на крючке. Я продолжал заманивать его дальше и дальше, пока он не признался, что Передовые Объединенные Сообщества, возможно, и сами могут заинтересоваться тем, чтобы внести свою долю в этот проект – например, поставить двадцать процентов оборудования или такое же количество квалифицированного персонала в обмен на не более чем пятилетнюю закладную на собственность здесь, на Бахалле.
– Он так и сказал? – Мондар задумался. – Конечно, это крутая цена, но учитывая, что наши шансы на получение денег у Альянса практически равны нулю...
– Именно так я ему и сказал, – перебил его Клетус. – Цена слишком крутая, до смешного крутая. Фактически, я рассмеялся ему в лицо.
– Рассмеялись? – взгляд Мондара стал жестоким. – Клетус, это было неразумно. Подобное предложение от председателя Совета Ньютона...
– ...Едва ли можно назвать серьезным, что я откровенно и высказал ему это, – закончил фразу Клетус. – Вряд ли я бы взял на себя миссию передать вам такое оскорбительное предложение. Я объяснил ему, что у меня есть обязательства перед моими дорсайцами поддерживать хорошие отношения с правительствами всех независимых колоний в новых мирах. Я выразил сомнение, стоило ли мне вообще упоминать в разговоре с ним это дело. Меня ведь уполномочили говорить об этом только с моими близкими знакомыми на Земле.
– И он это стерпел? – Мондар смотрел на Клетуса во все глаза.
– Он не только стерпел это, – ответил Клетус. – Он стал извиняться и сделал более реальное предложение. Однако я продолжал говорить о своих сомнениях, а он все продолжать менять свои условия, пока наконец не изъявил желание поставить все необходимое оборудование плюс нужное количество квалифицированных специалистов для пуска электростанции. Я наконец – с неохотой – согласился передать это предложение вам, прежде чем отправлюсь на Землю.
– Клетус! – глаза Мондара загорелись. – Вы провернули блестящую операцию!
– Пока нет, – возразил Клетус. – Ньютонианцы все еще требовали собственность Бахаллы в качестве залога плюс закладную на саму электростанцию. Я должен был улетать на следующий день, и рано утром, перед стартом отправил ему послание, в котором говорилось, что ночью я все обдумал и теперь абсолютно не сомневаюсь в том, что Альянс с радостью согласится финансировать проект, потребовав закладную только на саму станцию. Я решил все-таки отклонить его предложение, – написал я, – и отправляюсь прямиком на Землю.
Мондар медленно выдохнул.
– Имея в руках такое предложение, – сказал он, и тон, с каким он проговорил эти слова, показался бы горьким, если бы их произнес не экзотиец, – вы рискнули пойти на такой блеф!
– Никакого особенного риска не было, – запротестовал Клетус. – К этому времени он уже успел убедить себя купить этот проект любой ценой.
Мне кажется, я мог бы даже получить от него еще больше, если бы заранее не сказал об условиях Альянса. Так что вам остается только послать кого-нибудь на Ньютон, чтобы подписать документ.
– Вы можете быть уверены, что мы не станем тратить время зря, – обрадовался Мондар. – Мы ваши должники, Клетус. Полагаю, вы это понимаете.
– Было бы странно, если бы я этого не заметил, – сказал Клетус серьезно. – Но я надеюсь, что экзотийцы и дорсайцы имеют более надежные основы дружеских отношений, чем просто взаимные одолжения.
Он вернулся на Дорсай через восемь дней по корабельному времени. Две тысячи солдат, нанятых Ньютоном, уже были готовы к отправке. Из них только пятьсот прошли переподготовку. Остальные полторы тысячи составляли хорошие наемные войска с Дорсая, еще не получившие специальную подготовку. Однако этот факт не имел особого значения, так как, согласно предположениям Клетуса, они отправлялись, можно сказать на прогулку.
Однако, прежде чем через три дня отправляться с ними на Ньютон, надо было довести до конца еще одно дело – брак с Мелиссой. Переговоры в Бахалле и на Ньютоне задержали его. В результате он прибыл – сообщив заранее, что успеет на церемонию, даже если ему придется украсть для этого корабль, – за сорок минут до назначенного времени. Но первое, что он услышал, – это то, что все его старания и спешка были напрасны.
– Она говорит, что передумала, вот и все, – тихо сообщил ему Ичан Хан, когда они остались одни в столовой. Глядя поверх напряженного плеча Ичана, Клетус видел футах в тридцати от них, как священник его армии, вместе с другими гостями ест и пьет, не подозревая о внезапном радиальном изменении планов. Среди приглашенных были старые близкие друзья Ичана и довольно многочисленные новые, но уже не менее близкие друзья Клетуса.
Преданность наемников нелегко завоевать, но однажды завоеванные, они оставались на всю жизнь. Список приглашенных готовил Клетус, его друзья составили в этом списке большинство гостей.
– У нее появились какие-то сомнения, – растерянно продолжал Ичан. – Она говорит, что должна увидеть тебя. Я ее не понимаю. Раньше я ее понимал, до де Кастри... – он замолчал. – А теперь нет.
– Где она? – спросил Клетус.
– В саду. В конце сада, за кустами, в беседке, – объяснил Ичан.
Клетус повернулся и вышел через дверь, ведущую из столовой прямо на улицу, и пошел в сторону сада.
Когда он оказался вне поля зрения Ичана, он сделал круг и пошел к парковочной площадке, где стояла взятая напрокат машина, на которой он прилетел из Форали.
Открыв машину, он достал дипломат и открыл его. Внутри лежала его портупея с пистолетом. Он одел портупею, оставив кобуру открытой. Затем направился назад к саду.
Он нашел ее там, где говорил Ичан. Она стояла спиной к нему, положив руки на перила и глядя сквозь кусты на далекие вершины гор. При звуке его шагов по деревянному полу беседки, она повернулась к нему.
– Клетус! – воскликнула она. Цвет ее лица и его выражение были обычными, но чувствовалось, что она нервничает. – Отец тебе сказал?
– Да, – ответил он, останавливаясь перед ней. – Ты должна пойти в дом и переодеться. Иначе тебе придется участвовать в церемонии в таком виде, как сейчас.
Ее глаза слегка расширились, во взгляде появилась неуверенность.
– Участвовать в церемонии? Клетус, ты что, не был в доме? Я думала, ты уже поговорил с отцом...
– Я поговорил, – ответил он.
– Тогда... – она непонимающе смотрела на него. – Клетус, ты разве не понял, что он сказал? Я ведь сказала ему: все не так! Просто не так – и все. Я не знаю, что именно не так, но я не выйду за тебя замуж!
Клетус посмотрел на нее. И когда она снова подняла глаза, ее выражение изменилось. Такое выражение Клетус видел у нее только один раз.
Это было, когда он вылез живым из канавы, в которой притворился мертвым, чтобы уничтожить пистолетом «дэлли» ньюлендских партизан, напавших на их бронированную машину на пути в Бахаллу.
– Ты не... ты же не думаешь... – начала она почти шепотом, но ее голос тут же стал твердым, – ...что можешь силой заставить меня выйти за тебя замуж?
– Церемония состоится, – отрезал он.
Она вздрогнула, не веря своим глазам.
– Ни один дорсайский священник не обвенчает нас против моей воли.
– Мой армейский священник сделает это, если я прикажу, – возразил Клетус.
– Обвенчает дочь Ичана Хана? – вдруг взорвалась она. – И что же, по-твоему, мой отец будет стоять неподвижно и наблюдать за тем, что происходит?
– Очень надеюсь на это, – ответил Клетус, так медленно и многозначительно произнося слова, что на секунду краска бросилась ей в лицо, но тут же снова покинула его.
Мелисса стояла бледная, словно в шоке.
– Ты... – ее голос задрожал, и она замолчала.
Дочь офицера, она не могла не заметить что среди приглашенных на бракосочетание оказалось вдвое больше тех, кто был связан с Клетусом, чем друзей ее отца. Но в ее глазах устремленных на него, все еще стояло изумление. Она искала в его лице что-нибудь, указывающее на то, что сейчас с ней говорил настоящий Клетус.
– Но ты ведь не такой. Ты не... – ее голос снова сорвался. – Отец твой друг!
– Ты должна стать моей женой, – твердо заявил Клетус.
Ее взгляд впервые упал на пистолет в его незастегнутой кобуре.
– О боже! – она закрыла руками лицо. – А я думала, Доу жестокий... Я никогда не соглашусь. Когда священник спросит меня, согласна ли я стать твоей женой, я скажу «нет».
– Ради отца, – сказал Клетус, – надеюсь, ты не сделаешь этого?
Ее руки безвольно упали вниз. Она стояла, словно в трансе.
Клетус сделал шаг к ней, взял за руку и повел ее через сад, через калитку в ограде и дальше – в столовую. Она не сопротивлялась. Ичан был все еще там и быстро повернулся к ним, когда они вошли. Он поставил стакан и сделал шаг навстречу.
– А вот и вы! – воскликнул он. Его взгляд задержался на дочери. – Мелли! Что случилось?
– Ничего, – ответил Клетус. – В конце концов оказалось, что никаких проблем нет. Мы собираемся обвенчаться.
Взгляд Ичана метнулся к Клетусу.
– Правда? – его глаза мгновение смотрели в глаза Клетуса, затем снова вернулись к Мелиссе. – Это так, Мелли? Все в порядке?
– Все в порядке, – ответил Клетус. – Скажите священнику, что мы уже готовы.
Ичан не шевельнулся. Его взгляд скользнул вниз и остановился на пистолете, висевшем на бедре Клетуса. Он снова посмотрел на Клетуса, затем на Мелиссу.
– Я хочу услышать твой ответ, Мелли, – медленно сказал он. Его глаза стали серыми, как сталь. – Ты мне еще не сказала, что все в порядке.
– Все в порядке, – произнесла она, едва шевеля губами. – Отец, это ведь твоя идея, чтобы я вышла замуж за Клетуса, не так ли?
– Да, – подтвердил Ичан.
Казалось, в выражении его лица все оставалось прежним, но неожиданно он весь как-то изменился, словно все эмоции исчезли, остались только спокойствие, решимость и целенаправленность. Он сделал шаг вперед и теперь стоял почти между ними, глядя прямо в лицо Клетуса.
– Но, возможно, я ошибался, – продолжил он.
Его правая рука легла на руку Клетуса там, где она сжимала запястье Мелиссы. Пальцы Ичана сжали большой палец Клетуса, словно хотели сломать его.
Клетус слегка прикоснулся другой рукой к кобуре с пистолетом.
– Пошли, – мягко сказал он Ичану.
Они оба были смертельно спокойны. На какую-то долю секунду все замерли, затем Мелисса встала между ними лицом к отцу и спиной к Клетусу, все еще не отпустившему ее руку, которая теперь оказалась заведенной за спину.
– Отец! Что с тобой случилось? Я думала, ты будешь счастлив, если мы поженимся!
Клетус отпустил наконец ее руку, и она тут же прижала ее к груди. Ее плечи высоко поднимались в такт глубоким вздохам. Какое то мгновение Ичан тупо смотрел на нее, затем в его взгляде появилось замешательство и тревога.
– Мелли, я думал... – он запнулся и замолчал.
– О чем, отец?
Он бросил на нее полный смятения взгляд.
– Я не знаю! – вдруг неожиданно взорвался он. – Я тебя не понимаю, девочка. Я совсем тебя не понимаю.
Ичан повернулся и зашагал назад к столу, на который поставил свой стакан. Он взял его и осушил одним глотком.
Мелисса подошла к нему и на секунда обняла за плечи, прижавшись головой к его голове. Затем повернулась к Клетусу и прикоснулась холодными пальцами к его запястью. Ее глаза казались странно глубокими, и в них уже не было ни гнева ни отчаяния.
– Пошли, Клетус, – сказала она спокойно. – Нам нужно начинать церемонию.
Прошло несколько часов, прежде чем они смогли остаться наедине. Гости проводили их до спальни хозяина в новом, недавно построенном Грим-хаузе, и только когда дверь за Клетусом и Мелиссой захлопнулась, они наконец покинули здание, и эхо их смеха и веселых голосов стихло.
Мелисса устало села на край огромной кровати. Она подняла глаза на Клетуса, который все еще стоял.
– Скажи, чего ты добиваешься? – спросила она.
Он посмотрел на нее. Тот момент, который он предвидел, когда предлагал ей выйти за него замуж, настал. Он собрал все свое мужество, чтобы достойно встретить его.
– Это будет только формальный брак, – заявил он. – Через пару лет ты сможешь его аннулировать.
– Зачем же ты тогда вообще женился на мне? – в ее голосе не чувствовалось ни упрека, ни неприязни.
– Де Кастрис вернется в новые миры не позже чем через год, – сказал он. – Он просил тебя перед этим прилететь на Землю. Выйдя за меня замуж, ты потеряла гражданство Земли. Теперь ты дорсайка. Ты не имеешь права к нему лететь, для этого тебе понадобилось бы аннулировать наш брак и подать прошение о восстановлении гражданства Земли. Но ты не можешь аннулировать этот брак, не сказав Ичану, что я заставил тебя выйти за меня силой. Ты знаешь, что произойдет в этом случае, ты ведь пару часов назад согласилась на церемонию, чтобы этого избежать.
– Я бы никогда не позволила вам двоим убить друг друга, – сказала она. Голос ее звучал странно.
– Нет. И теперь тебе придется два года подождать. После этого ты будешь свободна.
– Но почему? – спросила она. – Почему ты это сделал?
– Ичан последовал бы за тобой на Землю, – ответил Клетус. – На это и рассчитывал Доу. А как раз этого я не могу допустить. Мне нужен Ичан для того, что мне предстоит сделать.
В течение разговора его взгляд был все время направлен на нее, но, произнося последнюю фразу, он отвел глаза. Теперь он смотрел в высокое, наполовину закрытое шторами окно в дальнем конце спальни на вершины гор, уже исчезавшие в туманной дымке начинавшегося дождя, который через несколько дней перейдет в первый осенний снег.
Мелисса долго молчала.
– Значит, – решилась она наконец, – ты никогда меня не любил?
Он открыл было рот, чтобы сказать ей все, но в последнюю секунду с его губ слетели совсем не те слова, которые он собрался произнести.
– Разве я когда-нибудь говорил тебе о любви? – спросил он и, повернувшись, вышел из комнаты, прежде чем она успела произнести хоть слово.
Когда он закрыл дверь, за его спиной стояла мертвая тишина.

Глава 20

На следующее утро Клетус занялся подготовкой экспедиционных сил дорсайцев, которых он должен был отправить на Ньютон. Несколько дней спустя, когда он сидел в своем кабинете, вошел Арвид и сказал, что в приемной ждет новый эмигрант на Дорсай, наемный офицер, который хочет с ним поговорить.
– Думаю, вы помните его, сэр, – добавил Арвид, глядя на Клетуса несколько мрачно. – Бывший лейтенант Экспедиционных Сил Альянса Вильям Атье.
– Атье? – переспросил Клетус. Он сдвинул бумаги, лежавшие перед ним на столе, в сторону. – Пусть войдет.
Арвид вышел из кабинета. Через несколько секунд в дверь неуверенно вошел Билл Атье, которого Клетус видел в последний раз на вокзале космопорта, когда тот, пьяный, пытался перекрыть ему дорогу. Лейтенант был одет в коричневую форму дорсайских наемников. На том месте, где когда-то красовались лейтенантские нашивки, сейчас были нашивки офицера, проходящего испытательный срок.
– Входите, – пригласил его Клетус. – И закройте за собой дверь.
– Очень любезно с вашей стороны принять меня, сэр, – медленно проговорил Атье. – Думаю, вы не ожидали, что я появлюсь вот так...
– Напротив, – ответил Клетус. – Я вас ждал. Садитесь.
Он показал на стул напротив своего стола. Атье нерешительно сел.
– Я не знаю, как перед вами извиняться... – начал он.
– Тогда и не извиняйтесь, – сказал Клетус. – Как я понимаю, ваша жизнь изменилась.
– Изменилась! – глаза Атье загорелись. – Сэр, вы помните вокзал Бахаллы... Я вернулся к себе, приняв решение. Я собирался прочитать все, что вы когда-либо написали, – прочесывать все мелким гребнем, пока не найду какую-нибудь ошибку, что-то не правильное, что я смог бы использовать против вас. Вы сказали, что не надо извиняться, но...
– И это действительно так... – сказал Клетус. – Продолжайте. Что еще вы хотели мне сказать?
– Ну я... вдруг начал понимать, все это... – снова заговорил Атье. – Ваши теории стали обретать смысл для меня, и я принялся выискивать все, что еще можно было найти по военному искусству в той библиотеке в Бахалле. Но то, что я нашел, не содержало ничего нового для меня. Только ваши книги были другими... Они мне открыли глаза!
Клетус улыбнулся.
– Да, да, не смейтесь! – воскликнул Атье. – Я вот что имею в виду. У меня всегда были проблемы с математикой, я не кончал Академии, вы это знаете. Я попал в армию в результате одной из программ подготовки офицеров резерва и всегда пропускал в учебниках те места, где начиналась математика. Я делал так, пока однажды не наткнулся на геометрию твердых тел. И тогда вдруг все цифры и формулы сошлись в одно целое, и это было прекрасно. Ну, вот так я понял ваши работы, сэр. Совершенно неожиданно искусство и наука военной стратегии слились. И все то, о чем я мечтал в детстве, о великих подвигах, – вдруг стало возможным. И не только в военном деле, но и в любой области.
– Вы увидели это в моих книгах? – улыбнулся Клетус.
– Увидел! – Атье медленно вытянул руку вверх и сжал пальцы в кулак. – Я увидел это так, словно оно лежало передо мной. Сэр, никто не знает, что вы сделали в этих трех написанных вами томах. Никто этого не ценит, а ведь дело не только в том, что ваша работа предлагает сейчас, дело в том, что она предлагает в будущем.
– Спасибо, – кивнул Клетус. – Я рад слышать, что вы так думаете. А теперь – что я могу для вас сделать?
– Полагаю, вы догадываетесь, сэр, не так ли? – сказал Атье. – меня привели на Дорсай ваши книги. Но мне бы хотелось стать просто одним из ваших солдат. Я хочу быть рядом с вами, чтобы продолжать учиться у вас. О, я знаю, что в вашем штате для меня сейчас нет места, но если бы вы имели меня в виду...
– Думаю, место для вас найдется, – пообещал Клетус. – Как я уже сказал, я вас в общем-то ждал. Идите к Арвиду Джонсону и скажите ему, что я приказал взять вас в качестве помощника. Мы пока отложим полную переподготовку, и вы сможете отправиться с группой, которую мы посылаем по контракту на Ньютон.
– Сэр... – у Атье не было слов.
– Значит, пока все, – сказал Клетус, снова придвигая к себе бумаги, с которыми работал. – Вы найдете Арвида в приемной.
Он вернулся к работе.
Через две недели отряд дорсайцев высадился на Ньютоне, с ними был Билл Атье.
– Надеюсь, – сказал Артур Валько несколько дней спустя, когда вечером они с Клетусом наблюдали за отрядом на плацу, – ваша уверенность в себе имеет основания, маршал. – В голосе Председателя Комитета Передовых сообществ Ньютона послышалось нечто вроде насмешки, когда он произнес звание, которое Клетус себе выбрал в результате общего пересмотра организационных структур и офицерских званий в новой армии дорсайцев.
Красное солнце Ньютона садилось за горизонт, флаг был уже наполовину спущен, так как майор Свахили отпустил солдат. Клетус повернулся и посмотрел на худого лысеющего ньютонианца.
– Чрезмерная уверенность в себе, – сказал он, – недостаток тех, кто не знает своего дела.
– А вы знаете? – полюбопытствовал Валько.
– Да, – коротко ответил Клетус.
Валько натянуто рассмеялся, ссутулив худые плечи, словно пытаясь спрятаться от северного ветра, дующего со стороны леса, который начинался прямо за городской чертой Деброя. Этот лес сплошной стеной протянулся на север более чем на две сотни миль до самых стибнитовых шахт и брозанского городка Вотершед.
– Двух тысяч человек может оказаться достаточно для того, чтобы занять эти шахты, – сказал он. – Но наш контракт предусматривает, что вы будете удерживать шахты три дня, до тех пор, пока вас не сменят ньютонианские войска. А брозанцы могут двинуть на вас десятитысячную регулярную армию меньше чем через сутки. Как ваши люди собираются с ними справиться, один против пятерых, я не знаю.
Флаг уже совсем спустили, и майор Свахили приказал своему адъютанту отпустить последних еще оставшихся на плацу солдат.
– Вам и не надо знать, – заметил Клетус. – Ваше дело – подписать со мной контракт, в котором будет указано, что мы получим наше жалование только после того, как контроль над шахтами будет передан вашим войскам. А вы это уже сделали. В случае нашего поражения, ваши Передовые Объединенные Сообщества не понесут никаких финансовых потерь.
– Возможно, нет, – ответил Валько зло. – Но на карту поставлена моя репутация.
– Моя тоже, – весело ответил Клетус.
Валько фыркнул и ушел. Секунду Клетус смотрел ему вслед, затем направился к зданию, стоявшему на самой окраине городка Деброя в тени леса, где был устроен временный штаб дорсайских сил. Там, в комнате, полной карт, он нашел ожидавших его Свахили и Арвида.
– Посмотрите сюда, – предложил он, подводя их обоих к главной рельефной карте, на которой была изображена широкая лента леса с Деброем на одном конце и стибнитовыми шахтами вокруг Вотершеда на другом. Двое мужчин наклонились над тем местом, где был обозначен Деброй. – Валько и его люди ожидают, что мы будем болтаться здесь неделю-другую, прежде чем начнем что-нибудь делать. Если брозанские шпионы следят за ситуацией, они придут к тому же выводу. Но мы не будем терять времени. Майор...
Он посмотрел на Свахили, который, наклонив свое черное, покрытое шрамами лицо над картой, с интересом слушал Клетуса.
– Мы начнем подготовку войск здесь, на краю леса, завтра с восходом солнца, – распорядился Клетус. – Мы не будем углубляться в лес дальше, чем на пять миль, что довольно далеко от ньютонианско-брозанской границы.
Он показал на красную линию, проходившую через лес милях в двадцати над Деброем.
– Нужно будет отработать действия отрядов и соединений, а они будут действовать не слишком хорошо. Думаю поначалу они будут действовать совсем плохо. Необходимо подержать солдат в лесу пару дней, пусть продолжают тренироваться, пока ваши офицеры не будут удовлетворены. Затем их можно будет отпустить отряд за отрядом, когда их офицеры посчитают, что они уже готовы и разрешат вернуться сюда в лагерь. Последний отряд должен уйти из леса не раньше чем через два с половиной дня, начиная с завтрашнего утра. Вы оставите своим офицерам необходимые приказы.
– А меня там не будет?
– Вы будете со мной, – ответил Клетус. Он посмотрел на высокого молодого капитана, стоявшего справа от него. – И Арвид с двумя сотнями наших лучших солдат тоже. Мы отделимся от остальных, как только войдем в лес, разобьемся на команды по два-три человека и направимся на север, чтобы встретиться через четыре дня в пяти милях южнее Вотершеда.
– Четыре дня? – переспросил Свахили. – Но это больше ста пятидесяти миль на ногах по незнакомой местности.
– Точно так! – подтвердил Клетус. – Вот почему никому – ни ньютонианцам, ни брозанцам даже в голову не придет, что мы попытаемся сделать что-либо подобное. Но и вы, и я знаем, не правда ли майор, что наши лучшие люди способны на это?
Его глаза встретились с черными глазами Свахили.
– Да, – ответил он.
– Хорошо, – сказал Клетус, отходя от стола. – Сейчас мы пообедаем, а вечером разработаем детали. Вы, майор, отправитесь с Арвом. Я же возьму с собой командира Атье.
– Атье? – переспросил Свахили.
– Совершенно верно, – сухо ответил Клетус. – Разве вы не сказали мне, что он собирается сюда?
– Да, – ответил Свахили.
Это была правда. Как ни странно, Свахили принимал участие в судьбе только что вступившего в армию дорсайцев, неподготовленного Атье. Это участие было вызвано скорее любопытством, чем сочувствием, ибо если когда-либо существовали два полярно противоположных человека, то это были майор Свахили и Билл Атье. Майор намного превосходил всех прошедших переподготовку, как солдат, так и офицеров, овладев лучше других приемами самоконтроля. Однако, было совершенно ясно, что он не из тех, кто позволит сочувствию влиять на суждение. Он взглянул на Клетуса с мрачной улыбкой.
– Ну, конечно, раз он будет с вами, сэр... – проговорил он.
– Все время, – спокойно ответил Клетус. – Как я понимаю, вы не имеете ничего против Арва?
– Нет, сэр. – Свахили перевел глаза на высокого молодого командира, и в них появилось что-то очень близкое к одобрению.
– Хорошо, – сказал Клетус. – Тогда можете быть свободны. Мы с вами встретимся здесь через час после обеда.
– Да.
Свахили вышел. Клетус повернулся к двери и увидел, что Арвид все еще там и стоит почти на его дороге. Клетус остановился.
– Что-нибудь случилось, Арв? – спросил он.
– Сэр, – начал Арвид, но, похоже, был не в состоянии продолжать.
Клетус не предпринял никаких попыток помочь ему. Он просто стоял и ждал.
– Сэр, – снова начал Арвид. – Я по-прежнему ваш адъютант, не так ли?
– Конечно, – подтвердил Клетус.
– Тогда, – лицо Арвида напряглось и слегка побледнело, – можно мне спросить, почему во время операции с вами будет Атье, а не я?
Клетус холодно посмотрел на него. Арвид держал очень напряженно, и его правое плечо все еще чуть-чуть сутулилось, это стягивал кожу шрам на месте ожога, полученного у общежития в Бахалле, когда он защищал Клетуса от ньюлендских партизан.
– Нет, командир, – медленно сказал Клетус, – вы не можете спрашивать меня, почему я решил, что мне сделать, сейчас и когда-либо в будущем.
Их взгляды встретились.
– Это понятно? – спросил Клетус через мгновение.
Арвид напрягся еще больше. Его взгляд переместился на какое-то пятно на стене.
– Да, сэр, – ответил он.
Арвид повернулся и вышел. Клетус вздохнул и также вышел из комнаты, направившись к себе, чтобы пообедать в одиночестве.
В девять утра на следующий день он стоял с Биллом Атье в пяти милях от опушки леса, когда к нему подошел Свахили и протянул металлический футляр размером со спичечный коробок с картой внутри. Клетус сунул его в карман своей серо-голубой походной формы.
– Она сориентирована? – уточнил он у Свахили.
Майор кивнул:
– В качестве исходной точки выбран лагерь. Остальные члены отряда уже выступили, по два-три человека, как вы приказали. Капитан и я готовы следовать за ними.
– Хорошо. Мы с Биллом тоже выступаем. Увидимся в условленном месте, в пяти милях ниже Вотершеда, примерно через девяносто часов.
– Мы там будем, сэр, – бросив быстрый, немного насмешливый взгляд на Атье, Свахили повернулся и ушел.
Клетус покрутил карту на ладони, пока под прозрачным окошком не появилась иголочка компаса. Затем нажал на кнопку сбоку, иголочка метнулась по часовой стрелке градусов на сорок и остановилась, указывая на север, в сторону леса. Клетус посмотрел в этом направлении, выбрал самое дальнее из тех, что он видел, дерево и сориентировался на него. Затем поднес смотровое окошко карты к глазу и посмотрел в него. Внутри он увидел рельефное изображение территории, вплоть до Вотершеда. Красная линия отмечала выбранный маршрут. Нажав другую кнопку, он приблизил изображение, чтобы подробно изучить первые шесть миль. Это был чистый лес, без болотистых участков, которые пришлось бы обходить или преодолевать.
– Пошли, – кивнул он через плечо Атье.
Положив карту в карман, он рысцой побежал вперед. Атье последовал за ним. Первые два часа они молча бежали бок о бок, окутанные мраком и тишиной северного ньютонианского леса. В лесу не было ни птиц, ни насекомых, только в болотах и озерах жили рыбоподобные амфибии. Похожие на иголки листья росли на самых верхушках деревьев, ниже были только гладкие стволы. Земля была покрыта толстым слоем почерневших мертвых листьев, опавших за многие годы. То тут, то там пугающие и неожиданно возникали густые заросли больших кроваво-красных листьев, фута в четыре длиною, растущих прямо из игольчатого покрывала и указывавших на источник, вокруг которого почва была более влажной.
Через два часа они сменили ритм движения и каждые пять минут бега стали чередовать с быстрой ходьбой. Раз в час они останавливались на пятиминутный отдых и падали, растянувшись во весь рост, на мягкий толстый лесной ковер, даже не снимая с себя легкое снаряжение, которое несли на плечах.
Первые полчаса им приходилось прилагать усилия, но потом они разогрелись, сердце забилось медленнее, а дыхание стало спокойнее. И вскоре казалось, что они могут двигаться таким образом бесконечно долго.
Клетус шел или бежал автоматически, его мысли были далеко, сосредоточившись на решении ближайших проблем. И даже когда он время от времени останавливался и сверялся с компасом на карте, то делал это чуть ли не рефлекторно.
Из этого состояния его вывела темнота, которая начала сгущаться вокруг них. Ньютонианское солнце, скрытое двойным экраном из листвы и высоких, постоянно висевших над планетой туч, которые придавали небу его обычный мрачный металлический цвет, садилось.
– Пора поесть, – сказал Клетус.
Он направился к ровной площадке у основания огромного дерева, плюхнулся на землю, скрестил ноги и прислонился спиной к стволу. Затем сбросил снаряжение. Атье присоединился к нему.
– Как вы? – спросил Клетус.
– Отлично, сэр, – пробормотал Атье.
Он действительно выглядел неплохо, и Клетуса это обрадовало. На лице Атье выступили маленькие капельки пота, но его дыхание было глубоким и ровным. Они разделили на секции металлический термос и сорвали пломбу, чтобы начался разогрев пищи. К тому времени, когда содержимое термоса стало достаточно горячим и можно было приступать к еде, темнота вокруг них окончательно сгустилась.
– Через полчаса появятся луны, – сказал Клетус в темноту – в ту сторону, где сидел Атье, – постарайтесь пока немного поспать, если сможете.
Клетус лег на иголки и заставил свое тело расслабиться. Через несколько секунд появилось знакомое ощущение парения. Затем ему показалось, что секунд на тридцать он куда-то провалился, а когда открыл глаза, то увидел, что сквозь листву над головой просвечивает новый бледный свет.
Он был в сотни раз слабее, чем дневной, но уже было видно, куда идти.
Вскоре, наверно, станет, еще светлее, подумал он, так как по крайней мере четыре из пяти ньютонианских лун должны появиться на ночном небе.
– Пошли, – сказал Клетус.
Минуту спустя они с Атье снова бежали рысцой к намеченной цели.
Карта, которой пользовался Клетус, имела подсветку, и он продолжал сверяться с ней. Теперь на ней параллельно красной линии, обозначавшей их маршрут, на расстоянии немногим более тридцати одной мили от исходной точки, пролегла черная линия. За следующие девять часов своего ночного путешествия, которое прерывалось каждый час только пятиминутным отдыхом и один раз – остановкой для того, чтобы поесть, они покрыли еще двадцать шесть миль. К этому времени стало опасным. Они в последний раз поели и, растянувшись на мягкой лесной постели, погрузившись в глубокий сон.
Когда будильник на руке Клетуса разбудил их, хронометр показал, что прошло уже больше двух часов светлой части суток. Они поднялись позавтракали и побежали вперед.
За первые четыре часа они преодолели значительное расстояние, фактически продвигаясь даже немного быстрее, чем в первый день. Но около полудня они вступили в район болот и трясин, заросших большими красными листьями и какими-то новыми лианоподобными растениями, похожими на огромные толстые зеленые веревки, которые свисали с нижних веток деревьев и, извиваясь, тянулись по земле иногда на целые мили.
Клетус и Атье пришлось замедлить шаг и часто пускаться в обход. К ночи им удалось продвинуться еще на двадцать миль. Они преодолели около трети расстояния до места встречи, но истекла уже и треть имевшегося у них времени, а усталость уже начала сказываться на скорости их движения.
Однако согласно карте, миль через двадцать болотистая местность кончалась и снова начинался лес. Путешественники наскоро поужинали, использовав полчаса абсолютной темноты и, как только взошла первая луна, снова пустились в путь. Они добрались до края болот как раз в тот момент, когда луна исчезла с ночного неба, и как мертвые упали на ковер из иголок, провалившись в глубокий сон.
На следующий день продвигаться вперед было намного легче, но усталость брала свое. Клетус бежал вперед, как во сне или в бреду, едва осознавая движения и усилия своего тела, которое казалось ему каким-то нереальным. Атье бежал уже на пределе своих сил. Его лицо стало серым и изможденным настолько, что, казалось, на нем остался только острый клювоподобный нос, похожий на таран на носу деревянного парусного судна.
Ему удавалось сохранить скорость, но когда они переходили на шаг, его ноги время от времени подгибались и он спотыкался. Этой ночью Клетус позволил себе и своему спутнику после ужина проспать шесть часов.
Проснувшись, они проделали еще шестнадцать миль, пока луна светила, потом остановились и отдыхали шесть часов.
Когда Клетус и Атье проснулись, им показалось, что они полностью восстановили свои силы. Однако через два часа они чувствовали себя немного лучше, чем за двадцать четыре часа до этого, хотя теперь продвигались вперед медленнее, старательно экономя силы. И снова Клетус ощутил полное отчуждение от собственного тела, страдания которого показались ему далекими и несущественными. Его мозгом овладело сознание, что он может, если необходимо, бежать так бесконечно, без еды и без отдыха.
Впрочем, к этому моменту еда, стала, фактически, самым слабым их желанием. Они остановились, чтобы пообедать, но смогли заставить себя проглотить лишь часть того, что входило в их меню, и то без аппетита и не чувствуя вкуса. Непереваренная пища камнем лежала в их желудках и, когда наступила темнота, ни Клетус, ни Атье не стали ужинать. Они разрыли прелые листья у одного из красных растений, нашли источник, пробивавшийся из-под земли, жадно напились и почти автоматически продолжали свой путь при лунном свете.
Рассвете четвертого дня застал их в шести милях от места встречи. Но когда они попытались встать, их ноги подогнулись, и оба упали как подкошенные. Однако Клетус не сдался и после нескольких попыток сумел принять вертикальное положение. Он оглянулся и увидел Атье, который все еще неподвижно лежал на земле.
– Бесполезно, – прохрипел тот. – Идите один.
– Нет, – ответил Клетус.
Он стоял, расставив в стороны онемевшие ноги, и, слегка покачиваясь, смотрел вниз на Атье.
– Вы должны идти вперед, – повторил Атье через некоторое время. За последний день или два у них выработалась привычка говорить друг с другом таким образом – с длинными паузами между фразой одного и ответом другого.
– Зачем вы прилетели на Дорсай? – спросил Клетус после очередной паузы.
Атье пристально посмотрел ему в глаза.
– Вы, – сказал он, – вы сделали то, что я всегда хотел сделать. Вы такой, каким я всегда хотел быть... Я знал, что никогда не смогу добиться того, чего добились вы. Но я думал, что смогу научиться и приблизиться к этому.
– Тогда учитесь, – сказал Клетус, продолжая раскачиваться.
– Я не могу, – ответил Атье.
– Для вас не должно существовать такого понятия как «не могу», – сказал Клетус. – Вперед!
Атье еще несколько секунд лежал не шевелясь. Затем его ноги дернулись. Он с трудом сел и попытался подогнуть их под себя, но они не слушались. Он снова замер, тяжело дыша.
– Вы такой, каким всегда хотели быть, – медленно произнес Клетус, раскачиваясь над ним. – Никогда не обращайте внимания не тело. Заставьте Атье встать на ноги. А тело последует за ним само собой.
Он замолчал и стал ждать. Атье снова шевельнулся. Конвульсивным движение он встал на колени, зашатался в таком положении, затем одним рывком поднялся на ноги, проковылял три шага вперед и схватился за ствол дерева, чтобы снова не упасть. Он посмотрел через плечо Клетуса, задыхаясь, но торжествуя.
– Когда будете готовы идти? – как ни в чем не бывало осведомился Клетус.
Через пять минут, хотя Атье все еще спотыкался, как пьяный, они двинулись вперед. Четырьмя часами позже они пришли на место встречи.
Свахили, Арвид и еще примерно пятая часть тех, кто должен был туда прибыть, уже находились там. Клетус и Атье рухнули на землю, даже не подумав освободиться от снаряжения, и заснули, едва коснувшись мягкого лесного ковра.

Глава 21

Клетус проснулся около полудня. Голова у него слегка кружилась, но он чувствовал себя отдохнувшим и ужасно голодным. Атье все еще крепко спал, как человек, находящийся под сильным наркозом.
Клетус поел и присоединился к Свахили и Арвиду.
– Сколько человек уже здесь? – спросил он Свахили.
– Не хватает двадцати шести, – ответил тот. – Многие прибыли через час после вас.
– Хорошо, – кивнул Клетус. – В таком случае они успеют выспаться к наступлению сумерок и смогут начать действовать. А пока есть дело для тех, кто уже отдохнул. Первое, что нам нужно, – это какое-нибудь транспортное средство.
Чуть позже водитель грузовика, который скользил по единственному шоссе, ведущему в маленький шахтерский городок Вотершед, неожиданно обнаружил, что путь ему преградили шесть вооруженных мужчин в серо-голубой форме с изображением бело-голубого флага Передовых Объединенных Сообществ на левом нагрудном кармане. Один из них, офицер, с кружком звезд на погонах, поднялся на подножку его машины и открыл дверь.
– Выходи, – сказал Клетус, – нам нужен твой грузовик.
Два часа спустя перед самым заходом солнца этот грузовик въехал в Вотершед по шоссе со стороны которого за последние сто двадцать минут не показалась ни одна машина. В кабине сидели два человека, которые направили грузовик прямо к управлению полицией, поддерживавшей порядок и следившей за соблюдением законов в шахтерском городке.
Грузовик въехал на парковочную площадку за зданием управления и оттуда послышался шум. Однако скоро все стихло и через несколько минут над зданием раздался громкий вой пожарной сирены, словно голос, как какого-то гигантского разъяренного животного. Жители городка высыпали из домов и обнаружили, что город окружен, а улицы патрулируют вооруженные люди с бело-голубыми флажками на левых нагрудных карманах. К тому времени, как зашло солнце, жители Вотершеда поняли, что город захвачен.
– Вы, должно быть, сошли с ума! Вам это так не пройдет! – бушевал управляющий стибнитовыми шахтами, когда его вместе с мэром города и главой местной полиции привели в здание управления полицией к Клетусу. – Брозанская армия находится в столице, а это всего в двух часах езды отсюда. Через несколько часов они узнают, что вы здесь, и тогда...
– Они уже знают, – перебил его Клетус. – Я воспользовался вашей полицейской линией связи и объявил о том, что мы заняли город и шахты.
Управляющий изумленно уставился на него.
– Вы и вправду сумасшедший! – сказал он после долгой паузы. – Вы что же думаете, что ваши пятьсот человек смогут противостоять целой дивизии?
– Возможно, нам и не придется противостоять, – ответил Клетус. – В любом случае, это не ваша забота. Все, что мне нужно от вас и от этих двух джентльменов, – это чтобы вы успокоили местных жителей и убедили их в том, что, если они будут сидеть по домам и не предпринимать попыток покинуть город, им ничего не грозит.
В его тоне послышалось нечто такое, что не располагало к дальнейшим спорам. После нескольких слабых попыток возмутиться, все трое согласились выступить с предупреждениями и уверениями, о которых их просил Клетус, после чего он поместил их под стражу в здании управления.
Меньше чем через два часа начали прибывать первые соединения брозанской армии. Солдат сбрасывали с самолетов, и они быстро взяли в кольцо городок, углубившись ярдов на двести в окружавший его лес. На протяжении всей ночи было слышно, как прибывают новые войска, тяжелое оружие и бронетранспортеры. По оценкам Свахили и Клетуса, к рассвету примерно дивизия брозанской пехоты, вооруженной до зубов, начиная с ножей и кончая энергетическими оружием, окружила Вотершед, где находились захватившие его дорсайцы.
Свахили был в хорошем настроении. Он осмотрел окружавший их лес и протянул бинокль Клетусу. Они стояли на верху коммуникационной башни самого высокого строения в городе.
– Они не станут палить наугад из тяжелых орудий, здесь много местных жителей, – сказал Свахили. – А это значит, что им придется входить в город без артподготовки, сразу со всех сторон. Полагаю они начнут атаку самое большее через час.
– Я так не думаю, – ответил Клетус. – Они сначала пришлют кого-нибудь для переговоров.
Он оказался прав. Окружавшие их брозанские войска в течение первых трех утренних часов ничего не предпринимали. Затем, ближе к полудню, когда скрытое за тучами солнце Ньютона согрело северный пейзаж, из тени леса медленно появилась штабная машина с белым флагом и направилась по шоссе в город.
На границе города ее встретили получившие специальные указания солдаты и проводили к зданию управления полицией. Там из машины вылез маленький худой генерал лет шестидесяти, следом за ним круглый, как шар, человек на десять лет моложе с полковничьими нашивками. Клетус принял их в кабинете командующего полицейским отрядом.
– Я прибыл сюда, чтобы предложить вам условия капитуляции... – генерал замолчал, уставившись на погоны Клетуса. – Я что-то не могу разобрать ваше звание.
– Маршал, – ответил Клетус. – Недавно на Дорсае мы изменили нашу организационную структуру и наши звания. Маршал Клетус Грим.
– О! Генерал Джеймс Ван Дассел. А это полковник Мортон Оффер. Как я уже сказал, мы здесь для того, чтобы предложить вам условия капитуляции...
– Если бы все дело заключалось в условиях капитуляции, едва ли возникла необходимость прибывать сюда лично, не правда ли, генерал? – перебил его Клетус. – Думаю, вы отлично знаете, что о капитуляции не может быть и речи.
– Нет? – брови Дассела поднялись. – Может быть, мне следует сказать вам, что у нас здесь больше дивизии, вооруженной тяжелыми орудиями.
– Я знаю об этом, – сказал Клетус. – Точно также, как вы отлично знаете, что внутри вашего кольца более пяти тысяч гражданских.
– Да. И вы отвечаете за них, – продолжал Ван Дассел. – Должен предупредить вас, что если они хоть как-нибудь пострадают, либеральные условия капитуляции, которые мы хотим вам предложить...
– Не испытывайте моего терпения, генерал, – снова прервал его Клетус. – Мы будем держать этих жителей в качестве заложников на случай враждебных действий с вашей стороны. Так что не будем тратить время на обсуждение чепухи насчет капитуляции. Я ждал вас здесь, чтобы сообщить о том, что в ближайшем будущем собираются предпринять Передовые Объединенные Сообщества по отношению к Вотершеду и шахтам. Как вы, несомненно, знаете, эти шахты, разрабатываются на земле, купленной у Брозы Передовыми Объединенными Сообществами. Наши экспедиционные силы уже уведомили ПОС, что шахты снова являются их собственностью, и мне сообщили, что первые соединения регулярных войск Сообществ начнут прибывать сюда к восемнадцати ноль ноль, чтобы сменить моих людей и остаться здесь в качестве постоянной армии...
Клетус замолчал.
– Я, конечно же, не собираюсь позволять такой армии войти в город, – спокойно предупредил Ван Дассен.
– Советую вам поговорить с вашими политическими руководителями, прежде чем вы предпримете какие-либо попытки этому помешать, – сказал Клетус. – Повторяю, мы будем держать жителей заложниками, чтобы ваши войска не делали глупостей.
– Я не собираюсь терпеть этот шантаж, – продолжал Ван Дассел. – Я буду ждать сообщения о вашем желании сдаться в течение следующих двух часов.
– А я, как я уже говорил, – ответил ему Клетус, – считаю, что вы несете ответственность за любые враждебные действия со стороны вашей армии, когда регулярные войска Передовых Объединенных Сообществ прибудут, чтобы сменить нас.
После этого обоюдного заявления они вежливо расстались. Ван Дассен и его полковник вернулись к брозанским войскам, окружавшим город. Клетус пригласил Свахили и Арвида позавтракать с ним.
– А что если он решит атаковать нас до того, как прибудут войска ПОС? – спросил Свахили.
– Не решит, – возразил Клетус. – Он и так уже оказался в нелегком положении. Политики Брозы еще спросят его о том, как он допустил, что мы заняли Вотершед и шахты. Может быть, ему и удастся выпутаться из этой ситуации и спасти свою карьеру, но только в том случае, если у брозанцев никто не пострадает. Ван Дассел знает, что я понимаю это также хорошо, как и он, поэтому он не станет испытывать судьбу.
Ван Дассел действительно не стал ничего предпринимать. Дивизии, окружавшие Вотершед, не двинулись с места, когда истекло указанное время и стали прибывать войска Передовых Объединенных Сообществ. В течение следующей ночи он тихо отвел своих людей и технику. Утром, когда приземлившиеся на окраине города солдаты принялись расчищать часть леса и воздвигать лагерь, в пределах двухсот миль не было ни одного брозанца.
– Отлично сработано! – с энтузиазмом воскликнул Валько, прибывший в Вотершед с последним рейсом. – Вы и ваши дорсайцы проделали чудеса. Теперь можете оставить город, когда захотите.
– Как только нам заплатят, – ответил Клетус.
Валько слабо улыбнулся.
– Я так и подумал, что вы захотите получить свои деньги, – сказал он. – Поэтому я привез все с собой.
Он поднял на стол небольшой дипломат, вынул из него документ, освобождающий дорсайцев от обязательств, передал его Клетусу, затем принялся доставать золотые сертификаты и складывать их в стопку.
Клетус не обратил никакого внимания на бумагу и внимательно наблюдал за тем, как растет гора сертификатов. Когда Валько наконец остановился и, широко улыбаясь, посмотрел на него, Клетус не улыбнулся ему в ответ.
Вместо этого он покачал головой.
– Это меньше половины того, что предусмотрено нашим соглашением, сказал он.
Валько продолжал улыбаться.
– Верно, – ответил он. – Но согласно первоначальному соглашению, мы предполагали нанять вас на три месяца. Как оказалось, вам повезло, и вы добились своей цели менее чем за неделю и только с четвертой частью вашей армии. Мы выплатили жалование за участие в течение недели в боевых действиях тем пятистам наемникам, которые участвовали в операции, плюс обычное жалование всей вашей армии до конца месяца – в качестве премии.
Клетус посмотрел ему в глаза. Улыбка исчезла с лица ньютонианца.
– Я уверен, что вы помните также хорошо, как и я, – холодно произнес Клетус, – что по соглашению каждый из двух тысяч наших людей должен получать трехмесячное жалование за участие в боевых действиях. И совсем ничего не получать, если нам не удастся вернуть вам стибнитовые шахты. Сколько человек мне потребуется для этого и сколько времени это займет касалось только меня. Я жду полную плату за три месяца для всей армии. Немедленно.
– Об этом не может быть и речи, – повысил голос Валько.
– Я так не думаю, – осадил его Клетус. – Возможно, мне следует повторить вам то, что я сказал генералу Ван Дасселу, командующему окружившими нас брозанскими войсками: я держу гражданское население Вотершеда в качестве заложников, чтобы обеспечить его хорошее поведение. Наверное, стоит напомнить вам, что я и мои люди все еще не отпустили этих заложников, на этот раз чтобы обеспечить ваше хорошее поведение.
Лицо Валько стало странно неподвижным.
– Вы не тронете гражданских, – сказал он после паузы.
– Генерал Ван Дассел полагает, что трону, – ответил Клетус. – А теперь я лично даю вам слово дорсайца, – а это слово со временем будет значить больше любого подписанного контракта, – что ни один гражданский не пострадает. Но хватит ли у вас смелости поверить мне? Если я лгу, и захват шахт включает кровавую баню для местных жителей, ваши шансы на возможное со временем соглашение с Брозой относительно этих шахт рассеются как дым. Сейчас вы держите птичку в руках и надеетесь на переговоры, а вместо этого можете остаться один на один с колонией, которую будет интересовать только месть, месть за действия, которые осудят все цивилизованные сообщества.
Валько смотрел на него, не отрывая глаз.
– У меня с собой больше нет сертификатов, – выговорил он наконец.
– Мы подождем, – ответил Клетус. – Вы сможете слетать назад и вернуться сюда самое позднее к полудню.
Ссутулившись, Валько вышел. Уже поднимаясь по ступенькам трапа на самолет, который должен был доставить его в Бейль, он остановился и повернулся чтобы высказаться на прощанье.
– Вы думаете, что вам удастся проложить себе дорогу через новые миры, – проговорил он со злостью, – может быть, на какое-то время. Но в один прекрасный день все, что вы построили, рухнет вам на голову.
– Увидим, – сказал Клетус.
Он наблюдал, как за Валько закрылся люк, и самолет взмыл в небо Ньютона. Затем обратился к стоявшему рядом Арвиду.
– Между прочим, Арв, – сказал он, – Билл Атье хочет иметь возможность быть поближе ко мне, чтобы изучать мои тактические и стратегические приемы, так что, как только мы вернемся на Дорсай, он сменит тебя в качестве моего адъютанта. Мы найдем для тебя отряд участвующий в боевых действиях. В любом случае тебе пора набраться боевого опыта.
Не ожидая ответа Арвида, он повернулся к нему спиной и отошел, его мозг уже занимали другие проблемы.

Глава 22

– Ваши цены, – заявил Джеймс Рука Господа, глава Первой Воинствующей церкви двух соседствующих миров Гармонии и Ассоциации, – неслыханные.
Джеймс Рука Господа был маленьким хрупким человеком средних лет с редкими седыми волосами. В своем тесном черном джемпере и узких брюках – обычной одежде тех, кто принадлежал к сектам фанатиков, колонизировавших Гармонию и Ассоциацию, – он казался еще более маленьким и хрупким. В первые мгновения он производил впечатление совершенно безобидного человека, но одного взгляда его темных глаз или произнесенного им слова было достаточно, чтобы рассеять эту иллюзию. Становилось ясно, что он один из тех редких людей, в которых горит внутренний огонь, но внутренний огонь, не угасавший в Джеймсе Руке Господа, был источником горя и факелом ужаса для нечестивых. К нечестивым же, по мнению Джеймса, относились все те, чьи взгляды хоть в чем-то отличались от его собственных. Сейчас он сидел за абсолютно пустым столом в своем кабинете в Правительственном Центре Гармонии, впившись глазами в расположившегося напротив него Клетуса.
– Я знаю, что наши цены выше ваших возможностей, – сказал Клетус. – Но я прибыл сюда не для того, чтобы предложить вам нанять наших дорсайцев. Мое предложение совсем иного характера. Возможно, мы захотим нанять некоторых из ваших молодых людей.
– Нанять членов нашей церкви, чтобы они растрачивали свои силы и жизнь в греховных войнах безбожников? – вскипел Джеймс.
– Ни у одной из ваших колоний на Гармонии и Ассоциации нет ничего стоящего в смысле технических достижений, – спокойно продолжил Клетус. – Ваша Воинствующая церковь, может, и является самой многочисленной из всех церквей на этих двух планетах, но вы, конечно же, задыхаетесь без настоящего кредита, которым вы могли бы воспользоваться для приобретения производственного оборудования, так необходимого вашим людям. Мы можем предоставить вам этот кредит в обмен на ваших молодых людей.
Глаза Джеймса сверкнули, как глаза проснувшейся змеи.
– Сколько? – выдохнул он.
– Стандартное жалование обычных наемных солдат, – ответил Клетус.
– Да это же одна треть того, что вы просите за каждого из ваших дорсайцев! – чуть не закричал Джеймс. – Нам вы продаете по одной цене, а покупаете у нас по другой!
– Дело в разнице между покупаемым и продаваемым товаром, – спокойно ответил Клетус. – Дорсайцы стоят того, что я за них прошу, благодаря своей подготовке и репутации, которую они завоевали к настоящему времени. У ваших людей нет ни подготовки, ни репутации. Они стоят только то, что я вам за них даю. С другой стороны, от них многое и не требуется. Мы будем использовать их главным образом для отвлечения внимания, как использовали своих десантников во время захвата Маргериты на Фриленде.

* * *

Захват Маргериты на Фриленде стал последней из серии удачных операций, проведенных новой армией дорсайских наемников под командованием Клетуса. После возвращения ньютонианцам стибнитовых шахт прошло больше года. За это время дорсайцы провели ряд военных компаний, закончившихся изящными и одержанными почти без жертв победами на Кассиде, соседствующей с Ньютоном, Святой Марии – маленькой планете, вращающейся вокруг Проционы вместе с Марой и Культисом, – и наконец на Фриленде – одной из двух населенных планет системы Сириуса.
Маргерита, большой окруженный океаном остров примерно в трехстах милях от северного побережья основной континентальной массы Фриленда, был захвачен ближайшей колонией, расположенной на континенте. Изгнанное правительство острова организовало сбор средств для того, чтобы нанять дорсайцев и освободить свою страну от захватчиков.
Клетус открыто спрыгнул с группой не прошедших переподготовку десантников на главный город Маргериты. В то же самое время несколько тысяч специально обученных солдат ночью выбрались из воды во многих местах по всему побережью острова. Эти дорсайцы взяли на себя руководство сотен стихийных восстаний, которые вспыхнули после того, как по колонии прошел слух о выброске десантников.
Оказавшись перед фактом восстания внутри страны и явным нападением извне, захватчики предпочли не проявлять героизма и бежали с острова в свою колонию. Когда они прибыли домой, то узнали, как малочисленны были войска, обратившие их в бегство, и быстро развернувшись, отправились обратно на Маргериту.
Однако, когда они достигли острова во второй раз, то обнаружили, что по всему побережью горят костры и выставлены наблюдатели, а все население поднято, вооружено и на этот раз готово скорее умереть на линии прибоя, чем пустить на берег хоть одного захватчика.
Как и в других случаях успешных операций Клетуса, эта победа была достигнута благодаря умелому сочетанию военного искусства и знания психологии противника с тем, что во многих колонизированных мирах уже начали считать чуть ли не сверхчеловеческими способности дорсайских солдат.

* * *

...Несмотря на явную неприязнь к нечестивцу Клетусу, Джеймс прекрасно понимал выгоды его предложения. Люди такого склада, как Джеймс, всегда либо за, либо против, и недолго пребывают в нерешительности. Клетус простился с главой Воинствующей Церкви, посеяв семена своей идеи в голове священника и будучи уверенным, что придет время, когда они пустят ростки.
Он сел на корабль, отправлявшийся в Новую Землю – соседнюю с Фрилендом планету, где его ждали армия и новая военная кампания.

* * *

Маркус Доддс встретил его в лагере дорсайцев на границе Адоньера, главного города колонии Брета, которая обратилась за помощью к Клетусу. На каждом из погон Маркуса блестели две новые звездочки, говорившие о том, что он является боевым командиром целой дивизии легионеров, лицо его было серьезным и озабоченным.
– Спейнвилль образовал альянс с четырьмя из пяти других городов-государств, расположенных на внутренних равнинах, – доложил он Клетусу, как только они остались одни в кабинете Марка. – Они назвали его Центральным Союзом и собрали объединенную, более чем двадцатитысячную регулярную армию. Они готовы и ждут нас. Мы не сможем использовать фактор неожиданности, как в других кампаниях, а в этой сокращенной дивизии, которую вы отдали под мое командование, менее пяти тысяч человек.
– Совершенно верно, – задумчиво кивнул Клетус. – Что вы предлагаете делать?
– Разорвать контракт с Бретой, – предложил Маркус. – Мы не сможем выступить против этого Центрального Союза, не получив подкрепления. А сколько еще осталось прошедших переподготовку дорсайцев? Несколько сотен, не больше. У нас нет другого выбора. Надо разрывать контракт. Вы можете сослать на то, что с тех пор, как нас нанимали, ситуация изменилась.
Брета, конечно, будет протестовать, но ответственные лица в других колониях, желающих нас нанять, поймут. Если у нас не оказалось достаточно людей – ничего не поделаешь.
– Нет, – возразил Клетус.
Он встал из-за стола Маркуса и направился через комнату к карте, изображавшей равнину внутри континента, которую Брета делила со своими противниками, пятью другими колониями, каждая из которых представляла собой фермерские хозяйства, окружавшие один большой город, отчего и пошло название «города-государства».
– Я не хочу начинать разрывать контракты, какими бы убедительными ни были наши оправдания.
Несколько минут он изучал карту. Брета, за исключением узкого коридора, протянувшегося к побережью, была окружена городами-государствами. Первоначально она являлась промышленным центром, поставлявшим другим колониям большую часть их оборудования. Взамен она покупала у них сельскохозяйственную продукцию. Но Спейнвилль, самый большой из пяти городов-государств, стал развивать свою собственную промышленность, заразив своим примером остальных. Одна из колоний, Артмой, решила даже построить космический порт, в котором могли бы совершать посадку межзвездные корабли. До этого такой порт существовал только в колонии Брета.
Экономические амбиции бывших сельскохозяйственных государств центральной равнины росли, и Спейнвилль, граничивший с Бретой по проходу, ведущему к морю, решил прибрать его к рукам, угрожая отнять коридор силой, если Брета не отдаст его добровольно и мирно. Этим и было вызвано присутствие дорсайцев на Новой Земле.
– С другой стороны, – продолжил Клетус, снова поворачиваясь к Маркусу, – их уверенность в том, что они подавили нас своим количеством, может сослужить нам хорошую службу, не хуже чем необходимое подкрепление.
– Как вы собираетесь заставить их так думать? – спросил Маркус.
– Над этим придется поразмышлять, – ушел от прямого ответа Клетус. – В любом случае я быстро смотаюсь на Дорсай, будто бы за помощью, и по дороге попробую выработать план действий.

* * *

Объявив о своих намерениях, Клетус не стал тратить время. Поздно вечером, совершив путешествие вокруг Новой Земли на атмосферном корабле, он оказался на борту космического лайнера, следующим местом назначения которого был Дорсай.
Через три дня Клетус прибыл в Форали. Мелисса встретила его в дверях Грим-хауза с удивительной теплотой. За время, прошедшее после их бракосочетания, ее отношение к нему смягчилось, особенно после рождения сына, появившегося на свет три месяца назад, в то время как все остальные, те, кто когда-то был близок Клетусу, казалось, становились все более и более чужими.
Одним из них был Ичан, который приветствовал Клетуса отчужденно и сухо, словно незнакомого человека. При первом же удобном случае он увел своего зятя от Мелиссы и ребенка, чтобы поговорить с ним наедине.
– Ты видел это? – спросил он, раскладывая на столе перед ним пачку новых вырезок из газет, содержащих сообщения земных служб новостей, как Альянса, так и Коалиции.
Клетус взглянул на вырезки. Все они касались дорсайцев и его самого.
Их оскорбительный тон был настолько однообразен, что казалось, он принадлежит перу одного человека.
– Видишь? – вызывающе спросил Ичан, когда Клетус наконец оторвал глаза от стола. – Служба новостей Коалиции первой назвала тебя пиратом, еще после Бахаллы. Но теперь к ней присоединился и Альянс. Те города-государства, против которых вы должны выступить на Новой Земле, поддерживает Альянс, и Коалиция оказывает им помощь. Если ты не будешь вести себя осторожно, и Альянс и Коалиция восстанут против тебя. Посмотри, – он ткнул своим коричневым пальцем в одну из вырезок, – почитай, что сказал в своей речи в Дели Доу де Кастрис: НАРОДЫ КОАЛИЦИИ И АЛЬЯНСА ДОЛЖНЫ ОБЪЕДИНИТЬСЯ, ЧТОБЫ ДАТЬ ОТПОР ПРОТИВОЗАКОННЫМ ДЕЙСТВИЯМ ПОКИНУВШЕГО АЛЬЯНС РЕНЕГАТА ГРИМА...
Клетус засмеялся.
– Тебе это кажется смешным? – мрачно поинтересовался Ичан.
– Только из-за своей предсказуемости, – пояснил Клетус, – и очевидности намерений Доу.
– Ты хочешь сказать, что ты этого ожидал, ожидал, что де Кастрис будет произносить подобные речи? – спросил Ичан.
– Конечно, – усмехнулся Клетус. – Не обращайте внимания на это. Я вернулся сюда, чтобы сделать вид, что мы готовим переброску еще одной дивизии в колонию Брета. Мне понадобятся по крайней мере два транспортных космических корабля. Может, нам удастся договориться насчет нескольких грузовых кораблей, чтобы отвлечь внимание.
– Ты лучше сначала послушай кое-что другое, – перебил его Ичан. – Ты знаешь, что теряешь Свахили?
Брови Клетуса слегка поднялись.
– Нет, – пробормотал он. – Но этого тоже можно было ожидать.
Ичан выдвинул ящик письменного стола Клетуса, достал из него бланк заявления об отставке и положил поверх газетных вырезок. Клетус посмотрел на стол. Да, так оно и было. Заявление написано по всей форме и подписано Свахили, который теперь носил звание главного боевого командующего. Те, кто был с Клетусом с самого начала, быстро продвигались по службе. Только Арвид все еще был просто командиром, звание, соответствующее его старому званию в армии Альянса, да Ичан, отказался от всех предложенных ему повышений. Некогда бесполезный Билл Атье, напротив, теперь был старшим командиром, рангом выше Арвида, и ему оставалось только две ступеньки до звания боевого командующего.
– Думаю, мне нужно с ним поговорить, – сказал Клетус.
– Это ничего не изменит, – ответил Ичан.
Клетус пригласил Свахили, находившегося на своем рабочем месте в главном центре переподготовки, расположенном на противоположном конце Форали, к себе. На следующий день состоялась их короткая встреча в том же кабинете, в котором по прибытии Клетуса Ичан преподнес ему не слишком приятную новость.
– Конечно, мне жаль вас терять... – сказал Клетус, когда они посмотрели друг другу в глаза.
Свахили, на погонах которого блестело по одной золотой звезде, в своей синей форме казался еще огромней, чем обычно.
– ...Но, полагаю, вы приняли окончательное решение, – продолжал Клетус.
– Да, – подтвердил Свахили. – Вы все понимаете, не так ли?
– Думаю, да.
– Думаю, что вы понимаете, – повторил Свахили. – Мне не нравится ваш стиль работы. Вы лишили войну жизни. Вы знаете это, не так ли?
– Я считаю это необходимым, – кивнул Клетус.
Глаза Свахили слегка вспыхнули в мягком свете уютного кабинета.
– А я – нет, – заявил он. – Мне нравится то, что ненавидят почти все остальные, ненавидят или до смерти боятся. А именно это благодаря вам исчезло из того дела, которым занимаются все те, кто вам служит.
– Вы имеете в виду сражения?
– Совершенно верно, – подтвердил Свахили. – Я не люблю получать ранения и ненавижу торчать неделями в госпитале, как и любой другой человек. Я не хочу умирать. Но я терплю и боль, и страх смерти, и все остальное – всю эту подготовку, спешку и ожидание, бездействие между контрактами. Я терплю все это ради тех нескольких часов, когда все оживает.
– Вы убийца. Вы сами себе этого никогда не говорили? – спросил Клетус.
– Нет, – ответил Свахили. – Я профессиональный солдат, вот и все. Мне нравится сражаться. Убийство само по себе для меня ничего не значит. Я вам уже говорил, что, как и все люди, не хочу, чтобы меня ранили или убили. Я чувствую холод внутри, когда энергетическое оружие начинает выжигать воздух вокруг моей головы. Но в то же время я не променяю это ощущение ни на какое другое. Мы живем в грязной отвратительной вселенной, и время от времени я получаю возможность в свою очередь пнуть ее. Вот и все. Если бы утром, отправляясь на операцию, я знал, что меня убьют, я бы все равно пошел, потому что я был бы счастлив, зная, что умираю, нанося ответный удар.
Он замолчал и какое-то мгновение пристально смотрел на Клетуса в полной тишине.
– А вы лишили работу наемного солдата романтики, – продолжал он, – так что я поищу другое место, где она еще осталась.
Клетус протянул ему руку.
– Удачи вам, – пожелал он.
Мужчины пожали друг другу руки.
– Удачи вам, – сказал Свахили. – Вам она понадобится. Под конец человек в перчатках всегда проигрывает тому, кто дерется голыми кулаками.
– По крайней мере у нас будет возможность это проверить, – сказал Клетус.

Глава 23

Через неделю Клетус вернулся на Новую Землю с двумя грузовыми кораблями, команда и офицеры которых согласились посидеть взаперти, пока осуществится погрузка и выгрузка войск, которые они якобы перевозили.
Впоследствии они смогут утверждать лишь то, что в течение двух с половиной часов слышали топот ботинок на Дорсае и в течение четырех часов тот же звук на орбите Новой Земли, когда шаттлы перебрасывали людей с их корабля в какое-то неизвестное место на планете, вокруг которой они вращались.
Агенты Центрального Союза городов-государств засекли посадку шаттлов в лесной зоне колонии Брета поблизости от границы со Спейнвиллем. При попытках разузнать все подробнее агентов остановили и отправили назад вооруженные дорсайцы. Но учитывая количество рейсов, они решили, что с космического корабля высадилось по крайней мере пять тысяч человек.
Генерал Лу Мэй, командующий объединенными силами городов-государств, выслушав эту информацию, только хмыкнул.
– Это одна из тех штучек, которые так любит этот Грим, – сказал он.
Лу Мэю уже перевалило за семьдесят, и он был в отставке, но не смог остаться равнодушным к стремлению городов-государств развязать войну и вернулся в армию, чтобы возглавить объединенные силы.
– Он хочет напугать нас тем, что нам придется опасаться двух отдельно атакующих армий. Но я нисколько не сомневаюсь, что он стянет их в одну при первой же возможности, как только решит, что вынудил нас выступить в открытую и что он может начинать свои хитроумные маневры. Но мы не попадемся на его удочку. Мы останемся на наших укрепленных точках в Спейнвилле и заставим его прийти сюда.
Он хмыкнул. Лу Мэй был толстым и старым, и мысль о том, что он сможет нанести поражение этому мнящему себя оригиналом выскочке, оставаясь в своем уютном доме в Спейнвилле, забавляла его. Он приказал установить вокруг города тяжелые энергетические орудия и густо заминировать все подходы к нему. Для того, чтобы прорвать такие оборонительные рубежи, как эти, нужен кое-кто посерьезнее, чем легко вооруженные и практически незащищенные дорсайцы, даже если их количество равно количеству его солдат, находившихся в городе.
Тем временем войска Клетуса уже пришли в движение. Множество разнородных транспортных средств, среди которых были и гражданские грузовики и тяжелые бронированные автомобили на воздушной подушке, заранее стянулись к месту, где совершали посадку шаттлы. Теперь они вереницей двинулись назад, за рулем каждого из них сидел вооруженный дорсаец. Эта колонна пересекла границу с Армоем и направилась в глубь территории к городу и новому космическому порту, вызвав панику среди местных жителей.
– Ничего не предпринимать! – отвечал Лу Мэй на панические донесения из Армоя и просьбы направить к ним экспедиционные войска, чтобы защитить город от наступавших дорсайцев. Он не послал им ни одного солдата и, следуя своему плану, спокойно сидел, наблюдая за действиями армии Клетуса, которая тоже пришла в движение и, перейдя границу, направлялась, скорее через Спейнвилль к одному из остальных городов-государств. Лу Мэй не стал ничего предпринимать, даже тогда, когда, уже пройдя мимо города, первая армия Клетуса резко развернулась и подошла к границе Спейнвилля. В это же время армия, угрожавшая Армою, неожиданно изменила направление движения и вскоре появилась с другой стороны города. Таким образом он оказался полностью окружен дорсайскими войсками.
Лу Мэй хихикал и хлопал себя по жирным ляжкам, и – что любопытно, – в штабе на окраине города не меньшую радость проявлял канцлер Ад Рейес, представитель колонии Брета, сопровождавший армию Клетуса якобы в качестве наблюдателя.
– Отлично, маршал, отлично! – Рейес, худой, живой, с высоким лбом и внешностью ученого человек, одетый в длинное черное официальное платье, потирал от удовольствия свои костлявые руки. – Вам удалось поймать их в ловушку. И нет других войск, которые могли бы прийти им на помощь. Отличная работа!
– Благодарите за это генерала Лу Мэя, а не меня, – ответил Клетус. – Он гораздо меньше боится нас, сидя за своими минными полями и оборонительными рубежами, чем на открытой местности, где дорсайцы гораздо мобильнее его войск. У него больше людей, и он занимает укрепленные позиции.
– Но вы не должны пытаться взять город штурмом! – запротестовал Рейес. – Вы можете жить за счет этой страны или получать продовольствие из Бреты. Как захотите. Лу Мэй же отрезан от внешних источников снабжения... Теперь остается только ждать, когда голод заставит его вылезти из своего убежища.
– Все может оказаться не так просто, – заметил Клетус. – Ну разве что генерал проявил себя очень уж беспечным руководителем и, отлично продумал все остальное, но запас провизии для города и для своих войск в таком количестве, что они смогут продержаться дольше, чем мы можем позволить себе здесь сидеть, осаждая город.
Рейес нахмурился. Ему, очевидно, казалось, что этот дорсайский маршал слишком мрачно оценивает сложившуюся ситуацию.
– Вы что, против осады города? – удивился он. – Если это так, то, должен вас уведомить, что правительство Бреты считывает этот вариант оптимальным и в общем-то единственным, которого вы должны придерживаться, раз уж вам посчастливилось загнать Лу Мэя в угол.
– Я ничего против не имею, – спокойно ответил Клетус, – пока. Но в связи с тем, что мое мнение как военного эксперта не во всем согласуется с мнением вашего правительства, я вынужден напомнить вам, канцлер, что одним из моих условий во время переговоров с руководством колонии Брета, как впрочем и в переговорах со всеми другими правительствами, с которыми я подписываю контракты, заключается в том, что я один отвечаю за проведение кампании.
Он сел за стол – разговор велся в кабинете во временном походном домике.
– А теперь извините, у меня много работы.
Рейес заколебался, затем резко развернулся на каблуках и вышел.
Клетус продолжал осаду три недели. Все это время его солдаты воздвигали брустверы и рыли окопы за ними вокруг города, как будто собирались оставаться там неопределенное время. Между тем, за исключением случайного обмена выстрелами, между защитниками города и осаждавшими не случалось никаких серьезных столкновений.
Такое же негласное перемирие распространилось и на воздушное пространство. Дорсайские самолеты патрулировали небо над городом и вокруг него, чтобы не дать спейнвилльским кораблям влететь в город или покинуть его. Но воздушных столкновений не было. В большинстве межколониальных вооруженных конфликтов на новых планетах противодействующие стороны в результате молчаливого согласия, типа того, которое препятствовало применению отравляющих газов во время второй мировой войны на Земле в двадцатом веке, избегали использовать военно-воздушные силы. Цель вооруженной борьбы между противостоящими друг другу низкоразвитыми в промышленном отношении сообществами, такими, как новые колонии, заключалась не столько в том, чтобы уничтожить производственные мощности врага, сколько в том, чтобы отнять их у него. Но трудно оказаться в выигрыше, разбомбив то, ради чего начал войну. Причем ценность представляли собой не только фабрики и оборудование, но и люди, имевшие навыки работы с этим оборудованием. Поэтому бомбардировок и даже использования тяжелых орудий вблизи промышленных зон старались избегать, и небо служило только для разведывательных полетов и транспортировки войск.
В конце третьей недели Клетус отдал приказ, заставивший канцлера Ада Рейеса, подоткнув подол своего черного платья, прибежать в кабинет маршала.
– Вы оттягиваете от города половину своих сил и приказываете им занять Армой и космический порт! –