за всю ее долгую историю. – Лаймхауз снова сел. – Изгнать монарха и выбрать президента. Да я ногой не ступлю на эту землю, пока...
– О'кей. В этом деле я соглашусь с тобой и с Эдди, – прервал его Гомес. – Вот две с половиной сотни. И что же я за них получу?
Лаймхауз показал.

* * *

Джейк сперва услышал драку, а лишь потом ее увидел.
В узком переулке, тянувшемся вдоль «Хот-Клаба», что-то происходило.
Кто-то завопил от боли. Затем раздался глухой звук тела, упавшего на землю. Пластиковая банка ударилась о мостовую, послышался звон рассыпанных монет.
– Не надо, пожалуйста.
Джейк бросился к месту драки.
У поворота в переулок в него чуть не врезался летящий по воздуху костыль. Едва увернувшись от несколько необычного метательного снаряда, Джейк повернул за угол.
На грязной, изрытой ухабами мостовой ободранный человек в военной куртке времен бразильских событий и штатских брюках с криками метался из стороны в сторону, в то время как двое здоровенных юнцов, одетых в плотно облегающие черные трико, лупцевали его ногами в корпус и в пах.
– Мы что сказали тебе, засранец?
– Сказали не... ой!
– Что, что? Говори же, ублюдок. Что мы тебе сказали?
– Сказали не... побираться здесь... ой, ой...
– Вот именно.
– Ребята, мне кажется, он вас уже понял. Можете кончать.
Голос Джейка звучал совершенно спокойно.
Самый крупный из юнцов перестал пинать скрючившегося попрошайку и сделал шаг в сторону Джейка.
– А не твое это дело, говнюк.
– Сматывай, – поддержал его второй. – А то тебе самому понадобятся костыль и банка.
– Кончайте, – негромко посоветовал Джейк.
– А долбал я тебя в рот и в ухо.
Первый юнец снова пнул попрошайку в ребра.
Джейк двигался очень быстро. Схватив громилу за левую руку, он заломил ее за спину. Затем, развернув вскрикнувшего от, боли противника, он сильно его толкнул. Тот перелетел узкий переулок и врезался лицом в закопченную каменную стену дома напротив.
Джейк кивнул второму бандиту.
– Пожалуй, тебе самое время уйти куда-нибудь.
– А вот же хрен тебе, ублюдок.
Бандит бросился на Джейка.
Сделав шаг в сторону, Джейк выкинул вперед ногу.
Тяжелый ботинок попал парню в коленную чашечку. Бандит коротко взвыл, выругался, покачнулся и упал на пытающегося подняться дружка.
Краем глаза наблюдая за ними, Джейк наклонился к нищему.
– Ты можешь встать?
Бразильский ветеран одарил Джейка ехидной тонкогубой улыбочкой.
– Само собой, Кардиган.
Он вскочил на ноги.
Двое бандитов уже добежали до выхода из переулка.
Сунув в руку Джейка какую-то бумажку, нищий ловко обогнул его и бросился прочь.
В записке – а это была записка – говорилось: «А ведь попрошайка мог быть и камикадзе. Езжай-ка ты домой, в БЛА».

Глава 8

Привратник пятиэтажного отеля «Алжир» сломался во дни незапамятные и упал на мостовую. Никому и в голову не пришло подобрать его или попробовать отремонтировать. Покрытый ржавчиной, вспоротый и выпотрошенный, исписанный похабщиной на различных языках, он так и валялся слева от входа.
С полчаса назад пошел крупный, холодный дождь; капли звонко стучали по пустой оболочке привратника. Неровная мостовая была скользкой и черной.
Аэротакси Гомеса появилось в поливающем землю дождем ночном небе, прошмыгнуло среди пешеходных эстакад, окружавших отель и другие, столь же обветшалые, заброшенные Богом и людьми части Парижа.
Выскочив из порядком разболтанной машины сразу, как только она коснулась земли, Гомес бросился к отелю, на бегу огибая павшего привратника.
– Madre, – только и мог сказать он, когда его респираторная система подверглась атаке всей вони, накопившейся в маленьком круглом вестибюле. Преобладал запах давно не мытого тела, но заметны были также ароматы протухшей пищи, мочи, дохлых грызунов, сильных антисептиков и увядших цветов.
Клерк, толстый негр-киборг, обмяк, навалившись грудью и головой на конторку из искусственного мрамора. Медная правая рука безжизненно свесилась через край конторки.
Прищурившись, Гомес секунд десять изучал его.
– Дышит.
Придя к такому оптимистическому выводу и обнаружив лестницу, он начал подниматься. Был здесь и лифт, но механизм этот не вызывал большого доверия.
По пути к третьему этажу, где имел резиденцию Эдди Ангиль, запашок был еще круче. Наркотики, из тех, которые курят, рвота, еще какая-то трудно определяемая мерзость.
На площадке второго этажа Гомес чуть не свалился, зацепившись о забытую – а может, выкинутую кем-то металлическую ногу.
– Довольно беспечно, – заметил он, проходя мимо.
На хлипкую неодеревянную дверь номера 383 кто-то прилепил большую стереоскопическую фотографию голой женщины. Другой кто-то обвел ее груди корявыми красными кружочками.
– Никуда не денешься, Париж так и остается столицей художников.
Пожав плечами, Гомес постучал в дверь чуть правее голой коленки.
Ответа не последовало.
Он постучал еще раз.
Теперь послышался скрипучий голос:
– Кто там?
– Гомес. Меня послал Лаймхауз.
– Кто-кто?
– Я Гомес. А послал меня Лаймхауз.
– Минутку.
Через минуту с той стороны двери послышалось какое-то поскребывание. Прошла еще одна минута, и дверь открылась.
– Входи, Гомес. Я нездоров.
Гомес вошел боком, стараясь не прикоснуться к Ангилю, который, покачиваясь, стоял на пороге. Коротышка, не больше пяти футов четырех дюймов, с седыми волосами, он был облачен в замызганную сине-белую полосатую рубашку, мешковатые трусы и один носок.
На хромом ночном столике, рядом с застланной серыми, мятыми простынями кроватью, красовались неопровержимые свидетельства недавнего тэк-сеанса – брейнбокс, тараканообразные чипы и электроды для подключения к голове.
– Что, добавил еще и тэк к длинному перечню своих пороков? Ангиль, видимо, собирался что-то ответить, но вместо этого зашелся долгим, натужным кашлем.
– Вот уж хрен, Гомес, не такой я мудак, – сумел он наконец выговорить. – Нет, все это дерьмо – хозяйство моей подружки.
– А где она сама?
– Гуляет где-то.
– Ты бы сел куда-нибудь, – предложил Гомес. – Нам надо поговорить о деле.
– Ведь ты не любишь меня, никогда не любил.
– Точно, но сейчас у тебя есть нужная мне информация. Во всяком случае – так говорит Лаймхауз.
Левая нога Ангиля неожиданно подломилась. Он осел, сильно накренился влево, покачнулся назад и резко, неловко плюхнулся на мятую постель. Единственное в комнатушке окно располагалось прямо за кроватью. Стекло в окне отсутствовало, и промозглый ночной ветер колыхал грязное полотенце, служившее занавеской.
Ангиль поежился.
– Ты нигде тут не видел мои долбаные портки?
Гомес окинул взглядом полутемное помещение.
– Это не они валяются там, под стулом?
– Они самые. Ты бы не мог – я же и вправду очень болен, – ты бы не мог кинуть их мне? – попросил информатор. – Неприятно как-то сидеть при гостях с голой задницей.
– Всегда-то ты выпендриваешься, Эдди.
С трудом преодолев отвращение, Гомес двумя пальцами извлек драные брюки из-под скособоченного стула и швырнул их Ангилю.
– А теперь расскажи поподробнее про этот обрывок видеозаписи, который ты передал Лаймхаузу.
– Он назвал тебе мою цену?
Кивнув, Гомес пододвинул к себе тот самый стул, под которым прежде лежали брюки. Он намеревался уже сесть на этот стул, когда заметил на сиденье толстый слой чего-то зеленого и липкого. Оттолкнув отвратительный предмет, он сказал:
– Про цену поговорим потом, когда я уверюсь, что у тебя есть нечто большее, чем тот огрызок.
– Само собой, у меня есть больше.
Ангиль пытался натянуть брюки, сидя на кровати. Он тяжело дышал, даже такое усилие давалось ему с трудом.
Гомес отвернулся.
– Очень расплывчатый фильмик. Ты утверждаешь, что эти два типа, которые беседуют, медики из Парижской городской полиции.
– Так оно и есть, не сомневайся. Кусок, который ты видел, – часть значительно большей сцены, – пояснил Ангиль, продолжая сражаться с брюками. – Один мой коллега снял эту ленту для совершенно другой цели.
– А откуда мне знать, – резонно заметил Гомес, – вдруг эти двое парней – тоже твои коллеги, разыгрывающие полицейских?
Слегка поскуливая, Ангиль в конце концов натянул штаны.
– Нет, они действительно полицейские, более того, полицейские высокого ранга, – заверил он. – И, что особенно важно для тебя, Гомес, они говорят про другое письмо Неизвестного Солдата.
– Не про ту записку, оставленную на обрезках Бушона?
– Нет, про совсем другое письмо. Письмо, присланное непосредственно в полицию.
– Неизвестный Солдат никогда так не делает, Эдди. Это не в его привычках.
– Как бы то ни было, на этот раз он так сделал. Когда мне рассказали, о чем говорится в этом видеофильме, я понял, что это то, что надо. Ведь я уже знал, зачем ты появился в Париже.
Ангиль дышал часто, неглубоко.
– Я очень старался, Гомес, я ноги до самой жопы стер – и все для тебя. Я добыл копию этого самого письма.
– И ее-то ты и продаешь?
Кивнув, Ангиль снова зашелся кашлем.
– Ее. За полторы тысячи.
– А почему бы мне, аккредитованному оперативнику, не пойти прямо в полицию и не попросить у них это чертово письмо? Дешевле обойдется.
– А потому, Гомес, что они даже не признаются, что у них есть такое письмо. Ты же слышал, как они говорят насчет того, чтобы скрыть его.
– Что меня беспокоит, – задумчиво сказал Гомес, – не считая, конечно, жуткой вони в этой комнате, так это то, что тебе нельзя доверять. Я знаю кое-что про твою деятельность в прошлом, Эдди, и должен сказать – ты не самый честный мужик в этом городишке.
– Слушай, бери за тысячу, – предложил Ангиль. – Мне очень нужна капуста, и побыстрее. Какого хрена, я же сам выложил за эту бумажонку пять сотен.
Гомес кивнул.
– Идет.
Он вытащил из кармана куртки пачку купюр, положенную туда заранее, – ровно тысячу долларов.
– Где письмо?
Ангиль чуть приподнял с кровати свой тощий зад.
– В брюках. Потому-то я так о них и беспокоился.
Сунув руку в карман, он извлек оттуда сложенный лист бумаги.
– Давай мне деньги, а потом я... долбаная вошь!
Он совсем выпрямился и теперь в ужасе смотрел на что-то, происходящее за спиной собеседника.
Мгновенно развернувшись, Гомес успел еще увидеть, как дверь комнатушки начинает рассыпаться в светящуюся пыль.

* * *

Из непроглядной ночной тьмы Джейк вошел в ярко освещенный публичный дом «Великая иллюзия», который оказался резким контрастом с поливаемой холодным дождем эстакадой, и очутился в жаркой, душной атмосфере тщательно распланированного искусственного сада. Аппаратура искусно создавала иллюзию, что вокруг расстилаются многие акры отлично подстриженной травы, пересеченные паутиной тропинок, выложенных безупречно белой галькой. Рядами тянулись кусты цветущих роз, живые изгороди из каких-то тропических растений, подстриженных в форме изготовившихся для прыжка пантер, ревущих львов, бегущих волков. Посреди сада возвышался фонтан, увенчанный статуей женщины, льющей из вазы воду темно-синего цвета. Душный аромат тепличных цветов густо пропитывал воздух.
В розовой беседке, рядом с фонтаном, на белом металлическом стуле сидела молодая чернокожая женщина, одетая в изящное старинное платье. Рядом с ней стоял вполне современный белый металлический столик с портативным видеофоном.
Под ногами Джейка похрустывали камешки.
– Добрый вечер, – сказал он, подойдя к беседке.
– Добрый вечер, сэр, – ответила негритянка, приветливо улыбаясь. – Меня зовут Онита, и сегодня мне предстоит познакомить вас со всемирно известным заведением «Великая иллюзия». Прежде чем перейти к непосредственному удовлетворению всех ваших сексуальных потребностей, я обязана, в соответствии с французским законодательством, проинформировать вас, что, в то время как лично я – живое, из плоти и крови, человеческое существо, ни одна из проституток, с которыми вы познакомитесь за время своего пребывания здесь, не является настоящей. Некоторые из них – самые современные андроиды, а другие воспроизводятся непосредственно у вас в мозгу с использованием абсолютно законных методов мозгового стимулирования. Хотя мы и настаиваем на кратком, совершенно безболезненном робо-медицинском обследовании каждого из посетителей, однако мы не берем на себя ни юридической, ни моральной ответственности за какие-либо осложнения физического или ментального порядка, могущие возникнуть у вас во время либо после удовлетворения страсти в нашем заведении. Если вы все слышали и полностью поняли, подтвердите, пожалуйста, это, сказав «да».
– Да, но, по правде говоря, я...
– Следующий вопрос, который нужно разрешить с самого начала, сэр, это то, каким образом вы будете платить за свои вечерние удовольствия, – продолжала молодая женщина. – Хотя мы и предпочитаем наличные авансом, но принимаем также кредитные карточки «Уорлд кард», «Дисней чардж» и...
– Онита, я не клиент.
– Если вы испытываете временные финансовые трудности, сэр, наш кредитный отдел всегда к вашим услугам.
– Я хочу сказать, что пришел сюда поговорить с мадам Нана.
– Она никогда не встречается ни...
Мелодично зазвенел видеофон.
Онита повернула аппарат так, чтобы Джейк не мог видеть экран.
– Да, мадам?
– У тебя там Джейк Кардиган? – спросил слегка хрипловатый женский голос.
– Это вы? – спросила Онита, снизу вверх глянув на Джейка.
Джейк кивнул.
– Да, он самый.
– Я так и думала, – продолжал голос. – Направь его, милая, прямо ко мне.
– Хорошо, мадам.
Выключив аппарат, Онита снова улыбнулась Джейку, на этот раз – даже еще приветливее.
– Мадам Нана желает видеть вас, сэр. Наверное, вы – какая-нибудь знаменитость?
– Да нет, уж скорее – наоборот. Как к ней попасть?
Онита указала рукой.
– Идите по этой тропинке до куста в форме тигра. Затем направо, потой тропинке, а когда дойдете до арки, сделанной из полевых цветов, остановитесь и ждите. За вами придут. А я точно не могла где-нибудь о вас слышать?
Джейк ухмыльнулся.
– Вряд ли, – сказал он. – Но ведь и я не знаю, с кем вы общаетесь в свое свободное от работы время.
Он пошел по указанной тропинке.

Глава 9

Как только в отверстии, секунду назад бывшем дверью комнаты, появился первый, весьма мощного сложения громила, Гомес швырнул в него тот самый липкий стул. Затем, низко пригнувшись, он повернулся и бросился к кровати. Одной рукой запихивая деньги назад в карман, он выхватил из скрюченной пятерни Ангиля сложенный листок бумаги.
От сильного удара ножками стула прямо в грудь первый бандит пошатнулся и наткнулся на второго, находившегося еще в коридоре.
Ни на мгновение не останавливаясь, Гомес вскочил на неприбранную кровать. Сорвав с окна завешивающее его полотенце, он полез наружу. Как он успел заметить, подлетая к «Алжиру» на аэротакси, рядом с окнами третьего этажа, всего в каких-то шести футах от них, проходила пешеходная эстакада.
Гомес выскочил из окна и боком упал на скользкую от дождя мостовую. Несколько футов он проскользил, а отчасти прокатился, но затем сумел остановиться. Тогда он сел и первым делом спрятал копию письма Неизвестного Солдата. Выхватив парализатор, он встал и посмотрел вверх.
– Гомес.
Ангиль пытался перелезть через подоконник. Его силуэт четко рисовался в освещенном изнутри окне.
– Помоги мне.
– Отодвинься в сторону, чтобы я мог выстрелить.
И тут информатор закричал. Вся верхняя часть туловища его, от шеи до пояса, словно взорвалась. В ночную темноту полетели клочья тела, костей, одежды.
Гомес бегом кинулся прочь.
Очевидно, один из ворвавшихся в комнатушку громил выстрелил в Ангиля сзади из игольчатого пистолета, послав в него десятки острых зазубренных стрелок.
Гомес бежал и бежал, стараясь побыстрее оказаться как можно дальше от уютного, гостеприимного отеля «Алжир». Неожиданно он заметил впереди нечто до боли знакомое.
Там стояли еще два бандита, как две (или их уже четыре?) капли воды похожие на тех, оставленных в «Алжире». Бок о бок, широко расставив ноги, заложив руки за спину. И оставалась до них какая-то сотня ярдов.
Резко остановившись, Гомес взглянул назад.
– Вот черт!
Еще одна подобная парочка красовалась и там, на расстоянии в двести ярдов.
Эстакада тянулась над землей на высоте примерно третьего этажа, так Что мысль перебраться через ограждение и спрыгнуть вниз не казалась особенно удачной. Хотя, возможно, он сумел бы спуститься по одной из опор.
Сложновато будет одновременно слезать по этим решеткам и прятаться от черных стрелков, напомнил он себе.
Тем временем стоящие впереди здоровенные детины, не торопясь, чуть ли не лениво извлекали из-под своих черных курток лазганы. При этом они почему-то улыбались.
Назад Гомес не стал и смотреть – и так ясно, что вторая парочка занята тем же самым.
Попавший в переплет сыщик уже почти решил попытаться начать дипломатические переговоры, когда его внимание привлек какой-то звук справа, все нараставший и нараставший.
Гомес рискнул взглянуть, что там такое.
К эстакаде приближался большой аэробус, машина явно намеревалась сесть прямо перед ним.
Когда аэробус переваливал через ограждение эстакады, парализующая пушка, установленная на его передней кабине, развернулась. Шипящий луч рыжеватого цвета по очереди поразил двоих бандитов позади. Оба – по очереди же – закричали, замерли и повалились на землю.
По боку аэробуса, который теперь парил всего в футе над поверхностью эстакады между Гомесом и двумя оставшимися бандитами, крупными буквами шла надпись: «НЬЮЗ ИНК.».
Неожиданно сыщика осенила догадка, кто именно скорее всего находится в этом летучем сундуке.
Однако, когда дверь салона гостеприимно распахнулась, Гомес не медлил. Он побежал к ней – зигзагами, чтобы тем, которые остались в отеле, было труднее попасть в него, буде у них возникнет такое желание. Он прямо влетел в салон.
Все-таки это лучше, чем быть подстреленным.
Во всяком случае, несколько лучше.

* * *

Худое длинное тело сидевшей за большим письменным столом мадам Нана туго обтягивали черные брюки и черная же неокожаная куртка. Довершали картину очень коротко остриженные черные как смоль волосы, круглая черная повязка, скрывавшая левый глаз, и тонкая черная сигара, которой она ежесекундно затягивалась.
– Привет, Джейк, – сказала владелица публичного дома.
Ее кабинет изображал собой залитую солнцем лесную поляну; казалось, что стеклянный письменный стол и три стеклянных кресла стоят на земле, поросшей травой и засыпанной сосновыми иглами.
Остановившись на краю поляны, Джейк внимательно оглядел тощую женщину.
– Ты снова переменила имя, Лулу, – несколько укоризненно сказал он.
– Деловая необходимость.
– В Большом Лос-Анджелесе шесть лет тому назад ты была мадам Блубэрри, – напомнил сыщик. – А пятью годами раньше в Мексике ты называла себя...
– Зачем вспоминать такое далекое прошлое, – прервала его мадам Нана. – Тем более что здесь все считают меня тридцатиоднолетней.
Глубоко затянувшись, она выпустила кольцо дыма.
– Садись, Джейк.
Джейк остался стоять.
– Садись, пожалуйста. Мы – старые друзья, и для приятной беседы всегда найдется время.
– Я несколько раз арестовывал тебя за содержание нелегальных публичных домов в БЛА, и это вряд ли делает нас старыми добрыми друзьями, Лулу.
Внимательно глядя на женщину, Джейк осторожно опустился на стеклянный стул.
– Вламываясь в одно из моих заведений из-за какой-нибудь неполадки с лицензией, ты всегда оставался джентльменом.
Джейк ухмыльнулся.
– В то время ты называла меня несколько иначе.
– Для деловых разговоров хватит времени. Расскажи мне сперва о себе.
Она откинулась на спинку стула.
– Я очень огорчилась, услышав, что тебя засунули в Холодильник на пятнадцать лет.
– Мне нужен один из твоих клиентов, – прервал ее Джейк. – Парень по имени Зак Рольфе.
– Не только клиент, но и друг, хотя и – должна признаться – несколько извращенный в своих вкусах.
– Хотелось бы побеседовать с ним. Можешь ты устроить мне встречу?
– Никаких проблем, и ты очень хорошо выбрал время, Джейк, – сказала мадам Нана. – Зак любит сперва пообедать. В настоящий момент он находится в одном из наших столовых залов в компании Фелис, Паулетты и Роско. Как только мы кончим вспоминать старые добрые времена, я попрошу одного из своих людей отвести и тебя туда.
Джейк встал.
– Мне кажется, мы уже практически закончили.
– Но ты даже не рассказал мне, как живет твой старый дружок. – Мадам Нана затянулась и выпустила облако дыма. – Этот мексиканский живчик – как там его звали?
– Гомес. Он в самой лучшей форме, – ответил Джейк. – Так где эта столовая?
– Гомес. Да, конечно. Должна была и сама вспомнить. Так ты встречаешься с ним теперь?
Положив обе ладони на спинку стеклянного стула, Джейк подался вперед.
– Брось, Лулу. Если я хоть немного знаю тебя, тебе прекрасно известно, что мы с Гомесом работаем на детективное агентство «Космос» и что сейчас мы в Париже по делу.
Она стряхнула пепел в искусственную траву.
– Ты считаешь, что я такая же, как во времена мадам Блубэрри. Нет, Джейк, теперь я полностью поглощена своим бизнесом, почти не интересуюсь окружающим миром и его делами.
– Я передам Гомесу привет от тебя. Так как насчет этого сопровождающего?
Улыбнувшись, мадам Нана тронула край стола. Где-то в лесу зазвенели колокольчики.
– Марсель отведет тебя в столовый зал. Ты посиди спокойно, пока он придет.
– А как долго он будет сюда добираться?
– Не долго. Минут пять.
В действительности Марсель появился только через десять.
Еще десять минут хромированный робот вел Джейка вдоль окутанных полумраком коридоров, вверх по плавно изгибающимся пандусам – к столовым залам, располагавшимся на одном из самых верхних этажей здания «Великой иллюзии».
– Ваш друг, мсье Рольфе, обедает в зале номер тринадцать.
Марсель остановился, поклонился и указал на широкую розовую дверь.
– Прежде чем входить, обычно принято слегка постучать.
Джейк не успел еще дотронуться до двери, когда по другую ее сторону раздался отчаянный женский крик.

Глава 10

Рыжая девица улыбалась, глядя на Гомеса, устраивающегося на соседнем с ней пассажирском сиденье быстро взмывавшего в небо аэробуса «Ньюз инк.».
– Искренне хотелось бы надеяться, Сомес, что ты не сочтешь меня чересчур необъективной, особенно в момент, подобный этому, когда ты так влип, что чуть совсем не доигрался, в результате чего ты должен чувствовать глубокую неудовлетворенность собой и быть крайне подавленным ощущением собственной очевидной неадекватности, да мне, в общем-то, даже и безразлично, что ты не потрудился хотя бы выразить благодарность за то, что мы таскаем для тебя орехи из огня и...
– Каштаны, Нэт.
– А?
– Каштаны; именно их чрезмерно услужливые люди всегда таскают из огня для людей неблагодарных.
Устроившись в кресле поудобнее, он смотрел, как капли дождя бьют по стеклу иллюминатора.
– Даже если оно и так и даже если не обращать внимания на твое брюзжание и неодобрительное отношение к тому, что мне лично кажется подвигом во имя спасения человека, находившегося на волосок от смерти...
– А я тебе что говорил, принцесса? Хрен он, да и все тут.
Управлял аэробусом сверкающий полировкой хромированный робот. Надпись «СОТРУДНИК НЬЮЗ ИНК.» на его широкой груди была выложена из самых настоящих бриллиантов.
– Ты бы занимался своим делом, Сайдбар.
– Я телеоператор, принцесса, и вынужден заниматься этой таратайкой только потому, что постоянный ее...
– И на секунду не подумай, Сайдбар, дорогой ты мой, что я не уважаю тебя и не восхищаюсь тобой, несмотря даже на полную мою уверенность, что фирма, создавшая тебя, допустила какую-то крупную ошибку при установке твоего эго, однако мне бы очень хотелось, чтобы ты не прерывал меня больше, когда я беседую со споим старым другом Гомесом.
– Хрен он, – однообразно повторил робот и вернул все свое внимание основной задаче – пилотированию летящего сквозь дождливую парижскую ночь аэробуса.
Натали похлопала Гомеса по руке.
– Ты в порядке? – участливо спросила она. – Такая разминочка могла бы уложить пластом человека и в два раза тебя моложе.
Она улыбнулась.
– Человек в два раза моложе игрался бы еще кубиками, в детском манеже, – ответил Гомес. – А какие черти занесли тебя в Париж – а потом заодно и в то самое место, где я работаю?
– Будучи одним из лучших на настоящий момент репортеров-ищеек и главной звездой «Ныоз инк.» – агентства, круглосуточно поставляющего видеоновости, я, естественно, получаю самые интересные задания, а это убийство, предположительно приписываемое Неизвестному Солдату, как раз и относится к такой категории, – ответила рыжая девица. – Вот что действительно поражает меня, так это странные извивы судьбы, постоянно сталкивающие нас с тобой в самых неожиданных уголках земного шара.
– У шара слабовато с углами, Нэт, а Париж трудно назвать неожиданным местом. Здесь непрерывно толкутся миллионы приезжих.
– Верно, но вот я только что говорила Сайдбару, говорила как раз тогда, когда ты довольно-таки неуклюже покидал гостиничный номер Эдди Ангиля: «Это надо же, чтобы мы с Гомесом, все время заявляя, что у нас нет ровно ничего общего, постоянно оказывались в одном и том же месте!»
Гомес настороженно выпрямился.
– Ты направлялась к Ангилю, чтобы поговорить с ним?
– Да. Мне сообщили, что у него есть некий документ, который может подкрепить мою теорию относительно этого убийства, – сказала Натали.
– Документ, говоришь?
Выражение лица Гомеса было самым невинным.
– Я говорю о письме, посланном Неизвестным Солдатом.
– Письмо? Это надо же.
Сайдбар презрительно хмыкнул.
– Письмо, то самое, которое лежит в твоем кармане, хрен ты несчастный.
– Сайдбар, ты все-таки не забывай, что Гомес, хотя он и груб и не выразил ни малейшей благодарности за то, что мы спасли его от судьбы, постигшей несчастного мистера Ангиля, и только благодаря нам он не разбрызган тонким слоем по стене этого крайне сомнительного отеля, а заодно еще и по пешеходной эстакаде, все-таки является нашим гостем, и я не допущу, чтобы мой пилот позволял себе оскорблять...
– Я твой телеоператор, принцесса, – поправил ее робот, – а телеоператоры славятся длинным языком и склочным характером.
– В прошлом мы великолепно работали на пару. – Для убедительности Натали взяла Гомеса за руку. – По правде говоря, если я и нахожу в тебе недостатки, то только как в личности, а не как в сыщике. Так что нет ровно никаких причин нам не поработать снова вместе. Это сэкономит каждому из нас уйму...
– Видит Бог, Нэт, увидев тебя, я сразу же вновь загорелся духом сотрудничества.
Гомес весь так и светился искренностью.
– Дело только в том... принцесса – так тебя, что ли, называют теперь?
– Мне не нравится это обращение. Что прекрасно известно Сайдбару, и это, кстати, еще одно свидетельство того, что ему совсем не помешал бы хороший ремонт и настройка. Ты можешь называть меня, как и прежде, Нэт. Хотя это тоже не Бог весть какое красивое уменьшительное имя, но раз уж ты не можешь заставить себя произнести «Натали», придется мне согласиться.
– О'кей, Нэт. Благодарность за более чем своевременное спасение вдохновляет меня поделиться с вами всем, что я знаю, – все с той же искренностью сказал Гомес. – Однако, увы, эти бандиты прикончили несчастного Эдди Ангиля прежде, чем он смог хоть что-нибудь мне рассказать, не говоря уж передать это самое предполагаемое письмо, которым вы, похоже, очень заинтересовались.
Сайдбар повернул голову и посмотрел в упор на Гомеса. На мгновение его глаза блеснули ярким зеленым светом, как у кота.
– Оно адресовано в Парижское городское управление полиции.
Глаза его вновь приобрели обычную серебристо-серую окраску.
– А говорится в нем следующее: «Бушон не из моих. Неизвестный Солдат».
– Великолепно. Да, это полностью подтверждает мои...
– Как это у тебя получается?
Нахмурившись, Гомес потрогал карман, в который он засунул письмо.
– Рентгеновское зрение, фраер, – презрительно ответил Сайдбар. – Им оснащены все лучшие телеоператоры «Ньюз инк.», а я, как ты и сам можешь видеть, как раз и являюсь одним из лучших.
– Бушона убил кто-то другой и по какой-то другой причине. – Плотно обхватив себя за плечи, Натали удовлетворенно улыбнулась. – Да, именно так я и думала.
– Бушона? – Гомес непонимающе нахмурился. – A, si, я слышал, что его замочили.
– Ты только не подумай, Гомес, что меня раздражают эти простенькие игры, которые ты так любишь вести мной, – сказала Натали. – Когда я в подходящем настроении, они мне даже нравятся. Но вообще-то, лучше бы ты с настоящего момента говорил со мной откровенно, тогда можно было бы действительно начать работать бок о бок.
– Ты абсолютно права, Нэт, и прости, пожалуйста, что я не был с тобой откровенен. Ведь ясное дело – где мне тягаться сообразительностью с таким бывалым репортером, как ты, – извиняющимся голосом сказал Гомес. – Если вы подкинете меня к отелю – я остановился в «Лувре», – я сию же секунду сяду и начну приводить в порядок мои записи. Встретимся тогда manana за ленчем и расскажем друг другу все, что знаем.
Несколько секунд рыжая журналистка молча изучала его лицо.
– Это будет самое лучшее, хотя мне все еще не верится, что ты искренен со мной, – сказала она наконец. – Ты точно не врешь?
– Честное слово, не вру, chiquita, – соврал Гомес.

* * *

Дверь столовой резко распахнулась. На пороге стояла очень хорошенькая блондинка-андроид, одежду которой невооруженным взглядом трудно было бы обнаружить. Лицо и грудь ее были залиты кровью. Вся в слезах, она схватила Джейка за руку.
– Его убили! Они убили бедного Закки.
Отодвинув механическую женщину в сторону, Джейк осторожно пересек порог.
Интерьер довольно обширной комнаты изображал залитую лунным светом террасу. Посреди мозаичного кафельного пола стоял накрытый по всем правилам искусства обеденный стол. Сквозь большой прямоугольник, вырезанный в дальней стене – несомненно, дезинтеграторной пушкой, – проглядывала настоящая ночь. Оттуда дул холодный ветер, приносивший с собой капли дождя.
Другая почти обнаженная женщина так и осталась сидеть за столом. Большая часть ее левого бока отсутствовала, срезанная, видимо, лазганом, из отверстия свешивались на проводках какие-то схемы и механизмы.
Третий андроид, совершенно голый, изображавший мальчика лет четырнадцати, стоял бессильно прислонившись к каменному парапету террасы. Ночной дождь хлестал его спину. На глазах у Джейка мальчик начал понемногу съезжать на кафельный пол. Когда с негромким мягким стуком андроид наконец упал, его белокурая голова отделилась от тела и покатилась по ставшему уже почти мокрым полу. Рядом с голой ногой вспоротой женщины голова остановилась, и ярко-голубые глаза часто-часто заморгали.
Входя в столовую, Джейк достал парализатор. Теперь, осмотрев помещение и решив, что те, кто вломились сюда, давно успели скрыться, он подошел к столу.
У дальнего его конца лежал худощавый мужчина с вьющимися белокурыми волосами. Заку Рольфе отрезали лагзаном кисти обеих рук, и теперь он истекал кровью. Пятно красноватой жидкости все ширилось и ширилось на причудливых узорах кафельной мозаики пола.
Сразу увидев, что умирающему уже не поможешь, Джейк опустился на колени рядом с ним.
– Кто это сделал, Зак?
Потребовалось несколько секунд, чтобы агент МАКН увидел и узнал его.
– Кардиган... – прошептал он.
– Кто это был?
Истекающая кровью правая рука Рольфе начала подниматься; казалось, он хотел взять Джейка за рукав отсутствующей кистью.
– Берегись... берегись...
Еле слышный голос его слабел с каждым словом.
– Берегись Экскалибура.
Вслед за этим раздался хрип. А затем Рольфе умер.

Глава 11

Первым вернулся в отель Джейк. Оставив почти весь свет в номере выключенным, он подошел к окну. Дождь прекратился, во влажной дымке, сменившей его, ночные силуэты становились мягкими, расплывчатыми.
– Возможно, я чересчур долго занимаюсь такой работой, – сказал себе Джейк. Он чувствовал себя совсем разбитым и сильно подозревал, что к утру ощущение это не пройдет.
Послышалось гудение видеофона.
Джейк подошел к аппарату.
– Да?
– Привет, дорогой.
На экране появилось улыбающееся лицо Бет.
– Ты позвонила очень вовремя. Я уже совсем собрался впасть в тоску.
– Вряд ли то, что я скажу, подбодрит тебя, Джейк. Возможно, ты и сам это знаешь, но возможно, и нет – факт пока скрывается от информационных агентств. Так что я решила, что лучше будет позвонить тебе.
– А что случилось? Неужели твой отец?..
– Нет, не он, а Беннет Сэндз. Мне только что рассказал об этом агент Григгс. Сэндз исчез из барсетширской тюрьмы. Они обнаружили, что его нет, примерно три часа тому назад.
– Вот же черт, – тихо выругался Джейк. – Каким образом он сбежал?
Бет покачала головой.
– Никто толком не понимает. Ясно одно – кто-то поработал над системой электронного наблюдения в его палате лазарета. При очередной прямой проверке Сэндза просто не оказалось на месте. Не оказалось в палате и никого другого.
Джейк на мгновение задумался.
– Вот, значит, зачем его перевели в Англию.
– Ты так думаешь?
– Да. Кому-то в Англии потребовался Сэндз. Кому-то, имеющему достаточно влияния, чтобы перевести его из Северной Калифорнии, – сказал Джейк. – А заодно и достаточно связей, чтобы спокойненько вытащить его из заведения с максимальной охраной.
– Я пытаюсь выяснить побольше подробностей. Только... Как хочешь, Джейк, но меня не оставляет ощущение, что мой отец заранее знал, к чему все идет.
– Вполне возможно, Бет. И я ни на секунду не сомневаюсь, что Кейт тоже ожидала этого побега.
Бет печально улыбнулась.
– Похоже, последнее время нам не очень-то везет с родственниками.
– И дочка Сэндза тоже куда-то исчезла, – сообщил Джейк. – Ты же знаешь, Дэн уже довольно давно проникся к ней симпатией. Теперь я боюсь, как бы он не отправился искать ее и не попал в какую-нибудь историю с Сэндзом и людьми, которые вытащили этого бандита из тюрьмы.
– Дэн унаследовал твою сообразительность, – заверила его Бет. – Он не наделает никаких глупостей. Кстати, если обратиться к другой теме... Я очень скучаю без тебя.
– Мои чувства аналогичны, мадемуазель.
– Есть какие-нибудь догадки, как скоро ты вернешься домой?
– Пока не знаю. К тому же, как только мы покончим с делами в Париже, я хочу съездить в Англию и повидаться с Дэном.
– И с Кейт?
– Нет, не с Кейт.
Секунду они молча глядели друг на друга.
– Ладно, если ты будешь в Лондоне, у меня есть пара людей, с которыми тебе стоило бы встретиться. В случае, если тебе потребуется помощь в некоторых областях, – сказала Бет. – В частности, Мардж Лофтон, старая моя подруга. Она была доцентом кафедры роботехники Южно-Калифорнийского Технологического колледжа, и очень хорошим доцентом. Три года тому назад Мардж решила, что хочет более активно работать на благо человечества, и уехала домой, в Англию, чтобы заняться социальной работой. Она знает очень много про нравы лондонского дна.
– Да, такая может пригодиться.
– Другой мой друг, Денис Гилфорд, сейчас работает репортером «Лондон факс таймс». У него всегда есть доступ к самой разнообразной информации, которой – теоретически – не должно быть вообще ни у кого.
– Еще один из твоих бывших ухажеров?
– Денис – мой друг, вот и все.
– О'кей. Занесу его в свой список достопримечательностей Лондона, с которыми нужно ознакомиться.
Джейк улыбнулся.
– Думаю, он тебе понравится. Ну что ж, теперь мне нужно идти. И не забывай, я люблю тебя, Джейк.
– А я люблю тебя.
Экран потух.

* * *

Он снова был жив.
Он сидел и дышал, дышал мерно и спокойно: вдох... выдох... вдох... выдох... никто из пассажиров не обращал на него ни малейшего внимания.
Они видели просто молодого человека, довольно печального вида, закутанного в громоздкое черное пальто, в вязаной шапочке, низко натянутой на самый лоб. Молодой человек сидел и дышал: вдох... выдох... вдох... выдох. И никто из них, ровно никто из проклятых идиотов, ехавших в этом вагоне лондонского метро, не догадывался, кто он такой – или что он такое.
Он был смертью.
Ни один из них, во всяком случае – сегодня, сейчас. Но как знать. Возможно, в один из дней кто-то из них умрет.
Он сам никогда не знал заранее. Просто он снова начинал жить, начинал мерно, спокойно дышать и получал имя. Сегодня задание легкое, без уймы переездов с места на место.
Сегодня он будет убивать совсем рядом с домом. Нельзя сказать, чтобы ему не нравилось путешествовать. Но нельзя сказать и того, что ему нравилось путешествовать. Не нравилось ему только одно – запоминать все подробности, касающиеся человека, которого нужно убить.
Это значило изучать и слишком уж напоминало школу. В конце концов, он окончил колледж уже... сколько лет назад? Этого он не помнил. Во всяком случае – довольно давно. Но он пока не жаловался.
– Прибываем на станцию Паддингтон, – известил голос откуда-то сверху.
Молодой человек подождал, пока другие пассажиры, собирающиеся выйти, встанут и подойдут к дверям, а затем встал и сам.
Поезд бесшумно остановился, двери бесшумно распахнулись.
Когда молодой человек выходил из вагона на перрон, правый карман его черного пальто с металлическим звуком стукнулся о дверную раму. Никто ничего не заметил.
Не торопясь, дыша мерно, спокойно, молодой человек прошел на выход. Проверяющий наличие оружия детектор молчал. Простенькому примитивному механизму не под силу было справиться с антидетекторным устройством, лежащим в кармане молодого человека, за компанию с парализатором и лазганом.
Движущаяся дорожка, на которую встал молодой человек, вынесла его на улицу. Он вышел на первый уровень Пред-стрит, совершенно не беспокоясь о плотном, промозглом тумане, затопившем эту магистраль.
Магистраль. Красивое слово. Оно показывает, какой у него обширный словарь. Правда, иногда молодому человеку хотелось, чтобы и память его была не, хуже, чем словарь.
По правую руку в тумане парили, отсвечивая колючим красным сиянием, слова: «ПАБ ДЛЯ ТУРИСТОВ». Не замедляя шага, молодой человек продолжал свой путь, пока не достиг первого уровня Эджвэа-роуд. Здесь он на мгновение остановился и незаметно огляделся.
Никто за ним не шел, никто не проявлял к нему неподобающего интереса. Можно без помех осуществить план сегодняшнего убийства.
Кивнув головой, он по пандусу поднялся на второй уровень Эджвэа-роуд. По пути он похлопал по второму карману своего пальто. В кармане лежала аккуратно сложенная записка, которую он должен оставить на теле, – разрезав это тело на четыре куска.

Глава 12

Как только робот-слуга удалился, Гомес перенес свою бутылку к большому мягкому креслу.
– Ну и что же мы, по твоему мнению, имеем, Джейк? – спросил он, усаживаясь. – Уйму кусочков одной большой головоломки или по нескольку кусочков от нескольких маленьких?
– Не знаю, не уверен.
Скрестив руки на груди, Джейк прислонился плечом к стене и смотрел в окно, на ночной город.
– Но все-таки мне кажется, что большей частью все это как-то связано.
– То есть тут никак не могло обойтись без тэк-лордов.
Гомес отпил прямо из горлышка холодной бутылки.
– Не думаю, чтоб они стали вытаскивать Сэндза из тюрьмы потому, что считали себя чем-то ему обязанными. Мне кажется, он им нужен для какого-то серьезного дела, они готовят крупную гадость.
Гомес внимательно изучал потолок.
– Вполне возможно, amigo, что Бушон разнюхал какую-то часть планов и был отправлен на тот свет, чтобы много не болтал.
Подойдя к кофейному столику, Джейк взял копию письма Неизвестного Солдата.
– Если эта штука настоящая, бразильский псих отпадет. – Рассеянно он сложил записку пополам. – Да и Зак Рольфе тоже что-то знал. Подозреваю, он помог подставить Бушона.
– Так ты говоришь, мадам Нана, она же наша старая подружка Лулу Блубэрри, заявила, что она знает абсолютно точно?
– После того как я покинул эту столовую, мы с ней весьма оживленно побеседовали, ожидая прибытия парижских копов. Говорит, что совсем и не собиралась меня задерживать, не сообщала никому, что я пришел и ищу Рольфе, тем более не подозревала, что кто-то собирается устроить налет на ее заведение и прикончить этого парня. Далее, сочетание звуков «Экскалибур» не обозначает для Лулу ровно ничего.
– Непременно поручу кому-нибудь покопаться в ее делах и знакомствах последнего времени, – пообещал Гомес. – А что касаемо Экскалибура...
– Да?
– Когда ты первый раз сказал это слово, где-то в глубине моей cabeza что-то слегка зашевелилось. – Гомес огорченно потряс упомянутой частью тела. – Но нет, я все еще не могу вытащить из нее ничего определенного.
Кинув сложенную бумажку на столик, Джейк снова подошел к окну.
– Сэндз знает очень много про антитэковую систему профессора Киттриджа. Возможно, он даже знает, как ее обойти.
– Не исключено, что этот hombre может дать неким избранным деятелям тэк-бизнеса дельный совет, как обезопасить свой товар от грядущего антитэкового погрома, планируемого Киттриджем в сотрудничестве с МАКН, – размышлял Гомес. – Если после того, как большая часть чипов погорит, несколько дельцов сохранят запас действующих чипов, у них в руках окажется весьма и весьма прибыльная монополия.
– Завтра мы узнаем больше про жизнь и приключения покойного Зака Рольфе, – сказал Джейк. – И нам надо выяснить, что он имел в виду, говоря «Экскалибур».
Сделав еще один глоток, Гомес вернулся к созерцанию потолка.
– А стоит ли это хлопот? – пробормотал он через некоторое время.
– Что это?
– Да так, спорю сам с собой, – признался Гомес. – Вполне возможно, мне удастся выяснить у прекрасной Натали порядочное количество весьма полезной информации. Вот только не уверен я, что хочу снова попасть в ее паутину.
– Конечно, Натали способна извести кого угодно, но ведь работал ты с ней раньше, – заметил Джейк. – И от нее была некоторая польза, например – в Японии, несколько месяцев назад. А то, что она втюрилась в тебя, Сид, еще не значит, что она не может судить здраво о других вопросах.
Улыбнувшись, Гомес встал.
– Если подумать, amigo, Нэт далеко не дура – раз у нее хватает ума восхищаться мной. Пожалуй, я и вправду встречусь с ней завтра.
Молодой человек в черном пальто замедлил шаг. Впереди, по правую руку от него, громоздились три высоких здания – комплекс на Мейда-Вейл. Джонатан Эйсуорт, член сената Британии, находился сейчас на восемнадцатом этаже второго корпуса.
Он навещал, втайне от своей жены, молодую женщину по имени Фелисити Блор.
Глупое имя.
Глупая молодая женщина.
Мерно, спокойно дыша, молодой человек миновал здания.
Сразу за жилым комплексом располагалась стоянка номер два, для посетителей. Плотный туман густо обволакивал шесть десятков аэрокаров и аэробусов; огни, обозначающие границу посадочной площадки, еле проглядывали.
Молодой человек приблизился к маленькой пластигласовой будке охранника и вытер нос тыльной стороной ладони.
– Слышь, начальник, а как насчет разрешить мне малость подработать, протирая вон те машины?
Прозвучавший голос ничем не походил на обычный голос молодого человека.
Крупный, серого цвета робот неуклюже выбрался из своей будки и с сомнением оглядел спрашивающего.
– Худые времена, совсем сижу в дыре, – тем же голосом продолжал молодой человек. – Да у меня во рту крошки не было с самого...
– Уйдите.
Голос робота оказался густым, раскатистым.
– Да чего там, спорю на что хошь, все эти пижоны не будут иметь ровно ничего против.
– Уйдите, молодой человек, или я сдам вас в полицию.
Покачнувшись, молодой человек схватился за плечо робота, видимо, чтобы удержать равновесие. Неожиданно раздалось негромкое жужжание.
Робот словно окоченел, его глаза начали быстро, со стуком моргать. Это продолжалось секунд тридцать.
– Возвращайтесь в свою будку, – уверенно приказал молодой человек. – У меня есть разрешение на вход сюда, и я вам его предъявил.
– Да, сэр. Вы предъявили, сэр.
Поклонившись, робот залез в свою тускло освещенную нору.
Выйдя на площадку, молодой человек сразу направился к стоящему в третьем ряду дорогому аэрокару темно-красного цвета.
На водительском месте дремал облаченный в форму пилот, плотный мужчина лет тридцати.
На ходу молодой человек вытащил парализатор и теперь держал его в свободно опущенной правой руке. Левой рукой он нервно постучал в стекло иллюминатора.
Резко дернувшись, пилот заморгал ничего спросонок не понимающими глазами.
– Какого черта тебе надо? – спросил он, на несколько дюймов опустив стекло.
– Господи, я надеюсь, что вы – именно тот человек, которого я разыскиваю, сэр. Это просто ужасно.
– Какого хрена ты там бормочешь?
– Вы ведь Симмонс? Берт Симмонс?
– Да. А при чем здесь ты?
– Понимаете, меня зовут Альфред Суиндон, и я работаю здесь, во втором корпусе, – возбужденно объяснил молодой человек. – Очень боюсь, что ваш хозяин... ведь ваш хозяин – сенатор Эйнсуорт, правда ведь?
– Да, но ты можешь прекратить дергаться и объяснить мне что-нибудь толком?
– У него – я имею в виду сенатора Эйнсуорта – случился какой-то припадок. И – к сожалению – в квартире мисс Блор. Я подумал, что при сложившихся обстоятельствах вы можете захотеть переместить его в какое-нибудь более...
– Ладно, придурок. – Дверь машины распахнулась, и водитель вышел наружу. – Отведи меня туда, и я сам всем займусь.
– Да, сэр, вы сразу показались мне как раз таким человеком, который сможет справиться с этой до крайности неловкой ситуацией.
Молодой человек выстрелил в водителя из парализатора и быстро отскочил назад, увернувшись от падающего тела.
Внимательно оглядевшись по сторонам, он запихнул бесчувственного человека на заднее сиденье аэрокара.
После этого снял шапочку и пальто.
Он был готов.
Теперь на нем была изодранная, перемазанная кровью военная форма. Та самая, которую носил экспедиционный корпус Объединенных Наций много лет тому назад, во времена бразильских войн. Короткая армейская стрижка и кустистые усы дополнялись висящей на левом ухе серьгой. Серьга была сделана из бразильской монеты.
Очень важно, чтобы в последние секунды своей жизни сенатор Эйнсуорт увидел его в этой форме. Эйнсуорт был яростным сторонником бразильских войн. Он возглавил движение за введение в Великобритании призыва на военную службу. Из-за него погибли тысячи молодых людей.
Молодой человек вытащил лазган и записку. Записку он положил поближе, в нагрудный карман гимнастерки.
Свернув пальто и аккуратно положив его на пассажирское сиденье, он сел туда, где раньше располагался пилот.
Немного подождать – в этом нет ничего страшного.

Глава 13

Завтрак им подал сам шеф-повар, блиставший отполированной медью.
– И позвольте мне еще раз извиниться перед вами, мсье, – сказал он, поправляя свой голубовато-белый, до хруста накрахмаленный поварской колпак. – Уверяю вас, за все годы моей службы в отеле «Лувр» – это первый раз, когда официанты-андроиды забастовали. Машины, воображающие из себя... Тьфу!
Резко повернувшись, он широкими шагами направился в противоположный конец обширной, со сводчатым потолком столовой. Гомес взялся за нож и вилку.
– Я вот все думал про Экскалибур, – начал он, жестикулируя ножом. – Ведь это был меч короля Артура, si?
Джейк с сомнением попробовал соевый кофе.
– Согласно легенде – да.
– Мой обычно хорошо информированный приятель Лаймхауз, что называется, англофил. Вообще-то, скорее монархист, страстно желающий увидеть короля, восседающего на троне. Все стенки его подземной норы увешаны портретами британских королевских особ.
– Ну и?..
– Как раз вчера я увидел среди новейших его приобретений изображение некого парня, почти лишенного подбородка и именующего себя королем Артуром Вторым.
– Интересно, много ли у него сторонников?
– Quien sabe? Но я постараюсь узнать, – пообещал Гомес, – возможно, с этим парнем тоже связан какой-нибудь Экскалибур.
– Сэндз сейчас в Англии, этот самый Артур номер два – тоже, так что...
– Тысяча извинений, мсье Кардиган.
Это снова был медный шеф-повар; на этот раз свой колпак он сжимал в руке.
– Вам важное видеофонное сообщение.
– Могу я поговорить из вестибюля?
– Oui, кабина номер шесть.
Шеф-повар бросил взгляд на тарелку Гомеса.
– А что такое с блинчиками? Чем они плохи?
– Да ничего, все в порядке.
– Я обратил внимание, что вы играете с ними, а не едите.
– Такая уж у меня манера завтракать. Не сочтите, пожалуйста, за упрек вашей кухне.
– Как скажете.
Вновь возложив белоснежный колпак на медную голову, повар удалился.
– Ты тут пока играйся, – сказал Джейк, вставая из-за стола, – Я скоро вернусь.
Смотревшее с экрана лицо Кейт было хмурым и озабоченным.
– Ты не знаешь, где он?
В ее голосе слышались яростные нотки.
– Сэндз? Не имею ни малейшего, но...
– Что ты там мелешь, Джейк? О чем это ты?
– Беннет Сэндз. Он исчез из тюрьмы, вчера, поздно вечером.
Кейт с шумом вдохнула воздух.
– Это невозможно. Из такого места никто не может убежать.
– При соответствующей помощи можно убежать откуда угодно. Разве ты не знала, что Сэндз планирует побег?
– Нет, естественно, нет. То, что я когда-то работала у него, совсем не означает, что я и теперь связана с его делами, – ответила Кейт. – И я звоню тебе совсем не поэтому.
– Что-нибудь с Дэном?
– Да. Только что мне позвонили: Дэнни исчез из Бантеровской академии.
Она начала тихо, почти беззвучно, плакать.
– Они думают, что он сбежал прошлой ночью. Я ведь и вправду стараюсь быть хорошей матерью... Но Дэнни... с того самого времени, как ты вышел из тюрьмы... не знаю, но он все время несчастен, и у него неприятности в каждой школе, которую он...
– А что насчет Нэнси Сэндз? Она объявилась?
– Нет, не объявилась. Мне как-то даже не пришло в голову... Так ты думаешь, она и Дэнни могут быть вместе?
– Кейт, мне и вправду совершенно по фигу, насколько крепко ты повязана с Сэндзом. – Джейк придвинулся к экрану. – Но если ты знаешь, в какую нору он забился, скажи мне. Вполне возможно, его дочь сейчас находится там же, а если Дэн догадывается, куда она убежала, он может захотеть найти ее.
– Бога ради, я же совсем не любовница Беннета и тем более не сообщница. – Теперь Кейт уже не говорила, а кричала. – Дэнни не только твой сын, но и мой, не забывай об этом. Неужели ты и вправду думаешь, что я допущу, чтобы он попал в такую историю?
– Так ты не знаешь, где Сэндз?
– Да какого черта, конечно же, нет! Я просто хочу найти своего сына.
Кейт снова начала всхлипывать.
– Я позвонила тебе, думала, что ты сумеешь помочь. Но если ты не можешь ничего, только обвинять меня и читать нотации, я кончаю разговор.
– О'кей, о'кей, – раздраженно прервал ее Джейк. – Я лечу в Англию, буду там через три часа. Я найду Дэна.
– А не можешь ты заехать сперва сюда? Я...
– У меня не будет времени, – отрезал Джейк, – но я буду тебе звонить. Я сообщу тебе все, что удастся выяснить.
– Неужели ты никогда не простишь, что я развелась с тобой, пока ты сидел в тюрьме?
Теперь голос Кейт был почти заискивающим.
– Вероятно, нет.
Джейк прервал связь.

* * *

Купе первого класса в поезде «Париж – Лондон» чем-то неуловимо раздражало Джейка.
– Но послушайте, сэр, – увещевающим тоном говорил динамик, установленный чуть пониже экрана видеофона. – Ведь полный обед включен в стоимость вашего билета. Если вы не хотели обедать, зачем, позвольте мне поинтересоваться, нужно было заказывать первый класс?
– Чтобы мне никто не мешал, – объяснил Джейк. – А теперь отключитесь, пожалуйста.
Динамик смолк.
Джейк пересек тесное, с голыми стенами помещение, включил видеофон и набрал лондонский номер.
Через тридцать секунд на экране появился серый круглоголовый робот.
– Следственное агентство «Хьюитт».
– Джейк Кардиган. Мне нужен Артур Бэрнхауз.
– Ах да, мистер Кардиган. Одну секунду, если вы не возражаете.
Артур Бэрнхауз оказался розоволицым, в меру полным мужчиной лет сорока. Одет он был в излюбленный островной нацией твид. Стены кабинета покрывали панели из темного, насколько можно судить по изображению на экране, – настоящего дерева.
– Хорошо, что вы позвонили, мистер Кардиган.
– Что-нибудь узнали про Дэна?
– Боюсь, пока ничего, – ответил детектив. – Однако у нас есть нечто достаточно определенное относительно дочери Сэндза.
– У меня появилось подозрение, что она собирается присоединиться к своему отцу.
– По правде говоря, не очень на это похоже.
Бэрнхауз потер пальцем свои широкий плоский нос.
– Мы имеем все основания считать, что она направилась в весьма опасную, преступную часть Лондона. В район, где всем заправляют молодежные банды и где, решусь предположить, вряд ли станет искать убежища такой человек, как Беннет Сэндз.
– Вполне возможно, что Дэн последовал за ней. Он мог даже слышать от Нэнси, куда именно она направляется.
– Лет шестьдесят назад, Кардиган, во время нашей кровопролитной и разрушительной революции, сильно пострадали обширные районы Лондона. Особенно досталось окрестностям Букингемского дворца, – сказал пухлый сыщик. – По самым разным причинам, в частности – из соображений символики, в память о печальных событиях, значительная часть разрушенного так и не была восстановлена. А теперь эти районы контролируются детками и стали, говоря мягко, не самым безопасным местом для прогулок никем не защищенных молодых людей.
– Как только доберусь до Лондона, сразу отправлюсь туда, на поиски своего сына.
– Может, зайдете сперва в нашу контору, Кардиган? К тому времени у нас будет побольше информации, к тому же я смогу немного предостеречь вас насчет возможных ям и ухабов на пути, – сказал Бэрнхауз. – А ухабов этих там – поверьте уж мне – более чем достаточно.
– Да и я так, собственно, и думал, – ответил Джейк.

Глава 14

Вечером по всему Барсетширу шел снег. Тихие, ласковые снежинки совершенно вертикально падали с темнеющего неба.
Заднюю дверь корпуса, в котором жил Дэн, и каменную стену, окружавшую Бантеровскую академию, разделяли двести ярдов. Почти десять минут Дэн стоял в дверях, стоял, слушал и ждал. Снег бесшумно падал на землю. Где-то вдали, скорее всего в том поместье, что на холме, тявкнула собака.
Поправив на шее теплый коричневый шарф, подаренный ему Нэнси Сэндз всего две недели назад, Дэн выскочил на открытое место. Почти бесшумно – только снежинки чуть слышно поскрипывали под ногами – он перебежал укрытый белым пологом двор. Добравшись до высокой, шестифутовой стены, он схватился за ее край, с трудом подтянулся и на какое-то мгновение замер, лежа на узкой каменной полоске.
Сквозь падающий снег пять серых зданий школы казались плоскими, двухмерными. Похоже, никто ничего не заметил. Глубоко вздохнув, Дэн скатился на другую сторону и упал на покрытую толстым мягким слоем снега землю.
Поднявшись на ноги, он быстро стряхнул снег, облепивший его темную куртку и брюки, а затем двинулся по ведущей к поселку дороге. Две мили, по расчетам Дэна, – полчаса ходу, а то и меньше.
Сперва он оглядывался через плечо, но затем, окончательно уверившись, что ни одна душа в Академии не заметила самовольного ухода и погони не приходится опасаться, смотрел уже только вперед.
Поэтому Дэн не видел, как смутная в полумраке темная фигура отделилась от небольшой рощицы и пошла следом за ним, не приближаясь, но и не отставая.
В поселок Дэн попал уже к ночи. Магазинчики и кафе – стандартные строения из металла и пластигласа – зажгли бледно-желтые огни своих витрин, легкий ветер кружил падающие снежинки.
Дэн торопливо свернул в узкую улочку с табличкой «Антиквити-Лейн». Здесь вся обстановка напоминала декорацию какого-то фильма о жизни девятнадцатого века – черепичные крыши, крыши, крытые дранкой, деревянные фасады домов, тяжелые дубовые ставни, витражи в окнах. Перед заведением, куда направлялся Дэн, дрожал на холодном ветру мальчишка-попрошайка (андроид), соответственно обстановке одетый в лохмотья одежды девятнадцатого века, правда, в весьма странном сочетании.
– Подайте пару пенни, сэр.
Проигнорировав просьбу, Дэн вошел в чайную «Лабиринт». В большом, сложенном из грубого камня камине в гостиной весело потрескивал огонь (все, конечно, голографические проекции).
Широко улыбаясь и суетливо вытирая ладони о широкий белый передник, навстречу поднялась пухлая, очень домашнего вида женщина-андроид.
– Чем могу служить вам, молодой господин?
– Я должен тут кое с кем встретиться.
– Спаси Господь мою душу, я ведь так и чувствовала, что зреет новый роман, – хихикнув, сказала хозяйка. – Вы, наверно, ищете такую хорошенькую темноволосую юную леди?
– Да, именно ее.
– Она уже здесь и с нетерпением ждет вас. Эта милая девочка там, в лабиринте. И какая же она красивая – ну прямо картинка. – Хозяйка указала на дверь справа от себя. – Главное – идите все время вслед за стрелкой.
Пройдя дверь, Дэн попал в обширный голографический сад. Большую часть этого сада составлял лабиринт из высоких, густых живых изгородей.
– Стрелка, – напомнил сзади голос хозяйки.
Прямо у него под ногами на поросшей травой тропинке появилась красная светящаяся стрелка длиной примерно в ярд. Появилась и медленно двинулась вперед.
Следуя за стрелкой, Дэн шел извилистыми тропинками, зелеными тенистыми коридорами голографического лабиринта и оказался в конце концов на маленькой, залитой солнцем полянке. Тут стрела потускнела и совсем исчезла.
Посреди поляны за круглым белым столиком сидела стройная девушка лет шестнадцати с длинными темными волосами. Одета она была в форму одной из соседних школ.
– Я боялась, что тебе не разрешат уйти из школы в такое позднее время.
– Никто мне и не разрешал.
Дэн сел напротив девушки.
– У тебя будут неприятности, Дэниел?
– Конечно, будут, – согласился Дэн. – По фону ты говорила, что можешь рассказать мне что-то новое про Нэнси, Джиллиан?
– Пожалуй, могу.
– Пожалуй?
– Ты хочешь чаю, Дэниел? – не очень последовательно спросила Джиллиан Кирни.
– Нет, не особенно. Ты знаещь, где она?
– Нет, но догадываюсь, – ответила девушка. – Я думала, не сказать ли Мак-Кеям, ну, тем, у кого она жила, но потом решила, что Нэнси не очень-то им доверяет.
– А они как-нибудь связаны с этой историей?
– Не знаю, не уверена.
Джиллиан аккуратно налила себе чай из настоящего фарфорового чайника.
– Не забывай, я была знакома с Нэнси всего несколько недель, – напомнила она. – Правда, за это время мы успели стать довольно близкими подругами.
– Я знаю. Именно поэтому, когда ты позвонила мне...
– С того времени, как Нэнси убежала, я все время думала об этом.
– А ты совершенно уверена, что она именно сбежала, что ее не увезли куда-нибудь?
– Да, совершенно. Видишь ли, как мне кажется, за несколько дней до ее побега от Мак-Кеев случилось что-то неприятное.
– Они что, что-нибудь с ней сделали?
– Нет, ничего подобного, Дэниел. Просто Нэнси узнала нечто такое, что очень ее расстроило. Я видела, что ей не по себе, но подробно она ничего не рассказывала.
– И даже не намекала, что это она такое узнала?
– Она не хотела говорить, что ее беспокоит.
Джиллиан на секунду умолкла и изящно отпила из чашки.
– У меня создалось впечатление, что все это как-то связано с ее отцом.
– Она упоминала его?
– Скорее наоборот, совсем перестала его упоминать. А ведь это очень показательно, до этого времени Нэнси очень часто говорила про мистера Сэндза, – сказала девочка. – И она всегда говорила об отце хорошо, защищала его репутацию. Она считала, я в этом абсолютно уверена, что он не замешан ни в каких преступлениях и посажен в тюрьму совершенно несправедливо.
– А потом, наверное, она узнала про Беннета что-то плохое.
– Да. Хотя это – только моя догадка.
– Но почему же все-таки убежала?
– Нэнси говорила, что очень хочет хоть на какое-то время вырваться на свободу, из-под присмотра Мак-Кеев. Она считала, что ей нужно время, чтобы все спокойно и без помех обдумать. У меня создалось впечатление – Нэнси просто не понимала, как же ей теперь поступать, когда она узнала... что уж там она узнала.
Дэн поставил локти на стол и задумчиво опустил подбородок на руки.
– О'кей, но когда я говорил с тобой раньше, Джилл, ты утверждала, что не имеешь представления, куда она могла направиться, – сказал он. – А теперь ты знаешь?
– Я все думала и думала, пытаясь вспомнить что-нибудь такое, что может подсказать. – Девочка немного подалась вперед. – И вот сегодня я вспомнила, как Нэнси говорила мне, давно, когда мы еще только что познакомились, что одна ее подруга, девочка, которую она знала еще в Америке, живет теперь в Англии. Так эта ее подруга решила убежать из дома и прячется теперь в одном из опасных районов Лондона.
– А Нэнси говорила тебе, как зовут эту девочку? Она знала, где в точности та живет?
– Да, знала. Как я понимаю, подруга пару раз связывалась с ней. Она живет в части Лондона, контролируемой уличными шайками.
– Ты можешь сказать мне, как найти эту девочку?
Утвердительно кивнув, Джиллиан вынула из кармана сложенный листок бумаги.
– Я записала здесь все, что сумела вспомнить, Дэниел, – медленно сказала она. – Боюсь, у меня просто не хватит смелости идти со всем этим в полицию. А ты – близкий друг Нэнси, да и отец у тебя – сыщик; вероятно, ты сможешь доставить эту информацию нужным людям. Не знаю, может, мои догадки не имеют никакой ценности, но мне было просто необходимо с кем-то поделиться.
– Я займусь этим.
Дэн взял листок из рук девочки.
– У Нэнси очень наивные и романтические представления о жизни в этом районе Лондона, – сказала Джиллиан. – Если она считала, что это – безопасное прибежище для попавших в сложные обстоятельства молодых девушек, ей предстоит малоприятное столкновение с грубой реальностью. Все эти детские банды...
Джилл замолкла, нахмурилась и внимательно вгляделась в лицо Дэна.
– Дэн, но ведь ты не собираешься отправиться туда самостоятельно, в одиночку?
Дэн встал.
– Спасибо за информацию, Джилл, – сказал он. – Обязательно свяжусь с тобой.
– Это и вправду очень опасно. Ты просто не можешь идти туда.
– Могу.

Глава 15

Агенты Скотленд-Ярда оказались прямо на удивление вежливыми.
Их было двое – два крупных тускловато-серых робота в плащах из шотландки, на голове у каждого котелок. Когда Джейк вышел на перрон, они уже стояли там, совсем рядом с дверью его купе.
Синхронно дотронувшись до своих котелков, они преградили ему путь.
– Мистер Кардиган, если не ошибаюсь?
Спрашивал один робот, тот, что слева.
– Да, он самый.
С той же синхронностью они указали на свои металлические лбы. На каждом из оных бесшумно открылось маленькое окошко, в котором виднелся крохотный экран. И на каждом экране появилось изображение полицейского удостоверения. Дав Джейку время ознакомиться с документами, окошки столь же беззвучно закрылись.
– Хотелось бы надеяться, сэр, что ваше путешествие с континента было приятным.
Теперь заговорил другой робот, правый.
– Да, довольно приятная поездка, – согласился Джейк. – И я крайне благодарен Скотленд-Ярду за то, что он заинтересовался этим вопросом. А теперь я вынужден с вами попрощаться.
– Если вы не возражаете, мистер Кардиган...
Говорил левый, и крайне почтительным голосом.
– ...мы были бы очень благодарны, если бы вы прошли с нами.
– Нет времени, ребята.
– Возможно, нам следует, сэр...
Правый. Похоже, они так и будут говорить по очереди.
– ...объяснить вам действующее законодательство в части, касающейся официального приглашения для беседы.
– Да, отличная мысль, – поддержал его левый.
– Знаю я ваши порядки, – прервал их Джейк. – Если я не пойду сам, вы можете применить парализатор. Идиотский, скажу вам, закон.
– Вы должны понять, сэр, что мы только исполняем законы, а не пишем их.
Правый робот поправил свой котелок на котлообразной голове.
– Поверьте, мы не арестовываем вас и никоим образом не хотим намекнуть, что вы можете быть злоумышленником.
– Ни в коем случае. Мы только приглашаем вас заглянуть на часок в Ярд, мистер Кардиган.
– Побеседовать – с кем?
– С нашим инспектором Бекфордом.
– Бекфорд.
В голосе Джейка слышалось что угодно, только не уважение.
– Насколько я понимаю, вы знакомы с инспектором.
– Знаю я Бекки, – сказал Джейк. – Он, если использовать чисто технический термин, самый настоящий хрен собачий. Правда, ребята, я не вижу ровно никаких причин, чтобы...
– Так как вы знакомы не только с инспектором Бекфордом, но и с британским законодательством во всей его сложности и богатстве, – прервал Джейка правый робот, – то должны знать, что, если вы будете и дальше тянуть резину, нам придется парализовать вас и доставить на место в медицинской машине.
– Да, конечно, – сдался Джейк. – О'кей, если уж пошел такой разговор, лучше будет явиться туда своими ногами и в полном сознании.
– Идемте, сэр.
Левый робот крепко взял Джейка за руку повыше локтя.
– Мы крайне признательны вам за ваше добровольное сотрудничество.
Правый взял Джейка за другую руку.
– А теперь – в Скотленд-Ярд.

* * *

А Гомес тем временем снова врал.
Вранье не было единственным его занятием, одновременно он вел по переполненным парижским улицам арендованный автомобиль, время от времени поглядывая на вмонтированный в приборную доску экран.
Вот с этого-то экрана и смотрело на него разъяренное лицо Натали Дент.
– Да ты же не был ни в этом чертовом отеле, ни где-либо в его окрестностях.
Возразить что-нибудь было трудно.
– Мне всегда казалось, Гомес, что, если договариваешься с кем-нибудь о свидании, нужно либо выполнить обещание, либо позвонить, извиниться и договориться заново.
– Chiquita, я оставил тебе записку у портье.
– Да за конторкой гостиницы не было никого, только какой-то дебильный робот, который говорит, что сидит тут временно, пока у клерков собрание – бастовать или нет.
– Нэт, если бы не возникали неожиданные экстренные обстоятельства, мы бы сидели с тобой сейчас в каком-нибудь хорошем бистро, ели и обменивались важной информацией.
– А где ты сейчас? – с подозрением спросила рыжая журналистка.
– Он сейчас на пути в американское посольство, – честнейшим голосом соврал Гомес. – Хотят проверить мой паспорт и визу.
– Извини, Гомес, но на мой взгляд, это не очень серьезная причина.
– Si, по-моему тоже, но у посольских другая точка зрения.
– Мне кажется, человек твоего нахальства мог просто сказать им, что у него важная встреча.
– Манкирование такими официальными приглашениями противоречит политике «Космоса». – Гомес свернул в живописную боковую улочку. – Ну, я уже вижу впереди здание посольства. Так что со всей неохотой вынужден сказать тебе adios.
– А вот я вижу – конечно же, я мало вижу через твои сутулые плечи и сквозь грязное заднее окно этого дребезжащего тарантаса, в котором ты раскатываешь по городу, но то, что вижу я, очень сильно смахивает на места неподалеку от Сены. Как раз те самые, где проживает ваша клиентка. А ведь посольство расположено совсем в...
– Es verdad, – все с той же искренностью согласился Гомес. – Дело в том, что я встречаюсь с послом именно здесь. Я просто оговорился, это не посольство виднеется, а посол. Понимаешь, у него такой обычай – после ленча прогуляться по набережной.
– И каким же образом намерены вы разбираться с бумагами, прогуливаясь по набережной?
– Вот в точности то же самое, Нэт, спросил и я. И знаешь, что он мне ответил? Мистер, говорит, Гомес, вы недооцениваете способности представителей вашего правительства. Ну ладно, мне надо спешить.
– Знаешь, Гомес, я очень не люблю угрожать, – угрожающе произнесла Натали, – но в твоих же собственных интересах встретиться со мной еще сегодня, и не просто встретиться, а поделиться кое-какими фактами, касающимися убийства Бушона. Иначе редко проявляющая себя мстительная сторона моей натуры сумеет придумать для тебя что-нибудь до крайности неприятное.
– Увидимся сегодня, увидимся, но – попозднее.
Гомес отстегнул ремень безопасности.
– Где? Когда?
– По этим вопросам, Нэт, сразу узнаешь настоящего, опытного репортера. Я тебе позвоню, и договоримся, – сказал Гомес. – Adios.
Выключив видеофон, он выскочил из автомобиля.
Полчаса тому назад клиентка позвонила Гомесу и сказала, что ей нужно встретиться с ним, и незамедлительно. Это и было причиной – ну, во всяком случае одной из причин – того, что отважный сыщик не явился на свидание с блестящей журналисткой.
Он торопливо пересек стоянку, лишь немного замедлив шаги, чтобы выхватить квитанцию, показавшуюся из щели в груди смотрителя.
Хромированного робота, охранявшего прежде сходни, ведущие к плавучему дому, на месте не оказалось, не было даже его железного стула. Слегка пощелкав языком, Гомес осмотрел берег. По имитированной булыжной мостовой важно разгуливают толстые сытые голуби. Сидящий под деревом андроид терзает аккордеон.
Ровно ничего необычного – кроме отсутствия охранника.
Полный неясного беспокойства Гомес медленно двинулся по сходням. Не пройдя и половины пути, он заметил плавающий в воде берет – в точности такой же, какой был на роботе во время первого их с Джейком посещения клиентки.
Сделав еще пару шагов, он увидел в прозрачной речной воде железный стул. Ножки стула торчали вверх.
И тут со стороны корабля раздался полный боли женский крик.

Глава 16

В обширном, со стенами цвета слоновой кости кабинете инспектора Бекфорда не было ничего, кроме инспектора Бекфорда, двух стульев цвета слоновой же кости и Джейка.
Прежде чем сесть на один из стульев, аккуратный, подтянутый, белокурый инспектор Бекфорд вынул носовой платок и протер им сиденье.
– Как говорят мои сотрудники, ты назвал меня первостатейным хреном собачьим.
– Никак не мог употребить при них более сильные выражения, – пояснил Джейк. – Не люблю смотреть, как роботы краснеют. А чего тебе, собственно, от меня надо?
– Кроме того, по их словам, ты называл меня Бекки.
– Только не сочти это за выражение нежной любви.
Джейк развернул стул спинкой вперед и сел на него.
– Я бы не хотел, Кардиган, чтобы меня называли Бекки.
– Хорошо. Так зачем я здесь?
– Вот именно это мне и хотелось бы узнать, – сказал инспектор Бекфорд. – Что привело тебя в Лондон?
– Личные проблемы.
– Как ты помнишь, в тот раз я не был в большом восторге, когда калифорнийский полицейский по фамилии Кардиган заявился к нам и стал всюду совать свой нос, – сказал инспектор. – На этот раз ты – не более чем сыщик и нравишься мне еще меньше.
Джейк на секунду задумался.
– Нет, пожалуй, ты мне не нравишься ровно так же, как и семь лет назад. Не больше, но и не меньше.
Ладони инспектора Бекфорда спокойно лежали на коленях. Он внимательно изучал лицо Джейка.
– Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь лез в это дело с Неизвестным Солдатом.
– Ну-ну. Твоя юрисдикция не распространяется на Францию.
– Не пытайся играть со мной в такие детские игры. В твоем возрасте это как-то даже несолидно, Кардиган.
Джейк ухмыльнулся.
– Так что, было новое убийство? Прямо здесь, в Англии?
– Я считал, что ты это уже знаешь. Разве не поэтому ты так спешно примчался сюда?
– Нет, не поэтому. А кто убитый?
– Сенатор Эйнсуорт. Убит рядом с домом теперешней своей любовницы. Его водителя только парализовали. И конечно же, тело Эйнсуорта было четвертовано.
– Все детали согласуются с предыдущими убийствами?
Встав со стула, Бекфорд медленно подошел к единственному в кабинете окну.
– Описание убийцы совпадает, способ тот же самый.
– Но все-таки Скотленд-Ярд чем-то обеспокоен?
– Я знаю,