атласом кушетку и расправил полы плаща.
- Последний раз я был на Трациан Примарис два месяца назад. Вел переговоры о поставках, проводил кое-какие встречи. Все как обычно. И вот тогда-то и появился Эйклон. Конечно, он представился иначе. Но будь я проклят, никак не могу припомнить, как именно. Но это был он. С ним заявились и другие... мрачный, бандитского вида сброд. Один назвался Кротсом, торговым послом. Пытался убедить меня, что тот человек, которого вы ищете, уполномоченный Гильдии Синезиас. Но это явная чушь, хоть у Кротса даже имелись подтверждающие документы.
- Чего он хотел?
- Нанять меня на пробег порожняком до Гудрун. Там надо было взять груз и доставить его на Спесь.
- Что за груз?
- Так далеко дело не зашло. Я отказался. Предложенные условия оказались нецелесообразными. Он предлагал приличную плату, но доходы от моей обычной деятельности меня вполне устраивают.
- Имя контактного лица на Гудрун тебе тоже неизвестно?
- Мой дорогой инквизитор, я ведь простой торговец, а не детектив.
- А может быть, ты знаешь, кто в результате принял фрахт?
- Я знаю, кто не принял. - Он подался вперед. - Иногда случается поболтать с хозяевами других кораблей. Похоже, довольно многие отклонили эту работу, и большинство поступило так по одной простой причине.
- И какой же?
- Пахло неприятностями.
На пятый день мои сны начали приходить в норму. И даже слишком, поскольку Эйклон снова пробрался в мои грезы. Он являлся мне, насмехаясь и угрожая. Из его слов не запомнилось практически ничего, а по пробуждении оставалась только оскомина от его ухмыляющейся физиономии.
И хотя во снах это точно был Эйклон, думаю, что не его улыбку я запоминал.
«Иссин» вошел в реальное пространство, подходя к системе Гудрун утром восьмого дня, опережая сроки. Максилла говорил, что его судно при нормальных условиях очень быстрое, и это оказалось не пустым бахвальством.
Я попросил его совершить выход из Имматериума за пределами системы, в разумном удалении от шумных торговых маршрутов, которые использовали большинство прибывающих на Гудрун кораблей. Тобиус согласился без вопросов. Это была короткая задержка.
- Кем она была? - спросила меня Биквин, когда мы стояли в обзорной рубке и смотрели, как закутанное в саван тело Виббен уплывает от «Иссина», вращаясь вокруг своей оси.
- Другом. Товарищем, - ответил я.
- Она хотела уйти подобным образом? - спросила девушка.
- Не думаю, что она вообще хотела уходить, - произнес я.
Эмос и Бетанкор напряженно вглядывались в широкий иллюминатор. Выражение на лице Эмоса прочесть было невозможно. А мрачное лицо Бетанкора мучительно скривилось.
Ни Ловинк, ни Фишиг к нам не присоединились. Но, обернувшись, я увидел Максиллу, почтительно застывшего в дальней части обзорной рубки. На нем были надеты длинный траурный плащ из черного и короткий парик с черными лентами. Увидев, что я смотрю на него, он приблизился.
- Надеюсь, что не вторгаюсь не в свои дела. Мое почтение вашему погибшему товарищу.
Я благодарно кивнул. Он не обязан был утруждать себя, но, казалось, это правильно, что хозяин корабля присутствует на космических похоронах.
- Я не знаю точно, как правильно проводить подобные церемонии, Максилла, - сказал я, - но думаю, что именно этого она бы попросила. Я прочитал «Имперское кредо» и «Обращение к мертвым».
- Тогда ты справил по ней отличную службу. Если позволите... - Он махнул рукой, приказывая выйти вперед одному из своих золоченых фигурных сервиторов, который держал поднос с бокалами и графином.
- По традиции за отбывшего необходимо поднять тост.
Все взяли бокалы.
- За Лорес Виббен, - произнес я.
Потом последовала минута молчания, и мы медленно разошлись. Я сказал Максилле, что мы можем приближаться к Гудрун, и он ответил, что на вход в систему потребуется около двух часов.
На пути к катеру я обнаружил, что иду вместе с Биквин. Хотя на ней и был надет позаимствованный старый рабочий комбинезон, но он непонятным образом только подчеркивал ее красоту.
- Мы почти на месте, - сказала она.
- Верно.
- Что входит в мои обязанности?
Следовало бы раньше объяснить ей, кто она есть и почему я завербовал ее. В пути хватало свободного времени, но, думаю, я просто откладывал этот разговор до последнего. Я нашел время показать Эмосу коллекции Максиллы и даже поиграть в регицид с Бетанкором. К сожалению, мне никак не удавалось избавиться от отвращения к ней.
Я велел ей идти за мной на прогулочную палубу и по пути начал объяснять.
Не знаю, какой реакции я от нее ожидал. Когда же до нее дошло и девушка разрыдалась, мне с трудом удавалось сдерживать раздражение. Я понимал, что раздражение вызвано только ее природой, и пытался выразить ей заслуженное сочувствие.
Она плакала, сидя на стуле с пестрой шелковой обивкой под одной из огромных картин со сценой охоты, где знать преследовала добычу верхом на породистых урсадонах. Время от времени девушка выплевывала проклятие, но большую часть времени просто скулила от жалости к себе.
Ее расстроила не предложенная мною работа. Просто она обрела фундаментальное знание, что она... неправильная. Горькая жизнь без друзей и любви и тяжелые удары судьбы внезапно получили объяснение, и это объяснение заключалось в ее собственной природе. Полагаю, что прежде в своих бедах она обвиняла всю галактику, а теперь я выбил у нее из-под ног эту опору.
Я выругал себя за то, что заранее не подумал о последствиях. Я отнял у нее чувство собственного достоинства и ту крошку надежды, которую ей удавалось сохранять. Показал ей, что все ее усилия найти комфорт, любовь и уважение в жизни пусты, тщетны и самоубийственны. Я попытался заговорить о работе, которую она могла бы сделать для меня. Но она не слишком заинтересовалась. В конце концов я подтянул еще один стул и сидел рядом с Биквин, пока она пыталась усвоить болезненную правду.
И все еще сидел там, когда поступил вызов по воксу. Это был Максилла.
- Инквизитор, не мог бы ты присоединиться ко мне на мостике? Мне может потребоваться помощь.
Мостик «Иссина» являл собой широкое куполообразное помещение, полы и колонны в котором были выполнены из черно-красного мрамора. Возле закрепленных в полу стоек с консолями стояли сервиторы, сложные и безупречные, словно статуи, их ловкие руки оперировали системами управления, встроенными в полированные панели из красного дерева. Воздух в помещении оказался прохладным и спокойным, и тишину нарушали только тихий гул и потрескивание работающих машин.
Максилла, все еще в траурном облачении, восседал на огромном кожаном троне, оглядывая комнату с мраморного возвышения. Из спинки трона вырастали длинные сочленения, удерживающие мониторы и консоли. Но все внимание Тобиуса было приковано к широкому обзорному иллюминатору, занимавшему большую часть передней переборки мостика.
У каждого сервитора лицо представляло собой золотую человеческую маску античного совершенства.
- Инквизитор, - сказал Максилла, поднимаясь.
- Весь твой экипаж состоит из сервиторов, - отметил я.
- Да, - несколько встревожено ответил он. - Они надежнее, чем чистая плоть.
Я не стал комментировать. Отношения Максиллы с «Иссином» казались мне похожими на отношения Адептус Механикус с машинами. Постоянное взаимодействие с такими древними инструментами убедило их в естественности подчиненного положения людей.
Я проследил за его взглядом и посмотрел в главный иллюминатор. Перед нами лежала сверкающая сфера Гудрун: сливочные водовороты облаков, запятнанные лимонно-зелеными тенями обширных лесов. Приятное местечко с умеренным, регулируемым климатом. Пространство между нами и планетой густо усеивали россыпи черных теней. Стоящие на рейде суда, понял я. Огромные дредноуты, вставшие на высокий якорь, караваны торговых судов, конвои грузовых барж, тянущихся за ними на прицепе. Редко можно увидеть столь оживленную деятельность на орбите.
- Какие-то проблемы? - спросил я.
Максилла смотрел в окно мимо меня, и в его глазах светилось некоторое беспокойство.
- Я произвел положенные маневры и лег на курс, по которому должны приближаться торговые корабли. Контроль Гудрун направил меня на высокий якорь. Все необходимые документы у меня в порядке, и все пошлины уплачены. Но меня только что проинформировали, что мы должны пустить на борт инспекцию.
- Это необычно?
- За последние десять лет это будет впервые.
- Объяснение?
- Говорят, что по соображениям безопасности. Я уже рассказывал тебе, что там полным ходом идет фестиваль, посвященный основанию нового полка. Сейчас на орбите размещена значительная часть подразделений Военного флота Скаруса. Думаю, что военные сейчас стараются быть максимально осторожными.
- Ты упоминал про мою помощь.
- Инспекция уже вылетела. Мне кажется, что некоторые вопросы можно уладить быстрее, если кроме хозяина корабля они увидят имперского инквизитора.
- Максилла, я не могу влиять на их работу.
Он невесело рассмеялся и посмотрел мне в глаза:
- Конечно можешь! Но я не об этом прошу. В присутствии инквизитора они будут относиться к «Иссину» с большим уважением. Мне не хотелось бы, чтобы они бездумно перевернули здесь все вверх дном.
Я на мгновение задумался. В его просьбе содержался намек на то покровительство, которого, как я ожидал, он может попросить. И еще дело пованивало правонарушением.
- Я соглашусь присутствовать только ради порядка, если можешь уверить меня, что тебе нечего скрывать.
- Инквизитор Эйзенхорн, я...
- Оставь этот негодующий тон, Максилла. Я прошу только, чтобы ты гарантировал мне это. Если в моем присутствии будет вскрыт какой-нибудь грязный секрет или обнаружен запрещенный груз, у тебя возникнет куда больше проблем, чем просто с Имперским космическим флотом.
На его лице проступило сильное разочарование. Или он был превосходным актером, или я действительно задел его чувства.
- Мне нечего скрывать, - прошипел он. - Мне казалось, что мы стали... ну, если и не друзьями, то добрыми знакомыми хотя бы на этот рейс. Я оказал вам гостеприимство и предоставил конфиденциальную информацию. Мне больно, что ты по-прежнему в чем-то меня подозреваешь.
- Подозрения - это моя работа, Максилла. Если я чем-то обидел тебя, приношу свои извинения.
- Мне нечего скрывать, - пробормотал себе под нос Максилла и пошел к дверям шлюза встречать инспекторов.

Вдоль огромного «Иссина» пролетел матово-серый патрульный катер Военного флота и пристыковался к воздушному шлюзу. Встречать его вышли мы с Максиллой, Фишиг и два основных корабельных сервитора - какие-то мифологические создания из золота и серебра.
Я вызвал Фишига, решив, что если уж давить авторитетом, то судебный исполнитель тоже не помешает. А Бетанкору и всем остальным велел не показывать носа из катера.
Завращались запирающие колеса, и створки шлюза раскрылись, выдыхая струи пара. Из тумана вышла дюжина рослых фигур. Все были одеты в серо-черные доспехи службы безопасности Военно-космического флота с символикой Сектора Скаруса на груди и золотыми шнурками эполет. Их лица скрывали опущенные щитки рифленых керамитовых шлемов и дыхательные маски. Вооружены они были компактными, короткоствольными автоматами.
Их лидер вышел вперед, и все остальные сгруппировались у него за спиной. Выглядели они не слишком опрятными, даже грязными. Этим солдатам явно недоставало дисциплины даже для печально известной службы безопасности. То, что люди устали, сквозило в их движениях. Им тоже хотелось побыстрее покончить с формальностями.
- Тобиус Максилла? - пролаял лидер искаженным и приглушенным маской голосом.
- Я Максилла, - ответил хозяин судна, делая шаг вперед.
- Вы должны были получить уведомление о необходимости проведения инспекции на борту вашего судна. Предоставьте мне списки экипажа и накладные на груз. Мы ожидаем вашего полного содействия.
По кивку Максиллы один из сервиторов бесшумно покатился вперед, передавая главе инспекции информационный планшет с запрошенной документацией.
Командир отряда даже не посмотрел в него:
- Есть ли вам в чем признаться до того, как начнется проверка? Если вы сами признаетесь в том, что перевозите контрабанду, это облегчит вашу участь.
До сих пор я просто наблюдал за происходящим. Двенадцати человек едва ли достаточно, чтобы произвести обыск такого огромного судна, как «Иссин». Где же их сервиторы, сканеры, фомки, мультиключи и тепловые детекторы?
По моему облику невозможно было установить, кто я такой, но почему они не отреагировали на присутствие исполнителя Адептус Арбитрес?
Вокс был настроен на волну катера. Я не стал говорить, но три раза щелкнул по нему. Невербальная часть глоссии. Бетанкор должен был понять.
- Вы не представились, - произнес я.
Командир отряда безопасности обернулся ко мне.
В его опущенном на лицо щитке я видел только свое отражение.
- Что?
- Вы не представились и не предъявили инспекционного ордера. Чего в обязательном порядке требует протокол такого рода мероприятий.
- Мы сотрудники сил безопасности Военно-космического флота... - сердито начал он, делая шаг в мою сторону. Его люди переминались с ноги на ногу.
- Вы можете быть кем угодно. - Я извлек свою инсигнию. - Я Грегор Эйзенхорн, имперский инквизитор. Либо все будет проводиться по правилам, либо не будет проводиться вовсе.
- Ты Эйзенхорн? - произнес он.
В его голосе напрочь отсутствовало удивление. А мне больше не требовалось доказательств.
Вся моя команда была поднята по тревоге, едва их оружие начало подниматься.

Глава восьмая

ДЮЖИНА УБИЙЦ
ПРОКУРАТОР
ТОРГОВЦЫ ЗЕРНОМ С ГЕСПЕРУСА

Максилла изумленно вскрикнул. Командир отряда и двое его людей открыли огонь. Их компактное автоматическое оружие было предназначено для ведения боевых действий на борту космических кораблей и в условиях невесомости: слабоинерционное оружие с малым ходом затвора, стрелявшее тупоносыми снарядами, не способными пробить обшивку корабля.
Но ударной мощи было более чем достаточно, чтобы изрешетить человека. Я бросился в сторону прежде, чем первые выстрелы стали рикошетить от палубы и оставлять уродливые рубцы на стенах. В считанные секунды воцарился сущий хаос. «Инспектора» начали вести по нам огонь на поражение. Они стреляли очередями, и воздух заполнился дымом, а шлюзовой отсек задрожал от вспышек и треска стрельбы.
Один из сервиторов Максиллы попытался двинуться на нападавших, но оказался обезглавлен, а после и вовсе был расчленен на запчасти. Другой попытался закрыть собой Максиллу, но снаряды перебили ему гусеницы и пробили корпус.
Два выстрела продырявили полы моего плаща, но сам я успел скрыться за дверью. Где и выхватил из кобуры стаббер.
Фишиг тоже извлек свое оружие и, отстреливаясь, пятился к двери. Плотным огнем ему удалось сбить одного из солдат, который отлетел в сторону в брызгах крови. Но потом самого Фишига срубило прямое попадание в живот. Сложившись пополам, он свалился в угол и затих.
Максилла взревел и поднял правую руку. С одного из декоративных колец сорвался луч ослепительного света и, поразив ближайшего противника в грудь, разодрал тому доспех и спалил человека до костей. Когда дымящиеся останки рухнули на пол, другой «инспектор» выпустил в судовладельца очередь, швырнув его в стеклянные двери помещения со спасательными костюмами.
Остальные устремились в мою сторону. Я прицелился и выстрелил, пробив щиток шлема первого из приближающихся солдат. Он опрокинулся навзничь.
Мой стабберный пистолет был разработан для скрытого ношения и рассчитан только на четыре патрона. Еще одна запасная обойма лежала в кармане плаща. У меня оставалось семь выстрелов и девять противников.
Стаббер обладал хорошей останавливающей мощностью. В обойме помещалось только четыре заряда по той причине, что каждый патрон имел весьма крупный калибр и был размером с мой большой палец. Короткий широкий ствол моего стаббера выплюнул еще один снаряд, и еще один солдат отлетел в сторону.
Я отступил в коридор, прижимаясь к стене. Путь, ведущий к воздушному шлюзу, представлял собой широкий, опутанный проводами проход, освещаемый только через иллюминаторы в палубе. Мимо меня просвистело несколько срикошетивших осколков. Я снова выстрелил, но в этот раз промахнулся. Ответная очередь разнесла распределительный щит, и стену осыпало фонтаном искр. Откатившись в тень, я нащупал замок люка у себя за спиной, распахнул его и бросился внутрь, когда по стенам застучал град из снарядов и осколков.
За люком обнаружился узкий инженерный туннель, ведущий к главным стыковочным механизмам воздушного шлюза. Полом в нем служила металлическая решетка, а близко расположенные стены покрывало переплетение кабелей и гидравлических шлангов. В конце коридора по смотровой шахте и вверх и вниз уходила примитивная металлическая лестница.
Впрочем, на то, чтобы карабкаться по ней, времени не оставалось. Первый солдат уже просунулся в люк и поднял оружие. После того как выпущенный мною залп поразил его в грудь, я спрыгнул с решетки прямо в шахту.
Пролетев пять метров, я рухнул на пол. Помещение освещал только вспомогательный красный свет. А визоры шлемов противников были оснащены дополнительной оптикой.
Оказавшись в чреве стыковочного механизма, я пополз между огромными, хорошо смазанными поршнями и гидравлическими молотами размером со взрослые голубые ели. Среди цепей и тросов клубился пар и разлетались брызги масла. Вибрация, исходящая от мощных компрессоров и регуляторов атмосферы, заставляла дрожать воздух.
На рукояти стаббера горели все четыре предупредительных огонька. Найдя укрытие, я извлек израсходованную обойму и вогнал на место новую. Вместо красных загорелись четыре зеленых огонька.
Со стороны лестницы донесся шум. Вниз спускались двое «инспекторов», четко вырисовывавшихся в свете ламп.
Как оказалось, их визоры были оборудованы и тепловыми детекторами. Это стало очевидно, когда они открыли огонь в моем направлении. Я укрылся за поршнем, но одна пуля отрикошетила от металла и ранила меня в плечо, швырнув на пол. При ударе лицом о решетку на моей щеке снова открылась рана, когда слетели скобки, стягивавшие ее края.
Вокруг меня опять застучали пули. Очередной рикошет пробил носок моего ботинка, а еще один угодил в руку.
В результате последнего ранения я выронил стаббер. Он зазвенел по полу, помигивая зелеными огоньками.
В мою сторону теперь продвигались по меньшей мере трое противников, пробиравшихся по узким проходам мимо машин. Я на карачках уползал за горизонтально расположенный зажимный поршень, а вокруг меня свистела смерть.
Я подумал о том, чтобы применить Волю, но никак не удавалось найти подходящее место, чтобы попытаться задействовать хоть какой-нибудь соответствующий случаю трюк.
С другой стороны зажимного поршня обнаружились выходы стыковочных колодок и огромные амортизаторы, смягчавшие столкновение при стыковке. От панели управления, вмонтированной в стену между амортизаторами, исходило зеленоватое свечение. Панель окружал пластиковый козырек, похожий на те, что бывают у уличных пунктов связи. Я попытался постучать по нескольким иконкам управления, но высветилось небольшое овальное окошко, сообщающее, что терминал отключен. Это производилось автоматически, исходя из соображений безопасности, когда другой корабль - в данном случае катер службы безопасности Военно-космического флота - пристыковывался к воздушному шлюзу палубой выше.
За стоявшим вокруг шумом я услышал, как первый из противников уже пробирается через зажимной поршень и движется по моим следам к амортизаторам.
Я извлек инквизиторскую инсигнию. Это знак моих полномочий, но не только. Нажатие большим пальцем произвело на свет небольшой мультиключ, который я вставил в разъем терминала. Экран заморгал, когда ключ заработал. Моя инсигния гарантировала имперский допуск пурпурного уровня. Я молился только об одном - чтобы Максилла не перекодировал весь корабль под себя.
Экран вспыхнул снова. Я отправил приказ открыть шлюзовую камеру.
«Док находится в рабочем состоянии», - высветились яркие зеленые буквы.
Я еще раз подтвердил приказ.
Стыковочный зажим с грохотом отделился. Взревели амортизаторы, изо всех щелей начал вырываться пар. Завыла сирена.
И раздался мучительный крик, когда преследовавшего меня солдата протащило и сокрушило десятью тоннами растягивающегося рукава поршня.
Откуда-то сверху донеслись удары и скрежет рвущегося металла, едва слышимые на фоне шума в отсеке стыковочного механизма.
Когда шипение и свист массивных поршней стихли, а выбросы пара почти прекратились, я отошел от терминала. Двоих солдат сокрушило тяжестью поршней, а третий сварился в собственном доспехе под струей горячего пара.
Я поднял оброненный им автомат и вернулся по собственным следам. По моим расчетам, оставалось еще четыре противника. Я прошел обратно по инженерному туннелю и выбрался в проход, ведущий к воздушному шлюзу.
В коридоре по-прежнему был слышен приглушенный рев тревоги, а вдоль стен горели аварийные огоньки. Внезапно слева от меня выросла фигура. Я прокрутился вокруг своей оси. Это оказался Бетанкор. Он посмотрел прямо на меня и поднял один из своих элегантных иглометов. А затем дважды выстрелил.
По моим барабанным перепонкам ударил низкий гул, и в другом конце коридора из укрытия выпал солдат службы безопасности. Еще один выстрел, и противник замер без движения.
- Прибыл, как только получил сигнал, - сказал Бетанкор.
- Сколько у тебя на счету?
- Пока что четверо.
- Тогда мы скорее всего закончили. Но оставайся начеку.
Я сам усмехнулся своим словам. Говорить Мидасу Бетанкору оставаться начеку практически то же самое, что уговаривать собаку оставаться волосатой.
- Ты ранен, - сообщил он. - А какого черта здесь происходит?
По моему лицу стекала кровь из вновь открывшегося пореза, я едва мог шевелить простреленной рукой и с ног до головы перемазался машинным маслом.
- Никакая это не инспекция. Они искали меня.
- Служба безопасности Военно-космического флота?
- Не думаю. Слишком сильно мазали и даже не знали процедуры осмотра.
- Но, кровь Императора, у них же были униформа, оружие... и даже военный катер...
- Вот это-то меня и беспокоит.
Мы вернулись к воздушному шлюзу. Когда я произвел импровизированную отстыковку катера, опустилась аварийная заслонка. Через иллюминаторы я видел серый корпус, все еще связанный с «Иссином» покореженными сочленениями. Внутренний люк катера вырвало, и пассажирский отсек открывался в вакуум. Если команда и выжила, то люди должны были спрятаться в передней части и стали практически беспомощны.
Я проверил Фишига. Он оказался жив. Униформа арбитра была хорошо армирована, но попадания с близкого расстояния, судя по всему, послужили причиной серьезных внутренних повреждений: исполнитель потерял сознание и из его рта текла кровь.
Бетанкор обнаружил Максиллу за разбитыми стеклянными дверьми, ведущими в хранилище спасательных костюмов. Судовладелец отполз вглубь и теперь сидел, прислонившись к стеллажу с оборудованием. Ниже груди его дорогие одеяния были изодраны, и у капитана не хватало ног.
Впрочем, ниже груди его тело не являлось человеческим.
- Итак, наконец ты увидел... мои интимные подробности, инквизитор... - произнес он, пытаясь улыбнуться.
По моим представлениям, он должен был испытывать сильную боль. Для управления сложным бионическим телом требовалось произвести подключение огромного количества запутанных нервных соединений.
- Тобиус, чем я могу помочь тебе?
- Я уже вызвал сервиторов, - покачал он головой. - И скоро буду снова на ногах.
Мне хотелось задать множество вопросов. Была ли эта переделка тела результатом травмы, болезни или возраста? Или он ее произвел из прихоти? Но я оставил вопросы при себе. Они не имели отношения к моему расследованию.
- Нужен доступ к твоей астропатической связи. Необходимо связаться с командованием Военного флота и побыстрее покончить с этим делом. Эти люди не были отрядом службы безопасности.
- Тебе будет предоставлен необходимый доступ. А заявку о проведении проверки можешь извлечь из бортового журнала.
Это было хорошей новостью. Я сомневался, что командование Военного флота Скаруса воспримет информацию спокойно.
Я оказался прав, но только наполовину. Уже через полчаса я стоял в окружении услужливых сервиторов на мостике «Иссина» и докладывал о происшествии командованию Военного флота по конфиденциальному каналу астропатической связи. Вскоре мне предоставили и голосовую связь со штабом лорда адмирала Лорпала Спатиана, который потребовал оставить «Иссин» на высоком якоре и ждать прибытия отряда службы безопасности и прокуратора Военного флота.
Надо сказать, идея сидеть на месте и ждать, пока заявится еще больше солдат, выглядела не слишком привлекательно.


* * *

- Дезертиры, сэр, - сказал мне два часа спустя прокуратор Ольм Мадортин.
Он оказался тощим мужчиной со старым аугметическим внедрением в шее, под левым ухом, и коротко подстриженными седеющими волосами. На нем была униформа дисциплинарной роты Военного флота: куртка с высоким накрахмаленным белым воротничком, красные перчатки, выглаженные брюки и высокие сапоги из лакированной кожи. Мадортин повел себя учтиво с первой секунды своего пребывания на борту - он поприветствовал меня и взял под козырек своей фуражки с белой кокардой и золотой тесьмой. Сопровождавшие его солдаты были одеты точно так же, как и те, что пытались убить нас, но демонстрировали большую дисциплинированность и выдержку.
- Дезертиры?
Мадортин чувствовал себя неловко. Ему явно не хотелось вступать в конфликт с инквизитором.
- Из рекрутов Гвардии. Вы уже знаете о том, что на Гудрун формируется новый полк. По приказу лорда главнокомандующего были набраны семьсот пятьдесят тысяч человек, чтобы составить Пятидесятый Гудрунский стрелковый полк. Подобные размеры формирования и то, что это уже пятидесятый полк, набранный на этой прославленной планете, послужили причиной всепланетного празднования и связанных с ним военных учений.
- И эти люди дезертировали?
Мадортин бережно взял меня под локоток и отвел в сторону, когда его солдаты принялись вытаскивать тела мятежников и упаковывать их в мешки. Я приказал Бетанкору приглядывать за ними.
- У нас возникли проблемы, - доверительным шепотом произнес он. - Первоначально планировалось набрать полмиллиона, но лорд главнокомандующий на прошлой неделе увеличил квоту ввиду подготовки к крестовому походу в Офидианский субсектор... Ну и естественно, у многих просто не было выбора. И, между нами говоря, большие празднества представляют собой попытку частично отвлечь внимание от проблемы. В казармах случались беспорядки и дезертирство. У нас много работы.
- Могу себе представить. Вы уверены, что эти люди дезертировали из Гвардии?
Он кивнул и вручил мне информационный планшет. На нем был представлен список из двенадцати имен и файлы, содержащие биографии и размытые голографические портреты.
- Они сбежали вчера из казармы формирования номер семьдесят четыре, расположенной за пределами Дорсая, выкрали униформу и оружие из хранилищ космопорта, а потом угнали сторожевой катер. Никому не пришло в голову оказать сопротивление отряду войск безопасности Военно-космического флота.
- И никто не обеспокоился отсутствием удостоверений и кодов вылета?
- Как ни прискорбно, но в системы катера уже был заложен курс и необходимые коды для выхода на орбиту. Иначе их обнаружили бы. Они явно поджидали гражданский космический корабль, вроде вашего.
- Они обычные призывники? Новобранцы?
- Да.
- Кто из них мог управлять военным катером?
- Главарь, - ответил прокуратор, взглянув на планшет, - некто Джонно Лингаарт. Он был квалифицированным орбитальным пилотом. Работал в паромной службе. Как я уже сказал - прискорбное стечение обстоятельств.
Мне это надоело. Мадортин не лгал, в этом я уверен. Но предоставленная им информация изобиловала пробелами и несоответствиями.
- Что насчет запроса о проведении проверки?
- Поступило с самого катера. Они заметили ваш корабль и решили импровизировать. Запрос о проведении проверки хранился в журнале голосовой связи катера.
- Нет! - огрызнулся я.
Он отступил назад, встревоженный негодованием, прозвучавшим в моем голосе.
- Сэр?
- Я проверил бортовой журнал «Иссина». В нем не отражено происхождение сигнала, но показано, что предупреждение о проверке поступило по астропатической связи, а не голосовой. На катере не было астропата.
- Этого...
- И по той же астропатической связи «Иссин» вывели на высокий якорь. Что уже доказывает подлинность сигнала. И эти люди искали именно меня. Меня, прокуратор. Чтобы убить. Они знали, как меня зовут.
Он побледнел и не нашелся что ответить.
- Не знаю, кто эти люди, - я отвернулся, - возможно, и в самом деле призывники Гвардии. Но кто-то отправил их на мои поиски, кто-то прикрывал их побег, снабжал вещами и транспортом и подтвердил право на стыковку с нашим кораблем. И этот «кто-то» либо служит в Военном флоте, либо обладает возмутительным уровнем доступа к делам Флота. Никакого иного объяснения быть не может.
- Вы говорите о... заговоре.
- Я не новичок в закулисных интригах, Мадортин. Впрочем, я не слишком удивлен посягательством на свою жизнь. Врагов у меня хватает. Я готов к таким происшествиям. И случившееся доказывает только то, что враги оказались могущественнее, чем ожидалось.
- Господин, я...
- Скажите, прокуратор, каков уровень ваших полномочий?
- Наивысший... пурпурный допуск. По флотскому табелю о рангах мои полномочия соответствуют званию капитана первого ранга. Отчитываюсь напрямую лорду прокуратору Гумбольту.
Все им сказанное можно было также прочесть по его погонам и шевронам, но мне хотелось, чтобы он сам доложил мне.
- Конечно. Ваше начальство не доверило бы столь деликатное дело младшему офицеру. И не захотело бы проявлять ко мне непочтительность. Полагаю, происшедшему присвоен высочайший уровень секретности?
- Так точно, сэр! Лорд прокуратор понимает всю его... деликатность. Кроме того, по приказу лорда главнокомандующего все слухи о нарушениях порядка в армии жестко пресекаются, чтобы не побуждать к дальнейшему сопротивлению. Детали инцидента известны только мне, моему отряду, лорду прокуратору и его высокопоставленным советникам.
- Мне хотелось бы, чтобы так пока и оставалось. Пусть мои враги считают, что попытка убийства удалась. Можно ли рассчитывать на ваше содействие, прокуратор?
- Конечно, инквизитор.
- Вы доставите от меня зашифрованное послание лорду прокуратору. В нем разъясняется обстановка и мои требования. К тому же я снабжу вас тайным каналом связи, по которому меня можно будет вызвать, в случае если появится новая информация. Любая свежая информация, Мадортин, даже если вам покажется, что она бесполезна для меня.
Он еще раз резко кивнул. Я не стал добавлять, что в случае нарушения секретности обрушусь на него, высокопоставленных советников и самого лорда прокуратора, словно гнев Рогала Дорна. Это он понимал и сам.
После того как отряд Мадортина оставил «Иссин», я повернулся к Бетанкору.
- Что дальше? - спросил он.
- Как тебе нравится быть покойником, Мидас?


* * *

Наш боевой катер покинул «Иссин» в полночь. Пришедший в сознание Фишиг остался на борту корабля Максиллы, оправляться от ран в превосходно оснащенной автоматической клинике судна.
Максилла согласился на время оставить «Иссин» на орбите. Я предложил ему покрыть все убытки от простоя, чувствуя, что может возникнуть неожиданная потребность в космическом корабле. К тому же внезапный отлет «Иссина» мог подорвать легенду прикрытия и посеять сомнения в том, что все мы погибли.
Мы обсуждали это с Максиллой на мостике. Он сидел на своем большом троне, потягивая амасек, пока сервиторы кропотливо реставрировали его нижние конечности.
- Мне жаль, что пришлось втянуть тебя в это, Тобиус.
- А мне нет, - сказал он. - Это самый интересный рейс за долгое время.
- Ты готов остаться здесь и ждать?
- Ты хорошо платишь, инквизитор! - рассмеялся он. - По правде говоря, я рад послужить Императору. Да и этому грубияну Фишигу нужен куда лучший уход, чем может предоставить душный медицинский отсек твоего катера. Могу тебя заверить, что он не сбежит, пока... не поправится.


* * *

Очарованный благородством Максиллы, я покинул мостик. Много разных причин могло заставить его столь охотно помогать мне, самая распространенная - страх перед Инквизицией. Но если говорить искренне, то я уверен, что он просто заново открыл роскошь общения с другими людьми. Он явно радовался возможности поговорить, показать драгоценную коллекцию предметов искусства, помочь, услужить...
Максилла слишком долго оставался в окружении машин.
Когда мы покинули трюм «Иссина», Бетанкор изменил коды в бортовом ответчике катера. У нас имелись альтернативные транспортные позывные в памяти кодификатора. Последние несколько месяцев, и в том числе во время остановки на Спеси, мы летали как официальный транспорт Инквизиции, не пытаясь скрывать своего происхождения.
Теперь же мы превратились в торговую делегацию с Саметера, специализирующуюся в геномодифицированных зерновых культурах и надеющуюся заинтересовать аристократию Гудрун урожайными, стойкими к болезням и вредителям злаковыми, поскольку основание нового полка значительно уменьшило численность рабочей силы.
Отойдя на достаточное расстояние от «Иссина», Бетанкор вызвал космопорт Гудрун, произвел идентификацию и запросил разрешение и курс для посадки в Дорсае, северной столице. Допуск выдали без проволочек. В город на фестиваль пожаловал очередной жадный торговец.
Мы понеслись вниз мимо повисших на высокой орбите кораблей Военного флота Скаруса: рядов гротескно пузатых десантных барж; массивных эсминцев с выступающими носовыми таранами; серых боевых линкоров, покрытых вздутиями оружейных башен; длинных, узких и злобных, словно лесные осы, остроносых фрегатов и еще массы разновидностей боевой техники.
Ближнее пространство заполняли транспортные корабли, быстроходные баржи, доставляющие припасы, торговые катера, огромные служебные подъемники и каркасы погрузочных платформ. По правому борту проплывали косяки торговых судов, вместительных грузовиков, неимоверно огромных кораблей гильдий, разномастных каперских судов. Где-то там был и «Иссин».
Ночь наполнилась другими созвездиями, состоящими из мигающих огней буев, направляющих корабли к разным докам и якорным стоянкам.
Бетанкор провел нас сквозь эту толпу, спускаясь в кристально чистую ионосферу, к переливам высоких облаков. Мы пролетели границу перехода между ночью и днем, направляясь в Дорсай, где начинался очередной рассвет Фестиваля Основания.

Глава девятая

ПРИБЫТИЕ В ДОРСАЙ
ЗАКОНЫ РЫНКА
В ПРЕСЛЕДОВАНИИ ТАНОКБРЕЯ

Дорсай не просыпался, поскольку и не засыпал, - город бодрствовал всю ночь. Из передатчиков, установленных вдоль старых улиц, проспектов и каналов, неслись военные марши. Везде, где только возможно, трепетали знамена и вымпелы.
Я попросил Эмоса быстро зачитать наиболее общую информацию по планете: Гудрун, столица субсектора Геликан, входящего в Сектор Скарус, Сегментум Обскурус. Славится существованием феодальной человеческой культуры в течение трех с половиной тысяч лет, управляемой могущественными аристократическими домами, чьи владения и власть распространяются на три дюжины других миров субсектора Геликан. Огромный Трациан Примарис - центр промышленности и торговли - являл собой самый населенный и производительный мир в регионе, но Гудрун оставался культурным и административным сердцем. А богатство местных аристократических родов соперничало с доходами трацианских городов-ульев.
Лежащий под нами Дорсай засверкал в рассветных лучах. Город располагался на побережье, обнимая морскую лагуну и перекидываясь через могучую реку Друннер. Заходя на посадку, мы видели через иллюминаторы светлые пятнышки парусников в заливе. За границей широко раскинувшегося белого города возвышались огромные укрепления и оборудованные огневые позиции, служившие временными казармами для сформированного недавно полка.
Бетанкор совершил посадку в Джиова Филд - муниципальном порту, обслуживающем Дорсай. Он был выстроен на длинном узком острове посреди окруженной городом лагуны, и садившиеся на него маленькие корабли, вроде нашего, из экономии места опускались с помощью мощных монозадачных лифтов и направлялись в одну из сот, пробитых в пористой лавовой породе, составлявшей сердце острова.
Ловинк остался на катере. Мидас, Эмос, Биквин и я сам готовились отправиться в Дорсай. Мы переоделись в простую, неприметную одежду: Эмос - в темно-синие одеяния; я и Бетанкор - в простые черные костюмы, сшитые из хорошей ткани, и длинные кожаные плащи. Елизавета Биквин надела длинное платье из тонкого синего крепа и шарфик сливочно-кофейного цвета. Бетанкор не слишком охотно, но все-таки достал вещи Виббен, чтобы подобрать одежду, подходящую для Биквин.
Ее, казалось, нисколько не смущало, что предыдущая владелица вещей мертва.
У берега острова под красными тентами на причале толпились люди, дожидавшиеся транспорта на материк. Мы присоединились к очереди, состоявшей из торговцев, сановников и военнослужащих Космического флота в увольнении. Публику старательно разводили на деньги разнаряженные музыканты и коробейники.
Через некоторое время нам удалось приобрести места на гравискифе. Это была длинная, похожая на копье летучая лодка с глянцевым фиолетовым корпусом. Под открытым небом размещались шесть посадочных мест, а рулевой восседал в кормовой надстройке над выпирающими антигравитационными генераторами. Скиф понес нас через лагуну, держась в двух метрах над водами, покрытыми рябью и радужными разводами.
Перед нами вставал Дорсай. Наконец оказавшись на уровне земли, мы смогли по достоинству оценить, насколько величествен и монументален был город. Сложенные из отесанных и покрытых штукатуркой каменных блоков циклопического размера, здания вырастали перед нами на высоких базальтовых сваях и колоннах. Их крыши покрывала позеленевшая медная черепица. Горгульи венчали водосточные трубы и зевали с желобов под крышами. На верхних этажах часто имелись балконы с медным потускневшим ограждением и навесами. Соседние здания соединяли арочные каменные мосты и перекидные металлические лестницы, иногда пересекавшие улицы-каналы. Для пешеходов по берегам каналов были проложены каменные дорожки, располагавшиеся практически на уровне воды.
А пешеходов было много. Вообще все вокруг изобиловало движением, красками и звуками. Как только мы оказались на территории города, наше продвижение замедлили другие гравискифы, речные трамваи, частные ялики и моторные лодки.
Над нами, в более высоких потоках движения, сновали туда и сюда «Лэндспидеры» и воздушные экспрессы. Куда ни кинь взгляд, повсюду он натыкался на плакаты, чествующие Военно-космический флот Скаруса и гвардейские полки Гудрун, а в особенности Пятидесятый стрелковый.
Эмос, как обычно, бормотал себе под нос, записывая какие-то заметки о Дорсае в информационный планшет, утоляя голод к накоплению безграничных знаний. Некоторое время я понаблюдал за ним, за его возбужденными жестами и ребяческим восторгом при виде новых подробностей. Клавиатура потрепанного старого планшета истерлась до гладкости.
Мидас Бетанкор, как всегда, оставался внимателен и насторожен. Он сидел впереди гравискифа, собирая информацию так же, как и Эмос. Но от замеченного им было куда больше проку, чем от наблюдений моего престарелого архивиста.
Биквин просто спокойно сидела позади и улыбалась, а порывы бриза развевали ее шарфик. Вряд ли ей удалось бы побывать здесь когда-нибудь самостоятельно. Гудрун представляла собой центр культуры подсектора, огромный яркий мир, о котором Елизавета всегда мечтала и частью которого очень хотела стать.
Я позволил ей наслаждаться мгновением. Позже ей предстоит тяжелая работа.
Мы сняли апартаменты в самом фешенебельном отеле Дорсая, расположенном на берегу Гранд-Канала. Мне показалось целесообразным иметь базу для проведения наших операций на материке. Бетанкор просверлил дверные косяки с помощью ручной дрели и установил задвижки с устройствами определения личности и встроенными световыми зарядами. Так же мы поступили и с внутренними дверями. Домашние сервиторы получили строгие указания не входить, пока мы отсутствуем.
Я вышел на просторный балкон под фиолетовым навесом, и в уши мне ударила бравурная музыка, несущаяся из уличных динамиков. Канал внизу был заполнен лодками. Я увидел скиф, переполненный пьяными гвардейцами, одетыми в новенькое красно-золотое обмундирование. Бойцы Пятидесятого Гудрунского стрелкового полка наслаждались последними часами в родном мире, дебоширя и рискуя утонуть. Уже через несколько дней их запакуют в десантные баржи, направляющиеся к неведомому ужасу в другом субсекторе.
Когда они попытались причалить к берегу, один солдат свалился в канал. Приятели вытащили его из воды и перекрестили бутылкой.
Ко мне подошел Эмос и показал карту на экране информационного планшета.
- Королевская Объединенная Торговая Гильдия Синезиас, - сказал он. - Ее центральный офис расположен в пяти кварталах отсюда.
Гильдия Синезиас владела значительным количеством внушительных зданий в коммерческом районе Дорсая. Ответвление Гранд-Канала втекало под портик из цветного стекла в главном здании, для того чтобы прибывающие торговцы могли завести свои скифы внутрь и разгрузиться под крышей облицованного плиткой и устланного коврами приемного дока.
Наш гравискиф залетел туда, и мы оказались посреди толпы, состоявшей из высоких, худощавых, облаченных в тоги торговцев с Мессины; обитателей Саметера в нелепых, тяжелых шляпах и плащах, тучных банкиров из городов-ульев Трациана.
Я сошел на берег и обернулся, чтобы подать Биквин руку. Она вежливо кивнула, выбираясь из скифа. Мне некогда было ее подробно инструктировать. Изобразить аристократические манеры и утонченность она додумалась сама. И, несмотря на никуда не девшуюся неприязнь, я с каждым мигом ценил ее все больше. Она безупречно играла свою роль.
- Кто вы и какие дела вас привели, сир, мадам? - спросил подошедший камергер Гильдии Синезиас, утопавший в великолепных, расшитых золотом одеяниях. Такая же одежда была и на всех остальных сотрудниках. На месте ушей камергера вспучивалась аугметика, в руках он сжимал планшет и стило.
- Меня зовут Фархавал, я торговец с Гесперуса. А это леди Фархавал. Мы прилетели, чтобы заключить с правящими домами этого мира контракты на поставку зерна. И, как нам сказали, Гильдия Синезиас может обеспечить необходимое посредничество.
- Вы уже общались с представителем гильдии, сир?
- Конечно. Со мной работал Саймон Кротс.
- Кротс? - Камергер задумался.
- Ох, Грегор, мне ужасно скучно, - внезапно заявила Биквин. - Все это так... так медленно и уныло. Хочу обратно в круиз по каналам. Почему бы нам не вернуться и не заключить сделку с этими шустрыми ребятами из Гильдии Мензера?
- Чуть позже, моя драгоценная, - ответил я, восхищенный и ошарашенный ее импровизацией.
- Вы уже посещали другую гильдию? - быстро спросил камергер.
- Они такие милые. Угостили меня солианским чаем, - промурлыкала Биквин.
- Позвольте мне заняться вашими делами, - немедленно отреагировал камергер. - Саймон Кротс, конечно же, один из наших ценнейших агентов. Я немедленно устрою переговоры. А пока что, пожалуйста, отдохните в этих покоях. Я сейчас же пришлю солианского чая.
- И нафар-бисквиты? - проворковала Биквин.
- Естественно, мадам.
Он выскользнул из роскошной комнаты ожидания и закрыл за собой двойные двери. Биквин посмотрела на меня и захихикала. Признаюсь, что сам я рассмеялся довольно громко:
- Что это на тебя нашло?
- Ты же сказал, что мы богатенькие купцы, ожидающие наилучшего обращения. Просто отрабатываю свою зарплату.
- Продолжай в том же духе, - сказал я.
Мы осмотрелись в комнате. Задрапированные газовой тканью десятиметровые окна выходили на Гранд-Канал, но были звукоизолированны. Богатые гобелены украшали стены между картинами саметерской школы, которым позавидовал бы и Максилла.
Вскоре отполированный до блеска сервитор принес завтрак. Робот опустил поднос на мраморный журнальный столик и выкатился.
- Солианский чай! - пропищала Биквин, снимая крышку с фарфорового горшочка. - И нафар-бисквиты! - чуть позже добавила она, стряхивая крошки с губ.
Она налила для меня чашку, и я встал у камина, потягивая напиток и приняв максимально надменную позу.
Мгновение спустя в дверях возник представитель гильдии. Он оказался невысоким человеком с зализанными волосами, в свободной тоге, украшенной слишком большим количеством драгоценностей. На его лбу гордо светился торговый знак Гильдии Синезиас.
Он сам являлся собственностью, отмеченной торговым знаком.
Его звали Махелес.
- Сир Фархавал! Мадам! Знал бы я, что вы собираетесь нанести нам визит, отменил бы заранее все встречи. Простите мое опоздание!
- Прощаю, - произнес я. - Но боюсь, что леди Фархавал стремительно теряет терпение.
Биквин зевнула в подтверждение.
- Ох, это нехорошо! Очень нехорошо! - Махелее хлопнул в ладоши, и в комнату вкатились сервиторы. - Обеспечить леди всем, что она попросит! - приказал им Махелес.
- Ум-мм... листья вордера? - произнесла она.
- Конечно! - расцвел Махелес.
- И тарелочку бирри-трюфелей? Маринованных в вине?
Я вздрогнул.
- Конечно! Конечно! - провизжал Махелес, выпихивая сервиторов из комнаты.
Я шагнул вперед, поставив чашку на каминную полку:
- Давайте говорить напрямую, сэр. Я представляю здесь торговцев зерном с Гесперуса. Это весьма крупный картель.
Я вручил ему голографический идентификатор. Фальшивый, конечно же. Его сработали Бетанкор и Эмос, применив на деле глубокие познания Эмоса обо всем на свете и о Гесперусе в частности.
Махелеса вполне убедили мои документы.
- Насколько крупный картель, сир?
- Весь западный континент.
- И вы предлагаете?
Я извлек из кармана пробирку с образцами:
- Геномодифицированные сорта злаков, которые вашим землевладельцам легко будет выращивать, особенно теперь, когда количество рабочей силы столь значительно сократилось. Мне кажется, что это просто находка для вас.
Вновь появились сервиторы, доставившие запрошенные Биквин деликатесы.
- Другие гильдии уже заинтересовались этим продуктом, - сказала она, вгрызаясь в нежную плоть бирри. - Полагаю, что Гильдия Синезиас не станет упускать эту возможность.
Махелес встряхнул трубочку с образцами и взглянул на нее.
- Это, - сказал он, понижая голос, - ксенокультура?
- Неужели это проблема? - спросил я.
- Нет, сир! Не совсем. Инквизиция, конечно, очень строга в этом вопросе. Но наши переговоры всегда были строго конфиденциальны: все здания гильдии защищены от «жучков», лучей перехвата и средств отслеживания сигнала.
- Рад слышать это. Так, значит, сорта злаков чуждого происхождения не вызовут проблем на рынке?
- Естественно, нет. Существуют целые объединения предприятий, стремящихся получить гарантированный урожай. Если он гарантирован технологией чужаков - так тому и быть.
- Отлично, - солгал я. - Но мне хотелось бы собрать максимальную выручку. Саймон говорил, что в первую очередь стоит обратить внимание на Дом Гло.
- Саймон?
- Саймон Кротс. Посланник Гильдии Синезиас, с которым я вел дела на Гесперусе.
- О да! Так вы желаете, чтобы я организовал деловую встречу с Домом Гло?
- Кажется, именно это я и говорил.
Мы покинули гостеприимный причал Гильдии Синезиас двадцать минут спустя. Биквин еще слизывала со своих губ остатки бирри.
Как только наш скиф отчалил от здания, вокс в моем ухе задергался.
- Эйзенхорн, - произнес Ловинк, - я только что получил сообщение от Тобиуса Максиллы. Хочешь, чтобы я повторил его?
- Только самое главное, Ловинк.
- Он говорит, что корабль, взявший фрахт на рейс Гудрун - Спесь, стоит здесь на якоре. Это каперское судно «Скавелюр». Его хозяин Эффрис Танокбрей сейчас находится на поверхности планеты.
- Свяжись с Максиллой и поблагодари его за проделанную работу, Ловинк, - сказал я.
Теперь мне стал известен загадочный корабль Эйклона.


* * *

Мы обедали в богатой таверне с видом на мост Карнодонов, когда Махелес прислал «сиру Фархавалу» частное текстовое сообщение с помощью связного дрона.
Дрон, размерами и внешностью смахивающий на плод лайма, с гудением влетел на террасу и понесся над головами от столика к столику, выискивая меня. Затем он повис в воздухе, прозвенел и с помощью голографического луча отобразил сообщение на стенке моего хрустального бокала: герб Гильдии Синезиас и витиеватый текст, сообщающий, что семья Гло будет бесконечно рада видеть сира Фархавала с супругой и свитой в поместье семьи Гло на следующий день. Мы должны были встретиться с Махелесом у здания гильдии в четыре часа, где нас будет ожидать транспорт.
Дрон продолжал проецировать сообщение, пока я не прервал луч взмахом руки и не произнес краткое сообщение, которое тут же было записано. Робот улетел обратно, чтобы доставить ответ.
- А как он нас нашел? - спросила Биквин.
- По феромонному следу, - ответил Эмос. - Системы контроля в здании гильдии сняли с вас образец во время визита. И, сверяясь с этим образцом, дрон может вас выследить.
Использование связных дронов распространено на подобных этому Имперских мирах, обладающих высоким уровнем технологий. И это навело меня на важную мысль.
- Так ты говоришь, что Гильдия Синезиас с легкостью заключает сделки на торговлю ксеноматериалами? - произнес Бетанкор, поднимая бокал к губам.
Я кивнул:
- Пока сосредоточимся на Доме Гло. Он представляет для нас первостепенный интерес. Но я не собираюсь забывать про Синезиас. Когда покончим с заданием, на них и их дела обрушится вся мощь Инквизиции.
Биквин разглядывала прекрасный ажурный мост, перекинувшийся через Друннер.
- Что это за существа? - спросила она.
Мост украшали каменные изваяния величественных четвероногих хищников. Звери были огромными и мощными, похожими в чем-то на волков, в чем-то - на тигров, с щетинистыми хвостами и длинными мордами.
- Карнодоны, - ответил Эмос, довольный тем, что снова представляется возможность блеснуть своими колоссальными познаниями. - Геральдическое животное Гудрун. Включается во многие гербы и эмблемы местных родов, отображая в символической форме власть аристократии в этом мире. Теперь эти звери стали редки. Охотники их почти истребили. Думаю, что в природе их можно найти только в северной тундре.
- В нашем распоряжении сутки, - сказал я, прерывая праздную болтовню. - Так давайте постараемся провести их с пользой. Займемся поисками этого Танокбрея.
Бетанкор приподнял брови и принялся рассказывать мне, насколько сложно это будет проделать, но я объяснил свою идею.
Мы воспользовались услугами справочного бюро, расположенного на водной улице, отходящей от Канала Ускин, заплатив за доставку сообщения связным дроном. Письмо представляло собой простой и краткий запрос владельцу торгового судна «Скавелюр» насчет возможности предоставления нам межпланетного перехода. Обслуживавший меня клерк без вопросов взял текст и загрузил его в один из трех дюжин посыльных дронов, неподвижно лежавших на стойке за его креслом. Затем покопался в картотеке данных, извлек и загрузил в робота снимок феромонного следа Танокбрея, сданный судовладельцем в администрацию города при иммиграции.
Выбранный дрон поднялся, загудел и выплыл из офиса.
Бетанкор, дожидавшийся на улице, завел двигатель арендованного воздушного мотоцикла и отправился в погоню.
Дрон должен был вывести нас к цели. И даже если Бетанкор допустит ошибку, оставалась надежда, что Танокбрей сам придет к нам. В конце концов, он был торговцем, а не в их правилах отказываться от шанса заработать.
Вместе с Эмосом и Биквин я отправился следом на гравискифе, поддерживая связь с Бетанкором по воксу. Движение на канале оказалось плотнее, чем обычно, и местным Адептус Арбитрес, как и нарядам безопасности Военно-космического флота, приходилось выбиваться из сил. Позднее здесь должна была пройти торжественная процессия, и дорогу уже подготавливали. На мостах и набережных собирались толпы зрителей. Все вокруг украшали флаги и гирлянды с благими пожеланиями.
Бетанкор дожидался нас на дорожке в районе Терсеголд, той части Дорсая, которая славилась своими злачными местами. Я оставил Эмоса и Биквин в скифе.
- Внутри, - сказал Мидас, кивая на старое приземистое здание. - Я заходил туда. Дрон доставил сообщение к пятому столику слева. Танокбрей - это высокий мужчина в розово-красной куртке. С ним еще двое.
- Будь наготове, - велел я.
В переполненной таверне царил полумрак. Музыка и освещение текли с низкого потолка, как испарина, воздух провонял потом, дымом, алкогольными парами и явно ощутимым запахом обскуры.
Связной дрон как раз вылетал в дверь, когда я вошел. Он остановился, передал сообщение и уплыл. В кратком ответе говорилось, что «Скавелюр» не сдается внаем.
Пробравшись мимо толпы завсегдатаев, я нашел Танокбрея. Его розово-красная куртка была сшита из лучшего шелка, а вьющиеся черные волосы зачесаны назад и перехвачены шнурком. Лицо капитана было морщинистым и неприветливым. Собутыльники оказались парой заурядных корабельных рабочих, одетых в клепаные кожанки.
- Мастер Танокбрей?
Он медленно оглянулся на меня и ничего не ответил. Его приятели тоже одарили меня мрачными взглядами.
- Может быть, поговорим конфиденциально? - предложил я.
- А может быть, ты просто свалишь отсюда?
Я все равно сел. Его людей, похоже, удивил мой поступок, и они напряглись. Как я понимал, Танокбрею оставалось только кивнуть...
- Позволь мне начать с простого вопроса, - приступил я к разговору.
- Начни с того, чтобы отвалить, - ответил он, остановив на мне ядовитый взгляд.
Я смотрел ему прямо в глаза, но все равно заметил, что одна его рука потянулась за пазуху.
- Похоже, ты обеспокоен. С чего бы это?
Ответа не прозвучало. Но его люди явно занервничали.
- Есть что скрывать?
- Мне есть что спокойно выпить. И я не хочу, чтобы меня отрывали. А теперь убирайся.
- Это так недружелюбно. Что ж, раз господа не собираются оставить нас наедине, придется продолжать в их присутствии. Надеюсь, это тебя не смутит.
- Да кто ты, черт возьми, такой?
Теперь наступила моя очередь не спешить с ответом. Я не спускал с него глаз.
- Твои платежи за стоянку на орбите просрочены, - наконец сказал я.
- Это ложь!
И не последняя за сегодня. Но это не важно. Цель заключалась в том, чтобы подкопаться под Танокбрея.
- И грузовые декларации вызывают подозрения. Администрация Гудрун может наложить арест на твое судно до тех пор, пока не будут улажены все недоразумения.
- Лживый выродок...
- Все очень просто. Ты совершил незарегистрированный рейс к Спеси и не заполнил накладные на груз. И как прикажешь им рассчитывать теперь налоги на импорт?
Его стул со скрипом отодвинулся назад на пару сантиметров.
- С какой целью ты летал к Спеси?
- Меня там не было! Кто тебе это сказал?
- Мог бы и сам догадаться. Саймон Кротс. Намбер Вилк.
- Не знаю таких. Ты пристал не к тому, ничтожный ублюдок. А теперь убирайся!
- Еще Мурдин Эйклон. Разве не он нанимал тебя?
Наконец он не выдержал. Едва заметное движение головы.
Сидевший передо мной матрос вскочил со своего места, и из его рукава в ладонь скользнул цеп, оснащенный шокером.
- Брось. - Я применил Волю.
Цеп сверкнул, упав на стол.
А секунду спустя оружие вырубило своего бывшего владельца и раскровенило левое ухо второго матроса. Оба громилы растянулись в полный рост на полу возле столика.
Я сел на место, повернувшись к Танокбрею и продолжая сжимать цеп в руке. Его лицо посерело, а в глазах металась паника.
- Эйклон. Расскажи мне о нем.
Он глубже просунул руку за пазуху, и я опустил на его плечо цеп. Но, к несчастью, обнаружил, что под шелком скрывалась броня.
Танокбрей покачнулся от удара, но все равно сумел выхватить короткоствольный лазерный пистолет.
Я пинком отправил столик в противника, и выстрел ушел в сторону, угодив в спину ближайшего выпивохи. Жертва упала, роняя еще один стол.
Драка и стрельба привлекли внимание всех остальных, находившихся в таверне. Поднялся всеобщий крик и смятение.
Я не придал этому никакого значения. Танокбрей выстрелил еще раз через опрокинутый стол, и мне пришлось метнуться в сторону, сталкиваясь с разбегающимися людьми.
Торговец вскочил на ноги и стал проталкиваться сквозь толпу к выходу. В дверях появился Бетанкор, но масса тел помешала ему перехватить Танокбрея.
- С дороги! - завопил я, и толпа раздвинулась, подобно ставням.
Танокбрей был уже снаружи и бежал к причалу. Он обернулся и выстрелил. Во все стороны с криком шарахнулись прохожие. Кого-то столкнули в канал.
Танокбрей прыгнул в гравискиф, пристрелил запротестовавшего водителя, спихнул труп с рулевой надстройки и пустил лодку полным ходом над каналом.
Слева от входа в таверну стоял воздушный мотоцикл Бетанкора. Я завел его и рванул в погоню.
- Подожди! Подожди! - услышал я вопли Мидаса.
Но мне было уже не до него.
Побег Танокбрея вызвал сущий погром в канале. Он влетел на своем скифе на оживленную улицу, заставляя всех убираться с его пути. Декоративную золотую филигрань на черном корпусе скифа уже покрывали вмятины и царапины от дюжины касательных столкновений. Люди на набережных кричали и проклинали его. На пересечении с другим каналом Танокбрей попытался прорваться, увеличив скорость. Двигавшаяся в том потоке быстроходная рассыльная лодка свернула в последний миг, с силой ударившись о пристань. Лодка перевернулась, от ее корпуса полетели щепки, а водителя вышвырнуло на камни причала.
Я спокойно гнал воздушный мотоцикл по следам Танокбрея мимо прекративших движение лодок. Хотелось подняться повыше, на тот уровень, где можно увеличить скорость без риска столкновения. Но в антиграв этого транспортного средства была встроена система ограничения, не позволявшая подниматься выше трех метров. Времени выяснять, где размещен ограничитель, не было. Я вел мотоцикл мимо увертливых скифов, медлительных речных трамваев и прочих транспортных средств
Впереди послышалась музыка военного марша.
Танокбрей вылетел в Гранд-Канал, прямо на парад. Во всю ширь водной дороги текла медленная река скифов, военных барж и сопровождавших их «Лэндспидеров». Лодки были заполнены ликующими Имперскими гвардейцами и офицерами, грохочущими полковыми оркестрами и чиновниками Военно-космического флота. В воздухе развевались транспаранты и знамена, командные штандарты, сияли золотом имперские орлы и гудрунские карнодоны. Одна из переполненных барж везла огромную золотую статую карнодона, облепленную гвардейцами. Они размахивали лазганами и скандировали лозунги. Набережные и мосты Гранд-Канала заполонили веселые граждане.
Скиф Танокбрея чуть не врезался в борт баржи с солдатами, и беглец попытался вывернуть под крики и насмешки. Стоявшая на берегу толпа начала кидать в него всем, что попадалось под руку.
Обмениваясь крепкими словами со взбешенными солдатами, он обогнул корму баржи, пытаясь пробиться через канал.
Я приближался к нему, стараясь не вызывать неудовольствия толпы и легко ориентируясь на слух, - продвижение Танокбрея сопровождалось сиренами, гудками и громкой руганью. С одной из барж на скиф спрыгнул солдат, но Танокбрей спихнул его в воду прежде, чем тот сумел обрести равновесие. Этот поступок окончательно вывел толпу из себя. Ее ярость на глазах приобретала угрожающие размеры. Торжественное шествие было нарушено, и множество разгневанных и, что немаловажно, вооруженных людей начали принимать меры по поимке возмутителя спокойствия.
Чтобы скрыться от них, Танокбрей пришпорил скиф и врезался в плот с военным оркестром. От удара музыканты попадали и несколько человек свалились в воду, а гордый Имперский Гимн превратился в какофонию.
Танокбрея нагнал меньший по размерам скиф, из которого к нему на борт попытались перелезть разъяренные солдаты. Беглец потянулся к своему пистолету.
Это была его последняя ошибка. Я сбросил скорость и приземлился на берегу канала. В преследовании больше не было смысла.
Танокбрей дважды выстрелил в толпу. А затем двадцать или даже больше новехоньких лазганов с соседней баржи открыли огонь, разнося в клочья и преступника, и украденную им лодку. Двигатель взорвался, и куски корпуса полетели во вспененную воду. В небо поднялся столб черного дыма.
Молодые призывники Пятидесятого Гудрунского стрелкового полка совершили первое убийство в своей военной карьере.

Глава десятая

КОНФЛИКТ ПОЛНОМОЧИЙ
ДОМ ПО
РАСКРЫВАЯ ТАЙНЫ

До своей спальни в отеле я добрался уже глубоко за полночь. Биквин и Эмос удалились в свои комнаты несколько часов назад. Я ворочался в постели, а свет, отраженный от поверхности Гранд-Канала, бросал серебристую рябь на потолок темной комнаты.
- Эгида, шип розы! - внезапно раздался в моем ухе шепот Бетанкора.
- Шип розы ищет.
- Агрессивные призраки, завиток виноградной лозы.
Я был уже на ногах, одетый в бриджи и сапоги, и натягивал кожаный плащ на голое тело. В гостиную я выскочил с энергетическим мечом в руках.
Свет был выключен, но и здесь на стенах играла отраженная вода канала, создавая трепещущий сумрак.
Бетанкор стоял у дальней стены, сжимая в каждой руке по игломету. Он кивнул на главную дверь.
Они действовали профессионально и очень тихо, но мы оба видели, как что-то осторожно двигается за дверью, подсвеченной со стороны холла.
Легкое подрагивание дверной ручки подсказало мне, что кто-то вскрывает замок. Мы с Бетанкором присели, прижавшись к стене, по обе стороны двери. А затем прикрыли глаза и зажали уши руками. Взлом замков должен был активировать отпугивающие гранаты.
Дверь слегка приоткрылась. Но ни вспышек, ни грохота. Визитеры обнаружили и нейтрализовали охранные системы. Взломщики оказались даже профессиональнее, чем мне показалось вначале.
В щель просунулся телескопический щуп. Оптический датчик на его конце принялся медленно осматривать комнату. Кивнув Бетанкору, я двинулся вперед, схватил щуп и с силой дернул на себя. И одновременно с этим зажег свой энергетический меч.
Чье-то тело врезалось в дверь, притянутое моим мощным рывком за шпионское приспособление, влетело внутрь и покатилось по полу. Я прыгнул на него, пытаясь произвести захват, но он с удивительной быстротой откатился в сторону и нанес удар. По моим ощущениям, это был высокий, плотно сложенный человек в облегающей кожаной одежде.
Сцепившись, мы покатились по полу, перевернули кушетку и опрокинули светильник. Противник крепко сжал запястье моей вооруженной мечом руки.
Так что мне пришлось пробить ему кадык левой рукой.
Он согнулся в приступе рвоты на полу. А я поднялся, чтобы услышать:
- Бросить оружие! Немедленно!
В открытом дверном проеме стояла невысокая сутулая фигура. Бетанкор нацелил на нее оба игломета, но уже опускал их.
Фигура в дверях применила Волю. Я отмел ее укол в сторону, но Мидас не мог сопротивляться. Игольные пистолеты упали на ковер.
- А теперь ты, - произнесла фигура, поворачиваясь ко мне. - Выключи клинок.
Мне нередко доводилось и применять, и испытывать психическое воздействие. Техника отличалась от используемой мной, и сила противника оказалась довольно серьезной. Я приготовился к жуткому напряжению прямого телепатического боя.
- Сопротивляешься? - удивилась фигура.
В мой череп вонзился клинок ментальной энергии, отбрасывая меня назад. Я понял, что не иду ни в какое сравнение с противником. Его сознание оказалось старым, могущественным и опытным в таких вещах.
Второй удар незамедлительно последовал за первым. Человек, которого я оставил задыхаться на полу, уже поднялся на колени. Еще один псайкер. И более сильный, чем первый, но менее знакомый с техникой и хуже контролирующий свои способности. Его нападение прожгло мой череп и заставило вскрикнуть от боли, но мне удалось заблокировать эту атаку, когда я нанес ему отчаянный, неприцельный удар своей Волей.
В бурлении экстрасенсорных волн задребезжали окна и затряслась мебель. На столе полопались стаканы, а Бетанкор рухнул со стоном. Вперед снова выступила сутулая фигура, бросив меня на колени возобновленной ментальной атакой. Я почувствовал, как из носа потекла кровь. В глазах поплыло. Но меч из рук я по-прежнему не выпускал.
Внезапно все прекратилось. В комнату выбежали Эмос и Биквин, которых разбудил шум. Биквин закричала, и окружавшая ее ментальная пустота, резко вторгшаяся в телепатический вихрь, внезапно втянула в себя все воздействия, так же как вакуум втянул бы в себя окружающее пламя.
Сутулая фигура вскрикнула и замерла от удивления. Я метнулся вперед, схватил противника и швырнул его через комнату. Он оказался хилым, но удивительно тяжелым для своих размеров.
Бетанкор подобрал оружие и включил свет.
Человек, которого я втащил в дверь, оказался просто юнцом, хотя и крепкого телосложения. У него было длинное, гладко выбритое лицо с щелью узкого рта. Он съежился у окна, едва сохраняя сознание. На нем был облегающий костюм из черной кожи. Биквин быстренько освободила его от кобуры с пистолетом.
Второй, сутулый, медленно, с трудом поднялся, и его древние суставы захрустели и застонали. На нем была длинная темная мантия; тонкие руки затянуты в черные атласные перчатки. Человек откинул свой капюшон.
Он был очень стар, его обветренное морщинистое лицо выглядело словно иссохший, окаменевший плод. Следы на его жилистом горле выдавали аугметику, переполнявшую старческое тело.
Глубоко посаженные глаза сверкали холодной яростью.
- Ты совершил ошибку, - хрипло сказал он, - и, вне всякого сомнения, фатальную.
Он извлек небольшой амулет и поднял его. Символ на нем был знаком мне, как собственная ладонь.
- Инквизитор Коммодус Вок.
- Приятно познакомиться, брат, - улыбнулся я.
Коммодус Вок пялился на мою инсигнию несколько секунд, а затем отвел глаза. Я почувствовал ментальное отражение его гнева.
- У нас случился... конфликт юрисдикции, - выдавил он, расправляя мантию. Его помощник поднялся на ноги, встал в углу помещения и угрюмо взирал на меня.
- Ну так давай разбираться, - предложил я. - Объясни мне, почему ты вторгаешься в мою квартиру посреди ночи.
- Работа привела меня на Гудрун восемь месяцев назад. Длительное расследование комплексной проблемы. В поле моего зрения попал вольный торговец, некто Эффрис Танокбрей. Я начал было стягивать на нем свою сеть, но он чего-то испугался, попытался удрать и погиб. Простая проверка выявила, что инцидент каким-то образом спровоцировал торговец зерном по имени Фархавал.
- Фархавал - мое прикрытие на Гудрун.
- Ты находишь достойным ломать комедию и скрывать свою истинную сущность? - презрительно произнес он.
- У каждого из нас свои методы, инквизитор, - ответил я.
Мне никогда не доводилось прежде встречаться с великим Коммодусом Воком, но его слава бежала впереди. По своим этическим воззрениям он твердо придерживался пуританской этики, практически полностью склоняясь к жесткой линии монодоминантов, за исключением разве что своих замечательных ментальных способностей. Думаю, что его верования должна отражать Торианская доктрина. Три сотни лет назад он служил послушником у легендарного Авессалома Ангевина и с тех пор играл ключевую роль в ряде самых глобальных и безжалостных чисток в истории сектора. Его методы были открытыми и прямыми. Скрытность и хитрость казались ему неприемлемыми. Он использовал свой статус и внушаемый им страх в полную силу, открывая ногой любые двери и требуя чего угодно от кого угодно ради достижения цели.
Из своего опыта я знал, что грубость и устрашение закрывают столько же дверей, сколько и открывают. Честно говоря, меня не удивляет, что Вок проторчал на планете целых восемь месяцев.
Сейчас он смотрел на меня так, словно я был кучей отходов жизнедеятельности, на которую он едва не наступил.
- Мне жаль видеть инквизитора, придерживающегося легких, хитрых путей радикалов. На этих путях лежит ересь, Эйзенхорн.
От этих слов меня передернуло. Как уже говорилось, я считаю себя сторонником пуританских взглядов. Служу верно и бескомпромиссно, но применяя достаточно гибкости, чтобы эффективно справляться с работой. И вдруг Вок обвиняет меня в радикализме! С таким же успехом меня можно записать в хорусианцы или обозвать изворотливым, коварным реконгрегатором.
Я попытался отбросить эти мысли:
- Нам необходимо обменяться информацией, инквизитор. Позвольте высказать догадку, что в ваше расследование как-то вовлечена семья Гло.
Вок ничего не ответил и не выказал никаких признаков того, что моя догадка верна, но я почувствовал, как напрягается ментальное поле его помощника у меня за спиной.
- Мы действительно пересекаемся в нашей работе, - продолжил я. - Мне также интересен Дом Гло.
В кратких, простых словах я рассказал про действия Эйклона на Спеси и провел параллели к Гло и Гудрун, а заодно и к загадочному Понтиусу.
Наконец мне удалось привлечь его интерес.
- Понтиус - это только имя, Эйзенхорн. Понтиус Гло давно уже мертв. Я помогал достойному Ангевину в зачистке, приведшей к уничтожению еретика. Я видел тело.
- И тем не менее ты здесь и занимаешься расследованием дел Гло.
Он медленно выдохнул, словно успокаиваясь:
- После уничтожения Понтиуса Гло его семья приложила значительные усилия, чтобы дистанцироваться от его ереси. Но Ангевин, мир его бессмертной душе, всегда подозревал, что зараза проникла глубже и что Дом Гло не избавился от порока. Это древний и могущественный Дом. В его тайны трудно проникнуть. Но за прошедшие двести лет я время от времени обращал на них внимание. Пятнадцать месяцев назад, преследуя секту на Садере VII, я обнаружил улики, позволяющие предположить, что и та секта, и несколько менее значительных групп управлялись неким скрытным исходным культом... Старым, тайным культом, обладающим большими возможностями и могуществом, простершимся на многие миры. Некоторые следы вели к Гудрун. И мне показалось слишком серьезным для простого совпадения, что на этой планете находятся наследные владения семьи Гло.
- Ну хоть к чему-то пришли, - произнес я, устраиваясь на стуле с высокой спинкой и натягивая рубашку, которую Биквин принесла из моей комнаты.
Эмос налил шесть бокалов амасека из графина, стоявшего на комоде. Вок взял один и сел напротив меня, пригубив напиток.
Его помощник сначала отказался от предложенного Эмосом бокала и остался стоять.
- Садись, Хелдан! - сказал Вок. - Нам есть что узнать здесь.
Помощник взял бокал и присел в углу.
- Нам удалось отследить нити заговора, который пытался реализовать один печально известный наемник, - продолжил я, - нити, которые вели к отвратительному преступлению. Следы тянутся к Гудрун и Гло. Ты пришел к тому же выводу, проработав другую ячейку еретиков...
- На самом деле, три другие, - поправил он.
- Три... И увидел очертания организации куда большего масштаба. Таким образом, мы приближались к одному и тому же злу с разных сторон.
Он облизал губы крошечным