- Хорошо. А как насчет замечательной молодой леди по имени Фе-Пять?
Ты и ее планируешь рекрутировать в бессмертные?
Я молча вытаращился на него. Мне подобная мысль до сих пор в голову
не приходила, и моей первой реакцией было решительное "нет". Я
отрицательно замотал головой.
- А почему бы и нет. Гинь? Она, похоже, не менее уникальна, чем
профессор Угадай!
- Не знаю, - огрызнулся я. - Аревуар, Сэм.
Я вернулся в Амермексику и прошел в комнату Фе - проведать "молодую
леди". Моя бузотерка спала - уже с вечера полностью готовая к завтрашнему
утру: в белом халате, умытенькая, скромненькая, волосы аккуратно зачесаны
со лба, а па столике ждет коробка с сэндвичами, чтоб взять на работу.
Новая роль, новый облик Я открыл коробку: еды на двоих, плюс - из моего
НЗ! - почти килограмм черной икры, приобретенной у парня, который
браконьерствует на реке святого Лаврентия. Ох-хо-хо!
Я замер, потому мой кукленочек забормотал во сне:
- В лаборатории ракетных двигателей космического центра СШАиМ имеется
хранилище, отделенное от атмосферы вакуумной прослойкой, где содержится
девятьсот тысяч галлонов жидкого водорода для заправки космических
кораблей, которые должны направиться на Плутон. Это количество
эквивалентно...
Брр! Девочка что-то там ловит своими поразительными ушами и
натаскивает себя к работе у вождя краснокожих. Не хочет ударить лицом в
грязь. Ох-хо-хо...
Я направился в кабинет - поработать с дневником. К тому же мне
необходимо разобраться в своих чувствах, понять - что со мной не так?
Возможно, я чересчур опекаю Фе? Или боюсь ее? Или даже ненавижу? А может,
это она ненавидит меня - и я это чувствую? Или я просто страшусь
перспективы не отвязаться от нес до конца времен, если сделаю ее
бессмертной?
Я ввел к компьютер новую программу, которая должна была прочесать всю
информацию о Фе, все упоминания се имени в моих заметках, обработать эту
информацию и составить психологическую картину наших отношений.
Машина трудилась минут десять - учитывая ее скорость, она
переворошила гору материала и изрядно попотела. Но выдала в итоге
глупость: дескать, мы с Фе эмоционально совместимы.
- Совместимы! Эмоционально! - проворчал я в сердцах. - Премного
благодарен за подсказку! Только что мне с ней делать?
Я вырубил компьютер и пошел спать - злой как черт.
На следующее утро закинул Фе в ЛРД - причем меня остановили у ворот
грозные охранники, а моя кривляка показала им ксиву, полученную от Секвойи
и проплыла внутрь - сдержанно-интеллектуально покачивая бедрами и
оглядываясь на меня с улыбкой триумфаторши.
Я окинул взглядом комплекс лабораторных строений, которые тянулись на
несколько километров. Помню, совсем недавно тут были голые холмы с руинами
пары выгоревших зданий - студенты политеха однажды во время демонстрации
пошалили с радиоуправляемыми ракетами. А сейчас тут все застроено -
процветающая ЛРД стремительно разрослась до таких гигантских размеров, что
вполне могла бы послать Соединенные Штаты куда подальше, выделиться в
отдельное государство и самостоятельно ворочать делами.
Проведя несколько часов у постели Хриса в университетской больнице
(его здоровье шло на поправку) и прошвырнувшись по студгородку (поймав
антикайф от лицезрения результатов вчерашнего буйства), я притопал домой.
Не успел я зайти в квартиру, как в дверь позвонили. Передо мной стоял
двухметровый детина в старинном неуклюжем водолазном костюме. На его
голове красовался шлем с прозрачным щитком.
- Сегодня я ничего не покупаю! - раздраженно бросил я и потянул дверь
на себя.
Но тут детина приподнял щиток, из-под которого вылилось не меньше
галлона морской воды, и пробасил на двадцатке:
- Гинь! Я пришел помочь тебе.
Тут я узнал капитана Немо. Этот парень из нашей Команды "поехал" на
биологии океанов и предпочитает жить под водой.
Капитан Немо повернулся, призывно замахал руками и прокричал на
испангле:
- Ребята, сюда!
Три мордоворота подтащили к моей двери громадный бак и внесли его в
прихожую. Пока я хлопал глазами, капитан Немо покрикивал:
- Полегче, ребята, не уроните. Ставьте. Аккуратнее! Так. Готово.
Мордовороты ушли, а Немо снял резиновый шлем. С его усов все еще
капала вода.
- Спешу обрадовать: я решил все твои проблемы. Знакомься с Лаурой.
- С Лаурой?
- Загляни-ка в бак.
Я снял крышку. На меня глядел исполинский осьминог - хоть сейчас в
книгу рекордов Гиннеса.
- Это и есть Лаура?
- Ага. Моя гордость и отрада! Скажи ей "здрасте".
- Привет, Лаура.
- Да нет же. Гинь! Она тебя через воздух не слышит. Сунь голову в
воду.
Я покорился и пробулькал:
- Привет, Лаура.
И будь я проклят, если эта тварь не открыла клюв и не проговорила:
"Пивэт!" - тараща на меня свои глазищи.
- Можешь сказать, как тебя зовут, душечка? - спросил я, не вынимая
своей кумекалки из воды.
- Лаула.
Тут я больше не стал искушать судьбу, вынул голову из воды и
уставился на капитана Немо, который мало-мало не лопался от гордости.
- Какова?!
- Да, фантастика.
- Умница, какой свет не видывал! Ее словарный запас - под сто слов!
- Похоже, у нее что-то вроде японского акцента.
- Еще бы! Знаешь, как я намучился с пересадкой рта!
- С пересадкой... рта?
- А ты воображаешь, что я нашел в море готовый экземпляр - говорящего
и думающего осьминога? Хренушки! Сам создал путем трансплантации органов.
- Немо, да ты просто гений!
- Тебе виднее, - скромно согласился он.
- И эта Лаура поможет мне уделать Секвойю Угадая?
- Она справится без осечки. Мы ее настропалим соответствующим
образом, и твой дружок помрет такой страшной смертью, что не простит тебе
подобного измывательства до конца вечности.
- И что именно ты задумал?
- Есть у тебя бассейн? А то я начинаю просыхать.
- Бассейна нет. Но могу организовать что-то вроде.
Я взял баллон и обрызгал свою небольшую гостиную прозрачным
плексигласом - до высоты примерно, метр восемьдесят от пола: разумеется, в
том числе пол и мебель; когда состав застыл, получился двухсантиметровый
слой плексигласа - и бассейн, повторяющий форму гостиной - за вычетом
мебели, которая осталась за его стенками. С помощью небольшого насоса я
наполнил этот импровизированный бассейн водой.
Немо сбросил водолазный костюм и забрался в воду - прихватив с собой
и Лауру. Сам нырнул и уселся на мой диван, прикрытый толстым слоем
плексигласа, а Лаура тем временем обследовала новую среду обитания. Немо
махнул мне рукой: присоединяйся. Я присоединился. Лаура нежно обвила меня
щупальцами.
- Ты ей понравился, - сказал Немо.
Дальнейшую беседу мы вели, разлегшись на диване, хотя звуки под водой
здорово искажаются. Но было лень подниматься на поверхность.
- Приятно, что я понравился этой милашке. Итак, в чем состоит ужасный
план?
- Мы пригласим твоего клиента поплавать с аквалангом. На очень
большой глубине. Дадим ему баллоны со смесью гелия и кислорода под высоким
давлением. Гелий - чтоб не было кессонной болезни.
- Ну и дальше?
- Лаура нападет на него. Чудовище глубин.
- И утопит?
- Фи, старик, какой примитив! Мы организуем кое-что пострашнее. Я уже
проинструктировал Лауру. Пока он будет бороться с ней, она вырвет шланг,
по которому в систему жизнеобеспечения подается гелий.
- После чего пойдет только чистый кислород?
- Вот именно. В этом и заключается настоящий кошмар. Если дышать
чистым кислородом под большим давлением, у человека появляются
одновременно симптомы столбняка, отравления стрихнином и эпилептические
судороги. Происходит избыточная стимуляция нервных волокон позвоночника,
что приводит к чудовищным конвульсиям. Твой приятель получит роскошную
медленную агонию.
- Звучит заманчиво. Первосортный кошмар. Но каким образом ты
собираешься спасти профессора Угадая?
- С помощью хлороформа.
- Чего-чего?
- С помощью хло-ро-фор-ма. Это противоядие при кислородном
отравлении.
Я на время задумался.
- Уж очень это мудрено. Немо.
- А ты что хочешь? Вулкан взрывать? - огрызнулся Немо.
- Видишь ли. Немо, на этот раз осечки быть не должно. Не хочу опять
лопухнуться. Я ничего против твоего предложения не имею, можно
попробовать. Мы... Погоди, какой-то дурак колотит в дверь.
Я выбрался из бассейна и побежал открывать - в чем мать родила. О
своей наготе я вспомнил лишь тогда, когда увидел перед собой Благоуханную
Песню. Она выглядела как обычно - китайская принцесса времен династии
Минг. За ее спиной маячил слон. Молодой, не очень крупный, но все-таки -
слон. Он-то и был виновником шума - молотил хоботом в дверной косяк.
- Твой божественный лик - небесный свет для моих недостойных глаз, -
прощебетала моя гостья. Затем она обратилась к слону: - Хватит, Сабу,
прекрати стучать!
Слон мгновенно подчинился.
- Здорово, Гинь, - сказала Благоуханная Песня, отбрасывая восточные
церемонии. - Чертовски давно не виделись. Сразу не смотри, ноу тебя
ширинка расстегнута.
Я с удовольствием чмокнул ее.
- Заходи, принцесса. Ты права, давненько мы не видались. По мне, так
даже чересчур. А это что за шалунишка с хоботом?
- Настоящего мастодонта я не смогла найти. Но, думаю, и слон сойдет.
- Ты хочешь сказать?..
- Ну да! Что подошло Ху-Ху-Хуху, вполне может сработать и во второй
раз.
- Что же ты предлагаешь?
- Я соблазню этого твоего бриллианта многогранного. Когда мы будем
блаженствовать в постели, нас застукает Сабу и в приступе безумной
животной ревности ме-е-е-едленно затопчет до смерти. Я буду визжать и
пытаться унять разбушевавшегося слона, но все напрасно. Полный улет, да?
Балдежная идея. Твой парень, конечно, сопротивляется, как лев, но
массивный хобот Сабу сжимает его голову все сильнее и сильнее, пока череп
не треснет, как перезрелый орех!..
- Господи Иисусе! - одобрительно выдохнул я.
- Только зря мы оставили Сабу за дверью. Как бы не натворил каких
делов. Хобот у него крепкий, а мозги куриные. Открой-ка вторую створку.
Гинь.
Я полностью распахнул двери, и принцесса провела современного
мастодонта в прихожую. Тут я понял, что мозги у него и впрямь куриные, -
за те несколько минут, что он пробыл один, с ним уже случилось
приключение: у него не хватило ума отогнать хулиганов, и они - с помощью
баллончика с краской - вывели у слона на боку несколько непристойностей.
Сабу захрюкал, заластился к Благоуханной Песне, коснулся ее кончиком
хобота и успокоился. Затем прошел в большую комнату. Треск, грохот - и
животина исчезла. Пол под Сабу провалился, и он застрял в подвале - трубя,
как сумасшедший. Из гостиной, превращенной в бассейн, донеслись громкие
звуки другого рода, но не менее душераздирающие.
- Ах, нынче совсем разучились строить добротные дома, - щебетнула
принцесса, и затем осведомилась у меня: - Что это за вопли в гостиной?
Объяснять не пришлось. Оттуда появился капитан Немо - мягко
выражаясь, с его ширинкой тоже не все было в порядке.
- Что здесь происходит, черт побери? - проорал он. - О, принцесса!
Рад приветствовать. Гинь, вы до смерти напугали бедняжку Лауру! Она
совершенно очумела от страха! Нельзя же так обращаться с чувствительной
девочкой!
- Я тут ни при чем. Немо. Это все Сабу. Он слегка провалился в
подвал.
Немо воззрился на трубящего слона.
- Это что за хреновина?
- Мохнатый мастодонт.
- Лысоват он для мохнатого.
- А я его брею каждое утро, - сказала Благоуханная Песня.
У принцессы был слегка разобиженный вид, и я не без ужаса подумал,
что между Сабу и Лаурой может возникнуть острая конкуренция. Но тут я
различил новый звук - кто-то скребся во входную дверь. Открыв ее, я
обнаружил у своего порога огромного удава - хоть он и свернулся кольцами,
его голова лежала на уровне моей груди.
- Простите, сегодня кроликов нет, - сказал я. - Загляните завтра.
- Он не кроликов глотает, - раздался знакомый голос, с трудом
артикулирующий слова на двадцатке. - Он пожирает людей.
Длинные пальцы раздвинули пару витков - внутри колец оказался
М'банту, сияющий приветливой улыбкой.
- А-а, мой любимейший зулус! Заходи, М'банту. Можешь прихватить
своего дружка, если он не очень стеснительный.
- Он не стеснительный. Гинь. Он просто спит. И проспит еще десять
дней - после чего будет готов к приему внутрь твоего профессора Угадая.
Доброе утро, принцесса. Привет, капитан Немо. Приятно снова встретиться со
всеми вами.
И Благоуханная Песня, и капитан Немо - не пытаясь скрыть своего
раздражения - разом фыркнули. Количество соперников увеличилось. Я был
тронут тем, как Команда сплотилась вокруг меня в трудный момент, но я
никак не ожидал столь острой конкуренции!
М'банту раскрутил спящего питона - тот оказался пятиметровой длины.
Затем бессмертный зулус обвил своим грозным другом одну из колонн в холле
- удав так и не проснулся.
- А отчего это он пузырится посередине? - осведомился капитан Немо.
- Позавтракал, - лаконично ответил М'банту, из деликатности не
уточняя детали.
- Он любит рыбу?
- Не исключено, что он предпочитает слонов, - сказала Благоуханная
Песня. - Такая громадина запросто слопает слона!
- Нет. В следующий раз он слопает профессора Секвойю Угадая.
Разумеется, если ты, Гинь, дашь добро, - сказал М'банту с любезной
улыбкой. - Профессор погибнет в ужасных мучениях. Но мои мучения будут не
менее ужасны, ибо придется разрезать живот моему другу, дабы спасти
профессора. Однако чему быть, того не миновать. Ради тебя. Гинь, я готов
на все.
Тут входная дверь распахнулась настежь, рассыпая снопы искр, и в
прихожую ввалился Эдисон. В руках у пего был ящик с инструментами.
- Я же тебя предупреждал. Гинь, - прокричал он, - эти магнитные
запоры никуда не годятся, за секунду открыл... Принцесса, Немо, М'банту -
всем общий привет. Гинь, какое напряжение электричества в доме у твоего
Угадая?
- Никакое, - сказал я. - Он живет в большом вигваме. С соблюдением
индейских традиций. Без электричества. Спасибо, что пришел, Эдисон.
- В таком случае мы заманим его сюда. У тебя-то, надеюсь, есть
электричество в доме?
- Мои установки могут генерировать киловатт десять.
- Более чем достаточно. Ты всегда плетешься позади времени. Сейчас
никто не позволяет себе такого расточительства электроэнергии.
- Да, я консерватор.
- На кухне электрооборудование старого образца?
- Ага.
- И электропечь старая?
- Да, без новомодных штучек. Но большая - быка зажарить можно.
- Отлично. Тут-то мы его и прищучим. - Эдисон открыл свой ящик с
инструментами и достал кальку с чертежом. - Взгляните-ка.
- Лучше объясни на словах, Эдисон.
- Мы сменим проводку, добавим энергии и превратим твою примитивную
печь в высокочастотную.
- А что это такое?
- Высокочастотный нагрев - плавит металл. Плавит любой проводящий
металл. И ни на что другое не воздействует. Ясно?
- Вроде да.
- Если сунуть в такую печь руку - ничего не почувствуешь. Но если у
тебя на пальце кольцо - оно расплавится, и палец сгорит ко всем чертям.
Явление магнитной индукции.
- Уфф! Мрачная картинка!
- Ага, проняло! Заведи своего индейца внутрь, мы врубим переделанную
печь на самый медленный разогрев, и пытка начнется!
- Хочешь, чтоб у него пальцы сгорели и отвались?
- Нет. Чтоб у него мозг выгорел. Ведь у него в башке имеется жучок?
- Нет.
- А жучки из платины! - продолжал Эдисон. В приливе энтузиазма он не
расслышал моего "нет". - Платина - проводник. Что и требовалось доказать.
Тут остальные мои гости, которые до этого слушали Эдисона, как
зачарованные, разразились хохотом. До Эдисона не сразу дошло, что он сел в
лужу со своим проектом, и он долго непонимающе таращился на принцессу,
Немо и М'банту, помиравших от смеха. Потом и Эдисон расхохотался - над
самим собой. Визги, смех - словом, моя квартира превратилась в ярмарочный
балаган, и я опасался, что попытка обстоятельно спланировать убийство
Секвойи так и закончится - хиханьками и хаханьками. Но тут меня выручила
Фе. Она позвонила по видеотелефону. У нее был вид молодого
ученого-фанатика: белый накрахмаленный халат, огонь во взоре.
- Секвойя просит тебя немедленно прийти в ЛРД, - выпалила она на
двадцатке. Потом заметила на своем экране гостей у меня за спиной и
продолжила - опять-таки на двадцатке: - Ах, простите, ребята. Я не знала,
Гинь, что у тебя народ. Я не вовремя?
- Ты не помешаешь. Это мои друзья. Мы как раз говорили о профессоре
Угадае. А зачем я вдруг понадобился Секвойе?
Фе так и залучилась энергией и энтузиазмом.
- Событие века! Через час произойдет возвращение экспериментальной
криокапсулы. Три крионавта провели па орбите двенадцать недель и теперь
возвращаются па Землю! Весь цвет Объединенного Всепланетного Фонда будет
на торжестве. Вождь хочет, чтобы и ты пришел,
- С какой стати - я? Разве я знаменитость? У меня нет даже ни единой
акции Объединенного Всепланетного.
- Ты ему нравишься. Уж не знаю почему. По-моему, только ему ты и
нравишься.
- Ладно. Но спроси его, могу ли я прихватить с собой друзей.
Фе кивнула и пропала с экрана видеотелефона.
Мои друзья решительно запротестовали. Дескать, плевали они на это
"событие века" - каждый из них присутствовал на массе "событий века", и
всегда это было горьким разочарованием. Тут они стали наперебой поносить
так называемые исторические события - боксерское восстание в Китае в самом
начале XX века, Бенджамина Франклина и его молниеотвод, капитана Блая и
бунт на его корабле "Баунти"... Я едва сумел вставить словечко в поток их
воспоминаний.
- Послушайте, - сказал я, - мне нет никакого дела до приземления трех
обледенелых мужиков, но это замечательная возможность показать вам
человека, которого мы собираемся убить. Неужели вам не интересно взглянуть
на свою жертву и оценить, что это за личность?
Тут на экране опять появилась Фе.
- Все в порядке. Гинь. Секвойя не возражает. Говорит, чем больше
народу, тем веселее. Я встречу вас у главной проходной и проведу внутрь.
Она исчезла, а мы впятером вышли на крышу моего дома и сели в
вертолет. Мои приятели судачили обо мне, как будто у меня уши были забиты
ватой.
- Кто такая эта девчушка?
- Сэм говорит, он с ней уже три года.
- М'банту, а она часом не зулуска?
- К сожалению, нет. Наши женщины помассивней будут. Скорее всего, в
ее жилах течет кровь индейцев маори или ацтеков с большой примесью белой
крови. Только у англосаксонок такие тонкие кости.
- Гиня всегда тянет на экзотику.
- Вечно он отстает от времени в своих вкусах.
- Она миленькая.
- Игриво-подвижная, как молодой дельфин!
- Хотел бы я знать, сколько у Гиня перебывало девиц!
- Сэм знает совершенно точно. У него все записано.
Пока они пересмеивались, я думал свою думу: почему моя Фе-глярка
стрекотала на двадцатке - словно не сомневалась, что мои друзья ее
понимают. Во мне росло не очень приятное ощущение, что я знаю далеко не
все о творящемся в милой головке Фе. И у меня было нехорошее предчувствие,
что затеваемая для Секвойи катастрофа добром не кончится - все пойдет
наперекосяк. Мне вдруг захотелось съездить в университетский госпиталь и
уговорить Хриса побыстрее вернуться домой.



3

По дороге от вертолета к главному входу в лабораторный комплекс на
нас напала группа престарелых граждан. Особого вреда они не причинили -
всадили в пас по несколько пуль из обычных револьверов старого образца.
Был только один смешной момент. Когда мы отогнали придурков, я огляделся и
увидел, что капитан Немо стоит на коленях возле одного из неловких убийц и
ритмично колотит перепуганного смертного по лицу ручкой его же револьвера,
при этом напевая:
- Пуля и презерватив - не решение проблемы перенаселения! Всем
пересадим жабры - и в море, в море, в море!..
Мы с трудом оттащили его от бедолаги - дряхленького активиста
общества борьбы с перенаселением планеты.
Тут появилась Фе и провела нас внутрь.
То, что мы увидели, произвело на меня достаточно сильное впечатление.
Мы очутились в огромном зале с круглой сценой в кольце крутого
амфитеатра, который вмещал не меньше тысячи зрителей. На скамьях сидели
шишки из Объединенного Фонда, видные политики и всякого рода знаменитости.
Фе усадила нас в зарезервированной ложе и упорхнула вниз, где Угадай стоял
у пульта управления, расположенного поблизости от сцены. Мне понравилось,
как она ведет себя - держится с достоинством, спокойно, не фиглярствует.
То ли Вождь выполнил свое обещание и умерил жар у нее между ног, то ли она
ощутила себя в Лаборатории на своем месте. Так или иначе, я восхищался
моей девочкой.
Угадай вышел на середину сцены, обвел взглядом ряды зрителей и
обратился к публике на обычном испангле:
- Леди и джентльмены, сеньоры и сеньориты, прошу вашего внимания.
Позвольте мне объяснить в общих чертах суть завершающегося эксперимента.
По взмаху его руки Фе повернула ручку на пульте управления, вспыхнули
проекционные аппараты, и на сцене рядом с Угадаем появились трое мужчин,
которые засверкали улыбками и начали раскланиваться перед публикой. Они
были невысокого роста, но коренастые, очень спортивного вида.
- Перед вами наши отважные добровольцы! - продолжил Угадай (привожу
его речь, разумеется, в переводе). - Они первыми испытали на себе технику
замораживания астронавтов - в полете вокруг Земли. Это важнейший этап
подготовки к путешествию на Плутон, а затем и к звездам. Даже при
максимальном ускорении полет к Плутону займет несколько лет. А до
ближайших звезд лететь сотни лет! Космический корабль не сдвинуть с места,
если загрузить его всем необходимым для столь длительного путешествия.
Выход один - применить криогенную технику.
Он сделал знак Фе. Проекторы замигали, и на сцене возникли те же
крионавты, но уже голые - техперсонал помогал им улечься в прозрачные
капсулы. Несколько объемных кадров показали, как космонавтам сделали
нужные инъекции, закрепили ремнями в капсулах, произвели последнюю
дезинфекцию и наконец герметично закрыли крышки.
- Мы медленно понижали температуру в криокапсулах - на один градус
Цельсия в час - и одновременно повышали давление на одну атмосферу в час,
пока не появился так называемый лед-III, который плотнее воды и образуется
при температуре выше нуля. В середине двадцатого века многочисленные
попытки осуществить успешную заморозку живых организмов потерпели неудачу
из-за того, что безвредная остановка метаболизма не может быть произведена
за счет замораживания как такового. Необходимо комбинировать минусовую
температуру с повышенным давлением. О деталях этого процесса вы можете
узнать из выданных вам брошюр.
Три капсулы с крионавтами на наших глазах были помещены в одну
большую капсулу - отделяемый отсек космического корабля.
- Мы отправили корабль на вытянутую эллиптическую орбиту,
запланировав возвращение через девяносто суток, - продолжал Секвойя
Угадай.
На сцене со всеми подробностями показали взлет ракеты: рев
двигателей, пламя, плавный уход в небо... Рутинный запуск. Эдисон отчаянно
зевал.
- И вот наши герои возвращаются. Для этого мы генерируем
узконаправленное кинетическое электромагнитное поле конусообразной формы,
улавливаем капсулу космического корабля в широкий конец конуса,
передвигаем ее с помощью вспомогательных двигателей к оси кинетического
электромагнитного поля, которое притягивает аппарат к Земле. Меняя
полюсность поля - то притягивая аппарат, то отталкивая - мы гасим скорость
его падения и добиваемся плавного спуска. Те из вас, кто путешествовал в
космос, испытали на себе комфорт такого спуска - никакой тряски.
Итак, мои друзья, крионавты прибудут сюда из космоса через десять
минут. Правда, процесс полного восстановления метаболизма в их организмах
будет чрезвычайно медленным и займет несколько суток. Так что, как ни
жаль, вы не сможете сразу поговорить с ними. Впрочем, им нечего
рассказать. Для них время останавливалось - этих двенадцати недель как бы
не существовало. А теперь, господа, я готов ответить на любые вопросы.
Его засыпали обычными вопросами, которые задают непрофессионалы. Где
пролегала траектория полета капсулы с крионавтами? (В плоскости орбиты
Земли. Внимательней читайте выданную вам брошюру.) Как зовут крионавтов,
кто они по профессии? (Вся информация имеется в брошюре!) Как вы лично
оцениваете степень риска данного эксперимента? (Как допустимую.) И так
далее.
Наконец вопросы иссякли. Угадай оглядел трибуны и сказал:
- Остается три минуты. Есть еще вопросы?
- Да! - выкрикнул я. - Что такое Кровавая Мэри?
Он нашел меня глазами, испепелил взглядом и повернулся к Фе.
- Открыть небо!
Фе нажала что-то на пульте, и створы крыши над сценой разошлись.
- Включить кинетическую ловушку.
Фе кивнула и стала производить необходимые операции, прикусив зубками
кончик языка. Она даже побледнела от усердия и напряжения.
Мы ждали, ждали, ждали, пока на панели управления не включился
громкий зуммер.
- Есть контакт, - тихо произнес Угадай. Теперь он сам взялся за ручки
управления, рассеянно поясняя публике: - Итак, сразу после попадания
корабля в кинетическое поле, мы даем команду его вспомогательным
двигателям вывести корабль к вертикальной оси поля.
Все в зале затаили дыхание. Зуммер изменил тон.
- А теперь корабль процентрирован в поле и начинается спуск, -
произнес Угадай. Хоть на его лице не дрогнул ни единый мускул, мне
чудилось огромное напряжение под этой непроницаемой маской игрока в покер.
Он ощущал ответственность момента.
- Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один.
Одна минута до посадки.
Устремив взгляд в проем крыши, он продолжал торжественный отсчет
секунд на испанском языке - и это напоминало мессу на латыни.
Затем мы увидели в небе темную попку космической капсулы. Она
спускалась со скоростью осеннего листа, сорвавшегося с ветки, только
плавней. Мы могли наблюдать действие кинетического поля - по его краям на
сцене вихрилась пыль и какой-то сор. Зал восторженно зашумел. Угадай не
обращал внимания на реакцию публики, полностью поглощенный рычагами
управления.
Через некоторое время капсула зависла в метре от сцены. Фе подбежала
к краю помоста, наклонила голову и жестами командовала Угадаю - майна,
майна, помалу, стоп! Стука не было, мы просто увидели, что доски сцепы
немного просели под тяжестью капсулы.
Угадай еще поколдовал над панелью управления, отключил ее, сперва
облегченно вздохнул, потом набрал в грудь побольше воздуха - и внезапно
издал громкий победный клик команчей. Это было замечательно. Зал отозвался
взрывом аплодисментов. Кто свистел, кто кричал, кто смеялся, кто улюлюкал.
Даже Эдисон восторженно затопал ногами, хотя его терзала профессиональная
зависть.
На сцену выбежали три парня из техперсонала - теперь уже не
трехмерные проекции, а ребята из плоти и крови. Угадай подошел к люку.
- Как я уже сказал, - обратился он к аудитории, - вы не сможете
поговорить с крионавтами. Зато можете увидеть их. И прочувствовать
поразительный факт - они не состарились па три месяца. Для них этих трех
месяцев просто не существовало. - Помощники распахнули люк, и Угадай
засунул голову внутрь капсулы. С этого момента его голос звучал
приглушенней. - Они провели на орбите девяносто суток в заморо...
Внезапно он умолк. Мы напряженно ждали. Гробовое молчание. Нырнув по
плечи в люк. Секвойя молчал и не двигался. Парень из техперсонала
осторожно притронулся к его спине. Никакой ответной реакции. Тогда два
техника, взволнованно переговариваясь, медленно оттащили его от люка. Он
шел как лунатик, а когда техники отпустили его и побежали обратно к люку,
остался стоять как статуя - неподвижно, с остановившимися глазами. Техники
по очереди заглянули внутрь. Все трое реагировали одинаково: отходили на
ватных ногах, бледные как полотно, в полном молчании.
Я ринулся к сцене - вместе с сотнями других зрителей. Когда я наконец
пробился через толпу и смог заглянуть внутрь космического корабля, я
увидел три прозрачных капсулы. Крионавтов там не было. В каждой из капсул
сидело по голой жирной крысе. Голой - потому что па этих существах не было
шерсти. Тут меня оттерли от люка. Крик, шум. Но в этом бедламе я различил
вопли Фе:
- Гинь! Гинь! Сюда! Ради Бога! Гинь!
Я нашел ее возле панели управления. Она стояла над Угадаем, который
лежал на полу и бился в классическом эпилептическом припадке.
- Все в порядке, Фе! - сказал я. - Ничего страшного.
Я проворно сделал все необходимое: уложил как надо, вытащил язык,
распустил ворот сорочки, стал придерживать ноги и руки.
Моя девочка была в ужасе. Оно и понятно: если видишь припадок
впервые, это производит сильное впечатление. Наконец я встал с пола и
крикнул:
- Команда! Сюда, ребята!
Когда они пробились ко мне, я приказал:
- Отведите профессора в спокойное место. Чтобы поменьше пароду видело
его в этом состоянии. Фе, ты в порядке? Можешь взять себя в руки?
- Нет.
- Плохо. Но все равно придется взять себя в руки. И побыстрее. Есть у
Вождя собственный кабинет? - Она утвердительно кивнула. - Отлично. Мои
друзья отнесут его туда - подальше от досужих глаз. А ты покажи им дорогу.
Потом сыпь обратно. И не задерживайся! Поняла? Тебе придется замещать
Угадая, когда аудитория немного придет в себя и начнет задавать вопросы. А
пока что я буду вместо тебя. Мои друзья останутся с Вождем и присмотрят за
ним. Все. Беги!
Она вернулась минут через пять - тяжело отдуваясь. В руках у нее был
белый лабораторный халат.
- Надень, Гинь, - сказала она. - Как будто ты один из ассистентов.
- Нет, ты должна справиться в одиночку.
- Но ты хотя бы будешь рядом?
- Буду.
- Что мне делать? Что говорить? У меня ум за разум заходит. Наверное,
я тупица.
- Нет, ты не тупица. Я не зря три года трудился над твоим
воспитанием. А теперь соберись - побольше уверенности и апломба. Готова?
- Еще нет. Объясни мне, что именно довело Вождя до припадка.
- Крионавтов нет в капсулах. Они бесследно исчезли. В каждой капсуле
находится существо, похожее на совершенно лысую огромную крысу.
Фе так и затрясло.
- Боже! Боже! Боже! - запричитала она.
Я ждал, когда девочка придет в себя. Не было времени нянчиться с ней
и успокаивать. Она обязана проявить характер. И она действительно довольно
быстро справилась с ужасом и растерянностью.
- Все о'кей, Гинь. Я готова. Что сделать для начала?
- Требуй внимания. Голос уверенный и строгий. Если что - я рядом и
подскажу.
Я аж залюбовался ею, когда она вскочила на панель управления и
величаво замерла там над людским морем, как Эрнан Кортес на скале, когда
он впервые пересек Центральную Америку и вышел со своим войском к Тихому
океану. Эта девочка может явить королевскую повадку, когда захочет!
- Леди и джентльмены! - провозгласила она на испангле. - Леди и
джентльмены! Прошу вашего внимания! ("А теперь что, Гинь?" - тихонько, на
двадцатке.)
- Сказки, кто ты такая.
- Меня зовут Фе-Пять Театра Граумана, я главный ассистент профессора
Угадая. Думаю, все вы видели, как я работала у панели управления. ("А
теперь что?")
- Давай оценку тому, что случилось. Вывернись красиво. Дескать, это
не катастрофа, это научная загадка, вызов человеческому разуму и т.д.
- Леди и джентльмены! Во время экспериментального полета космического
корабля с крионавтами произошло уникальное по своей необычности событие, и
вы имели счастливую возможность наблюдать его собственными глазами.
Поздравляю вас! Да, происшедшее - полная неожиданность, но, как имеет
привычку говорить профессор Угадай, неожиданность - это сущность открытия.
Открыть - значит, найти не то, что искал. - Она по-петушиному наклонила
голову и прислушалась. - А! Кто-то из вас подумал, что наука есть
инстинктивная прозорливость. Да, я согласна, что вся наука отчасти
основана на счастливых случайностях. ("Гинь!")
- Вождь уже анализирует обнаруженный феномен - совместно со своим
персоналом. Все лучшие научные силы брошены на разрешение... и тому
подобное.
- Профессор Угадай совместно с научным персоналом Лаборатории в
данный момент занят подробным анализом необычного феномена, свидетелями
которого вы сегодня стали. - Она опять характерным образом наклонила
голову. - Да, я знаю, о чем думают многие среди почтенной публики,
продолжим ли мы эксперимент, вскроем ли капсулы? Должна сказать, профессор
Угадай как раз сейчас осмысливает дальнейшую тактику эксперимента, а
поэтому его нельзя беспокоить. Все вы задаетесь вопросом: что же случилось
с крионавтами? Но тот же вопрос задаем себе и мы! ("Гинь!")
- Ну и хватит с них.
- Благодарим вас за терпение и выдержку. А сейчас я должна вернуться
на ученую конференцию, которую в данный момент проводит профессор Угадай.
Мы постараемся в кратчайший срок дать подробный отчет для прессы о
результатах предстоящих научных дебатов. Еще раз - большое спасибо всем.
Я помог ей спуститься с панели управления. Она дрожала как осиновый
лист.
- Фе, это еще не все, - сказал я. - Прикажи техперсоналу герметично
закрыть капсулу и опечатать люк. Пусть все системы работают по-прежнему -
словно аппарат все еще находится в космосе.
Она кивнула и пробралась через толпу к троице техников, которые
стояли в сторонке - словно мешком прибитые. Похоже, бедняги еще не совсем
пришли в себя от потрясения. Она быстро переговорила с ними и вернулась ко
мне.
- А теперь что?
- Во-первых, я горжусь тобой.
- Проехали.
- Во-вторых, веди меня к Чингачгуку. Мне надо...
- Не смей называть его так! - взвизгнула Фе. - Не смей ерничать! Он
великий человек. Он... Да он же...
- Мне надо ввести его в курс дела. Он наверняка уже пришел в себя.
- Кажется, я влюбилась в него, - беспомощно выдохнула Фе.
- И тебе больно.
- Да, ужасное состояние.
- Первая любовь чаще всего самая мучительная. Ладно, пойдем.
- Прошло всего лишь двенадцать часов. Гинь, а я чувствую себя на
двенадцать лет старше!
- Это заметно. Скачок во времени. Переход количества в качество.
Такое бывает. Пошли, моя Фе-номенальная.
Кабинет Секвойи представлял собой просторный зал с длинным столом для
проведения научных конференций. Тяжелые кресла, шкафы ломятся от книг,
журналов, газетных подшивок, магнитофонных кассет и компьютерных дискет.
На стенах огромные карты с траекториями полетов - три на три метра. Члены
нашей Команды усадили Угадая в кресло во главе длинного стола и озабоченно
поглядывали на пего, оставаясь в другом конце комнаты. Я побыстрее закрыл
дверь, куда норовили заглянуть любопытные секретарши.
- Ну, как он?
- Свихнулся, - сказал М'банту.
- Да брось ты! У него самый обычный припадок.
- Смотри, если не веришь! - сказала Благоуханная Песня. Подойдя к
Секвойе, она взяла его руку и подняла се высоко вверх. Но когда она
разжала свои пальцы, его рука не упала. Тогда она взяла Вождя за плечи и
потянула вверх. Он покорно встал и пошел за ней, словно лунатик. Когда же
она отпустила его, он в тот же момент замер - на половине шага. А одна
рука у него так и оставалась высоко поднятой.
- По-твоему, это припадок эпилепсии? - спросил М'банту.
- Отведите профа обратно на кресло, - сказал я.
Фе всхлипывала. Да и у меня кошки на душе скребли.
- Полная отключка, - сказал Немо. - Похоже, он уже никогда не станет
нормальным человеком.
- Вы должны помочь ему! - вскричала Фе.
- Постараемся, дорогая, сделаем все возможное...
- Что же с ним случилось?
- Не знаю.
- И как долго продлится это состояние?
- Одному Богу известно.
- Гинь, он что - навсегда таким останется?
- Трудно сказать. Требуется специалист. Принцесса, вызывай Сэма
Пеписа. Да, и пусть сюда прибудет Борджиа - со всеми нужными причиндалами
и на всех парах.
- Будет сделано.
- Пустые хлопоты, - вздохнул Эдисон. - У парня крыша поехала. Это
безнадежно. Плюнь и забудь.
- Не получится. Во-первых, из-за Фе. Во-вторых, он по-прежнему мой
кандидат. Уже по этим двум причинам мы обязаны вправить ему мозги на
место. Ну, а в третьих - мы же не звери. Надо проявить человечность. Этот
парень чертовски талантлив, нельзя допустить его научной компрометации.
- Спасите его, - умоляющим голосом сказала Фе. - Пропали она
пропадом, научная репутация. Просто спасите.
- Мы сделаем все возможное и невозможное, моя дорогая. Первая
проблема - как его вывезти отсюда в мой дом. Думаю, взволнованные
акционеры Объединенного Фонда уже толкутся в приемной. Нам не удастся
проскользнуть мимо них без скандала.
- Унести профа - пара пустяков, - сказал Мбайту. - Он как кукла.
Возьмем на руки - и ходу.
- Но он, увы, не невидимка, - возразил я, лихорадочно соображая, как
быть дальше. Грешно, конечно, но мне нравилась эта острая ситуация. Обожаю
трудности. - Слушай, Эдисон, ты кто сейчас - по паспорту?
Эдисон сделал большие глаза и покосился на Фе.
- Не обращай на нее внимания, - сказал я. - Не до этого.
- Я все знаю о вашей Команде, - спокойно обронила Фе. Не для рисовки,
а чтобы не быть помехой в ситуации, которая требовала быстрых действий.
- Ладно, обсудим это позже, когда все устаканится. Так кто ты такой
теперь, Эдисон, какой у тебя пост?
- Директор отделения плазмы в одном исследовательском центре.
- Документы при себе?
- Разумеется.
- Вот и ладушки. Выйди в приемную к представителям акционеров. Ты
именитый коллега профессора Угадая. Здесь по его приглашению - чтобы
присутствовать при возвращении космического корабля. Ты полностью готов
ответить на любые вопросы акционеров. Короче, успокой их. Мели, что
попало, а мы тем временем вынесем тихонечко профессора.
Эдисон досадливо крякнул, бросил на пребывавшего в каталепсии Угадая
последний критический взгляд и вышел на заклание. Я слышал через дверь,
как он изгалялся над паникующими акционерами. Его речь была на уровне
"u(x+h) - u(x) = 2х + 1". Просто и ясно. Тут мне в голову пришла новая
идея.
- Фе и принцесса, снимите со стены самую большую карту. Так. Теперь
пусть каждая берет за один конец и поднимает как можно выше.
Обе беспрекословно подчинились, за что я мысленно поставил им по
"пятерке".
- Держите крепко!
Они держали карту на вытянутых руках. Ее нижний край касался пола.
- М'банту, ты у нас самый сильный. Взваливай профессора себе на
плечо.
- Это он-то самый сильный? - возмущенно пророкотал капитан Немо.
- В физическом отношении, капитан, - сказал М'банту примирительным
тоном. - В интеллектуальном отношении мне до вас далеко. Тут вы вне
конкуренции.
Я быстро отрежиссировал предстоящую сцену. Когда все врубились в мой
замысел, я распахнул дверь в приемную. Первыми стали выходить Фе и
принцесса, держа в руках карту - в качестве экрана.
- Простите, что заставляем вас ждать, - сладким голоском сказала Фе
толпе акционеров.
Девушки двинулась к выходу - мимо толпы. Тем временем М'банту, за
картой никем не замеченный, нес профессора на плече.
Когда мы добрались до моего дома, там нас уже поджидала Борджиа
(клянусь, я даже не заметил, когда и как Благоуханная Песня связалась с
ней!). Выглядела она совсем как Флоренс Найтингейл [Флоренс Найтингейл
(1820-1910) - знаменитая английская медсестра, организатор и руководитель
отряда санитарок во время Крымской войны 1853-56 гг.]. Правда, она не
англичанка, а сицилийка, но доктор первоклассный - лучше нее никого не
знаю. С 1600 года она только и делала, что повышала квалификацию: получила
медицинские дипломы в Болонье и Гейдельберге, в Эдинбурге и Париже, в
Грыжелюбске, "Стандарт Ойл" и еще черт знает где.
В моем доме Лукреция Борджиа застала банду хулиганов. Теперь они -
как шестерки - занимались уборкой: покорно мыли и чистили все комнаты.
- Эти хмыри уже начали шмонать твой дом, когда я вошла, - сказала
Борджиа. - Видать, дверь у тебя на соплях держится. Так что мне пришлось
приспособить их для дела.
И они работали как миленькие! Сабу лежал на подстилке из свежего
сена, Лаура весело гонялась по бассейну в гостиной за золотыми рыбками.
Все везде блестело - ни соринки, ни пылинки. Снимаю шляпу перед столь
достойной женщиной!
- Ну-ка, стройсь! - приказала она хулиганам.
Те выстроились перед ней - пристыженно потупив глаза.
- Теперь слушай сюда. У вас двоих ранние признаки эмболии. А у тебя,
тебя и тебя - запущенный туберкулез. Не будете лечиться - протянете ноги.
Все вы педерасты, и всем необходимо лечить геморрой. Завтра в полдень
явитесь для полного медицинского осмотра. Ясно?
- Да, госпожа врачиха.
- Ну и хорошо. А теперь - марш отсюда!
Они без промедления убрались. Что за женщина! Кремень!
- Добрый вечер. Гинь, - сказала она на двадцатке. - Всем добрый
вечер. А это что за штучка? Она не является членом нашей Команды. Вон!
Гоните ее вон!
Но Фе способна постоять за себя. Она тут же выпалила с вызовом:
- Меня зовут Фе-Пять Театра Граумана. Я здесь живу, а больной - мой
парень. Еще вопросы будут?
- Э-э, да она шпарит на двадцатке!
- И знает о существовании Команды. Та еще девица!
- Это в ней говорит кровь маори, - вставил М'банту. - Маори -
талантливейший народ.
Тут Борджиа расплылась в улыбке, широкой как устье Миссисипи,
кинулась к Фе и стала трясти ее руку, словно это была ручка насоса.
- Мне нравятся такие, как ты, Фе! - воскликнула она. - Приятно
встретить человека с характером в век полной бесхребетности!.. А теперь
давайте посмотрим, что с нашим пациентом. Гинь, нельзя ли найти комнату
поспокойнее для осмотра? Здесь настоящий зоопарк. К тому же этот чертов
питон так громко рыгает!
Мы прошли вместе с Вождем в кабинет, где Фе усадила его за мой
рабочий стол. Остальные члены Команды занялись своими животными, а Эдисон
- входной дверью, которую он же и сломал.
- Рассказывай, Гинь, что произошло, - сказала Борджиа.
Пока она с озабоченным видом ходила вокруг Вождя, щупала его и
осматривала, я вкратце поведал о случившемся.
- Так-так, налицо все признаки постэпилептического беспамятства:
задержка речи, вялый негативизм, кататонический ступор. Не сердись, Фе, я
постараюсь не злоупотреблять медицинским жаргоном. Понимаю, тебе кажется,
что пулеметная очередь терминов разносит в клочья личность больного...
Ладно, каким временем мы располагаем, чтобы поставить его на ноги?
- Пока мы отвлекли внимание большого начальства, но уже завтра по его
душу явятся и журналисты, и руководство Лаборатории. Потребуют полный
отчет. В эксперимент вбухали семьдесят миллионов и...
- Восемьдесят пять, - уточнила Фе. - И я слышу, какой переполох стоит
в Лаборатории и в Объединенном Фонде. Все в жуткой панике и разыскивают
Вождя. Если он не сумеет оправдаться, они готовы снять с него скальп!
- Они разнюхали, где он находится? Есть какие-то подозрения? -
спросила Борджиа у Фе.
- Пока нет. Большинство полагает, что он просто перетрусил и удрал.
- Ясновидящая? - обратилась ко мне Борджиа, с весьма заинтересованным
видом.
- Нет, прослушивает информацию с подчерепных жучков. Таким образом,
ты видишь, дело серьезное. На карту поставлено слишком многое. Или мы
быстренько приведем его в чувство - или его карьере конец.
- Ты-то с какой стати так суетишься? Я отчасти догадываюсь...
- Об этом позже, Лукреция. Не в присутствии его девушки.
- Я не его девушка, - сказала Фе. - Это он - мой парень.
Борджиа проигнорировала эту сложную семантику. Она опять занялась
Секвойей, прощупывая бедолагу своими невидимыми токами.
- Любопытно. Крайне любопытно. Как он внешне похож на Линкольна!
Замечаешь, Гинь? Мне всегда казалось, что подобный тип лица
свидетельствует о внутренних патологиях. Полагаю, ты знаешь, что в
молодости у Линкольна случился приступ падучей - сразу после кончины Энн
Рутледж. И от последствий припадка он не оправился до самой смерти. Всю
оставшуюся жизнь его преследовали маниакально-депрессивные состояния...
Давайте попробуем самый быстрый и рациональный метод. Есть у вас
письменные принадлежности? То есть бумага и ручка.
Фе протянула ей блокнот и шариковую ручку.
- Он правша?
- Да, - подтвердила Фе.
- Попробуем методику, которую Шарко [Жан Мартен Шарко (1825-93),
врач, один из основоположников невропатологии и психотерапии] показывал
мне в своей клинике.
Борджиа вложила в правую руку Вождя ручку и подложила под нее
блокнот.
- Иногда им отчаянно хочется общаться с другими людьми, и мы должны
помочь им в этом.
Она наклонилась над Угадаем и заговорила на испангле. Я остановил ее.
- Борджиа, ему легче общаться на двадцатке.
- О, до такой степени образованный! Это вселяет большую надежду. - И
она ласковым голосом обратилась к Вождю: - Здравствуйте, профессор Угадай.
Я врач. Я хотела бы поговорить с вами о Лаборатории.
Ни один мускул не дрогнул на лице Секвойи. Он по-прежнему смотрел
прямо перед собой - с отсутствующим видом. Но спустя секунду-другую его
правая рука начертала несколько дрожащих букв:

привет

Фе тихонько вскрикнула. Борджиа жестом потребовала полной тишины.
- Профессор Угадай, - продолжала она, - здесь присутствуют только
ваши друзья. Мы все крайне озабочены вашим состоянием. Хотите что-либо
сказать нам?
Рука написала:

профессор угадай здесь присутствуют
только ваши друзья мы все крайне
озабочены вашим состоянием хотите
что-либо сказать нам

- Хм, - произнесла Борджиа, задумчиво поджимая губы. - Вот, значит,
как? М-да. Может, вы попробуете, Фе? Скажите что-нибудь личное,
задушевное.
- Вождь, это Фе-нтифлюшка. Вы так и не выполнили своего обещания!

вождь это финтифлюшка вы так
и не выполнили своего обещания

Борджиа вырвала исписанный лист из блокнота.
- Гинь, может, ты скажешь ему что-нибудь насчет недавнего несчастья?
- Привет, Ункас! Объединенный Фонд попытался продать мне этих
бесшерстных крыс. Они утверждают, что это твой дух.

привет ункас объединенный
фонд попытался продать мне
этих бесшерстных крыс они
утверждают что это твой дух

Борджиа огорченно покачала головой.
- Я надеялась, что благодаря этому приему мы сдвинемся с места, но
мы, к сожалению, столкнулись с эхопатией.
- Это что за гадость?
- Гинь, такое случается порой - как дополнение к кататоническому
синдрому. Больной повторяет слова собеседника - буквально или с небольшими
изменениями.
- То есть попугайничает?
- Да, что-то вроде того. Впрочем, не будем отчаиваться. Я попробую
другую уловку Шарко. Пути к человеческой душе могут быть невероятно
извилистыми и неожиданными.
Лукреция забрала ручку из правой руки Секвойи и вложила се в его
левую руку. Снова подложив под ручку блокнот, она сказала:
- Здравствуйте, профессор Угадай. Я врач и хотела бы побеседовать с
вами. У вас есть свои соображения касательно того, что произошло с вашими
крионавтами?
Секвойя по-прежнему смотрел в пространство стеклянными глазами. Но
его левая рука дрогнула, и он написал каракулями справа налево две строки.
Перед нами был текст, как бы отраженный в зеркале.
- Зеркало, Фе! - приказал я.
- Не нужно, - сказала Борджиа. - Я могу читать и справа налево. Он
написал: "В онтогенезе повторяется филогенез, но..."
- "Но" - что?
- Тут его рука остановилась. "В онтогенезе повторяется филогенез,
но..." Но - что, профессор Угадай? Что вы хотели сказать?
Никакой реакции.
- Опять сорвалось?
- Получилось, болван! Мы обнаружили, что в глубинах его мозга
продолжается нормальная работа. Именно в самых отдаленных глубинах. Там он
прекрасно осознает все, что происходит в окружающем мире. Теперь надо лишь
удалить созданный шоком почти непроницаемый кокон, в который сейчас
заключена его личность.
- И вы знаете способ?
- Клин клином вышибают. Нужен новый шок. Но чтобы это сработало,
нужно торопиться.
- Время нас и без того поджимает. Вот только бы не напортачить в
спешке!
- Недавно создан новый транквилизатор, полипептидный дериват
норадреналина.
- Ни слова не понял.
- Ты представляешь, как действуют транквилизаторы? Они затрудняют
взаимодействие между ядрами центральной нервной системы, глиальными
клетками и нейронами. Они замедляют передачу нервных импульсов от клетки к
клетке - и тем самым замедляют функционирование всех органов. Улавливаешь?
- Пока улавливаю.
- Так вот, дериват норадреналина эти связи не замедляет, а парализует
совершенно. По своему действию он близок к нервно-паралитическому газу.
Межклеточное взаимодействие прекращается. Фактически это почти смерть. Не
исключена возможность того, что мы попросту убьем его.
- Почему же? Никогда не слышал, чтобы транквилизаторы убивали!
- Постарайся вникнуть в суть действия этого препарата, Гинь.
Межклеточные связи прекращаются. Каждая клетка остается сама по себе.
Изолированные острова - вместо единого целого. Если связи восстановятся,
профессор придет в себя - слегка ошалевший, но исцеленный. Новый шок
выведет его из состояния абсанса, которым он отгородился от осознания
фантастического исхода эксперимента. Если же связи не восстановятся, он
умрет.
- Какие шансы выявить?
- Опыты показывают - примерно пятьдесят на пятьдесят.
- Как говорят русские: или пан, или пропал. Придется рискнуть.
- Нет! - вскрикнула Фе. - Не надо, Гинь, прошу тебя!
- Но сейчас он все равно что мертвый. Практически, живой труп.
- Ведь он может со временем выздороветь - правда, доктор?
- О да! - кивнула Борджиа. - Но процесс выздоровления может
затянуться лет на пять - если не применять шокового метода лечения. Должна
сказать, что такого глубокого кататонического состояния, как у вашего
друга, я еще никогда не наблюдала. И если с ним случится новый
эпилептический припадок до начала полного выздоровления, его уход в себя
еще больше углубится, а шансы на самоизлечение снизятся.
- Но...
- Поскольку это ваш близкий друг, я обязана предупредить вас: если он
придет в себя самостоятельно, у него будет, скорее всего, полная потеря
памяти. Кататония, как правило, приводит к амнезии.
- Он забудет - все?
- Все.
- В том числе и все, связанное с его работой?
- Да.
- И меня забудет?
- Да.
Фе побледнела. Мы ждали ее решения. Наконец она сказала:
- Ладно, я согласна.
- Тогда давайте обговорим детали, - твердым голосом сказала Борджиа.
- Необходимо, чтобы после контршока он очнулся в знакомой обстановке. Есть
у него какой-то свой угол?
- Мы не сможем проникнуть в его жилище. Дом сторожат три волка.
- Так. О возвращении в Лабораторию не может быть и речи. Другие
предложения?
- Он преподает в университете Юнион Карбайд, - подсказала Фе.
- У него там свой кабинет?
- Да, но когда он там, то большую часть времени он пользуется
тамошним экстрокомпьютером.
- Что это за штука?
Фе оглянулась на меня за поддержкой.
- Видишь ли, Лукреция, у университета имеется сверхкомпьютер с
совершенно бездонной памятью, - пояснил я. - Когда-то такие компьютеры
называли стретчами. Теперь их называют экстро-К. Словом, в этом
компьютерище содержатся все данные обо всем - с начала времен. И еще
остается бездна свободного места в памяти для новой информации.
- Прекрасно. Мы перенесем профессора в здание, где находится этот
чудо-компьютер. - Она достала книжечку из своей медицинской сумки и быстро
написала что-то на листе бумаги. - М'банту! Вот тебе рецепт, беги в
отделение фирмы "Апджон", получи ампулу с лекарством и принеси в
компьютерный центр Юнион Карбайда. Одна нога здесь, другая там. Смотри, не
попадись в лапы к грабителям. Эта ампула стоит целое состояние.
- Я суну ее внутрь моей полой трости.
Борджиа ласково потрепала его по плечу.
- Проходимец ты мой черномазенький! Скажи в "Апджоне", чтобы выписали
счет на мое имя.
- Прости за нескромный вопрос, Борджиа, но как тебя нынче зовут?
- Тьфу ты! Как же меня нынче зовут? Ах да, Чиполла. Профессор Рената
Чиполла. Давай, мой мальчик, поспешай!
- Рената _Л_у_к_о_в_и_ц_а_! - озадаченно воскликнул я, переведя
услышанную фамилию на английский.
- А почему бы и нет? Имеешь что-нибудь против итальянцев?
- Скорее, против лука.
- Эй, Эдисон, ты еще не починил дверь? Ладно, оставь. Организуй мне
стерилизатор. И кислородную маску. Пойдешь со мной. И прихвати свои
инструменты.
- Стерилизатор? - перепуганно прошептала Фе. - И кислородная маска?
- Возможно, придется вскрывать грудную клетку и делать прямой массаж
сердца. Немо! Немо!
Капитан не отзывался. Борджиа направилась в гостиную, где Немо весело
плескался в бассейне со своей любимицей Лаурой. Ни одной золотой рыбки не
осталось. Уверен, что и Немо проглотил несколько золотых рыбок - за
компанию, из вежливости. Ох уж эти мне океанолюбы!
Борджиа замолотила кулаком по плексигласу, пока не привлекла внимание
капитана. Он высунул голову из воды.
- Мы уходим, - сказала Лукреция. - Вылезай и охраняй дом. Дверь стоит
нараспашку. Никаких возражений, Эдисон! На насилие отвечай насилием. Но
чтоб без трупов. Просто держи оборону. Если кого покалечишь, я окажу
медпомощь. Все. Валим отсюда.
Борджиа и Эдисон взяли свои сумки с инструментами и вышли на улицу.
Когда мы с Фе вели Вождя из дома, я бросил взгляд в подвал. Благоуханная
Песня безмятежно спала на спине Сабу. Хотел предложить ей перебраться на
постель, но передумал и не стал ее тревожить.



4

До компьютерного центра мы добрались без приключений. Никто не
врубался, в каком состоянии профессор. Он шел как сомнамбула - с открытыми
глазами. И все встречные рассыпались в любезностях: да, профессор, сейчас,
профессор, проходите, пожалуйста, профессор... В центре было многолюдно -
шло состязание по эрудиции самых светлых университетских голов и Экстро-М
(хомо сапиенсы отчаянно проигрывали). Второе несчастье - по радио
передавали очередной шедевр из сериала "Девушки в армейских кальсонах".
Эрудитов мы разогнали без труда, а вот радио отключить нам было слабо.
Приходилось слушать, как Крутой Дик, Том-Весельчак и Стойкий Сэм поступили
в пентагоновскую Военную академию (после того, как в Дании сменили пол
путем хирургической операции). Напялив армейские кальсоны, они покупают
колеса, травку, гашиш, фигиш и прочий шиш, чтобы хорошо оттянуться по
поводу избрания Крутого Дика старшим сводником батальона.
- Не понимаю, какого черта здесь нет изоляции от радио, как у тебя в
доме! - возмутилась Борджиа.
- Глушилка стоит, но рядом мачты высоковольтной линии - они действуют
как ретрансляторы, и с ними не справиться, - пояснил я. - Просто не
обращай внимания. Итак, что делать с Вождем дальше?
- Положи на пол, лицом вверх. Эдисон, займись стерилизатором и
кислородной маской, пока мы ждем М'банту. Поищи на складе нужные детали.
Импровизируй. Давай, пошевеливайся!
Разумеется, в центре кипела работа - как и во всем университете.
Во-первых, компьютер такого уровня никогда не отключается. Во-вторых, в
наше время везде работают по двадцать четыре часа в сутки. А как иначе
можно заставить народ, повадившийся сидеть на социальных пособиях, хоть
немного шевелить задницами и чуточку работать? Только с помощью двенадцати
двухчасовых смен в сутки. Население разрослось непомерно. Если с
безработицей не бороться, то будет совсем худо - еще хуже, чем сейчас.
Думаю, все вы знаете, как выглядит компьютерный комплекс - ряды
шкафов, а кругом ряды подсобных шкафчиков. Ничего романтичного.
Единственное отличие залов с Экстро-М - наличие у шкафчиков подсобных
шкафчиков. Чтобы поговорить с боссом, надо миновать заслон из ста
секретарш и двухсот младших научных сотрудников. После чего босс пошлет
тебя на три веселых буквы за две секунды. Оно и понятно - он же большой
человек, чья работа состоит в откапывании мелких каверзных вопросов,
ответа на которые никто не знает и знать не хочет, и пропускании этих
вопросиков через нескончаемое число битов компьютерной памяти... чтобы
получить от машины вежливый аналог выражения "а пошел ты куда подальше!"
Тем временем девушки в армейских кальсонах попали в передрягу. Их
папочка уже год как бесследно пропал. Миссис Подгузник, вдовую мать Брюса,
милашки Крутого Дика, романтично трахает подлый Джошуа Хрясь,
преподаватель Военной академии. На самом же деле Хрясь охотится за
богатством миссис Подгузник - над ее фермой постоянно идут кислотные
дожди, и она зашибает бешеные бабки, собирая кислоту в цистерны и продавая
се на заводы. Подлец Хрясь также потворствует кадету Дэну Бакстеру -
хулигану, который ненавидит славную троицу главных героев и пытается
терроризировать их. Разумеется, и поганый Хрясь, и Бакстер были
беломазыми.
Эдисон и М'банту появились одновременно, М'банту - со своей полой
тростью, Эдисон - толкая тележку, загруженную аппаратурой: кислородный
баллон, стерилизатор, всякие трубки и прочее хозяйство. Мне было лень
спрашивать, как он уговорил университетских помочь ему и снабдить его
всеми этими хреновинами. У членов Команды есть дар убеждения. Или дар
устрашения, если хотите. Есть в наших манерах что-то, что внушает трепет и
почтение смертным. Очевидно, как всякий молодой - обаятелен, так всякий,
проживший больше двухсот лет, обладает всепокоряющим апломбом.
- Замечательно. Можем начинать, - сказала Борджиа. Она открыла свою
сумочку с инструментами, которая почти не отличалась от саквояжа Эдисона.
- Ампулу, М'банту. Сейчас решим насчет дозы, продумаем план действий и
приступим. Фе, ответь на несколько вопросов, после чего попрошу тебя уйти.
Итак, его рост?
- Шесть футов.
- Вес?
- Сто восемьдесят фунтов.
- Возраст.
- Двадцать четыре года.
- Физическое состояние?
Тут я счел нужным вмешаться:
- Я видел его верхом на одной кобылке. Твердый и быстрый.
- Хорошо, - сказала Борджиа, наполняя шприц жидкостью из ампулы,
принесенной М'банту. - Готов, Эдисон?
- Готов. Выйди вон, Фе.
- И не подумаю.
- Вон!
- Назовите хотя бы одну убедительную причину.
То была битва гигантов, но в конце концов Борджиа смягчилась.
- Котеночек, это будет жуткое зрелище для тебя - особенно потому, что
он твой парень.
- Я уже не ребенок!
Борджиа досадливо передернула плечами.
- И после этого станешь еще менее ребенком. Ладно, как хочешь.
Сделав Вождю - медленно и аккуратно - внутривенный укол, Борджиа
сказала мне:
- Засечешь время, Гинь.
- Начиная с какого момента?
- Когда прикажу.
Мы ждали - не зная толком, что именно случится. Внезапно из глотки
Вождя вырвался душераздирающий вопль,
- Засекай время. Гинь!
Одновременно с воплем начались судороги - как у человека в агонии.
Можно сказать, все клапаны организма Секвойи открылись разом: изверглись
кал, моча и семя, потекла слюна и слизь из носа, хлынул пот. Фе стояла
рядом со мной - бледная как мел, уцепившись мне в руку. Я и сам пыхтел,
как паровоз.
- Синапсы расторгают связи между собой, - констатировала Борджиа
ровным профессиональным тоном. - Надо вымыть его и одеть в чистое. Время?
- Десять секунд.
- Пока все идет нормально.
Внезапно агония закончилась. Тело стало устрашающе неподвижным.
- Время, Гинь?
- Двадцать секунд.
Борджиа схватила стетоскоп и обследовала Вождя.
- Время?
- Одна минута.
Она кивнула.
- До сих пор все идет как надо. Он мертв.
- Мертв? - завопила Фе. - Он умер?
- Да. Все функции организма остановлены. Заткнись, не ори! Я же
предлагала тебе уйти и не смотреть! В нашем распоряжении четыре минуты -
до того, как произойдут необратимые нарушения в организме.
- Вы должны сделать что-нибудь! Вы...
- Повторяю: замолчи! Его нервная система сама должна справиться. В
противном случае - конец. Время?
- Минута тридцать.
- Эдисон, неси чистую одежду, мыло и воду. А то вонь ужасная. М'банту
стань за дверью. Никого сюда не пускай. Шевелись! - Она еще раз осмотрела
Вождя. - Мертвенький. Замечательно. Время?
- Минута сорок пять.
- Можешь сделать два шага, Фе?
- М-могу.
- Мне нужно знать температуру в стерилизаторе. Шкала на правом боку
аппарата.
- Триста.
- Выключай. Выключатель слева. Время?
- Две минуты десять.
Еще один тщательный осмотр. Эдисон вбежал с чистой одеждой в
сопровождении пары верных ассистентов, которые тащили небольшую сидячую
ванну с водой.
- Разденьте его и помойте. Только не теребите его больше, чем нужно.
Время?
- Две тридцать.
- Если он не выживет, у нас по крайней мере будет уже вымытый и
опрятно одетый труп.
Хладнокровный юмор Борджиа меня нисколько не обманывал: внутренне она
переживала так же сильно, как и все мы. Когда Вождь был вымыт, мы
принялись его одевать, но Борджиа остановила нас.
- Возможно, мне понадобится вскрывать грудную клетку. Спасибо,
ребята. А теперь унесите отсюда всю грязь. Фе, в моем саквояжике есть
пузырек со спиртом. Плесни на вату и протри ему грудь - от плеч до пупка.
Поторапливайся! Время?
- Три минуты пятнадцать.
- Маска готова, Эдисон?
- Готова.
- Работаем на самой грани.
Прошло, похоже, не меньше часа, прежде чем она спросила опять:
- Время?
- Три минуты тридцать.
Дверь распахнулась и в помещение влетел Хрис, которого М'банту не
осмелился задержать.
- Гинь, что вы творите с этим бедолагой! Как вам не стыдно!
- Убирайся отсюда ко всем чертям, Хрис. Кстати, каким образом ты
узнал, где мы находимся?
- Да весь университет уже знает, что вы тут пытаете человека!
Прекратите немедленно!
- Шел бы ты обратно в постель, Хрис, - сказала Борджиа. - А то твои
стигматы опять видны. Фе, потри мне руки спиртом - до локтей. А потом всем
отойти подальше. Всем до одного, ясно? Проповеди, Хрис, оставь на потом.
Возможно, еще придется служить заупокойную.
Лукреция пристально смотрела на неподвижного Секвойю.
- Давайте, сукины дети, восстанавливайте межклеточное братство! - Тут
она обернулась и яростно крикнула нам: - Где же чертовы "Девочки в
армейских кальсонах"? Я хочу, чтобы он вернулся в привычную обстановку.
Именно тогда, когда нужно, этой радиолабуды и нет!.. Время?
- Три минуты пятьдесят.
Мы ждали. Мы ждали. Мы ждали. Бедняжка Фе начала тихонько рыдать.
Борджиа, метнув на нее грозный взгляд, в котором прочитывалось и отчаяние,
побежала к шкафчику стерилизатора и вынула необходимые инструменты. Она
опустилась на колени рядом с Секвойей и занесла скальпель для первого
разреза. Но тут его грудь неожиданно пошла навстречу лезвию. О, то был
самый глубокий и самый прекрасный вдох, который мне довелось видеть в
своей отнюдь не короткой жизни. В комнате начался счастливый гвалт.
- Тихо! - приказала Борджиа. - Дайте ему время по-настоящему прийти в
себя. Не шумите и не суетитесь. Отойдите, так вашу растак! Когда он
очнется, поблизости не должно быть ничего незнакомого. Он будет настолько
слаб, что любые новые впечатления станут непомерным испытанием.
Ровное дыхание Секвойи сопровождалось подергиванием конечностей и
мышц лица.
- Воссоединение связей между клетками происходит нормально, -
пробормотала Борджиа, ни к кому конкретно не обращаясь.
И вот глаза Вождя приоткрылись и вобрали окружающий мир.
- ...но криотехника поворачивает онтогенез вспять, - произнес он
слабым голосом.
Тут он попытался встать. Борджиа махнула Фе рукой, и та подбежала к
Вождю, помогла ему подняться на ноги. Опираясь на плечо Фе и покачиваясь.
Вождь медленно огляделся, рассмотрел каждого из нас. Потом улыбнулся.
Улыбка была слабая, болезненная, но такая милая! Фе расплакалась.
- Прекрасные знакомые лица, - сказал Секвойя, легонько хлопнув своей
ладонью по моей. - Спасибо, приятель. Ты настоящий друг. Фе, ты мне теперь
еще больше по сердцу, чем прежде. Лукреция Борджиа, убирайте свои ненужные
инструменты - больше не понадобятся. - Она отложила скальпель, и проф с
чувством пожал ей руку. - Эдисон! М'банту! Приветствую славных ребят! А
ты, Хрис, ступай в постель, как тебе велено. Что касается "радиолабуды",
Борджиа, то эти шлюхи в кальсонах каждые два часа умолкают на несколько
минут - пока идет пересменка. Так что нам лучше побыстрее убраться отсюда
- прежде чем они продолжат свои дебильные приключения.
Я покосился на Борджиа. Она весело улыбалась.
- Я же говорила тебе. Гинь, он прекрасно сознавал все, что
происходило вокруг.
- Гинь, это было гениально - как ты успокоил народ у криокапсулы. Фе,
будь добра, свяжись с Лабораторией и назначь собрание акционеров - через
час.
Я снова вопросительно покосился на Борджиа. Она кивнула: мол,
порядок, справится.
- Потрясающие событие, - сказал Вождь. - Эти голенькие крысы
означают, что мы открыли ящик Пандоры и... Мне бы поесть чего-нибудь. Вот
только где?
- У меня дома, - вставил я. - Главное, не заходи в печку - у нее
дверцу иногда заклинивает.
Эдисон возмущенно запротестовал. Секвойя успокоил его:
- Не дуйтесь, Эдисон. Я в восторге от дымовой завесы, которую вы
устроили в Лаборатории. Вы говорили блестяще. Акционеры чуть не
прослезились. И вся Команда высоко ценит ваши усилия.
- Он знает чересчур много, - тихонько сказал я Лукреции. - Это меня
пугает.
- Да сколько раз тебе говорить? Он слышал все, что происходило
вокруг!
- Это так. Но, по-моему, проф в курсе и того, что происходило совсем
даже не вокруг, а очень далеко. Боюсь, что я простодушно схватил за хвост
- тигра!
- Тогда разожми руки.
- Поздно. Остается надеяться, что это мое приключение не закончится в
его желудке и вам не доведется увидеть сытую улыбку на тигриной морде.
Тут в эфир опять вторглись придурки в армейских кальсонах, и мы
опрометью бросились вон, покуда негодяй Дэн Бакстер слал секретные
донесения в Аннаполис. Сперва мы уложили в постель Хриса, а затем
отправились ко мне домой, где Благоуханная Песня и М'банту спроворили
что-то вроде афро-китайского ужина - или завтрака? Ведь шел четвертый час
ночи. Получилось весьма съедобно и напомнило Чингачгуку о его волках. Он
выразил надежду, что в его отсутствие родной вигвам посетили грабители и
волки не остались голодными. Когда мы, сидя со скрещенными ногами на
подушках, заканчивали