протянул мне тяжелый золотой значок с изображением солярного диска, закрепленный на черной кожаной подкладке:
- Это даст вам необходимые полномочия. Мои полномочия. Чтобы вы могли полностью и быстро выполнить свою работу. А взамен я попрошу только о двух вещах.
- Каких?
- Вы будете сообщать мне обо всех достигнутых результатах. И позволите этому арбитру сопровождать вас.
- Я работаю сам по себе...
- Фишиг поможет открыть под Куполом Солнца такие двери и рты, какие не сможет даже значок. Считайте его местным гидом.
«И твоими ушами и глазами», - подумал я. Но поскольку понимал, какое невероятное давление оказывает на Хранителя жаждущая сатисфакции аристократия, ответил:
- Буду признателен ему за помощь.
- Откуда начнем? - спросил Фишиг, сразу переходя к делу. Взгляд у него был голодный.
«Они жаждут крови, - понял я. - Им нужен кто-то, кого можно привлечь к ответу за эти смерти. Кто-то, про кого они смогут сказать, что поймали его или, по крайней мере, помогли поймать. Им необходимо разделить со мной любой успех, чтобы сохранить хорошую мину, когда через несколько месяцев проснутся все остальные и узнают о разыгравшейся трагедии».
И я не мог винить их.
- Сначала, - сказал я, - в морг.

Эйклон выглядел безмятежно спящим. Его голову охватывал комичный пластиковый чепчик, не давая ей рассыпаться. Лицо было спокойным, с незначительными кровоподтеками вокруг губ.
Он лежал на каменном ложе в холодной прозекторской под зданием судебного морга № 1. Его подельники лежали на пронумерованных столах неподалеку. Столы достались только тем, кто сохранился в более или менее цельном виде. Вдоль стены стояли подписанные ведра с жидким содержимым - останки тех, кого Бетанкор замочил из корабельных пушек.
Прозекторская освещалась холодным синим светом, и корка льда покрывала циркуляторы, нагнетавшие воздух прямо с ледяной пустыни, окружавшей Купол Солнца. Фишиг обеспечил всех нас теплой одеждой для этого визита.
Меня поразило увиденное: и ответственная осторожность, и внимание, с которыми изолировались и хранились тела, и тот факт, что никто не прикасался к ним - в полном согласии с моими инструкциями. Казалось бы, приказ очень простой, но я уже сбился со счета, сколько раз нетерпеливые жрецы или апотекарии начинали вскрытие до моего появления.
Заведовала моргом усталая женщина примерно шестидесяти лет от роду по имени Тутрон. Когда она встретила нас, на ней был красный пластиковый передник поверх поношенного теплого платья. Один глаз Тутрон заменял бионический имплантат, а в правую руку были встроены манипуляторы со скальпелями и пила для костей из сверкающей хирургической стали.
- Мы поступили в соответствии с вашими приказаниями, - сказала она, ведя нас в холодное хранилище по винтовой лестнице. - Но это необычно. По установленным правилам я должна приступить к экспертизе или хотя бы начать подготовку к ней в самое ближайшее время.
- Благодарю вас за усердие. Я постараюсь закончить как можно быстрее. И тогда вы сможете действовать в соответствии с протоколом.
Натянув хирургические перчатки, я пошел вдоль ряда мертвецов (их было около двадцати), диктуя свои наблюдения Эмосу. Существенной информации с их тел собрать удалось не много. Некоторые из осмотренных мной трупов, судя по телосложению, цвету кожи и волос, прибыли с другой планеты. Но при себе у них не было ни документов, ни имплантированных идентификаторов - вообще ничего. Даже одежда оказалась вычищена - эмблемы и ярлыки производителя были спороты. Я мог, конечно, заказать соответствующую экспертизу, но это потребовало бы огромных затрат.
На двух телах я обнаружил свежие шрамы, допускавшие предположение, что у них хирургическим путем удалили идентификационные датчики. Подобная маркировка не входила в местную практику, так что можно было говорить об инопланетном происхождении людей. Но откуда? Подобные устройства использовались на сотнях планет Империума, а расположение и применение датчиков всегда довольно стандартны. В детстве я и сам несколько лет носил такое же устройство, пока на меня не пал выбор вербовщиков Инквизиции, после чего устройство удалили.
У одного из покойников обнаружились интересные шрамы на руках. Они были неглубокими, но длинными. Следы выжигания эпидермиса.
- Похоже, был применен сварочный аппарат, чтобы вывести бандитские татуировки, - сказал Эмос.
Он был прав. Но информации о личностях преступников это не прибавило.
Я посмотрел на Эйклона, на которого, собственно, и делал ставку. С помощью Тутрон я срезал с него одежду, оказавшуюся столь же безликой, как и наряды его спутников. Мы принялись вертеть его обнаженный труп, пытаясь найти ну хоть что-нибудь.
- Вот! - воскликнул Фишиг, склоняясь над телом и тыча пальцем в клеймо над левой ягодицей трупа.
- Серафим Лаоакуса. Старая отметка Хаоса. Эйклон поставил ее двадцать лет назад, чтобы оказать дань уважения своим тогдашним хозяевам. Старый культ, старый наниматель. Никакого проку...
- Тебе известны о нем столь интимные подробности? - с любопытством посмотрел на меня Фишиг.
- У меня есть источники, - ответил я, не испытывая никакого желания посвящать его в эту историю.
Иманда, одна из моих первых напарниц. Умная, красивая и смелая. Ей удалось узнать эту деталь для меня. Последние пять лет она провела в клинике для умалишенных. И последнее, что я о ней слышал, было то, что Иманда отгрызла себе пальцы.
- То есть он сам себя клеймил? - уточнил Фишиг. - И, вступая в новый культ, всякий раз ставил новую отметку, чтобы продемонстрировать свою верность?
Арбитр говорил дело. Мы еще раз тщательно осмотрели тело и обнаружили как минимум шесть шрамов от лазерных ожогов, которые скорее всего когда-то были клеймами различных культов, сведенными после того, как Эйклон оставил эти организации.
В кожу за левым ухом оказалась вживлена металлическая пластинка в форме Бубона Хаоса.
- А это? - спросила Тутрон, сбривая волосы на голове трупа лезвиями своей правой руки, чтобы обнажить пластинку.
- Старье.
Я отошел от трупа и задумался. Перед своей смертью он пытался дотянуться до чего-то на поясе - или мне показалось?
- Где его вещи?
Вещи были сложены в стоящий рядом металлический поднос. Лазерный пистолет, миниатюрный вокс, инкрустированный жемчугом портсигар с шестью сигаретами с обскурой, зажигалка, кредитная карточка, запасные обоймы, пластмассовый ключ. И пояс с четырьмя застегнутыми кармашками.
Я открыл их один за другим: немного местной мелочи; миниатюрный лазерный нож; три пластинки высококалорийного сухого пайка; стальная зубочистка; еще обскура, но на сей раз в ампуле с инжектором; маленький информационный планшет.
К чему из этих вещей он тянулся перед смертью? К ножу? Не самый удачный выбор для противостояния человеку, засунувшему в ваш рот пистолет. По той же причине не стал бы он тянуться и к лазерному пистолету в кобуре. Впрочем, Эйклон был доведен до отчаяния.
Может, ему понадобился информационный планшет? Я включил устройство, и оно затребовало пароль доступа. Варп знает, какие тайны могли скрываться внутри, но вряд ли Эйклон собирался пополнять знания или освежать память в преддверии верной смерти.
- Следы инъекций на предплечье, - заявила Тутрон, продолжавшая осмотр тела.
Это было неудивительно, учитывая изъятые нами наркотики.
- А кольца? Браслеты? Серьги? Пирсинг?
- Нет.
Я вытащил пластиковый мешочек из распределителя, стоящего на хирургической тележке, и положил все вещи в него.
- Надеюсь, вы распишетесь в их изъятии? - подняв взгляд, спросила Тутрон.
- Конечно.
- Ты ведь ненавидел его? - внезапно произнес Фишиг.
- Что?
Он присел на край каменного стола и скрестил руки на груди:
- Ты уже поймал его и, зная, сколько тайн в его голове, тем не менее вышиб ему мозги. Ты сделал это в гневе?
- Я инквизитор. Я не действую в гневе.
- Тогда зачем?
- Ты не представляешь, насколько опасен был этот человек. - Я устал от его ехидного тона. - Мне не хотелось рисковать.
- А по мне, он кажется довольно безобидным, - ухмыльнулся Фишиг, опуская взгляд на тело.
- Вот кое-что еще! - позвала Тутрон. Мы приблизились.
Она споро трудилась над его левой рукой. Ее пальцы, переходящие в скальпели и щупы, порхали, подобно пальцам вышивальщицы над тканью.
- Указательный на левой руке. Необычно омертвевший и раздутый. - Она провела над ним маленьким сканером. - Ноготь из керамита. Искусственный. Имплантат.
- Что внутри?
- Неизвестно. Считывание нечеткое. Может быть, есть... ага, вот она... защелка под ногтем. Нужно что-нибудь тонкое, чтобы нажать на нее.
Из ее мизинца выдвинулся металлический щуп, тонкий, словно... Зубочистка.
- Стой! Остановись немедленно! - заорал я.
Но было уже слишком поздно. Тутрон сняла защелку. Фальшивый ноготь откинулся, как крышка шкатулки, и что-то вылетело из выемки в кончике пальца. В воздухе сверкнул серебряный червячок, похожий на ювелирную цепочку.
- Куда он делся?
- Не знаю, - сказал я, отодвигая Тутрон и Эмоса за спину.
- Ты видишь его? - спросил я Фишига.
- Вон там, - ответил он, вытаскивая вороненый короткоствольный дробовик из-под одежды.
Я потянулся к своему пистолету, но вспомнил, что вернул его Виббен.
Пришлось взять с прозекторской тележки нож для разделения костей.
Червь снова скользнул в свет. Теперь он достигал почти метра в длину и нескольких сантиметров в ширину. Мне даже не хотелось думать, какое отвратительное колдовство послужило причиной его увеличения. Он состоял из металлических сегментов, голова твари являла собой безглазый конус, который рассекала шипящая пасть, полная бритвенно-острых зубов.
Тутрон вскрикнула, когда червь бросился к нам. Я толкнул ее на пол, и тварь, хлестнув по нам, вонзилась в труп на ближайшем столе. Раздался отвратительный хлюпающий звук, и червь исчез в теле мертвеца, оставив за собой рваную рану.
Труп затрясся и начал разваливаться, наполняя воздух вонючим паром. Из образовавшегося облака со свистом вырвался червь и скрылся где-то в полу. К тому времени, как Фишиг наконец открыл огонь, разрывая в клочья остатки трупа, червь давно уже ушел.
- Механизм активируется при нажатии, - бормотал себе под нос Эмос. - Очень необычный, вероятно, изготовлен иной расой. Защитное оружие с какой-то системой увеличения объема при контакте с воздухом и (или) освобождении. Ориентируется на звук...
- Ну так заткнись! - прошипел я, прижимая его и Тутрон к дальней стене.
Я пошел параллельно Фишигу мимо столов, держа оружие на изготовку.
Червь появился снова. И к тому времени, как я его увидел, он уже был возле меня. В эту секунду мне стало ясно, какую смерть готовил для меня Эйклон. Именно им он намеревался воспользоваться на посадочной платформе Молитвенника Два-Двенадцать. Моя ненависть спасла меня.
Я успел выставить нож, и длинный клинок воткнулся прямо в разинутую пасть и углубился в пищевод червя. Не удержавшись на ногах, я опрокинулся навзничь. На ноже, словно кнут, извивалась двухметровая, тяжелая тварь.
Просвистели пули. Фишиг пытался подстрелить червя.
- Идиот, ты чуть в меня не попал!
- Держи его ровно!
Вот кретин! Тварь с металлическим лязгом пережевывала клинок, неотвратимо приближаясь к моему запястью.
Подоспела Тутрон, и вместе нам удалось прижать извивающуюся тварь к каменному столу. Прозектор включила костную пилу на своей аугметической руке, и вращающиеся лезвия с пронзительным визгом отрезали червю голову.
Но тело продолжало извиваться. Тогда женщина схватила его и бросила в ванну с кислотой, которую обычно использовали для биоотходов. Следом отправилась шипящая голова, все еще пережевывающая нож.
Мы заворожено наблюдали за тем, как растворяются извивающиеся останки.
Наконец я перевел взгляд на Тутрон и Фишига.
- Уж и не знаю, кого бы предпочел иметь рядом во время боя, - пробормотал я.
Тутрон рассмеялась. А вот Фишиг смеяться не стал.
- Что это было? - спросил меня Эмос, когда мы помчались по улицам на «Лэндспидере» Фишига, направляясь к штаб-квартире Адептус Арбитрес.
- Тебе дано догадываться о большем, чем мне - узнавать, - ответил я. - Несомненно, это подарок его хозяев.
- И что за хозяева могут создать подобную тварь?
- Могущественные, Эмос. И самые мерзкие из всех возможных.
Наша встреча в мрачных чертогах Адептус Арбитрес была краткой. По моему запросу Фишиг вызвал Магоса Паластемеса, главу техномагов, занимающихся криогенераторами.
Тот бросил один взгляд на ларец, стоявший в хранилище улик, и произнес:
- Понятия не имею, что это такое.
- Благодарю. На этом все, - ответил я, поворачиваясь к Фишигу. - Немедленно переправьте этот предмет на мой корабль.
- Это же улика... - начал он.
- Фишиг, ты на кого работаешь?
- На Императора.
- Тогда представь, что я - это он. Ошибешься незначительно. Делай, как я сказал.


* * *

Хадам Бонц ждал нас в комнате допроса. Его раздели донага, но Фишиг заверил меня в том, что никакого импорта в его одежде найдено не было.
Бонц был тем бандитом, которого я отключил в зале криогенератора, и единственным пережившим ночь человеком Эйклона. Его губы распухли от моего удара. И он не признавал ничего, кроме собственного имени.
Вместе с Фишигом и Эмосом я вошел в унылую каменную коробку комнаты. Бонц был пристегнут наручниками к металлическому стулу и выглядел испуганным.
«И это правильно», - подумал я.
- Расскажи мне о Мурдине Эйклоне, - сказал я.
- О ком? - Из его глаз исчезло тупое выражение зомби, заклятие Эйклона было сброшено. Хадам был удивлен и явно смущен.
- Хорошо, расскажи мне последнее, что ты помнишь.
- Я был на Трациан Примарис. Там мой дом. Я работал грузчиком в доках. Помню, что вместе с другом пошел в бар. И все.
- Другом?
- Вин Эддон, начальник дока. Думаю, что мы вместе напились.
- Эддон упоминал Эйклона?
- Нет. Послушайте, а где я? Эти ублюдки не хотят говорить. Что я натворил?
- Ну, начнем с того, что ты пытался убить меня, - улыбнулся я.
- А кто вы?
- Имперский инквизитор.
После этих слов ужас заставил его потерять самообладание. Он начал умолять, просить, признаваясь нам в куче разных проступков, ни один из которых не был нам интересен.
С первого же мгновения я понимал, что он окажется бесполезен. Просто загипнотизированный раб, выбранный только благодаря своей мускулатуре. Он ничего не знал. Но мы все равно провели с ним два часа. Фишиг медленно поворачивал градуированный диск на стене, контролировавший поступление ледяного воздуха извне Купола Солнца. Мы были одеты в теплую одежду и задавали ему вопросы снова и снова.
Когда плоть Бонца начала прилипать к металлическому стулу, мы поняли, что больше он ничего не знает.
- Согреть и хорошо накормить, - приказал Фишиг своим людям, когда мы вышли из камеры. - Мы казним его на рассвете.
Я не стал спрашивать, какой рассвет имеется в виду - некий умозрительный период произвольного цикла или реальный рассвет, который случится только спустя шесть месяцев, в начале Оттепели.
Мне было все равно.


* * *

На некоторое время Фишиг предоставил нас самим себе, и мы с Эмосом позавтракали в общественном бистро, расположенном почти под самым куполом. Еда была приготовлена из замороженных продуктов, но, по крайней мере, оказалась горячей. Ряды фонтанов создавали стены воды вокруг бистро так, чтобы свет, исходящий от шара плазменного солнца, подсвечивал их радугами, изогнувшимися над столами и проходами. В этот мрачный, траурный день кроме нас посетителей не было.
Эмос пребывал в хорошем настроении. Он болтал без умолку и проводил взаимосвязи, которые мне никак не удавалось увидеть. При всех своих недостатках он обладал превосходным интеллектом. С каждым проведенным с ним часом я узнавал все больше интересного.
Он ковырял вилкой рыбу с рисом и пересматривал записи в информационном планшете.
- Давай посмотрим на задержки перед посланиями, обнаруженные Ловинком в сообщениях Эйклона, переданных и полученных во время пребывания на планете.
- Все они зашифрованы. Ловинку пока что не удалось их взломать.
- Да, да... Но обрати внимание на задержки. Например, вот здесь... Восемь секунд... Пришло с орбиты... И временные рамки соответствуют периоду, который, как мы знаем, загадочное звездное судно Эйклона провело здесь. Но вот это сообщение передано во время столкновения с тобой прошлой ночью. Задержка в двенадцать с половиной минут. Передано оно из другой системы.
Я прекратил попытки идентифицировать субстанцию, означенную в меню как «мясо», и посмотрел на Эмоса. Никогда прежде не уделял такого внимания размытому побочному шуму, обрамлявшему все астропатические послания.
- Двенадцать с половиной? - переспросил я. - Уверен?
- Ловинк все проверил.
- Из этого следует...
Он улыбнулся, довольный тем, что доволен я.
- В картинку попадают три мира. Все при передаче сообщения сюда дают задержку от одиннадцати до пятнадцати минут. Это Трациан Примарис, Кобальт II и Гудрун.
Трациан Примарис не стал неожиданностью. Там мы последний раз заходили в порт и отслеживали Эйклона. И, как мы узнали от несчастного Бонца, именно там он завербовал часть или всех своих помощников.
- На Кобальте ничего нет. Я проверял. Только имперская наблюдательная станция. А вот Гудрун...
- Мир, занимающийся по большей части торговлей. Старая культура, старые семьи...
- Старые яды, - со смешком закончил он пословицу.
- А можно выяснить точнее? - Я промокнул губы салфеткой.
- Ловинк уже разбирается с этим по моей просьбе. Как только удастся взломать шифр - я имею в виду не шифр, использованный в самом сообщении, а закодированные заголовки перед основным текстом, - мы узнаем.
- Гудрун... - задумался я.
В ухе ожил вокс. Это был Бетанкор:
- Слыхал о чем-нибудь под названием Понтиус?
- Нет. А что?
- Я тоже, но Ловинку удалось взломать некоторые из старых шифровок. За несколько недель до прибытия Эйклона кто-то посылал по проверенным каналам сообщения в локацию под Куполом Солнца. Они беседовали о доставке какого-то Понтиуса. Разговор кажется косвенным и несущественным.
- Выяснили, что за локация?
- Ну а иначе зачем бы тебе нас нанимать? Адрес: Окна Оттепели, двенадцать-ноль-одиннадцать. Это на западной стороне Купола, в квартале, где земля стоит дорого. Логово местной аристократии.
- Какие-нибудь имена?
- Нет. В этом вопросе они были весьма скромны и щепетильны.
- Выезжаем.
Мы с Эмосом встали из-за стола. А когда обернулись, увидели дожидающегося Фишига. Он был при полном параде: черный панцирный доспех Адептус Арбитрес, шлем с забралом, все знаки отличия. Должен признаться, что впечатление он производил потрясающее.
- Собрались куда-то без меня, инквизитор?
- Вообще-то собирались найти тебя. Доставь нас к Окнам Оттепели.

Глава четвертая

ПРОГУЛКА ПОД КУПОЛОМ СОЛНЦА
ОКНА ОТТЕПЕЛИ, 12011
ДОПРОС САЙМОНА КРОТСА

Богатые обитатели Спеси содержали зимние дворцы на западной окраине Купола Солнца. По словам арбитра Фишига, они «наслаждались и светом, и тьмой». Оттуда можно было смотреть внутрь освещенного купола, а можно поднять специальные ставни, чтобы рассмотреть темный пейзаж зимней пустыни. На мой взгляд, и то и другое - удовольствие средней паршивости, но Эмос предположил, что это как-то связано с духовными ценностями нации.
Фишиг прекратил свой рассказ про местные достопримечательности, когда мы помчались на его тяжелом «Лэндспидере» с антигравом, поднявшись над уличным трафиком и зданиями. Он стремительно влетал в повороты между стеклянными башнями и мчался на запад.
Мне кажется, что он выпендривался.
Эмос с тихим стоном закрыл глаза и вцепился в заднее сиденье. Я ехал впереди, рядом с закованным в панцирь Фишигом, и видел хищную усмешку на его физиономии под щитком судейского шлема.
Матово-коричневый «спидер» стандартной имперской модели был украшен солярным символом и гербом Адептус Арбитрес. Из-за брони машина стала не слишком маневренной, и антиграв с напрягом удерживал нас на высоте. Прямо напротив моего сиденья была встроена турель с тяжелым болтером. Я огляделся и увидел за задним сиденьем запертую стойку с дробовиками.
- Дай мне один из них! - Я старался перекричать свист встречных потоков воздуха и неровный гул турбин.
- Что?
- Оружие дай, говорю!
Фишиг кивнул и набрал код на клавиатуре, встроенной в широкий штурвал. Решетка на оружейной стойке открылась со щелчком.
- Держи!
Эмос передал мне дробовик, и я принялся заряжать его.
Перед нами возвышались Окна Оттепели - террасированный комплекс зданий из роскошного хрусталя и феррокрита, встроенных прямо в изогнутую стену купола. Мы снизились над висячими садами, заставив задрожать кустарники и пальмы.
Затем Фишиг выключил турбины, и мы опустились возле широкой веранды восьмиэтажного здания.
Арбитр выпрыгнул, вскидывая дробовик. Я последовал его примеру.
- Оставайся здесь, - приказал я Эмосу.
Впрочем, этого можно было бы и не делать.
- Куда? - спросил Фишиг.
- Двенадцать-ноль-одиннадцать.
Мы побежали вдоль широкой террасы, перебираясь через разделительные заграждения и оплетенные цветами трельяжи.
Номер 12011 оказался зданием, отделанным стеклом, с зеркальными раздвижными дверями.
Фишиг предупреждающе поднял руку и вынул из кармана монету. А затем кинул на веранду, где ее разнесло на атомы девятью отдельными лазерными лучами.
Он включил вокс:
- Исполнитель Фишиг вызывает управление Адептус Арбитрес, прием.
- Слушаю вас, исполнитель.
- Отключите автоматическую защиту со здания, расположенного по адресу: Окна Оттепели, двенадцать-ноль-одиннадцать. Немедленно.
Пауза.
- Отключение произведено.
Фишиг шагнул вперед, но я придержал его и тоже бросил монету.
Она дважды подпрыгнула на базальтовой веранде и покатилась.
- Люблю быть уверенным, - сказал я.
Мы подошли с разных сторон к остекленному входу. Фишиг попытался раздвинуть двери, но те оказались заперты.
Исполнитель отошел, явно собираясь выстрелить в окно.
- Это армаплекс, - сказал я, постучав костяшками по поверхности. - Не глупи.
Я вытащил пакет с вещами Эйклона из куртки и поискал небольшой лазерный нож. Но вначале наткнулся на пластиковый ключ.
Попытка не пытка, как любил говаривать инквизитор Хапшант.
Я вставил ключ в замок, и раздвижная дверь скользнула в сторону.
Мы подождали. На нас повеяло ароматизированным воздухом, и донеслись звуки легкой оркестровой музыки.
- Адептус Арбитрес! Всем выйти! - прогремел голос Фишига, многократно усиленный встроенным в шлем громкоговорителем.
Не знаю, все они вышли или нет, но плотный огонь из крупнокалиберных винтовок снес балюстраду веранды, разодрал кустарники в горшках и карликовые деревья, подрезал цветники и срубил мачту антенны.
- Да будет так! - проревел Фишиг, вкатываясь внутрь и передергивая затвор дробовика. Раздались оглушительные залпы.
Я вскарабкался по водосточной трубе на балкон второго этажа, перекинув позаимствованный в «спидере» дробовик через плечо. Внизу завязалась яростная перестрелка.
Занавешенная полупрозрачной тканью балконная дверь вела в главную спальню.
В комнате, задрапированной красным бархатом, звучала мягкая музыка, льющаяся из скрытых колонок. Постель была в беспорядке. В одном из углов спальни на позолоченном столике лежал портативный коммлинк. Я проверил журнал автоответчика.
Фишиг, судя по оглушительному грохоту, доносящемуся с первого этажа, устроил там настоящий погром. Но меня оглушил не он, а женский визг. Из боковой двери, за которой, как нетрудно было догадаться, находилась ванная комната, вышла обнаженная девушка. Когда на нее уставился ствол моего дробовика, она попыталась прикрыться простыней.
- Кто вы? - всхлипнула она и потрясла головой.
- Инквизиция, - прошипел я. - А ты кто?
Она зарыдала и снова затрясла головой.
- На пол, - приказал я и добавил: - Если сможешь, заберись под кровать.
В ванной комнате кто-то насвистывал. Затем мужской голос произнес какое-то имя.
- Не отвечай, - сказал я плачущей девушке и медленно, беззвучно обошел кровать, подбираясь к двери в ванную. Там снял свет, витал пар и стоял запах банных масел.
Должен признаться, он оказался настороже. Не стал ничего выяснять, а просто открыл стрельбу.
Как только я толкнул дверь стволом своего дробовика, пять зарядов пробили в ней дыры.
Я упал на пол и трижды выстрелил в дверной проем:
- Инквизиция! Бросить оружие!
Еще два залпа прошили дверь.
Я отполз в сторону и поднялся, не опуская ружье.
- Выходи! - приказал я, используя Волю.
Из ванной комнаты вывалился огромный, голый и покрытый татуировками мужчина, одна щека которого была выбрита, а вторая все еще оставалась в пене. В руке он сжимал автоматический пистолет модели «Тронзвассе Хай-Пауэр».
- Брось оружие, - приказал я.
На этот раз он и ухом не повел, словно моя Воля больше не имела силы. «Его сознание подготовлено к этому, - решил я, - можно больше не пытаться».
Его автоматический пистолет еще только разворачивался в мою сторону, когда дробовик снес небритую половину лица незнакомца, отбросив того обратно за дверь ванной.
Обнаженная девушка все еще пряталась за кроватью и дрожала. Меня удивило, что и она не выскочила из укрытия по моей команде.
Я повернулся к ней лицом:
- Как вас зовут?
- Лиза Би.
- Полное имя! - рявкнул я.
Мне совершенно не было дела до ее имени, но в ней самой было нечто особенное. В голосе. В окружающем ее воздухе.
- Елизавета Биквин! Девочка по вызову! Работаю под Куполом Солнца последние четыре сезона Бездействия! О боги... - Она затихла и рухнула на кровать.
- Одевайся. И оставайся здесь. Позже мне надо будет с тобой поговорить.
Я подошел к выходу из комнаты и выглянул в неосвещенный холл. Снизу, со стороны лестницы, все еще доносились стрельба и крики.
Увидев мою тень в дверном проеме, ко мне подбежал мужчина:
- Вилк! Вилк, они нашли нас! Они...
За мгновение до того, как он понял, что я не Вилк, приклад моего дробовика врезался ему в челюсть. Человек грузно упал.
Дверной косяк расщепили два мощных выстрела.
Я вкатился обратно, переворачивая дробовик прикладом к себе.
Выстрелы прошили и стену над изголовьем кровати. Биквин закричала и скатилась на пол.
Я выстрелил в ответ, пробивая в двери еще две огромные дыры. В комнату ввалились двое мужчин. Оба были одеты в легкую домашнюю одежду. Один вооружился лазерным пистолетом, второй - карабином.
Стрелка с пистолетом я снял единственным точным выстрелом, отшвырнувшим его тело в стену. Человек с карабином открыл огонь, переломив один из столбиков кровати.
Я кувырком ушел с линии огня, превращавшего в лохмотья ковры и бархатные драпировки, крушившего зеркала и мебель. Мне оставалось только перекатываться в отчаянных попытках найти укрытие.
Но мой потенциальный убийца вдруг упал на кровать лицом вниз. Девушка вынула из его шеи длинный раскладной нож.
- Я спасла тебе жизнь, - сказала она. - Это ведь облегчит мою участь, верно?
Я приказал ей оставаться в спальне, и ее ответный поклон позволял думать, что так она и поступит. Затем я вышел в темный холл. Внизу было тихо.
- Фишиг? - включил я вокс.
- Спускайся, - протрещал в ухе его ответ.
Винтовая лестница вела вниз, в огромный атриум, наполненный клубами густого дыма, медленно вытекавшего наружу через разбитые окна и двери. А оттуда внутрь врывался яркий свет Купола Солнца, и ступени лестницы словно плыли в светящемся тумане. В противоположной стене помещения имелись широкие ставни. Если их открыть, нашим глазам предстанет вид на снежную пустыню за пределами Купола.
В результате перестрелки оказалось уничтожено много дорогой мебели и прочих предметов убранства. В разных концах помещения лежали пять тел. Фишиг поднял лицевой щиток своего шлема и усаживал шестого человека на стул с высокой спинкой. Раненный в правое плечо, мужчина кричал и плакал. Фишиг пристегнул его к стулу наручниками.
- Что наверху? - не оглядываясь, спросил Фишиг.
- Чисто, - сообщил я, обходя помещение, оглядывая трупы и осматривая разбросанные вещи.
- Некоторые из них мне знакомы, - добавил исполнитель, не дожидаясь вопроса. - Вон те, у окна. Местные чернорабочие. За обоими длинный список мелких нарушений.
- Просто громилы по найму.
- Так же как и тот, которого взял ты. Остальные - иномиряне.
- Нашел документы?
- Нет. Просто догадываюсь. Ни у одного из них нет ни идентификаторов, ни отметок. И мне не удалось найти тайников.
- А с этим что? - Я подошел к Фишигу и прикованному к стулу пленнику.
Человек кашлял и скулил, закатывая глаза. Он явно не был громилой, если, конечно, не обладал искусственно увеличенной силой благодаря каким-нибудь препаратам или скрытой аугметике. Мужчина оказался старше остальных, тонкокостен и щеголял ухоженной бородкой цвета перца с солью.
- Ты ведь специально оставил его, да? - спросил я Фишига.
На лице исполнителя появилась легкая улыбка удовлетворения.
- Я... У меня есть права! - внезапно выкрикнул человек.
- Ты под арестом Имперской Инквизиции, - откровенно ответил я. - Нет у тебя больше никаких прав.
Он умолк.
- Иномирянин, - произнес Фишиг и объяснил, когда я приподнял бровь: - Акцент.
Мне бы ни за что не удалось самому заметить такую особенность. Именно по этой причине я и стараюсь пользоваться помощью местных жителей всякий раз, когда представляется возможность. Даже таких отмороженных, как этот исполнитель. Работа вынуждает путешествовать от мира к миру, от культуры к культуре. Незначительные различия в произношении или несоответствия в сленге остаются для меня незаметными. А Фишиг заметил сразу.
Человек на стуле являлся скорее лидером, чем громилой, вероятно, был одним из избранных помощников Эйклона.
- Как тебя зовут? - спросил я.
- Я отказываюсь отвечать.
- Тогда я пока отказываюсь перевязывать эту рану.
Он покачал головой. Рана была опасной и явно причиняла серьезную боль, но он сопротивлялся. Я еще более уверился, что это один из главарей. Он больше не трясся и не скулил. Ровно и сосредоточенно дышал - похоже, применял какую-то ментальную методику улучшения самочувствия, которой его, без всяких сомнений, научил Эйклон.
- Ментальные трюки тебе не помогут, - сказал я. - В этом вопросе я разбираюсь значительно лучше тебя.
- Пошел бы ты...
Я бросил на Фишига взгляд, не допускающий пререканий:
- Держи себя в руках.
Он отстранился.
- Скажи мне свое имя, - произнес я, применяя Волю.
Человек скорчился на стуле.
- Саймон Кротс, - прохрипел он.
- Годвин Фишиг! - невольно рявкнул исполнитель. А потом покраснел и отвалил, занявшись обыском.
- Очень хорошо, Саймон Кротс, а откуда ты родом? - Больше Волю применять не имело смысла.
Исходя из моего опыта, обычно хватает и одного удара, чтобы ослабить ментальную защиту.
- Трациан Примарис.
- Какую работу ты там выполнял?
- Служил торговым послом Объединенной Торговой Гильдии Синезиас.
Это название оказалось знакомым. Гильдия Синезиас была одной из крупнейших коммерческих компаний в секторе. У них имелись связи с имперской знатью и недвижимость более чем на ста планетах. Им же, как еще утром информировал меня Бетанкор, принадлежал торговый баркас, стоявший в доках Купола Солнца.
- И какие дела привели тебя на Спесь?
- Работа... прибыл как торговый посол.
- В Бездействие?
- Торговля ведется всегда. Есть кое-какие долгосрочные контракты с власть имущими этого мира, требующие личных встреч.
- А если связаться с гильдией, там это подтвердят?
- Конечно.
Я обошел его вокруг и встал за спиной:
- Что привело тебя в это место? В эти частные апартаменты?
- Я был приглашен в гости.
- К кому?
- К Намберу Вилку, местному торговцу. Он пригласил меня на банкет по случаю середины Бездействия.
- Жилье зарегистрировано на Намбера Вилка, - вставил Фишиг. - Торговец, как он и говорит. Не привлекался. Я с ним незнаком.
- Что насчет Эйклона? - спросил я Кротса, наклоняясь, чтобы заглянуть в его глаза. В них появилась рябь страха.
- А кто это?
- Твой настоящий наниматель. Мурдин Эйклон. Не заставляй меня спрашивать снова.
- Не знаю я никакого Эйклона!
Кажется, он говорил вполне искренне. Но он просто мог не знать Эйклона под его настоящим именем. Я подтянул себе стул и сел напротив:
- В твоей истории не сходится целая куча разных вещей. Тебя застали в компании рецидивистов, связанных с планетарным заговором. На них висит множество всевозможных преступлений... Ты как желаешь продолжить разговор - более близко и всесторонне или проясним некоторые детали прямо сейчас?
- Я... не знаю, что вам рассказать...
- Все, что знаешь. Может быть, начнешь с Понтиуса?
По лицу Саймона стало ясно, что он счел игру окончательно проигранной. Его губы зашевелились, пытаясь что-то произнести. Затем вдруг он выпучил глаза и задрожал. Раздался влажный хлопок, и его голова безжизненно свесилась на грудь.
- Свет Императора... - потрясенно пробормотал Фишиг.
- Проклятие! - прорычал я, наклоняясь, чтобы приподнять безвольно повисшую голову Кротса. Он был мертв. Эйклон предусмотрел защиту от слабаков, срабатывавшую при определенных обстоятельствах. И Понтиус явно входил в список наиболее секретных элементов заговора. - Инсульт. Запрограммированный.
- Итак, мы опять ничего не узнали.
- Ты уши давно чистил? Мы узнали очень важную вещь: Понтиус - их самая драгоценная тайна.
- Может, расскажешь подробнее?
Я собрался это сделать - не подробно, конечно, так, в общих чертах, - но в этот момент ставень, закрывающий вид на снежные просторы Спеси, вылетел наружу... То есть совсем наружу, за компанию с изрядным куском поверхности Купола. Причиной тому послужил мощный взрыв. Нас с Фишигом сбило с ног ударной волной. Куски стекла и обшивки полетели в ледяную мглу.
Миллисекундой позже на нас посыпались осколки хрусталя, несомые ураганными ветрами Бездействия... Буран из миллиардов бритвенно-острых осколков...

Глава пятая

СКРЫТЫЕ СЛЕДЫ СЕМЬИ
ГЛО С ГУДРУН
НЕПРИЯТНЫЕ СПУТНИКИ

Хоть и оглушенный взрывом, я сохранил достаточно сообразительности, чтобы вцепиться в Фишига и выкатиться вместе с ним за дверь, прежде чем ее перекрыла упавшая с потолка аварийная перегородка. Полуослепшие и задыхающиеся, мы лежали на веранде, а резкий свет и тепло Купола Солнца отогревали наши промерзшие тела.
Вдоль Окон Оттепели завыли сирены и гудки. Машины арбитров были уже в пути.
Мы поднялись. Одежда и везение защитили нас от серьезных ран в хрустальном шторме, хотя мне здорово рассекло щеку (потом пришлось зашивать), а Фишигу в бедро, между сочленениями пластин доспеха, воткнулся длинный осколок стекла. Но можно сказать, мы отделались царапинами.
- Бомба сработала не вовремя? - спросил он, хотя и понимал, что это не так.
- Детонация включилась по тому же сигналу, что убил Кротса.
Фишиг опустил взгляд и подтянул стяжку на рукавице, давая себе время подумать. От шока его лицо стало пепельно-серым. Похоже, он только сейчас начал понимать, какими ресурсами и возможностями обладали люди, с которыми нам предстояло бороться. Отвратительное преступление в Молитвеннике Два-Двенадцать продемонстрировало размах их намерений, но этого Годвин не видел собственными глазами. А теперь он полюбовался на фанатичных служителей тьмы, людей, готовых без содрогания принять смерть. И увидел, как жестоко они заметают следы. Кроме того, ментальные капканы свидетельствовали о значительных ресурсах и пугающей искушенности преступников в наиболее закрытых и охраняемых технологиях Империи.
Пока местные медики обрабатывали наши раны, в дом вошли отряды арбитров и занялись осмотром здания. Через некоторое время они вытащили продрогшую Биквин. Она была закутана в одеяла, а лицо ее посинело от холода. По моему приказу и за моей подписью ее поместили под арест. Девушка слишком замерзла, чтобы возмущаться.
Мы с Фишигом переоделись в теплую одежду и снова вошли в дом. На то, чтобы залатать прореху, ремонтной бригаде нужно было еще два-три часа. Мы покинули ярко освещенную веранду, миновали три временных изоляционных занавеса и вошли в темные синеватые сумерки апартаментов. Противоположная стена исчезла, и перед нами раскинулась пустынная, безжизненная ночь Спеси, глянцевый серый пейзаж, состоящий из непроницаемых теней и отблесков света, исходящих от Купола Солнца. Когда я опять оказался в пронизывающем холоде Бездействия, кровь, текущая в моих венах, показалась обжигающе горячей.
Посреди гостиной, в которой мы допрашивали Кротса, образовалась воронка, покрытая сажей и усеянная стеклом. Морозная корка покрывала мебель и перекошенные лица мертвецов. Капли крови, пролившейся под секущими ударами стеклянного шторма, казались рубинами в окружавшей темноте.
Мы шарили вокруг смутными белыми лучами фонарей. Я сомневался, что после случившегося удастся хоть что-нибудь найти. Все ценные документы должны были сгореть или самоуничтожиться по тому же самому сигналу, который убил Кротса и взорвал ставень. К тому же существовала вероятность того, что всю важную информацию эти люди держали в головах благодаря энграммам памяти или ментальной кодировке - особым техникам, которые были на вооружении только в высших эшелонах дипломатических кругов, Администратуме и элитных торговых делегациях.
Что возвращало меня обратно к нанимателю Кротса - Гильдии Синезиас.


* * *

- Это имя довольно распространено в данном субсекторе, - сказал мне Эмос, занимавшийся сбором информации о Понтиусе, когда мы вернулись обратно в уютную полутьму боевого катера. - Я получил сведения о более чем полумиллионе граждан с таким именем. Еще для двух сотен тысяч это второе имя. Ну и еще сорок или пятьдесят тысяч носят немного измененные формы того же имени.
Он помахал передо мной цифровым планшетом. Я отстранил его и взял зеркальце, чтобы рассмотреть рядок металлических стяжек на своей щеке.
- Что насчет организаций?
- Более девяти тысяч, - вздохнул он и начал зачитывать их со своего планшета: - Академия юношества Понтиуса Свеллина, Бюро переводов Понтиуса Праксителза, Инвестиционный фонд Понтиуса Гиванта Ропуса, Госпиталь микрохирургии имени Шпигеля Понти...
- Достаточно. - Я уселся за клавиатуру, вводя группы имен.
По экрану побежали и запрыгали мерцающие руны. Потом в центр выплыли извлечения из текста. Я бегло проглядел их, держа палец на кнопке прокрутки.
- Понтиус Гло, - сказал я.
Эмос моргнул и посмотрел на меня. На его узком лице появилась полуулыбка ученического восхищения.
- В моих списках не значится.
- По причине смерти?
- По причине смерти.
Эмос склонился над моим плечом, глядя в экран:
- В этом есть какой-то смысл...
Так оно и было. Несколько нелогичным путем зерно истины было извлечено на свет. Подобный нюх приходит к инквизитору с опытом.
В жилах семьи Гло текла древняя кровь благородной династии, остававшейся главным игроком в этом субсекторе почти всю последнюю тысячу лет. Основные владения и имущество семьи размещались на планете Гудрун, в мире, уже попадавшем в зону нашего внимания. Дом Гло также являлся главным акционером и инвестором в Объединенной Торговой Гильдии Синезиас, судя по только что полученным мною данным.
- Понтиус Гло... - пробормотал я.
Понтиус Гло умер более двухсот лет назад. Седьмой сын Оберона Гло, одного из величайших патриархов этого рода, принял судьбу всех младших братьев. Поскольку он наследовал за старшими, ему досталось не много. Его самый старший брат, еще один Оберон, стал главой Дома; второму по старшинству подарили управление активами; третий получил звание капитана милиции Дома; четвертый и пятый заключили политические браки и вошли в состав Администратума на высоком уровне... С этого все и началось.
Как я помнил из биографии Понтиуса Гло, входящей в список обязательного чтения для стажеров Инквизиции, он стал пустым человеком, бессмысленно растрачивающим свою жизнь, несмотря на прекрасное образование, обаяние и отвагу. Он проиграл в азартные игры большую часть доставшегося состояния, а потом вернул его за счет доходов от торговли рабами и подпольных гладиаторских боев. В его досье прописалась звериная жестокость.
А когда к сорока годам злоупотребление роскошью окончательно подорвало его здоровье, он встал на более темную дорожку. Принято считать, что поводом послужил несчастный случай: может быть, в его руки попал некий артефакт или документ; возможно, подействовали странные верования кого-то из его рабов-гладиаторов. Инстинкты подсказывали мне, что он всегда имел дурные наклонности и требовался лишь случай, чтобы позволить им расцвести. Судя по документам, Понтиус коллекционировал редкие и зачастую запрещенные книги. И кто скажет, когда его страсть к распутству и эзотерической порнографии обернулась ересью и богохульством?
Понтиус Гло стал поборником Хаоса, приверженцем самых омерзительных и непристойных сил, преследовавших эту галактику. Он сплотил вокруг себя секту и в течение пятнадцати лет творил невыразимое и все более кощунственное зло.
В конечном счете его убили на Ламсаротте вместе с остальными сектантами во время инквизиционной зачистки, которой руководил великий Авессалом Ангевин. Дом Гло участвовал в этой ликвидации, в отчаянном стремлении дистанцироваться от преступлений Понтиуса. И скорее всего только поэтому вместе с ним не осудили всю семью.
Чудовище, печально известное чудовище. И мертвое уже более двух столетий.
Но связь его имени с сегодняшними событиями казалась столь ощутимой, что игнорировать ее было нельзя.
Я поднялся в рубку управления и сел рядом с Бетанкором:
- Нам потребуется межзвездный переход к Гудрун.
- Сделаю. Но может потребоваться день или два.
- Постарайся сделать все как можно быстрее.
Я отправил сообщение Верховному Хранителю Карпелу, посвятив его в некоторые, хотя и не все, результаты расследования, а также уведомив его о том, что вскоре мне придется покинуть планету, чтобы продолжить поиски на Гудрун. Затем я с головой погрузился в чтение конфиденциальных записей инквизитора Ангевина, пока два арбитра, следуя моему распоряжению, не доставили на катер Елизавету Биквин.
Она хмуро взирала на обстановку кают-компании и наручники у себя на запястьях. Одета она была в довольно вульгарное платье и легкую накидку. Безусловно, она была красива, и красоту ее не портили ни дешевая одежда, ни мрачная гримаса на лице. Хорошие кости, здоровые зубы, яркие глаза и длинные темные волосы. Но в первые же секунды нашей встречи в доме Вилка я заметил в ней одну странность. При всей физической привлекательности в Биквин было что-то отталкивающее. Любопытное ощущение, и я уже начал догадываться, в чем причина.
Девушка оглянулась, когда я вошел в кают-компанию. На ее лице смешались страх и негодование.
- Я помогла тебе! - выкрикнула она.
- Это верно. Хотя я не просил и не нуждался в твоей помощи.
Она надулась, и у меня сразу же усилилось желание вышвырнуть ее с катера пинками.
- Арбитрес заявили, что намерены предъявить мне обвинение в убийстве и преступном сговоре.
- Им отчаянно хочется свалить на кого-нибудь все преступления. А ты, к несчастью, оказалась причастна, хотя и не думаю, что преднамеренно.
- Чертовски верно! - фыркнула она. - Моя жизнь снова пошла прахом! Только удалось хоть немного привести дела в порядок...
- Твоя жизнь так тяжела?
Ее губы скривились в усмешке, а в глазах отчетливо читалось сомнение в моих умственных способностях.
- Я девочка для удовольствий, последняя из последних, можно сказать вещь. Реши сам, тяжела ли моя жизнь.
Я шагнул вперед и расстегнул наручники, надетые арбитрами. Биквин растерла запястья и удивленно посмотрела на меня.
- Садись, - сказал я, используя Волю.
Она снова посмотрела на меня, словно задумавшись, что это за забавные интонации в моем голосе, а потом спокойно присела на мягкий кожаный диван у стены кают-компании.
- Думаю, что смогу снять все обвинения, - сказал я. - У меня есть такие полномочия. И только благодаря моему авторитету тебе до сих пор ничего не предъявили.
- И за что мне такая милость?
- Вроде бы ты считала, что я задолжал тебе?
- Не имеет значения, что я считаю. - Она угрюмо окинула меня взглядом.
Я понял, что заинтригован. Передо мной сидела девушка, чья привлекательная внешность и несломленный дух делали ее, бесспорно, желанной. И все-таки... Мне хотелось наорать на нее и прогнать с глаз долой. Меня охватывала беспочвенная, инстинктивная ненависть.
- Даже если будут сняты все обвинения, я больше не смогу оставаться здесь. Меня затравят. Решат, что от меня одни неприятности. Это конец моей работы. Снова надо переезжать. - Девушка уставилась в пол и пробормотала проклятие. - А мне только-только удалось поправить дела!
- Снова переезжать? Ты не со Спеси?
- Этой вонючей дыры?!
- Тогда откуда?
- Прилетела с Трациан Примарис четыре года назад.
- Ты родилась на Трациане?
- На Бонавентуре, - покачала головой Биквин.
Этот мир располагался практически на полсектора дальше.
- Как ты добралась с Бонавентуры до Трациана?
- Занималась то тем, то другим. То там, то сям. Много путешествовала. Никогда не оставалась слишком долго на одном месте.
- Потому, что жизнь становилась трудной?
Еще одна усмешка.
- Верно. Здесь я проторчала дольше, чем где-либо еще. Но теперь все покатилось к чертям.
- Встать! - неожиданно рявкнул я, используя Волю. Она умолкла и непонимающе пожала плечами. - Встань, пожалуйста. (Биквин поднялась на ноги. ) Хочу спросить, кто привел тебя в Окна Оттепели, двенадцать-ноль-одиннадцать.
- Я догадывалась, что ты это сделаешь.
- Если поможешь, я, возможно, предложу тебе сделку.
- Какую еще сделку?
- Могу доставить тебя на Гудрун. Дам тебе шанс начать все заново. А еще могу предложить работу, если тебе это интересно.
Девушка лукаво усмехнулась. С ее лица наконец ушло настороженное выражение. От этого она стала еще более красивой, но не стала нравиться больше.
- Работу? Ты хочешь нанять меня? Инквизитор собирается нанять меня?
- Верно. Думаю, ты сможешь оказывать мне кое-какие услуги.
В два плавных шага Елизавета приблизилась и положила ладошки мне на грудь.
- Понятно, - сказала она. - Даже у больших, сильных инквизиторов есть маленькие слабости, да? Прекрасно.
- Ты поняла неправильно, - ответил я, отстраняя ее так вежливо, как только мог. Физический контакт усилил чувство неестественного отвращения. - Услуги, о которых я говорю, будут для тебя новы. Это не та работа, к которой ты привыкла. Все еще интересуешься?
Биквин склонила голову набок и окинула меня оценивающим взглядом:
- А ты странный... Скажи, а другие инквизиторы похожи на тебя?
- Нет.
Я приказал Модо, нашему сервитору, присмотреть за ней и оставил девушку в кают-компании.
В тени дверного проема стоял Бетанкор и оценивающе оглядывал Биквин.
- А она милашка, - пробормотал он, словно я и сам не заметил.
- Ты так быстро забыл Виббен?
Он обернулся ко мне точно ужаленный:
- Это низко, Эйзенхорн. Я просто прокомментировал.
- Она перестанет тебе нравиться, когда познакомишься с ней поближе. Она неприкасаемая.
- Серьезно?
- Серьезно. Аура ментальной пустоты. Естественного происхождения, и я еще не выяснил ее пределы. Мне трудно даже оставаться с ней в одной комнате.
- И такая красотка, - вздохнул Бетанкор, снова глядя на Биквин.
- Нам это пригодится. Я собираюсь нанять ее, если подойдет по некоторым параметрам.
Он кивнул. Неприкасаемые встречаются редко, и их почти невозможно создать искусственно. Они обладают отрицательным присутствием в варпе, что делает их невосприимчивыми к ментальным воздействиям, а это, в свою очередь, превращает их в потенциальное антипсионическое оружие. Побочным эффектом ментальной пустоты является неприятное поле отторжения вокруг таких людей, вызывающее страх и отвращение у тех, с кем они встречаются.
Неудивительно, что ее жизнь оказалась тяжелой и одинокой.
- Новости? - спросил я Бетанкора.
- Удалось связаться с торговым судном «Иссин». Его владелец некий Тобиус Максилла. Занимается торговлей предметами роскоши в небольших количествах. Он будет здесь через два дня с партией марочного вина с Гесперуса, а потом отправится к Гудрун. За плату он предоставит нашему катеру место в трюме.
- Хорошая работа. Так когда мы окажемся на Гудрун?
- Через две недели.
Весь следующий час, или около того, я провел, допрашивая Биквин, но, как я и подозревал, она практически ничего не знала. Мы разместили ее в небольшой комнатушке рядом с обиталищем Бетанкора. Комната по размерам была едва ли больше коробки, и Нилквиту пришлось вначале выкинуть оттуда горы всевозможного снаряжения, но девушка не возражала. Когда я спросил, надо ли ей забрать какие-нибудь личные вещи из Купола Солнца, она только покачала головой.
Мы с Эмосом рылись в залежах информации, когда заявился Фишиг. На нем была коричневая шерстяная униформа, а через плечо перекинуты две большие сумки, которые он бросил на пол, оказавшись на борту. Сумки громко лязгнули.
- Чем обязан, исполнитель? - спросил я.
Он показал мне планшет с официальной печатью Карпела.
- Верховный Хранитель разрешает вам покинуть планету для продолжения расследования. И в связи с этим... (Я взглянул на планшет и вздохнул. ) Я отправляюсь с вами, - закончил он.

Глава шестая

ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ
СТЫКОВКА С «ИССИНИМ»

Я направил официальную жалобу в офис Верховного Хранителя, но сделал это только для проформы. Карпел мог закатить истерику, попробуй мы улететь без его агента. Хотя, конечно же, я мог так поступить. Я вообще могу поступать как вздумается. Но в этом случае Карпел мог отказать мне в поддержке, а я не в силах предугадать, какая помощь может потребоваться в дальнейшем от старейшин и администрации Спеси. Кроме того, Карпел знал, что я отправляюсь на Гудрун, и все равно послал бы туда представителя Адептус Арбитрес (читай - Фишига) с судейскими полномочиями. Так что я предпочел держать исполнителя на виду.
За день до назначенного вылета я приказал Ловинку приготовиться к аутосеансу. Откровенно говоря, я сомневался, что удастся что-нибудь выяснить, но хотел проверить все, что только можно. Как обычно, мы воспользовались моей каютой, заперли дверь, строго проинструктировав Бетанкора на случай, если кому-то вздумается нас побеспокоить.
Я сел в кресло с высокой спинкой и около четверти часа посвятил погружению своего сознания в состояние транса. Это старая техника и одна из первых, которым меня научили наставники Инквизиции, обнаружив мои способности. Ловинк выложил ключевые улики на застеленный скатертью стол: личные вещи Эйклона, кое-что изъятое из дома № 12011 и предметы из Молитвенника Два-Двенадцать. Также рядом с нами стоял ларец, найденный в зале криогенератора.
Как только Ловинк наконец решил, что я достаточно подготовился, он открыл свой разум варпу, фильтруя его неистовое воздействие через свое сознание, прошедшее сильнейшие тренировки. Меня затрясло - момент перехода всегда вызывал шок. В комнате резко понизилась температура, и стеклянная чаша, стоявшая на соседнем столике, неожиданно треснула. Ловинк забормотал, его глаза закатились, он мелко дрожал и подергивался.
Я закрыл глаза, но по-прежнему видел комнату. Увиденное было астропатической визуализацией, выстроенной Ловинком. Все вокруг засияло бледным синим светом, исходящим из предметов, неожиданно ставших прозрачными. Стены комнаты немного подрагивали, вытягиваясь и выгибаясь, и никак не могли прийти в соизмерение друг с другом.
Я поочередно брал предметы со стола. Созданная Ловинком проекция усиливала их психометрические свойства, давая мне возможность рассмотреть, какие следы и резонансы отложились на них в варпе.
На большей части предметов остались тусклые, невзрачные отпечатки, без следов резонанса. От некоторых поднимались тонкие усики аур, оставшихся от соприкосновения с руками и сознаниями людей. Голосовое устройство Эйклона гудело отдаленными, неразборчивыми, призрачными отголосками, от которых не было никакой пользы.
Пистолет Эйклона при прикосновении ужалил мою руку, словно скорпион, - и я, и Ловинк судорожно вздохнули. Я почувствовал четкое послевкусие смерти. И решил больше не прикасаться к этому оружию.
Цифровой планшет преступника, который Эмосу по-прежнему не удавалось вскрыть, сочился липкой, студенистой аурой. Толщина псислоя указывала на то, что планшет и содержащиеся в нем данные были вовлечены в комплексные мыслительные процессы. Впрочем, это нам ничего не давало, и я начал расстраиваться. Но Ловинк усилил мои способности к наблюдению, и наконец я уловил подобное шепоту слово, возможно имя...
Дайзумнор.
Ларец мы осматривали в последнюю очередь. Резонанс был силен, и предмет оплетали мерцающие полосы следов соприкосновения с варпом. Контакт с этой уликой должен был быть кратким ввиду изнуряющей силы ореола.
Начав обследование, мы обнаружили три уровня психометрической активности. Первый казался острым и твердым, с металлическим привкусом. Ловинк утверждал, что это был отпечаток сознаний тех, кто смастерил ларец. Присутствие бесспорно выдающегося, но злобного разума.
Под этим уровнем проявлялся меньший, но более плотный и холодный, похожий на темную, погибшую звезду, тяжелый, пульсирующий след которой, казалось, заперт в самом сердце механизма ларца.
Вокруг них, кружа, словно птицы, трепетали обрывки ментальной агонии погибших в Молитвеннике Два-Двенадцать. Их жалобные стоны пронзали наши сознания и вытягивали из нас эмоциональные силы. Мертвые души Молитвенника оставили псионические «отпечатки пальцев» на устройстве, поспособствовавшем их гибели.
Мы собирались отступить и закончить сеанс, когда на поверхность устремился четвертый, холодный, глубокий и плотный след. Вначале это просто заинтересовало меня, но затем ошеломило то, как страстно он набирает силу и скорость. Мой разум наполнило ощущение невыносимого голода.
Голод, жажда, нужда, страстное томление...
Все это с воплями и тоской поднималось из глубин ларца. Сквозь все остальные энергетические следы прорывалось темное нечто. Я ощущал его злобу и стремление удовлетворить свои потребности.
Ловинк оборвал связь и, задыхаясь, свалился в свое кресло. Его кожа покрылась пунктирами кровавых стигматов - последствие одного из астропатических сеансов предсказания, проведенного давным-давно.
Я чувствовал себя не лучше. Мой разум словно замерз... стал холоднее даже, чем объятия Бездействия. Потребовалось немало времени, чтобы мысли потекли свободнее, медленно оттаивая, словно вода в промерзшем водостоке.
Я поднялся и налил себе бокал амасека. И как-то слишком машинально налил еще один и для Ловинка. Наши ощущения после аутосеанса никогда не были радужными, но на этот раз все оказалось еще хуже, чем обычно.
- Там было что-то опасное, - прохрипел наконец Ловинк. - Ужасная опасность. Внутри ларца.
- Я почувствовал.
- Впрочем, господин, весь сеанс шел не так, как надо. Словно его ослаблял или искажал... какой-то фактор...
Я ждал, когда он это скажет.
- Могу объяснить, - вздохнул я. - Девушка, которую мы приняли на борт, из неприкасаемых.
- Держите ее от меня подальше, - задрожал Ловинк.
Я передал слово «дайзумнор» Эмосу на тот случай, если это поможет ему в работе над информационным планшетом, и намеревался отдохнуть в своей каюте. Ловинк забился в свое крохотное обиталище под рубкой управления. И было сомнительно, что от астропата будет много проку в ближайшее время.
Я снова сложил все улики в коробку и запер ее в несгораемый шкаф. Все, кроме ларца, который оказался слишком большим для такой процедуры. Мы хранили его под брезентом в запирающемся кормовом отсеке. Подняв ларец, чтобы отнести обратно, я почувствовал отголосок ауры, словно мы пробудили что-то в ларце, какой-то инстинкт...
Впрочем, я решил, что это могло быть всего-навсего игрой переутомленного воображения. Но перчатки все-таки надел.
На обратном пути ко мне присоединился Бетанкор. Он осмотрел вещи Виббен, но не нашел ни завещания, ни инструкций. Нам потребовалось воспользоваться ее каютой, чтобы разместить Фишига, поэтому мы упаковали ее имущество и одежду в ящики под диваном в кают-компании и вместе перенесли спеленатое тело на кушетку в медицинский отсек. Я запер за нами дверь.
- Что ты собираешься делать с ней? - спросил Бетанкор. - У нас сейчас нет времени на похороны.
- Когда-то Лорес сказала мне, что хочет посмотреть, что представляют собой звезды. Там она и упокоится.
Затем я лег спать, лихорадочно ворочаясь в постели, несмотря на усталость. А когда сон наконец пришел, он был холоден и неприветлив. Электрические всполохи сотрясали мчащиеся по незнакомым небесам губительно черные облака, подсвеченные неким скрытым ими источником света. Темные деревья и еще более темные, высокие стены окружали границы моего сна. Я чувствовал голод и жажду, исходящие от ларца, скрытого в каком-то месте, которое никак не удавалось найти моим глазам.
Стаи омерзительных птиц кружили в высоте, словно вытягивая из мира все краски, окрашивая весь сон в серые тона. Весь, если не считать красного пятна, сверкавшего впереди на выцветшей почве.
Пятно удалялось с каждым моим шагом. Я побежал. Но оно продолжало действовать в рамках логики сна и стало отодвигаться быстрее.
Наконец, задыхаясь, я прекратил бег. Красное пятно исчезло. Снова возникло ощущение голода, но в этот раз оно было внутри меня, грызло мой живот, наполняло мою глотку жаждой. Катящиеся в небесах облака внезапно прекратили свой бег и неподвижно замерли. Даже вспышки молний застыли, оставшись просто изломанными, фосфоресцирующими линиями.
Кто-то обратился ко мне по имени. Я решил, что это Виббен, но, повернувшись, не увидел ничего, кроме легкого облачка уплывающего дыма.
И проснулся. Судя по хронометру, я проспал несколько часов. Горло горело, а рот пересох. Я осушил два стакана воды и вернулся обратно в постель.
Голова раскалывалась, но избавиться от лишних мыслей никак не удавалось. Сон больше не вернулся.
Вокс загудел приблизительно четыре часа спустя. Меня вызывал Бетанкор.
- «Иссин» только что вышел на орбиту, - сказал он. - Можем отправляться, как только пожелаешь.
«Иссин» косо навис над перевернутой чашей Спеси, вырисовываясь на фоне звезд.
Мы оставили Купол Солнца посреди снежной бури. Корпус катера нервно дрожал, пока Бетанкор вырывал нас из когтей свирепых ледяных ветров, поднимая над бушующим океаном морозного тумана.
А затем океан устремился вниз, и мы уже могли видеть в нем течения и завихрения - огромные центрифуги титанической мощи.
- Там, - сказал Бетанкор, кивая в сторону передних люков. Даже за девяносто километров, еще не выйдя за пределы аэропаузы, он сумел установить визуальный контакт.
Я смог увидеть «Иссин» только спустя некоторое время. Жемчужную кромку планеты слегка искажал кусочек темноты.
Через минуту его очертания уже приобрели объем. А еще минутой позже стало возможным различить бегущие огоньки, освещавшие поверхность судна.
Еще минута - и «Иссин» полностью заслонил обзор. Очертания корабля напоминали какую-то огромную башню, которую вырвали из земли и бросили спокойно дрейфовать в пустоте.
- Красота, - пробормотал Бетанкор, знающий толк в кораблях.
Инкрустированные кибернетикой руки моего пилота замелькали над панелью управления, и мы взяли курс на сближение. Боевой катер и массивное торговое судно принялись автоматически обмениваться трескотней телеметрии. По экранам панели управления полетом побежали колонки данных.
- Грузовой клипер, классическая модель «Изольда», произведен на верфях Ур-Хейвена или Танкреда. Величественный... - Бормотание Эмоса стало совсем неразборчивым, и он принялся заносить праздные наблюдения в подвешенный на запястье планшет.
По моим оценкам, «Иссин» имел три километра в длину и все семьсот метров в самой широкой своей части. Нос корабля являл собой длинный гладкий конус, похожий на шпиль собора, украшенный переплетающимися готическими завитками и утыканный бронзовыми шипами. За острым носом следовал скованный ребрами из темной стали угловатый корпус в окружении контрфорсов. Ряды зубчатых башен выпирали в верхней части корабля. Словно клыки, вперед были выставлены растущие из корпуса стометровые антенны, а более короткие антенны выступали с боков и днища, помигивая сигнальными огнями. Кормовая часть огромного грузового судна расширялась в четыре сопла, почерневших от жара, каждое из которых было достаточно большим, чтобы поглотить за один раз дюжину боевых катеров.
Бетанкор развернул нас и повел вдоль кормовой направляющей. Когда катер начал заходить на посадку, от «Иссина» отделилась и приблизилась к нам светящаяся точка, сверкая очень яркими красными и зелеными лампами: беспилотный посадочный модуль заводил нас внутрь.
Бетанкор осторожно пристроился за ним и заложил крен на левый борт, как инструктировали огоньки на посадочном модуле. Мы аккуратно скользнули между двумя из многочисленных мачт, пролетели под опоясанным ребрами брюхом и наконец замерли под квадратным зевом шлюза, обведенным по краю желтыми и черными полосами. Этот шлюз являл собой лишь один из шести, расположенных в днище корабля, но только он был открыт. Нас омыло ярким оранжевым светом, исходившим из него.
Обменявшись несколькими короткими фразами с Уклидом в моторном отсеке, Бетанкор ввел боевой катер в раскрытый люк. А я смотрел, как в опасной близости проходят ободранные в некоторых местах до голого металла края люка, толщина которых была не менее двух метров.
Затем катер несколько раз вздрогнул, снаружи донеслась серия механических ударов по его корпусу. Рубка управления купалась в лучах оранжевого света. Я всматривался в это свечение, но находил только темные силуэты стоек и погрузочных кранов.
Катер снова вздрогнул. Бетанкор рывком опустил рядок переключателей, после чего источники электропитания и корабельные системы с воем умолкли. Он отстранился от панели управления и начал натягивать перчатки.
- И нечего так волноваться, - с ехидной усмешкой произнес он.


* * *

По правде говоря, меня сильно беспокоят события, которыми я не способен управлять. Несмотря на имеющиеся навыки управления техникой для перемещения в атмосфере, я не пилот и уж точно не иду ни в какое сравнение с главианским виртуозом Мидасом Бетанкором. Именно поэтому я и нанял его, и именно поэтому он старается сделать так, чтобы все выглядело просто. Но иногда мое лицо выдает тревогу, испытываемую в ситуации, на которую я не имею рычагов влияния.
Кроме того, я был порядком измотан. И при этом понимал, что сон все равно не придет, как бы я ни старался. Впрочем, еще оставались дела, которыми необходимо было заняться.
Эмос, Биквин и Ловинк остались до поры в катере. Как только шлюзовая камера «Иссина» закрылась и помещение заполнилось воздухом, я открыл люк катера и вышел вместе с Фишигом и Бетанкором.
Трюм, в котором мы сели, был сводчатым и казался необъятным. Я напомнил себе, что это только один из шести, расположенных в днище судна. Поверхность стен и настила имела масляно-черный цвет. По потолку бежали множество натриевых светильников, заполнявших помещение оранжевым сиянием. Пространство над нами занимали кран-балки и монозадачные подъемники, но все они были выключены и безжизненны. Пол покрывали остатки упаковочных материалов. Боевой катер оказался подвешен над закрытым шлюзовым люком в грязной сети стыковочных поршней и гидравлических зажимов.
Мы пошли по трюму, чеканя шаг по металлическому покрытию палубы. Здесь было холодно, ведь помещение совсем недавно было заполнено холодом открытого космоса.
Бетанкор, как обычно, надел костюм главианского пилота и чрезмерно пеструю безрукавку. Он пребывал в приподнятом настроении и немелодично насвистывал. Фишиг сохранял безразличное спокойствие и весь лучился властностью в своей коричневой судейской униформе. На куртку он прицепил должностной значок с изображением солнечного диска.
Я оделся в скромный костюм из темно-серой шерсти, черные ботинки, перчатки и длинный темно-голубой кожаный плащ с высоким воротником. И еще вложил в кобуру под левой подмышкой стабберный пистолет, прихваченный мною из оружейного шкафчика. Инсигния лежала во внутреннем кармане. В отличие от Фишига, я не испытывал потребности выставлять напоказ знаки своих полномочий.
Люк на сервоприводах откатился перед нами, и нам навстречу вышла высокая фигура.
- Добро пожаловать на борт «Иссина», инквизитор, - сказал Тобиус Максилла.

Глава седьмая

ПРОЩАНИЕ
РАССЛЕДОВАНИЕ

Максилла был свободным торговцем, водившим «Иссин» маршрутом от Трациан Примарис до Великого Предела в течение пятидесяти лет. Он рассказал мне, что в начале карьеры занимался крупными поставками продуктов потребления, но, когда крупные объединенные гильдии начали доминировать на оптовом рынке, начал специализироваться на предметах роскоши и всяческой экзотике.
- «Иссин» - скоростное торговое судно. Я получаю больше денег, если загружаю предметы роскоши, даже если не набираю полный трюм.
- Ты постоянно ходишь этим маршрутом?
- Несколько последних десятилетий. Но все зависит от сезона. Летаю к Саметеру, Гесперусу, Трациан Примарис, Спеси, Гудрун, иногда еще и к Мессине. Когда на Спеси кончится Бездействие, будет много работы.
Мы сидели в роскошных апартаментах для проведения переговоров, потягивая великолепный амасек из больших хрустальных бокалов. Максилла не переставая хвастался, но это было нормально. Он имел право гордиться и кораблем, и репутацией.
- Значит, ты хорошо знаешь этот маршрут? - вставил Фишиг.
Максилла улыбнулся. Он был жилистым мужчиной неопределенного возраста, одетым в длиннополый плащ из красного бархата, с широкими манжетами, застегивающимися на кнопки. На шее - экстравагантный платок из черного кружева. В улыбке он обнажал зубы, инкрустированные перламутром. Показная роскошь обычна среди владельцев кораблей и составляет часть их хвастовства. «Забудь про родословную и благородную кровь, - однажды сказал мне один из них, - только в обладании звездными судами рождается новая знать Империи». Свободные торговцы являли собой настоящую имперскую аристократию.
По крайней мере, так думал и Максилла. Он посыпал лицо белой пудрой и носил сапфировую мушку на щеке. Его потрясающий двурогий парик был соткан из серебряных нитей. А по стенкам пузатого бокала звякали тяжелые драгоценные перстни-печатки, унизавшие пальцы судовладельца.
- Да, исполнитель, я хорошо с ним знаком.
- Фишиг, не думаю, что у нас уже появился повод допрашивать мастера Максиллу, - заметил я.
Бетанкор фыркнул, а Максилла усмехнулся. Фишиг с негодованием уставился в свой амасек.
В комнату вкатился сервитор, напоминающий носовую фигуру на древних морских кораблях. Полногрудая девица с позолоченными змеями в волосах прожужжала по дорогому селгионскому ковру и предложила нам поднос с деликатесными закусками. Я взял одну штуку из вежливости. Это оказалась полоска великолепно приготовленного кетелфиша, который был слегка обжарен и завернут в практически прозрачный листик теста. Бетанкор сгреб в ладонь целую пригоршню.
- Ты с Главии? - спросил его Максилла.
И они мгновенно перешли к обсуждению знаменитых главианских длинноносых яхт. Я потерял интерес к разговору и оглядел помещение. Среди прочих ценностей обнаружился ряд бесценных портретов саметерской школы, мраморные бюсты правителей планет, световые скульптуры Джокаэро, старинное оружие и установленные на платформы церемониальные доспехи с зерцалами с Витрии. «Эмос оценил бы это», - подумал я. Поездка должна была занять не менее недели. Мне захотелось предоставить моему научному помощнику такую возможность.
- Ты знаком с Гудрун? - спросил меня Максилла.
- Это будет моим первым визитом, - покачал я головой. - В этом субсекторе я всего около года.
- Прекрасное место, хотя, возможно, покажется тебе немного шумным. Сейчас там проходит фестиваль, посвященный основанию нового полка гвардии, и продлится он месяц. Если у вас будет время, рекомендую посетить Имперскую Академию изящных искусств и музеи гильдий в Дорсае.
- Я могу оказаться слишком занят.
- Я всегда нахожу время для познавательных экскурсий, инквизитор, - пожал он плечами. - Но понимаю, что твоя работа скорее всего куда более напряженная, чем моя.
Я пытался выяснить его мотивы, но пока ничего не добился. Он согласился помочь нам с перелетом за весьма скромную плату, хотя мог потребовать значительно больше. Я уже заплатил ему имперскими облигациями. Большинство судовладельцев предпочитают не отклонять запрос, исходящий от инквизитора, даже если очень спешат. Максилла не хотел ссориться с Инквизицией? Или просто был благородным человеком?
Или ему было что скрывать?
Я заинтересовался. Хотя, если по правде, меня это не слишком беспокоило. Возможно, он полагал, что в будущем сможет рассчитывать на какое-нибудь покровительство.
И если так, то он ошибался.
«Иссин» покинул Спесь тем же днем, легко перешел в Имматериум и полным ходом двинулся к Гудрун. Максилла выделил нам комнаты на борту своего судна, но мы проводили большую часть времени на катере, погрузившись в работу. Бетанкор и сервиторы взялись за ремонт. Ловинк спал. Я вместе с Фишигом и Эмосом проделал кучу бумажной работы, касавшейся расследования, и обкатывал так и этак различные версии. Я все еще не рассказывал Фишигу то немногое, что знал о Понтиусе, но вряд ли пройдет слишком много времени, прежде чем он сам проведет все взаимосвязи.
Биквин держалась обособленно. Она позаимствовала комплект рабочей одежды из хозяйственного шкафчика, и я несколько раз видел ее читающей книги, взятые из моей личной библиотеки. Главным образом лирика и кое-какие работы по истории и философии. Я не возражал. Лишь бы не путалась у меня под ногами.
На третий день пути я снова встретился с Максиллой, и мы вместе отправились на верхнюю прогулочную палубу. Ему, казалось, нравилось рассказывать о происхождении выставленных там картин в позолоченных рамах и связанные с ними истории.
Иногда по пути попадался занятый чем-нибудь сервитор, но ни единого живого члена экипажа мне не встретилось.
- Твой друг... Фишиг... не слишком учтив, - протянул Максилла.
- Он мне не друг. И действительно не учтив. Пытался допрашивать?
- Мы с ним вчера недолго... побеседовали на главной палубе. Он спросил меня, не знавал ли я человека по имени Эйклон. И даже показал мне фотографию.
- И что ты ответил?
- Ну и кто теперь допрашивает? - сверкнул он перламутровыми зубами.
- Прости мою опрометчивость.
- О, ничего страшного! - махнул он кружевным рукавом. - Спрашивай на здоровье! Спокойно озвучь все свои вопросы, чтобы между нами не было недопонимания!
- Ну что же... Так что ты ему ответил?
- То, что не знаю этого человека.
- Спасибо за искренность, - кивнул я.
- Но я солгал.
Я резко развернулся и в упор уставился на Максиллу. Тот по-прежнему улыбался. Внезапно у меня возникло ужасное ощущение, что все мы попались в западню, и я проклял себя за то, что оставил в катере личное оружие.
- Не волнуйся. Я солгал ему потому, что он высокомерный невежа. Но тебе открою правду. У меня никогда не возникало желания вставать на пути Имперской Инквизиции.
- Мудрая философия.
Максилла шлепнулся на обтянутую