Шатнер
Лаборатория Тэк

Джейк Кардиган - 3



Вильям Шатнер
Лаборатория Тэк

От той же команды, что выдала вам два предыдущих, – третий роман из серии про Джейка Кардигана.
Команда: Рон Голард – центральный нападающий
Кармен Ла-Виа – правый защитник
Лайза Уэйджер – левый защитник
Айви Фишер Стоун – правый нападающий
Сьюзен Эллисон – левый нападающий
Фифи Оскар – судья
Играйте, ребята! Мы едем на чемпионат!
Эта работа посвящается Мэрси, Лесли, Лиз и Мелани, с крохотным «спасибо» Гранту и огромным – Мэри Джо

Глава 1

Захоти убийца, скажем, почесаться, возникли бы серьезные проблемы – обе его руки были заняты оружием. В одной – парализатор, в другой – лазган. Третьей, слава Богу, не было.
До Рождества 2120 года оставалось ровно две недели. Льющиеся с неба звуки рождественских гимнов оглашали узкие улочки и переулки прилегающих к набережной кварталов. Лились эти звуки из парящих в небе динамиков, подобающим случаю образом оформленных в виде златовласых ангелочков. Время в Париже шло к полуночи, с Сены тянулся густой, промозглый туман. На трепещущих белоснежных крылышках ангелов поблескивали капельки влаги.
По одной из залитых туманом извилистых улиц неверной походкой пробирался довольно плюгавый мужчина лет сорока, одетый в дорогой, но измятый до непотребного состояния костюм. Придерживаясь одной рукой за влажную пласкирпичную стену, он все время озирался по сторонам. На бледном, залитом, несмотря на холод, потом лице отражалась смесь озабоченности и недоумения. Казалось, этот поздний одинокий пешеход заблудился на безлюдной улице и не знает, как найти путь к дому.
Он шел все медленнее и медленнее, едва отрывая ноги от мостовой.
В одном из сладкогласых ангелочков неожиданно кончилось питание. Смолкнув и перестав трепыхать крылышками, он рухнул вниз, ударился о левое плечо прохожего и с треском врезался в мокрый асфальт.
Прохожий остановился. Что-то неразборчиво пробормотав, он присел на корточки и попытался дотянуться до павшего ангела, но промахнулся, потерял равновесие и упал ничком на мостовую.
В этот самый момент, словно материализовавшись из плотного как вата ночного тумана, за его спиной возник еще один человек. Молодой, на вид не старше двадцати одного – двадцати двух лет, коротко остриженный, при кустистых усах и серьге в ухе, убийца был одет в ободранную, испещренную пятнами крови военную форму. Годы назад, во времена бразильских войн, такую форму носил экспедиционный корпус Объединенных Наций; свисавшая с левого уха убийцы серьга была сделана из бразильской монеты.
Как уже говорилось, в левой руке убийца сжимал парализатор, а в правой – лазган.
Плюгавый человек в дорогом костюме заметил, что уже не один на улице. С видимым трудом он оттолкнулся от земли, сел, покряхтывая от напряжения, сумел подняться на ноги, покачнулся и начал поворачиваться.
Только начал. Убийца выстрелил из парализатора.
Человек поднялся на цыпочки, всплеснул руками и немного потрепыхал ими в воздухе, словно передразнивая механического ангелочка, а затем снова рухнул ничком, сильно ударившись при этом лицом о мостовую.
Убийца неторопливо приблизился. Очень точно и аккуратно действуя лазганом, он перечеркнул лежащего без сознания человека косым крестом, развалив его на четыре куска.
Хлынувшая потоком кровь забрызгала ботинки убийцы, на белоснежных крылышках ангела тоже появились ярко-алые пятнышки.
Опустившись на колени, убийца вытащил из кармана своей драной куртки листок бумаги и прикрепил его к левой части торса убитого.
Написанная печатными буквами записка гласила: «ЭТО ЗА БРАЗИЛИЮ! НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ».
– Господи Иисусе, – подытожил свои впечатления Гомес.
– Вот именно, – согласился с ним Джейк Кардиган.
До Рождества оставалось тринадцать дней, по всему Большому Лос-Анджелесу шел снег (искусственный, по программе специальных предпраздничных погодных эффектов). На одном из верхних этажей второго корпуса здания детективного агентства «Космос» Уолт Бэском, глава этой всеми уважаемой организации, демонстрировал Джейку и его напарнику голографическое воспроизведение сцены преступления, которое было создано компьютером на основе данных, собранных агентством, а также информации, предоставленной различными полицейскими органами.
Бэском, среднего роста человек пятидесяти шести лет, задумчиво раскачивался в люцитовом кресле-качалке рядом с опустевшей проекционной, платформой. Глубоко запустив руку в левый карман пиджака, он что-то там теребил, в результате чего и так мятый и сморщенный пиджак мялся и морщился еще сильнее.
– Сейчас мы наблюдали, джентльмены, воссоздание сцены убийства мужа нашей клиентки.
Кивком он указал на проектор.
– Предыдущие подобного типа убийства также...
– Кто клиентка? – прервал его Джейк.
– Особа по имени Мадлен Бушон. Вы получите досье со всей информацией, которую мы сумели собрать на настоящий момент.
– А ее муж?
– Жозеф Бушон, бывший французский дипломат; в последнее время он...
– Но ведь никто не видел, как убили Бушона? Все эти картинки компьютер просто высосал из пальца.
– Отчасти так, Джейк, но только отчасти. Кто-то все-таки видел это убийство из своего окна.
– Видел и не попытался помешать, даже не поднял шум? – преисполнился праведного негодования Гомес.
– Увидев такого вот убийцу за работой, человек обычно бывает озабочен одним – как бы привлечь к себе поменьше внимания, – резонно возразил глава агентства. – Я и сам скорее всего залез бы под ближайший диван, оказавшись свидетелем подобного зрелища. Это убийство было совершенно зверским.
Несколько снисходительно пожав плечами, Гомес откинулся на спинку кресла.
– Es verdad, – милостиво согласился он.
– Почерк тот же, что и предыдущих восьми, приписываемых Неизвестному Солдату, – продолжал Бэском. Теперь он качался чуть медленнее. – Началась вся история чуть меньше двух месяцев назад. Первое убийство произошло в Рио-де-Жанейро, что еще можно понять, но оттуда Неизвестный Солдат двинулся по миру, работая по списку, понятному пока что одному ему.
– Он появлялся в Панаме, Манхэттене, Лиссабоне, Мадриде и прочих уютных местечках, – продемонстрировал свою информированность Гомес.
Сложив руки на груди, Джейк прислонился к пластигласу прозрачной стены. За его спиной кружились фальшивые снежинки.
– Насколько я слышал, копы всего мира считают этого убийцу каким-то разжалованным ветераном бразильских войн.
– Вполне разумное предположение, – согласился Бэском. – Ведь по большей части жертвы, в том числе и Бушон, хоть каким-то краем, но связаны с этими войнами.
– Вот эта сценка, которую мы смотрели, – на скольких свидетельских показаниях она основана? Их всего ничего было, верно? Не только по делу о последних убийствах, но и предыдущих тоже.
Бэском утвердительно кивнул.
– Верно, Джейк.
– Но ведь убийца, которого мы видели, не может быть ветераном – хоть свихнутым, хоть каким. Последняя из бразильских войн окончилась чуть не десять лет назад.
– Si, – поддержал его Гомес. – Этот самый Неизвестный Солдат, которого нам показали, – ему же не больше двадцати двух. Там не было двенадцатилетних soldadas, во всяком случае – на стороне ООН.
– Большая часть экспертов думает, – сказал Бэском, – что этот человек просто очень молодо выглядит. Не забывайте, ни один из свидетелей не видел его вблизи.
Джейк покачал головой.
– Что-то тут не так.
– Пожалуй, да, – согласился Бэском. – Миссис Бушон считает, что некоторые моменты в убийстве ее мужа вызывают подозрение. Вот она и предлагает нам вполне приличный гонорар, а мы должны доказать, что ее покойного мужа убил кто-то другой, а не Неизвестный Солдат.
– Достаточно приличный, чтобы обеспечить нас с Джейком премиями? – поинтересовался Гомес.
Бэском внимательно изучал потолок.
– Вполне возможно, Сид, – ответил он после некоторой паузы. – Как бы там ни было, вам обоим надо сию же секунду отправляться в Париж, чтобы выяснить, кто убил Бушона. Для вас заказаны билеты, летите из Лос-Анджелесского аэропорта, прямо сегодня.
– Прямо сегодня?
Джейк нахмурился.
– Когда речь идет о таком запутанном деле и до крайности озабоченной клиентке, быстро попасть на место преступления – большой плюс. Причем иногда этот абстрактный математический знак приобретает вполне ощутимые очертания премии.
– Думаю, нам будет лучше отправиться утром, – сказал Джейк. – Тогда я успел бы сегодня слетать в Беркли и попрощаться с Бет Киттридж.
– Давай я отправлюсь сегодня в Париж один, amigo, – предложил Гомес. – А ты проведешь ночь в нежных объятиях и присоединишься ко мне manana.
Бэском начал медленно постукивать пальцами по подлокотнику своей качалки.
– С того самого времени, Джейк, как ты начал работать в этой шараге, я стараюсь приспособиться к тонкостям твоей личной жизни. Однако должен заметить, что реабилитация вляпавшихся в неприятности бывших копов – не самая первая задача детективного агентства «Космос».
– Верно, не первая, – согласился Джейк. – Мне и самому не хотелось бы слишком часто пользоваться поблажками. Мы полетим в Париж вместе, как намечено.
– Bueno, – улыбнулся Гомес.

Глава 2

– Рождество, – кисло пробормотал Джейк.
– В это время все должны веселиться, – заметил Гомес. – Где-то я такое слыхал. А вот ты вроде не веселишься.
– Куда уж там.
Аэрокар агентства нес их над погружающимся в вечерний полумрак БЛА, сквозь искусственный снегопад, к расположенному в секторе Вентура аэропорту.
– Но ведь мы летим в Париж, – напомнил Гомес, поудобнее устраиваясь в пассажирском кресле. – Один этот факт должен бы тебя взбодрить. Или тебе жаль покидать родной очаг и семью в эти праздничные дни?
– Кончай трепаться, Сид, ты прекрасно знаешь, что те немногие, кого я могу назвать своей семьей, разбросаны там и сям.
– Бет Киттридж всего лишь в Северной Калифорнии, в Беркли. Не такое уж это и сям.
– Да, ее мне будет недоставать. Я очень хотел повидаться с ней сегодня.
– Ну и послал бы Бэскома подальше. Куда ему деваться, пошел бы на попятную как миленький.
– Нет, так дела не делаются. Требовать для себя особых поблажек – такое сходит с рук только юным вундеркиндам.
– А вот мне кажется, даже вундеркинды среднего возраста вроде нас достойны небольших поощрений.
– Когда мы устроимся в самолете, я позвоню Бет по видеофону.
– Хреноватая замена личной встрече.
– Да. У меня создается впечатление, что последнее время все мои контакты происходят как-то опосредованно, обычно по видеофону, – пожаловался Джейк. – Теперь вот, когда Дэн в Англии, я вижу его исключительно на этом чертовом экране.
– Послушай, amigo, – загорелся вдруг Гомес, – а ведь из Парижа до Англии совсем близко. Как только мы с присущим нам блеском быстренько разберемся с этим делом, ты сможешь сбегать туда и навестить Дэна в его роскошной частной школе, среди лугов и пастбищ Британии.
– Знаешь, мне сильно не нравится ход событий в последнее время.
В голосе Джейка звучала озабоченность.
– Чего это Кейт перебралась туда три месяца назад, да еще и Дэна с собой утащила?
– Бывшие жены – а уж кому это знать, как не мне, – всегда склонны к неприятным сюрпризам, – наставительно сказал Гомес. – Радуйся хоть тому, что Кейт не шарахнула тебя по cabeza, как это сделала со мной моя первая жена перед тем, как навсегда покинуть супружеское ложе.
– Я рад, что Кейт выздоровела. – Джейк набрал программу посадки. – Просто как-то не верится в те причины, по которым она отправилась в Лондон.
– О'кей, я тоже знаю, что печально известный Беннет Сэндз был переведен из северокалифорнийской тюрьмы в британскую. Только это совсем не значит, что он сможет там встретиться с твоей бывшей женой.
– Считается, что Сэндза перевели в Англию потому, что там самое лучшее место для установки новой руки взамен потерянной им в Мексике при полицейском налете. – Джейк нахмурился. – Возможно, это отчасти и верно, но все-таки мне кажется – не надо было его перевозить.
– Теперь, Джейк, этот hombre – не крупный предприниматель, а завалившийся тэк-лорд. Он больше не может дергать за веревочки.
– Не знаю, не знаю. Сэндз был очень богат, наверняка у него осталась уйма денег, припрятанных в разных местах.
– Так ты действительно считаешь, что он попал в Англию по какой-то другой причине?
– Да, считаю. И то, что Кейт сейчас тоже там, – не совпадение.
– Как ты думаешь, достаточно у него влияния, чтобы организовать себе побег?
Джейк пожал плечами.
– Если он хочет смыться с моей бывшей женой – скатертью дорожка. Но если они втянут в это дело Дэна, я их...
– Спокойнее, amigo, спокойнее, – предостерегающе сказал Гомес.
Аэрокар опускался сквозь густо падающий с вечернего неба снег.
– Школа Дэна находится совсем неподалеку от тюрьмы, куда упрятали Сэндза, – сказал Джейк.
– Ничего не поделаешь, должна же она где-то находиться. Я вот слыхал, что люди часто жалуются на соседство школ, им не хочется, чтобы эти драгоценные детки повсюду шныряли.
– И еще одно обстоятельство. Дочка Сэндза сейчас тоже в Англии.
– Ведь она примерно того же возраста, что и Дэн, верно?
– На год старше, или около того.
– Да, в этом возрасте разница в год может казаться огромной, – вздохнул Гомес. – Вот помню, в секторе Сан-Диего, когда я был всего лишь восемнадцатилетним сосунком, меня заинтересовала более взрослая женщина, двадцатилетняя, обладавшая великолепными...
– И то, что его дочь здесь, – тоже не совпадение.
– Знаешь, а я давно заметил, что дочери довольно часто находятся неподалеку от своих отцов. И с чего бы это?
– Вот именно, с чего бы это, – в данном случае. Ведь в такую тюрьму, в какой сидит он, посетителей все равно не допускают.
Гомес поглубже устроился в кресле.
– Знаешь, может, ты придаешь слишком уж много значения близкому соседству этих людей.
– Возможно, и так, – согласился Джейк. – Но у нас с Дэном начали устанавливаться отношения. А тут Кейт взяла и сдернула его в эту Англию.
– Ты, главное, ищи во всем светлую сторону, – посоветовал мудрый Гомес. – Вот пройдет несколько дней, и ты его увидишь.
– Я не хочу, чтобы ему было больно. Во всяком случае из-за чего-нибудь, что сделает эта чертова кукла – Кейт.
Совершив два медленных круга над посадочной площадкой, аэрокар опустился рядом с аэропортом.
– Давай поговорим о чем-нибудь повеселее, – предложил Гомес.
– Например?
– Например, что это должен быть за хрен такой, который любит ставить подпись под убийствами?

* * *

В большом, овальной формы здании четыре ряда галерей опоясывали центральный зал. По случаю приближающегося праздника зал был полон радостных звуков, ароматов и красок. Звон колокольчиков мешался с пением детских голосов. В воздухе густо стояли запахи горячего эгнога и горящих в камине поленьев, высоко над головой с треском вспыхивали зигзаги красного и зеленого света.
Шагая вслед за Джейком к билетной кассе, Гомес развлекался, опытным взглядом оценивая просящих подаяние роботов. Роботы стояли в ряд, дребезжа колокольчиками, звякая в тамбурины и – конечно же – потрясая жестянками для пожертвований.
– Законный, законный, жулик, жулик, – отсчитывал он, – жулик, законный, серединка на половинку, жулик.
Джейк ухмыльнулся.
– Что-то ты не подаешь даже законным.
– К тому времени, как я расплачусь по рождественским счетам теперешней своей супруги, мне самому будет впору идти сюда с тамбурином, amigo:
В зале было не протолкнуться. Прибывающие пассажиры, улетающие, у многих – целые кипы рождественских подарков в красочных упаковках.
Сразу за высокой декоративной пальмой, увешанной елочными игрушками, располагался пластигласовый киоск. Джейк направился к одному из свободных пазов, чтобы получить билеты на Париж.
Гомес остался ждать его неподалеку, засунув руки в карманы и глазея по сторонам.
– В чем дело, chiquita? – спросил он девочку лет пятнадцати, с потерянным видом озирающуюся неподалеку от автомата с газировкой. У ног девочки стояли два больших чемодана.
– Да ничего такого.
Девочка была темноволосая и очень хорошенькая.
– Я договорилась тут встретиться, а они чего-то опаздывают.
– Может быть, я могу помочь вам найти...
Девочка судорожно хватила воздух ртом и прижала левую руку к груди.
– Что это?
Безо всякой видимой причины один из ее чемоданов слегка приподнялся. Задумчиво помедлив несколько секунд на высоте колена, он устремился вверх, под прозрачный купол потолка.
– Телек.
Сообразив наконец, что происходит, Гомес устремился вперед.
Через несколько шагов его догнал с билетами в руках Джейк.
– Он там, на третьем уровне.
Джейк указал пальцем вверх.
– Я видел, как он подхватил чемодан, беги по этому пандусу, а я возьму на себя другой.
– Мы вернем твой чемодан, linda, – пообещал героический курчавый сыщик. Развернувшись, он начал пробираться сквозь толпу.
Джейк несся вверх по пандусу, огибая людей и роботов.
К тому времени, как он догнал вора, использовавшего свои телекинетические способности для переброски чемодана с первого уровня на третий, тот уже почти успел протолкаться к выходу.
– А чемоданчик-то надо бы отдать, – ласково сказал Джейк.
– А давись ты в грызло.
Не очень вдохновляющий совет исходил от тощего типа лет тридцати, одетого в замызганную белую рубашку явно с чужого плеча. Прямо на лбу телека был вытатуирован пурпурный, весело ухмыляющийся череп.
Неожиданно жулик нырнул в сторону, толкнул белую металлическую дверь и исчез в мужском туалете.
Джейк последовал за ним.
На белом пласкафельном полу лежал на спине уборщик. Из продырявленного металлического черепа тянулась струйка серого, кисловато пахнущего дыма.
У дальней стены, на краденом чемодане, сидел телек. Лицо его расплылось в улыбке, то ли злорадной, то ли беспечной – времени разбираться не было.
Потому что рядом с ним стоял здоровенный детина, одетый в веселенький голубой костюм. А в правом кулаке детины был зажат огромный лазган.
– Мы так и знали, Кардиган, что ты клюнешь, – сказал он, довольно мерзко хихикнув.

Глава 3

– В общем-то, нам не обязательно убивать тебя, Кардиган, – добавил детина.
– Уже легче.
Джейк сделал несколько шагов вперед.
– А что ты, собственно, за хрен такой?
– Да так, просто мальчик-посыльный.
На этот раз мерзко хихикнул телек, так и сидевший на своей добыче.
– А послание, – продолжал детина, – у меня к тебе такое. Видишь ли, ни тебе, ни твоему вонючему напарничку не хочется лететь в Париж. Ну вот не хочется – хоть тресни. А хочется вам остаться здесь, в БЛА, где тепло и уютно. И безопасно.
– И кто же это советует мне?
Джейк сделал еще один шаг вперед, почти подойдя к безвременно усопшему роботу.
– Ну, скажем, некий доброжелатель, очень озабоченный твоим здоровьем и благополучием. Ведь если ты пренебрежешь этим дружеским советом, с тобой – уж поверь мне – вполне может приключиться очень прискорбный несчастный случай.
– Во-во, несчастный случай.
Телек снова хихикнул.
– Ну, скажем, ты можешь лишиться руки.
Для пущей убедительности громила взмахнул своим оружием.
– Ты ж понимаешь, я могу хоть сейчас отрезать тебе эту лишнюю принадлежность. Конечно, будет немного больно, но уж тогда-то ты точно и думать забудешь про всякие Парижи. Так что нам с тобой надо...
– Эй, ты что, я совсем не так уж рвусь расстаться со своей рукой. В голосе Джейка звучали неуверенность и страх.
– Погоди, мы можем мирно все обговорить и что-нибудь придумать.
Не сводя испуганных глаз с громилы, Джейк двинулся к нему.
– Осторожно, гляди себе под ноги, жопа, – предупредил его телек.
Но Джейк уже успел споткнуться о широко раскинувшего руки и ноги эмалированного уборщика. Падая, он перевернулся в воздухе, упал на левый бок и, пригнувшись, стараясь не поскользнуться на белых гладких плитках пола, бросился вбок, к висящим на стене машинкам для сушки рук.
Когда Джейк остановился, в правой его руке был зажат парализатор.
Прежде чем ошеломленный бандит успел развернуться и снова прицелиться, луч ударил ему прямо в грудь.
«Мальчик-посыльный» яростно взрыкнул, по его телу пробежала судорога. Затем он выпустил оружие и начал пятиться, все сильнее перегибаясь назад. В конце концов, окончательно теряя сознание, громила спиной раскрыл дверь одной из кабинок и упал навзничь, сильно ударившись головой о металлическое сиденье унитаза.
Телек вскочил на ноги и снова прибегнул к своим необычным способностям – чемодан поднялся над полом и явно намеревался полететь в сторону Джейка.
– А вот этого не надо, cabron, – посоветовал Гомес, неожиданно возникший в помещении с парализатором на изготовку.
И выстрелил.
Костлявый жулик широко раскрыл рот, пытаясь вдохнуть воздух, и неловко, словно его суставы плохо гнулись, сел на Пол. Чемодан громко шмякнулся прямо ему на колени.
– Muy triste, – произнес Гомес, быстро окинув взглядом комнату и засунув пистолет куда-то под мышку.
– Грустно, что меня поймали в ловушку в таком пикантном месте?
– Нет, amigo. Я хотел сказать – очень печально, что нас купила как маленьких такая милая, приятная nina. Она выглядела настолько невинно...
– Вот так они всегда и выглядят.
Джейк посмотрел на часы.
– А теперь сдадим поскорее этих бандюг копам. Не хватало еще на самолет опоздать.
– Они хоть сказали, чего им надо?
– Кто-то очень не хочет, чтобы мы летели в Париж.
Гомес расхохотался.
– Плохо они тебя знают. Это же самый верный способ привести тебя куда-нибудь – сказать, чтобы ты туда не ходил.

* * *

Выряженный Санта-Клаусом робот обносил эгногом видеофонные кабинки летящего в Париж лайнера.
– Веселого Рождества, сэр. Наилучшие пожелания от «Транс-Нип скайвейз».
Робот протянул Джейку дымящуюся кружку.
– Гуляй, – не очень дружелюбно посоветовал сыщик, не отрывая глаз от экрана, на котором дрожало расплывчатое изображение круглоголового робота.
– О-хо-хо.
Механизированный Санта-Клаус двинулся дальше.
– Увы, здесь возникает небольшая трудность, – сказал робот с экрана. Одновременно он стукнул себя по голове, показывая, видимо, что наконец понял ситуацию.
– Видите ли, к видеофону мисс Киттридж подключен правительственный монитор, и поэтому мы...
– Я уже сказал вам нужный кодовый номер.
– Верно. Правильно. Вы и вправду сказали этот номер.
– Так соединяйте же, какого еще хрена.
– Что, и вас достало Рождество? Вы мне просто не поверите, как часто клиенты раздражаются в это время года и...
– Соединяйте.
Робот исчез, экран стал черным как сажа, а затем расцветился радужными вспышками.
И вдруг появилось совершенно ясное и отчетливое изображение Бет, такой же стройной и красивой, как всегда.
– Лечу в Париж, – объяснил Джейк. – Раньше не мог позвонить, не было ни секунды.
– Новое задание «Космоса»?
– Да. Если верить Бэскому – очень важное. Если бы не оно, сидел бы я сейчас в Беркли, а не болтался здесь, между небом и землей.
– Я тоже скучаю о тебе. – Бет улыбнулась. – Эти служебные обязанности и срочные дела – они всегда появляются в самый неподходящий момент. А что это за работа?
– Ты слыхала про Неизвестного Солдата?
– Подожди, подожди, Джейк.
Бет нахмурилась.
– Так, значит, твой клиент – Мадлен Бушон.
– Да, она самая. Ты ее знаешь?
– Да, знаю. Последние лет пять ее муж был крупным чиновником Международного агентства по контролю за наркотиками.
– Шесть лет. Я только что прочитал его досье. Ты встречала его?
– Конечно. Из-за проекта, которым занят отец, мы познакомились с уймой людей, работающих на МАКН.
– До начала своей работы в парижском отделении агентства Бушон был послом Франции в Рио. Он провел там заключительные месяцы последней войны.
– То есть имел возможность сделать что-то такое, из-за чего Неизвестный Солдат внес его в свой список.
– В общем-то, верно, но...
– Но кроме того, в торговле тэком многие люди желали его смерти – и имели на то серьезные причины, – закончила его мысль Бет.
– Судя по всему, Мадлен Бушон думает, что кто-то просто скопировал почерк Неизвестного Солдата, чтобы сбить с толку следствие.
Джейк устроился в кресле поудобнее.
– Вполне возможно, что я не самый подходящий опер для данного дела, – ведь мне мерещится рука этих чертовых тэк-лордов чуть ли не во всех бедах, приключающихся в мире.
– Некоторое время я сама подозревала, что они подкупили даже моего отца.
– Но теперь, когда ты снова с ним работаешь, эти подозрения возникают реже?
– После тех событий в Мексике... нет, я не могу снова полностью ему доверять, – ответила Бет. – Но когда все, какие только возможно, правительственные организации начали давить на меня, уговаривать помочь ему, чтобы ускорить заключительную стадию работы, – я просто не сумела отказать им.
– Знаю, ведь это все происходило у меня на глазах.
– Большая часть, но далеко не все. Яростнее всего я спорила сама с собой. Ну, как бы там ни было, в конце концов я позволила себя уломать. Знаешь, труднее всего оказалось оставить на время тебя в БЛА и переехать сюда, чтобы работать в организованной для отца лаборатории. Тэк – очень страшная вещь, и если я смогу помочь его уничтожить – ради этого стоит многим пожертвовать.
– Насколько близка к готовности его антитэк-система?
– Мы сделали почти все. Теперь уже скоро.
– Пора, пожалуй, кончать разговор, Бет, – неохотно сказал Джейк. – Не самое удачное у нас выходит Рождество.
– Ничего, мы свое возьмем потом, – пообещала она.
Почти целую минуту Джейк сидел в кабинке и смотрел на погасший экран.
Идущий по второму кругу Санта-Клаус хотел было снова предложить ему кружку эгнога, но передумал.

* * *

А вот в Англии зима была настоящей.
По всему Барсетширу густо, бесшумно падал снег. К утру он завалил болота, окружавшие тюрьму максимальной охраны № 22 слоем в фут, а то и больше; резкий, порывистый ветер завывал в высоких неокаменных стенах.
Силовое поле одного из ограждений, отделявших лазарет от остальных зданий тюрьмы, слегка барахлило; резкие, хрипловатые звуки далеко разносились в серенькой рассветной мгле.
В гладкой блестящей стене лазарета с шипением распахнулась дверь, и наружу выехали на колесах три приземистых робота. Они направились к ближайшему генератору силового поля и начали что-то в нем ремонтировать.
В серой комнате осталась всего одна человеческая фигура – стройная темноволосая женщина лет сорока в медицинской форме. Обеими руками сжимая кружку эрзац-кофе, она стояла рядом с высоким узким окном.
Еще раз отхлебнув из кружки, она бросила взгляд на парящие в воздухе часы.
Кивнув какой-то своей мысли, женщина допила кофе и выбросила пустую пластиковую кружку в мусорный ящик. Еще раз проверив время, она пересекла комнату и вышла в коридор.
Мимо проходила белая эмалированная медицинская сестра. В руках она несла желтый поднос с двумя порциями каких-то лекарств.
Худощавая женщина поравнялась с сестрой и одобрительно похлопала ее по боку.
– Хорошо работаешь, Софи, держись и дальше так.
– Спасибо, доктор Думлер, мадам.
Пройдя коридор, медсестра по пандусу поднялась на второй этаж тюремной больницы и остановилась у двери с табличкой 302. Сканер, стоящий как раз над номером камеры, тщательно ее оглядел.
– Личный код? – последовал вопрос.
– 30/203/083.
Дверь бесшумно скользнула в сторону.
– А, Софи.
Беннет Сэндз сидел в мягком кресле, рядом со своей кроватью.
– Как всегда – очень рад вас видеть.
– Спасибо, мистер Сэндз.
Сейчас Сэндз выглядел хуже, чем год назад, он совсем исхудал. Под глазами лежали глубокие темные тени. Одной руки не было.
– Благодаря вам эта дыра становится почти сносной.
Он взял с подноса одну из маленьких чашечек и выпил налитую в нее бледно-голубую жидкость.
– Уф-ф. Никак не могу привыкнуть ко вкусу этой гадости.
– Простите, мистер Сэндз, сэр.
Пока Сэндз пил ярко-оранжевое зелье из второй чашечки, сестра на какие-то секунды нагнулась к нему ближе.
– Бушон убит. Будьте наготове.
Ее голос был едва слышен.
Теперь паразитный диск, который доктор Думлер прикрепила к боку Софи, дезинтегрировался. Он превратился в тончайшую пыль, которая скоро совсем развеется.
После того как медсестра-робот покинула камеру, Сэндз поднес к лицу свою единственную руку. Прикрыв на несколько секунд рот, он позволил себе удовлетворенно улыбнуться никому не видимой улыбкой.

Глава 4

Развалившись в кресле и потягивая эгног из большой кружки, Гомес изучал желтый листок факсограммы.
– Ну, как там Бет? – спросил он, подняв глаза на появившегося в дверях двухместной каюты Джейка.
– Все в порядке, как и полагается.
Издав недовольный вздох, Джейк уселся напротив партнера.
– Где это ты выпивкой разжился?
– Да тут всем предлагал робот, одетый Санта-Клаусом. Даже белая борода – весьма празднично.
Гомес помахал в воздухе листком.
– Бэском шлет нам кое-какие сведения про двух хмырей, которые собирались тебя уделать. Попробуешь угадать?
– Ну... подумаю. Наемные бандиты с во-от таким послужным списком. Кто платил им – не знают.
– Бинго.
Гомес небрежно уронил факсограмму на стоявший рядом столик.
– Ты пропустил только один момент – у них обоих были прежде кое-какие контакты с тэк-дилерами.
– Ясно. Собственно, я так и думал, что в этом дельце где-нибудь да выплывет тэк.
– А пока ты любезничал с Бет, – сказал Гомес, – я перечитал все материалы по Неизвестному Солдату, которыми в изобилии снабдило нас агентство.
– Весьма похвально. И как, есть идеи?
– Es posible. Из девяти известных жертв трое, включая Жозефа Бушона, были на момент смерти так или иначе причастны к борьбе с тэком.
– Но в то же самое время они имели какое-то отношение к бразильским войнам.
– Si, этот момент тоже присутствует.
Гомес сделал паузу, чтобы со смаком отпить из своей кружки.
– Парень, которому повезло стать четвертой жертвой, – полковник Х. Т. Рейсберсон, убитый в Вашингтоне, округ Колумбия, в конце прошлого октября, – обучал спецвойска боевым действиям в джунглях еще для первой бразильской войны. Только дело тут в том, Джейк, что этот hombre превратился в весьма красноречивого критика бразильских, да и вообще войн, начал организовывать всякие там движения за мир – ну и армия послала его пастись на травку. К тому моменту, как полковника замочили, он руководил исследовательским антитэк-центром в окрестностях Балтимора. Кстати, двоих из его лучших работников перевели в Беркли, на помощь Киттриджу.
– И снова связь с отцом Бет, – задумчиво сказал Джейк. – Жозеф Бушон и его жена тоже были знакомы с профессором и Бет.
Гомес сделал большой глоток.
– Шестой жертвой оказался доктор Франсиско Торрес, которого исполосовали в Мадриде в середине ноября, – продолжал он. – Конечно, доктор Торрес работал в полевом госпитале Объединенных Наций во время второй войны – так ведь это еще не делает его военным преступником.
– Для тебя не делает, а какой-нибудь псих может глядеть на вещи совсем иначе.
– Verdad. Но этот Торрес еще с 2116-го руководил целой системой реабилитационных центров для желающих бросить тэк. И не кто иной, как Беннет Сэндз, оплачивал шестьдесят процентов расходов на эти центры из весьма впечатляющих сумм, которые наваривали ему его вполне законные компании, рассеянные по всей Европе. Оплачивал, значит, пока его не засадили в тюрьму.
– Сэндз... Киттридж... – медленно сказал Джейк. – О'кей, а были в этих убийствах какие-нибудь неувязки? Какие-нибудь детали, не совсем согласующиеся с почерком Неизвестного Солдата?
– Текст записки, приложенной к трупу полковника Рейсберсона, был таким же, как и в других случаях. Ты знаешь, конечно, что полиция до сих пор так и не обнародовала его, но...
– Но мы узнали этот текст, так что это может сделать и кто-нибудь другой.
– Именно к этому я и клоню, amigo. Записку, найденную при Рейсберсоне, писал не тот же самый человек, что и остальные. Подожди, я скажу поточнее. Остальные записки выглядели так, словно их писало какое-то механическое устройство – робот, андроид или машина-секретарь. Все они были лишены характерных признаков человеческого почерка.
– Наверное, подражатель не знал этого, когда убивал полковника.
– Si, но узнал, прежде чем убить Торреса. Если, конечно, именно он его убил.
– О'кей, предположим, что три из этих чертовых убийств не имеют никакого отношения к нашему Неизвестному Солдату, – сказал Джейк. – Если это действительно так, мы столкнулись с чем-то значительно более сложным, чем убийство Бушона, которое некто попытался замаскировать.
– А за всей этой сложностью, – согласился Гомес, – скорее всего маячат фигуры тэк-лордов.

* * *

Отполированный до блеска носильщик отнес их вещи в номер на второй этаж.
– Прошлое отеля «Лувр», мсье, весьма славно и примечательно.
Робот опустил три чемодана на подставку.
– Снабженный сейчас всеми современными удобствами, он ведет свою историю с двенадцатого века. Прежде чем превратиться в первоклассный отель, «Лувр» был...
– Мы все это знаем.
Гомес подошел к широкому окну. Над искусственной копией сада Тюильри низко плыли хмурые вечерние облака.
– Oui, это великолепное здание было когда-то знаменитым музеем, – продолжал робот. Он двигался по номеру, поворачивая какие-то выключатели и нажимая кнопки. – Но затем пришла ужасная паника 2093 года, и нашему уважаемому правительству пришлось, увы, распродать все содержавшиеся в нем сокровища искусства, а само здание превратить в этот...
– Мы все это знаем.
Гомес отвернулся от окна.
Среди всего прочего робот включил телеэкран, целиком занимавший одну из стен номера. Сейчас на экране беззвучно спорили друг с другом три человека, сидящие на неудобных стульях.
– Слева не кто иной, как профессор Джоель Фридон, – заметил Джейк. – Главный гуру борьбы за легализацию тэка.
Кивком он указал на тощего человека с длинными тусклыми волосами.
– Si, я тоже узнал его.
Гомес повернулся к стоящему без дела роботу.
– Включите громкость, а потом можете идти.
– Хорошо. Adieu.
– "...Что тэк вообще безопасен, – говорил Фридон. – Дело в том, что тэк – это просто безвредное средство, освобождающее фантазию, успокаивающее психику, истерзанную муками нашего, называемого почему-то цивилизованным, образа...
– Ложь не становится правдой от частого повторения, мистер Фридон, – прервала его сидящая напротив плотная женщина. – Вы не хуже меня знаете, что тэк аддиктивен в крайне опасной степени. Что в очень большом проценте случаев он ведет к тяжелым, необратимым изменениям мозга. Частота эпилептических припадков у аддиктов тэка растет с вызывающей тревогу...
– Фантазии и бабушкины сказки, – отмел ее возражения профессор. – Нет ровно никаких заслуживающих доверия научных данных, которые...
– Возможно, – вступил в разговор сидящий посередине нервический молодой человек, – если мы вернемся хоть к какому-то подобию связной и разумной дискуссии, то сумеем...
– Этот человек не способен сказать ничего связного, тем более разумного.
– Если доктор Лэнс даст себе труд просто послушать то, что я говорю, послушать всем своим сердцем и своим – как считается – блестящим умом, возможно, она услышит нечто новое для себя и разумное. Возможно, она поймет наконец, что ее слова – бездумное повторение изжеванной пропаганды Международного агентства по контролю за наркотиками, а не..."
Неожиданно экран потух, а вслед за тем на нем появилась сцена пожара и всеобщего смятения.
«Специальный выпуск новостей, – объявил возбужденный голос. – Несколько минут тому назад на центральном лондонском аэробусном вокзале был убит видный делец британского тэк-бизнеса. Власти отказались сообщить его имя. Кроме тэк-босса, были убиты также пятеро случайных прохожих. Еще пятнадцать человек... нет, нам только что сообщили – их уже семнадцать – получили серьезные повреждения. По мнению полиции, был использован камикадзе. Как вам, вероятно, известно, камикадзе – это андроид, набитый взрывчаткой, Когда камикадзе вступает в физический контакт с намеченной ему жертвой, происходит страшный взрыв. В сегодняшнем трагическом...»
Гомес выключил экран.
– И как это тэк-лордам не надоест раз за разом повторять свои верные, испытанные трюки? – философски вопросил он.
– Да, а перебить десяток-другой прохожих они и вообще за грех не считают.
Гомес окинул взглядом гостиную.
– Нужно, пожалуй, ополоснуться и переодеться, прежде чем идти к клиентке, – заявил он. – А ты без меня не открывай дверь никаким взрывающимся андроидам.

* * *

На Барсетшир продолжал падать снег.
Снежинки мелькали за окнами главного библиотечного зала Бантеровской академии.
Пригнувшись к чернокожему юноше, сидевшему рядом с ним за неодеревянным читальным столом, Дэн Кардиган прошептал:
– А что бы сделал ты, Йонсен?
– Я бы просто подождал, старик. Сидел бы, не дергаясь, и ждал.
– Но ведь она пропала.
– Это ты считаешь, что она пропала, – сказал Роб Йонсен, продолжая делать вид, что внимательно смотрит на учебный экран.
– Ее нет, и никто не знает, где она.
– Просто ты втюрился в нее, и это затуманивает тебе мозги.
– Послушай, я ведь рассказывал тебе про ее отца И про то, как...
– У многих девиц отцы – жулики.
– Хм-хм.
К их столу подкатился серый робот-смотритель.
– Тише, пожалуйста, джентльмены.
Робот неодобрительно покачал металлической головой.
– А как моя просьба? – с надеждой спросил Дэн.
– Ваша просьба рассматривается, мистер Кардиган.
– Я хотел позвонить своему отцу. Позвонить сегодня утром.
– Ваш отец находится в Америке, – наставительно сказал робот. – Организация дальней связи требует много времени.
– Ничего подобного.
– В Бантеровской академии организация дальней связи требует много времени, – поправился надзиратель. – А теперь, джентльмены, я хотел бы попросить вас воздержаться от дальнейших бесед.
Как только робот вернулся на свое место в середину большого зала, Дэн нагнулся и прошептал:
– Мой отец мог бы помочь.
– Из Соединенных Штатов, старик?
– Он сыщик.
– Да, Кардиган, я знаю. Ты мне об этом все уши прожужжал. В твоем описании он – нечто вроде помеси Шерлока Холмса с Секстоном Блейком.
– Жаль только, я не совсем уверен – найдется ли у него время, чтобы помочь мне в этом деле.
– Отцы, особенно отцы, засовывающие детишек в цитадели высокой учености, подобные этой, чаще всего не имеют времени даже просто позвонить своим чадам.
– Да нет, он не засовывал меня в Бантер. Это все мать придумала.
– А ведь твоя мать сейчас в Англии, верно?
– Да, в Лондоне.
– Тогда, может, ты лучше позвонишь ей?
– Нет, я не могу. – Дэн немного помолчал. – Она была раньше... ну, отец Нэнси – ее хороший знакомый.
– Так это еще лучше, старик.
– Нет, не лучше... ну, я не могу тебе объяснить. Только если я хочу узнать, что случилось с Нэнси, мне потребуется помощь отца. – В голосе Дэна появилась решительность. – Или я найду ее сам.
Йонсен посмотрел на него с состраданием.
– Не думаю, старик, что детективные способности передаются по наследству. Из того, что твой отец – сыщик, совсем не...
– Мистер Кардиган.
Рядом с ними опять стоял робот.
– Извините, мы больше не будем разговаривать.
– Меня послали за вами. Вам звонят по видеофону.
– Наконец-то.
Дэн встал.
– Из Большого Лос-Анджелеса?
– Нет, из Парижа.

* * *

Пока Гомес очищал свое бренное тело ультразвуковым душем в ванной комнате, Джейк расположился в гостиной возле видеофона. Он заказал разговор с общежитием Бантеровской академии в Барсетшире, Великобритания. Для этого ему пришлось предварительно поспорить с тремя роботами, одним андроидом и еще каким-то типом, возможно – настоящим человеком, а потом дважды повысить голос, прежде чем лицо Дэна появилось на экране.
– Привет, сынок. Мы с Гомесом только что прилетели в Париж, для работы по новому делу, и мне захотелось узнать, как ты там живешь.
– Хорошо, что ты позвонил.
Дэн, худенький мальчик пятнадцати лет, чуть повыше и чуть потемнее волосами, чем отец, выглядел расстроенным и озабоченным.
– Я все пытался связаться с тобой.
– Что-нибудь случилось?
– Не со мной. Я хочу сказать, папа, что это не имеет никакого отношения к тому, что я живу в этой дурацкой школе.
– Мне казалось, что тебе понравилось в Бантере.
– Нет, я просто говорил тебе, что эта говенная яма будет получше той говенной ямы, в которую меня засунули дома, в БЛА. Ты послушай меня немного не перебивая, хорошо?
– Валяй.
Джейк нагнулся к экрану.
– Помнишь, я говорил тебе, что тут рядом живет Нэнси Сэндз?
– Конечно. Ты что, продолжаешь с ней встречаться?
– О'кей, я отлично слышу в твоем голосе неодобрение. Мне прекрасно известно, что ее отец – мошенник. Но Нэнси совсем другая.
– Будем надеяться.
– Папа, Нэнси исчезла.
– Расскажи-ка поподробнее.
– Последние пять-шесть дней она вела себя... ну, знаешь, немного странно. У женщин такое бывает – настроение там, или еще что, я это знаю, но тут совсем другое дело. Она была очень нервной и подавленной. Я бы сказал – несчастной.
– Почему?
– Она не захотела мне рассказать, но намекнула, что происходит нечто ужасное.
– Связанное с ее отцом?
– Да, я так думаю.
– Ему будут приделывать новую руку. Может быть, она просто...
– Нет. На прошлой неделе она говорила мне, что знает – здесь условия для такой операции, может быть, лучшие в мире.
– О'кей. Когда Нэнси пропала? И ты совершенно уверен, что она именно пропала?
– Ее нет уже больше суток и – да, я абсолютно уверен, – ответил Дэн. – Понимаешь, сегодня утром один из этих говнюков вломился прямо в школу, чтобы спросить у меня – не знаю ли я, где она сейчас.
– И какой же это говнюк?
– Да этот, мистер Мак-Кей. – Дэн сделал нетерпеливое движение рукой. – Который был деловым партнером Беннета. С тех пор как Нэнси прилетела сюда, в Англию, она жила с Мак-Кеем и его дурищей женой. В их здоровенном уродливом особняке. Отсюда миль десять.
– В полицию он обращался?
– Нет, сперва они хотят попробовать найти ее самостоятельно.
– А Нэнси не намекала тебе, что собирается куда-нибудь сбежать?
– Ну, не то чтобы...
– А все-таки.
– Понимаешь, она все говорила о друзьях, которые у нее есть в Лондоне.
– Что думает про это Мак-Кей?
– Он считает, что это я по каким-то своим причинам подбил Нэнси сбежать из дома.
– Он не боится, что ее похитили или произошел несчастный случай?
– Я его спрашивал, говорит – они уверены, что Нэнси сбежала по своей воле.
– Тогда, возможно, она оставила что-нибудь вроде записки?
– Он говорил, что не оставляла.
– Ну, ему и соврать ничего не стоит.
– Да, для таких говнюков – дело обычное, – согласился Дэн. – Папа, а не мог бы ты приехать сюда и помочь ее найти?
– Нет, мы только что прилетели в Париж. Мне обязательно нужно поработать здесь по крайней мере несколько дней.
– Но ведь с Нэнси могло что-то случиться. Даже если она и вправду убежала, все равно...
– Дэн, я свяжусь с одним лондонским детективным агентством, которое сотрудничает с «Космосом», – пообещал Джейк. – Они пошлют на расследование оперативника, а то и двоих. О'кей?
– Наверное, да. Но ведь было бы гораздо лучше, если бы ты приехал сам, правда?
– Это хорошие сыщики, и они знают Англию гораздо лучше, чем я. У тебя есть снимок Нэнси?
– Сколько угодно.
– Я скажу им, чтобы они взяли у тебя несколько снимков.
– А может, для верности мне самому сходить в полицию?
Джейк покачал головой.
– Вот с этим погоди.
– Понимаешь, мне очень хочется что-то делать, а не сидеть вот просто так.
– Подготовь подробное изложение всего, что ты знаешь в связи с ее исчезновением. Один из сыщиков зайдет к тебе. Эти материалы им пригодятся.
– Мне хотелось бы сделать что-нибудь более существенное. – Дэн помолчал. – А когда, самое раннее, ты сможешь сюда приехать?
– Скорее всего, дня через два или три. Но если будет крайняя необходимость, я прилечу немедленно.
– Так это и есть крайняя необходимость.
– Я понимаю, Дэн, что ты так считаешь, однако босс, боюсь, с тобой не согласится, – сказал Джейк. – Кроме того, вполне возможно, что она вернется домой сама. Беглецы, как показывает практика, довольно часто так делают.
– Нет, Нэнси не вернется.
– Почему ты так думаешь?
– Ты не видел ее эти дни – как она вела себя, как выглядела.
– Ладно, держись, а я прилечу к тебе, как только смогу.
Джейк дал Дэну номер своего видеофона в отеле.
– Звони, если узнаешь что-нибудь новое.
– Все-таки мне очень хочется, чтобы ты занялся этим сам. О'кей. Пока, папа.
– Счастливо, Дэн.
Через несколько минут, когда в гостиной появился сверкающий чистотой Гомес, Джейк все еще задумчиво сидел перед аппаратом.

Глава 5

У основания ярко освещенного трапа стоял железный стул, а на стуле этом сидел хромированный робот. Встав, робот не без изящества поклонился, а затем левой, сверкающей рукой чуть-чуть приподнял свой черный берет.
– Джентльмены?
Голос робота звучал приветливо, однако правая его рука согнулась в локте; теперь лазган, вмонтированный в указательный палец, а заодно и парализатор, вмонтированный в большой палец, глядели в сторону посетителей:
Сделав шаг вперед, Гомес кивком головы указал на большой, цвета слоновой кости плавучий дом, слегка покачивающийся на воде ночной Сены.
– Это будет резиденция миссис Бушон, да?
– Возможно.
Словно между прочим, правый указательный палец широкоплечего робота уставился прямо в живот сыщика.
– Мы из агентства «Космос».
Джейк обогнул Гомеса и встал между ним и охранником.
– У нас назначена встреча с миссис Бушон.
Робот немного поправил берет на своей блестящей, хромированной голове.
– Возможно, джентльмены, у вас есть с собой какие-нибудь документы, удостоверяющие ваши личности?
Гомес выудил из кармана своего небесно-голубого костюма бумажник с документами.
– Красивый корабль у миссис Бушон, приятно, наверное, жить на таком.
Он протянул документы роботу.
– Oui, – согласился робот. В его груди раскрылась небольшая прямоугольная дверка, и он поднес к ней документы. Внутри замигали какие-то лампочки, послышались жужжащие и гудящие звуки.
– Все в порядке.
Повторив этот же ритуал с документами Джейка, робот отошел на шаг в сторону, снова приподнял свой черный берет и жестом указал на ведущий к плавучему дому трап.
Изнутри жилище миссис Бушон поражало роскошью убранства, изобилием причудливой резьбы по неодереву и вообще напоминало скорее виллу девятнадцатого века, чем плавучий дом века двадцать второго. И повсюду, на всех трех палубах этого жилого корабля, в деревянную резьбу были вмонтированы сотни и тысячи крохотных, как бусинки, светильников, испускавших ровный белый свет.
– Что-то вроде торта, который подавали на моей второй свадьбе, – заметил Гомес, оглядевшись по сторонам.
– Да, это весьма аляповато, я знаю.
Из одной из ближайших дверей вышла стройная блондинка лет тридцати пяти.
– Такие уж были у Жозефа вкусы. Я Мадлен Бушон.
– Джейк Кардиган. – Джейк обменялся с женщиной рукопожатием. – Мой напарник, Сид Гомес.
Его напарник Сид Гомес повел себя несколько иначе. Щелкнув каблуками и слегка поклонившись, он поцеловал протянутую ему руку.
– Счастлив познакомиться, мадам.
Вдова улыбнулась.
– Давайте поговорим в студии.
По до блеска натертой палубе она провела их в большую комнату с прозрачными стенами.
– Отсюда можно увидеть почти всю набережную Генриха Четвертого. Если, конечно, есть к тому желание.
– Великолепный вид.
Гомес присел на хрупкий деревянный стул.
Джейк сел напротив клиентки.
– Вы не верите, что вашего мужа убил Неизвестный Солдат, – начал он без околичностей.
– А... прямо к делу.
– Прилетев сюда, – продолжал Джейк, – мы успели поговорить с парижской полицией и кое с кем из представительства МАКН.
– Понятно. И все они, конечно же, говорят, что пьяного Жозефа, возвращавшегося домой с рождественской вечеринки, подстерег и убил этот сумасшедший. Верно?
Гомес кивнул.
– Они говорят, что картина убийства вполне согласуется с обычной его манерой.
– И вы считаете, что нет смысла копаться в этом деле глубоко?
– Как раз наоборот, мы приехали именно для того, чтобы провести расследование, – заверил ее Джейк. – Но давайте сперва послушаем, почему вы не можете согласиться с мнением полиции.
Мадлен Бушон встала с дивана, подошла к стеклянной стене и некоторое время задумчиво смотрела в ночь.
– Вас что, выводит из себя этот корабль, мистер Кардиган?
Джейк нахмурился.
– Да нет, корабль как корабль. Красивый.
– Куплен на деньги семьи. Семьи Жозефа. Он не мой, я только живу здесь.
Повернувшись, она посмотрела Джейку прямо в лицо.
– Возможно, вы решили, что я обычная испорченная и избалованная сучка. Это не так.
Поразмыслив с полминуты, Джейк ухмыльнулся.
– Наверное, тут и правда дело в корабле. Простите мою неотесанность.
– Мне хотелось бы сразу объяснить, что я никогда не испытывала такой уж страстной привязанности к своему мужу.
Она снова села на диван.
– Но в то же время я не хочу, чтобы его убийство так и осталось нераскрытым, – каковы бы ни были к тому причины.
– Так давайте послушаем, что вас беспокоит, – предложил Джейк.
– Кто-нибудь из вас желает выпить?
Джейк покачал головой.
– Может быть, эль? – спросил Гомес.
– Морис! – окликнула Мадлен.
Незамедлительно в комнате появился приземистый, бочкообразный безголовый робот.
– Oui?
– Эль для мистера Гомеса.
– Oui.
Робот подкатился к Гомесу, в его широкой груди распахнулась дверца. Достав изнутри с одной из полочек кружку, он наполнил ее пенящимся элем, прямо из указательного пальца.
– Voila!
– Gracias.
Джейк подождал, пока робот снова выкатится из комнаты.
– О'кей, так давайте побеседуем.
– Во-первых, как я уже говорила мистеру Бэскому, есть свидетель, утверждающий, что видел, как незадолго до своей смерти мой муж, шатаясь и спотыкаясь, шел вдоль бульвара Винсент Ориоль, – сказала Мадлен. – Но Жозеф не пил, в рот не брал спиртного и никогда не пользовался никакими наркотиками.
– Полиция предполагает, что он был на какой-то вечеринке.
– Совершенно безосновательное предположение. Действительно, в этот вечер было несколько рождественских сборищ, которые он мог посетить. Вечеринки у друзей и коллег. Однако нет ровно никаких свидетельств, чтобы мой муж побывал хоть в одном из этих мест.
– А где были вы в этот вечер? – спросил, отхлебнув из кружки, Гомес.
– Дома, на этом корабле, как я уже сообщила вашему боссу.
– Si, вы ему говорили.
– Так вы считаете, свидетель лжет? – спросил Джейк.
– Возможно. Но мне кажется более вероятным, что Жозеф действительно спотыкался – потому что ему где-то подсыпали какой-нибудь наркотик.
– Кроме этого вы говорили Бэскому, – сказал Гомес, – что ваш муж собирался в тот вечер зайти к одному из коллег.
– За последние две-три недели Жозеф несколько раз посещал человека, работающего вместе с ним в парижском отделении Международного агентства по контролю за наркотиками, – объяснила Мадлен. – Зовут этого человека Зак Рольфе.
Джейк кивнул.
– Однако насколько нам известно, по утверждению Рольфе, ваш муж не был у него в тот вечер. А также и в предыдущие вечера.
– Да, я это знаю. Теперь Рольфе говорит, что у моего мужа была связь с какой-то молодой особой из агентства.
– Вот-вот, но только Рольфе не знает, с кем именно.
– Совершенно верно. По словам Зака, он оказывал моему мужу услугу, делая вид, что тот бывает у него вечерами. Судя по всему, полиция поверила этой истории.
– А вы не пробовали звонить своему мужу, когда он бывал у Рольфе? – спросил Джейк.
– Нет, собственно, у меня не было причин. К тому же Жозеф не очень любил, когда его без серьезных оснований отвлекают во время деловой встречи.
– Так, значит, Рольфе лжет? – спросил Джейк.
– Судя по всему, да.
– Почему?
– Этого я не знаю.
– А какие отношения были у вас с Рольфе прежде, до убийства?
– Жозеф относился к нему с симпатией, доверял ему. – Она изящно пожала плечами. – На мой взгляд, Зак не из тех людей, которые вызывают сильные чувства, положительные или отрицательные.
– Идеальный типаж для работы агентом, – заметил Гомес.
– Последнее время мой муж был очень встревожен, – продолжала мадам Бушон. – Думаю, это началось примерно тогда же, когда он стал ходить по вечерам к Заку. Но Жозеф строго придерживался правила: никогда не обсуждать со мной дела МАКН, так что я не имею никакого представления, что именно его беспокоило.
– А может быть, его беспокоило что-то вне агентства?
Гомес прикончил свой эль и поставил кружку на стол.
– Об этом он не говорил?
Она покачала головой.
– Нет, он не говорил мне, что его может настигнуть возмездие за злодеяния, совершенные во время бразильских войн, если вы именно это имеете в виду.
– Но такие злодеяния были?
– Нет, их не было, – ответила вдова. – Во всяком случае, как мне кажется. Жозеф никогда не говорил со мной о том времени, когда он был послом в Бразилии. Вы же понимаете, это происходило задолго до нашего брака.
– А если бы ваш муж все-таки встречался с какой-то женщиной, – поинтересовался Джейк, – заметили бы вы это?
– Жозефа не интересовали любовные интрижки, мистер Кардиган, – заверила она, улыбнувшись. – Его достаточно возбуждала работа, которую он выполнял для агентства.
– И она же, во всяком случае в последнее время, беспокоила его?
– Да. Что бы это ни было, каким-то образом волнение Жозефа должно быть связано с причиной, по которой его убили.
– Но полиция и другие агенты МАКН с вами не согласны, – напомнил Гомес.
– А вот это, – спокойно сказала мадам Бушон, – вполне может быть еще одним – и важным – фрагментом головоломки.

Глава 6

Теперь было самое время поговорить с информаторами – каждому из сыщиков со своими. Разойдясь с Джейком, Гомес неторопливо шел по ярко освещенным ночным бульварам. Он миновал с дюжину уличных кафе, большая часть которых принадлежала голландскому конгломерату и «Бистро инкорпорейтид», и три небольших голографических парка. Когда прошло минут двадцать и курчавый сыщик окончательно убедился, что за ним нет хвоста, он свернул на бульвар Вольтер.
Гомес остановился у лотка, с которого плотная женщина лет пятидесяти с лишним торговала искусственными цветами. Нюхая букет вполне натурально выглядевших желтых роз, Гомес с безразличным видом разглядывал высокий, ярко освещенный подъезд на противоположной стороне улицы.
– Так вы собираетесь покупать эти чертовы цветочки, мсье? Или хотите просто на халяву вынюхать из них весь запах?
– Да, Мари, а я вот думал – ты никогда меня не забудешь.
– Mon Dieu! Гомес.
Громко хохотнув, толстая торговка заключила сыщика в крепкие объятия.
– Ты в Париже!
– Да вот, говорят. А ты как живешь?
– Да уж получше тебя, если судить по виду.
Оглядев Гомеса, Мари печально покачала головой.
– С того последнего раза, два года назад, ты побледнел и похудел. И от тебя разит какой-то дешевой сивухой.
– Вообще-то я в полной форме. А пил я дорогой эль, да к тому же – сугубо в целях поддержания деловой беседы.
– По-прежнему сыщик?
Она улыбнулась, чуть наклонив голову вправо.
– Сыщик, только теперь – частный.
Гомес кивнул на арку на другой стороне улицы, над которой шла надпись из старомодных неоновых трубок: «ЖИЛОЙ РАЙОН МЕТРО».
– Правду говоря, думаю завернуть к общему нашему приятелю, Лаймхаузу.
– К этому полудурку, – хмыкнула Мари.
– Не просто полудурку, а к хорошо информированному полудурку. Он живет все там же, в Метро?
– Oui, плесневеет под землей.
Гомес похлопал Мари по широкой спине.
– До чего же прятно, chiquita, встретить тебя снова, особенно – в такое сентиментальное время года.
Сунув в руку женщины десятидолларовую бумажку, он быстро зашагал через улицу.
Под аркой оказалось большое отверстие в земле. Две ярко светящиеся стрелы указывали на широкую лестницу, ведущую вниз.
Еще раз медленно, внимательно оглядевшись по сторонам, Гомес направился в подземный район Парижа.

* * *

А Джейк тем временем оказался на левом берегу Сены в увеселительном заведении, известном как «Хот-Клаб». Этот клуб специализировался на голографических и андроидных воспроизведениях американской джазовой музыки двадцатого века. Сегодня на первом этаже Джелли Ролл Мортон и Ред Хот Пепперс играли на маленькой, парящей над полом площадке. В зале, окутанном облаками искусственного сигаретного дыма, сидело не больше десятка клиентов.
На втором этаже Джейк пробрался через другую, столь же задымленную комнату, на этот раз – с пятнадцатью клиентами. За роялем цвета слоновой кости, установленным в углу, сидел сам Арт Тэйтам.
Через высокую узкую арку дверного проема Джейк вышел на пандус, а по пандусу поднялся к весьма крепкой на вид двери с надписью «УПРАВЛЕНИЕ».
Он два раза постучал.
Никакого ответа.
Джейк постучал снова.
На этот раз толстая металлическая дверь приоткрылась на несколько дюймов.
– Oui?
Было странно, как это шепот может быть визгливым.
– Пепе, это я, Джейк.
– Джейк... какой?
– Джейк Кардиган. Мы говорили с тобой по видеофону десять минут назад.
Дверь приоткрылась чуть шире.
– По виду вроде похоже на тебя, mon ami.
– Вполне естественно, Пепе, так как это и вправду я. Ладно, впусти меня, и поговорим.
Дверь приоткрылась еще, но лишь настолько, чтобы Джейк мог боком протиснуться в холодную, тускло освещенную рубку управления аппаратурой «Хот-Клаба».
Пепе Нервьез, крошечный узкоплечий человек с запавшими глазами и большим острым носом, обладал крохотными усиками, напоминавшими клочок ваты, и туго вьющимися седыми волосами.
– Закрывай дверь быстрее, пожалуйста, – попросил он и бросился на свое рабочее место, к пультам управления, перед которыми стояло высокое мягкое кресло. Ряды мониторных экранов показывали все происходящее на пяти этажах джаз-клуба. Схватив наушники, Пепе несколько секунд напряженно вслушивался в музыку, исполняемую группой Джелли Ролла Мортона.
– Merde, труба опять барахлит.
Он осторожно повернул одну из ручек на пульте.
– Как тебе кажется, так лучше?
Сняв наушники с головы, он протянул их Джейку.
Джейк проигнорировал и вопрос, и предложенные наушники.
– Из разговора по видеофону я понял, что ты продолжаешь заниматься информационным бизнесом.
– Продолжаю, oui, продолжаю.
Уронив наушники на пульт, Пепе Нервьез вытащил из кармана носовой платок, вытер пот со лба, сунул платок обратно в карман и схватил другие наушники.
– Нет, non, non Dieu! Они подсунули нам для оркестра Дюка Эллингтона дефектного Кути Уильямса. Ты только послушай, какой ужасный глухой звук.
– Чего-то ты сегодня малость дерганый.
Прислонившись к стене, Джейк внимательно разглядывал Пепе.
– Управлять одновременно пятью джазовыми концертами, каждый из которых должен звучать идеально, – тут задергаешься.
Пепе ткнул пальцем в кнопку на правом пульте.
– Теперь придется подключать к эллингтоновской команде новую трубу.
– Значительно более нервный, чем когда мы виделись в последний раз.
– Так сколько лет прошло, mon ami. – Через плечо Пепе бросил взгляд на Джейка. – Не забывай к тому же, как меня называют. Пепе Нервьез. Ты же понимаешь, что это не ненастоящая фамилия, а прозвище, и прозвище это мне дали потому, что я действительно всегда очень нервозный. Все время взвинченный. А это еще что такое?
Вскочив на ноги, он с несчастным видом указал на один из экранов.
– Бад Пауэлл свалился с табуретки.
– Слушай, Пепе, – сказал Джейк. – Я вот тут подумал – наверное, ты сегодня слишком занят и не сможешь поговорить со мной о деле.
– Да подожди ты, подожди.
Пепе быстро подкручивал какие-то ручки, щелкал тумблерами, нажимал на кнопки. Теперь он нетерпеливо махнул Джейку рукой.
– Bon, он сел на место и теперь играет «Un Poco Loco».
Облегченно вздохнув, Пепе Нервьез поглубже уселся в кресло.
– Так что же насчет информации про Зака Рольфе? – невозмутимо настаивал Джейк.
– Его репутацию не назовешь такой уж безупречной, но ничего чересчур криминального я про него не слыхал. После твоего звонка пришлось покопаться в его жизни поглубже.
Пепе снова извлек носовой платок и промокнул им свежие капельки пота.
– И вот буквально только что я узнал, что Рольфе посещает «Великую иллюзию». Это такой шикарный электронный бордель, совсем рядом отсюда. Любимое его местечко.
Пепе еще раз вытер свой лоб.
– Если забежишь туда сегодня, можешь узнать о нем побольше. Скажи мадам Нана, что тебя послал я.
– Может, я так и сделаю.
– В настоящее время моя такса за информацию такого рода пятьсот долларов.
– В настоящее время я плачу за информацию такого рода двести долларов.
– Это очень, mon ami, очень далеко от настоящей, справедливой цены.
Джейк протянул Пепе две сотенные бумажки.
– Ты поосторожнее с ценами, а то ведь всех клиентов распугаешь.
– Ну ладно.
Пепе Нервьез нервно передернул плечами.
– Раз уж мы с тобой старые приятели, я приму от тебя этот гонорар. От кого-либо другого – это был бы плевок в морду.
Он схватил купюры.
– Если тебе потребуется... Merde! Почему на сцене нет Джелли Ролла? Ему еще рано на перерыв.
– Спасибо за помощь.
Джейк вышел из комнаты, плотно затворив за собой дверь, спустился вниз и вышел на улицу.
Не успев пройти по улице и полусотни футов, он снова вляпался в историю.

Глава 7

Система вентиляции бывшего парижского метро, ныне превращенного в жилой район, как всегда барахлила, и подземные улицы густо заполняла какая-то вонь. Работа голографических проекторов также оставляла желать много лучшего. Парк, мимо которого Гомес шел к расположенному на третьем подземном уровне дому Лаймхауза, то и дело отключался. Царственные деревья – то ли сосны, то ли еще что-то там, Гомес в этом плохо разбирался – через нерегулярные промежутки времени бесследно исчезали. Вместо них появлялись голые металлические стены, испещренные яркими пятнами ржавчины и оспинами шелушащейся краски, а заодно – грязные пузырящиеся лужи.
Когда в симулированном парке отключилась трава, тело дохлой собаки, лежавшее рядом с пластиковой чашей фонтана, осталось. Закоченелое, оно раскинулось на ребристых металлических плитах, покрывающих здесь землю.
– Собачка-то настоящая, – глубокомысленно умозаключил Гомес. – Да и то. Даже здесь, внизу, вряд ли кто-нибудь сочтет собачий труп достойным декоративным элементом.
Изящная готическая церковь, стоящая справа, начала дрожать и переливаться. В отличие от травы, она не исчезла мгновенно, а словно медленно, постепенно таяла. Почти совсем исчезнув, когда сквозь нее были уже отчетливо видны пятнистые металлические стены, церковь неожиданно появилась снова.
– Аллилуйя, – благочестиво прокомментировал это событие Гомес.
– Мсье, вы могли бы мне помочь.
К нему приближался одноногий человек с грубо изготовленным деревянным костылем. Покачнувшись, калека прошел прямо сквозь стену вновь возникшей церкви.
– Каким образом? – настороженно спросил сыщик.
– Все, что мне нужно, – это авиабилет в Австралию. Работу я там подыскал, но вот с деньгами у меня сейчас малость напряженно.
– И очень напряженно?
– Не хватает всего семи сотен долларов, мсье.
Слегка улыбнувшись, Гомес протянул десятку.
– Ну что ж, пусть это будет моим взносом.
– Десятка? Да каким хреном я доберусь до Австралии за вшивую десятку?
– Как бы там ни было, начало у тебя положено.
Сочувственно пожав плечами, Гомес двинулся дальше.
– Господи, да ты хоть знаешь, что я – ветеран, – крикнул ему в спину попрошайка. – Я лишился своей долбаной ноги в Бразилии.
Гомес шел не оборачиваясь.
– Хочешь поразвлечься, кудрявый?
В подъезде дома сидела скрестив ноги худенькая девочка лет четырнадцати.
Гомес остановился.
– Чем бы ты ни занималась, главное – не рассказывай мне печальную историю своей жизни.
– А кто говорит о печальном? Три сотни долларов.
Девочка улыбнулась Гомесу. У нее сохранились еще почти все зубы.
– За что, chiquita?
– За ночь развлечений. Со мной.
– Сколько тебе лет?
– А сколько бы ты хотел?
Секунд десять Гомес глядел на темный, теряющийся в тени металлический потолок туннеля.
– Вдовы, сироты и заблудшие, – пробормотал он. – Я так и натыкаюсь на них, особенно под Рождество.
– Если быстро согласишься, кудрявый, я снижу цену до двух сотен. За те же деньги – хороший завтрак утром.
– Вот. – Гомес наклонился к девочке. – Вот пятьдесят долларов. Возьми их, иди домой и устрой себе вечер отдыха.
– Ты намерился меня перевоспитать?
– Что, гиблое дело?
Гомес вложил пятидесятидолларовую бумажку в тоненькую руку с выпирающими костями.
– Ну что ж, adios.
Ссутулившись, он пошел дальше.
– Жаль, кудрявый, – сказала девочка вслед ему. – Ты вроде как симпатичный.
– Вот тут она абсолютно права, – сказал себе Гомес, ускоряя шаг.
Лаймхауз ковырялся в маленьком садике, разбитом перед его домом. Он стоял на карачках между грядок с тюльпанами. Возраст этого длинного, тощего человека с трудом поддавался определению, может – тридцать, а может – и все пятьдесят. Левая его рука отливала сильно потускневшим серебром.
– Тебя-то, парень, мне и не хватало, – заявил он, увидев Гомеса, переступившего через низенький белый забор.
– Como esta?
– Не жалуюсь, милок, не жалуюсь. Ты только погляди на эти долбаные тюльпаны!
– Momentito, – прервал его Гомес. – Мне отлично известно, что ты, Лаймхауз, был когда-то лондонцем и хранишь верность порядкам и обычаям Веселой Старой Англии дней давно минувших, но, por favor, избавь меня от этого своего жуткого акцента, не корчь из себя актеришку, играющего британца в хреновом театре.
– Что, начальник, малость перебираю?
– Si, малость.
– А вот туристам – нравится. Особенно тем, которые попадают сюда из Великобритании. Понимаешь, для них чем гуще, тем и лучше.
– Результаты есть?
Скрипнув то ли собственными суставами, то ли металлической рукой, Лаймхауз поднялся во весь рост среди своих тюльпанных грядок.
– Будь добр, брось пристальный, оценивающий взгляд настоящего знатока на эти вот тюльпаны. А затем скажи мне, – если ты сможешь сказать, – какие из них настоящие, а какие – просто проекция.
Гомес быстро оглядел шеренги ярких цветов.
– Красные – липа.
От огорчения Лаймхауз даже несколько поник.
– А каким хреном ты догадался?
– Твой проектор едва тянет. Цветы на дальнем конце грядок все время блекнут, чуть не становятся прозрачными.
Присев на корточки, подземный цветовод-любитель вгляделся в красные тюльпаны.
– Да, ни шиша не попишешь, ты абсолютно прав. Вот уж точно, глаза у меня совсем не такие острые, как полагалось бы мне по профессии.
– Не зайти ли нам в твою гостиную?
– Само собой.
Киборг провел Гомеса в уютную гостиную, где в сложенном из грубого камня (искусственного) камине неярко горели дрова (тоже, конечно, проекция).
– Садись. Чай?
– Пока не надо.
Устроившись в глубоком кресле, Лаймхауз задумчиво потер металлическую руку пальцами живой.
– С того самого момента, как ты позвонил мне сегодня утром, я осторожно расспрашивал разных людей.
– И что выяснилось?
Засунув пару пальцев в карман своей куртки, киборг извлек оттуда маленькую видеокассету.
– Я сумел получить вот это, – сказал он, закладывая кассету в щель, раскрывшуюся в металлической руке. – Имей в виду, это – не полный материал, а только фрагмент, минуты на две. Однако интересен этот фрагмент тем, что он не вошел в официальную видеозапись вскрытия нашего покойного друга Джо Бушона.
– Крути.
Гомес подтащил свой стул поближе к хозяину дома.
Лаймхауз раскрыл металлическую ладонь; на ней оказался маленький телевизионный экран. Он крутанул большой палец, и на экране появилось изображение.
– Ох.
Гомеса передернуло.
На белом операционном столе лежали четыре части тела Бушона. Рядом со столом одетый в перемазанный кровью халат врач-андроид разговаривал с белым эмалированным роботом, держащим в руках поднос с какими-то пузырьками.
Лаймхауз повернул металлический указательный палец, и из расположенного под экраном крохотного динамика послышались голоса.
" – ...Нет алкоголя?
– Никаких следов, – ответил белый робот.
– А что же вы нашли?
– Он получил дозу вертиллиума, перорально. Приблизительно за полчаса до смерти.
– Хм-м.
Андроид задумался.
– А как насчет..."
На этом месте фильм кончился.
– Вертиллиум, – начал объяснять Лаймхауз, – это весьма сильный...
– Дезориентирующий наркотик. Si. Знакома мне эта отрава. Гомес отодвинул стул на пару футов.
– А ты знаешь, кто вырезал этот кусок из официальной версии вскрытия?
Информатор ткнул серебряным пальцем куда-то в потолок.
– Некто очень важный. Но кто – не знаю.
– Так узнай.
– Может дорого обойтись.
– У меня приличный бюджет на расходы по следствию.
– К тому же, Гомес, это может быть опасно. И для меня и для тебя.
– Как бы там ни было, я буду крайне благодарен, если ты сделаешь попытку – в своей всем известной осторожной и конфиденциальной манере. У тебя есть для меня еще что-нибудь?
Лаймхауз скромно кашлянул в свою живую ладонь.
– За то, что я предоставил тебе до настоящего момента, я хотел бы получить тысячу долларов.
– Нормальная цена.
– Есть еще кое-что.
Киборг заговорил тише.
– Но тут я не являюсь единственным владельцем. Если ты хочешь получить всю информацию, это обойдется тебе еще в полторы тысячи.
– Кто твой напарник?
– Только тыне кипятись, когда услышишь.
– Приложу все возможные старания.
– Это – Эдди Ангиль.
– Вот же мать твою.
– Прослышав, поисками чего я занимаюсь, Эдди сам пришел ко мне.
– Этот cabron. Если бы выдавали приз за свинство, Ангиль был бы первым кандидатом на постоянное им владение. Если бы провели опрос, кого на земле включить в десятку самых ненадежных и не заслуживающих доверия ублюдков, он бы занял все места с первого по пятое. А может – и шестое в придачу.
– Да я и сам не слишком люблю этого типа, – признал Лаймхауз. – Но у него есть это и – как знаешь. Цена полторы тысячи.
– Могу я сперва ознакомиться с образцом товара?
– Да, у меня есть кусочек аудиовизуального материала. Обрывок разговора о неком артефакте, – объяснил Лаймхауз. – Однако, Гомес, чтобы по-настоящему узнать, что все это значит, тебе придется сходить к Эдди.
– А в какой крысиной норе живет он теперь?
– Отель «Алжир».
Гомес понимающе кивнул.
– Да уж, первоклассная помойка. А этот образец – за него я должен платить?
Лаймхауз почти застенчиво потер свою ногу металлической рукой.
– Ты же понимаешь, если бы дело касалось меня, я бы показал тебе бесплатно. Но вот Эдди – он не признает бесплатных образцов.
– И сколько на ценнике?
– Две с половиной сотни.
– А когда я встречусь с ним – еще полторы тысячи?
– Боюсь, так оно и обстоит, Гомес.
– Обычно ты не занимаешься надувательством.
– Это не надувательство. Во всяком случае, как мне кажется.
Гомес встал со стула. На одной из стен гостиной висели портреты бывших королей и королев Англии, а также людей, рассчитывающих на этот высокий титул в будущем.
– Что-то королева Виктория выглядит здесь сексуальнее, чем в моем школьном учебнике.
– Думаю, художник позволил себе некоторые вольности. А как тебе нравится последний портрет, который я добавил?
– Это который?
– В конце нижнего ряда.
– Король Артур Второй? Это еще что за хрен?
– Возможно, однажды он станет королем Англии.
Лаймхауз встал, его узкое лицо зажглось воодушевлением.
– По праву он должен бы занимать английский трон уже сейчас.
– Английского трона нет, – напомнил Гомес. – Англия – демократическая страна, и уже шестьдесят лет, со времен той революции.
– Это было самое хреновое, что случилось с Великобританией