что тебя наняли для расследования убийства Жозефа Бушона. Есть там какие-нибудь серьезные указания, что он не был жертвой Неизвестного Солдата?
– Да, есть кое-какие.
Инспектор вернулся к своему стулу. Прежде чем сесть, он снова его вытер.
– В записке, оставленной вчера, была одна любопытная деталь.
– А именно?
– В добавление к обычному тексту был постскриптум, состоящий из единственного слова – «Настоящее».
– Надо, видимо, понимать, – сказал Джейк, – что это убийство действительно было совершено Неизвестным Солдатом, а не тем, кто пытается под него работать.
– Так ты полностью уверен, что действуют двое совершенно различных убийц?
– Похоже. – Джейк утвердительно кивнул. – Во всяком случае, есть Неизвестный Солдат и есть некто, кто пришил Бушона.
– Так ты даешь мне слово, – спросил инспектор Бекфорд, – что приехал в Англию не затем, чтобы вмешиваться в мое расследование?
– Пока ты не сказал, я даже не знал про это убийство.
– Где ты остановился?
– В отеле «Кристадл-Пэлис».
Инспектор встал.
– Можете считать нашу беседу оконченной.

* * *

Мадам Бушон лежала на полу студии, а над ней стояли два бандита. Гомес узнал обоих с первого взгляда – те же самые парни, что появились вчера в отеле «Алжир», вломились в комнатушку Эдди Ангиля. А игольчатый пистолет, заткнутый за пояс громилы, что повыше, наверное, тот же самый, при посредстве которого покойный информатор был разорван в такие мелкие клочья.
– Что мне действительно нужно сейчас...
Говорил затаившийся сыщик, естественно, не вслух, а про себя.
– ...так это отвлекающий маневр. Отвлечь на секунду их внимание.
Проскользнув на борт плавучего дома, он забрался в примыкавшую к студии кухню и теперь сидел на корточках около чуть приоткрытой двери, разделявшей два помещения. Двое громил угрожали их с Джейком клиентке.
– Вы поняли?
Тот, который с игольчатым пистолетом, присел на корточки рядом с женщиной.
– Вам, леди, лучше бы забыть все связанное со смертью вашего мужа.
Его напарник тоже присел на корточки, ухватился за длинные пряди белокурых волос и приподнял голову Мадлен.
– Помни одно – этого ублюдка прикончил Неизвестный Солдат.
Гомес с трудом подавил в себе желание ворваться в комнату. Бегло оглядев кухню, он заметил в одном из углов неподвижного, словно окаменевшего Мориса. Быстро, бесшумно сыщик подошел к роботу и включил его.
– Oui? Чем я могу быть...
– Тише, пожалуйста, – шепотом попросил Гомес. – Я хочу, Морис, чтобы вы пошли в студию и сделали вид, будто эти два олуха заказали выпивку. Лучше всего – пиво.
– Мсье, боюсь, что я не совсем понимаю...
– Не перебивайте, слушайте. Словно нечаянно, вы промахнетесь мимо стакана и брызнете пивом в лицо одного из этих парней. А затем, будто в замешательстве от допущенного промаха, уроните стакан ему на ногу. Как вы думаете, старина, сумеете вы разыграть такую сцену без...
– Крайне неприятно выполнять свои обязанности таким до безобразия неуклюжим образом.
– Миссис Бушон находится в опасности. Но вы и я, действуя совместно, сможем ее спасти.
– А-а... В таком случае я полностью в вашем распоряжении. Робот подкатился к двери, открыл ее и вошел в соседнюю комнату.
– Эй, это еще что за хрен?
– Ваше пиво, мсье.
– Какого черта, сейчас не время лакать или... Да ты что!
– Поосторожнее, железяка хренова, ты же залил ему все хлебало и... А-а-а! Да сойди же ты с моей долбаной ноги!
И тут вошел Гомес парализатором в руке.
И выстрелил в первого, который повыше.
Второй бандит не видел ничего, он вытирал со своего лица пиво.
Рука первого начала опускаться к игольчатому пистолету, но так и не дотянулась – парализующий луч ударил его прямо в грудь. Мгновенно окоченев до пояса, он попытался шагнуть влево, споткнулся и с грохотом врезался в стеклянную стену.
Только теперь второй бандит заметил залитыми пивом глазами, что происходит что-то не то, и потянулся к своему лазгану.
– Не надо.
Гомес снова выстрелил.
На этого громилу шипящий луч парализатора произвел совсем другое действие. Покачнувшись назад, он некоторое время взмахивал руками, словно неожиданно возомнил, что умеет летать. Однако оторваться от земли ему так и не удалось, вместо этого он шмякнулся на пол, перекатился со спины на живот и замер.
– Великолепно ты их отвлек, Морис. Молодец.
Гомес спрятал не нужный больше парализатор.
– Oui, действия были довольно эффективными.
Опустившись на колени рядом с Мадлен, Гомес подсунул руку ей под плечи.
– С вами все в порядке, мадам?
– Ничего страшного не случилось. Они были здесь всего несколько минут.
Гомес помог ей встать.
– Насколько я понял из услышанного, они хотели, чтобы вы перестали копаться в обстоятельствах смерти мужа.
– Мы обязательно пойдем дальше, – твердо сказала женщина. – Кстати, есть одно важное дело, которым нужно заняться как можно скорее.

Глава 17

Приняв душ и переодевшись, Джейк вернулся в гостиную своего номера.
На его кровати непринужденно, даже с ногами, расселся тощий, бледный парень. Затягиваясь время от времени сигаретой с марихуаной, этот парень столь же непринужденно копался в содержимом чемодана Джейка.
– Не из лучших магазинов, старина, не из лучших, – заметил тощий нахал, небрежно закинув две рубашки Джейка назад в чемодан. – С другой стороны, если подумать, даже лучшие магазины Большого Лос-Анджелеса – не совсем то, что можно назвать высший класс.
– Тебе крупно повезло, что мой парализатор лежит на столике. Кто ты такой?
– Знаешь, а ведь это просто удивительно, каким образом ты умудряешься влезать в некоторые из этих тряпок, – невозмутимо продолжал незнакомец. – Ведь у тебя вполне приличное пузцо. Хоть режь меня – не понимаю, с какой это радости Бет описала тебя как...
– Ты, случаем, не Денис Гилфорд?
– А то кто же.
Гилфорд глубоко, с удовлетворением затянулся марихуаной.
– Всегда считаешь, что тебя узнают с первого взгляда. Да и то – ведь мой портрет ежедневно появляется в «Факс таймс» – над моей в высшей степени авторитетной и уважаемой колонкой.
– Как ты сюда попал?
– А, это. Просто я – нечто вроде взломщика-любителя.
Захлопнув чемодан, журналист ногой отодвинул его от себя.
– Иногда такой талант сильно помогает в репортерской работе.
– Так вот, – сказал Джейк. – На мой взгляд, наша встреча началась и проходит чересчур уж непринужденно. Как насчет того, чтобы покинуть помещение? Если я решу, что нуждаюсь в твоей помощи, обязательно позвоню.
– Я знаю, что ты навешал Бет лапши на уши насчет приезда в Лондон с единственной целью – поискать свое заблудшее дитятко. – Гилфорд спустил ноги с кровати. – А у меня вот есть чувство, которое, по-видимому, разделяет и старина Бекки из Скотленд-Ярда, что ты заявился в нашу богоспасаемую страну с целью выследить Неизвестного Солдата.
Подойдя к столу, Джейк взял кобуру с парализатором и пристегнул ее под мышкой.
– Было очень приятно встретиться.
– Позволь, старик, дать тебе один маленький совет, совершенно бесплатно. Лучше бы ты, собственной своей безопасности для, дал старине Н.С. заниматься спокойно своими убийствами.
– Даже так?
– Уж не говоря о том, что мерзавцы, от которых он избавил мир к настоящему моменту, по большей части вполне заслужили быть порубленными не на четыре даже куска, а гораздо мельче.
– Ты участвовал в какой-нибудь из бразильских войн?
– Отважный фронтовой корреспондент во время последней заварушки.
Гилфорд встал и потянулся.
– Там я встречал потрясающее количество олухов, вполне заслуживающих четвертования. Просто удивительно, чего это Неизвестный Солдат ждал так долго, а не рассчитался с ними пораньше.
Джейк открыл дверь.
– А теперь – до свидания.
– Мне сразу показалось, что вряд ли я хорошо с тобой сойдусь, не тот ты тип. Так я и сказал Бет, когда милая девочка позвонила мне сегодня утром.
– Еще один пример твоей беспардонности, Гилфорд.
– И все-таки, Кардиган, если ты, старик, и вправду ищешь пропавшего ребенка и нуждаешься в информации – обязательно позвони.
Лениво улыбнувшись, он вышел из номера.

* * *

К месту назначенной встречи они ехали по Елисейским полям; частично бульвар был проекцией, но все-таки на нем сохранилось и кое-что настоящее.
– Мишеля Шассерио, – говорила спасенная Гомесом клиентка, – я знаю довольно плохо. Конечно, он работал вместе с моим мужем в Международном агентстве по контролю за наркотиками, но все равно сегодня утром я очень удивилась его звонку.
– А вы встречались с ним раньше?
– Да, раз или два.
– Так что вас нельзя считать большим знатоком его характера? А вдруг он жульничает, возможно – даже устраивает вам еще одну встречу с бандитами?
– Да, это вполне возможно. Потому-то я и захотела, чтобы вы поехали со мной, – ответила мадам Бушон. – Теперь направо, мистер Гомес, и по авеню Фридленд.
– Давайте вспомним, что он вам сказал по фону.
Гомес повернул в указанную сторону.
– Шассерио казался вполне искренним – искренним и очень взволнованным. Он ведь совсем молодой, не старше двадцати пяти лет, и, как мне кажется, очень застенчивый, – сказала вдова. – Со времени смерти Жозефа он ни разу не появлялся на работе, сказался больным. А сегодня заявил мне, что оставался дома, чтобы разобраться в своих чувствах.
– Si! В его возрасте я тоже только этим и занимался.
– Говорит, что знает нечто важное, связанное со смертью моего мужа. И что твердо решил все мне рассказать.
– А по фону он не сообщил вам ничего конкретного?
– Нет, он говорил крайне туманно и неопределенно. Настаивал на том, чтобы рассказать подробности при личной встрече.
– По-видимому, его слова звучали очень убедительно.
– Да. А теперь сверните вон в тот ближайший переулок и остановитесь.
Так Гомес и сделал.
Квартира агента МАКН располагалась на третьем этаже узкого кирпичного здания.
– Какую музыку желали бы вы послушать, мадам и мсье? – спросил лифт.
– Ограничимся тишиной.
– Как пожелаете, – ответил динамик, вмонтированный в темный неодеревянный потолок медленно поднимающейся кабинки.
Увидев, что дверь квартиры Шассерио чуть приоткрыта, Гомес схватил Мадлен за руку.
– Подождите здесь.
Вынув парализатор, он прижался спиной к пластиковой стене, рядом с дверью, и вслушался. Однако из квартиры не доносилось ни звука – кроме обычного гудения и жужжания.
Кивнув, он резко распахнул дверь.
Не произошло ровно ничего.
Досчитав до тридцати (по-испански), он рискнул заглянуть в безмолвную квартиру.
В маленькой гостиной не было никого. На пластиковой скамеечке стоял полуоткрытый чемодан, из которого торчали скомканные рубашки.
Выдохнув, Гомес осторожно пересек порог. Квартира состояла из маленькой гостиной, маленькой спальни, маленькой ванной и совсем уже микроскопических размеров кухни.
Юного борца с наркотиками не оказалось ни в одном из этих помещений. Создавалось впечатление, что Шассерио собрал вещички и спешно отбыл в неизвестном направлении. Настолько спешно, что даже оставил почти уже собранный чемодан.
Гомес направился было к входной двери, чтобы поделиться с клиенткой плодами своих наблюдений, но вдруг застыл на месте. С лестничной площадки доносились голоса.
Изготовив парализатор, он бросился вперед.
– Я как раз объясняла миссис Бушон, что, хотя ты снова нарушил свое обещание и бросил меня – факт, который я могла бы принять близко к сердцу, не мешай этому мое высокое представление о собственной своей персоне, – я все-таки желала бы продолжить сотрудничество с тобой.
Взгляд, которым одарила Гомеса Натали Дент, трудно было назвать дружелюбным.
– Кстати, уже самый тот факт, что я нахожусь здесь, даже человеку с такими куриными мозгами, как у тебя, если судить по некоторым из твоих поступков, должен показать, что мои источники информации ничем не хуже твоих. Если не лучше.
– Вы знакомы с этой молодой леди? – спросила Мадлен.
– Старые приятели.
Гомес спрятал не очень нужное в сложившейся обстановке оружие.
– Как я понимаю, – сказала Натали, – Шассерио нет дома.
– Нет, – подтвердил Гомес. – По всем признакам, сбежал в крайней спешке. Не думаю, чтобы его похитили.
Натали задумчиво потрогала свой очаровательный подбородок.
– Странненько. Заставляет задуматься.
– О чем, Нэт?
– О том, – все так же задумчиво ответила журналистка, – стоит ли мне рассказывать, что именно беспокоило бедного мистера Шассерио. 388

Глава 18

Рано утром скорый поезд «Барсет – Лондон» доставил Дэна на вокзал Марилебон, расположенный во вполне благополучном районе огромного города. Марилебонскую дорогу, по которой двинулся мальчик, окутывал густой серый туман. Позолоченные роботы (числом шесть штук), выряженные в костюмы девятнадцатого века и распевавшие песенки перед приземистой кирпичной церковью, казались ненастоящими, игрушечными, а голоса их доносились словно издалека.
Поправив шарф, Дэн в который уже раз вытащил полученный от Джиллиан Кирни листок бумаги. В одном из магазинов поселка он посмотрел на карту и помнил, что надо идти до Эджвеа-роуд, затем по Парк-Лейн до границы Гайд-парка. Затем надо искать какой-нибудь способ проникнуть в опасный район, куда отправилась Нэнси.
– Во всяком случае, я думаю, что именно туда она отправилась.
Глубоко засунув ладони в карманы брюк, Дэн решительно шагал по тихим, туманным улицам утреннего Лондона.
Дэн осознавал, что пытается подражать отцу, пытается быть сыщиком. Но настоящей уверенности в себе у него не было. Конечно, перед Джиллиан он распустил хвост, рисовался человеком бывалым и отважным, но теперь у него все чаще появлялось сомнение – удастся ли справиться с таким делом.
Ведь не было даже простой уверенности, что Нэнси действительно в Лондоне. А если он все-таки найдет ее – удастся ли убедить вернуться в Барсетшир?
И только одно Дэн знал точно – он должен попытаться ее найти. Он должен снова ее увидеть.
А вслед за ним сквозь тусклое утро шел тот же самый человек, который выслеживал его прошлым вечером. Человек, который был уверен, что Нэнси Сэндз действительно в городе и что Дэн Кардиган приведет его прямо к ней.

* * *

Почти сразу за Гайд-парком Дэн наткнулся на далеко не новый по виду забор, сооруженный из неодеревянных досок и ржавой колючей проволоки. Крупными белыми буквами по забору шли надписи: «НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ! БАНДЫ! БАНДЫ! ОПАСНАЯ ЗОНА!» Осмотрев забор повнимательнее, Дэн заметил покореженные, ржавые излучатели; по-видимому, раньше здесь был и силовой барьер.
Пока он размышлял, как бы перелезть через пятифутовое ограждение, не зацепившись штанами о шипы колючки, сзади раздался хриплый голос.
– Иди отсюда, парень, – посоветовал голос, – или ты нарвешься на крупные неприятности.
Туман покрыл широкую металлическую грудь полицейского капельками влаги. В правую руку бобби была вделана обычная дубинка, в левую – парализующая.
– Я только смотрю на этот забор, офицер.
Дэн старался, чтобы голос его звучал как можно вежливее.
– Понимаете, я турист.
– Из Америки, как можно понять по акценту, – сказал робокоп. – Как бы там ни было, здесь небезопасно для туристов. Так что беги домой, к себе в отель. Давай, ноги в руки.
– Хорошо, сэр. Извините.
Небрежно отсалютовав полицейскому, Дэн пошел дальше.
Оказавшись вне поля зрения робота и под защитой все того же густого тумана, он продолжил обследование окрестностей. Такие же заборы перегораживали все улицы, ведущие в контролируемый молодежными шайками район. В конце концов неподалеку от площади Белгрейв нашелся переулок, где забор был сломан, по всей видимости – совсем недавно.
Дэн со всех ног бросился в пролом; густой утренний туман сомкнулся за его спиной.

* * *

Все здания ближайшего квартала оказались пустыми коробками, безлюдными и выпотрошенными. Мягкая, влажная тишина, заполнявшая улицу, казалась осязаемой. Дэн никак не мог справиться с пробиравшей его дрожью. Ноги мальчика сами собой замедлили шаг, он все время поворачивал голову из стороны в сторону, с тяжелым чувством оглядывая мертвые, немые строения, выплывавшие навстречу ему из густого тумана.
Наступив на что-то скользкое, он чуть не упал.
Отрезанная кошачья голова. Мертвые, неподвижные глаза, казалось, смотрели куда-то в бесконечность, оскаленные зубы застыли в жуткой гримасе.
Встряхнувшись, словно на него плеснули холодной водой, Дэн прибавил шаг.
Теперь он почувствовал здешние ароматы. Резкий, дурманящий запах марихуаны, вонь кухонного жира и какой-то гнили. Затем встретился первый абориген – неопределенного пола двух-трехлетний ребенок, стоящий в зияющем чернотой дверном проеме полуразушенного дома. Широко раскрытые глаза глядят прямо вперед, в крошечном пухлом кулачке зажат окровавленный нож.
Здесь уже не все дома были пустые, в некоторых из них, судя по доносящимся звукам, ссорились, смеялись, дрались, занимались любовью.
В некоторых подъездах стояли безо всякого видимого дела люди, исхудавшие дети в не по размеру сшитой изо всякого тряпья одежде, чаще всего лет тринадцати – четырнадцати. К проходящему мимо Дэну они не проявляли никакого интереса.
Свернув за очередной угол, он замер и закричал.
Пять больших облезлых бродячих псов рвали лежащее на мостовой тело девочки лет шестнадцати.
– Кыш, кыш, – с чувством, но не очень убедительно закричал Дэн, бросившись на трупоедов.
На мгновение ему показалось, что это Нэнси.
Затем он увидел, что девочка темноволосая и очень худая.
Один из псов, грязно-серый, одноглазый, не спеша повернул к Дэну свою измазанную кровью морду. И начал тихо, угрожающе рычать.
Дэн чувствовал, что обязан как-нибудь отогнать собак, а затем перенести тело девочки в какое-нибудь «безопасное место».
Еще одна собака обратила на него внимание. Эта не стала рычать или поднимать шерсть дыбом, она просто бросилась на Дэна, пытаясь вонзить в его ногу свои длинные, неровные зубы.
Дэн попятился, споткнулся, упал на одно колено и покатился по мостовой.
Собака, ободранная черная дворняга, проскочила мимо мальчика, остановилась и развернулась для новой попытки.
С трудом поднявшись на ноги, Дэн в отчаянии оглянулся, пытаясь найти себе хоть какое оружие. Увидев валяющуюся в канаве грязную доску, он схватил ее обеими руками, размахнулся и ударил.
Удар пришелся по ощерившейся желтыми зубами пасти, раздался громкий хрустящий звук, пес коротко взрыкнул, упал, немного поскулил, пару раз дернул задними лапами и затих.
Еще две одичавшие собаки переключили свое внимание с трупа девочки на Дэна.
– Кыш!
Доска, которой Дэн крутил над головой, свистела в мглистом утреннем воздухе.
– Кыш, чтоб вас черти драли!
Рычащие, оскаленные твари с опаской остановились.
Медленно, осторожно Дэн попятился на два шага.
Собаки не двинулись с места.
Он сделал еще несколько шагов назад. А затем повернулся и помчался прочь.
Сверху, из окна, раздался чей-то визгливый смех.

* * *

Из грязного, извилистого переулка Дэн выскочил на открытое место. Здесь веселье было в полном разгаре. Совсем неподалеку, в нескольких десятках ярдов от него, подростки – их было десятка полтора-два – окружили большого, медлительного робота. Когда-то робот был покрыт эмалью, на его помятой, заляпанной грязью груди еще можно было прочитать слова: «БЮРО СТАТИСТИКИ И СОЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩИ».
Подростки, среди которых были и девочки, лупили робота обрезками твердопластовых труб, деревянными палками, какими-то металлическими предметами. Гулкие, словно в пустую бочку удары громким эхом отражались от глядящих пустыми глазницами выбитых окон домов.
Словно не замечая происходящего, металлический человек медленно шел по улице.
– Я здесь с единственной целью – помочь вам, хулиганам, – сказал он глубоким, раскатистым голосом.
– Мы не верим тебе, Стат!
– Ты работаешь на них!
Дэн остановился, наблюдая это избиение и пытаясь понять, что здесь происходит.
– Всего-то и надо вам, соплякам, ответить на несколько простых вопросов, – снова заговорил робот.
– Убирайся в свою зону!
– Долбись ты в грызло, Стат!
Высокая, гибкая чернокожая девочка с огромной копной оранжевых волос взмахнула толстым ржавым железным прутом. Удар пришелся прямо по металлическому лицу.
– Если вы не ответите на мои вопросы, – спокойно объяснил робот, – то не получите пособие.
Как раз в этот момент в спину Дэна уперлось что-то очень острое.
– Лучше всего, милок, – предложил кто-то шепотом, – если ты пойдешь с нами, спокойно и без шума.

Глава 19

Письменный стол Артура Бэрнхауза изготовили не меньше двух сотен лет назад, во времена, когда для подобных целей еще использовали настоящее дерево. Безо всякого почтения к столь преклонному возрасту он был завален горами документов, папок, вырезок и фотографий. Пухлый розовощекий детектив сидел за этим столом на настоящем же деревянном стуле.
– Один из наших оперативников, – говорил он Джейку, – только что беседовал с юной особой по имени Джиллиан Кирни. Особа эта учится в барсетширской школе и знакома с вашим сыном. Девушка признает, что говорила с Дэном непосредственно перед его побегом.
– Она знает, куда направился Дэн? – спросил Джейк.
– Мисс Кирни поделилась с ним некой информацией, касающейся возможного местопребывания дочки Сэндза. Теперь она очень опасается, что Дэн пренебрег ее предостережениями и поехал в Лондон.
Бэрнхауз вытащил из бумажных нагромождений карту и расстелил ее на свободном углу стола.
– Посмотрите, пожалуйста, сюда. Вот эта обведенная линией часть нашей столицы – настоящие джунгли, где всем заправляют молодежные банды. Вот здесь, в конце Виктория-стрит, территория компании, называющей себя «Вестминстерская шайка».
– Это неподалеку от Вестминстерского аббатства.
– Неподалеку от развалин аббатства, – поправил Джейка англичанин. – Согласно информации мисс Кирни, у Нэнси Сэндз есть подруга, являющаяся членом этой самой банды. В цивилизованном мире имя этой подруги было Мэри Элизабет Джойнер, а теперь она зовется Серебряная Сэлли.
– Так что, Джиллиан Кирни сказала Дэну, что Нэнси направилась к этой своей подруге?
Бэрнхауз кивнул.
– Она хотела только, чтобы он передал эту информацию полиции – или вам. Чтобы можно было организовать розыски Нэнси Сэндз. По всей видимости, девушка не доверяет этим людям, у которых жила Нэнси, семейной паре по фамилии Мак-Кей. Однако создается впечатление, что ваш сын избрал иной курс действий и решил сам найти продавшую подругу.
– Да, очень на него похоже.
– Не только на него, но и на вас, Кардиган, – заметил Бэрнхауз. – Но продолжим ознакомление с материалами. Вот здесь вы можете видеть на карте площадь Гросвенор-сквер. Именно в этом месте, неподалеку от остатков Букингемского дворца, базируются тэк-гопники.
– Тэк-гопники?
– Возможно, вы не сталкивались с ними еще у себя в Америке, а может, у вас называют как-нибудь иначе.
Бэрнхауз потер свой плоский нос.
– Тэк-гопники – несчастные потомки Матерей, пользовавшихся тэком. Они – продукт мутагенных эффектов, иногда проявляющихся при длительном употреблении этой мерзости.
– Кажется, я слышал несколько упоминаний о таких, – сказал Джейк. – Очень аморальные, злобные, вспыльчивые и склонные к насилию ребята.
– Абсолютно верно. Слишком беспокойные для обучения в обычных школах и практически неизлечимые даже в специальных заведениях. Толстым указательным пальцем Бэрнхауз постучал по карте.
– Обычно они тем или иным путем попадают в конце концов в трущобы, гетто и многочисленные в наших больших городах развалины. Там они сбиваются в стаи и, когда не заняты разборками между собой, устраивают налеты на другие шайки и даже на окружающий мир. К несчастью, тэк-гопники отличаются от прочих молодежных банд в том отношении, что довольно многие из них обладают парапсихическими способностями. Среди них встречаются телеки, ясновидящие и одному Богу известно, чего там видящие. Все это вместе взятое делает тэк-гопников крайне опасными ребятами, ребятами, знакомиться с которыми не стоило бы ни вашему сыну, ни даже вам самому.
Джейк всмотрелся в карту.
– Эти тэк-гопники обитают совсем рядом с вестминстерскими.
– Вот именно, и я боюсь, что, пытаясь добраться до Серебряной Сэлли, ваш сын может забраться на их территорию.
По губам Джейка скользнула улыбка.
– Я прекрасно понимаю, Артур, что вы хотите отбить у меня всякое желание идти на поиски Дэна в одиночку, – сказал он. – Однако прослушанная мною лекция возымела обратный эффект. Я не могу допустить, чтобы Дэн в одиночку ходил по таким местам.
– Другого я, собственно, и не ожидал от вас, Кардиган.
– В общем-то, у меня нет даже и выбора. Полиция, насколько я понимаю, крайне неохотно появляется в этих районах Лондона.
– Ну, иногда они все-таки туда заходят, – сказал Бэрнхауз. – Возможно, нам удастся убедить их организовать розыск вашего сына и дочери Сэндза.
– Конечно. После уймы проволочек и бюрократических формальностей.
– Да, прямо сегодня они за такую работу не возьмутся.
– Вот я и займусь ею сам.
Бэрнхауз положил на карту лист бумаги.
– Здесь я приготовил небольшой список людей, которые могут снабдить вас необходимой информацией, а в некоторых случаях – и крайне серьезными предупреждениями, касающимися этой части Лондона, – сказал он, пододвинув список к Джейку. – Включил я сюда и пару надежных людей, проживающих в опасной зоне. При нужде можете с ними связаться.
– Спасибо, Артур, – поблагодарил Джейк.
– Само собой, мы продолжим работать над этой проблемой, используя свои собственные методы.
– Отлично. А я буду работать своими методами.

* * *

Натали Дент гордо восседала в серебристом кресле перед пультом управления второго зала для брифингов парижского отделения «Ньюз инк.».
– Смотри внимательно, Гомес.
Неожиданным образом в ее голосе прорезались нотки школьной учительницы.
– И сиди прямо, не горбись.
Нерадивый ученик развалился в другом кресле, стоящем пониже и справа от нее. Он рассеянно смотрел на стену. Стена эта состояла из шестнадцати больших экранов, выстроенных рядами по четыре.
– Я же прямо-таки впитываю все это, Нэт, – заверил Гомес. – В надежде, что когда-нибудь мы дойдем до дела.
– Я вот и говорю, хрен – он хрен и есть, – заметил Сайдбар, сидевший в большом мягком (зачем это ему?) кресле в глубине огромного холодного зала.
– Ты должен бы понимать, Гомес, что все показанное тебе до настоящего момента является крайне важным исходным материалом для того, что я собираюсь сообщить, – наставительно сказала рыжая девица. – Возможно, тебя отвлекают мысли о миссис Бушон, которая, несмотря на свой далеко уже не молодой возраст, сохраняет еще некоторую привлекательность и...
– По сравнению со мной Мадлен совсем еще юное создание, chiquita.
– Я не могла не заметить – собственно, чтобы заметить это, совсем не нужно быть таким первоклассным репортером, как я, – насколько откровенно, я даже сказала бы, демонстративно проявляла она свои к тебе чувства, когда ты оставлял ее в этой тайной квартире, которую наняло твое агентство.
– Знаешь, Нэт, для такого знойного сына латинской расы, каким являюсь я, целомудренное чмоканье в лоб совсем не является верхом плотской страсти. Так нельзя ли перейти к тому, что тебе известно про Мишеля Шассерио?
– Так, Гомес, собственно, именно к этому мы и...
– Что этот парень намеревался сообщить Мадлен Бушон?
– Знаешь, Гомес, ты сегодня все время взбрыкиваешь, словно тебе вожжа в зубы попала.
– Под хвост.
– Как ты сказал?
– Упряжная лошадь взбрыкивает, когда вожжа попадает ей под хвост.
Натали Дент безнадежно вздохнула.
– Обрати свое драгоценное внимание на пятый экран, – предложила она. – Эти кадры показывают Брэма Векслера, англичанина, возглавляющего парижское отделение Международного агентства по контролю за наркотиками.
Улыбающийся, консервативно одетый мужчина лет сорока с небольшим неторопливо шел по залитому солнцем весеннему парижскому бульвару, явно не подозревая, что кто-то его снимает.
– Векслер был начальником Бушона. Исследуя все аспекты этой истории, я наткнулась на небольшой намек, что возможна некая связь между ним и этим убийством.
– А при чем здесь Шассерио?
– Со времени убийства он не появлялся в своей конторе, находясь в нерешительности, как поступить с тем, что стало ему известно, – ответила Натали. – Некий информатор сообщил мне, что Шассерио, возможно, желает поделиться своими познаниями. Посмотри на седьмой, это он и есть.
На экране появился хрупкий человек лет двадцати с небольшим. Он нервно ходил по уже знакомой Гомесу маленькой гостиной.
– Обрати внимание на качество съемки, – вступил в разговор Сайдбар. – Снято сегодня утром, безо всякой подсветки – только окно.
Гомес ткнул Натали пальцем в бок.
– Так это что же получается, ребята, значит, вы были у него и говорили с ним?
– Вот-вот, и сделали это, как солнце встало.
– А ты можешь поделиться со мной чем-нибудь из того, что он рассказал?
– За несколько дней до своей смерти Бушон признался ему, что подозревает Брэма Векслера в сговоре с двумя или даже тремя из главнейших тэк-лордов.
– Серьезное обвинение. А доказательства – они у Бушона были?
– Нет, он даже не понимал в точности, что именно происходит, однако знал, что Векслер запутан в каких-то темных делах, и эти дела имеют какое-то отношение к тэку, – ответила рыжая журналистка. – Сперва Бушон делился своими подозрениями с Заком Рольфе, заходя к нему вечером после работы.
– Bueno. Значит, Бушон не гулял на сторону, а Рольфе врал.
– Мне, Гомес, это казалось очевидным с самого начала, и я крайне удивлена, что ни сотрудники МАКН, ни кто-либо из полицейских, занимавшихся этим делом, – ровно никто этого не понял. Так вот, через какое-то время у Бушона стали появляться сомнения – можно ли доверять Заку Рольфе. Шассерио, по всей видимости, не шибко ему нравился, но зато у него не было сомнений в честности молодого агента. Поэтому Бушон пришел к Шассерио и рассказал, что его беспокоит.
Гомес покачал головой.
– Слишком поздно. К этому времени уже было принято решение убрать его, чтобы не совал нос куда не надо.
– А теперь посмотри на третий экран.
Натали тронула еще одну кнопку.
Человек с неприметным, безвольным лицом и срезанным подбородком, облаченный в роскошную королевскую мантию, со сверкающей драгоценными камнями золотой короной на голове, обращался к переполненному людьми залу.
– Я не включаю звук, – объяснила Натали, – чтобы он не мешал мне объяснять, но ты можешь поверить мне на слово, что его сила убеждения...
– Caramba!
Гомес не мог скрыть удивления.
– Не кто иной, как его королевское величество Артур Второй.
– Брэм Векслер, лицемер, разыгравший полную лояльность президенту Великобритании, связан с организацией, именующей себя «Движение Экскалибур», – сказала Натали. – Своей первейшей целью эти люди объявили восстановление монархии в Англии. Пока что я не смогла выяснить, считают ли они допустимым прибегать к убийствам для достижения своих целей, однако, чтобы это ни значило, они и вправду желают, чтобы страной правил этот сельский дурачок.
– Вот теперь понятно, что хотел сказать Зак Рольфе.
– Он что, успел перед смертью что-нибудь сообщить Джейку? С твоей стороны, Гомес, было бы крайне любезно и вполне соответствовало бы тому духу сотрудничества, который ты якобы обнаружил вдруг в своем сердце, если, конечно, в таком микроскопически малом объеме вообще можно обнаружить что-нибудь заслуживающее внимания, если бы ты поделился со мной этой информацией.
– Chiquita, Рольфе предостерег Джейка, чтобы тот берегся Экскалибура – или что-то в этом роде.
Хорошенькая журналистка громко хлопнула себя ладонями по острым коленкам, затем удовлетворенно потерла эти ладони друг о друга и улыбнулась Гомесу.
– Я же чувствую, чувствую. Тут будет такой репортаж – просто закачаешься.
– И такой заговор – просто закачаешься. Тут тебе и тэк-лорды, и монархисты, и одному Богу известно, кто там еще.
– Есть прямой смысл, Гомес, чтобы мы с тобой работали над этим в самом близком контакте – особенно если принять во внимание, что напарник твой находится сейчас в Англии.
– Si, полностью с тобой согласен, – сказал Гомес. – Отличная мысль, Нэт.
– Восхитительно.
Наклонившись из своего высокого кресла, она клюнула Гомеса губами в щеку.
– Сладкие слюни, – пробурчал Сайдбар.

Глава 20

Их было двое, и у обоих – до зеркального блеска отполированные электроножи. Сильная пощечина подавила в корне попытку Дэна объяснить, что он здесь делает.
– Никаких твоих долбаных разговорчиков, фраер, – все тем же хриплым шепотом предупредил ударивший. – Заткни пасть и иди с нами.
– Но я...
– Я те сказал – никаких разговоров?
Длинный белобрысый парень снова ударил Дэна.
На этот раз удар пришелся по губам. Сплюнув кровь, Дэн двинулся на белобрысого.
Второй подросток встал между ними. Очень тощий, младше Дэна по крайней мере на год, он схватил его за руку и отпихнул назад.
– Парень не хотел ничего плохого, Лудц.
– Пусти его, Ангел, пусть он попробует. Так хочется вырезать ему сердце.
– Нет, мы должны привести его в лагерь. Такие правила.
– А в рот и в ухо все эти правила.
Лудд нажал на кнопку, и зазубренное лезвие ножа загудело.
– Что мешает нам прямо сейчас взрезать его, размотать кишки, вытянуть все, что надо...
– Это против правил, – настаивал Ангел. – Чужаков надо приводить в лагерь. А потом, если решит Ямайка, может и пришить его.
– Вот так вот вся эта долбаная страна и летит к матери из-за всех этих долбаных правил.
Яростно полоснув воздух гудящим ножом, он выключил его и сунул в ножны, на бедро.
– Ну ладно, ладно, будем вести себя как последние придурки и доставим его.
Ангел чуть стукнул Дэна по руке.
– Тут совсем близко, – сказал он негромко. – Только не пытайся смыться и держи варежку закрытой – иначе Лудд сделает тебя.
После нескольких секунд раздумья Дэн коротко кивнул.

* * *

Расставшись с Бэрнхаузом, Джейк шел по Беркли-стрит. С приближением вечера становилось все темнее и холоднее, резкий ветер чуть не сбивал с ног куда-то спешащих по узким тротуарам прохожих. Над головой медленно проплывали ярко разукрашенные к празднику аэротрамваи, из динамиков, установленных на красно-зеленом брюхе каждого из них, доносились веселые рождественские песни.
На углу хромированный робот во весь голос рекламировал свой товар – газету «Дейли скан». Джейк приостановился, по всей видимости, чтобы послушать, как механический человек выкрикивает заголовки скандальных новостей, помещенных в вечернем издании.
– Курит ли вице-президент травку? – звучал гулкий, жестяной голос. – Кто подловил сенатора Иейтс-Дрейка без порток? Живут ли марсиане в Манчестере? Чьи трусы валялись в аэробусе военного министерства?
Толстый негр протиснулся мимо Джейка.
– Извините, сэр, – сказал он, засунув кредитную карточку куда-то в бок робота.
– Вот это – понимаю, мужик, знающий, что такое новости.
Пожужжав и потарахтев, робот извлек из широкой щели в своей груди восьмистраничную «Скан».
– Бери, начальник, прямо с добаного печатного станка.
Пока покупатель разворачивал свое приобретение, Джейк двинулся дальше. Теперь он твердо убедился в том, что подозревал с самого момента выхода из детективного агентства, – за ним тянулся хвост. Перейдя улицу, он направился прямо к одному из входов мультимагазина Беркли-сквер.
На первом этаже огромного универмага было очень тепло, запах сосновых иголок и грога пропитывал воздух. Встав на движущуюся дорожку, Джейк начал неспешный осмотр магазина. Сперва он проехал мимо целой серии модных лавок – «Стильз», «Фитц», «Рэгз», затем пошел обширный продовольственный магазин с названием, которое может присниться разве что в страшном сне: "Гидропоническая фермерская торговля фермера Делла, филиал № 225 компании «Рыба и чипсы нашего Чамли» и филиал № 316 компании «Пабз инкорпорейтид». Перед гостиницей «Святой Георгий и дракон» Джейк сошел с дорожки. Неодеревянная вывеска, болтавшаяся над широкой дверью, представляла собой грубое изображение закованного в латы святого, поражающего копьем жуткую огнедышащую тварь. Краска на вывеске вполне убедительно выгорела и облупилась, можно было подумать, что этой деревяшке и вправду не одна сотня лет. Судя по всему, заведение изображало из себя старинный сельский постоялый двор.
Проигнорировав главный вход, Джейк нырнул во двор гостиницы. Булыжники, которыми замостили его, выглядели весьма аутентично, рядом с чисто декоративной конюшней стоял фургон со вполне натуральной соломой.
Перебежав двор, Джейк укрылся за фургоном. Здесь его не было видно, однако сам он мог наблюдать за входными воротами.
В темных стойлах роболошади фыркали и время от времени переступали копытами. Оттуда даже тянуло настоящим запахом конюшни, правда заметно ослабленным.
Через пару секунд в ворота осторожно проскользнула еще одна фигура.
Да, Джейк не ошибся, эта молодая – никак не старше тридцати – худенькая женщина с каштановыми волосами следила за ним. Возможно, она из Скотленд-Ярда, хотя в этом Джейк очень сомневался.
Когда женщина подошла к конюшне, он вышел из-за фургона и ткнул ее стволом парализатора в спину.

* * *

Сквозь завесу тумана Дэн увидел то, что когда-то было огромным Вестминстерским аббатством. Развалины готическою строения лежали прямо впереди, за широким, поросшим травой полем. Все поле было изрыто воронками, кое-где на нем виднелись какие-то чахлые кустики и лишенные верхушек деревья, почти пеньки.
Над развалинами беспокойно кружили десятки грязных, словно закопченных голубей.
Лудд остановился и предостерегающе поднял руку.
– Вот же мать твою, – пробормотал он и встал за одним из искалеченных деревьев.
Дернув Дэна за руку, Ангел тоже остановился.
– Что-то не так.
Прищурившись, он смотрел на кружащих в мглистом небе птиц.
Лудд вытащил свой нож.
– Что-то там случилось, просто так эти долбаные голуби трепыхаться не будут.
Голос его звучал обеспокоенно.
– Я подойду поближе, – предложил Ангел, выпустив руку Дэна, – и посмотрю, в чем дело.
Лудд покачал головой.
– Оставайся здесь с этим мудаком, – приказал он. – Долбучей разведкой займусь я сам.
– Какого хрена, я меньше и быстрее.
– Сиди здесь.
Низко пригнувшись, Лудд начал зигзагами, от укрытия к укрытию, пересекать поле.
– А что там могло случиться? – спросил Дэн у Ангела.
Тот напряженно наблюдал, как его товарищ приближается к развалинам собора.
– Да что угодно, – ответил он, когда туман окончательно поглотил Лудда. – Но если голуби взбудоражены, это точно значит, что в нашем лагере какой-то бардак.
– Ваш лагерь – Вестминстер?
– Я же так и сказал, ты что, слов не понимаешь?
– Но я же как раз и ищу вестминстерскую шайку.
– И очень глупо, – сказал Ангел. – Мы не слишком любим посетителей. А также туристов.
– У вас есть такая девушка, Серебряная Сэлли?
– Где ты слыхал это имя?
– Один человек сказал. Так она здесь?
– Может, Сэл здесь, а может, и нет.
Ангел с новым интересом оглядел Дэна.
– А зачем тебе наша Сэл?
– Я надеюсь, что она поможет мне найти одну знакомую, девушку по имени Нэнси Сэндз.
– А, понятно.
– Ты ее знаешь? Нэнси тоже в соборе?
Прежде чем Ангел успел ответить, из тумана донесся голос Лудда.
– Опять был долбаный налет, – кричал он, рупором приложив ко рту ладони. – Чеши скорей сюда, Ангел. Здесь до хрена убитых.

Глава 21

– А теперь вы поступите следующим образом, – предложил Джейк. – Вы повернетесь, очень медленно, без резких движений, а затем объясните – какого, собственно, дьявола вам понадобилось следить за мной.
Улыбаясь, на него смотрела хорошенькая молодая женщина с роскошными каштановыми волосами.
– Я вас недооценила.
Немного смущенно она начала водить носком туфли по имитированным булыжникам.
– Но вы должны простить меня. Наверное, то, что я умею позаботиться о себе в опасных районах, придало мне некоторый избыток самоуверенности.
– Вы не из полиции?
– Нет, из подразделения социальной помощи, – объяснила женщина. – Я – Мардж Лофтон.
– Даже так?
– Бет Киттридж сказала, чтобы я вас нашла.
– Действительно?
– А она что, не говорила вам про меня? Из беседы с Бет я поняла, что говорила. Мы с ней старые подруги, еще со времени Южно-Калифорнийского технологического.
Одна из роболошадей тоненько заржала.
Не опуская парализатор, Джейк осторожно сделал шаг назад.
– Покажите документы.
– Ради Бога.
Она опустила руку в карман куртки.
– Да я и сама собиралась представиться вам буквально через минуту. Честно.
Взяв протянутую женщиной пачку документов, Джейк быстро их проглядел.
– А откуда вообще появилась такая мысль – выслеживать меня?
– Хвастовство. Хотела произвести на вас впечатление.
Вернув документы владелице, Джейк спрятал оружие.
– Зачем?
– Пару часов назад Бет сказала мне по видеофону, – смущенно объяснила Мардж, – что, по ее мнению, я могла бы вам помочь. Но одновременно она предупредила, что вы – крайне независимый человек, этакий одинокий волк.
Джейк улыбнулся.
– Надо же. Нет, в действительности я привык к командной игре – прежняя профессия приучила. Другое дело – я всегда должен быть капитаном и самостоятельно подбирать себе команду.
– Законное желание, – согласилась Мардж. – Вы точно знаете, что ваш сын находится на территории, контролируемой бандитами?
– С очень большой вероятностью. Он пытается найти свою пропавшую подружку, а та, насколько известно, собиралась присоединиться к вестминстерским.
Нахмурившись, Мардж покачала головой.
– Очень крутые ребята. А чего это девочка выбрала именно их?
– Как я понял, в этой шайке находится ее давняя подруга. Там ее называют Серебряная Сэлли.
– Да, я знаю Сэл. Какое-то время мне даже казалось, что ее можно оттуда вытащить.
– А теперь считаете, что это невозможно?
– Да нет, в общем-то, возможно, но чем дальше, тем труднее.
– Я бы хотел отправиться туда как можно скорее, – сказал Джейк.
– А проводник вам не нужен?
– Хороший – нужен. Но мне не нужна личность, из кожи вон лезущая, чтобы произвести впечатление. Занимающаяся не столько работой, сколько театральными представлениями.
– Простите, пожалуйста, что я начала вас выслеживать, – смущенно сказала Мардж. – Обычно я совсем не такая.
– Когда мы сможем отправиться?
– Мне надо собрать кое-что для похода. Как насчет того, чтобы встретиться у вас в отеле через два часа?
– О'кей, отлично.
Они обменялись рукопожатиями.
– Вот увидите, я и вправду хороший проводник.
– Очень хотелось бы надеяться.

* * *

На Париж опускалась ясная морозная ночь. Засунув руки в карманы купленного несколько часов тому назад термопальто, Гомес неспешно прогуливался вдоль казавшейся сейчас совершенно черной Сены. За долгие годы работы он заметил, что такие вот одинокие прогулки помогают ему собраться с мыслями.
"Muy frio, – совершенно справедливо заметил он про себя. – Все-таки положение сыщика с блестящей международной репутацией имеет свои недостатки. В частности – иногда попадаешь в страну с холодным климатом".
По черной воде медленно проплывала музыкальная баржа.
Оркестр из пестро одетых роботов играл торжественный рождественский гимн. Золотые вышивки, обильно покрывавшие одежду музыкантов, ярко поблескивали при свете разноцветных софитов.
Несколько минут Гомес шел параллельно курсу баржи, а затем повернул и направился к своему отелю.
«Так и чувствую, – размышлял он, – что самые различные события, включая сюда и те, что происходят сейчас в Англии с наследничком Джейка, должны быть как-то связаны. Только – madre – знать бы, как именно».
Гомес возвращался в отель другим путем, не тем, которым выходил к Сене, и в результате оказался неподалеку от площади Шателе. Неожиданно на другой стороне улицы мелькнула фигура, показавшаяся ему чем-то знакомой. Человек шел очень торопливо.
«Что же это за hombre?» – спросил Гомес себя, внешне ничем не выказывая своего интереса. И тут же торжествующе щелкнул пальцами – не вынимая руку из кармана. Он понял, кто идет ему навстречу.
Человек, теперь все с той же торопливостью поднимавшийся по каменным ступенькам дома на противоположной стороне улицы, был не кто другой, как Брэм Векслер, глава парижского отделения Международного агентства по контролю за наркотиками, тот самый, чье изображение совсем недавно демонстрировала Натали Дент. Тот самый, кого подозревал покойный Жозеф Бушон.
По возможности не привлекая к себе внимания, Гомес быстро огляделся. Совсем неподалеку оказался довольно темный подъезд; изо всех сил стараясь выглядеть как можно более невинно, он вошел в этот подъезд и начал ждать.
Холодно.
Гомес прибавил обогрев своего пальто, однако теперь ко всем прочим неудобствам добавился запах горелого пластика. Пришлось повернуть ручку назад и смириться с холодом.
Через пятнадцать мучительно долгих минут чиновник МАКН снова вышел на улицу, но уже не один. Его сопровождала довольно пухлая женщина лет сорока с чем-то. Пройдя до конца квартала, парочка загрузилась в автомобиль.
«Вот черт! – удивленно прокомментировал разворачивающиеся события Гомес. – А ведь я знаю эту особу. Более того, однажды я имел счастье поломать из-за нее ногу. Какого, собственно, хрена понадобилось ей в Париже? И чего это она крутит шуры-муры с этим мужичком?»

* * *

Бережно сжимая левой рукой стакан эля, Гомес беседовал по видеофону с роботом. Сыщик пребывал в своем номере отеля «Лувр», а робот – на другом конце света, в Большом Лос-Анджелесе, в информационном центре детективного агентства «Космос».
– Относительно доктора Хильды Даненберг ровно ничего интересного, – сообщил блестящий серебром клерк. – Судя по досье, она, как и всегда, безупречна.
– А как она попала в Париж?
– Рождественские каникулы.
– Она тут крутит шашни с парнем по имени Брэм Векслер, главой...
– Парижского отделения МАКН, – закончил фразу робот. – Согласно нашим данным, они просто друзья.
– И у нее нет никакой такой служебной необходимости встречаться с ним? Ее не вызывали в Париж по линии МАКН?
– Нет.
Гомес отпил из своего стакана.
– А не находится ли эта леди в контакте с профессором Киттриджем?
– Они не поддерживают более дружественных... секундочку, подождите, Гомес, здесь кое-что есть. За последнее время доктор Даненберг трижды посещала Северную Калифорнию. А...
– Вот-вот, именно там Киттридж и работает над своей давно и с нетерпением всеми ожидаемой антитэковой системой. Есть какие-нибудь данные, что милая дама навещала профессора?
– Нет, но возможность такую нельзя исключать, верно ведь? Надо принять во внимание, что за ней особенно-то и не следили.
Гомес кивнул в знак полного согласия.
– Ну что ж, спасибо.
– De nada, – ответил робот. – Этот маленький кусочек мексиканского наречия я...
– Я понимаю. Gracias.
Закончив разговор, Гомес встал и подошел к окну.
Там он и стоял, глядя на ночной город и не видя его, через несколько минут, когда входная дверь объявила:
– К вам мисс Дент.
– Ох, – произнес сыщик, с мрачным лицом повернувшись на голос. – Ну ладно, впустите ее.
В правой руке Натали сжимала видеокассету.
– Я тут решила, раз уж мы, считается, разгребаем эту помойку плечом к плечу, то стоит продемонстрировать тебе то, что сумел снять Сайдбар.
– А он, случаем, не собирался зайти ко мне?
– Нет, он сейчас поехал...
– Bueno. Уважаемая леди, чувствуйте себя как дома.
Если в голосе Гомеса и слышался энтузиазм, то весьма умеренный.
– Мой casa – ваш, и все такое прочее.
Проигнорировав предложенный гостеприимным хозяином стул, Натали направилась прямо к стене – экрану – и вставила кассету в приемный паз.
– Несомненно, ты найдешь этот материал в высшей степени интересным и поучительным.
– Ты, случаем, не съела на ужин что-нибудь кислое?
– Если хочешь знать, я даже не обедала – нет времени, иду по следу.
– Сейчас на твоей, chiquita, обычно симпатичной мордашке такое мрачное выражение, что я подумал, а не проглотила ли ты...
– В твоем обществе, Гомес, у меня вообще мрачнеет лицо. А теперь заткни, пожалуйста, поддувало, и смотри.
На экране возник до боли знакомый Гомесу кусок парижской улицы. По тротуару торопливо шел Брэм Векслер. Дойдя до дома Хильды Даненберг, он начал подниматься по ступенькам. Динамики четко воспроизводили каждый шаг чиновника МАКН.
– Очень милый фильм, – довольно безразлично прокомментировал Гомес.
И тут появилось огромное, во всю стену, изображение его самого. Скрючившись от холода в темном парадном, героический сыщик внимательно наблюдал за дверью дома доктора Хильды.
– Оперативничек, нечего сказать, – ехидно заметила рыжая зараза. – Работаешь с ловкостью быка в посудной лавке. Да ты был заметен там, как ворона на столе.
– Снегу.
– Что?
– Вороны очень заметны на снегу. А безобразие в посудной лавке устраивают обычно слоны.
– Ну, бык в посудной лавке ничем не лучше слона, и вообще это не имеет отношения к делу.
– Так ты говоришь, фильм снял Сайдбар?
– Совершенно верно.
– Он великолепно прятался. Мне и в голову не приходило...
– Видишь, что такое хорошее наружное наблюдение? Главный фокус здесь в том – и я считала, что, посвятив бессчетные годы своей жизни подсматриванию за ближними, ты и сам знаешь об этом, – так главный фокус в том, чтобы никто тебя не заметил.
На экране автомобиль уносил Векслера и Хильду Даненберг в неизвестные дали.
– Будучи, Гомес, по природе своей девушкой доверчивой и доброй, я придерживаюсь идеи презумпции невиновности. Поэтому будем считать, что ты и сам намеревался поделиться со мной в конце концов выводами, сделанными в результате этой до крайности неуклюжей слежки.
– Никакая она не неуклюжая, – с некоторой обидой возразил Гомес. – Конечно, я не проявил особой изобретательности и ловкости, но ведь приходилось все делать экспромтом. Наткнувшись по чистейшей случайности на Векслера, я...
– Слушай, у меня уже уши вянут. Ты что, хочешь сказать, что даже не подозревал...
– Es verdad, – в отчаянье настаивал сыщик с блестящей международной репутацией. – Честное слово, я встретил этого hombre совершенно случайно и решил последить за ним.
Натали с сомнением смерила его взглядом.
– Ты что, и вправду не знал, что он собирается зайти к доктору Даненберг?
– Я не знал даже того, что эта милая дамочка находится в Париже. В последний раз, как я слышал о ней, она пребывала в далеком от нас Большом Лос-Анджелесе.
– Но ведь ты работал над делом, по которому она проходила. Кстати, Джейк Кардиган тогда только что поступил в «Космос». Вы с ним начали сотрудничать сразу после того, как ваш босс, Уолт Бэском, какими-то махинациями вытащил его из Холодильника и...
– Нэт, я не имею привычки поддерживать дружеские отношения со всеми теми людьми, которые встречались мне при расследовании дел. Мы с ними не проводим ежегодных вечеров встреч, да что там, даже рождественских открыток друг другу не посылаем.
Он наконец допил свой эль.
– Правду говоря, я даже никогда не видел ее живьем – только андроидного двойника. Когда эту куклу взорвали, я выполнил изящное сальто, слетел с залитой солнцем лос-анджелесской набережной и заработал себе в результате перелом ноги.
Натали посмотрела на него со вполне искренним состраданием.
– Да, я слышала эту историю, – сказала она. – Вот еще один пример того, каким неуклюжим ты бываешь. Однако оставим лучше прошлые твои промахи и займемся...
– Так, может, ты знаешь, зачем доктор Даненберг приехала в Париж?
– Пока нет, но думаю, что мы...
– Ты знаешь, что она была как помощницей, так, заодно, и любовницей профессора Киттриджа?
Натали кивнула.
– Да, а в настоящее время пытаюсь узнать, продолжает ли она поддерживать с ним отношения.
– Si, было бы крайне любопытно это выяснить, – согласился Гомес, неожиданно заинтересовавшись лепным потолком своего номера.
– И совершенно необходимо узнать, для чего она встречается с Векслером, человеком, по всей видимости находящимся в сговоре с тэк-картелями.
На лице Гомеса появилась широкая улыбка.
– Пожалуй, мне стоит навестить эту дамочку.
– Это вспугнет Хильду. Покажет, что мы в чем-то ее подозреваем.
– Ни в коем случае, если этим займусь я, – заверил журналистку Гомес. – Видимо, ты никогда не наблюдала, как работает тонкая, изобретательная сторона моей личности.
– Имела я такое счастье, – сказала Натали. – Потому-то и беспокоюсь.

Глава 22

Вожак вестминстерских сшиб Дэна с ног.
– У меня нет времени на этого засранца, – сказал он Лудду и Ангелу.
– А где Нэнси Сэндз? – спросил лежащий на куче всякого мусора Дэн.
Ангел присел рядом с ним на корточки.
– Помолчи-ка ты лучше, – посоветовал он.
– Ее убили?
– Подожди, не дергайся. Мы пока и сами не знаем точно, кого убили, а кого нет.
Дэн находился внутри огромного собора. С трех сторон возвышались резные каменные стены; там, где когда-то была четвертая, зиял пролом, сквозь который виднелось то самое заросшее травой, изрытое воронками поле, по которому его привели сюда.
– Ублюдки поганые, – говорил вожак, высокий, гибкий чернокожий юноша. – Долбаные гопники. Если бы не эти их чертовы фокусы. Вдруг налетели и пошли всех гасить, мочить.
На мозаичном полу лежало не меньше дюжины трупов.
Согнувшись, Дэн начал обходить их, тело за телом.
Нэнси тут не было.
– Эти пидоры и шмотье забрали, – сообщил Лудду негр, по-видимому, тот самый Ямайка. – Ограбили нас.
– Так они всегда это делают.
– На этот раз – хуже, чем обычно. Утащили долбаное Коронационное кресло, а заодно и Скоунский камень.
– На хрена им это все понадобилось?
– Может, хотят короновать какого-нибудь пидора, – с ненавистью сказал Ямайка. – Или просто будут по очереди сидеть на этой хреновине.
Дэн вернулся туда, где стоял Ангел.
– А как мне узнать про Нэнси?
Ангел взял его за руку.
– Раненых скорее всего отнесли в крытую галерею, – негромко сказал он. – Посмотри сперва там.
Не успели мальчики сделать и нескольких шагов, как их окликнул Ямайка.
– Эй, куда ты повел этого пидора?
– Я просто хочу...
– Да и вообще – что он за хрен?
– Чужак, – вступил в разговор Лудд. – Турист вроде. Мы поймали его и привели сюда, чтобы выяснить, что у него есть ценного...
– Да пришейте вы его, – сказал Ямайка. – Сейчас нет на все это времени. А посмотреть, что у него в карманах, можно и потом.
– Подождите.
Вырвав руку из пальцев Ангела, Дэн подошел к вожаку.
– Никакой я не турист, я ищу Нэнси Сэндз. Я пришел сюда, не собираясь делать вам ничего плохого и...
– Заткнись.
– А есть тут где-нибудь Серебряная Сэлли? – настаивал Дэн.
Ямайка, уже снимавший с бедра тупоносый лазган, остановился.
– Ты что, знаешь Сэл?
– Ее знает Нэнси, и поэтому...
– Слышь, Ямайка, а пусть он малость побазарит с нашей Сэл, – прервал Дэна Ангел. – А потом, если она его не признает, пришьем его, и дело с концом. О'кей?
Ямайка сунул свое оружие на место и потер ладонью затянутую в ярко-красную рубашку грудь.
– Ладно, давай. Она сейчас в нефе. Отведи его туда, а устроит какой шухер по дороге – кончай на месте.
– Я хочу только...
– Он не будет устраивать шухера, – пообещал Ангел, дернув Дэна за рукав. – Рисковый ты парень, что препирался с Ямайкой. Он не слишком-то любит дебаты.
В проходе, которым они шли, царил полумрак, над головой нависал сводчатый каменный потолок.
– Да, я это понял, только...
– А вот ты, видно, обожаешь спорить.
Дэн против воли улыбнулся.
– Пожалуй, да.
В большом помещении, куда привел его Ангел, находилось семь человек: трое раненых – их как раз перевязывали – и четверо здоровых. Нэнси тут не было.
Закончив перевязку, Серебряная Сэлли повернулась к Ангелу. Стройная белокурая девушка лет семнадцати, она была одета в коричневые брюки и серую рубашку; с широкого ремня свисали два лазгана. Теперь стало ясно, откуда у Сэлли такая кличка – правая ее рука до самого локтя блестела серебристым металлом.
– Кто это с тобой?
– Я – Дэн Кардиган.
Дэн подошел к девушке.
– Ты ведь подруга Нэнси и...
– Дэн Кардиган. – Она встала. – Да, Нэнси мне про тебя говорила.
– Я подумал, может, она здесь, с тобой, и пошел сюда, – объяснил Дэн. – А где она?
Сэлли печально покачала головой.
– Плохо все, Дэн. Тэк-гопники захватили в плен кое-кого из наших. В том числе и Нэнси.

* * *

Держа Дэна за руку своими холодными металлическими пальцами, Сэлли вела его вдоль темного коридора. По мере того, как они удалялись от костров, темнота сгущалась все больше и больше. Сложная резьба на каменных стенах стала совсем неразличимой.
– Тебе надо бы поесть.
– Да я не голодный.
– Собачье мясо вполне съедобно, – сказала белокурая девушка. – Надо только немного привыкнуть. Да и то только потому, что в том мире, из которого пришли сюда ты и я, собак считают исключительно домашними животными и уж никак не пищей.
– А ты собираешься когда-нибудь вернуться?
– Осторожно, здесь каменный завал, – предостерегла Дэна девушка. – Прижимайся к этой стене. Нет, я тут навсегда.
– Почему?
– Потому что здесь мне лучше, чем было дома.
– Родители?
– В основном отец.
Они миновали высокую арочную дверь.
– После несчастного случая, когда мне сделали искусственную руку, все стало еще хуже. Он и до этого не был особенно хорошим папочкой.
– А вот эта рука, которая у тебя сейчас, – спросил Дэн, – это ведь не та, которая была сперва?
– Нет, конечно, нет. Они сделали все как полагается, купили мне вполне приличную руку. Очень натуральную, прямо не отличишь от настоящей. Наклони голову и не поднимай, пока не скажу. И берегись летучих мышей.
Они свернули в другой проход, длинный и частично разрушенный.
– А под ногами могут быть крысы.
– Так почему у тебя серебряная рука?
– Да устала я от всего этого дерьма, – ответила Сэлли. – Мне казалось, что каждый раз, когда я трогаю кого-нибудь этой новой рукой, он или дергается, или начинает нервно зыркать по сторонам. А тогда я решила – да какого черта притворяться? Добыла себе отличную железную руку, и теперь не возникает никаких вопросов – настоящая она или нет. Если я дотронусь до тебя, ты будешь знать, чем именно я до тебя дотронулась, а если тебе это не нравится, так и давись ты конем.
Они вошли в почти не поврежденное помещение со стенами, густо покрытыми резьбой. По краям комнаты стояли многочисленные статуи. Сэлли выпустила руку Дэна.
– Сегодня можешь переночевать здесь, – сказала она. – На одном из тех соломенных тюфяков.
Сэлли вытащила из-под рубашки огарок толстой свечи.
– Скорее всего больше сюда никто не придет, они думают, что тут бывают привидения. Раньше это место называлось Уголок поэтов.
Поставив свечу на каменную скамейку, она зажгла ее.
На правой стене высветился барельеф с изображением профиля какого-то мужчины; подпись гласила: «Изысканный Бен Джонсон».
– А что могло случиться с Нэнси? – спросил мальчик.
– Лучше уж и не думать, Дэн.
– Но я же не могу позволить им просто так...
– Я понимаю, как тебе трудно. Только эти тэк-гопники, поверь уж мне, уложат тебя на месте за одну попытку подобраться к ихнему логову, Букингемскому дворцу.
– Но ведь она была твоей подругой. Как же ты можешь...
– Когда живешь здесь, состоишь в шайке, сентиментальность становится непозволительной роскошью.
– Мы же говорим не про суп из собаки.
Дэн не сдерживал больше охватившую его ярость.
– Мы говорим про девушку, которую могут изнасиловать, подвергнуть пыткам, даже убить.
Сэлли успокаивающе тронула Дэна живой рукой.
– Я бы и хотела помочь, но ведь просто ничего не поделаешь. Ты же сам видел, что тут было, скольких наших перекалечили и убили.
– Мне всегда казалось, что банды вроде вашей не прощают обид, мстят.
– Да, но добровольно голову в петлю не суют.
Она задумчиво пнула ногой матрас.
– В конце концов что-нибудь мы сделаем, это уж будь уверен, но только – после хорошей подготовки.
– А Нэнси будет тем временем у них в руках, и с ней может случиться что угодно.
– Да, но тут никуда не денешься, – сказала Сэлли. – Ложись-ка ты лучше. Мне пора возвращаться.
– А как она здесь оказалась?
– Ты же сам знаешь. Нэнси искала что-то вроде убежища.
– Нет, я хотел сказать, почему она смылась от Мак-Кеев?
– Не нравились они ей.
– Может, и так, но там хотя бы ничто не угрожало ее жизни, а здесь – сама видишь.
Сэлли немного помолчала.
– Ну, она подслушала какие-то там разговоры.
– Что – про отца?
Девушка кивнула.
– Знаешь, это просто удивительно, как много времени требуется некоторым девицам, чтобы разглядеть своего папашу. Несмотря ни на что, Нэнси так и считала Беннета Сэндза этаким невинным ягненочком, которого полиция ни за что ни про что искалечила и обвинила в вымышленных преступлениях.
Сэлли горько засмеялась.
– Его-то, одного из крупнейших тэк-боссов. Но ее ничто не могло убедить.
Дэн подошел поближе к девушке.
– Ну и почему же все изменилось? Что она узнала?
– Нэнси мало мне рассказала, Дэн. Я знаю только, что она подслушала разговор Мак-Кеев про какое-то дело, в котором должен участвовать ее отец.
– Дело, связанное с тэком?
– Вот именно, к тому же – очень серьезное дело, – ответила Сэлли.
– А каким образом может он руководить тэк-операцией из тюрьмы?
– Возможно, он не намерен долго там задерживаться. Не знаю. Я знаю только, что услышанное очень расстроило Нэнси. Ей захотелось уйти оттуда на время, чтобы все обдумать.
– Она могла обратиться за помощью ко мне.
– Думаю, так бы она в конце концов и сделала, – согласилась Сэлли. – Рассказала бы все, что узнала, тебе и твоему отцу. Но ее не оставляло ощущение, что это будет предательством. Потому ей и потребовалось время, она хотела разобраться – что делать дальше. Конечно же, милый папочка предавал Нэнси ежедневно год за годом и не видел в том ничего дурного, но она-то этого не понимала.
Похлопав Дэна по руке, Сэлли наклонилась и чмокнула его в щеку.
– А теперь – в кроватку. Я приду за тобой утром, пораньше, и тогда попробуем переправить тебя назад.
Несколько секунд Дэн не отвечал.
– Да, думаю, так будет лучше всего. Спасибо, Сэлли.
Девушка ушла.
Дэн окинул взглядом Уголок поэтов, его статуи и барельефы.
– Лонгфелло, Чосер, – рассеянно прочитал он, – Мильтон, Грей.
Сев на соломенный матрас, мальчик некоторое время глядел на колеблющийся огонек толстой свечи.
А когда – по его расчетам – время перевалило за полночь, он взял свечу и направился назад, тем же путем, что и пришел.
Вскоре показался пролом в стене, сквозь который не было видно ничего, кроме тумана. Загасив свечу, осторожно ступая по камням, он погрузился в полную тьму.
Дэн направлялся к Букингемскому дворцу.
Следом за ним бесшумно двигалась одинокая, почти не различимая в тумане фигура.

Глава 23

По окнам маленького ресторанчика лупила какая-то мерзость, не то снег, не то дождь. Стекла в эти окна были поставлены надежно, по-старинному, на свинце. Изнутри ресторанчик тоже выглядел по-старинному уютно. В имитированном камине весело потрескивал весьма натуральный голографический огонь.
– Ты же совсем не ешь, – сказала Мардж.
Джейк посмотрел на свой суп.
– А ведь и точно.
Потянувшись через стол, она тронула его за руку.
– Я понимаю, как тебе не терпится, Джейк. Но не забывай, что там ты не получишь приличного обеда.
– Ты что, и это делаешь по указанию Бет?
От удивления глаза Мардж стали еще больше.
– Ты думаешь, она велела мне просматривать за тобой, следить, чтобы ты ел не реже раза в день?
– Вот-вот.
– Ну что ж, так оно и было, – со вздохом призналась Мардж. – В общем-то, работа сыщика не обязывает тебя поститься. И носить вериги.
– Знаю, но мне хочется поскорее заняться делом.
– Найдем мы твоего сыночка, не беспокойся.
Протянув руку назад, она взяла с пола свою сумку.
– Тут вот одно устройство, которое тебе стоило бы все время носить при себе.
Джейк с некоторым недоумением повертел в руках извлеченный из сумки маленький черный диск.
– Что это, амулет?
Мардж улыбнулась.
– Моя собственная конструкция – по образцу прибора, используемого Скотленд-Ярдом. Правда, он у них побольше размером.
– И что же эта штука умеет?
– Это вроде глушилки, – объяснила Мардж. – Ты можешь нарваться там на какого-нибудь тэк-гопника, имеющего парапсихические способности. Прибор помешает ему читать твои мысли.
Поглядев на черный диск еще несколько секунд, Джейк опустил его в карман.
– А что, тэк-гопники вправду умеют такое?
– Уж не сомневайся. Среди них есть ребята очень одаренные, и таланты у них бывают крайне странные и малоприятные.
– Так ты говоришь, сама сделала эту штуку?
– Я давно уже забросила основное свое занятие, роботехнику. Но мне все еще нравится время от времени лепить какие-нибудь несложные электронные схемы. Ешь.
– Да-да.
Джейк съел еще несколько ложек супа.
– А почему ты сменила работу?
– А почему ты?
– У меня-то не было особого выбора.
– В некотором смысле – и у меня. Несколько лет назад я стала ощущать потребность в работе с людьми, а не с железками, – объяснила Мардж. – Помогать людям, и напрямую.
– Ну так и занялась бы конструированием андроидных утешителей страждущих.
– Можно было и так. Но я почувствовала к тому же, что слишком оторвалась от реального мира. А почувствовав, бросила все и приехала сюда. Теперь мне гораздо лучше.
– Но ведь ты оставила семью, друзей...
– О, здесь, в Англии, я нашла себе уйму новых друзей, – прервала она Джейка. – А близких родственников после смерти брата не осталось.
Джейк промолчал.
Через несколько секунд Мардж заговорила снова.
– Ты уж прости меня, Джейк, за такие веселенькие разговоры.
– Ведь у тебя есть знакомые в бандитских районах, правда? – поинтересовался сыщик.
– Да. Люди, которые отведут нас куда надо и позаботятся о нашей безопасности.
– В таком случае мы должны уже сегодня попасть в Вестминстерское аббатство.
– Если это безопасно.
– В смысле?
– Последнее время происходит много стычек между шайками. Вот сейчас у вестминстерских раздоры с тэк-гопниками.
– И это серьезные стычки, с кровью?
– Почти всегда.
Сейчас лицо Мардж было очень серьезным.
– Если сегодня у них идет какая-нибудь такая драчка, нам придется залечь и ждать конца.
– Если Дэна занесло в самую середину драки, где его могут убить, я не намерен слоняться рядом и ждать, пока...
– Джейк, – остановила его женщина. – Я знаю, что ты привык сам принимать все решения. Однако на этот раз доверься все-таки мне. Я смогу точно сказать, опасно подходить к аббатству или нет.
На этот раз Джейк думал довольно долго, но в конце концов кивнул.
– Да, ты права. Решать надо будет тебе.
С бутылкой красного вина к их столику приблизился на удивление вежливый официант.
– Прошу извинить меня, – поклонился андроид. – Мне поручили передать это вам.
– С наилучшими пожеланиями от заведения? – поинтересовался Джейк.
– С наилучшими пожеланиями от Дениса Гилфорда.
Не дожидаясь приглашения, щедрый доброжелатель уселся на свободный стул.
– Тут же и дураку ясно, что зреет какая-то серьезная история, и ваша нежная парочка находится в самом ее центре. Так что давайте, колитесь.

* * *

Улыбнувшись самой обворожительной из своих улыбок, Гомес протянул букет пластироз.
– Добрый вечер, доктор Даненберг.
Вручив женщине цветы, он непринужденно вошел в квартиру.
– Мы не знакомы лично, но однажды я сломал из-за вас ногу.
Толстушка глядела на него с явным неудовольствием.
– А, да, значит, вы... Санчес, так?
– Очень близко. В действительности моя фамилия Гомес, – поправил Гомес, улыбнувшись еще шире. – Я из детективного агентства «Космос», нахожусь в Париже по делу, над которым мы сейчас работаем, и подумал, что, возможно...
– Откуда вы узнали, что я здесь?
Слегка взбив подушку на сиденье кресла, Гомес сел.
– Для такого опытного сыщика, как я, это не представляло никаких трудностей.
– По правде говоря, мистер Гомес, это не имеет значения. Суровость интонации плохо вязалась с уютной, домашней внешностью женщины.
– Время уже позднее, так что...
– Я никогда не посмел бы побеспокоить вас, доктор, но вы – один из лучших экспертов по тэку и антитэковой системе, разрабатываемой профессором Киттриджем.
– Я уже довольно долго не общаюсь с этим человеком, – возразила она незваному гостю. – А если вам нужна информация, касающаяся какого-либо аспекта борьбы с тэком, лучше всего будет связаться с Международным агентством по контролю за наркотиками. У них есть парижское отделение.
– Да, но в данном случае это было бы не очень разумно.
Гомес встал.
– Мы имеем все основания подозревать...
Голос сыщика стих до заговорщического шепота.
– Я доверяю вам, доктор, совершенно конфиденциальную информацию. Мы подозреваем, что некоторые сотрудники местного отделения МАКН находятся в сговоре с тэк-лордами.
Подойдя к стене, Гомес поправил висевшую немного криво картину – объемное изображение усеянного желтыми цветочками поля.
– Очень любопытно.
Голос негостеприимной хозяйки дома ничуть не помягчел.
– Однако, как вы уже слышали, я никак не связана с профессором Киттриджем.
– А почему вы оказались в Париже?
Проведя рукой по спинке другого кресла, он сел, закинул ногу на ногу и улыбнулся.
– Отпуск.
– И вы не слыхали ровно ничего про, скажем, планы саботирования работы Киттриджа?
– Мы расстались с профессором не самым дружеским образом, – ровным голосом произнесла женщина.
– Но ведь вы все равно знаете очень много про то, как работает его антитэк-система, верно?
– Я знаю, как работала система некоторое время тому назад, однако профессор мог внести в нее большие изменения.
Доктор Даненберг подошла к двери.
– В основных своих чертах, система работает на радиоволнах. Испускаются радиоволны высокой частоты. Подобрав нужную частоту, можно буквально вдребезги разбить любой тэк-чип. Если транслировать такой ВЧ-сигнал через мощные спутниковые станции, в одно мгновение можно уничтожить большую часть мирового запаса тэк-чипов.
– А если какой-либо тэк-картель либо союз нескольких картелей сумеет придумать способ как-нибудь уклониться от грядущего электронного погрома, состряпать неуязвимый тэк-чип – неплохая у них будет монополия, хлебная.
Гомес снова встал.
– Вполне возможно. Однако меня абсолютно не интересуют дела тэк-картелей – равно, как и ваши, мистер Гомес. Боюсь, принимая во внимание поздний час, мне придется попросить вас уйти.
На этот раз настырный посетитель сел на металлический диванчик, проведя перед этим рукой по его спинке.
– Видите ли, доктор, это расследование, которое проводим мы с Джейком Кардиганом... вы ведь знакомы с Джейком?
– Я с ним встречалась. Кажется, в Мексике.
– Мы с Джейком напарники. Он – это тот, кто не поломал в тот раз ногу.
– Мне крайне жаль, уверяю вас, что вы пострадали из-за меня, хотя и косвенно, однако...
– По нашему мнению, убийство, которое мы расследуем, неким образом связано с тэком. Я надеялся на вашу помощь.
– Ничем не могу вам помочь.
Она открыла дверь.
– Всего хорошего, мистер Санчес.
– Гомес.
Улыбнувшись, кучерявый сердцеед подошел к двери.
– Было очень приятно наконец встретиться с вами. Buenas noches.
Выйдя из дома Хильды Даненберг, он, насвистывая, дошел до угла, свернул на боковую улицу и забрался на водительское сиденье взятого напрокат автомобиля.
– Ну как, работает, chiquita?
На голове Натали, оккупировавшей заднее сиденье, виднелись наушники.
– Да, сэр. Все подсунутые вами клопы функционируют нормально, – отрапортовала она. – Кстати,