с лихвой восполнявшим недостаток
физической силы природной ловкостью и быстротой реакции.
Закончив урок, Арута вложил рапиру в ножны и отер пот со
лба.
- Неплохо, Джимми. Но только, когда переходишь в атаку, не
забывай про оборону. Ведь если твой противник будет вооружен
мечом...
- ...Тогда придется проверить, кто из нас быстрее бегает! -
заключил мальчишка, и все трое дружно рассмеялись.
Дверь в подвал отворилась, и на пороге показался Амос
Траск. Следом за ним в подвал вошли Мартин и Тревор Хуалл.
- Я принес дурные вести, принц! - без всяких предисловий
начал Амос. - Гай де Бас-Тайра, будь он трижды проклят,
возвращается в Крондор!
- Что?! - разом воскликнули Арута и Анита.
- Нам только что сообщили об этом, - сказал Тревор.
- Но почему? - недоверчиво спросил Арута.- Неужто он
решился бросить свои войска в разгар военной кампании?
- Исход битвы с кешианцами был предрешен еще до ее начала,
- сказал Хуалл. - И ее завершат полководцы Гая. Они же от его
имени проведут переговоры об условиях мира. У него только одна
причина спешить сюда, ваши высочества. И причина эта...
- ...Мое бегство из дворца, - побледнев, сказала Анита. -
Он узнал о том, что мне удалось скрыться!
- Вот именно! - мрачно подтвердил Амос. - Благодарение
богам, что у Тревора есть свои люди среди дворцовой челяди и
что они вовремя предупредили нас.
- Похоже, у Гая есть доносчики даже среди агентов Редберна.
Он никому до конца не верит, - со вздохом проговорил Хуалл.
Арута взглянул на Аниту и ободряюще улыбнулся ей.
- Значит, нам надо немедленно покинуть Крондор. Мы
отправимся в Крайди или в Илит, в расположение армии моего
отца.
Мартин покачал головой и вполголоса пробормотал:
- Военный лагерь - не самое подходящее место для ее
высочества.
- Но Аруте вовсе не обязательно торопиться в Крайди, а ведь
путь туда более опасен, чем в Илит, - возразил Амос. - Фэннон
прекрасно справится с обязанностями коменданта, ему в этом
помогут Гардан и Элгон.
- А ты представь себе, - сказал Мартин, принимаясь
расхаживать взад-вперед по подвалу, - что произойдет, если
принц с ее высочеством прибудут к герцогу Боуррику и расскажут
ему о предательстве Гая? А ведь скрыть это они не смогут.
- Отец двинет войска на Крондор, а если понадобится, то и
на Рилланон, - не задумываясь, ответил за Амоса Арута.
- Вот именно! - кивнул охотник. - И не успокоится, пока
голова Черного Гая не будет водружена на пику городской ограды.
А тем временем цурани оккупируют весь Запад Королевства. Ведь
Брукал с горсткой своих воинов не сможет дать им отпор.
Принц уселся на скамью рядом с Анитой и уперся локтями в
колени, обхватив лицо ладонями.
- Нет, гражданская война перед лицом внешней угрозы - это
уж слишком для нашего многострадального Королевства. Уж лучше
тогда сразу сдаться на милость врагу! - Он мрачно усмехнулся. -
Нам остается только надеяться, что весть о захвате Гаем
Крондора дойдет до отца не раньше, чем они с Брукалом отразят
весеннее наступление цурани. Вот и все, на что мы можем
рассчитывать. Крайди придется оборонять нашими собственными
силами. Помощи ждать неоткуда. Я должен вернуться туда как
можно скорее, чтобы вместе с Фэнноном и Гарданом подготовить
замок к осаде и обороне. Решено. Мы возвращаемся домой.
- Но ведь цурани могут двинуть свои основные силы против
армии герцога, - предположил Мартин. - Или снова атаковать
Эльвандар.
- Конечно, - кивнул Арута. - И все же нам следует
готовиться к худшему.
- Корабль, который мы для вас наняли, - сказал Тревор, -
готов к отплытию. Туда переведена вся команда "Рассветного
Бриза".
- Надеюсь, мы сможем пройти через этот растреклятый пролив,
- прошу прощения у принцессы, - буркнул Амос.
Принц не расслышал его слов. Он погрузился в мрачные
раздумья обо всем происшедшем. Положение его было теперь
гораздо хуже, чем до отплытия из Крайди. Тогда он был полон
надежд на помощь Эрланда, теперь же в случае нападения цурани
ему приходилось рассчитывать только на свои силы, а главное -
молить богов, чтобы те помогли им с Анитой бежать из Крондора.
Арута и его спутники бесшумно крались по темным улицам в
сопровождении Хуалла и дюжины его подручных. Через каждые
несколько шагов принц оглядывался, поспевает ли за ним Анита.
Та всякий раз одаривала его ласковой, ободряющей улыбкой. Он не
мог надивиться ее стойкости и мужеству. Девушка за все время
пребывания в стане пересмешников ни разу не посетовала на свою
участь, не проявила недовольства или раздражения, не пролила ни
одной слезинки. А ведь судьба родителей и опасность, которой
ежеминутно подвергалась она сама, не могли не терзать ее юную
душу. Вот и теперь она держалась так невозмутимо и беззаботно,
словно шла на прогулку в сопровождении своих фрейлин.
Принцу было известно, что нынешним вечером многочисленные
отряды пересмешников изрядно потрудились, очищая улицы от
соглядатаев Редберна. Хозяин, в подчинении которого находилась
вся городская гильдия воров и разбойников, подкупил капитана
одного из сторожевых судов, чтобы тот отвел свой корабль в
сторону и разомкнул кольцо блокады вокруг порта. Никто не знал
наверняка, кто этот человек, державший грабителей и карманников
в строжайшем подчинении и наводивший страх на горожан. Те
опасались Хозяина гораздо больше, чем Редберна и его людей, а
потому на допросах, которым тайная полиция подвергала уличных
зевак, торговок и попрошаек, никто и словом не обмолвился о
том, куда могла скрыться принцесса и кем организован ее побег.
До слуха Аруты донесся шепот Хуалла, говорившего Амосу:
- Твои люди и имущество принца благополучно доставлены на
борт "Морского Змея". Он вполне оправдываает свое название:
более быстроходного судна не сыщешь во всем Крондоре, тем более
теперь, когда эскадра Джессапа убралась из залива. Ищейки
Редберна стерегут "Рассветный Бриз", как кот - мышиную нору, а
на "Змея" и внимания не обращают. Ведь по подложным документам,
которые мы раздобыли, он предназначен к продаже.
Впереди показались портовые постройки, и вскоре принц,
Анита и остальные ступили на причал, у которого их ждал баркас
с гребцами. Неподалеку слышались сдавленные крики и лязг стали.
Арута догадался, что это пересмешники расправлялись с портовой
охраной.
Мартин первым прыгнул в баркас и помог Аните сойти с
причала на борт легкого суденышка. В этот момент со стороны
города послышался стук копыт. Арута оглянулся. Конники, одетые
в черно-золотые плащи, начали теснить выбежавших на портовую
площадь пересмешников.
- Все в баркас! Отчаливайте! - крикнул Хуалл и бросился к
своим. Арута и Амос не замедлили подчиниться его суровому
окрику.
- Прощайте! Счастливого плавания! - послышался вдруг
сверху, с причала, мальчишеский голос.
Подняв голову, Арута увидел прямо над собой задорное лицо
Джимми.
- Рапира при тебе?
- Нет, ваше сиятельство.
- На, возьми мою! Да помогут тебе боги! - и Арута бросил
ему свое оружие рукояткой вперед. Мальчик ловко подхватил
рапиру, поклонился принцу, махнул рукой и тотчас же исчез.
Гребцы налегли на весла, и через несколько минут баркас подошел
к кораблю. Путники поднялись на борт "Морского Змея", и Амос,
немедленно взбежавший на капитанский мостик, приказал поднять
якорь. Матросы развернули паруса, и корабль, плавно покачиваясь
на волнах, проскользнул в просвет между двумя сторожевыми
кораблями и вскоре вышел из гавани в открытое море.
Сердце Аруты учащенно забилось. Он был безмерно счастлив,
что покинул негостеприимный Крондор и спас Аниту от рук Черного
Гая. Внезапно с мостика раздался рев Амоса:
- Смотрите, ваше высочество!
Арута обернулся туда, куда указывал рукой капитан. Скрытый
со стороны гавани высоким, утесом, слева от них стоял на якоре
"Королевский Грифон" - тот самый трехмачтовый боевой корабль,
который они уже видели, подходя к Крондору.
- Будь проклят этот Редберн! - крикнул Амос, вздымая к небу
сжатые кулаки. - Я-то думал, "Грифон" воюет с кешианцами вместе
со всей эскадрой Джессапа. А теперь он пустится за нами
вдогонку, как только негодяй Редберн взойдет на борт!
День выдался холодный и ясный. Волны спокойно и ровно
плескались о борта "Морского Змея". Стоя на корме, Арута с
тревогой вглядывался в безбрежную даль. Амос заверил его, что
если в течение ближайших двух дней "Королевский Грифон" не
появится у горизонта, это будет означать, что им удалось уйти
от преследования. Перед взором Аруты расстилалась лишь ровная
морская гладь. Он облегченно вздохнул и решил вернуться в свою
каюту.
Открыв дверцу, он замер у порога и изумленно вскинул брови.
На его узкой койке, подобрав под себя ноги, сидела Анита.
- Принцесса? Это вы? А я-то думал, вы у себя... -
растерянно проговорил он. Анита проворно соскочила на пол,
подбежала к нему и спрятала лицо у него на груди. Тело ее
содрогнулось от рыданий. Всхлипывая, она проговорила:
- Я больше не могу, Арута! Я устала быть храброй и
притворяться, что мне все нипочем! О боги! Что будет с папой и
мамой? Что ждет всех нас? Как мне тяжело думать об этом, Арута!
Принц гладил ее по пушистым волосам и бормотал слова
утешения, какие только приходили ему в голову. В отличие от
веселого, беззаботного Лиама и острослова Роланда, Арута всегда
чувствовал себя неловко и скованно в присутствии женщин. Рядом
же с Анитой, этой очаровательной полуженщиной-полуребенком
смущение его возрастало стократно.
- Все будет хорошо, кузина, - шептал он. -Я не дам вас в
обиду! Гай освободит вашего отца. Ведь теперь, когда вы вне
досягаемости этого мерзавца, принц, ничем не рискуя, может дать
согласие на вашу с ним помолвку. Успокойтесь, прошу вас!
Когда слезы девушки иссякли, она высвободилась из объятий
Аруты и села на краешек единственного стула, стоявшего у
откидного стола. Арута опустился на узкую койку.
Шмыгнув носом, Анита прошептала:
-Простите меня! Я не должна была поддаваться слабости,
но... но мне так одиноко. - Подбородок ее дрогнул, в глазах
снова заблестели слезы, но на сей раз ей удалось взять себя в
руки. Она слабо улыбнулась и высморкалась в крошечный носовой
платок. - Простите...
Внезапно Арута весело усмехнулся и с жаром заговорил:
- Вы - необыкновенная девушка, Анита! Вы храбрее и
сдержаннее большинства мужчин, которых я знаю. Что уж говорить
о женщинах! Ведь вы росли без горя и забот, вас все любили и
баловали, и вот за короткий срок на вашу долю выпало столько
тяжких испытаний. Вы упрекаете себя за эту минуту слабости, а
ведь многие на вашем месте все эти дни только и делали бы, что
рыдали и сетовали, отравляя жизнь окружающим!
Анита благодарно улыбнулась.
- Спасибо, кузен, за ваши добрые слова. Если бы вы знали,
как мне лестно слышать эту похвалу из уст такого бесстрашного
человека! Ведь Мартин рассказал мне об осаде Крайди и о вашем
геройстве.
Арута покраснел от смущения и отвел взгляд в сторону.
- Он вечно все приукрашивает. - Мартин вовсе не заслуживал
подобного упрека и, осознавая это, Арута покраснел еще гуще и
поспешил сменить тему. - Вам будет хорошо у нас в Крайди,
Анита! Моя сестра Каролина - гостеприимная хозяйка. Вы с ней
наверняка подружитесь. А с Гаем мы разделаемся! Он получит по
заслугам, вот увидите.
Анита вздохнула и заставила себя улыбнуться.
- Спасибо, Арута! Мне теперь гораздо спокойнее и лучше! Я
вернусь к себе и немного отдохну. Я буду представлять себе
принцессу Каролину и ваш замок.
Проводив Аниту в ее каюту, принц вышел на палубу. Амос
стоял на мостике возле рулевого. Арута поднялся к нему, и
капитан кивком указал ему на горизонт.
- Видите? Вы его видите, принц?
Арута вгляделся туда, куда указывал Амос. В предзакатной
мгле он разглядел едва выдававшуюся над линией горизонта
верхушку мачты и край белого паруса.
- Редберн?
- Он самый, - кивнул Амос и сплюнул через транец.
В течение всего следующего дня принц почти безотлучно стоял
на мостике, наблюдая за тем, как нагонявший их корабль
увеличивался в размерах. Теперь стали отчетливо видны все его
три мачты, на одной из которых реяло черное знамя Гая де
Бас-Тайры, и белоснежные паруса.
- Это "Королевский Грифон", - сказал Амос, - и к вечеру он
нас нагонит.
- Что мы можем сделать?
- Ничего. Проклятье! Если б мы взяли курс на восток, они
упустили бы нас из виду в темноте, а так мы будем у них как на
ладони, когда их уже не станет видно с борта нашего "Змея"!
Когда солнце превратилось в большой красный шар, медленно
скользивший за горизонт, "Королевский Грифон" находился уже в
какой-нибудь тысяче ярдов от них.
- Благодарение богам, - пробурчал Амос, - что они не
решатся палить по нашему "Змею" из бортовых самострелов, ведь у
нас на борту ее высочество!
Расстояние между судами сократилось до восьмисот ярдов,
затем до шестисот. Арута уже мог разглядеть фигурки матросов на
грот-мачте, черневшие на фоне парусов, которые закатное солнце
окрасило в багровые тона.
Когда "Морской Змей" отделяли от "Грифона" не более пятисот
ярдов, сверху раздался пронзительный крик впередсмотрящего:
- Туман!
- Где?! - встрепенулся Амос.
- К юго-западу. В миле от нас или чуть больше.
- Боги! - крикнул Амос. - Это вы посылаете нам спасение!
Амос приказал рулевому взять курс на юго-запад, спустился
на палубу и бросился к корме. Арута и Мартин помчались за ним
следом. Прислонившись к борту, принц в сумерках разглядел
очертания "Королевского Грифона". Маневр "Змея" сократил
расстояние между судами почти вдвое.
-Мартин, ты видишь их рулевого?- спросил Амос. Охотник
прищурился.
- Вижу, хотя и не очень ясно.
- Постарайся заставить его отойти от руля.
Мартин кивнул, снял с плеча лук, с которым он никогда не
расставался, и достал из колчана стрелу. Пущенная его меткой
рукой, она вонзилась в транец в нескольких дюймах от головы
рулевого.
С палубы "Змея" им было видно, как рулевой "Грифона"
пригнулся и выпустил руль. Беевой корабль тотчас же отнесло
вправо, и он стал отставать от "Змея".
- Темновато нынче для меткой стрельбы, - пробормотал Мартин
и снова отпустил тетиву лука. Жужжа, словно разъяренная пчела,
она пролетела немного выше рулевого колеса.
Расстояние между судами все увеличивалось. Амос повернулся
к Васко и сказал:
- Передай всем, чтобы по моей команде все умолкли и не
издавали ни звука без моего разрешения. Если кто вымолвит хоть
слово, он отправится кормить рыб.
Помощник бросился выполнять распоряжение.
Боевой корабль лег на прежний курс и снова стал нагонять
"Морского Змея".
- Не подпускай их к баллисте, дружище Мартин! - и Амос
указал охотнику на матросов, сгрудившихся у борта.
Мартин стал одну за другой посылать свои стрелы в
бомбардиров. Нескольких из них ему удалось ранить, остальные
спрятались за борт.
- Туман прямо по курсу! - крикнул впередсмотрящий.
- Полный вперед! - скомандовал Амос.
"Морского Змея" теперь отделяли от преследователей не более
четырехсот ярдов. Он медленно входил в туманное облако. Ветер
стал заметно слабее.
Амос наклонился к самому уху Аруты и негромко проговорил:
- Здесь и ветра-то почти нет, но я прикажу взять рифы
парусов, чтоб хлопанье полотна ненароком нас не выдало.
Как только боевой корабль утонул в туманной мгле, он
вполголоса отдал команду:
- Взять рифы!
Матросы бросились к мачтам. Корабль, казалось, остановился
в безветренном море. Амос приказал всем замолчать и едва слышно
прошептал Аруте:
- Здесь проходит быстрое западное течение. Мы позволим ему
отнести нас в сторону и будем надеяться, что капитан "Грифона"
о нем не знает. А также-о подводных рифах!
Корабль, медленно скользивший сквозь плотный туман, объяла
тишина. Несколько минут прошло в напряженном ожидании, и вдруг
послышался скрип снастей и крики матросов "Грифона". Неподалеку
мелькнули огни боевого корабля, плывшего мимо них на юго-запад.
Матросы "Морского Змея" замерли и боялись шевельнуться, чтобы
легкий скрип палубных досок под их ногами не разнесся над
водой, как грохот боевого барабана, выдав преследователям их
местонахождение.
- Замолчите, вы! - послышалось с палубы "Грифона". - Мы не
слышим их из-за нашего собственного шума!
Экипаж боевого корабля поспешил выполнить команду капитана.
Теперь тишину нарушали лишь скрип канатов и хлопанье парусов
"Грифона".
Но вдруг в той стороне, куда направлялся тяжелый боевой
корабль, раздался оглушительный треск, подобный громовому
раскату, а через несколько мгновений воздух огласили отчаянные
крики матросов.
Амос повернулся к Аруте и Мартину. Его расплывчатый силуэт
был едва различим в густом тумане.
- Они напоролись на риф, - сказал он. - Тут их
видимо-невидимо. С такой осадкой оно и немудрено. Мы - другое
дело, но все же не будем рисковать. - И он велел рулевому взять
курс на северо-запад. Матросы принялись выполнять команду.
- Судя по звуку, - и Амос кивнул в сторону тонувшего
корабля, - у них в днище огромная дыра. А корабль ведь тяжелый!
Он пойдет ко дну как камень! Скверная смерть, ничего не
скажешь.
- А разве она бывает хорошей, капитан? - спросил Мартин,
сощурившись от ударившего ему в глаза света: матросы зажгли
палубные фонари.
Арута заторопился к себе, чтобы не слышать жалобных криков
экипажа "Грифона". У двери своей каюты он едва не столкнулся с
принцессой.
- Арута? Добрый вечер! Я так крепко спала! А вы все это
время провели на палубе, да? Видели что-нибудь интересное?
- Да нет, ничего особенного, - ответил Арута, увлекая ее
вперед по коридору, чтобы до слуха ее с борта боевого корабля
не донеслись отчаянные призывы о помощи.
Они остановились у входа в каюту принцессы.
- Спасибо вам за то, что вы так милы со мной, Арута, -
сказала Анита и с застенчивой улыбкой добавила: - Вы мне
показались очень славным и добрым человеком еще в тот раз,
когда я тайком разглядывала вас в большом зале крондорского
дворца. Это было десять лет тому назад.
- Зачем же, во имя всех богов, вы меня разглядывали? -
удивился Арута.
Анита бросила на него испытующий взгляд.
- Но ведь наши отцы предполагали, что со временем мы с вами
поженимся.
Арута онемел от изумления. Видя, в какое замешательство
привело его это известие, Анита лукаво усмехнулась: - Разве
герцог не говорил с вами об этом?
Но к принцу еще не вернулся дар речи. Он молча помотал
головой.
- Конечно, - задумчиво проговорила Анита, - разве герцогу
Боуррику теперь до этого? Ведь и тогда вы с ним приехали в
Крондор из-за военной угрозы.
Арутой внезапно овладело раздражение.
- Почему же они не сочли нужным спросить об этом меня и
вас? Разве не естественно было бы поинтересоваться и нашим
мнением? - В голосе его зазвенел гнев.
Анита нахмурилась и пожала плечами. Ее явно задел тон
Аруты.
- Простите, кузен, но я нисколько не виновата перед вами.
Ведь предполагавшаяся помолвка вовсе не моя затея. Няня сказала
мне, что я была еще младенцем, когда мой отец и ваш обсуждали
этот вопрос.
- Это я виноват перед вами, Анита. Я позволил себе повысить
голос в вашем присутствии. Простите меня, пожалуйста. - Он взял
ее за руки. - Знаете, ведь я до сих пор даже не помышлял о
женитьбе. Когда началась война, я был еще совсем мальчишкой. А
потом... на мои плечи легло такое бремя, мне приходилось вести
воинов в бой, сражаться самому, отдавать команды. Во время
перемирий надо было не только управлять замковым хозяйством, но
и готовиться к предстоявшим сражениям. - Анита слушала его,
затаив дыхание и опустив глаза долу. Видя, что она не смотрит
на него, принц осмелел и добавил: - Но я, признаться, никогда
еще не встречал девушки, подобной вам, кузина! Теперь мне
сдается, что браки по сговору родителей - не такая уж скверная
вещь!
Принцесса подняла на него глаза и улыбнулась. Арута
смутился и, поспешно пожелав ей спокойной ночи, вернулся на
палубу.
Крики матросов с "Грифона", обреченных на гибель в морской
пучине, давно смолкли вдали. Ночную тишину нарушал лишь легкий
плеск волн и скрип снастей "Морского Змея". Насвистывая нежную
мелодию баллады, которую часто исполняли придворные менестрели,
Арута глядел в звездное небо.
На мостике Амос и Мартин попеременно прикладывались к
вместительному меху с вином.
- Что-то наш принц больно уж весел нынче вечером после
разговора с кузиной! - вполголоса проговорил охотник.
Амос добродушно усмехнулся.
- По всему видать, малышка положила на него глаз. И пусть
боги пошлют ей удачу, ежели она и впрямь решила прибрать его к
рукам. Давай-ка, дружище, выпьем теперь за это!
В крайдийской гавани принца встречали Фэннон и Гардан.
Арута сердечно поздоровался с обоими и представил им принцессу
Аниту. Фэннон тотчас же послал одного из воинов на конюшню,
чтобы тот привел для царственной гости смирную, послушную
лошадь Каролины под дамским седлом.
Арута отвел старика в сторону и с тревогой спросил:
- Что нового, Фэннон?
- Весна выдалась поздняя, и снег в горах еще не сошел.
Возможно, поэтому цурани пока не беспокоят нас. Но разведчики
докладывают, что нечестивцы пока не перебрасывают свои войска в
наши края. Наверное, они все же станут атаковать позиции
герцога Боуррика.
- Надеюсь, что ты прав. Ведь отец недавно получил
значительное подкрепление из Крондора. - Принц вкратце поведал
ему обо всем, что приключилось с ним в Крондоре. Фэннон
одобрительно кивнул.
- Вы правы, Арута, что решили до времени утаить это от
герцога. Он наверняка двинул бы свою армию на подмогу кузену
Эрланду, а цурани разбили бы беднягу Брукала наголову. Чем
позже он узнает о вероломстве Гая, тем больше надежды на то,
что мы продержимся против цурани до следующей весны.
Арута нахмурился.
- Это не может длиться вечно, Фэннон! В конце концов они
одолеют нас, если только благодаря какому-нибудь чуду война не
прекратится.
Фэннон задумчиво кивнул и начал было что-то говорить, но
внезапно осекся и горестно вздохнул.
- Что случилось? - обеспокоенно спросил Арута.
- Плохие вести, принц! Сквайра Роланда больше нет в живых.
Арута не поверил своим ушам.
- Да что ты говоришь?! Не может этого быть, Фэннон! Скажи,
что это неправда. - Но по лицу старика он понял, что не
ослышался. Принц провел рукой по волосам и выдавил из себя: -
Когда это случилось?
- С месяц тому назад. Мы получили письмо от барона Толбурта
на минувшей неделе. Роланд погиб от рук цурани во время
патрулирования границы.
Принц бросил взгляд на башни замка.
- Что Каролина?
- А как вы думаете? - вздохнул старик. - Убивается и льет
слезы в своей комнате. Но на людях держится молодцом.
Подойдя к остальным, принц сообщил печальную новость
Мартину и Амосу. Оба были потрясены этим известием. Вскоре
солдат привел лошадь для Аниты, и кавалькада всадников
направилась к замку.
Во дворе принца и его спутников встречала вся челядь Крайди
во главе с дворецким Сэмюелем. Арута велел ему приготовить
комнаты для принцессы Аниты и поспешил в покои Каролины.
Увидев брата, она поднялась с кушетки и бросилась ему
навстречу.
- Арута! Какое счастье, что ты наконец вернулся! - Она
отступила на шаг назад и с любовью вгляделась в его лицо. -
Прости, что не встретила тебя в гавани. Но ты знаешь...
- Фэннон сказал мне... Каролина, прими мои
соболезнования... У меня слов нет, чтобы выразить, как мне жаль
Роланда...
Из глаз Каролины покатились слезы.
- Я справлюсь со своим горем, Арута, - сказала она,
продолжая плакать. - Роланд когда-то сказал мне, что жить надо
настоящим, а о прошлом, которого нельзя изменить, не стоит
убиваться и сетовать. Он знал, что жизнь любого из нас
исполнена риска и, возможно, предвидел свой ранний уход. Я
счастлива, что любовь его ко мне не осталась без ответа и что
он об этом знал. Это послужит мне утешением. - Она улыбнулась
сквозь слезы. - Он погиб, спасая стадо коров какого-то
франклина от оголодавших за зиму цурани! Как это на него
похоже! Порой я начинаю думать, что он устроил все это нарочно,
Арута!
Каролина разрыдалась, приникнув к груди брата. Он молча
гладил ее по волосам и не мог найти слов утешения. Справившись
с приступом горя, принцесса отстранилась от Аруты и прошептала:
- О, будь проклята эта война!
- Будь прокляты все войны, Каролина.
Несколько минут прошло в молчании, затем принцесса
спросила:
- Что делается в Крондоре? Как поживают Эрланд, Алисия и
Анита?
Арута стал рассказывать ей о своем путешествии. Когда он
дошел до бегства с Анитой на "Морском Змее", Каролина
всплеснула руками:
- Так принцесса здесь, в Крайди? Что же ты сразу не сказал
мне об этом?! О, я ведь наверняка сейчас похожа на пугало! -
Она бросилась к своему туалетному столику, схватила зеркальце
из полированной стали и принялась промокать лицо влажной
льняной салфеткой.
По губам Аруты скользнула легкая улыбка. Он был рад, что
горе не сломило Каролину. Она была все такой же, какой он знал
ее все эти годы.
Приглаживая волосы, принцесса спросила:
- А она красивая?
Щеки Аруты зарделись.
- По-моему, очень.
Каролина искоса взглянула на него и с улыбкой сказала:
- Я очень рада это слышать. Что ж, пойдем приветствовать
нашу кузину принцессу Крондорскую.
Рука об руку они спустились по лестнице навстречу принцессе
Аните.

Глава 8. ВСЕМОГУЩИЙ

Заброшенный дом стоял на вершине холма. Оттуда как на
ладони были видны весь Онтосет, окрестные поля и кромка синего
моря. Прежний владелец выбрал как нельзя более удачное место
для своего особняка. Но род Алмач, к которому он принадлежал,
впал в немилость у Стратега и был истреблен почти поголовно. С
тех пор огромный дом опустел. Никто не решался не только
завладеть добротным строением и находящейся в нем роскошной
утварью, но даже подходить к этому месту, где поселилось
несчастье, чтобы не навлечь на себя гнев богов.
Однако крестьяне, которые пасли стада длинношерстных кула в
окрестностях заброшенного особняка, с некоторых пор стали
замечать у его стен Всемогущего в черном балахоне. Как и
подобало людям его сана, появлялся он всегда неожиданно и так
же внезапно исчезал, побродив вокруг дома несколько минут.
Однажды появление Всемогущего возле особняка Алмача
ознаменовалось оглушительным раскатом грома, от которого
содрогнулась земля, а пугливые кула с жалобным блеянием сбились
в кучу. Пастухи взглянули в сторону большого холма. Над ним
поднялся огромный клуб дыма и пыли. Когда же дым развеялся, а
пыль улеглась, стало видно, что особняк исчез без следа.
Всемогущий повернулся лицом к морю, постоял минуту в
задумчивости, а потом исчез.
На холме вырос новый дом, странный и таинственный, о
котором судачили все окрестные жители и многие из
высокопоставленных вельмож Империи. Здесь и вправду было чему
удивляться. Жилище, которое выстроил для себя Всемогущий,
состояло из нескольких небольших одноэтажных строений,
соединенных между собой крытыми переходами, дорожками и
мощеными двориками, где журчали фонтаны. У наружных стен домов
были разбиты цветочные клумбы и рассажены фруктовые деревья.
Материалом для строительства служили лишь камень и черепица. В
Цурануани, где жилища строились исключительно прямоугольные,
двух-, трех- или даже четырехэтажные и с просторным внутренним
двором, человек, позволивший себе подобное отступление от
традиций, будь он хоть главой могущественного рода, прослыл бы
не иначе как выскочкой или умалишенным. Но Всемогущим
дозволялось абсолютно все, в том числе и любые чудачества.
Действия их не подлежали критике. А потому на особняк, который
один из них возвел для себя близ города Онтосета, местные
жители и путешественники взирали с молчаливым негодованием,
любопытством и недоумением. Разумеется, издалека. Приблизиться
к холму, где он стоял, попрежнему не решался никто.
"Утверждение, что космический мост, соединяющий Келеван и
Мидкемию, контролируется нами, верно лишь отчасти, - диктовал
Миламбер своему рабу-писцу. Он заканчивал трактат о природе и
свойствах энергии, образующей космические коридоры, чтобы
внести свой вклад в научные изыскания Ассамблеи. - Главной
проблемой в создании рифтов следует считать то, что нам не
всегда удается расположить выход из оных в той точке на
поверхности другой планеты, где это для нас желательно.
Примером тому может служить появление корабля Всемогущего
Фанэты у берегов Крайди. Весьма вероятно, что причиной подобных
явлений служит не что иное, как связь в пространстве и времени
между новообразованным и уже существующим рифтами... "
Из глубины дома раздался звук гонга, возвещавший о прибытии
одного из Всемогущих. Миламбер жестом отпустил раба и поспешил
навстречу гостю.
- Хочокена! - воскликнул он, протягивая тучному волшебнику
обе руки. - Как я рад видеть тебя!
Хочокена, несколько секунд тому назад перенесшийся в дом
Миламбера из здания Ассамблеи, с любопытством оглядывался по
сторонам. Он пожал протянутые ему руки и лукаво усмехнулся.
- Я целых две недели сгорал от любопытства и вот наконец не
утерпел и явился к тебе без приглашения. Все только и говорят
что о твоем жилище. Скажи, что это за странный мозаичный
рисунок? - Он указал на одну из стен. - Неужто у вас на
Мидкемии водятся такие звери?
- Это дельфины, Хочо. Они живут в море. - И Миламбер
вкратце описал ему повадки морских млекопитающих. Хочокена
слушал с вниманием и интересом.
Миламбер провел гостя в просторную комнату с видом на море
и усадил за стол. Он хлопнул в ладоши. На пороге появился
Нетоха, смышленый и расторопный хадонра. Миламбер приказал ему
подать сласти, фрукты и освежающие напитки. Хочокена с
аппетитом принялся за угощение.
Помолчав, Миламбер пристально взглянул на своего дородного
друга и медленно проговорил:
- Хочо, я хочу поделиться с тобой моими сокровенными
думами. Мне кажется, что сейчас самое подходящее для этого
время. Мы с тобой здесь одни, и никто не сможет подслушать нас.
Но если ты решишь, что мой образ мыслей представляет собой
угрозу для Империи, ты волен поступить, как предписывают
правила.
Рука Хочокены, собиравшегося отправить в рот засахаренный
орех, замерла в воздухе. В его черных глазах мелькнула тревога.
- Говори, - кивнул он и весь обратился в слух.
- Все мои учителя, - начал Миламбер, - включая и тебя,
потрудились на славу. Вы внушили мне, что я обязан превыше
всего на свете ставить интересы Империи и служить ей на
протяжении всей моей жизни. Я теперь почти не вспоминаю о своей
бывшей родине, но... Но чувств, которые я все же к ней питаю, я
никогда не испытывал по отношению к Цурануани. Ведь вы
взрастили в моей душе не любовь, а безусловную преданность, не
влечение, а чувство долга. Ты понимаешь, о чем я?
Хочокена растерянно заморгал.
- Да, вполне. Но я не понимаю, к чему ты все это говоришь.
- К тому, что если человек судит о чем-либо на основании
одних лишь доводов рассудка, а голос его сердца молчит, то он в
своем стремлении к порядку и справедливости может быть жесток и
беспощаден. Боюсь, что благодаря своему магическому дару я могу
стать угрозой для существования Империи, угрозой едва ли не
более страшной, чем Враг, некогда вторгшийся в ваши небеса.
Видишь ли, уединившись здесь, я посвятил много дней анализу той
политики, что заставляет кланы и семьи переходить из одной
партии в другую, а военачальников - развязывать сражения у
границ страны и вести захватнические войны на другой планете.
Вывод, к которому я пришел, поверг меня в отчаяние. Империя
стоит на пути самоуничтожения!
Толстый волшебник удрученно кивнул.
- Но ведь ты наверняка думал и о причинах, которые привели
страну к подобной политике. Каковы они, на твой взгляд?
Миламбер встал и принялся расхаживать по комнате.
- Разумеется, я думал о них и вычленил три главных.
Первое, это то, что власть предержащие заботятся не о
процветании страны в целом, а о своем личном благополучии и
престиже, о своих семьях и кланах. А ведь Империя - это не
только они. Кроме императора, Стратега, знати и Всемогущих, ее
населяют миллионы воинов, крестьян, мастеровых и рабов. Говоря
об интересах страны, надо принимать в расчет и их интересы. Ты
согласен?
Хочокена, казалось, был не на шутку встревожен словами
своего молодого друга.
- Пожалуй, что да. Хотя и не вполне... - неуверенно
проговорил он. - Продолжай, пожалуйста.
- Второе: страна не должна жертвовать внутренней
стабильностью во имя роста своей территории. А именно это и
происходит теперь в Цурануани.
- Но Империя всегда расширяла свои границы! - запротестовал
Хочокена.
- Но экспансия - это не развитие. Армии одерживают
блистательные победы и присоединяют к Империи все новые и новые
земли, а тем временем ваши наука, искусство и литература
деградируют самым жалким образом! Даже в Ассамблее предпочитают
не обращаться к новым темам, не начинать новых исследований и
разработок, а лишь расширять и углублять прежние. Да ведь и ты
сам, вспомни-ка, узнав, что я пишу трактат о природе и
свойствах космических коридоров и характеристиках энергии,
участвующей в их образовании, назвал это бесполезной тратой
времени и переливанием из пустого в порожнее. А между тем
вопрос этот представляет отнюдь не только академический, но и
вполне практический интерес, ведь рифты пока не вполне
управляемы! Что же говорить о новых направлениях в живописи и
литературе, в архитектуре, в музыке! Их попросту не существует.
А это означает стагнацию, друг Хочо! Ярким примером тому может
служить и война с Мидкемией. Ведь она ведется только для того,
чтобы определенные политические силы могли упрочить свои
позиции в Высшем Совете. Но какой ценой! Тысячи жизней каждый
год приносятся на алтарь этого безумия, жизней тех, кто
составляет нашу Империю, ее граждан! Цурануани - это каннибал,
поедающий свой народ!
Картина, нарисованная Миламбером, потрясла старого
волшебника своей правдивостью. Сам он никогда прежде не
рассматривал положение дел в стране с подобных позиций. Там,
где ему виделись процветание и мощь, на деле, как он понял лишь
теперь, царили хаос и произвол.
- Третье, - уверенно продолжил Миламбер. - Поскольку моим
долгом является служение Империи и забота о ее благе, а
нынешний социальный строй вызывает стагнацию в стране, я обязан
любой ценой изменить этот строй.
Хочокена всплеснул пухлыми руками. Он не мог найти изъяна в
логике рассуждений Миламбера. Все сказанное им было правдой,
которую никто не взялся бы оспаривать. И все же вывод,
сделанный другом, не на шутку встревожил его. Ведь речь шла о
возможности безжалостного уничтожения всего, чем он дорожил,
что составляло незыблемую основу жизни многих миллионов его
соотечественников.
- Не слишком ли ты... резок и прямолинеен, Ми-ламбер? -
неуверенно спросил он.
Миламбер рассмеялся.
- Ты реагируешь на мои слова так, будто я вознамерился сию
же минуту стереть Империю с лица Келевана. А ведь я только
поделился с тобой своими мыслями. Выводы, к которым я пришел,
сделаны мной на основании некоторых исторических изысканий. Но
они еще не завершены. Я намерен продолжать работу в архивах
Ассамблеи. Возможно, через некоторое время взгляды мои
претерпят изменения.
- Имей в виду, - посуровел Хочокена, - что в архивах ты
можешь обнаружить сведения сомнительной исторической
достоверности, а также материалы, не подлежащие огласке, с
которыми дозволено работать только членам Ассамблеи.
- Мне все это ведомо, друг Хочокена.
- Я очень прошу тебя, Миламбер, - старый чародей покачал
головой, - не говори о своих изысканиях никому из Всемогущих,
кроме Меня и Шимони.
- Обещаю. Но имей в виду, Хочокена: придя к окончательным
выводам, я стану действовать!
- Мне нужно время, чтобы как следует осмыслить твои слова,
- вздохнул Хочокена. - Я не могу пока ни полностью согласиться
с тобой, ни опровергнуть твои доводы. Кстати, сейчас я должен
покинуть тебя, чтобы присутствовать на заседании Совета
Ассамблеи.. Не хочешь ли ты составить мне компанию?
- Отчего же? Я был так занят строительством дома и научными
трудами, что и не припомню, когда появлялся там в последний
раз.
Переместившись в большой зал Ассамблеи, волшебники
направились к Шимони, стоявшему со скрещенными на груди руками
у одной из колонн.
- Приветствую вас! - воскликнул он. - Я рад, что вы прибыли
на сегодняшний совет. Иначе мне пришлось бы разыскивать вас.
- Неужто вопросы, которые Ассамблея намерена сегодня
обсудить, не могли быть решены без нашего участия? - усмехнулся
Хочокена.
- Да нет же, дело вовсе не в этом. Просто я решил, что
вопрос, вынесенный на сегодняшнее голосование, представляет
немалый интерес для вас обоих.
- И о чем же пойдет речь? - спросил Миламбер.
- О просьбе Стратега, с которой тот обратился к Ассамблее.
Докладывать о ней поручено Ходику. Но давайте-ка лучше
поторопимся, чтобы не опоздать к началу слушаний.
Они быстро прошли в огромный зал собраний, где вокруг
открытой арены амфитеатром располагались скамьи, и уселись на
самую нижнюю из них.
- Давненько тебя здесь не было, - сказал Шимони,
наклонившись к Миламберу.
- Я был занят. Ведь мне пришлось руководить всеми работами
по строительству особняка, в котором я теперь поселился.
Хочокена негромко засмеялся.
- Твой дом стал притчей во языцех. Все только о нем и
говорят. Сегодня я убедился, что это и впрямь удивительное, ни
на что не похожее сооружение. Теперь, чтобы окончательно
прослыть чудаком и оригиналом, тебе осталось лишь одно - взять
себе жену.
- Ты угадал, друг! - с улыбкой кивнул Миламбер. - Именно
это я и намерен сделать в ближайшем будущем.
Глаза Хочокены едва не вылезли из орбит.
- Ты шутишь?!
- Вовсе нет.
- Миламбер, одумайся, пока не поздно! - нахмурился Шимони.
- Пусть печальный опыт нашего друга Хочокены послужит тебе
предостережением.
- Неужто ты женат? - изумился Миламбер и удивленно взглянул
на дородного весельчака Хочокену. - Но ведь ты никогда и словом
об этом не обмолвился...
- Это потому, что я встречаюсь со своей женой только в
праздничные дни, да и то не всегда. А живем мы врозь. Всякая
встреча с ней - это серьезное испытание для моих нервов, - с
тяжким вздохом ответил Хочокена.
- А кто твоя нареченная? - поинтересовался Шимони. -
Надеюсь, она знатного рода?
- Она - рабыня в поместье Шиндзаваи.
Шимони и Хочокена переглянулись, затем разом посмотрели на
Миламбера, проверяя, не разыгрывает ли он их. Но лицо его
оставалось серьезным.
Конец их разговору положило появление на арене Фумиты,
которому было поручено вести нынешнее собрание. Зал стих, и
несколько сотен Всемогущих, присутствоваших на совете,
обратились в слух.
- Вопрос, который выносится на обсуждение, будет
представлен Ассамблее нашим братом Ходику, - произнес
председательствующий.
На арену вышел низкорослый, щуплый Всемогущий с бритой
головой и крючковатым носом.
- Я пришел сюда, чтобы говорить о насущных делах Империи, -
произнес он предписываемую правилами фразу и приступил к
изложению сути вопроса: - Стратег обратился к нам за помощью.
Ему необходимо форсировать наступление наших войск на
мидкемийском фронте. Он как никогда прежде нуждается в нашем
вмешательстве.
Со скамей раздались негодующие крики:
- Ни слова о политике! Убирайся с арены! Не желаем слушать!
Фумите ценой немалых усилий удалось восстановить порядок в
зале. Ходику возвысил голос:
- Мы с вами однажды уже обсуждали вопрос, касавшийся
политики государства. Вспомните, как пятнадцать лет тому назад
Ассамблея вынесла постановление о прекращении войны с
Конфедерацией Турила.
Один из волшебников вскочил со своей скамьи и выпалил:
- Если бы та война продолжилась, это ослабило бы оборону
северных земель, и Зетак, да и Священный Город могли бы
подвергнуться нападению тюнов. А теперь нашим рубежам ничто не
угрожает. Ситуация в корне иная, чем пятнадцать лет назад!
Некоторые из собравшихся стали выкрикивать слова одобрения
в адрес говорившего, другие пытались оспорить его утверждения.
Фумита вскинул руки вверх, и, когда в огромном зале вновь
установилась тишина, жестом предложил докладчику продолжить
выступление.
- Я прошу Ассамблею, - с нажимом проговорил Ходику, -
дослушать меня до конца и затем уже приступать к прениям.
Полагаю, что те из Всемогущих, кто желает и впредь помогать
Стратегу в этой войне, вольны поступать, как им
заблагорассудится. Ведь всем нам хорошо известно, что без их
деятельного участия вторжение на Мидкемию, как и само
установление постоянной связи с этой планетой посредством
звездных врат было бы невозможно. Но Ассамблея как таковая не
может и не должна споспешествовать тому массированному
наступлению, которое планирует Стратег. Мы не станем склонять
никого из наших братьев к участию в этой кампании.
Всемогущие разразились одобрительными возгласами. Фумите
едва удалось перекричать их.
- Кто против? - спросил он единственно ради соблюдения
протокола.
Таковых не оказалось, и, поблагодарив докладчика,
председательствующий приступил к оглашению следующего вопроса.
- Исследовав внутренний мир ученика Широ, определив
направление его мыслей и душевный настрой, мы с прискорбием
убедились, что юноша сохранил негативное отношение к Империи,
внушенное ему бабкой со стороны матери, рожденной в Туриле. За
годы, что он провел в наших стенах, мы не смогли изменить его
убеждений. Ему не место в наших рядах. Предлагаю умертвить
ученика Широ. Кто за?
Миламбер огляделся по сторонам. Вокруг него поднялся лес
рук. Сам он воздержался от голосования, но это не спасло
ученика Широ. Большинством голосов он был приговорен к
уничтожению. Один из черноризцев поднялся со скамьи и
заторопился к выходу. Миламбер знал, что должно было
последовать за этим. Всемогущий с помощью одного лишь
мысленного усилия изгонит заблудшую душу из ее телесной
оболочки. Недвижимого юношу телепортируют на дно озера,
окружающего здание Ассамблеи, и никто больше никогда о нем не
услышит.
Когда Фумита объявил собрание закрытым и Всемогущие стали
продвигаться к выходу, Шимон положил руку на плечо Миламбера.
- Заглядывай к нам почаще, брат. Ведь здесь, как ты мог
убедиться, порой бывает весело и оживленно. Ты слишком много
времени проводишь в одиночестве.
Миламбер загадочно улыбнулся:
- Надеюсь, скоро моему одиночеству настанет конец.
В загородном доме Шиндзаваи раздался удар гонга,
известивший хозяев о том, что их почтил визитом один из
Всемогущих. - Наверное, это тот, кто прежде был моим дядей.
Пойду встречу его, - сказал Касами. - Будем считать, что партия
закончилась вничью. - Они с Лори, играли в пашаву, и менестреля
отделяли от безусловной победы всего один или два хода.
- А ты хитрец, как я погляжу, - усмехнулся Лори. - Ну да
ладно, будь по-твоему.
Касами заторопился в кабинет отца. На пороге он и
выглянувший из-за его спины Лори увидели черноризца, с улыбкой
кивавшего головой в ответ на приветствия Камацу. Что-то
знакомое внезапно мелькнуло в лице гостя, и Лори, едва веря
своим глазам, восторженно выкрикнул:
- Паг?! Неужто это ты, старина?! Ну кто бы мог подумать!
Камацу замахал руками на дерзкого раба, осмелившегося столь
фамильярно обратиться к Всемогущему, но тот улыбнулся
менестрелю и ободряюще кивнул старику.
- Позволите ли вы мне уединиться с этим рабом в вашем
кабинете, почтенный Камацу? - вежливо осведомился он. - Нам
надо кое о чем побеседовать.
Шиндзаваи поклонился ему в пояс.
- Ваша воля для меня закон. Всемогущий!
Отец и сын покинули комнату, оставив Всемогущего наедине с
мидкемийским рабом. Камацу был встревожен появлением в своем
доме молодого волшебника, ибо чувствовал, что тот может
помешать планам, которые они в тайне от всех вынашивали долгих
девять лет.
Лори, собиравшийся засыпать Пага. вопросами и подробно
рассказать ему о своей жизни в поместье, внезапно почувствовал,
что не знает, с чего начать. Оставшись наедине со своим другом,
которого он все эти годы считал умершим, менестрель ощутил
неловкость и смущение. Он просто не знал, с чего начать
разговор.
- Я... - пробормотал он наконец. - Вы... Как ты поживаешь?
- Хорошо, дружище Лори.
Осмелев, менестрель подошел к нему вплотную. _
- Дай хоть посмотреть-то на тебя толком, Паг! Ведь мы
столько лет не виделись!
Миламбер улыбнулся.
-_ Пага больше нет. Лори. Меня теперь зовут Миламбер. Но
давай сядем и поговорим обо всем подробно.
Лори просиял от радости.
- Конечно, старина! Но ведь ты теперь будешь по-прежнему
жить здесь, да?
- Нет, Лори. Мне здесь больше нечего делать. У меня свой
дом близ Онтосета. Я живу и работаю там, а временами бываю в
Ассамблее. Я хотел бы взять тебя к себе. И Кейталу... если
она... - Он не договорил и с тревогой вгляделся в лицо Лори.
Тот понял его без слов.
- Кейтала по-прежнему здесь. Она не изменила твоей памяти.
- Внезапно лицо его расплылось в широчайшей улыбке. - О
мидкемийские боги! Я ведь должен был с этого начать! Ты, поди,
и понятия не имеешь, какой тебя ожидает сюрприз!
- В чем дело? - насторожился Миламбер.
- У тебя есть сын, дружище!
Миламбер не поверил своим ушам.
- Сын?! У меня?!
- А почему это тебя так удивляет? - хохотнул Лори. -
Кейтала родила мальчика через восемь месяцев после того, как
тебя забрал Всемогущий. Славный мальчуган. И Кейтала его очень
любит.
Миламбер все еще не мог полностью осмыслить услышанное.
- Лори, приведи их сюда, прошу тебя! Менестрель проворно
вскочил на ноги.
- Сию же минуту!
Миламберу потребовалось все его искусство мага, чтобы
привести в порядок смятенные мысли и чувства. Когда дверь
открылась и на пороге появилась Кейтала, он уже вполне овладел
собой. За спиной молодой матери возвышался Лори с ребенком на
руках.
Миламбер встал с подушек и протянул руки навстречу
возлюбленной. Кейтала бросилась к нему, смеясь и плача от
счастья.
- Я думала, что ты умер, - всхлипывала она. - Я не смела и
надеяться, что снова тебя увижу, любимый мой!
Лори деликатно кашлянул, и Миламбер разжал объятия. Кейтала
отступила в сторону и отерла слезы со щек. - Познакомься же со
своим сыном, Паг! - воскликнул менестрель, поднося мальчика к
Миламберу. Ребенок оглядел его большими черными глазами и
отвернулся. Сын Миламбера был очень хорош собой. Лицом и
сложением он походил на мать, но что-то неуловимое напоминало в
нем Пага, каким тот был много лет назад, когда жил при кухне в
замке Крайди и считал тетушку Магью своей матерью. Кейтала
взяла его из рук Лори и передала Миламберу. - Уильям, это твой
отец.
Ребенок принужденно улыбнулся и уперся руками в грудь
Миламбера. Он явно не спешил принять слова матери на веру. -
Поставь меня на пол! - потребовал он.
Миламбер засмеялся и поспешил выполнить его распоряжение.
Уильям искоса взглянул на отца и отвернулся. Внезапно взор его
привлекли шахматы господина Шиндзаваи. Испустив радостный крик,
он бросился к доске и немедленно завладел резными фигурками.
Миламбер с любовью и нежностью взглянул на него.
- А почему ты решила назвать его Уильямом, Кейтала?
- Она хотела дать сыну мидкемийское имя, Миламбер, -
вмешался Лори. - Я предложил ей с десяток на выбор. Она
предпочла назвать его Уильямом, а я, признаться, уговаривал ее
остановиться на Джеймсе или Оуэне.
- Миламбер?! - удивилась Кейтала.
- Так меня теперь называют, дорогая.
Уильям, которому наскучило выстраивать фигурки в шеренги на
доске, смахнул их на пол и подбежал к матери.
- Мама, я есть хочу!
- Пойдем на кухню, дорогой! - Она поцеловала Миламбера в
щеку. - Я сейчас накормлю его и вернусь к тебе, хорошо?
Миламбер кивнул. Кейтала и Уильям ушли. Друзья снова
остались вдвоем.
- Я так боялся, что она забыла меня и стала женой другого!
- сказал Миламбер.
- Ну, разве она из таких! - возразил Лори. - Кейтала
отшивала всех, кто пытался с ней любезничать. Она - достойная
женщина. Ты не должен был сомневаться в ней.
- Я больше никогда себе этого не позволю, Лори!
Едва друзья уселись на подушки, как кто-то осторожно
постучал по двери костяшками пальцев.
- Всемогущий, дозволено ли будет мне войти?
На пороге показался старик Камацу. Лори и Миламбер начали
подниматься на ноги, приветствуя его, но тот замахал руками:
- Сидите, прошу вас!
Следом за отцом в комнату вошел Касами и плотно задвинул за
собой дверь. Лишь теперь Миламбер обратил внимание на то, что
старший сын Камацу был одет по-мидкемийски. Он слегка приподнял
брови, но воздержался от вопросов.
Глава рода Шиндзаваи выглядел крайне обеспокоенным.
Искательно заглянув в глаза Миламбера, он негромко проговорил:
- Всемогущий, ваше прибытие - большая честь для моего дома
и для всех нас. Но... - он замялся, и Миламбер с улыбкой кивнул
ему.
- Я понимаю, что явившись сюда столь неожиданно, я нарушил
привычный распорядок в поместье. Не беспокойтесь, визит мой
будет краток. Ведь все, чего я желаю - это забрать от вас моих
жену и сына. А также вот этого раба, - и он кивком указал на
Лори.
- Как прикажете. Всемогущий. Женщина и ребенок, разумеется,
последуют за вами. Но прошу вас, позвольте этому человеку
остаться здесь!
- Но почему вы не хотите отпустить его со мной? - в голосе
Миламбера послышалась нотка раздражения. Всемогущий не привык,
чтобы ему возражали.
В разговор вмешался Лори.
- Господин, позвольте, я сам все ему объясню! Послушай,
Паг, пообещай мне, что разговор наш останется между нами!
Шокированный такой дерзостью со стороны ничтожного раба,
старый Камацу открыл было рот, чтобы отчитать его, но Миламбер
повелительным жестом приказал ему умолкнуть.
- Пусть говорит! Во имя нашей с тобой дружбы, Лори, я
обещаю никому не повторять того, что услышу от тебя.
Отец и сын Шиндзаваи облегченно вздохнули. Видно было, что
напряжение, владевшее обоими, уступило место надежде на
благополучный исход их разговора со Всемогущим.
- Мы с моими господами заключили между собой соглашение, -
начал менестрель, - Если я помогу им в их опасном и смелом
начинании, они даруют мне свободу.
- Но ведь ты знаешь, что это невозможно! - возразил
Миламбер. - Никто не может сделать раба свободным. Это не под
силу даже Стратегу.
- Да, так гласит закон Империи, - кивнул Лори. - Но я
получу свободу, вернувшись на Мидкемию.
Миламбер пожал плечами и пренебрежительно хмыкнул.
- Брось, Лори, не тешь себя несбыточными надеждами! Ведь
тебе известно, что пока нами открыт всего лишь один коридор,
ведущий на Мидкемию, и оба выхода из него денно и нощно
стерегут воины и Всемогущие, которые преданы Стратегу.
- Мы все тщательно продумали, дружище! Когда Касами
отправится на фронт со своими войсками, я буду сопровождать его
в наряде жреца Красного Туракаму. Рост мой в этом случае никого
не удивит, ведь все служители Красного Бога ходят на котурнах.
А оказавшись на Мидкемии, мы пересечем линию фронта и доберемся
до расположения войск Королевства.
Миламбер понимающе кивнул.
- Так вот для чего Касами учил наш язык, расспрашивал о
наших обычаях и упражнялся в верховой езде! Но скажи мне, друг
Лори, неужто ты согласился в обмен на обещание свободы шпионить
в пользу Империи?
Щеки Лори зарделись.
- Ничего подобного! - с жаром возразил он. Касами берет
меня с собой в качестве проводника! Я помогу ему добраться до
Рилланона и добиться аудиенции короля.
- Короля? - переспросил донельзя изумленный Миламбер.
- Вот именно - короля, - кивнул Касами. - Я уполаомочен
провести с ним переговоры о мире.
Миламбер скептически покачал головой.
- Разве можно всерьез помышлять о мире теперь, когда
позиция партии Войны в Высшем Совете вновь усилились?
- Ситуация вовсе не такова, какой кажется на первый взгляд,
- мягко возразил старик Камацу. - Дозволено ли мне будет
объяснить Всемогущему, как все обстоит на деле?
Миламбер кивком позволил ему продолжать.
- Коалиция, возглавляемая партией Синего Колеса, десять лет
тому назад была близка к победе над партией Войны в Совете.
Казалось, ничто не должно было предотвратить скорого и
неизбежного падения наших противников. Но именно в это время
Всемогущие открыли путь на вашу планету, богатую металлами,
которых почти нет на Келеване. Призыв к войне был поддержан
едва ли не всеми кланами, и наши многолетние усилия пошли
прахом.
Война длится уже девять лет, не принося Империи решительных
побед. И конца ей не видно. А все потому, что причиной и
поводом для нее послужили одни лишь политические амбиции
Стратега и его партии. Из разговоров с Лори и многими другими
рабами-мидкемянами я заключил, что жители вашего Королевства
отнюдь не так воинственны, как подданные Империи. Торговать с
вами было бы для нас гораздо выгоднее, чем воевать. Во всяком
случае, бессмысленное кровопролитие, в которое вылилась
оккупация части ваших земель, губительно для обеих воюющих
сторон.
- Но ведь Королевство было втянуто в эту войну вами и
понесло в ней значительные потери. По вашей вине! - перебил его
Миламбер. - И наш король наверняка потребует от Империи как
минимум репарации, а возможно, что и ретрибуции. Разве Высший
Совет согласится заключить мир на таких условиях?
Камацу покачал головой.
- Высший Совет - нет, а император - да.
- Император? - Миламбер изумленно вскинул брови. - Но он-то
здесь при чем?!
- Ичиндар, да благословят его небеса, весьма обеспокоен
тем, что эта война истощает ресурсы Империи. Он решил принять
участие в Играх Совета. Возможно, предстоящая Игра - самая
великая и сложная за всю историю Цурануани. Император намерен
приказать Стратегу прекратить войну с Мидкемией и сместить его
с поста, если тот откажется подчиниться. Но Свет Небес не может
пойти на столь неслыханное нарушение традиций, предварительно
не заручившись согласием короля Родрика на переговоры о мире.
Вот поэтому мой сын и отправится в Рилланон с рабом Лори.
- Вы многим рискуете, господин Шиндзаваи, - проговорил
Миламбер. Он не мог не восхищаться мужеством, решимостью и
мудростью старика. Прежде, когда он был рабом в поместье, ему и
в голову бы не пришло, что цурани, к тому же богатый и знатный,
может не только помышлять о мире, но и предпринимать сложные,
опасные и решительные действия ради его заключения.
- Я люблю свою страну. Всемогущий, - со сдержанным
достоинством ответил старик. - Ради ее блага я готов рисковать
всем, что имею, не щадить ни собственной жизни, ни жизней своих
сыновей. Я не раз доказал это в боях с турилянами. Мы
разрабатывали свой план в течение долгих лет. Ведь цурани -
люди терпеливые. Всемогущий! Партия Синего Колеса уже много лет
как заключила тайный альянс с партией Мира. Мы отозвали свои
войска с Мидкемии, чтобы нанести ущерб авторитету Стратега и
подготовить Касами к предстоящей ему миссии. Целый год я провел
в переговорах с главами кланов Синего Колеса и партии Мира,
чтобы обговорить с каждым из них его действия в предстоящей
решительной Игре. Все это было сделано еще до того, как мы
привезли сюда вас с Лори, чтобы вы учили Касами вашему языку и
обычаям. Поэтому, Всемогущий, я и просил бы вас оставить Лори
здесь. Ведь без его помощи Касами не сможет добраться до
Рилланона и попасть к королю. У нас нет другого надежного
проводника для моего сына. Партия Синего Колеса формально вновь
вступила в союз с партией Войны. Надеюсь, вы понимаете, что это
было сделано лишь для того, чтобы Касами и Лори благополучно
перебрались на Мидкемию.
- Скоро ли вы надеетесь попасть туда? - спросил Миламбер.
- Через несколько недель. Всемогущий, - ответил Касами. -
Стратег ведь вовсе не глуп. Он подозревает, что Синее Колесо
поддержало его ради каких-то своих целей. И у него повсюду есть
шпионы. Но лучше не помышлять о том, что произойдет, если он
проведает о наших планах, а поторопиться привести их в
действие. Весной Стратег намерен нанести массированный удар по
позициям лордов Боуррика и Брукала. Это командующие главными
силами армии Королевства. Он рассчитывает добиться блестящей
победы и отпраздновать ее во время Имперского фестиваля.
Камацу вздохнул и обратил взор на Миламбера.
- Это чем-то напоминает шахматный гамбит, Всемогущий!
- Но мы должны помешать этому! - сказал Касами. - Если
король Родрик согласится заключить с Империей мир, Свет Небес
объявит об этом на Высшем Совете, и всевластию Стратега придет
конец.
Миламбер на несколько мгновений погрузился в глубокую
задумчивость. Взоры обоих Шиндзаваи и Лори были устремлены на
него. В глазах всех троих читались тревога и надежда.
- Я сохраню наш разговор в тайне, как и обещал, -
проговорил наконец Миламбер ровным, бесстрастным тоном. Он
улыбнулся Лори и добавил: - Пусть боги нашей с тобой родины
защитят тебя, друг, и даруют тебе свое благословение. Я не
меньше вашего желаю, чтобы эта война закончилась как можно
скорее! - Он поднялся с подушки, давая остальным понять, что
разговор закончен. - Теперь я намерен вернуться к себе вместе с
Кейталой и нашим сыном.
Касами поклонился ему в пояс.
- Позвольте мне сказать вам еще кое-что, Всемогущий, прежде
чем вы покинете нас.
- Говори.
- Несколько лет назад, когда вы хотели просить позволения
взять Кейталу в жены, я ответил, что вам будет отказано в этой
просьбе и что тому были свои причины. Видите ли, мы с отцом
тогда надеялись, что вы отправитесь на Мидкемию вместе со мной
и Лори. Не судите нас строго, Всемогущий. Мы - суровый народ.
Но вовсе не жестокий.
- Я понял это, когда узнал о ваших планах, - улыбнулся
Миламбер. Он снова взглянул на Лори. - Я давно привык считать
эту страну своей родиной, но какая-то часть моей души
по-прежнему подвластна воспоминаниям о былом и полна тоски по
Мидкемии. Я немного завидую тебе, друг. Прощай! Я всегда буду
помнить о тебе!
Он вышел во внутренний двор, где его ожидали Кейтала и
Уильям.

Глава 9. ПРЕОДОЛЕНИЕ

Мартин смотрел на распростершиеся у его ног тела троих
эльфов. Все они лежали на мягкой траве лесной поляны с
раскинутыми в стороны руками, устремив неподвижные взоры в
синее небо. Их юные прекрасные лица были залиты кровью. В одном
из убитых он узнал Элгевина, товарища Галейна. А ведь не так
давно в Эльвандаре отмечали его тридцатилетие. По эльфийским
меркам он был еще совсем ребенком.
Сзади к нему бесшумно приблизился Гаррет.
- Слева от поляны я обнаружил еще одну цепочку следов,
учитель, - сказал он. - Похоже, цурани просто наводнили эти
леса. Мартин кивнул и ступил на едва приметную тропинку,
которая вела в Эльвандар, жестом приказав Гаррету следовать за
собой. Они пробирались сквозь густые заросли кустарников,
пересекали поляны, переходили через неглубокие ручьи. Путь до
границы Эльвандара занял у них несколько часов. Наконец впереди
показалась река. Обойдя лагерь цурани с запада, они
переправились на другой берег и оказались под густой сенью
эльфийского леса.
- Учитель, а почему мы не остались, чтобы похоронить убитых
эльфов? - осторожным шепотом спросил Гаррет. Мартин остановился
и оперся о лук.
- Потому что эльфы никогда не предают своих умерших земле.
Лес поглотит их тела, Гаррет. А что касается душ... Эльфы
верят, что души погибших находят покой на Благословенных
островах. - Он с улыбкой взглянул на своего ученика. - Ты,
Гаррет, самый толковый из моих следопытов. - Юноша зарделся от
похвалы. - Это вовсе не комплимент, а чистая правда. И я хочу,
чтобы ты, если меня не станет, умел находить с эльфами общий
язык. Ведь кто-то должен служить связующим звеном между их и
нашим мирами.
- Мне кажется, я понимаю, о чем вы, мастер.
- А для этого тебе необходимо знать, чем они живут и во что
верят. Ты слыхал когда-нибудь, что некоторым из святых отцов
удается воскрешать умерших, если с момента их кончины прошло не
больше часа?
- Слыхать-то я об этом слыхал, но мало ли на свете вздорных
выдумок? Не верю я, что такое бывает.
- Нет, это вовсе не выдумки, Гаррет. Я хотел рассказать
тебе об одном случае, чтобы ты уяснил, насколько разнятся наши
и эльфийские представления о жизни и смерти, о душе и ее
странствиях.
Так вот слушай. Однажды священник - какого ордена, я сейчас
уж не припомню, да это и не так важно, - ища покоя и уединения
для своих молитв и благочестивых размышлений, забрел в
эльфийский лес. На поляне он увидел мертвого эльфа. Смерть
настигла его за несколько минут до появления святого отца. И
тот стал взывать к его душе, чтобы возвратить ее в тело.
Священник тот обладал даром воскрешать мертвых и оказывал
помощь всякому, кто в ней нуждался. Но вдова погибшего эльфа
велела старцу умолкнуть и оставить душу ее супруга в покое.
- Но почему? - удивился Гаррет.
- Этот же вопрос задал вдове святой отец, - с улыбкой
ответил Мартин. - И она сказала ему: "Мы не зовем своих мертвых
назад. Мой муж теперь вкушает покой и отдохновение. Если ты с
помощью своих заклинаний вернешь его душу в тело, он вынужден
будет помимо своей воли и к нашей великой скорби вновь принять
на свои плечи тяжкое бремя земной жизни, от которого
освободился лишь несколько минут назад. Ведь мы избегаем даже
произносить имена наших умерших, чтобы не омрачать своей
печалью той радости, что окружает их на Благословенных
островах".
- Неужто все это правда, учитель? - спросил Гаррет.
- Да. Умершим эльфом был не кто иной как последний из
королей, муж Агларанны. Я был тогда совсем мальчишкой, ведь все
это случилось три десятка лет тому назад. Я участвовал в той
охоте, во время которой погиб его величество король, и говорил
со святым отцом, пытавшимся воскресить его.
Разведчики продолжили свой путь ко дворцу королевы. Гаррет,
впервые попавший в Эльвандар, был потрясен красотой и величием
заколдованного леса. Закатное солнце еще освещало своими лучами
зеленые поляны и золотило стволы огромных деревьев, но в вышине
уже начали загораться волшебные разноцветные
листья-светильники. Когда они приблизились ко дворцу, Мартину
пришлось взять Гаррета под руку, чтобы юноша, разинувший рот от
удивления и то и дело озиравшийся по сторонам, не оступился на
узких дорожках из сплетенных ветвей и не рухнул вниз.
- Добро пожаловать, Мартин Длинный Лук, - с улыбкой
приветствовала охотника Агларанна. - Ты так давно не бывал у
нас!
Мартин представил королеве Гаррета. Юноша неловко
поклонился и отступил в сторону. В это мгновение из тени
выступила другая фигура, при виде которой Гаррет отшатнулся и
закрыл лицо руками и даже по-эльфийски выдержанный Мартин едва
не вскрикнул от изумления и испуга.
Оба охотника были немало наслышаны о переменах, происшедших
с Томасом, но действительность превзошла все их ожидания. В
этом великане, облаченном в бело-золотые доспехи, ростом своим
превосходившим самого высокого из подданных Агларанны, с
сумрачным и надменным выражением лица и резкими жестами, едва
угадывались знакомые им обоим черты мальчика из Крайди. Неужто
это он, оглядывающий их теперь о недоверием и вызовом, когда-то
затаив дыхание слушал рассказы Мартина об эльфах и играл с
Гарретом в мяч?
- Что нового в Крайди? - резко, отрывисто спросил тот, кто
продолжал называть себя Томасом.
- Принц Арута кланяется ее величеству, - ответил Мартин,
повернувшись к королеве. - Он велел передать вам, что Черный
Гай, герцог Бас-Тайры, захватил власть в Крондоре, и потому
крайдийский гарнизон не получит подкрепления с востока, на
которое рассчитывал принц. Судя по всему, вскоре войска
неприятеля предпримут массированное наступление. По мнению
Аруты, они двинут свои главные силы на позиции герцогов
Боуррика и Брукала. - Он повернулся к Томасу и добавил,
внимательно следя за выражением его лица: - Еще я уполномочен
сообщить вам печальную весть: один из молодых придворных
герцога, сын барона Толбурта погиб во время боя с отрядом
цурани. - Мартин намеренно не упомянул имени Роланда, чтобы не
нарушать принятых в Эльвандаре обычаев.
В глазах Томаса блеснула искра сожаления и печали, но через
мгновение они приняли прежнее сурово-высокомерное выражение. Он
пожал плечами и отрывисто бросил:
- Еще одна жертва войны.
Принц Калин, стоявший у трона матери, вышел в середину
Круга Совета и проговорил, обращаясь к Мартину:
- Если пришельцы не блокируют подступы к горам, наши друзья
карлики скоро снова будут здесь. Враг по-прежнему без всякого
успеха пытается перебросить в Эльвандар небольшие отряды своих
воинов, но о перемещении войск в наши края пока, судя по всему,
не помышляет. Мне думается, что предположения Аруты верны, а
если так, то мы можем и должны прийти на помощь герцогам в их
решительном бою с цурани.
- Что?! - вскричал Томас. В глазах его блеснула ярость. -
Оставить Эльвандар без защиты?! Ведь для оказания герцогам
более или менее значительной поддержки мы должны отправить туда
всех до единого воинов!
Лицо Калина осталось бесстрастным, и лишь по едва заметному
подрагиванию его густых ресниц Мартин понял, что принц взбешен
недопустимо резким и властным тоном Томаса.
- Мне как военачальнику Эльвандара, - сдержанно проговорил
он, - подобает единолично решать вопросы о переброске войск и
нести ответственность за свои решения. Угроза нападения
неприятеля на наши леса значительно ослабеет, если он
предпримет наступление на войска герцогов. Ведь тогда на
главный фронт будут оттянуты и те силы, что теперь
сосредоточены близ наших границ. А помощь наша герцогам может
решить исход сражения, особенно если мы ударим по самому
слабому из флангов противника.
Томас слушал Калина, сдвинув густые брови и опустив глаза.
Когда тот закончил, великан в бело-золотых доспехах успел
вполне овладеть собой. Он холодно улыбнулся принцу и с
нарочитым спокойствием проговорил:
- Карлики слушаются Долгана, а Долган поступит так, как
велю ему я. Они не примут участия в битве, если я не дам на это
своего согласия.
Не добавив к сказанному ни слова, не попрощавшись ни с кем
из присутствовавших, он резко повернулся и вышел из зала.
Мартин проводил его взглядом, исполненным недоумения и печали.
В этом существе, соединившем в себе мальчика из Крайди и нечто
свирепое, беспощадное и враждебное всему живому, чувствовалась
неимоверная сила. Инстинкт охотника,