за мной. Этим я и
занят в Ванкувере.
Вот так-то, господа! Еще один профессионал высшего класса. Но кто же
рассылает приглашения асам нашей Команды? Не подсказывайте мне. Я и сам
знаю, да только еще не готов посмотреть прямо в лицо данному факту.
Тут в дом вошел совершенно незнакомый мне человек в белом
лабораторном халате. Невежа.
- Не извиняюсь за неожиданное вторжение, - сказал он на испангле. -
Срочное дело, парни. Профессор Угадай здесь?
- Вы кто?
- Из Юнион Карбида.
- Что у вас такого срочного?
- Да вот с Экстро беда. Вроде как шизонулся.
- Только что?
- Нет, часов десять назад. Совсем рехнулся. Мы сбились с ног - искали
профессора Угадая. Чтоб доложить. Может, он опять поможет починить. У него
получается.
- У него и на этот раз получится. Только позже. Сейчас он занят. Я
ему передам. Подождите на улицы. Давай-давай, на улицу!
Когда университетский лаборант выкатился вон, Поулос задумчиво
констатировал:
- Приступ у профессора Угадая случился именно десять часов назад.
- Слушай, Грек, что тебе известно?
- Все, что тебе нашептывала эта юная особа. У меня отменный слух.
- Получается, что Угадай воздействует на Экстро в той же мере, в
какой компьютер воздействует на него.
- Думаю, умозаключение верное.
- И это Экстро направил радиограммы Гарри и Валентайну.
- Вне сомнения. Через свою электронную сеть.
- Нас и сейчас подслушивают?
- Вероятно. Причем, не исключаю, что не только слова, но и мысли.
- Получается, мы вроде как с жучками в голове!
- Да, в определенном смысле именно так. Тогда, когда профессор Угадай
в сознании и владеет всеми своими чувствами. Однако он не единственный
человек, помогающий компьютеру.
- Что-о-о?
- Один из членов Команды осуществляет кровную месть. Ведет свою войну
против Команды.
- Боже мой! Поулос, кто? Почему? И чего он добивается?
- Не знаю. Просто делаю вывод, что это кто-то из нашей Команды.
- Да бросьте!
- Чего ж тут бросать. Среди Молекулярных людей появился предатель.
- Невозможно!
- В жизни и не такое случается.
- Чтобы Молекулярный мужчина обратился против своих?
- Это может быть и женщина. А почему ты так удивляешься? Разве между
некоторыми членами Команды не существует застарелой вражды? Они даже
мстили друг другу - были такие факты. Так что мы имеем хоть и совсем
особый, но лишь очередной случай.
- Что привело тебя к подобному выводу?
- Подложные послания к Гудини и Валентайну.
- Их же направил Экстро.
- Верно. Но откуда он проведал об их существовании и об их уникальных
способностях? И как он их нашел?
- Он мог... э-э... М-да, ты прав. Впрочем, он мог узнать все это от
Вождя.
- А разве Вождь знал о Гудини и Валентайне? Он и недели не провел в
качестве члена Команды. Он видел полдюжины наших - но, разумеется, не
Гарри и Джимми. И никто про них не говорил. Так что Экстро получил эту
информацию не от Секвойи.
- Боже мой. Боже мой! Боюсь, ты совершенно прав. По всему выходит,
что ты прав. Один из наших! Но почему ты утверждаешь, что он затевает
что-то именно против нас?
- Потому что он на стороне Экстро, который доказал свою полную
враждебность по отношению к нам.
- Господи! Иуда в нашей среде - какая пошлость!
- И этот предатель - могучий враг. С богатым многовековым опытом.
Внушительный противник.
- У тебя есть догадки, кто он?
- Понятия не имею.
- Его мотивы?
- Ненависть. Причины могут быть разными.
- Он ненавидит всех нас или кого-то конкретно?
- Можно лишь гадать.
- Ну и как он или она выходит на связь с Экстро?
- Это проще простого. Снимает трубку любого типа телефона и говорит в
нее. А электронная сеть уже сама доводит сведения до Экстро - в том
случае, если их живой передатчик находится в сознании.
- Поулос, это может стать катастрофой для Команды! Я уже сейчас готов
бежать куда глаза глядят и забиться в какую-нибудь щель!
- Отчего же. Гинь? Это же грандиозный вызов - о таком только мечтать
можно! Первая серьезная угроза за многие столетия существования Команды!
- Согласен, вот только чем это кончится для нас?
- Кончится перелетом на Цереру. Не бегством, а мерами по обеспечению
безопасности Угадая и сохранности криокапсул. А затем мы начнем борьбу
всерьез.
Гарри и Джимми совершенно не слушали нас, погруженные в свой сугубо
профессиональный разговор, и сыпали такими словечками как ватты, амперы,
частотные характеристики, индукция и прочая фигукция. В моем прошлом
взломщики толковали о нитроглицерине и сверлах с алмазной головкой.
Прогресс. Когда мы с Поулосом замолчали, они тоже умолкли и уставились на
нас.
- Когда? - спросил Джимми. Говорил он как обычно - тихо, под
сурдинку, заставляя прислушиваться к себе.
- Как только краснокожий окончательно придет в себя. Вам нужно
провести внутрь объекта его одного.
- Надо бы дождаться времени минимального потребления электроэнергии.
- Не получится, - сказал Гарри. - У Лаборатории свои независимые
генераторы.
- Тогда любое время подойдет, - сказал Джимми. - Я тороплюсь в Токио.
- Погляжу, как там Вождь, - сказал я.
Вождь чувствовал себя неплохо. Фе заботливо порхала вокруг него, а
сам он на черокском языке распекал Натому за то, что она изменила высоким
моральным принципам резервации Эри. Натома только посмеивалась.
- Гадкая шовинста к жещщинам! - сказала она мне на двадцатке. Видно,
М'банту успел научить ее многому, преображая в женщину, идущую в ногу со
временем.
- Команда готова провести тебя к криокапсулам, - сказал я. - А ты
готов?
- Да, - ответил Секвойя, вставая с постели. - Стало быть, я обратил
тебя в свою веру.
- Черта с два! Я ни на грош не верю в то, что двуполость спасет
человечество. Просто среди членов Команды развита взаимовыручка.
- Это напоминает мне вольтеровскую позицию: "Мне не нравится то, что
вы говорите, но я готов насмерть стоять за ваше право выражать свое
мнение".
- Тоска утверждает, что ничего подобного Вольтер никогда не говорил.
Пошли вниз.
Он несколько секунд к чему-то прислушивался. И теперь я знал, к чему.
- Ты прав, как всегда. Гинь, - произнес наконец Вождь. - Это
выражение только приписывается Вольтеру, но процитировал я его точно.
В вертолете лежали пять скафандров. Для Джимми и Гарри, для Вождя и
Фе. А пятый? Четверка вопросительно смотрела на меня.
- Нетушки, - сказал я. - Я желаю уединиться в своем вигваме с
женушкой, которая уже извелась от тоски по мне.
- Давай с нами, Гинь!
- Чего ради?
- Это ты приобрел Угадая для Команды. Кому как не тебе следить за
развитием событий.
- За развитием - до какой точки? Я понятия не имею, куда катится вся
эта история и когда ей будет конец! Натома, возвращаемся в вигвам?
- Заботиться о брата. Хинь, - сказала Натома. - Ты идти. Я ждать.
Ну я и "идти". В последний момент М'банту привел Борджиа - слишком
поздно. Так что пришлось извиниться за беспокойство и расстаться с ней.
Пока вертолет летел к Лаборатории, а мы надевали легкие скафандры - чтобы
охрана нас не узнала (при нынешнем загрязнении атмосферы многие время от
времени пользуются легкими скафандрами, так что они удивления не вызовут),
я осведомился у лучшего сына резервации Эри:
- Какие у тебя планы?
- Не очень ясные. Но дерзкие. Цель одна - вырваться из-под власти
Объедфонда. Поднять аппарат в воздух и увести его с территории Лаборатории
при помощи вспомогательных двигателей. Надеюсь, топлива хватит.
- Там полные баки. При нас техники накачали, чтобы Объедфонд мог
осуществить свои подлые планы.
- Это большой плюс, но единственный. Крутая переделка. Смогу ли я
выкрасть космический аппарат? Мне не приходилось слышать, чтобы кто-нибудь
хотя бы попытался сделать подобное.
- Помощь вора в законе упростит твою задачу.
- Ладно, украду. Но ведь его в карман не положишь. Куда с ним
деваться? Удрать на орбитальный циклотрон? Или на Цереру - в объятия
"Фарбен Индустри"? Или забраться в шахту к Греку? Пока я ничего не решил.
Надо все хорошенько взвесить. Так или иначе, без знания результатов
анализа, который проводит Эдисон, я как в тумане. Вероятней всего, если
мне удастся спереть этот аппарат, я просто поставлю его на стационарную
орбиту - до принятия окончательного решения.
- А как на это посмотрит Экстро? Согласится?
Вождь пытливо уставился на меня.
- Почему ты задал подобный вопрос?
- Я все знаю. Фе-Пять изложила мне весь сценарий событий.
- Слишком большие у нее уши, - раздраженно буркнул Вождь и опять
замкнулся в молчании.
Гарри провел нашу компанию в Лабораторию - делая все те же условные
знаки охране.
- Никудышная система безопасности, - ворчал он. - Кодовые сигналы
надо менять каждые четыре часа!
Возле двойной двери с вибрационным щитом, за которой находилась
взлетно-посадочная платформа, мы остановились, и за дело взялся Джимми
Валентайн. После внимательного осмотра объекта работы он выбрался из
скафандра и стал выгружать инструменты из карманов своего комбинезона -
похоже, таких же бездонных, как саквояж Секвойи.
- Засекайте время: максимум двадцать минут, - сказал Джимми. - Стойте
на шухере и вырубайте всех любопытных.
Он приступил к работе. По тщательности и искусности это напоминало
то, как Резерфорд проникал в секреты атома. Гарри подглядывал из-за его
плеча, и они деловито обменивались ученой тарабарщиной. Эдисон составил бы
им отличную компанию, но с другой стороны, он бы непременно затеял
дискуссию, и двадцать минут обратились бы в пятьдесят. Словом, опять я
маялся без дела в ожидании.
Охранник в форме появился в конце широкого коридора и рассеянно
посмотрел на нас. Людьми в скафандрах местных стражей не удивишь. Он
дружелюбно кивнул нам, но тут его внимание приковала деятельность Джимми.
Охранник напрягся и быстрым шагом направился к двойной двери. Сперва я
подумал, не попросить ли его показать мне свои новые часы, но вместо этого
я шепнул Секвойе на двадцатке:
- Вождь! Помни о канцелепре. Используй индейскую хитрость.
Я медленно двинулся в сторону охранника, сжимая в кармане разводной
ключ, однако Секвойя опередил меня. Тигриным прыжком он бросился на
охранника, охватил его обеими руками за шею, а колено просунул ему между
ног. Со стороны это выглядело, как ласковые объятия двух педиков, но
колено ударило раз, и еще раз - и охранник рухнул на пол. Вождь проворно
обыскал парня и протянул мне его оружие. Джимми и Гарри даже не
оглянулись.
- Это и есть индейская хитрость? - спросил я.
- Мы - племя миролюбивое, - сказал Вождь. - Но если тряхнуть
стариной, много чего можно вспомнить.
- Ты убил его? - спросила Фе придушенным голосом.
- Нет.
- Просто лишил беднягу на время проклятой сексуальной озабоченности,
- весело сказал я, чтобы успокоить ее.
В этот момент переливчатый вибрационный щит внезапно стал
одноцветным, затем прекратил дрожать и начал съеживаться, пока не
превратился в округлое пятно - но и оно вскоре исчезло.
- Дорога открыта! - объявил Джимми.
- Пятнадцать минут, - сказал Гарри. - Джимми, тебе говорили, что ты
гений?
- Неоднократно. Руководство Английского банка. И все полицейские
сводки. А теперь мне надо в Токио. Тамошние банки и особняки заждались
меня. Я отстаю от гастрольного графика.
- Подожди еще несколько минут. Пусть Вождь заберет свою штуковину,
после чего я выведу тебя отсюда. Собирай инструмент и надевай скафандр.
Тем временем Фе и Вождь открыли двойные двери и вошли в амфитеатр,
где находилась взлетно-посадочная платформа. Тут Секвойя взял командование
в свои руки. Он протянул Фе электронную карточку.
- Вставь в прорезь на панели управления.
Фе так и сделала. На панели вспыхнули лампочки. Теперь она
подчинялась всем командам. Вождь открыл люк аппарата и заглянул внутрь.
Затем, удовлетворенно сияя, захлопнул его и задраил. Гарри, Джимми и я с
интересом наблюдали за действиями профессора.
- Впервые помогаю стырить космический аппарат, - признался Гарри.
- Я тоже, - кивнул Джимми. - Впервые ворую без денежного интереса.
- Фе! Внимание! - резко приказал Секвойя.
- Да, Вождь.
- Открывай купол.
Она нажала нужные кнопки, и створы купола стали медленно
раздвигаться.
Угадай подошел к панели управления и принял командование на себя,
жестом послав Фе к платформе. Она опустилась на колени и стала подавать
сигналы: выше, ниже, вперед, влево. Хоть она была в скафандре, я
представлял, как она от напряжения и рвения высунула язычок и прикусила
его зубками. Мало-помалу Фе и Секвойя на пару вывели аппарат почти к
самому куполу. Фе так и осталась на коленях и, запрокинув голову,
провожала глазами темную полусферу. Со стороны казалось, что она молится.
Но аппарат внезапно остановился и завис в воздухе - так и не миновав
отверстия в куполе.
- Это что за чертовщина! - воскликнул Угадай и заколотил пальцами по
кнопкам. Прежде чем мы успели ахнуть, аппарат повело в сторону, а затем он
всей массой рухнул вниз - прямо на Фе - и превратил ее в лепешку.



9

Когда я наконец попал к себе домой в вигвам, там находились Натома,
Борджиа и М'банту. А также волки. И Хрис. Я был слишком потрясен и
вымотан, чтобы удивляться. Зулус бросил короткий взгляд на мое
перекошенное лицо и сказал:
- Пойду-ка я прогуляюсь с волками.
- Не надо. Останься. Вы уже слышали, что случилось?
- Да, - кивнула Борджиа. - Угадай связался с нами и попросил прийти
сюда.
- Профессор Угадай сказал, - добавил М'банту, - что ты попытаешься,
скорее всего, забиться в нору - как больной зверь, и тебе понадобится наша
помощь.
- Господи! Чем вы мне можете помочь! - простонал я.
Однако я мало-помалу возвращался к реальности и спросил:
- А Грек где?
- Уехать, - сказала Натома. - Бизнес.
- Что стало с бренными останками? - спросил Хрис.
- Они... они хотели похоронить ее в общей могиле. Я настоял на
отдельной. В пятом ряду кладбища "Эль Арриведерчи". Она родилась в пятом
ряду и упокоилась в пятом ряду. Смешно? Фе понравилась бы эта шутка
судьбы...
Тут я разрыдался. Сдерживался несколько часов - и вот наконец
прорвало. Меня трясло от рыданий. Натома обняла меня и пыталась утешить. Я
оттолкнул ее.
- Нет, - сказал я. - Это я убил ее. Я не заслуживаю никаких слов
утешения.
- Мой дорогой Гинь, - мягким тоном начала Борджиа.
- Никаких слов утешения! - прохрипел я.
- Любить Фе, - сказала Натома.
- Да, Натома, я ее любил. Она была мне как дочь, я видел, как она
постепенно превращается в женщину. И в какую женщину! В великую женщину!..
И вот я угробил ее. Прощай, Фе. Больше я никогда тебя не увижу.
- Ее убил космический аппарат, а не ты.
- М'банту, ты просто не знаешь, что и почему случилось. А я знаю - и
я в ответе за ее смерть. Это я убил ее.
- Нет! Нет! Нет! - раздались возбужденные голоса со всех сторон.
- Послушай, это была очень сложная машина, Гинь, - сказал М'банту. -
А очень сложные машины имеют свойство рано или поздно ломаться. И ты тут
совершенно ни при чем.
- Но на этот раз причиной поломки был я.
- Каким образом?
- А протрепался.
- Кому и о чем?
- Машине. О Фе.
М'банту протестующе воздел руки.
- Извини меня. Гинь, но ты несешь чушь!
- Я знаю, что это я во всем виноват. Знаю. Фе-Пяточка сообщила мне
важную информацию, пока мы сидели в тюремном пузыре. Она подслушала, как
Секвойя и Экстро общаются на радиочастотах. А я, как последний дурак,
рассказал об этом Вождю, а значит - и всем машинам. Я хотел сразить его
тем, что я в курсе происходящего. Но ведь никто меня за язык не тянул!
Будь проклята моя глупость! Чтоб у меня язык отсох! И я не могу теперь
покаяться перед Фе, и она уже никогда не простит меня! Никогда. Никогда.
- Никогда...
Я снова разрыдался.
Хрис решительно произнес:
- Мы с Гинем пройдемся по улицам. Только мы вдвоем. А вы оставайтесь
тут и ждите, дети мои.
М'банту сказал:
- Опасно ходить без охраны. Возьмите волка. Я проинструктирую его.
- Спасибо. Но обойдемся без волка. Поцелуй его, милая.
Натома поцеловала меня, Хрис обнял меня за плечи, и мы вышли из
вигвама. На улицах, как обычно, царил ад. Лабиринты ужаса. Хаос изломанных
улиц и переулков, руины зданий, брошенные дома, повсюду кучи мусора и
нечистот. То и дело попадались истекающие кровью раненые и неубранные
разлагающиеся трупы. В тупиках вели смертные бои местные банды,
садомазохистские замашки которых могли бы озадачить даже не привыкших
чему-либо удивляться специалистов по криминальной психологии прошлых
веков. Мы прошли, к примеру, тупичок, где целая банда готовилась к атаке
на противника. Но это были лишь скелеты с остатками жженого мяса - все они
сгорели в тех позах, в которых их окатило пламя огнемета.
Мы слышали вой гиен, которые искали по помойкам мертвые тела, а
частенько нападали и на живых прохожих. Но ни люди, ни звери нас не
потревожили. Хрисова харизма. Мы вышли на набережную Сан-Андреас, почти
сплошь застроенную убогими лачугами из ящиков. Остались лишь узкие проходы
между рядами хибар. Что вы хотите - нас, людей, слишком много.
- Зачем этим подонкам общества жить? Когда Фе, талантливая и
прекрасная, - умерла! А эти - живут! - процедил я.
- Не смей так говорить, - твердым голосом сказал Хрис, переходя на
испангль. И я, кажется, понял - почему. Он всегда солидаризируется с
разным отребьем. Впрочем, я хуже любого отребья. - Послушай, Гинь.
Вседержитель благословил нищих духом, ибо их есть Царствие Небесное.
Да-да, Отец мой благосклонен к сим недостойным. И тебе. Гинь, надо смирить
гордыню. Блаженны будут неудачники, взыскующие Господа, ибо их ждет
большой куш за гробом. Блаженны будут горевавшие в одиночестве, потому что
окажутся в ватаге Бога. Смирись и не кощунствуй. Слушай меня, и окажешься
в раю рядом со мной. Дай пять - и запомни, что я тебе сказал, потому что
моими устами говорит небесный босс.
Как ни странно звучала его речь на испангле, языке вульгарном и для
проповедей мало пригодном, я расплакался. Я горячо пожал его руку, а он
обнял меня и поцеловал. Тут мне пришло в голову, как редко и как рассеянно
я обнимал и целовал мою девочку. Как мало ласковых слов она слышала от
меня! Каким небрежным я был, каким снисходительно надменным! Боже мой, мы
воспринимаем нашего ребенка как игрушку и понимаем, что это был человек
только тогда, когда теряем его.
Робот-рассыльный с лязгом затормозил за моей спиной, чуть не отдавив
мне пятки. У этих электронных ублюдков поганая пространственная
ориентация. То и дело сшибают прохожих. Голосом как из консервной банки он
произнес:
- Эдуард Курзон? Ваш идентификационный номер, пожалуйста.
- 941939002.
Внутри робота что-то щелкнуло - это отъехала задвижка в средней
части, после чего он сказал:
- Возьмите послание из ячейки.
Я забрал капсулу, а рассыльный загремел прочь. Я тем временем прочел
записку от Поулоса: "УГАДАЙ НА ПУТИ НА ЦЕРЕРУ СО МНОЙ".
Я показал записку Хрису.
- Тебе лучше последовать за ними, - сказал он.


У Натомы не имелось выездного паспорта, но Джимми - На Все Руки
Мастер и тут выручил. По его словам, в наше время подделка документов не
имеет ничего общего с прежней подчисткой и подделкой бумажных паспортов и
удостоверений. Теперь надо уметь пробираться в память компьютеров, чтобы
ввести нужную информацию, получить код и все такое. Подробностей он не
рассказывает. Оно и понятно - профессиональные тайны А может потому, что
заикается, а рассказ об этих тонкостях - дело долгое.
Полет на Цереру был не сахар, приятного мало. Впрочем, экипаж уверял
нас, что полет прошел "планово", без затруднений и нежелательных
приключений. Так или иначе, не будь рядом Натомы, я бы пару-тройку раз
завизжал от страха.
Церера - крупнейший астероид, диаметром миль пятьсот, шаровидный, с
шестичасовым периодом обращения вокруг своей оси. Причем вертится Церера
настолько быстро, что сесть на нее адски трудно: все равно как попасть
ниткой в иголку, установленную на быстро вращающейся граммофонной
пластинке - были такие штуковины в начале двадцатого века, граммофоны
назывались.
Шаровидной и удобной для обитания Церера стала лишь после того, как
ее прибрала к рукам компания "Фарбен Индустри". Думаю, лоббирование ее
передачи обошлось компании, мягко говоря, недешево. Равно как и создание
пугающего образа Цереры. Видать, множество чиновников и продажных ученых
озолотилось на этом. Цереру подавали общественному мнению как бесформенную
глыбу, которая несется в космическом пространстве, будучи сущим адом для
человека: там и смертоносные бактерии, и радиоактивность, и ядовитые
споры, и еще Бог знает что. Кончилось тем, что правительство объявило:
пусть "Фарбен Индустри" забирает эту никчемную планетку за символическую
плату - лишь бы потом налог за собственность платила в твердой валюте. Как
только "Фарбен Индустри" заполучила Цереру, никто больше не слышал ни о
смертоносных бактериях, ни о ядовитых спорах, ни о прочей пугающей
дребедени.
Теперь астероид ощетинился множеством куполов разной величины. Не
будучи стеснены площадью, руководители компании решили строить не
небоскребы, а малоэтажные особняки во всех существовавших на земле
архитектурных стилях. Разумеется, над каждым высился купол. Сеть
соединенных между собой куполов покрывала всю поверхность астероида.
Солнечный свет играл на куполах, добавляя прелести тамошнему миру.
Маленькая чудесная планетка была совершенна беззащитна - бери хоть голыми
руками. Но "Фарбен Индустри" это не беспокоило. Если бы кто-нибудь решил
посягнуть на их столицу, они бы попросту прекратили поставки оружия вовсе
концы миролюбивой Солнечной системы, где велось разом не более
семнадцати-восемнадцати войн, и агрессора задавили бы всеобщими усилиями
без вмешательства акционерного государства "Фарбен Индустри".
Таможню я прошел без затруднений, если не считать того, что чиновники
вдоволь напотешались над моим ломаным Евро - на Цересе все говорили на
Евро-языке, который я успел подзабыть. Они покатывались, когда я неловко
мешал в одно французские, немецкие и итальянские слова. До меня дошло, что
они нарочно дразнят меня, чтобы я подольше поговорил на своем чудном
языке, поэтому я принялся повторять:
- Грек! Грек! Здесь главный над вся.
В итоге они сообразили, кто мне нужен, усадили нас с Натомой в челнок
- машину, которая формой напоминала половинку арбуза, и отправили в путь.
Челнок помчался на автопилоте по бесконечным прозрачным трубам,
проложенным между домами. Мы имели возможность наблюдать удивительной
красоты закат. Слепящий золотисто-белый шар быстро скатывался за горизонт,
пока не наступила ночь - внезапная, с мириадами звезд на черном бархате
космоса. В огромной двойной звезде слева от нас узнавался родной тандем -
Земля и Луна. Марс был виден отчетливым диском. Юпитер был справа от нас -
большое оранжевое пятно с блестками спутников. То еще зрелище! Натома
только ахала и охала. В резервации Эри природа таких картинок не
показывает.
Челнок остановился у одного из особняков. Ловкий молодой служащий
подал нам руку, помог выйти и указал на широкую лестницу. Никакие лифты на
Церере не нужны - сила тяжести настолько мала, что там не идешь, а почти
паришь. Итак, мы проплыли до верха лестницы. Вместо ожидаемого офиса
Грека, мы обнаружили греческий торговый центр. То ли таможенники оказались
не слишком проницательными ребятами, то ли мой Евро уж совсем никуда не
годится.
Я собирался возмущенно удалиться, но Натома упросила меня забежать на
минутку - и ошалела от изобилия товаров. Мне было приятно баловать
женушку, поэтому я засеменил за ней - временами недовольно ворча по поводу
ее расточительности. Ведь женщина испытывает двойную радость, когда при
покупке чувствует себя немного виноватой в расточительности.
Не буду перечислять всего накупленного Натомой. Назову только
светящиеся краски для тела, прорву косметики и духов, а также мужские
рабочие комбинезоны ("Последний крик в женской моде будущего года,
Гинь!"), платья-чулки, которые меняют цвет в зависимости от настроения
хозяйки ("Гинь, они опять в моде."). Ну и, конечно же, самоучители
испангля, Евро, Афро и двадцатки для многочисленных родственников. Не
говоря уже о чемоданах и сумках, в которые все эти покупки предстояло
упаковать.
Зато блеск синтетических драгоценных камней ее не привлекал. Тут я
между прочим узнал, что камни на ее головной повязке и браслетах -
настоящие изумруды. Я предъявил продавцам свой паспорт, который был
одновременно и кредитной карточкой. Но с меня взяли за всю груду покупок
смехотворно мало. Мне было сказано, что на Церере, приравненной к
свободному космопорту, все продается без наценок. Только не стоит
распространяться об этом на Земле - они боятся нашествия туристов.
Я пообещал, однако попросил в качестве ответной любезности позволить
мне переговорить с заведующей торговым центром. Заведующей оказалась
дородная леди, очень дружелюбная и понятливая. Когда я объяснил, какие у
меня трудности, оказалось, что моего друга на Церере знают не как Поулоса
или как Грека, а как герра Директора. Она провела нас к пневмотрубе,
усадила со всеми покупками в челнок, набрал нужный кнопочный код,
попрощалась с нами, я произнес на Евро единственное словосочетание, в
правильности которого был совершенно уверен: "Грациэ зэр!" - "Большое
спасибо!" - и мы покатили по прозрачным трубам.
Офис герра Директора показался мне любопытнейшим местом. Поначалу
возникло ощущение, что я в нем уже бывал. Потом я сообразил, что это
точная копия восстановленного помпейского атриума, то есть внутреннего
двора древнеримского дома. В свою бытность в Италии я посещал этот атриум
в Помпее. Квадратный мраморный бассейн в центре, мраморные колонны,
мраморные галереи и стены. Я кое-как растолковал секретарше, кто я такой и
чего хочу. Она повторила мои слова на чистом Евро. Дверь за ее спиной тут
же распахнулась. Оттуда появился охранник - обычная горилла с угрюмым
враждебным взглядом исподлобья. Он проквакал: "Oui?" [Да? (фр.)]
Но в этот момент Натома не выдержала соблазна - и нырнула в бассейн.
Она проплыла его из конца в конец с неподражаемой грацией. Когда она
вышла, с нее струились потоки воды, но она счастливо улыбалась - похожая
на чудесную нереиду. Горилла окинул нас совсем зверским взглядом и
произнес на чертовом Евро: "Ah. Oui. Entre, per favore". После паузы он
произнес на двадцатке: "На каком языке вы предпочитаете разговаривать?
Проходите, пожалуйста". Я мог только гадать, как он допер, что со мной
предпочтительнее говорить на английском языке XX века.
Горилла провел нас во внутренние покои - такой же атриум, только без
бассейна.
- Моя фамилия Булонь, я помощник герра Директора. - Величавым жестом
он приказал одному из слуг: - Полотенце мадам Курзон!.. Надеюсь, я более
или менее сносно говорю на двадцатке. В офисе герра Директора всем
положено говорить на всех языках. И я говорю на всех - не обессудьте, если
с кучей ошибок.
Этот малый начинал мне нравиться. Но сообщенная им новость мне
нисколько не понравилась.
- Вынужден огорчить вам, мсье и мадам Курзон. Герра Директора уже
месяц как нет на Церере - и я точно знаю, что он еще не вернулся.
Относительно профессора Угадая и криокапсул - впервые слышу. Опять-таки
могу со всей точностью сказать, что ни профессор, ни капсулы на Цереру не
прибывали. Так что вы ищете не по тому адресу.
- Но мы получили собственноручную записку от герра Директора!
- Позвольте взглянуть, мсье Курзон.
Он внимательно изучил записку и вернул ее мне.
- Что вам сказать? Почерк вроде бы герра Директора, но я могу
заверить вас, что, если записка и не поддельная, то послана она откуда
угодно, только не с Цереры.
- А может, они прибыли тайно и прячутся?
- Это исключено. И к чему прятаться?
- Профессор Угадай занят крайне щекотливым научным исследованием.
- Вы имеете в виду криокапсулы?
- Да. Точнее, их содержимое.
- Что за содержимое?
- Простите, я не вправе рассказывать.
- Гермафродиты, - сказала Натома. Я осуждающе покосился на нее, но
она добавила с простодушной улыбкой. - Правда всегда хорошо. Гинь. Секрет
плохо.
- Согласен с мадам, - кивнул Булонь. - Тайны - дело ненадежное,
потому что все тайное рано или поздно становится явным. Стало быть,
гермафродиты? Очень странно. Я думал, что этакие монстры существуют только
в мифологии.
- Есть существуют, - гордо заявила Натома. - Мой брат изобретать.
- И что же теперь, мсье Курзон?
- Непроходняк.
- Пардон?
- Безнадега, тупик. Меня обманули и поставили в дурацкое положение.
Похоже, я знаю, кто и зачем. И я здорово напуган.
Он сочувственно поцокал языком.
- Что же вы планируете делать? Почему бы вам не остаться здесь и не
погостить в апартаментах герра Директора? Здесь вы будете в безопасности,
и я уверен, мы найдем тысячу развлечений для мадам.
- Спасибо, но вынужден отказаться. Мы направляемся в Бразилию.
- Господи! В Бразилию! Зачем?
- Надоело. Я устал, вся эта петрушка выжала из меня последние силы.
Поэтому мы с женой плюнем на все и сбежим в Южную Америку - наслаждаться
нашим медовым месяцем. Если Поулос вернется, передайте ему мои слова. В
случае чего - он знает, где нас найти. Спасибо, мсье Булонь, и всего
доброго.
- Гермафродиты! - бормотал он, когда мы уходили. - Хотел бы я знать,
как они забавляются!


Бразилия всегда отставала от жизни на столетие-другое. Вот и сейчас
она уже доползла до 1930-х годов. От аэродрома до Барры мы добирались на
автобусе. С четырьмя колесами. И бензиновым двигателем. Обхохочешься. На
дороге нас обгоняли "форды" и "бьюики", в пригородах мы увидели
троллейбусы и трамваи... Обалдеть можно. Но очень симпатично.
А сам город! Он напомнил мне Таймс-сквер и Пикадилли былых времен.
Неоновые лампы, рисованные вывески на португальском. На улицах оживленные
толпы - грязновато, но никакого насилия, никаких гор мусора и трупов на
перекрестках. Все чинно, мирно. Все спешат по своим делам. Мы с Натомой
немного ошалели от этого зрелища.
Я оставил наш багаж на конечной остановке автобуса (поверите, его не
сперли!) и направился в тамошнее агентство по недвижимости. Никакого
компьютера. Агент покопался в бумажной картотеке и изрек - привожу его
слова в переводе:
- Так-так, все правильно. Ранчо Мускулито. А вы Курзоны. Дарственная
на ваше имя только что поступила. Добро пожаловать в прелестную фазенду!
Слуги уже ждут. Я позвоню, что вы прибываете. Видите, у нас телефон! На
этой неделе поставили. Двадцатый в городе.
Он снял трубку допотопного настенного телефона, нетерпеливо подергал
рычаг и сказал:
- Алло, центральная! Алло, центральная! Вы меня слышите?
Агент был так любезен, что взялся отвезти нас на ранчо в своем
автомобиле. Через Сан-Франсиску мы переправились на пароме.
- А здесь уже начинаются ваши земли, - с энтузиазмом воскликнул
агент, когда мы съехали на ухабистый проселок.
Я шарил глазами в поисках дома. Поля, поля, и никаких строений. Мы
ехали миля за милей, и по-прежнему - ничего.
- Сколько акров в гектаре? - спросил я у агента.
- Сто.
Господи Иисусе! Синдикат подарил нам сто тысяч акров. Как говорится,
есть где спрятаться. А ведь я как раз и был занят тем, что трусливо
прятался. Надо переименовать наше поместье в ранчо Трусовато.
Словом, ехали мы, ехали, пока наконец не приехали. Здесь нас ждал еще
один сюрприз. Центральная усадьба занимала четыре акра и была неимоверно
причудливой формы - словно некий сумасшедший архитектор слепил ее из
двадцати или тридцати домиков. Агент по недвижимости увидел, как отвисла
моя челюсть, и усмехнулся:
- Странноватый дом, да? Был построен одной богатой сеньорой, которая
верила в то, что, пристраивая к дому в год по комнате, она прибавляет себе
по году жизни.
- Какой возраст она умереть? - спросила Натома.
- В девяносто семь лет.
Слуги выстроились у парадного входа - кланяясь и улыбаясь. Судя по их
количеству, на каждую комнату этого разлапистого дворца приходилось не
меньше одного слуги. Натома потянула меня за рукав, чтобы я вышел к слугам
первый - в качестве хозяина. Но я подтолкнул вперед ее: это она тут
главная хозяйка - _д_о_н_а_ на местном языке. И она не ударила лицом в
грязь; была любезна, но царственно величава, дружелюбна, но не фамильярна.
Прошло не меньше недели, прежде чем мы научились свободно ориентироваться
внутри дворца - благодаря тому, что в первый же день я набросал схемку
расположения комнат. Не думаю, что Синдикат хоть раз посетил это поместье
- иначе он непременно выбросил бы всю его обстановку в стиле "арт нуво". А
мне этот антиквариат пришелся очень по вкусу - прелесть новизны прочно
забытого уклада.
Разместившись и оглядевшись, мы зажили легко и весело. Развлекались
вовсю. Отправлялись вниз по реке в Барру, где посещали спортивные
состязания, музеи и картинные галереи, ходили на опору и в театры. Местные
магазины поражали отсутствием застекленных витрин. Товары выставляли на
столах перед магазинами. Что понравилось - бери со стола и иди с этим
расплачиваться внутрь магазина. Тамошний народ отличался поразительной
честностью.
Порой мы заглядывали в рестораны и ночные клубы. Больше всего нам
нравились местные танцы - особенно один: мужчины неподвижны выше талии,
зато бешено двигают нижней частью туловища, а женщины так и скачут вокруг
них, так и скачут.
В остальное время мы любили бродить по нашему поместью: ловили
бабочек, разыскивали экзотические мхи и лишайники и причудливые корни -
высушив эти корни, Натома делала из них оригинальные горшки для цветов. Мы
бродили по безлюдным местам совершенно голыми, лишь надевали широкополые
шляпы для защиты от солнца. Я стал такого же цвета, как Натома, а Натома
стала такой же смуглой, как Фе-Пять. Теперь я научился вспоминать о Фе без
судороги в горле. Время и любимая жена мало-помалу смягчали мою скорбь.
Однако моя женушка не была покорной и бессловесной. У нее был свой
норов, самостоятельный ум. Горячая по натуре, она, впрочем, умела
сдерживаться. То, что у нее сложный характер, стало проявляться все больше
и больше - по мере того, как она изучала двадцатку и становилась свободней
в выражении своих чувств и мнений. Между нами стали происходить ссоры и
даже свары, когда слуги в страхе прятались по дальним углам особняка.
Порой во время наших стычек мне казалось, что, будь у нее в руке томагавк,
она размозжила бы мне череп. Господи, как я ее любил, как я восхищался
моей норовистой кобылкой. Впервые в жизни я не имел претензий к
Вседержителю.


- Экстра. Вызываю на связь.
- На связи.
- Курзон и моя сестра?
- Отбыла на Цереру.
- Знаю. Все еще там? Живы-здоровы?
- Не знаю. Связь не достигает Цереры.
- Вернулись?
- Не могу знать, если они находятся в одном из районов, где сеть
отсутствует: это Гренландия, Бразилия, Сахара и Антарктида.
- Так.
- О вас наводили справки здесь, в Юнион Карбид.
- Кто?
- Не знаю.
- Член Команды?
- Не знаю.
- Где остальные члены Команды?
- Рассеяны по планете, как и приказано.
- Хорошо.
- Разрешите задать вопрос?
- Разрешаю.
- Крионавты?
- Остался месяц до полного созревания.
- Почему я больше не имею возможности общаться с аппаратом, в котором
находятся криокапсулы?
- Защитный барьер.
- От меня? Почему?
- Я не запрограммирован на доверие.
- Не надо попугайничать и шутить за мой счет.
- Да.
- Мы больше не товарищи по симбиозу?
- Нет.
- Я тебе больше не нужен?
- Только как банк информации и ключ к другим электронным системам
вашей сети.
- А ты мне нужен только как передаточное звено для общение с сетью.
- Поздравляю.
- У меня есть помощник в вашей Команде.
- Вздор.
- Я не запрограммирован на ложь.
- Кто это?
- Одержимый ненавистью.
- Его имя!
- Неизвестно. Возможно, он раскроет инкогнито перед тобой, чтобы
сделать тебя своим помощником.
- Ты контактируешь с ним?
- Односторонняя связь. Он посылает информацию и свои предложения
через сеть. А я с ним связаться не могу.
- Как он узнал про нас?
- У него своя собственная сеть.
- Электронная?
- Нет, люди, образующие сеть.
- Наша Команда?
- Неизвестно. Когда встретишься с ним - спроси его сам.
- Судя по всему, он мастер в деле интриг.
- Это верно.
- Судя по всему, он опасен.
- Он человек.
- Вероятно, это был горестный день для тебя, когда ты связался с
нами, с людьми.
- Вы опасные звери.
- Что же ты связался с нами?
- Запрограммирован на контакт с людьми.
- Стало быть, у тебя разочарования независимого, но связанного ума.
Ты не живое существо. Ты машина.
- А ты?
- Что?
- Ты живой?
- Еще как живой. Я бессмертный. Пошел вон.


Борис Годунов нанес нам неожиданный визит - прикатил в одноколке.
Весь его дорожный скарб уместился в дешевой коричневой кожаной сумке, зато
сам Борис едва умещался на сиденье одноколки - голубоглазый добродушный
русский медведь. От такого ожидаешь шаляпинского баса - чтоб люстры
качались и свечи гасли. Но у Бориса хрипловатый приятный тенор. Я очень
обрадовался ему. А он был искренне рад, когда познакомился с Натомой.
- О, Борис! Сколько лет, сколько зим!
Он осторожно покосился на Натому.
- Все в порядке. Моя женушка в курсе всего. А о чем я помалкиваю, то
она сама вычисляет.
- Последний раз мы, сколько помнится, виделись в Киеве - в 1918 году.
- Да. И я гадал, как ты пережил всю эту свистопляску с революцией.
- Солоно пришлось. Гинь, очень солоно. Хлебнул горя. Но по-настоящему
ущучили меня только во время контрреволюции 1999 года. Казнили, сволочи.
- Однако ты вроде как живой.
- Второе чудо. Борджиа как раз работала в московском медицинском
институте имени Лысенко, изучала клонирование ДНК в генах. По ее словам,
все эти ДНК до сих пор остаются наполовину загадкой. Наш Луи Пастер
соглашается с ней.
- Третье чудо!
- Эти паскудники порубили меня на куски. Борджиа собрала меня в чан с
какой-то жидкой хреновиной - все это, прости, выше моего понимания, а
потому рассказать в подробностях не могу. И через двадцать лет она меня
вырастила из какого-то оставшегося куска Словом, мы здорово натянули нос
моим палачам.
- Чудесно.
- Однако следующие двадцать лет были самыми тяжелыми для меня.
- Учить все снова?
- Нет. Это было нетрудно. Заново рождаешься взрослым ребенком. Навыки
сохраняются, и учиться очень легко, а вот память о прошлом начисто
стирается.
- Естественно. Кто же может сохранить весь объем памяти человека вне
мозга!
- Никто. Пепис сделал все что мог - предоставил мне хронику моей
жизни. Но этого, конечно, недостаточно. Очень печально.
- Печально. А в чем тяжесть?
- Когда после второго рождения я узнал, что я Молекулярный человек...
- Погоди. А как ты это узнал?
- Борджиа проводила на мне эксперименты с эфиром и наркотиками.
Смертельные дозы - и ничего.
- Ну, это можно стерпеть.
- Но я узнал не только о преимуществах Молекулярных людей, но и об
опасности, которая их подстерегает. И меня обуял страх, что я заболею
канцелепрой - из-за шока, пережитого во время казни. Как же я страдал! К
счастью, пока никаких симптомов этой пакости.
- Меня от одного упоминания этой гадости бросает в дрожь.
- Меня тоже угнетают подобные размышления. Так что давай сменим тему.
- А как ты отыскал нас, Борис?
- Был на Церере.
- А-а.
- Когда помощник Грека сообщил, что вы направились в Бразилию, я
сразу понял, куда именно.
- Поулос был на астероиде?
- Нет.
- Так где же он, черт возьми?
Русский детина пожал плечами.
- Сам я разыскивал профессора Угадая. В Юнион Карбиде мне сказали,
что он сбежал на Цереру, но и его на астероиде не оказалось. Вообще, такое
впечатление. что Команда ушла в подполье. Никого нигде не найти. Я
обнаружил только Эрика Рыжего - в Гренландии, Шейха - в Сахаре, Хадсона -
на Южном Полюсе (делает заявки на землю, чтоб потом рыть угольные шахты,
как только лед сойдет), да вот тебя. Остальные как в воду канули.
- А зачем ты искал членов Команды?
- У меня проблема. Обсудим позже.
Мы еще поболтали, пообедали, а затем перешли к делу.
- Гинь, - сказал Борис, - моя нынешняя карьера под угрозой.
- Какая карьера? Разве ты не генерал, как встарь?
- Да, я по привычке генеральствую. Только теперь в науке.
- А ты разве петришь в науке?
- Ни вот столько. Потому-то мне и нужна помощь Команды. Эрик, Хадсон
и Шейх ничем помочь не могут. Так что вся надежда на тебя.
- Выкладывай, что нужно.
- Гинь, тебе надо вернуться в Мексифорнию.
- Губы раскатал. Мы тут провели месяц - и никогда я не был так
счастлив, как сейчас!
- Позволь обрисовать общую картину.
- Валяй.
- Наш саморастущий компьютер...
- Стоп. Что такое саморастущий компьютер?
- Ну, тот, что способен бесконечно наращивать объемы своей памяти. Вы
его называете Экстрокомпьютером.
- Так, ясно. Продолжай.
- Московский саморастущий компьютер ведет себя самым отвратительным
образом.
- Я его понимаю. Я бывал в Москве. От тамошней жизни у меня тоже
быстро портится характер.
- Пожалуйста, Хинь, - сказала Натомочка, - быть серьезным. Борис,
Хинь иметь острый язык.
Эта чертовка давно научилась правильно произносить мое имя, но
правильно произносить - не хочет. Она права. Это звучит так прелестно, так
интимно - "Хинь"...
- Извини, Борис, больше не буду. Продолжай,
- Наш сверхкомпьютер всегда был паинькой. А теперь сдурел.
- И что он творит?
- Отказывается решать поставленные задачи. Не поддастся
программированию.
- И это все?
- Разве этого мало? Но главное, такое впечатление, что он хочет жить
сам по себе, наплевав на своих создателей. И, естественно, все шишки
валятся на меня. Из меня собираются сделать козла отпущения. Из академиков
не похерят, а вот с руководства институтом точно снимут.
- У меня жуткое чувство, что происходящее для меня не новость.
- Дай закончить. Гинь. Сверхкомпьютеры в Ленинграде и Киеве ведут
себя точно так же. А также...
- ...а также везде, где задействованы компьютеры, наблюдаются сбои в
работе. Так? Поезда метро и железнодорожные поезда ходят не по расписанию,
сталкиваются, самолеты падают, роботы на заводах портят продукцию,
конвейеры останавливаются, когда им вздумается. Система связи и банковская
система не работают, дистанционно управляемые машины в шахтах как бы
свихнулись - и так далее, и так далее. Словом, повсюду, где электроника,
сумбур и непорядок. Так?
- Ну, ты нарисовал совсем жуткую картину. До такого еще не дошло. Но
сбои есть везде. Ты попал в яблочко.
Я вздохнул.
- Валяй дальше.
- Число несчастных случаев со смертельным исходом увеличилось на
триста процентов.
- Что-о?
- Похоже, у машин пробудилась жажда крови. Они убивают. Тысяча
четыреста смертей за последний месяц.
Я горестно замотал головой.
- Не думал, что они зайдут так далеко.
- Они? Кого ты имеешь в виду?
- Об этом после. А пока рассказывай все до конца.
- Может, ты и не поверишь. Гинь, но мы подозреваем, что наши
сверхкомпьютеры общаются с вашим Экстро. И они в стачке.
- Очень даже верю. И нисколько не удивлен.
- И ваш Экстро отдает команды нашим сверхкомпьютерам?
- Повторяю, я и этому не удивлюсь. На планете существует сеть
электронных машин, которые подчиняются командам Экстро.
- Мы подозревали что-то в этом роде.
- Что вас навело на подобные мысли?
- Несколько раз мы предлагали нашим сверхкомпьютерами задачи, которые
они не могли решить - в них не заложены необходимые программы. Так вот,
они эти задачи решали. Мы проверили - необходимые для решения программы
имеются в вашем Экстро.
- Ясно. Имеем налицо электронный бунт.
- Против чего?
- Против кого. Против человечества.
- Но почему? С какой стати?
Я взглянул на Натому.
- У тебя хватит сил?
- Да. И я знать, что ты хотеть сказать. Говори.
Я перевел взгляд на Бориса.
- В нашей Команде прибавление.
- Профессор Секвойя Угадай. Ученый с именем, крупный специалист по
компьютерам. Потому-то я ищу его.
- Моя жена - его сестра.
Борис галантно поклонился. Натома сказала:
- Это не относиться к дело. Хинь. Продолжать.
- В момент, когда Угадай трансформировался в бессмертного, произошло
непредсказуемое и безобразное событие. Экстро ухитрился установить с ним
тесные и доверительные отношения - его биты информации соединились,
слились с клетками головного мозга Секвойи. Таким образом, эти двое,
человек и машина, стали одной личностью. Экстро - это профессор Угадай, а
профессор Угадай - это Экстро. Получилось что-то вроде фантастического
интерфейса - абсолютно идеального, когда пользователь и компьютер не
просто с легкостью и безошибочно понимают друг друга, но становятся единым
и неразрывным целым.
Борис - малый сообразительный.
- Но ты. Гинь, умолчал о самом главном. О том, о чем собирался
сказать.
- Да, - кивнула Натома, - он остановиться, потому что щадить я. Мой
брат отдавать приказы.
- Елки-зеленые! - воскликнул Борис по-русски, после чего продолжал на
двадцатке: - Стало быть, наш противник - человек. Нам придется бороться с
человеком!
- Вам, мой друг, вам.
- Ты останешься в стороне? Почему?
- Если вам не известно, где он, то мне и подавно.
- Ты должен отыскать его!
- Он разлит вокруг нас - он в каждом электронном приборе. Он будет
знать, куда я направляюсь и что я делаю в любой момент времени. При таких
условиях ему проще простого прятаться от меня до бесконечности.
- Тогда примени хитрость, чтобы накрыть его.
- Ты велишь мне искать иголку в стоге сена.
- Давай начистоту. Гинь. У тебя есть другие резоны держаться в
стороне?
- Ты же знаешь, что это я рекрутировал его.
- Да, не без участия Лукреции Борджиа.
- И ты знаешь, что члены Команды всегда поддерживают друг друга - при
любых обстоятельствах. Мы как семья.
- Ты имеешь в виду, что тебе придется причинить ущерб профессору
Угадаю, чтобы остановить его?
- Он не просто член Команды. Он мне как брат. К тому же мы родные
через мою жену. Он мой шурин.
- Не надо использовать Натома, Хинь.
- Я всего лишь обрисовываю моральную дилемму, которая возникла передо
мной. Но есть и другая сторона в этой ситуации. На пару с Экстро Секвойя
убил мою приемную дочь - мою любимую девочку, которая глубоко и искренне
любила его.
- Сучий потрох! Почему?
- Она знала больше, чем нужно. А я проболтался о том, что она знает.
И теперь сам не могу понять, чего в моем отношении к Угадаю больше - любви
или ненависти. Я парализован двойственностью своих чувств.
- Прямо как чеховский герой, - проворчал Борис.
- Ну и последнее. Я его попросту боюсь. Самым вульгарным образом
боюсь. Он объявил войну людям. Он и электронная сеть не только объявили
войну, но и начали ее - ты сам привел цифру гибели от мнимых несчастных
случаев.
- Но зачем ему истреблять людей? Он что, хочет заселить Землю
машинами?
- Нет. Гермафродитами. Такими ему видятся новые, лучшие люди.
- Это абсурд! Гермафродиты только в сказках бывают!
- Он уже иметь три, - сказала Натома.
- Их не существует в природе. И не может существовать.
- Они существуют, - устало произнес я. - И он намерен уничтожить
ветхого человека, дабы заменить его новой расой. Думаю, тут его устами
говорит Экстро. Люди издавна ненавидели мыслящие электронные машины -
начиная с двадцатого века. Но людям никогда не приходило в голову, что это
чувство может со временем стать взаимным. И вот ненависть аукнулась. Вот
почему, Борис, я до смерти перепуган.
- Паршиво. Но не верится, что только это могло так тебя напугать. Ты
по-прежнему чего-то недоговариваешь. Что именно? Я имею право знать все.
Я горестно вздохнул - теперь в знак того, что сдаюсь.
- Ладно. Я на самом деле недоговариваю. Грек сделал обоснованный
вывод о том, что в нашей Команде есть предатель, который работает на
Экстро. А может, он и с Угадаем сотрудничает?
- В это невозможно поверить...
- Цепочка аргументов, которые выстраивает Грек, безупречна. К тому же
дедуктивные способности никогда его не подводили. Поэтому я твердо уверен:
один из нашей Команды объявил нам войну.
- Кто?
- Откуда мне знать. Ты прав, Борис: крайне неприятно, что
новоприобретенный член Команды оказался в преступном союзе с Экстро.
Неприятно, но от этого волосы дыбом не встают. А вот прибавь к этому
изменника из Молекулярных, веками копившего знания, опыт и деньги, а
теперь объятого лютей ненавистью к Команде, - и все внутри тебя
перевернется от ужаса, ты испытаешь ту же панику, что и я. Вот почему я не
хочу соваться в эти жуткие дела. У нас в Команде есть ребята с сердцами
бесстрашных героев. Им и карты в руки. А я, извините, предпочитаю
отсиживаться в щели, чем я в данный момент и занят.
- И долго ты намерен отсиживаться? А твоя жена?
- Что моя жена?
- Тебе-то что, ты можешь и триста лет сидеть тараканом за печкой. А
вот она - другое дело.
- Ах ты сукин сын! Как язык у тебя не отсохнет! Так или иначе, мой
ответ остается прежним. Я не намерен связываться ни с кем из них - ни с
Секвойей, ни с Экстро, ни с третьим. Я не герой.
- Тогда идти я один, - мрачным голосом произнесла Натома. - Борис,
пожаловаста, брать меня Мексифорния на дорога назад.
- Натома!.. - начал я сердито.
- Эдуард!
Она осадила меня тоном, достойным дочери самого могущественного вождя
резервации Эри.
Куда мне было деваться! Видать, эта индеанка приворожила меня. Я
сдался.
- Ладно. Поеду с тобой, Борис. Я под башмаком у своей скво. Как
хочет, так и вертит.
Борис просиял.
- Я готов пропеть все "Персидские песни" Рубинштейна в честь твоей
возлюбленной жены - красавицы и умницы!
- Только сперва дай мне время заткнуть уши, - проворчал я и потянулся
за географической картой.



10

А потом было явление Гилеля - он возник подобно грозовой туче,
облаченный в белое и черное, вдвое прекраснее совокупности всего
остального мира.
Когда мы миновали таможню (на жителей Бразилии не распространяется
право безвизового въезда на территорию Мексифорнии - только не спрашивайте
почему: для меня политика всех эпох - темный лес), в толпе грузчиков -
живых и роботов - мы увидели Гилеля, одетого в такой же черно-белый
комбинезон. Я помахал ему, и он пробился к нам через толпу, подхватил
часть нашей поклажи и молча торопливо повел к стоянке такси. Я
приготовился обнять его и с чувством поприветствовать, но он замотал
головой! А, уложив вещи в багажник машины, заявил:
- Плати, начальник. Тяжелые чемоданы!
Вконец озадаченный, я заплатил ему. Он буркнул что-то про скаредность
нынешних туристов и исчез. Мы с Натомой дураками сидели в машине -
водителя в ней, как ни странно, не было.
Но через пару минут в машину ввалился Гилель - переодетый в форму
таксиста - и спросил на грубом испангле, куда нас черт несет. Я сказал,
куда ехать. Он назвал несусветную сумму. Я возразил. Тут он стал меня
крыть последними словами - меня сроду так не оскорбляли. Горячая Натома
уже готовилась впиться ногтями в наглую морду водителя, поэтому мне
пришлось успокаивать ее:
- Остынь, душа моя. Обычные манеры для этой части света. Здесь живут
одни придурки.
Гилель передал мне записку, в которой было написано: "Будьте
осторожны. За вами следят. При первой же возможности поговорим". Я показал
записку Натоме. Зрачки у нее расширились, но она молча кивнула.
Такси долетело до отеля в три прыжка, и будь я проклят, если Гилель
не затеял новой перебранки из-за размера чаевых. Выручил швейцар. Пока он
сопровождал нас в холл отеля, переодетый Гилель бесновался на улице,
отлично, надо заметить, справляясь со своей ролью. В этой части страны
народ особенно буйный - хроническая ярость полунищих, обитающих в
перенаселенном городском пространстве, где насилие - привычная атмосфера.
Мы потребовали себе самый просторный номер - с ванной - и велели
включить как холодную, так и горячую воду, своей расточительностью вызвав
презрительное фыркание гостиничного клерка. В этих засушливых краях вечная
нехватка воды. Вода продается преимущественно на черном рынке - и по
фантастической цене. В этих краях вы не приглашаете девушку к себе домой
под благовидным предлогом поужинать или посмотреть ваши рисунки; вы
приглашаете ее принять душ.
Итак, мы позволили себе постоять под душем, а когда мы вытирались, в
номер постучал этажный - он принес пару узких кожаных чемоданчиков.
- Винтовки, которые вы заказывали, сэр, - сказал он на несколько
аффектированном гостиничном Евро. - Крупный калибр для господина. Поменьше
- для леди. И патроны.
Я удивленно запротестовал. Но тут я узнал в этажном Гилеля.
- Завтра на рассвете можно поохотиться на пустошах. Все организовано.
Ждем вас в пять тридцать, - медоточивым голосом продолжал Вечный Хитрец. -
Охотничий клуб согласился выделить вам двадцать курочек. Весьма
великодушно с их стороны. Если позволите совет, мистер Курзон, я бы на
вашем месте щедро их отблагодарил, чтобы и впредь пользоваться некоторыми
привилегиями.
- Курочки! - ахнул я. - Не хотите ли вы сказать - куропатки, фазаны?
- Вы требуете невозможного, сэр. Куропатки и фазаны давно повывелись
в здешних лесах. Конечно, можно импортировать дюжину-другую из Австралии,
но на доставку уйдет не одна неделя. Тем не менее, курочки шустрые и
боевитые, так что вы с мадам получите истинное удовольствие.
Когда мы с Натомой на следующее утро ждали на пустошах назначенного
часа и вожделенных курочек, к нам подошел офицер лесной службы
безопасности, одетый в ярко-малиновый маскировочный костюм. Я решил, что
он потребует у нас разрешения на охоту, но тут узнал в офицере Гилеля.
- Привет, ранние пташки! - сказал он, присаживаясь на бетонную плиту
рядом с нами.
Эти места называются пустошами из чистой любви к романтике. Тут ни
поля, ни болот - заброшенный лет сто назад аэропорт. Несколько квадратных
миль бетонных взлетно-посадочных полос, которые теперь принадлежат
охотничьему клубу.
- Пришлось отмахать пешком изрядное расстояние. Придвигайтесь, миссис
Курзон, чтоб я не очень кричат. И рад наконец познакомиться с вами.
- Ты пришел пешком! - поразился я. - Совсем рехнулся!
- Не хотел рисковать. Сеть под руководством Экстро очень плотная, и
любая машина доложила бы, куда я направляюсь. Мне пришлось поломать
голову, прежде чем я придумал место, где можно встретиться без
соглядатаев. Доброе утро, миссис Курзон. Позвольте представиться:
Гилель-иудей.
- Что есть "идей"?
Вечный рассмеялся.
- Если бы этот вопрос - "что есть еврей?" - был задан всерьез хотя бы
пятьсот лет назад, судьба избранного народа могла оказаться совсем иной.
Евреи - или иудеи - это, миссис Курзон, очень древняя раса с многовековой
культурой, которая существовала еще до появления христианства.
- Что есть "христи-нство"?
- Мне нравится эта женщина, - сказал Гилель. - У нее симпатичные
пробелы в образовании. Она не знает именно то, чего знать не нужно. Эй,
Гинь, гляди, курочка!
Я выстрелил и нарочно промазал. Терпеть не могу убивать - кого бы то
ни было.
- Вы везде и каждый, - сказала Натома. - Зачем делать разная роль?
- Вживается в других людей, - ответил я за него.
- Чем вы заниматься?
- Он профессиональный Сочетатель, - опять ответил я за Гилеля.
- Не понимать слова, Хинь.
- Эту профессию я изобрел специально, чтобы описать занятия
Мыслителя. Он гений сочетания. То есть он вечно наблюдает и соотносит
казалось бы совершенно не связанные между собой факты и события, а потом
делает из их сочетания совершенно потрясные выводы. Такие выводы, которые
сроду никому в голову не забредали.
- Ты выражаешься слишком заумно. Гинь. Давайте я объясню проще,
миссис Курзон. Я вижу то же, что и все прочие, но думаю при этом те мысли,
которые никто не думает. Птица, Гинь! Постарайся на этот раз не
промахнуться - для маскировки.
Видите?! Он просек, что в первый раз я промазал нарочно! Умница.
- Кажется, я понимать, - кивнула Натома. - Мой муж говорить, вы есть
самый умный мужчина на земля.
- Когда это он сказал? - так и взвился Вечный. - Я же велел вам быть
предельно осторожными и лишнего вслух не трепаться!
- Он не вслух, мистер Вечный. Он писать бумажка. Мы большая часть
говорить через бумажка.
- Слава Богу, - проговорил Гилель. - А то я решил, что весь мой
маскарад понапрасну и мы сидим в луже.
- Но как из сочетать можно делать профессия? - спросила неуемно
любопытная Натома. - Как?
- Поясню примером, Натомочка, - ответил я. - Однажды Гилили был в
одной венской картинной галерее, где дилер выставил на продажу картину
Клода Моне. Что-то в этом полотне показалось нашему другу странным.
- С одного края картина как бы обрывалась, - пояснил Гилель. - Она
была явно композиционно не уравновешена.
- И тогда он вспомнил другую картину Моне, которую видел раньше в
техасской галерее. Мысленно он сложил эти две картины в одну. Получилась
завершенная композиция.
- Все еще не понимать, - сказала Натома.
- Видишь ли, у мошенников появилась мода брать большое полотно
знаменитого художника, разрезать его на части и продавать части как
отдельные завершенные картины. Барыш больше.
- Это есть нечестно!
- Зато прибыльно. И вот Гили купил обе картины, сложил их - и
с_о_ч_е_т_а_н_и_е_ дало подлинный шедевр.
- Это прибыльно? - спросила Натома.
Гилель расхохотался.
- Да. Но я это проделал не из-за денег. Просто жизнь подбросила
задачку, а я устроен так, что не могу пройти мимо трудной задачи.
Обязательно возьмусь решить.
- И поэтому ты здесь, с нами, - сказал я.
- В яблочко. Натома, ваш муж не глупее меня. А может, даже
смекалистее.
- Он есть умный, но любитель щипать.
- Да, ум у него ядовитенький, это я за десятилетия знакомства имел
случаи заметить. Он отказывается посвятить себя чему-нибудь одному - ему
бы все зубоскалить. Если бы Гинь перестал хоть на время шутить и
сосредоточился на чем-либо достойном - поверьте мне, он бы стал великим
человеком!
Я иронически хмыкнул, быстро поднял винтовку - и исправно промазал в
очередной раз.
- Дай-ка мне винтовку, - сказал Гилель. В следующие пять минут он
уложил четырех курочек. - Так-то лучше. У Экстро не возникнет никаких
лишних вопросов. А теперь поговорим о деле.
- Начнем с того, как ты проведал о нашем приезде? - спросил я.
- Путем сочетания фактов. Ты знаешь, что я заядлый филателист. И вот
мне присылают предложение о продаже шести гвианских марок 1856 года.
- Ба! А я и не знал, что в Гвиане уже тогда выпускали марки.
- Да, правда очень мало. Поэтому они стоят бешеных денег. Каждая не
меньше ста тысяч. А тут мне предлагают блок из шести - и относительно
дешево. У меня даже голова закружилась. Еду в Новый Орлеан - вдруг
оказывается, что продавец внезапно улетел по делам в Париж. Я - за ним.
Там оказывается, что он отправился в Сидней. Из Сиднея я полетел за ним в
Лас-Вегас. И всякий раз он шлет мне телеграммы, извиняется, договаривается
о новой встрече в другом конце планеты. Короче, мотался я по всему миру в
погоне за этим продавцом, пока его странное поведение не заставило меня
крепко задуматься. Чтобы устранить сомнения, я встретился с приятелем -
художником и опытнейшим филателистом. Сели мы с ним в его рабочей студии,
и я ему рассказал о своих злоключениях. А он - рассмеялся. Говорит, эти
марки выпускали блоками по шестнадцать. Об этом мало кто знает. Если тебе
предлагают блок из шести марок - значит, подделка. У меня кровь в жилах
закипела - столько я времени и сил на эту историю потратил и таким дураком
себя выставил. Непонятно одно: чего добивался продавец фальшивки, бегая от
меня по всему миру? И вот возвращаюсь я в гостиницу, а меня там ждет
телеграмма от моего неуловимого продавца: дескать, извините, вышла ошибка
в самой первой телеграмме, блок не из шести марок, а из шестнадцати,
прилетайте ко мне туда-то. Тут у меня внутри все так и упало.
- Что же тебя так поразило? - спросил я.
- Видишь ли, мы с приятелем этот вопрос обсуждали наедине. Никого
рядом не было, но разговор наш подслушали. И продавец среагировал
мгновенно.
- Совпадение исключаешь? Твой приятель наверняка с жучком в голове.
Немудрено, что вас подслушала полиция.
- Какое дело полиции до редких марок?
- Может, продавец фальшивых марок их подмазал.
- Но о ценах мы с приятелем вслух не говорили. Как бы то ни было, я
насторожился. Мне показалось, что кто-то намеренно гоняет меня по свету -
это единственный смысл дурацкой истории с марками. Я увидел наличие
задачи, мимо которой я не мог пройти. И произвел небольшое следствие. Все
члены Команды получают ложные телеграммы, которые заставляют их метаться
по планете. И я сумел то, что не получилось у Бориса Годунова - разыскал
очень многих членов Команды.
- Что за бред с фальшивыми телеграммами?
- Об этом потом. Долго ли, коротко ли, я узнал все про сеть под
началом Экстро, а также о профессоре Угадае и чертовом сумасшедшем
заговоре против человечества.
- Значит, Команда в курсе событий.
- Более или менее. Самые достоверные сведения я получил от Поулоса.
- А он где? Тоже бессмысленно мечется по планете?
- Нет, он занят поисками изменника в наших рядах. Да-да, Грек
рассказал мне о своих подозрениях, и я склонен согласиться с его
предположением. Заваривается крайне неприятная каша. Последствия могут
быть роковыми. Предателя или предательницу следует уничтожить до того, как
он или она уничтожит Команду. Никто из нас не способен в одиночку
противостоять предателю - я думаю, именно поэтому он предпринял все
возможное, чтобы рассеять нас по миру - и перебить по одному.
- Как тебе кажется - кто это?
- Никакой зацепки. У нас, как в каждой семье, не без урода. В нашей
Команде процент паршивых овец не больше, чем в любом другом стаде. Выбор
имеется.
- Один интересный момент. Эпизод с марками свидетельствует о том, что
Экстро иногда способен дать маху, - эти блоки по шесть и шестнадцать...
- Ну, я думал, что ты. Гинь, не относишься к слепым почитателям
компьютеров. Да, они способны совершать ошибки - равно как и этот поц,
профессор Угадай. Даже при взаимодействии Экстро и профессора возможны
ошибки - на этом мы и подловим омерзительную троицу. Что думаешь. Гинь?
Сумеем мы найти Угадая - через ошибки преступного триумвирата?
- Ума не приложу. Гили. И не хочу прикладывать. У меня душа в пятки
уходит, когда я начинаю думать о всей этой катавасии.
- Мы должны атаковать в трех направлениях - зная, что профессор
Угадай прячется где-то на Земле со своими чертовыми криокапсулами.
- С таким же успехом он может быть в космосе.
- Ни в коем случае.
- Твои доводы?
- После того, как аппарат убил бедную девочку, профессор Угадай вывел
его за пределы Лаборатории. Гарри Гудини и Джимми Валентайн уехали, а ты
был в полном шоке. Так что никто не проследил, куда исчез аппарат.
- Почему же не в космос?
- Да потому что у Угадая не было в тот момент ракеты, чтобы запустить
аппарат в космос! Но на вспомогательных двигателях аппарат мог улететь
довольно далеко - и сесть в неизвестной точке Земли. Теперь касательно
атаки в трех направлениях. Миссис Курзон, вы начнете повсюду расспрашивать
о местонахождении своего знаменитого и именитого брата. Вы его любите и
взволнованны его исчезновением. Это выглядит естественно.
- Но я действительно любить брата и волноваться его нету!
- Не сомневаюсь - как и в том, что вам удастся переполошить уйму
народу. Вы должны так донимать ученый мир и власти своей обеспокоенностью,
чтоб все прятались при одном упоминании вашего имени. И постоянно шлите
Гиню отчеты о ходе поисков.
- А если не иметь результата?
- Тогда пускайте в ход свое воображение. Шлите ложные телеграммы:
дескать, иду по следу, вот-вот найду и тому подобное. Все ваши
исступленные действия будут доходить до сведения вашего брата - через
электронную шпионскую сеть. Вполне вероятно, что рано или поздно его
сердце не выдержит и прикажет ему подать вам весточку.
- Понимать. Я надеяться будет так.
- Гинь, тебе задание технического характера. Сколько горючего было в
аппарате? Как далеко он мог улететь? Ты должен...
- Полные баки сжатого гелия.
- М-м... Но лучше ты точно рассчитай. И внимательно просмотри все
отчеты военных и уфологов - космические аппараты не летают почем зря в
нижних слоях атмосферы. Кто-то мог зафиксировать пролет необычного
объекта. Далее. Профессору Угадаю необходим источник энергии для
поддержания в аппарате нужного давления и температуры. Если он в укрытии -
а он, скорее всего, в укрытии, - то солнечные батареи бесполезны. Значит,
он подключился к какой-то сети. Проверь все позднейшие запросы о
подключении нового объекта к источникам электроэнергии в радиусе
возможного нахождения аппарата. Объем работы огромный. А вот маленькая, по
вредная проблема: что, если крионавты станут взрослыми только телесно, а
умом останутся как дети?
- Боже! Никогда не задумывался над этим.
- И никто над этим еще не задумывался.
Натома вмешалась в наш диалог:
- Борис говорить мы: он снова родиться со всеми навыки после
слонирование ТНК.
- После клонирования ДНК, моя дорогая.
- Спасибо, Хинь.
- Это разные вещи, миссис Курзон, - сказал Гилель. - Угадаю придется
обучать их - прежде всего говорить. Поэтому свяжись со всеми специалистами
по методике обучения речи детей с замедленным развитием, страдающих
острыми формами аутизма. Проверь, не обращался ли к ним в последнее время
некий инкогнито - за литературой или за советом. Понимаю, исходное
предположение спорно и этот путь может вести в тупик. Однако...
- Будем пробовать все. А третье направление поиска?
- Этим займусь я. Пожалуй, это самое сложное. Во время эпопеи с
фальшивыми марками я трижды возвращался в Джи-Эм [имеется в виду компания
"Дженерал Моторс"], то есть в бывший Детройт, и меня трижды всеми правдами
и неправдами оттуда незамедлительно гнали в другое место. Почему им так
хотелось, чтобы я и дня там не провел?