невозможности подавить механизм моих реакций. Так что мы сделаем кое-что другое. Так как успех все равно маловероятен, давайте попробуем что-то вроде чудесного исцеления.
– Что?.. – медленно повторил Мондар.
– Почему бы нет? – весело спросил Клетус. – Рассказы о чудесных исцелениях уходят в глубину веков. Предположим, я переношу чисто символическую операцию. На моем левом колене не хватает тканей в том месте, где несколько лет назад, после первого ранения, был поставлен протез. Я представляю себе, что этот имплантированный мне протез удалили, а на его место пересадили фрагменты костной и мышечной тканей, взятые с такого же участка моей правой ноги. Затем мы помещаем обе ноги в гипс, – глаза Клетуса встретили взгляд Мондара, – а мы с вами концентрируем свою волю, направляя ее на заживление ран.
Мондар некоторое время молчал. Затем встал.
– Нет ничего невозможного, – задумчиво проговорил он. – Я уже сказал, что помогу вам. Но то, о чем вы просите, требует осмысления. Мне надо посоветоваться с товарищами. Я приеду к вам через день-два.
На следующее утро Клетуса навестили Ичан Хан и Мелисса. Сначала вошел Ичан. Он тяжело опустился на стул возле кровати. Сидевший, откинувшись на подушки, Клетус пристально посмотрел на дорсайца.
– Как я понял, врачи пытаются сделать что-то с вашим коленом? – спросил Ичан.
– Я тут кое-кому выкрутил руки, – ответил Клетус, улыбаясь.
– Ну что ж, удачи вам! – Ичан повернулся и посмотрел на окно, затем снова на Клетуса. – Я должен передать вам наилучшие пожелания от наших солдат и офицеров, – продолжал он. – Вы пообещали им победу почти без потерь – и вы им ее дали.
– Я пообещал им сражение, – поправил его Клетус. – И надеялся, что мы не понесем существенных потерь. Кроме того, их заслуга тоже не так уж мала. Они отлично выполняли все приказы.
– Ерунда! – бросил Ичан и прокашлялся. – Они знают, что вы эмигрируете на Дорсай. Мы все были счастливы были услышать это. Похоже, что вы положили начало небольшой волне эмиграции. Этот ваш молодой лейтенант тоже отправляется на Дорсай, как только заживет его плечо.
– Вы приняли его, не так ли? – спросил Клетус.
– О, конечно, – ответил Ичан. – Точно так Дорсай примет любого военного с хорошей репутацией. Хотя ему, конечно, придется поучиться в нашей офицерской школе, если он хочет сохранить свое офицерское звание. Маркус Доддс не уверен, что он сможет это сделать и сказал ему об этом.
– Он сможет, – сказал Клетус. – К слову сказать, я хотел бы услышать ваше мнение об одном деле – теперь, когда я сам стал дорсайцем. Если я найду средства для содержания и учебного оборудования, как вы думаете, смогли бы вы собрать полк солдат и офицеров, которые пожелали бы потратить шесть месяцев на полную переподготовку, – если я гарантирую им, что по окончании этого срока они смогут найти работу с жалованием раза в полтора выше нынешнего?
Ичан внимательно посмотрел на своего собеседника.
– Шесть месяцев – большой срок, не каждый профессиональный солдат согласится жить так долго без жалования, на содержании, – ответил он после небольшой паузы. – Но после того, что произошло у Двух Рек, я думаю это возможно. И дело не только в надежде на лучшее жалование, хотя оно имеет большое значение для многих из этих людей, у которых на Дорсае остались семьи. Дело в том, что, благодаря вашей учебе, возрастут их шансы остаться в живых и вернуться домой. Вы хотите, чтобы я этим занялся?
– Вы оказали бы мне услугу, – ответил Клетус.
– Хорошо. Но откуда на все это возьмутся деньги?
– У меня есть на примете несколько человек, которые могут помочь, – объяснил Клетус. – Я расскажу вам об этом позже. Вы предупредите офицеров и солдат, с которыми будете говорить, что вопрос о финансировании пока не решен.
– Конечно. – Ичан погладил усы. – Мелли в коридоре.
– Правда? – спросил Клетус.
– Да, я попросил ее подождать, пока поговорю с вами о некоторых вещах наедине...
Ичан заколебался. Клетус ждал. Полковник Хан был напряжен до предела, кожа лица напоминала металл.
– Почему вы на ней не женитесь? – спросил он наконец хриплым голосом.
– Ичан... – Клетус некоторое время молчал. – Что заставляет вас думать, будто Мелисса хотела бы выйти за меня замуж?
– Вы ей нравитесь, – сказал Ичан. – Она нравится вам. Из вас получилась бы хорошая пара. Она все делает по велению сердца, а для вас главное – рассудок. Я знаю вас обоих лучше, чем вы знаете друг друга.
Клетус медленно покачал головой, впервые не находя слов для ответа.
– Да, я знаю, – продолжал Ичан, – она ведет себя так, словно знает ответы на все вопросы и поступает так, словно хочет руководить моей жизнью, и вашей, и всех остальных. Но она чувствует людей. Я хочу сказать, чувствует, что представляет из себя человек на самом деле, его душу. В этом она похожа на свою мать. Но по молодости Мелисса слишком много требует от людей. Она не может понять, почему они не поступают так, как, по ее мнению, должны поступать. Но она научится быть терпимее.
Клетус снова покачал головой.
– А я? – спросил он. – Что заставляет вас думать, что я тоже научусь?
– Попробуйте, – предложил Ичан.
– А если из нашего сближения ничего хорошего не получится? – взгляд Клетуса стал мрачным.
– Тогда, по крайней мере, вы спасете ее от де Кастриса, – ответил Ичан глухо. – Она собирается лететь к нему, чтобы заставить меня последовать за ней на Землю. И я последую, чтобы собрать осколки. Это все, что останется от ее жизни после всего этого. Для некоторых женщин такие вещи не имеют значения, но я знаю свою Мелли. Вы хотите, чтобы она досталась де Кастрису?
– Нет, – ответил Клетус неожиданно спокойно. – И этого не произойдет. Это, во всяком случае, я могу вам пообещать.
– Может быть, – сказал Ичан, поднимаясь со стула. – Я сейчас пришлю ее.
Он развернулся и вышел.
Через несколько минут в дверном проеме появилась Мелисса. Она искренне улыбнулась Клетусу, вошла и села на тот стул, на котором только что сидел ее отец.
– Они говорят, что вылечат ваше колено, – сообщила она. – Я рада.
Он смотрел, как она улыбается, и на секунду в его груди возникло отчетливое физическое ощущение, словно его сердце шевельнулось при ее появлении. Слова Ичана звучали в его ушах, и тщательно охраняемая стена, которую он воздвиг вокруг себя после уроков, преподнесенных ему жизнью и людьми, угрожающе закачалась.
– Я тоже, – услышал он свой ответ.
– Я сегодня разговаривала с Арвидом... – лился ее голос.
Он видел, что ее голубые глаза не отрываются от его глаз, словно загипнотизированные, и понял, что поймал ее своим твердым взглядом.
– Мелисса, – проговорил он медленно, – что бы вы сказали, если бы я попросил вас выйти за меня замуж?
– Пожалуйста... – выдохнула она.
Он отвел взгляд, отпуская ее. Она отвернулась.
– Вы знаете, что я должна думать прежде всего об отце, Клетус, – сказала она тихо.
– Да, – согласился он. – Конечно.
Внезапно она снова посмотрела на него, осветила своей белозубой улыбкой и положила ладонь на его руку, лежавшую поверх простыни.
– Но я хотела поговорить с вами о разных других делах, – сменила она тему. – Знаете, вы действительно необыкновенный человек.
– Правда? – он выдавил из себя улыбку.
– Вы сами знаете, что это так, – заметила она. – Вы сделали все именно так, как обещали: выиграли войну в Бахалле и сделали это всего за несколько недель силами только дорсайских войск. Я слыхала, вы сами собираетесь стать дорсайцем. Теперь ничто не помешает вам написать свою книгу. Ваши дела здесь закончены.
Боль пронзила его душу, и стена снова сомкнулась вокруг него. Он опять находился в одиночестве среди людей, которых не понимал.
– Боюсь, что нет, – сказал он. – Это еще не конец. Закончилось только первое действие. Фактически, все только начинается.
Мелисса удивленно посмотрела на него.
– Начинается? – переспросила она. – Но сегодня вечером Доу улетает на Землю. И не собирается сюда больше возвращаться.
– Думаю, он все-таки вернется, – возразил Клетус.
– Вернется? Почему?
– Потому что он честолюбивый человек, – ответил Клетус, – а я собираюсь показать ему, как можно удовлетворить его честолюбие.
– Честолюбие! – Ее голос зазвенел от удивления. – Да он уже один из пяти первых секретарей Верховного Совета Коалиции! Еще год или два, не больше – и он станет членом Совета. Чего еще он может хотеть? Ведь у него все есть!
– Нельзя удовлетворить честолюбие, все время подкармливая его, как нельзя погасить огонь, подбрасывая в него хворост, – изрек Клетус. – Для честолюбивого человека то, что у него уже есть, – ничто. Имеет значение лишь то, чего у него нет.
– Но чего у него нет? – она была явно озадачена.
– Многого, – ответил Клетус. – Например, власти над Объединенной Землей и всеми Внешними Мирами.
Мелисса посмотрела на него широко открытыми глазами.
– Объединить Альянс и Коалицию? – изумилась она. – Но это невозможно, никто не знает этого лучше, чем Доу.
– Я собираюсь доказать ему обратное, – сообщил Клетус.
Ее щеки слегка покраснели от гнева.
– Вы собираетесь... – она не договорила. – Вы, должно быть, считаете меня дурочкой, которая будет сидеть и слушать подобные вещи.
– Нет, – возразил он немного печально, – я не считаю вас глупее остальных. Просто я надеялся, что вы хоть раз поверите мне.
– Поверить вам! – неожиданно для себя ее охватила ярость. – Я была права, когда, впервые встретив вас, сказала, что вы совсем, как мой отец. Все считают, что он состоит только из формы и оружия, а правда заключается в том, что именно эти вещи для него и не имеют значения. Почти все думают, что вы – это холодный металл и расчет, что у вас совсем нет нервов. Но позвольте вам заметить: вы не в состоянии провести всех. Вы не можете обмануть отца, не можете обмануть Арвида, а уж тем более не можете обмануть меня! Для вас главное – люди. Точно так же, как для отца главное традиции чести, мужества и правды, всего того, чего, как все думают, уже не существует. Они отняли у него все это на Земле, и все это я собираюсь ему вернуть, возвратив его туда, даже если мне придется использовать свою главную силу – потому что он такой же, как вы. Его надо заставлять заботиться о себе и добиваться, чтобы он делал то, что ему необходимо.
– Вы никогда не задумывались, – спросил Клетус спокойно, когда она закончила, – над тем, что, возможно, он снова обрел эти традиции на Дорсае?
– Традиции? На Дорсае? – упрек придал ее голосу резкость. – На планете, полной бывших солдат, проигрывающих свои жизни в маленьких войнах, которые ведут другие народы, и получающих едва ли больше, чем средний программист! Вы можете найти в этом традиции?
– Традиции, которые еще сложатся, – объяснил Клетус. – Мне кажется, Ичан видит будущее намного дальше, чем вы, Мелисса.
– Какое мне дело до будущего? – Она уже стояла, глядя на него сверху вниз. – Я хочу, чтобы он был счастлив сегодня. Он может думать обо всех, кроме себя. Я должна думать о нем. Когда я была маленькой девочкой, моя мать, умирая, просила меня проявлять твердость и заботливость о нем. И я буду это делать!
Она резко повернулась и пошла к двери.
– И я собираюсь заботиться только о нем одном, – закричала она, остановившись и снова повернувшись к Клетусу. – Если вы думаете, что я буду заботиться о вас тоже, вы ошибаетесь. Продолжайте, рискуйте своей жизнью неизвестно ради чего, вместо того, чтобы успокоиться и заниматься действительно полезным делом, писать и работать ради людей. Вы ведь для этого созданы!
Она вышла. Дверь была сконструирована так хорошо, что закрывалась бесшумно. Только это и помешало ей захлопнуться за Мелиссой.
Клетус лежал, откинувшись на подушки, и смотрел на голую, белую, немую стену напротив. Палата казалась еще более пустой, чем раньше.
В этот день его навестил еще один человек. Это был Доу де Кастрис, которого привел в палату к Клетусу Вефер Линет.
– Посмотри, кто со мной, Клетус! – весело сказал Вефер. – Я встретил секретаря у нас в офицерском клубе, где он обедал с одним экзотийцем. Он попросил меня передать тебе, что восхищается твоим военным гением независимо от того, на чьей стороне ты выступаешь. Я спросил его, почему бы ему не пойти в госпиталь самому и не поздравить тебя лично? И вот он здесь!
Он сделал шаг в сторону, пропуская Доу вперед. Из-за спины высокого де Кастриса Вефер широко улыбнулся Клетусу.
– Я должен выполнить одно поручение, – сказал капитан. – Через минуту вернусь.
Он, опять, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Доу посмотрел на Клетуса.
– Была ли необходимость использовать Вефера для объяснений? – спросил Клетус.
– Это было удобно. – Доу передернул плечами, как бы закрывая тему. – Примите мои поздравления.
– Спасибо. Почему вы не садитесь?
– Я предпочитаю стоять, – ответил Доу. – Мне сказали, что вы собираетесь похоронить себя на Дорсае. Значит, вы хотите приняться за работу над своими книгами?
– Еще нет, – ответил Клетус.
Доу поднял брови.
– Вы еще не все сделали?
– Существует еще полдюжины миров и несколько миллиардов человек, которых сначала надо освободить, – заявил Клетус.
– Освободить? – улыбнулся Доу. – От Коалиции?
– От Земли.
Доу покачал головой. Его улыбка стала ироничной.
– Желаю удачи, – сказал он. – И это все для того, чтобы написать пару томов по военной теории?
Клетус ничего не ответил. Он сидел в своей кровати, выпрямив спину, словно в ожидании.
Улыбка Доу исчезла.
– Вы абсолютно правы, – сказал Доу другим тоном, хотя Клетус так и не произнес ни слова. – Времени остается все меньше, а сегодня я отправляюсь на Землю. Может быть, я увижусь с вами там – скажем месяцев через шесть?
– Боюсь, что нет, – ответил Клетус. – Но я думаю, что мы увидимся где-нибудь здесь, на одной из новых миров. Скажем, года через два.
Взгляд черных глаз Доу стал холодным.
– Вы меня совершенно не поняли, Клетус, – сказал он. – Меня нельзя водить за собой.
– Меня тоже, – сказал Клетус.
– Да, – проговорил Доу медленно. – Я понимаю. И все же мы скорее всего встретимся... – на лице его неожиданно снова появилась улыбка, – ...у Филиппи.
– Другого места для нашей встречи никогда не существовало.
– Наверное, вы правы. – Доу отступил назад и открыл дверь. – Желаю вам вылечить вашу ногу.
– А вам – благополучного возвращения на Землю, – пожелал ему Клетус.
Доу повернулся и вышел. Через несколько минут дверь снова открылась, и в проеме появилась голова Вефера.
– Де Кастрис ушел? – спросил капитан. – Он недолго пробыл здесь.
– Мы сказали друг другу то, что должны были сказать, – ответил Клетус. – После этого ему нечего было здесь больше делать.

Глава 17

Три дня спустя Мондар снова появился у постели Клетуса.
– Ну, Клетус, – сказал он, садясь на стул у кровати. – Большую часть времени с тех пор, как мы видались в последний раз, я провел, обсуждая ваш случай с другими членами нашей группы, имеющими больший опыт, чем я, в делах, подобных тому, что вы предложили. Все вместе мы разработали план действий, чтобы помочь совершиться чуду, которое вы запланировали. Наиболее острые споры вызвал вопрос, что лучше: чтобы вы ясно представляли себе процесс восстановления тканей или чтобы вам не были известны механизмы этого процесса.
– И к какому вы пришли решению? – поинтересовался Клетус.
– Мы решили, что чем меньше вы будете знать, тем лучше, – ответил Мондар.
– Значит, вы не хотите, чтобы я зрительно представлял себе, что происходит?
– Вот именно, – подтвердил Мондар. – Восстановительные процессы должны происходить без участия вашего сознания. Вы будете воздействовать на них только на уровне подсознательного. Чтобы научиться это делать, вам необходима практика. Поэтому я разработал комплекс упражнений, которым собираюсь обучить вас в течение следующих двух недель. Я буду приходить сюда каждый день и работать с вами до тех пор, пока вы не сможете выполнять упражнения самостоятельно. Затем я буду наблюдать за нашими успехами, пока вы, на мой взгляд, не обретете полный контроль над необходимыми областями. Затем мы советуем вам провести ту символическую операцию, во время которой ткани вашего правого колена будут перемещены в область левого колена, где должно произойти восстановление.
– Хорошо, – согласился Клетус. – Когда вы хотите начать упражнения?
– Прямо сейчас, если не возражаете, – предложил Мондар. – Начнем с того, что отодвинем тему, касающуюся вашего колена, на периферию вашего сознания. Есть какие-нибудь предложения относительно новой темы?
– Главная тема во Вселенной! – улыбнулся Клетус. – Я собирался поговорить с вами об этом в любом случае. Мне необходимо одолжить два миллиона МДЕ.
Секунду Мондар молча смотрел на него, затем произнес с усмешкой:
– Боюсь, у меня с собой столько нет. И вообще, здесь, вдали от Земли, такие суммы международных денежных единиц встречаются гораздо реже, чем на Земле. Они вам очень нужны?
– Очень нужны. Это абсолютно серьезно, – подтвердил Клетус. – Я бы хотел, чтобы вы поговорили со своими товарищами в Бахалле – или где-нибудь еще, если это необходимо. Я ведь не ошибаюсь, предполагая, что ваша организация может одолжить мне такую сумму, если вы решите, что дело того стоит?
– Не ошибаетесь, – задумчиво ответил Мондар. – Но вы должны согласиться, что это довольно необычная просьба для абсолютно ничего не имеющего бывшего подполковника Сил Альянса, который теперь эмигрирует на Дорсай. Что вы собираетесь делать с такими деньгами?
– Создать совершенно новый тип военного подразделения, – ответил Клетус. – Новый по организации, подготовке, техническому оснащению и тактическим возможностям.
– Используя, конечно же, дорсайских легионеров?
– Вы правы, – ответил Клетус. – Я собираюсь создать войско, по крайней мере в пять раз превосходящее существующие по своей эффективности. Подобная армия сможет предложить свои услуги по более низкой цене, чем Альянс и Коалиция, когда дело дойдет до отправки вооруженных сил на такую далекую от Земли колонию, как ваша. Я могу поднять жалование солдатам и офицерам этого подразделения и все равно набрать достаточно людей за меньшую сумму, чем дорсайцы получали раньше, просто потому, что для выполнения одной и той же работы нам потребуются меньшие силы.
– И вы предполагаете, что такое наемное войско вскоре погасит двухмиллионный долг?
– На этот счет у меня нет никаких сомнений, – ответил Клетус.
– Это было бы возможно при условии, что эти наемные солдаты оправдают ваши ожидания. Но как можно знать это заранее? Боюсь, Клетус, что нашей организации потребуются какие-нибудь гарантии, прежде чем мы одолжим вам такую крупную сумму денег.
– Гарантии, – заметил Клетус, – могут оказаться не обязательными, если одалживающий имеет хорошую репутацию.
– Вы хотите сказать, что вам уже приходилось одалживать два миллиона МДЕ раньше? – удивленно поднял брови Мондар.
– Я имею в виду военную, а не финансовую репутацию, – пояснил Клетус. – У ваших экзотийцев есть веское доказательство моей военной репутации. Маленькая группа дорсайских наемников без чьей-либо помощи справилась с тем, что не смогли сделать гораздо более многочисленные войска Альянса. А именно: по сути уничтожить Ньюленд как военную силу и выиграть для вашей колонии эту локальную войну. Вывод напрашивается сам собой: вашей колонии не нужны силы Альянса. Она может прекрасно защитить себя только с помощью дорсайских наемников. Я прав?
– Вы, конечно, привели убедительный аргумент, – признал Мондар.
– Гарантия этой сделки, следовательно, – продолжал Клетус, – лучшая из существующих гарантий в мире. Это гарантия безопасности колонии, которую будут обеспечивать дорсайские наемники до тех пор, пока не будет выплачен долг.
– Но что если... – нерешительно начал Мондар, – ваши дорсайцы нарушат наш договор? Я, конечно, не хочу вас обидеть, но в подобных делах нужно учитывать все возможные случаи. Если я не подниму этот вопрос, его поднимет кто-то другой. Что если после того, как мы одолжим деньги, вы подготовите свои войска, а затем откажетесь либо платить, либо обеспечивать безопасность этой колонии?
– В этом случае, – сказал Клетус, разводя руками, – кто же станет нас после этого нанимать? Удачливые наемники, как и все остальные торговцы, каким бы ни был их товар, могут развивать свое дело только если не подводят своих клиентов. Если мы возьмем ваши деньги и после этого не выполним наших обязательств, какая другая колония захочет рисковать, нанимая нас?
Мондар кивнул.
– Тоже убедительный аргумент, – проговорил он.
Мгновение он сидел, рассеянно глядя вперед, словно разговаривая с самим собой в каком-то потайном уголке своего мозга. Затем его взгляд снова устремился на Клетуса.
– Хорошо, – согласился он. – Я передам вашу просьбу относительно долга своим товарищам. Вы понимаете: это все, что я могу для вас сделать. Потребуется некоторое время, чтобы обсудить этот вопрос, и я не могу гарантировать вам, что будет принято положительное решение. Как я уже сказал, вы просите в долг очень большую сумму, и в общем-то у нас нет особых причин выполнить вашу просьбу.
– А я думаю, что есть, – убежденно произнес Клетус. – Если я правильно оцениваю вас, экзотийцев, одна из ваших конечных целей добиться полной независимости от каких-либо обязательств, с тем, чтобы свободно претворять в жизнь свою мечту. Временная помощь Альянса была вам нужна, но вы находились у него под пятой. Если вы сможете купить безопасность у наемных солдат без обязательств со своей стороны, вы добьетесь свободы, которой, как мне кажется, вы все-таки сильно жаждете. Два миллиона за надежную безопасность – небольшой риск ради возможности обрести такую свободу.
– Клетус, Клетус, – вздохнул Мондар. – Как жаль, что вы не экзотиец! – Он откинулся на спинку стула. – Я передам вашу просьбу. А теперь, думаю, пора заняться вашими упражнениями. Откиньтесь назад и постарайтесь достичь того состояния отрешенности и парения, которое вы мне описывали. Как вы, вероятно, знаете, оно называется состоянием регрессии. Я тоже войду в это состояние. Теперь, если вы готовы, присоединяйтесь ко мне и сосредоточьтесь на той изолированной крупинке жизни, на той единственной клетке, которая была ядром и началом вашего сознания. К этому первоначальному примитивному сознанию вы и должны сейчас вернуться...

* * *

...Через три недели Клетус с Арвидом прибыли на вокзал в Бахаллу.
Клетус еще не мог передвигаться без костылей, но процесс заживления обоих колен шел хорошо. Мужчины направлялись к аэробусу, который должен был отвезти их к той самой посадочной площадке, на которую подполковник Грим приземлился два месяца тому назад. Дорога, по которой Клетус приехал в город, теперь, когда партизан больше не было, реконструировалась, поэтому пассажиров доставляли к шаттлу аэробусом.
Когда они пересекли главный зал вокзала, перед ними появился офицер Альянса. Это был лейтенант Билл Атье. Он был пьян – не настолько, чтобы спотыкаться или заговариваться, но, когда он встал на их пути, в глазах его горел недобрый свет. Клетус остановился. Арвид сделал полшага вперед, но Клетус положил ему руку на плечо, и молодой человек молча остановился.
– Улетаете на Дорсай, не так ли, подполковник? – спросил Атье, не обращая внимания на Арвида. – Теперь, когда здесь все так мило закончилось, вы отправляетесь в путь?
Клетус оперся на костыли. Даже сейчас, согнувшись, ему приходилось смотреть вниз, чтобы встретить взгляд налитых кровью глаз Атье.
– Вы думаете, что спокойно уедете. – Атье засмеялся. – Нет, сэр, я не хочу отпускать вас, не выразив вам своей благодарности. Я мог бы предстать перед следственной комиссией, если бы не вы, сэр. Спасибо, сэр.
– Все в порядке, лейтенант, – попытался успокоить его Клетус.
– Правда? Все в полном порядке, – передразнил его речь Атье. – Меня запихнули в библиотеку, хотя я мог просто получить выговор, и, возможно, чуть дольше дожидаться очередного звания. Зато меня убрали подальше от поля боя, где я мог снова сделать что-нибудь не так, а может, – кто знает? – взять реванш за то, что возле ущелья Эттера не был таким же сообразительным, как вы.
– Лейтенант... – рычание Арвида не предвещало ничего хорошего.
– Не надо, – вновь остановил его Клетус, все еще опираясь на костыли. – Пусть говорит.
– Спасибо, подполковник, спасибо, сэр... черт вас возьми! – Голос Атье неожиданно сорвался. – Неужели ваша драгоценная репутация для вас значит так много, что нужно было похоронить меня живьем? По крайней мере, вы могли позволить мне получить по заслугам и оставить при себе эту вашу показную доброту! Как будто вы не знаете, что теперь у меня никогда не будет возможности снова участвовать в сражении! Как будто не знаете, что приговорили меня навсегда! Что мне теперь делать – торчать в библиотеке всю оставшуюся жизнь, ничего не видя, кроме книг?
– Попробуйте их почитать! – Клетус попытался говорить тихо. Но его слова долетели до толпы, которая уже собралась вокруг них, и его упрек зазвучал безжалостно и жестоко. – Таким образом вы сможете хоть что-нибудь узнать о том, как командовать войсками во время боя. Пошли, Арв.
Он перебросил костыли на одну сторону и обошел Атье. Арвид последовал за ним. Позади, когда толпа снова сомкнулась за ними, они услышали хриплый крик лейтенанта.
– Я буду читать, ладно! – зазвенел его голос за их спинами. – Я буду читать до тех пор, пока не стану умнее вас, подполковник!

Глава 18

Через полгода Клетус не только окончательно излечился, но и был готов приступить к работе, которую собирался проделать на Дорсае.
Он бежал вверх по длинному склону к озеру Атан, на противоположном берегу которого в пригороде города Форали на планете, называемой Дорсай, находился дом Ичана Хана. Ему оставалось пробежать еще две мили из ежедневных пятнадцати.
Шаг Клетуса стал короче, а дыхание более глубоким, но это было единственное, что изменилось. Скорость оставалась прежней.
Прошло почти пять месяцев с тех пор, как с его ног сняли гипс, под которым оказались абсолютно здоровые колени. Медикам очень хотелось провести ряд исследований и анализов, чтобы попытаться понять произошедшее чудо, но Клетуса ждали неотложные дела. Через неделю, ковыляя на ногах, которые только что начали заново учиться ходить, он с Арвидом, Мелиссой и Ичаном Ханом сел в корабль и отправился на Дорсай.
С тех пор, как они с Мелиссой решили пожениться, он в качестве гостя жил в доме у Ичана, и с момента прибытия, не щадя себя, занимался физической подготовкой.
Методы его тренировок были простыми и, за исключением одного момента, общепринятыми. В основном он проводил дни, бегая, плавая и лазая по лабиринту. Это лазание и было необычным элементом тренировок. Клетус попросил построить и постоянно увеличивать в объемах нечто вроде лабиринта из стальных трубок, пересекавшихся на различной высоте и под различными углами. Лабиринт теперь имел уже футов тридцать в высоту, двадцать в ширину и более пятидесяти в длину.
Сейчас, через шесть месяцев после того, как Клетус покинул госпиталь на Культисе, его день начинался со строго вертикального подъема при помощи одних только рук и без передышки до самой верхней точки по канату, привязанному к ветке дерева на высоте восьмидесяти футов. Добравшись до ветки, он продвигался по ней футов на десять и спускался по более короткой, только пятидесяти футов длиной, веревке. Повиснув на ее конце, он начинал раскачиваться, пока размах его движения не доходил до верхней перекладины лабиринта, за которую он хватался. Следующие тридцать минут он лазал по нему, делая маршруты своих путешествий все более сложными и утомительными по мере разрастания лабиринта и улучшения его физического состояния.
После этого – пробежка на расстояние в пятнадцать миль. Сначала Клетус бежал почти по ровной местности, но вскоре начинались разной высоты холмы и склоны. Маршрут заканчивался крутым склоном длиной в две мили.
Здесь росли похожие на сосны деревья, за которыми просматривалось озеро Атан.
Подбегая к берегу, Клетус, не замедляя хода, с разбега нырял в мелкие воды озера. Он всплывал на поверхность и пересекал озеро, ширина которого в этом месте достигала полмили. Затем выбирался на противоположный берег, на котором, окруженный деревьями, стоял длинный, с низкой крышей и довольно простой отделкой, дом Ичана.
Вода в горном озере была холодной, но Клетус не замерзал. Она казалась ему, разгоряченному во время пробежки, приятно прохладной. Во время плавания, как и во время всех остальных упражнений он был в кроссовках, носках, шортах и рубашке. За это время Клетус так привык к весу пропитанных водой кроссовок и одежды, что перестал их замечать.
Он плыл энергично, глубоко опуская руки, ритмично поворачивая голову к правому плечу, чтобы глотнуть чистого горного воздуха. Его ноги оставляли позади сплошной пенистый след.
Перейдя на плавный, неторопливый ритм, он достиг мелководья на противоположном берегу озера и коснулся ногами дна.
Клетус посмотрел на часы и, не спеша, побрел вверх по склону к раздвижному окну на первом этаже дома, через которое можно было проникнуть прямо в его спальню. Через десять минут, приняв душ и переодевшись, он присоединился к Мелиссе и Ичану, завтракавшим в залитой солнцем столовой.
– Как прошла тренировка? – спросила Мелисса.
Она улыбнулась ему, и между ними возникла теплая волна взаимного чувства. Шесть месяцев каждодневного общения разрушили все существовавшие между ними преграды. Клетус слишком располагал к себе, а Мелисса была очень отзывчивой. Их не могло не тянуть друг к другу при таком тесном общении. Теперь их отношения достигли такого этапа, когда то, что оставалось невысказанным, было важнее произнесенных слов.
– Пробежал пятнадцать миль быстрее обычных шести минут, – похвастался он. – Немногим более десяти минут ушло на то, чтобы переплыть озеро, – он посмотрел на Ичана. – Думаю, пора организовать ту демонстрацию, которую я планировал. Мы можем использовать беговую дорожку на стадионе в Форали.
– Я займусь этим, – пообещал Ичан.
Через три дня состоялось запланированное Клетусом мероприятие. На стадионе Форали, освещенном теплым августовским солнцем, собралось более восьмидесяти имеющих высокие звания дорсайских офицеров, которых пригласил Ичан. Они сидели перед большим экраном, на который поступала информация от различных датчиков, расположенных на теле Клетуса.
Клетус был в своей обычной тренировочной одежде. Ни лабиринта, ни бассейна не было, демонстрировалась исключительно выносливость. Как только все приглашенные расселись, Ичан встал у приборов, чтобы передавать информацию датчиков на экран для всеобщего обозрения, и Клетус побежал.
Все присутствующие офицеры ознакомились с историей Клетуса. Особенно с тем, что произошло на Культисе, и знали о почти чудесном восстановлении его раненого колена. Они с интересом наблюдали, как он со скоростью около десяти миль в час наматывал круги по дорожке стадиона. После первой мили он замедлил бег до скорости восемь миль в час, и его пульс, который достигал ста семидесяти ударов в минуту, упал до ста сорока.
Приближаясь к четырехмильной отметке, Клетус бежал довольно легко и дышал ровно. Но затем, хотя его скорость и не увеличивалась, пульс снова стал учащаться и к концу шестой мили достиг ста восьмидесяти ударов. Здесь Клетус стал терять скорость. Восьмую милю он пробежал со скоростью семь миль в час, в девятую закончил, преодолевая лишь шесть миль в час.
Он сделал еще два круга по стадиону. К концу девятой мили он бежал уже почти в разминочном темпе. Ясно было, что он выдохся. Но каждый, не говоря уже о человеке, который полгода назад был калекой с протезом вместо колена, после такого представления должен был вызвать гул восхищения со стороны зрителей.
Некоторые из них встали с мест, горя желанием выйти на поле и поздравить Клетуса, который заканчивал свою десятую милю. Очевидно, последнюю в этом необычном забеге.
– Еще минутку, джентльмены, пожалуйста, – попросил Ичан Хан. – Если вы задержитесь на своих местах еще некоторое время...
Он повернулся и махнул Клетусу, который пробегал мимо десятимильной отметки, расположенной прямо перед зрителями. Клетус кивнул и продолжал бег.
Затем к крайнему удивлению наблюдавших, произошло нечто непонятное.
По мере того как Клетус продолжал бежать по дорожке, его шаг становился тверже, а дыхание выровнялось. Он не сразу набрал скорость, но его пульс, как было видно на экране, стал замедляться – сначала неравномерно. Упадет на несколько ударов – затем держится на одном уровне, затем – еще немного вниз. Но бег продолжался, и пульс стал выравниваться. К тому времени, как Клетус оказался перед наблюдавшими за ним офицерами, частота его пульса снова равнялась ста пятидесяти ударам в минуту.
А скорость бегуна увеличивалась! Не намного: он теперь преодолевал шесть миль в час. Но скорость была постоянной, и Клетус продолжал описывать круги вокруг стадиона!
Он сделал еще шесть кругов – три мили – и в конце третьей его скорость и частота пульса все еще были прежними.
После этой дополнительной третьей мили, он перешел на шаг. Еще раз без каких-либо признаков усталости обошел стадион и остановился перед группой офицеров с нормальным дыханием и пульсом.
– Вот и все, джентльмены, – сказал он, обращаясь к зрителям. – Теперь мне потребуется немного времени, чтобы ополоснуться, а вы отправляйтесь в дом Ичана, где мы сможем поговорить в более удобной и уютной обстановке. Я присоединюсь к вам минут через двадцать. А пока, без каких-либо объяснений с моей стороны, обсудите то, что видели. Скажу только одно: то, что я сейчас сделал, подвергло мое тело более суровому испытанию, чем это обычно бывает необходимо. Однако, как вы видите, я его выдержал.
Он повернулся и пошел к раздевалке, расположенной в другом конце стадиона. Офицеры направились к аэробусу, снятому Ичаном, и полетели в дом к полковнику.
Стеклянная стена длинной гостиной была поднята, так что комната и внутренний дворик превратились в один большой холл. Подали напитки и закуски. Немного времени спустя к гостям присоединился Клетус.
– Как вам известно, – начал он, стоя лицом к образовавшим полукруг, сидящим на стульях, офицерам, – все вы приглашены сюда, так как я надеюсь, что вы захотите принять участие в работе по созданию принципиально нового типа военного подразделения, командиром которого я собираюсь стать.
Офицеры и солдаты будут получать во время подготовительного периода только стипендию, но впоследствии их жалованье как минимум вдвое превысит обычное. Само собой разумеется, мне нужны лучшие из лучших, и этим лучшим придется отдать не только все свое время, но весь свой энтузиазм созданию нового войска, о котором я мечтаю. – Он сделал паузу. – Это одна из причин представления, которое я устроил и на котором вы присутствовали. То, что вы видели, можно считать демонстрацией выносливости, по крайней мере в полтора раза превосходящей ту, которая определяется уровнем моей внутренней энергии и физической подготовки. Короче говоря, я только что дал вам пример того, как один человек может превратиться в одного с половиной.
Он замолчал, посмотрел по очереди всем в лицо и только потом продолжил:
– Смею надеяться, – он говорил медленно и значительно, – что все солдаты и офицеры военного подразделения, которое я создаю, смогут к окончанию подготовки умножить свои возможности по крайней мере настолько же. Это первое предварительное условие для каждого, кто пожелает пуститься со мной в эту авантюру.
Он неожиданно улыбнулся.
– А теперь расслабьтесь и отдохните. Побродите по дому, осмотрите мои самодельные снаряды для тренировок, задавайте любые вопросы. С теми, кто решит присоединиться к нам, мы снова встретимся здесь через несколько дней. Это все.
Он направился к столикам с напитками и закусками. Сидевшие встали, разбились на небольшие группы и вскоре послышался гул голосов.
К вечеру большинство гостей уехало. Двадцать шесть из них перед отъездом заявили Клетусу о своем желании служить в его армии. Еще столько же офицеров пообещали все обдумать и связаться с ним в течение следующих двух дней. Осталась небольшая группа тех, кто отдал себя в руки Клетуса еще до демонстрации. Они собрались после обеда в гостиной, где уже опустили стену, на совещание.
Среди оставшихся были Арвид, плечо которого уже совсем зажило после ранения, майоры Свахили и Дэвид Ап Морган, чья семья жила в Форали.
Другие офицеры Ичана все еще находились в Бахалле, командуя армией дорсайцев, оставшихся охранять колонию Экзотики после того, как Альянс отозвал свои войска вместе с генералом Бэтом Трейнором. На Земле в штабе Альянса опасения генералов в связи с отбытием войск не разделили. Там радовались неожиданной возможности получить почти полдивизии людей, крайне необходимых для выполнения военных операций в других новых мирах.
Кроме Арвида, Ап Моргана, Свахили и полковника Хана, на совещании присутствовали два старых друга Ичана – полковник Ледерль Дарк и бригадный генерал Тоска Арас. Дарк, худой и лысый мужчина, казалось, состоял из одних костей и длинных мышц и имел несколько щегольской вид. Тоска Арас был маленьким, аккуратным, чисто выбритым человеком с бледно-голубыми глазами и взглядом твердым, как ствол винтовки.
– Тех, кто до конца недели не решит, присоединиться к нам или нет, не стоит и брать, – сказал им Клетус. – Из тех, с кем я говорил сегодня, мы, по моим оценкам, получим пятьдесят хороших офицеров, десять из которых, пожалуй, отсеются во время подготовки. Так что нет смысла терять время. Мы можем приняться за составление списка людей и графика занятий. Мы подготовим офицеров, а они подготовят солдат.
– Кто будет отвечать за занятия по особой энергии? – спросил Ледерль Дарк.
– Сначала придется мне, – ответил Клетус. – В данный момент больше некому. И всем вам во время этих занятий придется присоединиться к прочим офицерам. Все остальное вы сможете делать без моей помощи. Фактически нужно просто пробовать с ними в общем-то стандартные боевые задачи, только с точки зрения новой системы организации.
– Сэр, – обратился к нему Арвид, – извините меня, но я по прежнему не понимаю, зачем нужно перекраивать всю организационную структуру. Люди в вашей армии будут чувствовать себя слишком непривычно.
– Это не принесет особого вреда, – ответил Клетус. – Мне следовало поговорить со всеми вами раньше. Дело заключается в следующем: войско, разбитое на группы, взводы, роты, батальоны и так далее предназначается для ведения таких войн, которые являются обычными по своему типу, но с которыми мы не столкнемся здесь, в новых мирах. Наши боевые единицы должны быть похожими, скорее, на команду спортсменов, чем на боевую единицу старого типа. Тактика, которую они будут применять, – моя тактика – не годится для армий, противостоящих друг другу в серьезном сражении. Она даст результаты, если ею воспользуются отдельные, почти независимо действующие группы, усилия которых координируются не столько иерархией командования, сколько тем, что, подобно хорошим игрокам команды, они отлично знают друг друга и могут предсказать поведение остальных в сложившейся ситуации и предвидеть ответ товарищей на свои действия.
Клетус замолчал и оглядел присутствующих.
– Есть кто-нибудь, кто не понимает этого? – спросил он.
Ичан прокашлялся.
– Мы все понимаем то, что вы говорите, Клетус, – сказал он. – Вы хотите сократить отделение до шести человек и разделить его на две команды по три человека в каждой. Из четырех отделений вы составляете группу, которой будет командовать старший или младший офицер, а две группы – это уже отряд. Все это достаточно просто, но откуда нам знать, как сработает такая система, пока мы не увидим это на практике?
– Ниоткуда, конечно же, ниоткуда, – кивнул Клетус. – Но пока ваша задача – хорошо усвоить теорию. Основной принцип заключается в том, что, начиная с отдельного человека и кончая самой крупной группой, находящейся под военным командованием Дорсая, каждая единица должна быть способна решать задачи, ощущая себя равноправным членом одной команды. То есть, от каждого из трех солдат требуется действовать в полном согласии с двумя другими членами своей команды, не пользуясь никакой связью, кроме нескольких условных слов и сигналов, которые побуждают остальных к стандартным действиям в ответ на любую возникшую ситуацию. Аналогично, две команды в любом из отделений должна работать как партнеры, обмениваясь только несколькими условными словами или сигналами. Точно так же четыре отделения обязаны функционировать как группа в отряде, которая знает свою роль в каждой из сотни или более групповых операций, обозначающихся условными словами или сигналами. Двум отрядам необходимо уметь действовать вместе почти инстинктивно, как одно соединение. Его командир должен быть подготовлен таким же образом и уметь согласованно работать с командирами соединений, с которыми он связан.
Клетус замолчал. В гостиной снова ненадолго воцарилась тишина.
– Вы говорили, что представите нам модели ситуаций и поведения бойцов, – напомнил Тоска Арас. – Вы разработаете варианты совместных действий, которые должны начинаться после условного сигнала?
– Я их уже разработал, – ответил Клетус.
– Разработали? – Голос Араса чуть не сорвался от удивления. – Но их должны быть тысячи?
Клетус покачал головой.
– Чуть больше двадцати трех тысяч, если быть точным, – сказал он. Но мне кажется, вы упустили суть. Действия отделения включаются в действия группы, точно так же, как действия группы включены в действия отряда.
Короче говоря, это как язык с двадцатью тремя тысячами слов. Существует бесконечное число комбинаций, но присутствует и логическая структура. Как только вы овладеете структурой, выбор слов в предложении становится строго ограниченным. Фактически, каждый раз остается только один идеальный вариант.
– Зачем же все-таки тогда такая сложная организация? – спросил Дэвид Ап Морган.
Клетус повернулся к молодому майору.
– Ценность системы, – сказал он, – не в том, что существует большое число комбинаций тактических действий, а в том, что любые действия крупных подразделений подразумевают определенный спектр выбора действия для меньших подразделений. Так что отдельный солдат, восприняв условный сигнал, общий для соединения, к которому он относится, сразу определит границы действий всех отрядов, всех групп и его собственной команды.
Клетус снова замолчал.
– Короче говоря, – продолжал он через несколько секунд, – никто не следует слепо приказам, отдаваемым командующим всего военного подразделения. Вместо этого все, вплоть до отдельного солдата, реагируют с полным пониманием сути происходящего, как реагировал бы член спортивной команды при совместных действиях. В результате всякие не правильно понятые или неверные приказы, недоразумения, нарушения связи и другие подобные вещи, которые могут отрицательно повлиять на исход сражения, исключается.
И не только это. Начиная с рядовых солдат, каждый нижестоящий готов занять место офицера, имея девяносто процентов тех знаний, которые имел его командир, выбывший из строя.
Арвид восхищенно присвистнул. Остальные офицеры посмотрели в его сторону. Он один в этой комнате никогда не был боевым офицером Дорсая.
Молодой человек смутился.
– Это революционная идея, – сделал вывод Тоска Арас. – Более чем революционная, если она сработает на практике.
– Должна сработать, – уверенно ответил Клетус. – Вся моя система стратегии и тактики разработана для войск, которые в состоянии действовать по такому принципу.
– Ну, посмотрим. – Арас взял толстую книгу, которую получил, как каждый из них, сразу же после обеда и которая с тех пор лежала у него на коленях, и встал. – Старая собака, пытающаяся научиться новым трюкам, – в моем случае это не преувеличение. Если остальные не возражают, я пойду делать домашнее задание.
Он пожелал всем доброй ночи и вышел. За ним потянулись остальные.
Остались только Ичан и Арвид. Арвид – для того, чтобы извиниться за свой свист.
– Понимаете, сэр, – откровенно объяснил он Клетусу, – до меня вдруг все дошло совершенно неожиданно. До этого я ничего не понимал. А теперь вижу, как все это связано в единое целое.
– Хорошо, – сказал Клетус. – Считай, для тебя половина дела уже сделана.
Арвид последовал за остальными. Клетус посмотрел на Ичана.
– А вы понимаете, как все связывается в единое целое?
– Думаю, что да, – ответил Ичан. – Но помните: я ведь последние полгода жил вместе с вами, и уже изучил большую часть моделей из вашей книги.
Он протянул руку, взял бутылку, стоявшую за стаканами, выстроенными в ряд на маленьком столике, и не торопясь налил себе немного виски.
– Вам не следует ожидать многого в ближайшее время, – сказал он, делая глоток из стакана. – Любой военный хоть немного, да консервативен. Такова наша природа. Но они прорвутся, Клетус. Быть дорсайцем для нас значит не просто так называться, а и кое-что еще...
Он оказался прав. Немного времени спустя, к тому времени, когда программа подготовки офицеров уже стала претворяться в жизнь, все, кто сидел тем вечером в гостиной Ичана, знали свое пособие назубок. Клетус разделил пожелавших вступить в его армию офицеров между этой шестеркой, примерно по десять человек в группе, и подготовка началась.
Клетус вел курс, который он назвал просто: «Расслабление». На этих занятиях офицеры должны были научиться пользоваться дополнительным источником энергии, наличие которой он продемонстрировал им на стадионе Форали после того, как дошел до состояния изнеможения. На первом занятии присутствовали шестеро. Ичан был среди них, хотя он еще раньше немного освоил методы и приемы. Последние пару месяцев Клетус занимался с ним и Мелиссой, и оба его ученика уже добились заметных успехов.
Но Ичан предположил, а Клетус с ним согласился, что его присутствие на занятиях покажет остальным, что не только Клетус может добиться необыкновенных результатов.
Клетус начал занятие незадолго до полудня, после того, как они выполнили полную дневную программу тренировок, включающую лабиринт, бег и плавание. Они немного утомились после физических упражнений, и их желудки были пустыми, так как со времени завтрака прошло уже много часов. Короче говоря, они были в состоянии, способствующему максимальному усвоению его программы.
Клетус выстроил их за длинной стальной перекладиной, покоившейся на двух столбах на высоте плеч.
– Хорошо, – сказал он им. – Теперь все встаньте на правую ногу. Вы можете вытягивать руки и касаться перекладины кончиками пальцев, чтобы удержать равновесие, но поднимите левую ногу и не опускайте ее до тех пор, пока я не дам команду.
Они подчинились. Их позы были несколько нелепы. Сначала некоторые даже смеялись, но улыбки исчезли, когда ноги, на которых они стояли, начали уставать. Давление веса их тел на мышцы одной ноги начало причинять боль, только тогда Клетус приказал им поменять ногу. Они стояли на левой ноге, пока мышцы икры и бедра не начали дрожать от напряжения. Клетус велел им опять поменять ногу, затем опять и опять, каждый раз сокращая интервалы, так как мышцы уставали все быстрее и быстрее. Вскоре офицеры стояли перед ним так нетвердо и неуверенно, словно до этого долгое время были прикованы к постели.
– Хорошо, – весело сказал Клетус. – А теперь встаньте на прямые руки. На этот раз можете удерживать равновесие, прислонив ноги к перекладине.
Они выполнили его приказ, и Клетус отдал им следующей:
– Оторвите одну руку от земли. Стойте на одной руке.
Они повторили все то, что проделывали, стоя на ногах. Только руки уставали значительно быстрее. Вскоре Клетус разрешил закончить упражнение, и все попадали на землю, не чувствуя ни рук, ни ног.
– Ложитесь на спину, – приказал он. – Ноги выпрямить и развести в стороны, руки прижать к бокам. Не напрягайтесь, ложитесь так, чтобы вам было удобно. Смотрите на небо.
Они повиновались.
– А теперь, – сказал Клетус, медленно прохаживаясь вдоль ряда, – лежите, расслабившись, пока я буду говорить. Смотрите на небо...
Небо было высоким и ярко-голубым, лишь несколько облачков лениво плыли по нему.
– Сосредоточьте свое внимание на ощущениях в ваших руках и ногах теперь, когда они уже не испытывают нагрузок. Осознайте, что теперь земля поддерживает вас, и будьте ей за это благодарны. Скажите себе мысленно, что ваши конечности отяжелели, и вы не можете шевельнуть ими. Смотрите на небо и повторяйте эти слова. Почувствуете, каким тяжелым и расслабленным стало все ваше тело, какими вялыми стали ваши руки и ноги. Почувствуйте, как расслабилась ваша шея, мышцы челюстей, лица, даже кожи черепа.
Повторяйте себе, что все части вашего тела расслабились и смотрите на небо. Я буду продолжать говорить, но вы не обращайте на меня внимания.
Сосредоточьте все свое внимание на том, что вы сами говорите себе, на том, что вы чувствуете и на том, какое над вами небо...
Он продолжал ходить туда-сюда и говорить. Через некоторое время уставшие люди, успокоенные своим расслабленным состоянием и медленным движением облаков, убаюканные приятным, монотонным звуком его голоса, перестали воспринимать смысл слов. Арвиду, лежавшему в конце ряда, казалось, что голос Клетуса ослабел и стал далеким-далеким, как все вокруг него. Лежа на спине, он не видел ничего, кроме неба. Словно планеты под ним не существовало, только мягко давила трава на спину, не давая ему упасть. В бесконечной синеве медленно проплывали облака, и Арвиду казалось, что он плывет вместе с ними.
Легкий толчок неожиданно и резко вернул его к действительности.
Клетус, улыбаясь, стоял над ним.
– Хорошо, – сказал Клетус твердым тихим голосом, – вставай и иди туда.
Арвид подчинился. С трудом приняв вертикальное положение, он отошел, как показал Клетус, футов на десять в сторону. Остальные все еще лежали на земле, и Клетус что-то им говорил. Затем Арвид увидел, что он задержался у ног Дэвида Ап Моргана и прикоснулся к подошве его правого ботинка.
– Хорошо, Дэвид, – сказал Клетус, продолжая свой путь и не меняя интонации, – вставай и присоединяйся к Арвиду.
Закрытые глаза Дэвида резко открылись. Он встал и пошел к Арвиду.
Стоя в стороне, они наблюдали, как Клетус выводил из сна остальных офицеров до тех пор, пока на траве не осталось никого, кроме Ичана, глаза которого были широко открыты.
Неожиданно хмыкнув, Клетус замолчал.
– Хорошо, Ичан, – сказал он. – Мне нет смысла пытаться погрузить вас в сон. Вставайте и присоединяйтесь к остальным.
Ичан встал. Когда все собрались вместе, они еще раз посмотрели на Клетуса.
– Смысл заключается не в том, чтобы заснуть. Но пока это не ваша забота. Кто из вас помнит чувство, похожее на ощущение парения, до того, как вы отключились?
Арвид и еще трое офицеров подняли руки. Ичан был одним из них.
– На сегодня все, – сказал Клетус. – Завтра попробуем проделать то же самое, но без предварительной нагрузки на мышцы. Вернувшись к себе, попробуйте повторить все сами, по меньшей мере три раза до завтрашнего утра. Если хотите, можете попытаться заснуть таким образом. Мы соберемся здесь в то же время на том же месте.
Следующие несколько занятий Клетус работал со своими учениками над тем, чтобы все они могли достичь состояния парения, не заснув при этом.
Когда этот этап был пройден, он понемногу стал обучать их самоконтролю над болью и некоторыми другими ощущениями. Когда они усвоили и это, он постепенно стал учить их переходить из расслабленного состояния в движение – сначала заставляя их достичь чувства парения стоя, затем – продвигаться медленно и ритмически вперед, и наконец – занимаясь практически любой деятельностью, даже самой активной. После этого им осталось только научиться использовать состояние транса в различных типах самоконтроля при всех видах активности.
Когда программа занятий была исчерпана, Клетус отпустил их, и они, в свою очередь, стали учителями других офицеров, которые потом должны были приступить к обучению солдат, находившихся под их командованием.
Прошло почти три месяца, и офицеры достигли уровня, при котором они могли уже приступать к подготовке подчиненных им подразделений. Начался набор дорсайских солдат и дополнительный набор дорсайских офицеров вместо тех, кто отсеялся.
Как раз в это время Клетус получил толстый конверт с вырезками из газет, присланный ему специальной службой с Земли, с которой он связался прежде чем покинуть Бахаллу. Он пошел в кабинет Ичана и вскрыл конверт.
История, которую он узнал из газет, особой сложностью не отличалась.
Коалиция, воодушевленная несколькими зажигательными речами Доу де Кастриса, собралась заявить протест против использования наемных войск, в частности дорсайцев, в новых мирах.
Клетус снова сложил все вырезки в конверт и отнес их в кабинет, где держал свою корреспонденцию. Он направлялся к террасе и увидел там Мелиссу, читавшую книгу.
Было позднее лето. Солнце уже начало опускаться за далекие пики гор.
Клетус постоял немного, наблюдая за девушкой, не подозревавшей о его присутствии. Ее лицо, освещенное лучами солнца, казалось умиротворенным и каким-то более мудрым, чем в Бахалле.
Он вышел на террасу. Услышав его шаги, она оторвалась от книги и посмотрела на него. Когда он поймал взгляд Мелиссы, ее глаза слегка расширились. Он смотрел на нее очень серьезно. Через секунду он заговорил.
– Ты выйдешь за меня замуж, Мелисса? – спросил Клетус.
Синева ее глаз была такой же глубокой, как сама вселенная. И снова, как уже однажды было в госпитале в Бахалле, ее взгляд, казалось, разрушил стену одиночества, которую жизнь и опыт обещания с людьми вынудили его построить вокруг себя. Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.
– Если ты действительно этого хочешь, Клетус, – ответила она наконец.
– Хочу, – ответил он.
Он не лгал. Но хотя они по-прежнему смотрели друг другу в глаза, защитная стена снова сомкнулась вокруг его внутреннего «я», и что-то сказало ему о том, что впереди еще будет ложь.

Глава 19

Свадьба должна была состояться через две недели. Тем временем Клетус, видя, что его планы по созданию на Дорсае вооруженных сил нового типа стали осуществляться, отправился назад на Культис, в Бахаллу, чтобы поговорить с Мондаром, и далее – на Ньютон в поисках нанимателей для своей новообразованной армии дорсайцев.
В Бахалле Мондар пригласил его к себе на обед. За столом Клетус ввел экзотийца в курс дела. Мондар слушал с интересом, заметно возросшим, когда Клетус перешел к рассказу о выработке специальных навыков самоконтроля, которым по его инициативе обучали будущих офицеров и солдат его армии.
После обеда они вышли на одну из многочисленных террас дома и продолжили разговор под ночным небом.
– А там, – сказал Клетус, когда они стояли, обдуваемые теплым ночным ветром и смотрели вверх, – и показал на желтоватую звезду, стоявшую низко над горизонтом, – должно быть, ваша вторая планета, Мара. Как я понимаю, у вас там тоже есть довольно большая колония.
– О, да, – ответил Мондар, задумчиво глядя на звезду.
– Жаль, – сказал, поворачиваясь к нему, Клетус, – что они не свободны от влияния Альянса и Коалиции, как колония Культиса теперь, когда мы позаботились о ньюлендцах.
Мондар оторвал глаза от звезды, повернулся лицом к Клетусу и улыбнулся.
– Вы предлагаете, чтобы Экзотика наняла вашу новую армию для того, чтобы выбить войска Альянса и Коалиции? – усмехнулся он. – Клетус, помощь, оказанная вам и так уже довольно сильно отразилась на наших финансах. Кроме того, завоевание других народов и территорий в принципе идет вразрез с нашей философией. Вам не следует нам это предлагать.
– А я этого не предлагаю, – ответил Клетус. – Я только прошу вас обдумать возможность строительства электростанции на Северном полюсе Мары.
Некоторое время Мондар молча смотрел на Клетуса сквозь темноту.
– Электростанция? – медленно переспросил он наконец. – Клетус, какую новую хитрость вы придумали?
– Едва ли это хитрость, – ответил Клетус. – Скорее, попытка правильно оценить ситуацию на Маре, с экономической и других точек зрения. Альянс и Коалиция находятся на пределе экономических возможностей, стараясь сохранить свое влияние в различных колониях всех новых миров. Здесь они оказались не у дел, но они по-прежнему сильны на Маре, на Фриленде и Новой Земле, на Ньютоне и Кассиде и даже до определенной степени на наиболее молодых из миров Солнечной системы – Марсе и Венере. Фактически, можно сказать, что напряжение обеих группировок достигло предела. Рано или поздно они неизбежно дадут трещину, и скорее всего первым не выдержит Альянс, который потратил больше средств и сил на поддержку колоний в новых мирах, чем Коалиция. Теперь, если либо Альянс, либо Коалиция сойдет со сцены, оставшийся получит все то влияние, которым раньше обладал его противник. Вместо двух больших спрутов, протянувших свои щупальца ко всему, что есть в новых мирах, появится один громадный спрут. Вы ведь этого не хотите?
– Нет, – ответил Мондар.
– Тогда ясно, что в ваших интересах позаботиться о том, чтобы, скажем на Маре, ни Альянс, ни Коалиция не взяли верх, – продолжал рассуждения Клетус. – После того, как мы позаботились о Ньюленде, а вы предложили силам Альянса покинуть планету, люди, которых отозвал Альянс, были направлены туда, где Альянсу грозила опасность не выдержать противостояние Коалиции. Коалиция же отозвав своих людей из Ньюленда, которых было не так уж мало, отправила их всех на Мару. Таким образом Коалиция сделала шаг к тому, чтобы одержать верх над Альянсом на Маре.
– Итак, вы предлагаете нам нанять некоторых ваших новоподготовленных дорсайцев, чтобы они сделали на Маре то, что вы организовали здесь? – Мондар добродушно улыбнулся. – Разве я вам не говорил, что согласно нашей философии нецелесообразно улучшать свое положение посредством военных завоеваний или других насильственных акций? Клетус, империи, созданные при помощи оружия, построены на песке.
– Повторяю, – сказал Клетус, – я ничего подобного не предлагаю. Я просто предлагаю вам построить электростанцию. Ваша колония на Маре занимает субтропический пояс одного из больших континентов. Соорудив электростанцию на Северном полюсе, вы не только распространите свое влияние на субарктические районы, но и сможете продавать электроэнергию всем маленьким независимым колониям, находящимся в умеренных зонах. Ваши завоевания на этой планете окажутся исключительно мирными, так как не выйдут за рамки сферы экономики.
– Все маленькие колонии, о которых вы упомянули, – заметил Мондар, немного наклонив голову и искоса наблюдая за Клетусом своими голубыми глазами, – находятся под влиянием Коалиции.
– Это даже к лучшему, – ответил Клетус. – Коалиция не может позволить себе строительство электростанции.
– А как мы сможем себе это позволить? – спросил Мондар и покачал головой. – Клетус, Клетус, мне кажется, вы думаете, что народы Экзотики сделаны из денег.
– Вовсе нет, – возразил Клетус. – Вам придется только оплатить основную рабочую силу, необходимую для строительства здания. Вы, должно быть, можете заключить соглашение о покупке в кредит оборудования и найме специалистов, необходимых для запуска станции.
– С кем? – спросил Мондар. – С Альянсом? Или с Коалицией?
– Ни с кем из них, – живо ответил Клетус. – Кажется, вы забыли, что здесь, в новых мирах, существует еще одна группа колоний, притом довольно преуспевающая.
– Вы имеете в виду научные колонии на Ньютоне? – спросил Мондар. – Но мы с ними находимся на противоположных философских позициях. Они выступают за изолированное общество, которое должно избегать контактов с чужаками.
Мы же ценим индивидуализм, но цель нашего существования – забота обо всей человеческой расе. Боюсь, что между ньютонианцами и нами существует естественная антипатия, – Мондар вздохнул. – Согласен, что мы должны искать пути сближения и обходить эмоциональные барьеры между нами и другими людьми. Но это не просто. И потом, в любом случае финансовые дела ньютонианцев обстоят не лучше наших. С какой стати они предоставят нам кредит, оборудование и услуги высококвалифицированных специалистов, не состоя в Альянсе?
– Но к тому времени, как срок соглашения истечет, такая электростанция с лихвой окупит их затраты. И вы выплатите им и кредит, и проценты за него, – объяснил Клетус.
– Несомненно, – кивнул Мондар. – Но все равно капиталовложения и срок кредита слишком велики для людей, находящихся в их положении. Человек, имеющий скромные доходы, не станет вдруг заниматься рискованными и не приносящими немедленной выгоды делами. Он предоставляет делать это более богатым, которые могут себе позволить финансовые потери. Если он, конечно, не дурак. А эти ньютонианцы, кем бы они не были, не дураки. Они даже слушать нас не станут.
– Может быть, и станут, – возразил Клетус, – если сделать им предложение должным образом. Возможно, мне бы удалось убедить их, если вы, конечно, захотите предоставить мне подобные полномочия. Я как раз направляюсь туда, чтобы предложить нанять часть моих новоподготовленных дорсайцев.
Несколько секунд Мондар смотрел на него, прищурившись.
– Меня самого вы убедили в том, – сказал он, – что у вас нет ни малейшего шанса убедить их сделать что-либо подобное. Однако, если бы вам это удалось, мы бы от этого только выиграли, и немало. К тому же, я не думаю, что мы что-либо потеряем, если вы попытаетесь с ними поговорить.
Если хотите, я поговорю с товарищами, как о самом проекте, так и ваших переговорах с ньютонианцами относительно оборудования и специалистов по его установке и обслуживанию.
– Отлично. Сделайте это, – попросил Клетус. Он повернулся к дому. – Ну что ж, думаю, тогда мне пора подгонять свои дела. Я хочу проверить войска дорсайцев, находящихся здесь, у вас, и организовать их отправку частями назад на Дорсай для переподготовки. К концу недели мне нужно уже быть на пути к Ньютону.
– К этому времени я получу ответ, – заверил его Мондар, последовав за ним.
Когда они подходили к дому, он вновь с любопытством посмотрел на Клетуса.
– Должен сказать, что не понимаю, какую выгоду извлечете из всего этого вы.
– Непосредственно никакой, – ответил Клетус. – И мы, дорсайцы тоже. Мне надо привыкать так говорить. Но разве не вы мне однажды сказали: все, что продвигает человечество в целом вперед, также продвигает вас и ваших людей к их далекой цели?
– Значит, сейчас вас интересует наша далекая цель? – спросил Мондар.
– Нет, меня интересует моя собственная, – ответил Клетус. – Но в данном случае они сходятся.
Следующие пять дней он провел в Бахалле, знакомя дорсайских офицеров с программой переподготовки войск на Дорсае. Он пригласил желающих присоединиться к своим товарищам, уже приступившим к занятиям. Он также оставил примерный план поочередной переподготовки войск на Дорсай – план, согласно которому его, уже освоившие новую программу люди с Дорсая заменят тех, кто пожелает пройти переподготовку, и будут получать все это время их жалование. Дорсайцы, базировавшиеся в Бахалле, встретили предложение Клетуса с энтузиазмом. Многие из солдат знали подполковника по победе над Ньюлендом.
Итак, Клетусу не пришлось увеличивать заем, о котором он договорился с экзотийцами, так как отпала необходимость искать работу для тех дорсайцев, подготовка которых уже заканчивалась, он использовал их для замены тех, кто пожелал отправиться на Дорсай. Тем временем постоянно увеличивалось число людей, подготовленных для осуществления его собственных целей.
В конце недели он отправился на Ньютон, увозя с собой верительную грамоту, полученную от экзотийцев и дававшую ему полномочия обсуждать с правительственной комиссией планеты вопрос о строительстве электростанции, а также – как дополнительный – вопрос о возможной работе для своих дорсайцев.
В результате переписки с комиссией была назначена его встреча с председателем на следующий день после его прибытия в Бэйль, самый большой город и фактическую столицу Передовых Объединенных Сообществ, как называли себя колонии технических и научных эмигрантов. Председателя, худого, почти лысого с молодым лицом человека, звали Артур Валько. Он встретился с Клетусом в большом кабинете, отличавшемся почти стерильной чистотой, в высотном здании, таком же современном, как те, что строились на Земле.
– Я не совсем понимаю, о чем мы будем говорить, подполковник, – начал Валько, когда они сели за идеально чистый стол, на котором не было ничего, кроме панели управления. – У ПОС в настоящее время хорошие отношения с большинством остальных колоний планеты.
Это был разговорный дебютный гамбит, такой же стандартный, как ход королевской пешкой в шахматах. Клетус улыбнулся.
– Значит, моя информация неверна? – сказал он, отодвигая стул от стола и начиная вставать. – Извините меня, я...
– Нет-нет. Садитесь. Пожалуйста, садитесь! – поспешно прервал его Валько. – Раз уж вы проделали такой длинный путь, я по крайней мере должен выслушать то, что вы хотите мне рассказать.
– Но если нет необходимости слушать... – настаивал Клетус, однако Валько еще раз остановил его, махнув рукой.
– Садитесь, подполковник. Я настаиваю. Расскажите мне, – сказал он. – Как я уже говорил, в данный момент здесь не нужны ваши легионеры. Но любой здравомыслящий человек знает, что в мире нет ничего стабильного. Кроме того, ваши письма заинтересовали нас. Вы утверждаете, что сделали свои войска более эффективными. По правде говоря, я не понимаю, как эффективность отдельного человека может при современных способах ведения войны сколько-нибудь заметно изменить целую армию. Что из того, что каждый ваш отдельный солдат стал действовать более эффективно? Он по-прежнему представляет собой пушечное мясо, не так ли?
– Не всегда, – ответил Клетус. – Иногда он стоит над пушкой. В особенности это касается наемников, и, следовательно, возрастание эффективности отдельного солдата приобретает решающее значение.
– О! Каким образом? – Валько поднял свои тонкие, все еще черные брови.
– Задача наемников не в том, чтобы дать себя убить, – объяснил Клетус. – Их дело – выполнить боевую задачу и оставаться в живых. Чем меньше жертв, тем выгоднее и самому наемнику, и его нанимателю.
– Нанимателю? – глаза Валько впились в Клетуса.
– Нанимающий солдат, – пояснил свою мысль Клетус, – находится в положении, в котором оказывается любой бизнесмен, оказавшийся лицом к лицу с работой, которую необходимо сделать. Если стоимость наемной силы для ее выполнения превышает возможную прибыль, то бизнесмену выгоднее оставить работу несделанной и напротив, если затраты на ее выполнение меньше получаемой прибыли, то наем исполнителей – самое рациональное решение. Я веду к тому, что более эффективными войсками военные действия, которые раньше не имели смысла, становятся выгодными для нанимателей. Предположим, например, что существует спорная территория, на которой расположены такие ценные природные ресурсы, как стибнитовые шахты.
– Как стибнитовые шахты колонии Броза, которые украли у нас! – выпалил Валько.
– Именно об этой ситуации я и собирался упомянуть, – сказал Клетус. Насколько я понимаю, несколько очень ценных шахт, расположенных среди болот и лесов, протянувшихся на сотни миль во всех направлениях, в настоящее время разрабатываются и удерживаются отсталой колонией охотников и земледельцев. Колонией, владеющей шахтами благодаря войскам, присланными Коалицией, которая стрижет купоны с тех высоких цен, которые вы вынуждены платить Брозе за сурьму, извлекаемую из стибнита.
Клетус замолчал и многозначительно посмотрел на своего собеседника.
Лицо Валько потемнело.
– Эти шахты открыли мы, и мы же их разрабатывали на земле, которую купили у колонии Броза, – сказал он. – Коалиция даже не побеспокоилась скрыть тот факт, что они подтолкнули Брозу к их экспроприации. Это было пиратство, в буквальном смысле слова, пиратство, – желваки Валько заиграли. Глаза встретили взгляд Клетуса. – Вы выбрали интересный пример, – признал он. – В качестве теоретических рассуждений давайте поговорим о расходах и выгоде, которую может принести эффективность ваших дорсайцев в данном конкретном случае...

* * *

...Неделю спустя Клетус летел назад на Дорсай с трехмесячным контрактом для двух тысяч солдат и офицеров. Он остановился в Бахалле на Культисе, чтобы сообщить экзотийцам, что их долг уже начинает погашаться.
– Мои поздравления, – сказал Мондар. – У Валько репутация человека, с которым неимоверно трудно иметь дело. Вы много усилий приложили, чтобы его убедить?
– Убеждать никого не пришлось, – ответил Клетус. – Прежде чем ему писать, я изучил ситуацию на Ньютоне на предмет возможных обид и недовольства. Стибнитовые шахты, которые являются по сути единственным местным источником сурьмы на Ньютоне, показались мне идеальным предметом для переговоров. В своем письме к нему я расписал все преимущества наших войск после новой подготовки, которые как раз могут проявляться в подобной ситуации, но даже не упомянул о стибнитовых шахтах. Конечно, он не мог не связать информацию, которую я ему дал, со своей болезненной проблемой.
Думаю, он решил нанять нас для того, чтобы вернуть себе эти шахты, еще до того, как встретился со мной. Если бы я не затронул эту тему, он сделал бы это сам.
Мондар восхищенно улыбнулся и покачал головой.
– И вы воспользовались его хорошим настроением, чтобы попросить его рассмотреть план строительства электростанции на Маре?
– Да, – подтвердил Клетус. – Вам придется направить к ним представителя для подписания документов, но думаю, он сам будет из кожи вон лезть, чтобы подписать договор.
Улыбка исчезла с лица его собеседника.
– Вы хотите сказать, что он серьезно заинтересовался проектом? – изумился Мондар. – Его привлекло предложение поставить ценное оборудование и специалистов просто в обмен на надежду получить прибыль в далеком будущем?
– Он не просто заинтересовался, – поведал Клетус. – Вы увидите, что он довольно решительно настроен ни в коем случае не упустить этот шанс. Вы даже сможете поставить дополнительные условия.
– Я не могу этому поверить, – воскликнул Мондар. – Во имя вечности, как вам удалось добиться невозможного?
– Это в общем-то оказалось нетрудно, – ответил Клетус. – Как вы сами сказали, с этим человеком тяжело иметь дело – но только, если сила на его стороне. После того, как наш разговор о дорсайцах был закончен, я начал с намека на то, что направляюсь на Землю, где у меня есть кой-какие связи, благодаря которым я надеюсь получить у Альянса средства, необходимые для строительства электростанции на Маре. Конечно, он заинтригован – думаю, сначала возможностью получить такую же помощь от Альянса для Ньютона. Но затем я как бы между прочим упомянул о некоторых финансовых выгодах, которые со временем получит Альянс в обмен на свою помощь, и, похоже, заставил его задуматься.
– Да, – пробормотал Мондар. – Аппетит Ньютона в том, что касается доходов, нельзя назвать плохим.
– Вот именно, – подхватил Клетус. – И как только он показал этот аппетит, я понял, что он у меня