веков сложилось так, что любой полицейский, входивший в пивнушку в головном уборе, как бы объявлял присутствующим, что он здесь по делам службы. Снятый шлем означал, что его владелец свободен от дежурства и желает выпить. История полиции помнила много случаев, когда какой-нибудь новичок в униформе напивался, разбалтывал много лишнего и уходил в крупных синяках.
Джосс отметил, что никто в баре не стал пробираться к выходу, и это успокоило его. Они с Ивеном прошли к стойке. Множество глаз с интересом посмотрело на их оружие и увидело, что им пользовались недавно. Джосс застегнул кобуру. Застегнутая кобура вовсе не означала, что Джосс расслабился – он давно уже сменил обычную застежку на автоматическую, та совершенно не мешала мгновенно извлекать оружие. Хотя докладывать об этом здешнему собранию было явно преждевременно.
Взгляд механически пробежал по длинному ряду бутылок. Этикетки и названия были знакомые, а вот содержимое как-то странно контрастировало с ними. Розовый джин обычно смешивали с ангостурской горькой настойкой, но смесь «деварс» получалась обычно другого цвета. Совсем непонятный оттенок был у жидкости, налитой в бутылку с этикеткой «Танкеррей».
– Странно, «деварс» ведь всегда одного цвета, – сказал Ивен, подойдя поближе. – Почему же он тут голубой?
– Понятия не имею, – ответил Джосс. – Я сам здесь в первый раз.
Бармен старательно занимался своими традиционными делами: вытирал стаканы и ставил их на чистый поднос, убирал на прилавке и за стойкой. Выглядело это не очень естественно. При такой бурной деятельности на обслуживание посетителей у него просто не осталось бы времени.
«Если он еще пять минут в том же темпе повытирает свой стакан – от стакана останутся рожки да ножки», – подумал Джосс.
Бармен наблюдал за сопами с тем выражением лица, которое им было до боли знакомо. Нет, в нем не было враждебности. Скорее, это был тупой и непробиваемый взгляд человека, который уверен, что если он не заметит клиента, тот, которого он не желает видеть, сразу повернется и уйдет. Может быть, с кем-нибудь из местных этот номер и сработал бы, но офицеры Солнечного Патруля привыкли иметь дело с преступниками, которые не только не отличались гостеприимностью, но и разговаривать-то без стрельбы почти не умели.
Ивен стукнул костяшками пальцев по стойке. Не особенно сильно. Он не хотел переборщить. Но в тишине, которая прочно установилась в помещении, эти три щелчка прозвучали так, будто рядом стукнули тяжелым прикладом. Бармен вздрогнул от неожиданности и подскочил к стойке. Джосс вздохнул про себя: похоже, Томстоун был одним из местечек, где уважения заслуживали только насилие и угроза. Эх, побывать бы им хоть разок там, где самой страшной бедой сочли бы обещание не давать чаевые!
– Доброе утро, – сказал Ивен тоном, который давал понять, что «доброта» этого утра полностью зависит от услужливости буфетчика.
– Доброе! – почти выругался бармен.
– Прошлой ночью где-то в этом районе пропал патрульный корабль, – сказал Ивен. – Мне необходимо поговорить с местным офицером полиции. Где его можно найти?
– Пятое строение направо при выходе отсюда, – выпалил бармен.
– Спасибо, – поблагодарил Ивен. Он оглянулся на Джосса и спросил его взглядом: кто пойдет?
– Иди ты, – ответил Джосс. – Солнце уже высоко. А я пока пропущу стаканчик, – и снял шлем.
– Ладно, пока.
Ивен пошел к воздушному переходу, а Джосс к прилавку. Он хотел получше рассмотреть выставленную выпивку. Трудно было сказать, чего ему хочется: причудливые оттенки напитков явно не соответствовали этикеткам на бутылках. Это сбивало жажду. Да и атмосфера в баре была слегка накаленной.
Джосс вздохнул.
– Эй, приятель, посоветуй, чем мне здесь лучше отравиться?
Лучше было начинать разговор с шутки. Хотя, если ты решил поболтать с людьми на их языке, не обижайся на ответный выпад.
– Ну, сопы обычно пьют цианистый калий, – чеканя слова, произнес бармен.
– Прямо здесь, или где-нибудь у скал, на свежем воздухе? – дружелюбно уточнил Джосс.
Бармен засмеялся. По крайней мере он растянул рот и выдавил сквозь гнилые зубы три невнятных писка – «Хе-хе-хе!»
– Неплохо, офицер, надо будет запомнить это! Хе-хе-хе!
Это прозвучало неискренне и довольно-таки зловеще.
– Как бы то ни было, – сказал Джосс, – мне еще сегодня лететь, так что дай что-нибудь помягче. Эль на имбире или что там еще есть? Мой напарник, когда придет, скорее всего закажет чего-нибудь крепенькое. Виски с содовой, что ли?
– Шотландский, ирландский или бурбон?
– Ирландский. Вон та зеленая бутылка на краю полки.
Бармен снял указанную бутылку, посмотрел на название, покачал головой и поставил на место.
– Сожалею, сэр, – сказал он, – но это водка. Наш ирландский виски здесь.
– Оранжевый?
– Да, сэр. Бушмил. Из Северной Ирландии.
Джосс с сомнением посмотрел на жидкость. Она светилась чем-то ядовито-флюоресцентным, но самым удивительным было то, что от нее шел запах виски.
– Так ты говоришь, из Северной Ирландии? – переспросил Джосс. – Папа этого напитка действительно, был оттуда, а вот сынок явно сменил прописку, – он качнул головой и пожал плечами: – Ладно, порядок. Только не забудь содовой. И побольше.
Бармен принес напитки и удалился в дальний конец бара, подыскивая себе там неотложное занятие. Джосс проводил его взглядом, поднял стакан Ивена и осторожно понюхал его содержимое.
«Никто никогда не платил за это таможенную пошлину, – подумал он. – А для такого бедного поселения слишком много алкогольных напитков на полках. Их цвет, скорее всего, местная шутка. Все тут, от виски до бренди, в результате окажется простым белым спиртом».
Джосс осторожно потягивал свой эль и рассматривал посетителей.
«Тот, кто стрелял в нас утром, будет очень встревожен нашим безразличием».
Наверное, почувствовав, что их с Ивеном не слишком интересуют спокойные люди, посетители бара чуть-чуть расслабились. Джосс чувствовал это. И еще он чувствовал, что кто-то знает про пропавший корабль.
Бармен снова принялся вытирать прилавок. Джосс решил поговорить о погоде. Сейчас стоило завести разговор на любую тему и подождать – а вдруг бармен скажет что-нибудь важное. Разговоры о погоде здесь были более чем уместны. Если бы внезапно разразилась песчаная буря, она превратила бы поиски в настоящую муку.
Метеоспутники давно осуществляли электронное наблюдение за изменениями марсианского климата, но они могли только отражать на дисплее собранную информацию. Управлять стихией пока не научился никто. Джосс опасался, что за пару часов шторм занесет песком все дороги и проходы и изменит топографию района так, что никто, кроме старожилов, не сможет найти дорогу.
– У вас есть люди, которые согласились бы работать проводниками? – спросил, помедлив, Джосс. – Нам понадобится пара человек.
– Есть, – ответил бармен. – Они обычно целыми днями пропадают на рудниках, сюда заходят редко… Если кто-нибудь не вызовет их от Скотта.
Джосс проглотил полученную информацию, немного повернулся и посмотрел на завсегдатаев. Половина из них все еще глазела на Джосса, другая половина давно опустила глаза на дно собственных стаканов. Джосс поймал взгляд лысого толстяка с черными поднимающимися до ушей усами и, приподняв стакан, поприветствовал его. Тот ответил взглядом, который лучше всего было бы назвать вежливым пожеланием скорейшей смерти. Но от стакана с выпивкой не оторвался.
– Для него еще раз то же самое. За мой счет, – сказал Джосс и подождал, пока буфетчик нальет стакан. Ему подали какой-то голубой напиток со льдом. Джосс взял стаканы и подошел к столику толстяка.
– Хорошенькая погодка у нас сегодня! – провозгласил Джосс, подсаживаясь.
– Что ты хочешь сказать этим «у нас», кемо сабе? – спросил толстяк.
Джосс вздрогнул от неожиданности.
– Вы что, смотрели этот ролик?
Лицо человека прояснилось.
– А ты, значит, знаешь, что это слова из ролика? – в его голосе слышалось удивление.
– Я имею полную коллекцию оригиналов… – с достоинством произнес Джосс, – а также все шесть сборников пародий. О'Баннион, – представился он и протянул руку.
– Фислер, – ответил тот. – Лоренц Фислер. – Он взял руку Джосса и смущенно пожал ее.
– И чем же вы, мистер Фислер, занимаетесь кроме того, что смотрите развлекательные видеопрограммы, которые большинство людей в наше время считают по меньшей мере странным увлечением?
Фислер посмеялся немного.
– В основном я работаю на разработках лишаев.
– Это что-то вроде «рудниковой влаги?» – спросил Джосс.
Фислер смеялся громко и долго.
– Да-да, я слышал об этом. Мне показывала это мать, когда я был маленьким. – Он сделал длинный глоток. – Нет. Вы ведь на Марсе раньше никогда не были?
– Да, я здесь в первый раз.
– Так вот, это что-то вроде плауна. Здешний лишай того же вида, что растет на Земле, он только немного более морозоустойчив. Любит скалы. Растет, тесно прижимаясь к поверхности. Единственный способ отделить лишай от скалы – это отбить куски камней и измельчить их.
– При этом довольно трудно не повредить растениям.
– Да, это так, – согласился Фислер. – Процесс обработки довольно сложен. За ультразвуковой обработкой идет механическая компрессия, а потом еще перемешивание. Для этого нужна куча оборудования. Потом следует промывание, снова компрессия, и уже под конец – упаковка. Лишай выпускают большими кирпичами, вроде коробок для обуви. И отправляют на плауновые фермы.
Джосс прищурился.
– Господи, а им-то он зачем?
– Как удобрение. – Увидев, что Джосс удивился еще больше, Фислер засмеялся. – Эх, мистер, а знаете ли вы, сколько стоит доставка удобрений с Земли? Это просто экономически невыгодно. За исключением человеческих отходов да остатков мяса и овощей, это единственное органическое вещество на планете. Здесь его полно. Он богат нитритами. Кроме того, лишай растет на глазах. Однажды мы проходили заново по тем районам, где работали раньше. Там уже все заросло.
– Ну что ж, в этом есть смысл, – подумав, сказал Джосс. – А что вы делаете с остатками породы?
– С отбросами? Продаем пласкритовым компаниям в Велесе. Им это выгодно. Они экономят большие деньги: не нужно никуда выезжать и размельчать породу самим.
– Я смотрю, у вас неплохой источник доходов, – заметил Джосс.
Фислер глянул на него из-под лохматых и толстых, как усы, бровей и прошептал вполголоса:
– Есть источник получше этого.
Джосс постарался скрыть свою заинтересованность.
– Да?
Фислер допил стакан, украдкой взглянул в сторону двери и добавил:
– Кое-кому в нашем городе не нравится ваш приезд сюда. А некоторые – не против.
Джосс почувствовал в его словах напряжение и страх, но решил помолчать и подождать, что последует. Фислер не сказал больше ничего. Зато Джосс заметил много глаз, обращенных к его столику.
Он отхлебнул немного эля и спросил:
– В вашем районе производится много горных разработок?
Фислер покачал головой:
– Не так много, как было несколько лет назад. Когда в первый раз обнаружили металл, все чересчур переволновались. Я, например, почти уверен, что это был просто обман. Не думаю, что ученые отдают себе отчет в болтовне по этому поводу.
Джосс кивнул. Ему не хотелось спорить. Это была история восьмилетней давности. Кто-то, раскапывая приповерхностный лед, обнаружил слой оксидов железа. Вроде ничего особенного. Но проведенный анализ показал, что оксиды являлись вовсе не естественным месторождением железа. Следы углерода в них говорили о том, что эти оксиды-были остатками проржавевшего слоя твердой стали в полдюйма толщиной.
К тому времени не прошло и шестидесяти лет, как люди обосновались на Марсе, а открытие было сделано вдали от всех поселений. Многие говорили, что это отлично продуманная мистификация. Другие спорили. Казалось абсолютно неестественным и невероятным, что кто-то шутки ради притащил сюда и закопал в почву стальной лист размером в полдюйма толщиной, полкилометра шириной и восемь с половиной километров длинной. К тому же вкрапления углерода указывали еще и на то, что полоса лежала и ржавела здесь уже несколько тысячелетий. И действительно, учитывая сухость марсианского климата, это походило на правду.
За этим открытием последовал бум: бешеный наплыв копателей, натиск рекламы, появление всяких таинственных «находок». Накатила волна взаимных недовольств, обвинений, вражды – но копание продолжалось. Джосса изумляло это явление. Марс вызывал у жителей Земли какие-то странные чувства, схожие с легким помешательством. Он заставлял верить в сказки о марсианских каналах, принцессах-чужестранках, высушенных морях, камнях, повторяющих человеческие очертания и в другой бесконечный вздор. Что ж, это было просто одно из проявлений желания найти подобных себе – тех, кто когда-то жил вместе с нами в Солнечной системе. Какое-то время Джосс думал, что теперь, когда люди живут на Марсе, проблема решится сама собой. Но стало еще хуже. Продолжались археологические раскопки по всей поверхности планеты. Но на вопрос – как полоса очутилась там, где ее нашли – вразумительного ответа так и не было, а это не удовлетворяло старателей. Как это часто случается там, где люди копаются в поисках уникальных материалов, раздавались выстрелы, процветали воровство, рэкет, шантаж. Убийство было здесь самым обычным делом. Одно из таких преступлений и привело когда-то на Марс Ивена и Лона. Тогда они провернули дело так энергично, что только несколько негодяев дошли до суда.
Джосс отвлекся от размышлений.
– А вы работаете недалеко от этого района, мистер Фислер? – спросил он.
Фислер покачал головой.
– Я – нет. Я приехал сделать кое-какие закупки. Сегодня погрузка. Мои буровые стоят на юго-запад от здешних мест. Эти породы уже все выбраны. Только через несколько лет сюда можно будет снова приезжать на разработки.
Джосс понимающе кивнул. Если так, вряд ли Фислер заметил что-нибудь необычное в пустыне.
– Ну, а раньше вы здесь работали?
– Пару лет назад.
– И заметили бы, если бы что-то изменилось в округе?
– Вероятно, да. Худшее, что здесь есть – это пыль, она постоянно разносится ветром. Но главное, что она может сделать – это изменить грунт, и то не слишком быстро. Иногда случаются землетрясения. Но кругом абсолютная равнина, так что сверху ничего не упадет. Трещины – да, это бывает. И все, пожалуй.
Джосс кивнул в сторону горного массива Олимпус Монс, настороженно прислушался к звуку поворачивающегося воздушного замка и сказал:
– Не понимаю, как можно называть равниной местность, где находится это.
Фислер широко улыбнулся.
– Через некоторое время вы ко всему привыкнете.
– Привыкнуть и считать равниной гору в двенадцать километров высотой?
Внутренняя дверь с шумом открылась настежь. В бар вошел Ивен.
Он поднял забрало. Джосс взглянул на выражение его лица.
Это было совсем не то выражение, которое он видел часом раньше. Тайком, чтобы никто не заметил, Джосс извлек пистолет из кобуры.
Ивен окинул взглядом помещение и проревел:
– Пусть кто-нибудь немедленно позвонит в Управление Полиции Велеса.
В баре стихло.
– Мне очень жаль, – медленно чеканя слова, сказал Ивен, – но кто-то застрелил вашего шерифа.

На сером неприметном зданьице в дальнем конце почти единственной улицы Томстоуна не было ни знака Солнечной Полиции, ни знака полиции Марса. Сразу над внешним замком красовалась серебряная звезда, а поперек надпись – ШЕРИФ.
Кто-то пытался уничтожить и то, и другое выстрелами из крупнокалиберного ультраскоростного пистолета.
Первым желанием Джосса при виде этого зрелища было желание повернуться к Ивену и спросить: «Ведь это же шутка?» Но то, что лежало перед зданием в пыльной колее, ни к каким шуткам не располагало.
Верхней половины тела просто не было. Не то что бы его не было совсем: куски, серые или мертвенно-белые, с запекшимися сгустками крови, валялись буквально повсюду. Вон там – раздробленная кость, а вон там – клочки легких и мозгов. Вся стена была залита кровью, уже заледеневшей на морозе. Старинная электропила могла бы справиться с такой работой, но не так чисто, если это слово уместно здесь. Другая часть тела, изогнутая и скрюченная, лежала на улице. Мороз и засуха превратили труп в некий разобранный манекен из магазина. Неаккуратные обрывки красно-черной кожи висели в тех местах, где должна была быть «присоединена» остальная часть тела.
– Они подождали, пока он выйдет наружу, застрелили его и скрылись, – сказал Ивен. – Насколько я могу судить, попыток сломать наружную дверь не было.
– То есть, они знали его, а он знал их, и выходил по собственной воле, без принуждения, – подтвердил Джосс.
– Похоже на то. Надо проследить, чтобы никто не трогал пульт связи… хотя шансы найти там отпечатки пальцев почти отсутствуют – в такой холод никто не выйдет наружу с голыми руками. А если и выйдет, так останется без кожи. – Ивен не скрывал своего раздражения. – Скорее всего, они показали какое-нибудь удостоверение.
– Какое удостоверение? Зачем они это сделали? И кто «они», черт побери?
– А вот это, дружок, вопрос номер один. Эта грязная история совершенно меняет дело. Мы – свидетели преступления со всеми вытекающими из этого последствиями.
– Не в этом случае. Да, мы обнаружили тело, но мы не обязаны брать на себя расследование. Это в Томстоуне… – Джосс сделал паузу, увидев, как кто-то из собравшейся толпы протянул переданное откуда-то сзади грязное покрывало. Он взял его и накрыл останки шерифа.
– Наверное, местный представитель власти был избран шерифом под юрисдикцией Управления Полиции Велеса. Наше дело – подождать, пока оттуда не прибудет криминальная бригада, а затем продолжить поиски. У нас полно забот.
Несколько минут Ивен Глиндоуэр очень сердился от мысли о том, что некоторое время придется сидеть сложа руки. Но выучка взяла верх над эмоциями.
– Ты, конечно же, прав. Мы и так слишком наследили. А то, чем предстоит заниматься нам, обычной полиции не под силу. Они не подготовлены и не снаряжены для этого.
Он сказал это достаточно спокойно, но было заметно, что каждое слово доставляет ему почти физическую боль. Джосс чувствовал то же, что и Ивен. Под маской напускного спокойствия в нем полыхал тот же самый огонь ярости. Но приказ есть приказ. К тому же все это должно было пройти через формальную полицейскую процедуру, пренебречь которой было нельзя, тем более голубоглазым ребятам из Солнечного Патруля. Не будь на лице Джосса дыхательной маски, он бы наверняка выплеснул наружу часть своего раздражения. Но маску снять было нельзя, и пришлось удовлетвориться долгим глубоким вздохом.
– Пошли, Ивен. Вернемся на «Ноузи» и доложим об этом.
– А потом прокондиционируем воздух, – откликнулся Ивен, взглянул на покрытый простыней полутруп, и его кисти сжались в кулаки. – Потому что, если я не избавлюсь от запаха крови, который пропитал это проклятое место, я за себя не отвечаю!

Вскоре прибыла экспертная группа из полицейского управления: трое угрюмого вида полицейских в темно-красных ЗСЖ. Они зашли в департамент шерифа и приступили к снятию отпечатков пальцев. Ивен с Джоссом пошли к себе на корабль проводить кондиционирование, а когда вернулись, застали копов из Велеса на том же месте. Ничего не изменилось, за исключением того, что труп исчез с улицы. Кто-то положил его во флиттер, завернув в черный мешок.
Настроение у Джосса было скверное. Поиски, которыми они до сих пор занимались, были безнадежны. Никаких вестей от группы поддержки, которая должна была быть послана из Велеса им на помощь, не было. И в ближайшее время, скорее всего, не будет. Это сообщила им Ти. Она сказала, что только три патрульных крейсера, базирующихся на Марсе, могут участвовать в поисках. Но два из них сейчас ищут частный корабль, а третий находится на дежурстве и сможет помочь им лишь в конце недели.
– Чертовы бюджетные сокращения, – пробормотал Ивен. – Как же мы справимся со всем этим?
– Это все твоя вина, – сказал Джосс. – Ты из тех, которые всегда добиваются невозможного. У тебя репутация человека, который думает о том, что завтра один спасет Галактику.
– Не я, Джосс, дружище. Это ты со своими птичьими мозгами втянул нас сюда.
Джосс повертел глазами и направился к самому старшему по званию полицейскому – небольшому человеку с вытянутым смуглым лицом.
– Офицер Лэтэм, – спросил он, – обнаружили что-нибудь?
Лэтэм устало оглянулся на Джосса.
– Офицер О'Баннион, – ответил он, – эти люди не заинтересованы в том, чтобы мы узнали хоть что-нибудь. Окружной суд Велеса мог бы вызвать их по повесткам, но не думаю, что это принесет пользу. Пройдут месяцы, а может быть, целый год, пока обработают все документы. И они не скажут нам больше, чем уже сказали, – он перегнулся через флиттер. – Все, что мы можем сейчас сделать, – так это отправить беднягу в морг и сообщить в Отдел Завещаний, чтобы они выполнили его последнюю волю, если она была.
Подошел Ивен и взглянул на флиттер, затем на Лэтэма.
– Немного от него осталось, а жаль, – сказал он.
Лэтэм посмотрел на Ивена без тени той нервозности, с которой большинство реагирует на людей в костюмах.
– Если бы этого не произошло, было бы лучше. Это место официально даже не числится поселением. Здесь нет властей, городского совета, местного устава. Ничего, кроме живущих людей. Единственным священным писанием для этих мест является закон планеты. Но соблюсти его местных жителей заставит лишь дьявол. Здесь не соблюдают его просто для того, чтобы не нарушить сложившийся уклад. К тому же большинство приезжает сюда, чтобы избавиться от закона, наставлений, надзора. А если у них и был шериф… – он беззвучно рассмеялся, – так это только потому, что они боялись, что, когда в них будут стрелять, не окажется свидетеля, который смог бы оправдать их ответную стрельбу. Бедный старина Джо… Он заслуживал лучшего, – закончил Лэтэм. – Я никогда не понимал, зачем он остался на этой работе.
Джосс кивнул.
– Ну что ж, – сказал он, – не будем вам мешать. У нас тут свои дела. Если понадобится наша помощь…
– Мы сообщим вам, – ответил Лэтэм.
Пора было возвращаться к кораблю. Надвигалась короткая марсианская ночь. Небо совсем почернело, и на нем не было видно ничего, кроме тонкой фиолетовой полосы на горизонте да облако пыли, поднявшейся в воздух от порыва ветра и совершенно закрывшей заходящее солнце.
– Нам следует заночевать на корабле, – сказал Джосс и с тоской подумал о Хилтоне. – Если вдруг прибудет помощь…
– Да, – ответил Ивен, – а завтра утром, если помощи не будет, мы сами найдем способ сделать нашу работу.
Джосс выкатил глаза:
– Боже мой, вечный долг! – проговорил он. – Невероятное мы делаем вероятным за три минуты… невозможное занимает чуть больше времени.
– Кстати, поиски можно ускорить, если начать их пораньше, – сказал Ивен и быстро пошел вперед.
Джосс улыбнулся и нырнул за ним в темноту.

3

Ивен проснулся еще более раздраженным, чем вчера. Он давно привык к враждебному отношению к сопам населения малых городков. Но на этот раз угрозы были более серьезными и подготовленными, чем обычно. Ивену это не нравилось. Он чувствовал, что что-то должно произойти.
«Обязательно что-то должно произойти», – подумал он с сожалением.
Он все время попадал в историю во время выполнения миссии Солнечного Патруля. Но так уж получилось. От Томстоуна за версту веяло жульничеством и рэкетом, но это не могло быть причиной чрезмерного раздражения, а тем более страха. Даже то, что случилось с шерифом, не должно было оставлять такого глубокого следа в душе. Ивен знал, что в маленьких городках есть свой уровень приоритетов. Возможно, убитый был чуть тяжелее на руку, чем его предшественник. Кому-то это не понравилось, и он решил возразить. Решил возразить, выбрал способ спора по своему вкусу, пошел и убил шерифа. В конце концов, вчерашнюю пальбу из лазера по нему и Джоссу нельзя было назвать слишком коварной.
Ивен вздохнул, поднялся и пошел готовить чай. Джосс все еще спал. Он поздно лег, провозившись с отчетом для центра. У него это в крови: он обязательно будет сознательным и пунктуальным именно в тот день, в который в него стреляют, а других буквально разрывают на куски лазерным лучом.
– Ну вот, опять, – сам себя прервал Ивен, – опять я привязался к нему! Это просто его образ мышления, его манера поведения. Каждый из нас по-своему реагирует на происшедшее. Я, например, готовлю чай.
Их маленький камбуз был самым тщательным образом убран. Кажется, здесь тоже поработал Джосс. Пока они жили в гостинице, Джосс только посмеивался и отпускал шутки по поводу порядка в комнатах, но когда они перебрались на корабль, он опять стал совершенно невыносим и взялся наводить запредельную чистоту.
«Вероятно, это потому, что „Ноузи“ – его первый корабль, – подумал Ивен и рассмеялся про себя: – У него тоже других пока не было».
Он налил в кружку кипяток, вытащил из коробки два пакетика с чаем, остановился, потом вытащил третий и опустил все в воду.
Сегодня они должны были сделать тщательный облет местности. Вчера слишком много времени ушло на убитого шерифа. Наверное, эту потерю времени Джосс скрупулезно отразил в своем отчете. Ивен решил заглянуть в коммуникатор Джосса чуть-чуть попозже.
Пока заваривался чай, можно было почитать информацию на его собственном коммуникаторе. Он перенес его из каюты в камбуз и проверил часы. На Луне сейчас было раннее-раннее утро. А здесь этим еще не пахло: тот же зверский холод стоял снаружи. Ивен активизировал свой имплантант.
– Ти?
Прошла обычная трехсекундная пауза.
– Чего тебе не спится в такую рань?
– Трудный денек, Ти. Скажи-ка мне лучше вот что: какой доступ на спутники наблюдения мы сможем получить в ближайшее время?
Опять последовала пауза, потом вздох.
– Не намного больший, чем установлено. Кроме того, произошла смена руководства. Теперь разведывательные спутники принадлежат Космическим Силам. Для большей безопасности.
– Потрясающе, – сказал Ивен. – Что ж. Мне нужны любые фотографии фарватера Родонового Коридора. – Он перевернул пульт, принес карты, которые давал ему Джосс, ввел команду, переводящую коммуникатор в режим работы светового пера, и очертил на карте интересующий его район. – Вот этот кусок. Можем ли мы получить снимки? За последние сорок восемь часов с максимально возможным увеличением.
– Я сделаю все, что в моих силах. Ты ведь знаешь, какие они.
– Я думаю, они с нами играют в одну игру, – сказал Ивен.
Это было верно. Но так же верно было и то, что Космические Силы рассматривали Солнечный Патруль как участковую полицию, которую совсем не следует посвящать в секреты, а руководство патрулей, в свою очередь, считало, что Космические Силы напускают на себя слишком много важности, хотя на самом деле они не более, чем вышедшие из употребления войска «для поддержания порядка».
– Так или иначе, скажи им, что наши жизни под угрозой. Посмотри, может быть можно их расшевелить. А если не получится, натрави на них Лукрецию. Уж она-то им покажет.
– Не знаю, возьмется ли она за это дело, – хихикнула Ти, даже не стараясь скрыть свое ликование: Лукреция больше чем кто-либо ненавидела Космические Силы.
– Еще передать что-нибудь?
Ивен хотел упомянуть об убийстве шерифа в Томстоуне, но подумал и отказался от этой мысли. Он хорошо знал Джосса. Эта информация уже давно отражена в отчете за последнюю ночь. Мимолетное сообщение, не более, поскольку зверское злодеяние, которое там произошло, не связано напрямую с их теперешней миссией.
– Это место – просто куча дерьма, – сказал он Ти. – Все нас ненавидят просто потому, что не знают. И никто не имеет ни малейшего желания что-нибудь рассказать или помочь.
– Обычно так и бывает.
– Ты скажи мне вот что. Почему нас всегда посылают в какую-то страшную дыру? Нет бы предложить чем-нибудь заняться в одной из крупных столиц, где можно приятно провести время.
– Я не знаю… хотя погоди, а как же Хилтон?
– Хватит. Не сыпь мне соль на рану. Лучше достань эти снимки со спутников.
– Договорились.
Чай уже приобрел нежный цвет. Ивен налил себе чашку и, забыв о сахаре и молоке, стал просматривать видеокристаллы, находящиеся в оперативной памяти коммуникатора. Среди них был один новый.
Копия отчета, составленного Джоссом о прошедшей ночи? Ивен нажал кнопку, посмотрел на экран, увидел тщательное отвратительно-пунктуальное изложение событий прошедшего дня.
Он немного задержался на описании разговоров в баре и их оценке Джоссом:

БРОСАЮТСЯ В ГЛАЗА МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ЧАСТНЫЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ, ПОДАВЛЯЮЩЕЕ БОЛЬШИНСТВО КОТОРЫХ ЗАНИМАЕТСЯ НЕЛЕГАЛЬНЫМ ИЛИ ПОЧТИ НЕЛЕГАЛЬНЫМ БИЗНЕСОМ.
ОДНАКО ИМЕЮТСЯ НАМЕКИ НА ЧЬЕ-ТО БОЛЕЕ МОЩНОЕ ВЛИЯНИЕ В ОКРУГЕ, КОНТРОЛИРУЮЩЕЕ, ЛИБО ПЫТАЮЩЕЕСЯ КОНТРОЛИРОВАТЬ МЕСТНЫЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СФЕРЫ. ТРУДНО СКАЗАТЬ, НАСКОЛЬКО ВСЕ ЭТО ОПРАВДЫВАЕТ НАШЕ ПРЕБЫВАНИЕ ЗДЕСЬ. ЛЮДЕЙ, ДО СИХ ПОР ВСТРЕЧЕННЫХ НАМИ, ОТЛИЧАЕТ НЕСВОЙСТВЕННАЯ ПОВЫШЕННАЯ НЕРВОЗНОСТЬ, НО ЭТО, ВЕРОЯТНО, СВЯЗАНО С НЕДАВНЕЙ НАСИЛЬСТВЕННОЙ СМЕРТЬЮ МЕСТНОГО ОФИЦЕРА ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ.

Стиль сообщения действовал Ивену на нервы. Зачем писать намеками? То, что они видели, было самым настоящим убийством. Но Джосс любит заниматься правильным построением фраз. Он никогда не назовет убийство убийством, не получив на это санкции судебных властей.
То, что на месте происшествия первыми оказались офицеры Солнечной Полиции, а не офицеры Межпланетной Полицейской Службы, могло скорее обострить ситуацию, чем облегчить ее.
Ивен пил чай и думал. Нормальные люди, только что потеряв своего единственного полицейского, были бы рады появлению любого другого. Особенно в таком удаленном и уединенном городке, как Томстоун. Но реакцию местных жителей на их появление трудно было назвать гостеприимством.
– Может быть, они боятся, что то, что произошло с их копом, может случиться и с нами? Это, по крайней мере, можно было бы понять. – Ивен утвердительно покачал головой и помешал чай.
Люди, живущие в таком захолустном местечке, по идее должны были желать как можно больше стрельбы и убийств, что могло бы привлечь сюда много полиции и внимания и навлекло бы на кое-кого крупные неприятности. А может быть, как это следовало из отчета Джосса, они как раз боялись того, что это внимание оказано и неприятности уже начались?
«Что ж, я не думаю, что меня застрелят, – подумал Ивен, покончив с чаем. – По крайней мере, не сегодня утром. Пора отложить в сторону ЗСЖ и показать кое-кому, какие неприятности сюда приехали», – Ивен думал о своем боевом костюме.
Он прополоскал рот, осушил кружку, отставил ее в сторону и принялся приводить себя в порядок.
Получасом позже он был в полном боевом снаряжении. На коммуникаторе Джосса он решил оставить сообщение:

«ПОШЕЛ СОБИРАТЬ МАТЕРИАЛ ДЛЯ УТРЕННЕГО ОТЧЕТА. СКОРО БУДУ».

Свой коммуникатор Ивен на всякий случай захватил с собой. Он вышел из корабля, закрыл вход и направился к поселку.
На улице никого не было. Те редкие прохожие, которые попадались навстречу, оглядывали его с опасением и переходили на другую сторону, чтобы избежать встречи. Ивену было наплевать. Здесь, на Марсе, у него нет времени расхаживать вокруг да около и щелкать забралом во все стороны. Он хорошо знал, что сейчас представляет собой вполне осязаемую силу, и безликая, серебряно-стальная поверхность его бронекостюма не покажет постороннему наблюдателю ничего, кроме искаженного отражения его собственного лица. Вот такой рикошет. Так пусть они подумают и об этом. О том, что теперь его подстрелить труднее, чем шерифа. Это обстоятельство здорово облегчит их с Джоссом работу.
Ивен подошел к строению, мимо которого они уже проходили вчера. Судя по всему, это был местный магазин. Ивен вспомнил о своей матери, которая в детстве говаривала ему: «Если ты хочешь что-нибудь узнать, зайди в магазинчик на углу, купи пинту молока и буханку хлеба и не спеши. Скоро ты узнаешь обо всем».
Он подошел к зданию, нажал на рычаг и стал ждать, когда откроется внешний шлюз. Послышался механический скрежет, потом все стихло, но дверь осталась на месте. Ивен вздохнул, отложил в сторону коммуникатор, примерился к массивной металлической поверхности и толкнул. Дверь заскрипела и подалась. Ивен шагнул внутрь, убедился, что запор щелкнул, и стал ждать, пока установится нужное давление в воздушном коридоре. Ничего не произошло. Он снова вздохнул и сделал то, что он проделывал на Марсе часто: развернулся и ударил по внешней двери. Ударил сильно.
Воздух, шипя, начал поступать в шлюз. Ивен тряхнул головой. Всегда надо было изворачиваться, когда встречались эти старые герметизаторы. На самом-то деле проблема была в том, что этим пломбирующим механизмам нащелкало уже без малого пятьдесят лет, но ни у кого не было ни денег, ни времени для того, чтобы заменить их.
Давление установилось. Как только открылась внутренняя дверь, раздался электронный перезвон, зазывающий покупателей в магазин. Ивен слабо улыбнулся знакомым звукам, вошел внутрь и огляделся вокруг.
Магазинчик был не такой уж и обтрепанный. Товаров в нем собралось гораздо больше, чем обычно. Большую часть пространства занимали стеллажи примерно пятнадцати футов в высоту. На полках было все, что только могло понадобиться в поселении горнорабочих: дрели – пневматические и лазерные, новые и бывшие в употреблении; запчасти для скиммеров и песчаных саней – в основном поношенные; ЗСЖ и домашняя одежда, свернутая в тюки на полках, наборы инструментов и приборы, опять же уже бывшие в употреблении. Немного в стороне стояли стеллажи с мукой, сахаром, крупой, маленькие предметы роскоши в довольно потрепанных упаковках. Стершиеся надписи на разных языках говорили о том, что вещи эти проделали немалый путь.
Ивен улыбнулся и поднял забрало. Это место было явно из ряда тех, где можно найти все, что угодно, если у тебя в запасе год и тебя не смущает, что нужная тебе вещь сменила как минимум пятерых владельцев.
– Я могу вам помочь?
Голос, который произнес эти слова, к приятному удивлению Ивена, был с британским акцентом. Скорее всего, он принадлежал выходцу из Средней Англии. Ивен обернулся и встретился взглядом с большим смуглым человеком в воздухонепроницаемом комбинезоне. Дыхательный аппарат вяло свисал с его плеча. Человек смотрел на него с любопытством, но враждебности не было.
– Конечно, можете, – сказал Ивен. – Меня интересует, откуда в городе посылаются частные сообщения.
– Вы можете это сделать отсюда, – ответил владелец магазина с заметным удовольствием. – Пройдите, пожалуйста, сюда. Могу я узнать, откуда у вас этот акцент?
– Конечно, – ответил Ивен и прошел в другую половину помещения.
Здесь был еще один воздушный шлюз. Он вел в соседнее помещение, так же как и первое, загроможденное стеллажами с товарами. Чуть-чуть в стороне стояли кассовый аппарат, кредитный терминал, старинный арифмометр начала 1900-х годов и еще много всякого барахла.
– Я из Уэльса. Ивен Глиндоуэр. Солнечная Полиция.
Владелец магазина улыбнулся.
– Рад познакомиться, офицер Глиндоуэр. Скотт Вирендра, из Бирмингема, Англия, – представился он и протянул руку. Ивен аккуратно, с большой опаской пожал ее – в его костюме сломать руку ничего не стоило.
– А что вы хотите передать?
– У меня все с собой, – Ивен похлопал по коммуникатору. – Если, конечно, у вас есть стандартный интерфейс ЛР-12.
– Конечно, вот здесь. – Человек согнулся, вытащил запачканную пластиковую коробку, полную диодов и проволоки, и начал в ней рыться. – Где-нибудь здесь. Да, да, вот. – Он вынул прибор, отсоединил от него три кабеля и подключил один конец к передающему трансмиттеру – древнему аппарату, который по размерам и весу в два раза превышал книжную полку с полудюжиной руководств по ремонту скиммеров.
– Текст или графику?
– И то, и другое.
– А как вы собираетесь платить за это?
– Наличными.
Вирендра взглянул на Ивена довольно скептично, но все-таки добродушно.
– А в этой штуке есть карманы?
Ивен рассмеялся и расстегнул одну из застежек на предплечье, извлекая оттуда небольшую пачку кредитов.
– Не в самых привычных местах, – ответил он.
– Тогда сюда, пожалуйста. – Вирендра вставил кабель в разъем коммуникатора. – Передайте свое сообщение на мой аппарат, и мы посмотрим, сможет ли он работать.
Ивен кивнул и наклонился над компьютером. Он принес с собой изрядно отредактированную версию отчета Джосса, которую решил отправить в центр. Лукреция будет страшно злиться на это разгильдяйство, пока не поймет, в чем дело и не получит исчерпывающих объяснений.
В документе, который он посылал, ничего секретного не было, наоборот, он вставил в текст парочку небылиц про корабль, за которым они охотились. Его интересовало, где и когда всплывет эта ложь.
Пока трансмиттер передавал сообщение, Ивен внимательно посмотрел по сторонам и спросил:
– В этом городишке есть своя газета? Я бы купил номер.
– Здесь выпускают только листовки. Там немного новостей. У нас есть отдел по сбору газетных вырезок. Оттуда мы получаем краткие сводки. А так в основном – реклама.
– Да, местные газеты немногое меняют в мире, – сказал Ивен с улыбкой. – Точно так же, как и наша старушка в Ланголлене.
– Я как раз и был в Ланголлене, – откликнулся Вирендра, и стал припоминать все, что было связано с этим городом.
У него была явная склонность к болтовне. Ивен задумался и подсчитал: в принципе, достаточно было пятнадцати минут, чтобы любые земные сплетни достигли Марса.
Вирендра был не просто болтуном, он был болтуном увлеченным, и в этом была существенная разница. С полицейской точки зрения он был редкостным источником информации. Конечно, его рассказы были здорово приукрашены, но в их основе лежали самые мелочные и тщательные наблюдения.
Ивен никогда не любил длинных вступлений и предисловий. Вымыслы наскучили ему. Полицейским часто приходилось сталкиваться с откровенной ложью. Но то, что сейчас с упоением рассказывал Вирендра, можно было назвать чем угодно, но только не ложью. Хотя тот, кто назвал бы это правдой, еще долго ходил бы в должниках у истины.
В словесных блужданиях вокруг Уэльса и Средней Англии Вирендра часто упоминал места и события, о которых Ивен знал – и делал это достаточно точно, так, что если бы кто-то попытался убрать из его речи все архитектурные излишества, его утверждения выдержали бы процедуру перекрестного допроса на суде.
Ивен задумался. Люди, подобные Скотту Вирендре, часто бывали чертовски надоедливы. Особенно, когда подсаживались к тебе в баре со своей болтовней. Но так же часто они оказывались находкой для полиции. Единственной этому помехой в таком маленьком местечке, как Томстоун, была реальная опасность того, что разговор с Ивеном или Джоссом роковым образом повлияет на жизнь его родных.
В чем-то его надо было убедить… А может быть, его и не нужно было ни в чем убеждать. Ивен даже улыбнулся от этой мысли: остановить Вирендру было невозможно. Он говорил с такой скоростью, что, наверное, сам не заметил, как успел десять раз соврать. Этого с лихвой хватило бы для того, чтобы доставить его в ближайший полицейский участок для «оказания помощи в расследовании».
– Кто там у нас, папа? – послышался незнакомый голос из дальнего дверного проема.
Кажется, там находился еще один склад. Видимо, заодно этот склад использовали как жилое помещение; тот, кто говорил, вышел оттуда без ЗСЖ и рабочего комбинезона.
– Пап, я говорю… Ой!
Так, или примерно так, большинство людей реагировало на бронекостюм Ивена. Он давно знал наизусть все возможные восклицания и высказывания. Но на этот раз в реакции было что-то новое. Во-первых, это было сказано довольно хорошенькой молодой женщиной. Во-вторых, в самом тоне высказывания было больше приятного удивления, чем он привык слышать до сих пор.
Дочка была такой же высокой и смуглой, как ее отец, но намного стройней и элегантней. Свои волосы она заплетала в толстую черную косу, что считалось традиционным индийским обычаем. Правда, по мнению Ивена, это здорово мешало носить защитный шлем.
– А, Кэтти. Позвольте вам представить, офицер Глиндоуэр, моего бухгалтера, торгового менеджера и дочь, Кэтрин.
– Звучит так, как будто ты перечислил мои достоинства в порядке возрастания приоритета, дорогой папочка, – сказала Кэтти, но улыбнулась при этом. – Доброе утро, офицер Глиндоуэр. Рада видеть вас здесь.
Ивену снова пришлось протягивать свою малоподвижную кисть для рукопожатия. Правда, Кэтти, не смущаясь, схватила его за предплечье и потрясла. Первый порыв удивления прошел, и стало ясно, что она действительно рада видеть его. Даже в таком устрашающем облике. Ни ее реакция, ни ее чувства не походили на то, с чем Ивен столкнулся вчера в баре. И его это устраивало.
– Я полагаю, – проговорила Кэтти, проводя по его костюму долгим взглядом, – что вы здесь в этом ходячем танке для того, чтобы накрыть ублюдков, которые застрелили Джозефа?
– Кэтти! – голос Вирендры звенел возмущением. Будто кто-то, забывшись, нанес ему незаслуженное оскорбление. Ивену показалось, что когда Кэтрин давала волю своему языку, она вела себя очень грубо, и отец уже давно отчаялся обуздать ее пыл. В таких местах, как Томстоун, дети росли быстро, и первым, что они узнавали, был красочный набор слов, неупотребимых в приличном обществе. Хотя если «ублюдок» было худшее, что она могла прокричать, чтобы отвязаться от какого-нибудь наглого паренька, ее можно было понять.
Ивен чуть было не улыбнулся, но скрыл это. Он подумал о том, что даже школьные площадки сильнее загрязняют язык, чем лагеря для новобранцев. Нет, Кэтти не походила на школьницу. Она была далека от этого. Скорее, ей было за двадцать пять: молода и вспыльчива, но уже достаточно опытна для того, чтобы взрыв чувств не выглядел по-детски.
– На этот раз нет. Мы с напарником посланы сюда по другому делу. Скорее всего, мы были в полете, когда убили вашего шерифа. Нам пришлось сообщить об этом в МПУ в Велесе, и их уголовная бригада прибыла вчера днем.
– МПУ… – Кэтти Вирендра поморщилась так, как будто аббревиатура относилась к болезни, а не к организации.
– Да, видела я эту компанию ни на что не годных придурков. Они не смогут найти собственную задницу, если кто-то свяжет им руки.
– Кэтрин! – закричал отец. В этот раз его гнев был совершенно очевиден. – Смягчите язык, леди…
– Что за чушь ты несешь – «леди»? Отец, тебе не хуже меня известно, что произошло здесь. Зачем прикидываться, будто ничего не произошло? Я видела, что осталось от Джо. И никто, даже дорогая мамочка, не могла бы спокойно смотреть на это!
– Вы говорите, что видели убитого шерифа?
Ивен был удивлен. Хотя в другой обстановке это удивило бы его гораздо больше. Жизнь в неустроенных районах Марса учила детей не только армейским выходкам: уродливая смерть была частой гостьей в этих краях. К этому привыкали быстро.
– Молодой женщине не стоило смотреть на это.
Кэтти бросила на него негодующий пристальный взгляд и, уперев руки в бока, сказала:
– Офицер Глиндоуэр, со мной давно уже никто так не разговаривал. Я принимаю это как комплимент, а не как оскорбление. Здесь у нас не вестибюль Хилтона. И поэтому даже самый мелкий инцидент смотрится грязнее, чем в городе. А меня вы там не заметили по простой причине – в ЗСЖ-масках люди не отличаются друг от друга. Поймите, Джозеф Чернявин был моим другом. Нашим другом.
Ивен склонил голову в почтительном извинении. Вроде бы ничего неуместного он не сказал. Раньше ему казалось, что он может оценить эффект, который произведут сказанные слова. С этой леди все было не так.
– Очень сожалею, – вымолвил он и наконец невнятно улыбнулся. – Похоже, я провел слишком много времени со старой матерью в Мэрионете. Такая, знаете ли, старомодная дама. Ей совсем не понравился бы Марс.
Кэтти и ее отец с интересом наблюдали за ним. Ивен слабо кивнул и нерешительно, как будто открывая большую тайну, продолжил:
– Здесь слишком пыльно, а с ее неприязнью к уборке…
Вирендра хмыкнул, отлично понимая, что имел в виду Ивен, а Кэтт только повращала глазами. Из предыдущей болтовни Ивен почерпнул достаточно сведений о жене Скотта и составил представление о том, почему здесь, на Марсе, не было миссис Вирендры.
Насколько он понял, их развод был дружеским, но, тем не менее, неизбежным. Правда, было не совсем понятно, почему отпрыск этого брака не остался с матерью. Удивительно было и то, что Кэтти так долго жила с отцом. Она определенно была из тех детей, о которых мать Ивена говорила: «птенцы, сидящие вокруг ястреба». Но вслух об этом рассуждать не стоило.
– Ну, мистер полицейский Глиндоуэр, я не думаю, что вы прибыли сюда заниматься уборкой. Разрешите спросить, что, если не охота за убийцами, привело вас сюда? Местный пейзаж? Погода? Или это большой секрет? – Кэтти сидела на краю прилавка, болтая одной ногой, и явно подзадоривала его сделать скидку на ее дерзкий тон.
Ивен ограничился взглядом на ее отца. Он как бы спрашивал, что бы он, Ивен, делал с этой нахальной маленькой бестией, если бы она была его дочерью? Кроме того, даже если он и переоценил ее возраст лет на десять, все же она была слишком взрослой, чтобы играть в ребячьи игры. Или, по крайней мере, для того, чтобы играть в них искренне.
– Ну, это теперь уже не секрет. Если, конечно, кто-нибудь побеспокоился проверить ваш автоответчик, который претендует на роль системы транспортного контроля для межпланетных кораблей, – сказал он. – Центральный пункт в Велесе зафиксировал план полета, запросил время прибытия и цель миссии, чтобы знать, какая помощь нам нужна на поверхности.
– Это по поводу потерпевшего аварию корабля? Так значит, это правда?
– Конечно, правда! Зачем бы мы тогда…
Ивен вдруг начал что-то понимать и запнулся.
– А вы подумали, что мы раздули эту тревогу по поводу разбившегося корабля как прикрытие?
Девушка снова уставилась на него. Он с удовлетворением отметил ее замешательство и впервые в этом разговоре почувствовал, что выиграл очко.
– Мистер Вирендра, – сказал он, не глядя на Кэтти, – сколько бы вы и ваша дочь ни прожили здесь, для нее это было слишком долгим пребыванием.
Вирендра выразительно пожал плечами, без слов говоря, что то же самое он повторял сто раз и уже давно устал повторяться.
– Тем не менее, нам не слишком повезло. Приходится рассчитывать на офицеров межпланетного Полицейского управления. Хотя я и предпочел бы, чтобы Кэтти несколько умерила свой пыл, все же я и другие жители разделяем ее невысокое мнение о полиции. Они не станут заботиться о поимке настоящих преступников, а просто расшевелят осиное гнездо своими расследованиями и уберутся от греха подальше, когда начнется облава.
Ивен позволил себе чуть-чуть расслабиться. Кажется, если начать их подталкивать, конечно, не так безыскусно и грубо, как на допросе, это может привести ко многим интересным открытиям. Правда, Вирендра сам проявил инициативу. К тому же он сделал это с такой искренностью, в которую Ивен Глиндоуэр почти не поверил.
– Вы и ваш компаньон были вчера в баре, – сказал Вирендра. Ивен кивнул. Наверное, об этом узнал весь Томстоун еще до того, как он заказал свою первую выпивку.
– И на вас, без сомнения, произвело впечатление то разнообразие алкогольных напитков, которое такое небольшое поселение может предложить посетителям.
Ивен опять кивнул. Но на этот раз он слушал Вирендру с куда большим вниманием, чем это можно было понять по его взгляду.
– Должен сказать, офицер Глиндоуэр, что не все эти напитки прибыли в Томстоун на легальном основании.
Услышать это сказанным во весь голос одним из местных жителей было удивительно. А в сопровождении такой витиеватой учтивой речи это выглядело просто смешно. Ивен чуть не расхохотался, но вовремя сдержал себя и сорвался на кашель.
– Ради Бога, простите, – сказал он, кашлянул снова, вытер глаза, а потом кашлянул еще раз. – Ох, извините меня… когда у меня начинает щекотать в горле, как сейчас, я обычно не сдерживаю себя. Это все из-за здешней пыли… Кстати, если сломать лицевую пластину у этой штуки, – он показал на свой шлем, – то я останусь почти беззащитен.
– В таком случае, офицер, – сказала Кэтти Вирендра, долго наблюдавшая за представлением Ивена и явно похолодевшая к нему от того, что признание ее отца встретило едва скрываемый смех, – я надеюсь, что никто не сможет сломать ее, и вы останетесь невредимы.
– Я выпью за это, – ответил Ивен, удивляясь самому себе. – Мистер Вирендра, – осторожно продолжил он: – Я предполагаю, что вы взвесили все возможные последствия вашего сообщения. Я не стану лишний раз обращать на это ваше внимание. Будем считать, что этот разговор был строго между нами. – Ивен понимал, что этим заявлением он несколько преувеличил свои полномочия. Но устав Солнечной Полиции разрешал своим офицерам некоторые вольности в трактовке законов. Каждый соп знал, что поймать нарушителя – хорошо, но очень плохо – упустить при этом более крупного преступника. Ивен почувствовал, что в Томстоуне таилось нечто гораздо большее, чем контрабанда или незаконная торговля спиртным. И не просто чувствовал, он знал это.
Он еще раз пристально посмотрел на Вирендру и сказал через несколько секунд:
– Мы уже размышляли по поводу напитков с моим напарником. Надеюсь, что это не введет нас в полное заблуждение. Мы прикинули процентное содержание спиртного: сколько незаконно ввезено, сколько произведено на месте. В маленьком поселении нет возможности сбыть большое количество контрабандного алкоголя. Поэтому я скажу так: единственным напитком, не произведенным здесь, был тот, который когда-то заполнял все эти бутылки и который, судя по всему, поступает в Томстоун на вполне законных основаниях. Скажем, по бутылке с каждым прибывшим кораблем? Пока что я прав?
Вирендра побледнел, но все же согласно кивнул и выдавил из себя легкую улыбку:
– Да, наверное, одна бутылка с кораблем, – сказал он. – Моя семья управляла магазинами с середины двадцатого века, поэтому я хорошо знаю: чем дальше пункт продажи товара, тем выше цена, которую устанавливают при его получении на месте. Инструменты, которые вы видели у меня на складе, очень ценные, жизненно необходимые для этих мест, офицер Глиндоуэр! Но посмотрите: большинство этих вещей уже по два или по три раза было в употреблении, а затем восстанавливалось, чинилось, укомплектовывалось запчастями.
– Я в курсе.
– Если уж предметы первой необходимости здесь многократно используются – вы представляете, каковы цены на предметы роскоши? Если все накрутки прибавить к стоимости тех же напитков, окажется, что только самые состоятельные люди смогут позволить себе купить их. Они так и делают, офицер Глиндоуэр! И не потому, что напиток хорош. Потому, что он иностранный, потому, что он дорог и не по карману людям вроде нас! Так вот, я могу с гордостью сказать, что виски, джин и бренди, которые мы здесь производим, не хуже импортных. И наши горнорабочие могут себе позволить эти напитки. Они пьют их гордо, потому что они – собственного приготовления. А больше всего потому, что они ничем никому не обязаны!
– Именно так, – мягко ответил Ивен. – Что ж, уборка произведена, марсианская пыль из подушек выбита.
– Что? – Вирендра выглядел озадаченным. Кажется, он сказал что-то не то.
– Так обычно говорят проповедники в Уэльсе, когда торгуются по поводу оплаты. «За один соверен я прочту тебе прекрасную проповедь. За два соверена я заставлю плакать твоих женщин. За три соверена я сумею выбить пыль из твоих подушек!» – он усмехнулся. – Так когда вам заплатить ваши три соверена? Сейчас, или немного попозже?
– Вы просто смеетесь над моим отцом! – сказала Кэтти. Ее голос дрожал от раздражения. Ивен подумал, что эта резкость отточена во многих куда более хлестких ситуациях. Вступиться в споре за себя и за свою семью обязан каждый. Ивен сам часто поступал так, но у Кэтти это выливалось в странную нервозность. Ее выпады очень быстро переходили за грань оскорбления и переставали быть простой реакцией на услышанное. Несмотря на весьма привлекательную внешность, Кэтти была одним из самых неприятных собеседников, которых до сих пор приходилось встречать Ивену.
– Я ни над кем не смеялся, – ответил он. Его голос прозвучал утомленно. Он уже начал уставать от общения с ней. – На меня произвела впечатление страстная речь вашего отца. Ничего нет предосудительного в том, что человек гордится своими достижениями. Вам, Кэтти, лучше успокоиться.
Кэтти пристально посмотрела на него. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, глотнула воздух, но затем, сдержавшись, опустилась в кресло, стоящее рядом с отцовским столом.
Ивен перевел взгляд на ее отца. Скотт Вирендра поглядывал на него с нескрываемой осторожностью. Сейчас он явно перебирал в памяти их разговор и каялся, что наговорил много лишнего. Лишнего он наговорил. Это была правдой. Но изменить они уже ничего не могли. Несколько секунд Ивен молча смотрел на него, а потом спросил:
– А что это за осиное гнездо, о котором вы только что говорили?
– Ты уже начал, отец! – негодующе произнесла Кэтти. – Так что можешь заканчивать в том же духе. Я думаю, офицер Глиндоуэр все же более симпатичная аудитория, чем люди из МПУ. По крайней мере, – она окинула Ивена обжигающим взглядом кофейных глаз, – я надеюсь на это.
– В таких случаях решение обычно выносит суд, – сказал Ивен, стараясь придать голосу как можно более формальный тон. Ему были не нужны эти намеки на взаимную расположенность. Чаще всего из них вырастали неправильные выводы об отношениях офицера полиции и свидетеля. – Но я еще раз заверяю вас, что никому не передам этот разговор. Я весь внимание. Начнем с шерифа. Он был местным. Настолько местным, что имел друзей в Томстоуне. Как он был связан с незаконным производством спиртного? Брал взятки? Или ему полагалась часть прибыли после реализации?
– Да нет, ничего такого.
– Я в это не верю. Должно было быть что-то, связывающее его с преступным миром.
– Ну хорошо, а что вы скажете на то, что он мог, когда ему заблагорассудится, бесплатно заказать напиток?
Ивен хмыкнул.
– Придумайте что-нибудь получше, мистер Вирендра. Это слишком примитивно. Спиртные напитки не так уж дороги.
– В Велесе – может быть, офицер. Но здесь – совсем другое дело. Все, что у нас есть – атмосферная подушка да лишаи на скалах. Остальное поступает сюда через Велес или Нершель. И хотя на предметы первой необходимости, которые я держу на этом складе, больших дополнительных налогов не устанавливают, когда дело доходит до предметов роскоши – каждый желает поживиться. Мы платим столько, сколько запрашивают. Не торгуясь. Или обходимся без нужной вещи.
– Или делаете свою собственную.
– Теперь вы понимаете?
– Думаю да. Но разве ваш шериф не говорил вам, что одно из акцизных положений разрешает самостоятельно производить пиво и вино?
Ивен пересказал своими словами содержание документа. Во-первых, точно наизусть он его не помнил. Во-вторых, не хотел сотрясать воздух жуткими юридическими терминами и выглядеть бюрократической крысой.
– Все это так, офицер Глиндоуэр. Но там не говорится о перегонке. Я это знаю. Шериф Чернявин просматривал для нас все положения.
– Но закрыл на это глаза, – добавила Кэтти. – Потому что это продукт местного производства и для местного потребления. Он все понимал, но молчал. А ему и не нужно было говорить: это никого не затрагивало. Разве что перекупщиков в крупных городах.
– Никого не затрагивало, говорите? А потом самого шерифа разнесло в клочки напротив его собственного офиса? У меня большой опыт. Я встречал отважных бизнесменов, торгующих с головорезами. Но разве ситуация уже не перешла за грань, мистер Вирендра?
Скотт Вирендра широко раскрыл глаза. Он очень хорошо понял, куда клонит Ивен.
– Но это не перекупщики, офицер Глиндоуэр! – забормотал он и замахал руками. – Я вам клянусь, я совсем другое имел в виду!
– Кто же тогда? – резко перебил Ивен. – Если вы так уверены, что это не они, значит, вы определенно догадываетесь, кто это сделал? Ну?
– Это были… – торговец запнулся, краем глаза взглянул на дочь. Кэтти не заметила этот взгляд. Она застыла, уставившись на Ивена и пытаясь прочитать его мысли так же, как сам он только что прочитал мысли ее отца. Моральной поддержки Скотт Вирендра не получил. Он откашлялся, как будто то, что он собирался произнести, вставало комом у него в горле, тяжело вздохнул и сказал:
– Это были люди Гарри Смита.
– Люди Гарри Смита… – медленно повторил Ивен. Он как будто попробовал эти слова на вкус и нашел, что в них мало аромата. А еще меньше в них было убедительности. Разговоры о злодеях в масках и черных шляпах никогда не впечатляли его. А для Томстоуна они были даже странноваты. Люди Гарри Смита. Ну и что? В следующий раз они будут жаловаться на сутенеров. Ни один уважающий свой значок полицейский не станет рассматривать болтовню Вирендры как свидетельские показания. Он скажет, что это выдумка, и закроет дело. Да и то только в том случае, если ему не придет в голову обвинить Вирендру в намеренном вовлечении полиции в ненужные дискуссии. И все же…
Ивен вспомнил, как они с Джоссом расследовали дело о незаконном вторжении на чужую территорию. Владельцы одного из рудников, как это часто бывает, пытались обнаружить золото, но ничего, кроме обломков астероидов, не нашли. Тот, кто проводил тестирование пород и грунта, понял, что труды напрасны. И тут же вмешались люди с пистолетами. Одни отказались от сопротивления и ушли. Другие – сопротивлялись и были убиты. Совсем как шериф Чернявин. «Но чему же сопротивлялся он?» – подумал Ивен. Он не засмеялся и не выбросил из головы ненужную информацию. Его голос прозвучал намного мягче и доброжелательней, чем минуту назад:
– Хорошо. Мы имеем банду Гарри Смита. Но зачем им убивать городского шерифа?
Вирендра покачал головой:
– Я их не знаю. Их не часто видят в округе. Что же касается Джо, то все, что я могу предположить, это… – он вздохнул и уныло махнул головой. – Я думаю, может быть, местная продукция стала слишком популярна. Вы, должно быть, видели ее в Велесе. Она очень яркой расцветки. Ее трудно не заметить. В крупных городах есть люди, которые считают, что престижнее пить местное варево, чем импортированные напитки.
Ивен хорошо знал все то, о чем рассказывал Вирендра. Он видел самогон в фальшивых банках в Северной Америке, пойнт в глинобитных кувшинах в Ирландии, коричневый виски в белых стеклянных флягах в Исландии и разу в глиняных бутылках в Турции. «Попробуйте возбуждающее, грубое, неочищенное питье местного производства! Вас ждет настоящее похмелье!» – Так всегда кричали голоса грязных уличных торговцев.
– Короче, – сказал Ивен, – Гарри Смит нашел способ извлечь быструю прибыль из чего-то запрещенного местным законом. Когда это было?
– Десять месяцев назад. Ну, может быть, год. Поначалу он на многое не рассчитывал. У него не оставалось денег на эту побочную работу.
– Побочную? Побочную от чего? Какой у него был основной бизнес? – резко переспросил Ивен, уцепившись за оброненные вскользь слова, чтобы Вирендра уже не смог от них отказаться. Обычная практика допросов на низшем уровне! Может, Вирендра и чисто случайно использовал в разговоре слово «побочный». А может быть, он знает гораздо больше, чем желает сообщить.
– Наверное, он занимается горными разработками.
Ивен повел бровью и ничего не ответил.
– Он должен быть местным, офицер! Иначе он не знал бы, где оказать давление. Но если он местный, значит, он разработчик. Других здесь нет. Кроме меня.
– Вот так, значит. А где я могу найти этого Гарри Смита?
– Я не знаю.
– Мистер Вирендра, если бы на моем месте был терпеливый представитель власти, он давно не выдержал бы и арестовал вас. Вы слишком многого не знаете.
– Но я действительно не знаю! Торговцы контрабандой говорят, что люди приходят к ним с угрозами и упоминают только одно имя: Гарри Смит. Правда, в округе Томстоуна человек с таким именем документально не зафиксирован.
– Это около двенадцати тысяч квадратных километров, офицер Глиндоуэр, – услужливо объяснила Кэтти. – Долгий путь для обхода. Даже для тех полицейских, у которых самоходные костюмы!
Ивен даже не взглянул на нее.
– Замечательно, – сказал он. – Ну, а теперь я попробую дополнить: в герметичных дыхательных аппаратах все выглядят одинаково. К тому же лицевые маски были поляризованы.
– Боюсь, что да.
– О Боже! Что мы имеем? Небольшое местное предприятие. Контроль над ним ради собственной наживы осуществляет безымянный негодяй со своими дружками. Как же это называется?
– Дизайнер дренкс, – просто ответил Вирендра. – Местный алкоголь из модного превратился в популярный. Спрос на него увеличился. Цены и, соответственно, прибыли, поползли вверх. Естественно, этот бизнес перестал быть побочным.
Ивену еще нужно было выяснить у Вирендры кое-какие детали. Но все же общая картина вырисовывалась довольно-таки ясно. В Солнечной Системе давно уже не совершалось каких-то оригинальных преступлений. Все они были простым видоизменением прошлого. Ивен вспомнил подготовку в тренировочном центре. История занимала в ней немаловажную часть. Нынешнее поколение должно было знать опыт предыдущих, успехи прошлого и его провалы. Закону о запрете производства алкоголя, как особенно глупому и недальновидному, уделяли большое внимание. Этот закон в свое время вызвал большой всплеск преступности в Соединенных Штатах. Понадобилось больше века напряженных усилий, чтобы привести страну в норму. Ивен подумал об оружии, из которого убили шерифа Чернявина: скорострельный пулемет-гранатомет. Ну, а возьмем хотя бы – Ивен покопался в памяти – пистолет-пулемет Томми.
Авангардна или примитивна технология – эффект одинаков: алчность и насилие не изменяются со временем.
– И шерифу понадобился почти целый год, чтобы понять, что на его участке процветает рэкет?
– Они держали это в секрете долго, – ответил Вирендра. – Люди, которые работают на разработках мха вокруг Томстоуна, достаточно несговорчивы, даже упрямы. Такими их сделала жизнь в этих пустынных местах. Но упрямство – еще не защита от людей с оружием. Проявлять упрямство и противостоять им – более опасно, чем делать то, что тебе приказано. Ну, а когда нашлось несколько недовольных, стали происходить «несчастные случаи»! Вы знаете, офицер Глиндоуэр, какой несчастный случай может произойти с горнорабочим? Он может упасть со скалы. На него может свалиться камень. Его может застигнуть песчаная буря. Может отказать дыхательный аппарат. Может разгерметизироваться комбинезон… Наконец, он может просто бесследно, пропасть в пустыне.
Ивен подумал об ультразвуковых пульверизаторах, которые использовались для отделения мха от породы. О хрупкости и ненадежности ЗСЖ-костюмов. О нежности и хрупкости биологической массы, которую тот призван защищать, и кивнул.
– Я бывал на Марсе и раньше, – сказал он. – Я знаю.
– Тогда вы поймете, почему большинство людей держало свои рты на замке, боясь, что кто-то прикроет их навсегда. Потом Джо обнаружил это.
– Обнаружил парочку убийств и не доложил об этом высшим властям? Какого же черта он этого не сделал?
– По двум причинам, мистер офицер, – вмешалась Кэтти Вирендра. – Во-первых, ни о каких убийствах речи вести было нельзя. Это были несчастные случаи, понимаете? А улики были косвенными. Кажется, вы называете их так? Во-вторых, Джо понимал, что любое расследование обернется против него, потому что он целый год «ничего не видел».
– Я все-таки думаю, что ему кое-что предложили, чтобы он остался так же слеп к происходящему, как и раньше, – сказал Скотт Вирендра. – Наличными или может еще как-то. Банда Смита всегда работала так. Лишь бы ничто не мешало ходу их незаконного бизнеса! Лишь бы ничто не нарушало их спокойную жизнь!
– А он отказался! – продолжил Ивен. – Это было бы благородно. Либо он отказался, либо принял деньги, и это усыпило его бдительность. Но они решили не искушать судьбу и вернулись с «Томми» в руках. И заставили его замолчать навсегда. Ублюдки.
– Я точно не знаю, – сказал Вирендра, – но он ведь мог и забрать свою долю прибыли за этот год…
Из внешнего шлюза донесся перезвон. Как только стала открываться дверь, Скотт Вирендра проглотил язык. Он выглядел очень испуганным. На какую-то секунду Ивен удивился, почему? Но потом вспомнил, что люди Гарри Смита скрывают свои лица. Если все, что можно рассмотреть, – глухая темнота поляризованной маски, остается ждать чего угодно от кого угодно. Это может быть твой сосед. Или покупатель, зашедший в магазин.
Ивен довольно отчетливо слышал звуки в коридоре. Шаги не были крадущимися. Вошедший не спеша прохаживался по лабиринту проходов торгового зала. После того, что он услышал сегодня, после того, что он увидел вчера, Ивен Глиндоуэр автоматически опустил руку и сжал пальцы на спусковом крючке.
– Так, – тихо сказал он, – вы не собираетесь выйти и предложить свои услуги?
Несколько секунд торговец не двигался с места. Потом тяжело и, как показалось Ивену, неохотно поднялся с кресла и отправился к двери. Даже сквозь ЗСЖ-комбинезон Ивен смог различить: у Вирендры облегченно расправились плечи, когда он увидел человека, вошедшего в магазин.
Внешность вошедшего действительно не была угрожающей. Хотя из собственного опыта Ивен знал, что это ничего не значило, когда дело доходило до оружия. Но все-таки расслабился и он. Скорее – автоматически, вслед за переменившим настроение Вирендрой.
Посетителем оказалась девушка где-то пяти футов и двух дюймов роста. Рыжеволосая, с бледным, усыпанным веснушками лицом. Посмотрев на ее лицо, Ивен не удивился, услышав вслед имя Элен Мэри Камерон, когда она представилась ему. Ее происхождение не оставляло сомнений – в голосе явно сквозил шотландский акцент.
– Я никак не ожидала увидеть вас в такой компании, мистер Вирендра! – сказала она, явно захваченная врасплох грозным видом Ивена в боевом костюме. – А вы, сэр… я не ожидала, что вы будете отсиживаться здесь, когда так много дел там, на улице!
– Критика при первом знакомстве – вещь хорошая, но рискованная. Впрочем, все зависит от побудительной причины, – ответил Ивен. – Какова же она в данном случае?
– Если застрелен шериф, а эти люди из МПУ роются в его офисе, я считаю этот вопрос неуместным, офицер Глиндоуэр.
– У МПУ своя работа, мисс Камерон, а у меня – своя. И они совершенно различны.
– Будь осторожна, Элен Мэри, – посоветовала Кэтти Вирендра. Она энергично раскапывала бухгалтерские книги на столе, но эта симуляция бурной деятельности не произвела на Ивена ни малейшего впечатления. – Не вступай в разговор с офицером Глиндоуэром. Ты можешь сделать это только в том случае, если будешь знать наверняка, где ты была позавчера в десять часов вечера.
Шутка получилась довольно плоской. К тому же Ивен был сыт по горло замечаниями Кэтти. Элен Мэри Камерон посмотрела на Кэтти и шумно вздохнула.
– Ух, я завалена работой на нашем упаковочном прессе, – сказала она. – Скотт, главный флаттерный гидроклапан опять вылетел. На этот раз, кажется, совсем. У тебя не осталась где-нибудь модель ВВ-220 в разобранном виде?
– Возможно-возможно. Но почему Эндрю никак не купит новый упаковочный пресс? Он потратил столько денег на запчасти, что их с лихвой хватило бы на новый аппарат?
– Ремонт и запчасти стоят дешево, а новое оборудование – очень дорого. Вот почему…
Разговаривая, они направились к стеллажам со снаряжением. Вирендра пытался что-то объяснить Мэри, но она бормотала свое.
У Ивена этот разговор не вызвал интереса. Ничего ценного из него почерпнуть было нельзя. Правда, тон и сам строй речи Скотта Вирендры странно контрастировали с теми, как он вел себя пару минут назад. Нервозность улетучилась без следа. Это не вязалось с тем, что он говорил раньше: если он не знает людей Смита в лицо… Да нет, вероятно, они с дочерью хорошо знали эту рыжеволосую молодую женщину. Знали уже долгое время. Может быть даже такое же долгое, какое шериф Чернявин знал людей, убивших его.
Ивен отбросил свои угрюмые мысли и прикинул, где сейчас может находиться Джосс? Ответ не заставил себя ждать. Раздался знакомый перезвон шлюза, и потом он услышал, как Джосс зовет его из первой комнаты.
– Заходи сюда, – ответил Ивен, а затем, припомнив, как выглядит этот склад, уточнил: – Увидишь муку с сахаром, и сразу направо в офис.
Объяснить, где находится мука, а где – сахар, Ивен бы вряд ли смог. А склад Вирендры изобиловал не только пищевыми продуктами. Джоссу пришлось около минуты искать нужный проход. Наконец он появился.
– Значит, ты пошел за утренней газетой? Ну, и что за новости в местной прессе?
– Ничего интересного для нас нет, – ответил Ивен. Он чувствовал: Кэтти выглянула из-под кипы бухгалтерских книг, напоминая ему, что он обещал сохранить разговор с ее отцом в тайне.
– Все это в любом случае забота парней из МПУ. Ты знаешь, как они относятся к людям со стороны, когда те вмешиваются в их дела.
Кэтти опять наклонила голову и сделала вид, что погружена в работу. Потом вдруг выпрямилась, и на ее лице отразился ужас: это Элен Мэри Камерон, незаметно подошедшая к ним, спросила:
– Что же они рассказали вам про банду Смита?
– Банду Смита? – Джосс удивленно раскрыл рот и уставился на Ивена. Тот жестом успокоил его.
– Не больше того, что известно всему городу. Контрабанда, вымогательства, убийства. Интересная картинка. Но к нашему делу она не относится.
– Что? Но ведь вы же полицейские! Тогда для чего вы здесь?
– Поисково-спасательная миссия. В этом районе пропал патрульный корабль. Мы должны разыскать его и вернуть команду. А что касается того, что мы – полиция, мисс Камерон, – это так, но криминальные преступления, происходящие в Томстоуне, находятся вне нашей юрисдикции. Сожалею, но на Марсе есть МПУ. Вот они и должны…
– …делать то, что они всегда делали! То есть ничего! – к удивлению и неловкости сопов, у нее выступили слезы на глазах.
– Вы хорошо знали шерифа? – спросил Джосс, пытаясь проявить как можно более дипломатичности по поводу возможных взаимоотношений ее и погибшего.
– Мне наплевать на шерифа! – вырвалось у нее. Затем она взяла себя в руки и покачала головой: – О Боже! Что я говорю! Конечно, я сожалею, что он мертв. Но меня гораздо больше волнует мой собственный отец!
Она сбивчиво рассказала о том, как ее отец выехал три дня назад в большегрузном скиммере и направился на север от Томстоуна в места, называемые Бесплодными Землями.
Многие говорили, что банда Смита скрывается именно там. Эндрю Камерон не верил в эти рассказы. Каждый камень в этой местности был знаком ему, и малейшее изменение сразу бросилось бы в глаза. Скорее всего, люди из шайки поддерживали эти слухи для своих целей. Эндрю надеялся найти большие запасы мха, который давно стоял нетронутым из-за страха разработчиков перед бандой.
– И я не слышала от него никаких вестей уже почти три дня, – закончила она.
– Может быть, проблемы с перевозкой? Или поломка скиммера? – Ради Мэри Ивен пытался придать голосу побольше оптимизма. На душе было тревожно. На самом деле, что могло случиться с ее отцом? Если старатель случайно наталкивался в пустыне на то, что ему не положено было видеть… Да, судя по репутации, Гарри Смит и его последователи предпочтут, чтобы он никогда не смог сообщить