еще ни разу в жизни не
подводивший Мартина, подсказал ему, что гнева этого создания, в
которое по странной прихоти судьбы перевоплотился Томас,
следует опасаться всем и каждому.
Королева поднялась со своего трона и с вымученной улыбкой
произнесла:
- Простите, но я вынуждена покинуть вас. Томас устал и
скверно себя чувстввет. Мне надо позаботиться о нем. Мартин,
ставший свидетелем конфликта между сыном королевы и ее
возлюбленным, проводил Агларанну сочувственным взглядом. Он не
мог не догадаться о том, какая мучительная борьба происходит в
ее душе. Стоило королеве удалиться, как к охотнику обратился
принц Калин:
- Мартин, - сказал он, кивком подозвав к себе Тэйтара, - ты
- единственный из людей, кто знаком с историей нашего племени.
Тебе известно, какую ненависть питаем мы к памяти об
исчезнувших валкеру. Мы страшимся возврата их былой власти над
нами едва ли не больше, чем вторжения вааши леса
захватчиков-цурани. Ты видел, каким стал Томас, и не можешь не
догадываться, что в скором времени нам придется решать вопрос
об его участи...
Мартин пристально взглянул в светло-голубые глаза принца и
кивнул.
- Я понимаю тебя. Калин. Речь идет о его жизни. - Многие из
молодых эльфов готовы слепо повиноваться Томасу, - с .печальным
вздохом проговорил Тэйтар. - И все до одного карлики
беспрекословно подчиняются его командам. Ведь в бою он не знает
себе равных, и многие из сражений с цурани закончились нашей
победой лишь благодаря ему. Но что если этот
получеловек-полувалкеру попытается подчинить себе всех нас,
стать нашим господином? - Старый эльф горестно покачал головой.
- В этом случае нам останется только одно - умертвить его.
Сердце Мартина сдавила ледяная рука страха. Из толпы
крайдийских мальчишек, искавших его дружбы и расположения, он
всегда выделял троих: Гаррета, Пага и Томаса. Он долго скорбел
о гибели Пага в цуранийском плену. Неужто и Томас обречен на
смерть? Какое бы тяжкое впечатление ни произвел на него нынче
мрачный и надменный великан, споривший с Калином, в нем все же
осталась частица души прежнего Томаса. Что если перемена,
происшедшая с юным воином, окажется обратимой?
- По-твоему, это неизбежно? - спросил он Тэйтара.
Старый чародей развел руками.
- Мы не всесильны! Волшебники Эльвандара денно и нощно
творят заклинания, чтобы помочь Томасу вновь обрести себя. Если
же нам это не удастся, если он станет подлинным валкеру, ему
придется умереть. Пойми, Мартин, мы не питаем ненависти к
Томасу, но он представляет собой слишком серьезную угрозу для
всех нас...
Мартин поднял голову и взглянул на разноцветные
листья-светильники. Прежде это зрелище всегда наполняло его
душу радостью, теперь же в мерцании этих неярких огней ему
почудилось что-то зловещее.
- Когда вы решите его участь?
Тэйтар снова развел руками.
- Ты знаешь нас и наши обычаи, Мартин. Мы примем решение,
когда придет время.
Охотник обвел взглядом всех советников королевы, Тэйтара и
Калина и с надеждой произнес:
- Я уверен, что ваша мудрость и прозорливость возобладают
над страхом, который внушает вам Томас, и действия ваши не
будут слишком поспешными. Ведь он еще не окончательно утратил
возможность вновь стать самим собой. Иначе... иначе его уже не
было бы в живых, - добавил он вполголоса.
Тэйтар наклонил голову.
- Ты прав, друг Мартин. Мы будем ждать до по. следнего.
- Быть может, мне удастся, как прежде, повлиять на него, -
неуверенно проговорил Мартин. - Я пойду разыщу Томаса и
попробую вызвать его на разговор.
Эльфы расступились, давая ему дорогу. Никто из них не
проронил больше ни звука, но по их встревоженным лицам Мартин
видел, как мало они надеются на благоприятный исход его беседы
с Томасом.
Томас сквдел на заросшем травой пригорке у небольшого
пруда, обхватив голову руками. Пульсирующая боль, которая
всегда свидетельствовала о приближении тех смутных грез о
прошлом, что преследовали его в последние годы, вновь тугим
обручем сдавила его лоб, виски и затылок. Он молча ждал минуты,
когда воображением его снова завладеют образы былого, с которым
он помимо своей воли был отныне связан таинственной, неодолимой
связью.
За спиной его послышались легкие шаги.
- Я хочу побыть один, - бросил он не оборачиваясь.
- Тебе больно, Томас? - участливо спросила Агларанна.
Томас склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то
внутри себя.
- Да, - помедлив, ответил он. - И я желаю остаться наедине
со своей болью. Иди и жди меня в наших покоях. Я скоро вернусь
туда.
Агларанна отступила назад. Черты ее юного чарующе
прекрасного лица исказила гримаса боли, отчаяния и страха. Она
не привыкла, чтобы с ней говорили подобным тоном. Она не
ожидала, что, став ее возлюбленным, Томас будет обращаться с
ней так жестоко и надменно. Уступив его страсти и своему
влечению к нему, она надеялась обрести в нем нежного и
заботливого друга, советчика, опору... Ведь оба они так давно
жаждали этого союза. Теперь ей казалось, что Томас не любит и
никогда не любил ее, что он добивался ее благосклонности лишь
затем, чтобы подчинить ее своей воле, сделать королеву
Эльвандара своей рабой. И ему это почти удалось... Тяжелее
всего ей было ловить на себе сочувственные взгляды подданных и
вопросительно-недоуменные взоры принца. И сознавать, что любовь
к нему по-прежнему жива в ее сердце...
Королева повернулась и неслышными шагами побрела прочь.
Когда она подходила ко дворцу, мягкое сияние
листьев-светильников, колеблемых ветром, тысячью разноцветных
искр отразилось в ее полных слез глазах.
Томас не оглянулся ей вслед. Он напряженно ловил звуки
далекого голоса, едва слышно взывавшего к нему из глубины
веков.
- Томас?
- Я здесь.
- Мы так давно не были вместе! - сказал Ашен-Шугар, обводя
взглядом мрачную, пустынную равнину, простиравшуюся до самого
горизонта.
- Тэйтар и остальные заклинатели хотят разлучить нас с
тобой.
- Им это не удастся!
Ашен-Шугар кликнул Шуругу, и вдвоем они сели на его могучую
спину. Дракон взмыл в воздух, и вскоре всадники уже неслись по
темному небу. Под ними расстилалась черная земля, выжженная
огнем Войн Хаоса.
- Неужто тебе не жаль погибших?
- Нет. - Ашен-Шугар помотал головой. Виски его вновь
сдавила знакомая пульсирующая боль. - Это урок для нас с тобой.
Хотя мне не дано до конца постичь его смысл...
- Томас?
Он с усилием открыл глаза и обернулся. У кромки леса стоял
Галейн.
- В чем дело? - отрывисто спросил Томас.
- Гномы во главе с Долганом ждут тебя у излучины ручья. По
пути сюда они вступили в бой с отрядом пришельцев. - Лицо эльфа
осветила радостная улыбка. - Им наконец удалось захватить
нескольких пленных! .
В глазах Томаса загорелось свирепое торжество. Он кивнул и
приказал Галейну:
- Возвращайся в лагерь гномов. Я последую за тобой через
несколько минут.
Улыбка сбежала с лица Галейна. Он поспешил выполнить
распоряжение Томаса. Воин в бело-золотых доспехах вновь остался
один. Далекий голос зазвучал громче.
Ашен-Шугар сидел на троне в своем огромном подземном
дворце. Подданные и слуги покинули его. Властитель Орлиных Гор
был один. Он разговаривал с тенями.
- Неужели я ошибся?
- Ты оказался во власти сомнений, - ответил ему чей-то
голос.
- Что означает эта тишина?
- Она возвещает приближение твоей смерти.
Ашен-Шугар закрыл глаза.
- Так я и думал. Ведь все остальные погибли в огне войны.
Настал и мой черед. И все же я хочу в последний раз взлететь в
небо на спине моего Шуруги!
- Его нет. Он умер много веков назад.
- Но я летал на нем нынешним утром!
- То был лишь сон. И он все еще длится... Все это видится
не тебе...
- Я не могу противиться неизбежному. Я покоряюсь ему.
Другому суждено занять мое место. Пусть же это свершится!
- Все, что было предначертано нам с тобой, уже свершилось.
Я занял место, прежде принадлежавшее тебе. Твой меч покоряется
моей руке, мне служат твои кольчуга, плащ и щит. Я оберегаю
этот мир от тех, кто жаждет его гибели.
- Значит, час моей смерти настал.
Он открыл глаза и обвел ими огромное подземелье. Пол
тронного зала был покрыт вековой пылью, со стен клочьями
свисала паутина. В последние мгновения своей жизни валкеру
пробормотал заклинание, и бело-золотые доспехи вобрали в себя
всю ту силу, что отличала при жизни могучего и непобедимого
правителя Орлиных Гор. Тело его окутала легкая дымка, и оно
исчезло, словно растворившись в воздухе. У трона остались
лежать лишь волшебные доспехи.
- Я - Ашен-Шугар, я - Томас.
Он открыл глаза и сразу же зажмурился от яркого света.
После сумрака подземелья полуденное солнце, сиявшее над
Эльвандаром, едва не ослепило его. Он резко выпрямился и повел
плечами. Душой его отныне почти безраздельно владел Ашен-Шугар,
в жилах кипела кровь властителя Орлиных Гор. Силы его
удесятерились. Он пересек поляну и углубился в лесную чащу,
чтобы выполнить свой долг - уничтожить всякого, кто посягал на
этот мир.
Долган с гордостью кивнул в сторону цуранийских пленников -
восьмерых воинов со связанными за спиной руками и нескольких
рабов, запястья которых добродушные гномы не стали стягивать
веревками - те и без того были слишком напуганы, чтобы пытаться
бежать или сопротивляться.
Он в который уже раз принялся было рассказывать Мартину,
Калину и Галейну о битве с дозорным отрядом неприятеля, исходом
которой явилось пленение гномами - впервые за все годы войны -
столь большой группы цурани, но внезапно осекся, увидев прямо
перед собой вышедшего на поляну Томаса. Слова приветствия
замерли на его устах, стоило ему взглянуть в лицо воина в
бело-золотых доспехах. В глазах Томаса горели безумие и ярость.
Лицо его исказилось, по телу пробежала судорога. Он не
отрываясь смотрел на чужеземных воинов, и те стали озираться по
сторонам в поисках пути к спасению. Томас поднял меч над
головой, и из груди его вырвался хриплый крик. Никто из
присутствовавших не понял слов, которые он произнес, но самые
старшие из эльфов, заслышав его голос, повалились на колени и
простерли к нему руки. Они признали в нем своего господина,
которому отныне должны были покориться. Галейн и гномы
отступили на несколько шагов назад. Лишь Калин остался на своем
прежнем месте. Он обратил побледневшее лицо к Мартину и
прошептал:
- Валкеру снова жаждет владычествовать над нами!
Но Томас по-прежнему не сводил взора с пленных
неприятельских солдат. Казалось, он просто не видел собравшихся
на поляне эльфов и гномов. Вот он взмахнул рукой с зажатым в
ней мечом, и голова одного из цурани скатилась с плеч. Прежде
чем на землю рухнуло и тело, из рассеченных жил прямо на
воинский плащ валкеру брызнула струя крови. Но на белоснежной
ткани не осталось ни единого пятна: вся кровь потоком стекла на
землю и обагрила густую траву поляны. Томас со зловещей
усмешкой взглянул на остальных пленников. Секунда, и еще один
из них был умерщвлен острием его бело-золотого меча.
Лишь теперь Мартину удалось побороть оцепенение, сковавшее
его члены при виде устроенной Томасом чудовищной бойни.
- Остановись! - крикнул он. - Ты не смеешь расправляться с
безоружными!
Он подбежал к Томасу и попытался было вырвать меч из его
руки, но тот повернулся к нему лицом и легонько толкнул его в
грудь. Мартина потрясла не столько чудовищная сила этого
существа, сколько взгляд его светло-голубых глаз: тусклый,
безжизненный, он в то же время был исполнен такой свирепой
ненависти, что охотник, отлетевший на несколько метров в
сторону и простершийся на земле, едва не вскрикнул от ужаса.
Усилием воли он заставил себя подняться и снова побрел через
поляну к обезумевшему великану, в чертах которого теперь уже не
было ничего общего с мальчиком из Крайди.
- Не приближайся ко мне! - прогремел над поляной голос
обезумевшего от жажды крови валкеру. - Не подходи ко мне,
Мартин Длинный Лук! Я должен избавить эту землю от врагов,
явившихся, чтобы завладеть ею! Попробуй встать на моем пути, и
ты разделишь их участь! - Он снова прокричал несколько слов на
древнем языке валкеру, и меч его, сверкнув в воздухе, снес
головы еще двух пленных цурани.
Мартин бросился на него сзади. На сей раз валкеру,
развернувшись, левой рукой схватил его за кожаный пояс,
приподнял над землей и отшвырнул в сторону. Ударившись о
твердую землю спиной и затылком, Мартин потерял сознание.
Когда он пришел в себя и со стоном приподнял голову, глазам
его представилось чудовищное зрелище: покончив с пленными
солдатами, Томас стал одного за другим умерщвлять цуранийских
рабов. Мартин попытался опереться рукой о землю. К нему
неслышно подошли Долган и один из эльфов и помогли ему
подняться на ноги.
Томас стоял перед очередной жертвой с занесенным над
головой мечом. На сей раз от руки его должен был пасть совсем
юный раб - ребенок лет двенадцати. От страха ноги мальчика
словно приросли к земле. Он смотрел на возвышавшегося перед ним
великана с мольбой и ужасом. Глаза его стали огромными, с лица
сбежали все краски.
Внезапно Томас отшатнулся от маленького цурани и опустил
свой меч. В его затуманенном сознании, где прошлое смешалось с
настоящим, вдруг с небывалой ясностью всплыло знакомое лицо.
Ему почудилось, что товарищ его детских игр, с чьей гибелью он
так долго не мог примириться, ожил и предстал перед ним в
образе пленного ребенка. Большие карие глаза, вздернутый нос,
каштановые волосы, спадающие на высокий лоб.
- Паг!
- Убей его! - призывал валкеру из глубин его смятенной
души.
- Нет! - твердо сказал другой, незнакомый голос. - Это
ребенок! Всего лишь беззащитный ребенок. Это твой друг. Это
Паг. - Уничтожь врага! Не медли! - крикнул валкеру.
- Пощади безвинного ребенка, - заклинал чарующий, мягкий
голос. - Ради себя. Ради Пага.
Лицо Томаса исказила гримаса невыносимого страдания. Он
стиснул зубы. На лбу его выступили крупные капли пота.
- Я -Ашен-Шугар! - неистовствовал валкеру. И волна
необоримой ярости вновь захлестнула его душу.
- Я - Томас, - произнес спокойный, вкрадчивый голос, и рука
его с зажатым в ней бело-золотым мечом, начавшая было
вздыматься, вновь опустилась вниз.
Свет померк в глазах Томаса. Ему казалось, что он стоит на
вершине утеса посреди бушующего моря, где два
противоборствующих начала стремятся овладеть его существом. Он
видел перед собой лицо Пага и не мог отвести от него глаз. Но
тот не узнавал его. И лишь тогда он понял, что сможет спастись
сам и спасти весь мир, который отныне ему суждено защищать,
если во всеуслышание заявит о себе, если сумеет докричаться
даже до тех мрачных глубин небытия, где пребывает его погибший
друг. Сделав над собой огромное усилие, он набрал в грудь
воздуха и крикнул:
- Я - Томас!
Море стало спокойным, и на небе над гладью волн взошло
яркое солнце. Приглядевшись, Томас обнаружил, что принял за
морские волны высокую траву лесной поляны, посреди которой он
по-прежнему стоял, сжимая в руке свой меч.
- Томас!
Мальчик-цурани по-прежнему не сводил с него молящего взора
своих миндалевидных черных глаз. Его смуглое скуластое лицо
было покрыто испариной. Он готовился принять смерть от руки
грозного великана в бело-золотых доспехах.
- Томас!
Мартин, пошатываясь от слабости, целился в него из лука.
Долган и другие карлики держали наготове свои боевые топоры и
дубинки. Калин вынул меч из ножен. Томас обвел глазами обширную
поляну и лишь теперь увидел справа от себя гору обезглавленных
трупов. Его глаза наполнились слезами. Он выронил меч и без сил
упал ничком на траву.
- О, Мартин, что же я наделал?! Что же со мной случилось?!
- повторял он сквозь рыдания.
Из леса вышел Тэйтар в сопровождении трех эльфийских
волшебников.
- Мы ощутили проникновение магии валкеру в наши священные
леса и поторопились сюда, чтобы помочь вам одолеть Древнейшего,
- сказал старый эльф. - Но я вижу, что опасность миновала.
- Что же будет с Томасом? - шепотом спросил Мартин.
- В единоборстве с валкеру победила его человеческая
природа, - улыбнулся Тэйтар. - Но она слаба, - со вздохом
добавил он. - И тяжесть содеянного невыносимым гнетом легла на
плечи несчастного юноши. Его сердце может не выдержать бремени
раскаяния и стыда. Но мы поможем ему справиться с горем. - И
чародеи обступили Томаса, по-прежнему лежавшего на земле
ничком. Он поднял голову, и Мартин, потрясенный происшедшей в
нем переменой, застыл на месте с вытаращенными от изумления
глазами. За несколько минут, истекших со времени победы Томаса
в схватке с валкеру, юноша преобразился до неузнаваемости.
Черты, сообщавшие его лицу властность и жестокость, исчезли без
следа. Он снова был прежним Томасом, учеником Фэннона из
Крайди, каким его знали и любили все без исключения. Лишь
бледно-голубые глаза и слегка заостренные уши делали его
похожим на эльфа. Но подобное сходство, подумал про себя
Мартин, еще никогда и никому не приносило вреда.
Агларанна расчесывала волосы, сидя на широком ложе. Она
ждала и страшилась прихода Томаса, своего возлюбленного, своего
господина и повелителя. Внезапно внимание ,ее привлек шум,
донесшийся из глубины леса. Она вышла на балкон и стала
тревожно прислушиваться ко все усиливавшемуся гулу голосов. Но
вот на поляне у дворца показались гномы и эльфы, а с ними и
несколько людей, судя по их облику, - чужеземцев из дальних
краев. Агларанна едва не вскрикнула от изумления, узнав в самом
высоком из эльфов своего Томаса, обнимавшего за плечи
худенького мальчика-подростка.
Агларанна запахнулась в плащ и сбежала вниз навстречу
Томасу. В нескольких шагах от него она остановилась и несмело
взглянула в его преобразившееся лицо. Глаза его сияли любовью и
нежностью. Он оставил мальчика на попечение Калина, бросился к
Агларанне, встал перед ней на колени и воскликнул:
- О моя госпожа! Простите меня за все те страдания, которые
вам довелось изведать по моей вине! Я искуплю свои прегрешения
верной службой на благо ваших подданных и нежной, почтительной
любовью к вам! Ведь без вас я не мыслю своей жизни!
Агларанна опустилась на траву подле Томаса и стала гладить
его волнистые светлые волосы тонкими пальцами. Она смеялась и
плакала от счастья. Долган, Тэйтар, Калин, все гномы, эльфы и
пленные, осторожно ступая, направились к ступеяям дворца.

Глава 10. МИССИЯ

Корабль входил в гавань. Лори и Касами стояли на палубе,
любуясь башнями величественных дворцов Рилланона.
До сих пор обстоятельства складывались для них как нельзя
более удачно. Благополучно миновав небесные врата с одним из
передовых отрядов армии Шиндзаваи и оказавшись в расположении
войск цурани на Мидкемии, они во время первой же ночной стычки
с разведотрядом Королевства укрылись в кустах у подножия холма.
Хокану, который вместе со старшим братом участвовал в
осуществлении мирных планов императора, должен был по прибытии
в лагерь объявить о гибели Касами и безымянного жреца Красного
Бога. Друзья переоделись в мидкемийское платье и поспешили к
дороге на Занн. Продав несколько самых мелких бриллиантов,
которыми щедро снабдил их старый Камацу, они купили лошадей и
продолжали путь верхом. В Крондоре Лори узнал от знакомого
трактирщика о пленении принца Эрланда Гаем де Бас-Тайрой и
бегстве принцессы Аниты в Крайди. Всюду, где проезжали путники,
им встречались отряды воинов, направлявшиеся на север.
Королевство готовилось к отражению весенней атаки цурани. Лори
и Касами торопились в столицу, чтобы как можно скорее передать
Родрику Четвертому мирное предложение императора Ичиндара. Они
меняли лошадей в каждом городе и селении, встречавшемся на их
пути.
Касами, прищурившись, пристально взглянул на изящные башни
с куполами, крытыми разноцветной черепицей, и мечтательно
произнес:
- Что за сказочный город этот ваш Рилланон! Трудно
поверить, что все это мне не пригрезилось.
- А знаешь, - ответил Лори, - мы с Пагом тоже решили было,
что попали в сказку, когда впервые очутились в вашем Джамаре.
Наверное, все дело в том, что оба города так красивы и в то же
время так разнятся между собой.
Они переменили платье, надев самые изысканные и дорогие из
купленных ими в Крондоре нарядов, и сошли на берег. Время
близилось к полудню, и друзья не стали нанимать комнаты в
гостинице, чтобы отдохнуть с дороги, а заторопились прямо во
дворец. Миссия их была слишком важна и ответственна, и они не
могли позволить себе тратить несколько часов на личные нужды.
Окинув двух путников, облаченных в богатые одежды,
подозрительным взглядом, офицер дворцовой стражи осведомился,
по какой надобности те намеревались испрашивать аудиенции его
величества.
- Я имею сообщить королю важные сведения касательно
нынешней войны, - с достоинством ответил Касами.
Поколебавшись, капитан проводил обоих в один из дворцовых
флигелей, где друзьям пришлось более получаса дожидаться
прихода вице-канцлера. Когда тот наконец появился, Лори и
Касами поспешно вскочили с жестких стульев у стены приемной и
склонились в почтительном поклоне. Вице-канцлер, низенький
толстяк с заплывшими жиром темными глазами, ответил на их
приветствие коротким кивком и просипел:
- Что привело вас во дворец, джентльмены?
- Мы уполномочены передать его величеству важную депешу,
содержащую в себе секретные сведения. Речь идет о войне с
пришельцами, - ответил Лори.
- Скажите на милость! - фыркнул вице-канцлер и покрутил
головой на толстой шее. - Почему же, позвольте спросить, сей
документ не был доставлен подобающим образом, через посредство
военной почты, а доверен вам, никому не известным искателям
приключений?
Недоверие толстяка возмутило Касами. Тронув Лори за рукав,
он громко и отчетливо проговорил:
- Друг, нам лучше обратиться к тому из придворных, кто
сможет проводить нас к королю. Здесь же мы просто попусту
тратим время.
Лицо вице-канцлера побагровело. Казалось, еще мгновение, и
его хватит удар. Взбешенный дерзостью искателя королевской
аудиенции, он взвизгнул:
- Я - лорд Грей! Вы обязаны подробно доложить мне о цели
вашего визита, иначе я прикажу страже без всяких церемоний
вышвырнуть вас на улицу! Не хватало еще, чтобы всякие
авантюристы досаждали его величеству своей назойливостью!
Касами шагнул вперед и ухватил надменного толстяка за
отворот камзола.
-А я- Касами из рода Шиндзаваи. Мой отец - военачальник
клана Каназаваи. И я добьюсь встречи с вашим королем, чего бы
мне это ни стоило!
Лорд Грей побледнел и впился глазами в лицо столь
непочтительно обошедшегося с ним незнакомца. Он сразу понял,
что, представившись, тот не солгал ему. Он и впрямь был сыном
знатного вельможи с планеты Келеван. Лорд Грей впервые видел
перед собой цурани и впервые осознал, что война, о которой
прежде он знал лишь понаслышке, вполне реальна и исход ее,
может статься, зависит от содержания той депеши, что доставил
Касами из рода Шиндзаваи. Все еще не оправившись от потрясения,
он часто-часто закивал своей круглой головой с коротко
остриженными волосами и, лишь только Касами разжал пальцы,
стремглав выбежал из приемной. У самой двери он оглянулся и
выкрикнул:
- Я немедленно доложу о вас лорду-канцлеру, господа!
Через несколько минут порог приемной перешагнул пожилой
седовласый вельможа.
- Что вам угодно? - спросил он, обращаясь к Касами.
- Я уполномочен передать вашему королю послание от
императора Цурануани, - вытянувшись во фронт, отчеканил Касами.
Он сразу признал в лорде Келдрике военного высокого ранга.
Король сидел на своем просторном балконе, с блуждающей
улыбкой глядя на изящные мостики, перекинутые через узкую реку,
на дворцы вельмож и особняки, на запруженные народом улицы
Рилланона. Касами с все возраставшей досадой в который уже раз
отметил про себя, что Родрик вовсе не прислушивается к его
изложению мирных планов императора. Он не удивился бы, если бы
выяснилось, что король успел уже и вовсе позабыть об их с Лори
присутствии.
- Все, что я имел честь сообщить вашему величеству, - с
поклоном проговорил он, - занесено на этот пергамент
императорскими писцами и скреплено личной печатью Света Небес.
- И он передал свиток герцогу Келдрику. - Если вы соблаговолите
ознакомиться с ним и дать свой ответ, я готов доставить его на
Келеван.
Король продолжал молча разглядывать улицы, площади и мосты
Рилланона. Касами собрался было заговорить вновь, но тут Родрик
скользнул по его лицу равнодушным взглядом и с мечтательной
улыбкой пробормотал:
- А знаете, это так захватывает - смотреть на моих
подданных, снующих по улицам столицы, словно муравьи, и
сознавать, что я могу в любую минуту лишить жизни всякого из
них. Вот просто указать пальцем на кого-нибудь из прохожих и
крикнуть: "Эй, стража! Схватите-ка вон того в синем плаще и
отрубите ему голову! " А все потому, что я - король!
По спине Лори пробежал щекочущий холодок. Родрик выказывал
явные признаки тяжелого душевного недуга. Было похоже, что он
не слышал ни одного слова из того, что сообщил ему Касами.
- Если наша миссия не увенчается успехом, одному из нас
следует предупредить об этом моего отца, - прошептал Касами ему
на ухо на цуранийском языке.
Родрик вскинул голову и, резко наклонившись вперед, стукнул
кулаком по столу.
- Не сметь шептаться в моем присутствии! Все, все как один
о чем-то шепчутся за моей спиной. И все они - предатели. А
предателям нет пощады. Я приказал повесить предателя Керуса, и
так будет со всяким, кто замышляет зло против своего короля! -
Он взглянул на Касами и Лори налитыми кровью глазами. -
Думаете, я не догадался, что вас подослал ко мне негодяй
Боуррик, который состоит в заговоре с Эрландом. Но Эрланда уже
нет в живых, - по губам Родрика скользнула зловещая ухмылка, он
окинул присутствующих растерянным взглядом и поспешил добавить:
- Вернее, он болен, тяжко болен. Потому-то я и послал ему на
помощь моего верного Гая де Бас-Тайру! Он будет править
Крондором, пока наш любезный дядюшка не выздоровеет. - На
мгновение взгляд короля прояснился, и он поспешно произнес: -
Простите меня, я что-то неважно себя чувствую. Вам следует
явиться сюда завтра поутру. Мне станет лучше, и мы продолжим
нашу беседу.
Король величественно поднялся с кресла и прошествовал к
выходу в зал. Не доходя до дверей, он оглянулся. Придворные,
двинувшиеся за ним вслед, замерли в почтительных позах. С лиц
их не сходило выражение испуга и тревожного ожидания.
- А зачем, собственно, вы пожаловали ко мне? - спросил он
Лори и сам же поспешно ответил: - Ах, припоминаю! Речь идет о
мирном договоре. Что ж, я не против. Война эта разразилась
совсем некстати. Из-за нее я не могу продолжить благоустройство
столицы.
Стоило Родрику, придворным и слугам уйти с балкона, как
герцог Келдрик, почти не разжимая губ, обратился к Касами и
Лори:
- Следуйте за мной. И ради всех богов, не издавайте ни
звука!
Он быстро провел Друзей в отведенную для них спальню,
прикрыл за собой дверь и прошептал:
- Я очень опасаюсь, что ваши смелые начинания не увенчаются
успехом. Виной тому тяжкий недуг нашего монарха. Но возможно,
что завтра поутру рассудок его прояснится, и он окажется
способен продиктовать ответ императору Цурануани. Будем уповать
на это. А пока оставайтесь здесь и ждите, когда я пришлю за
вами. Сейчас вам подадут обед.
Поклонившись, Келдрик вышел в коридор. Шпоры его сапог
застучали по каменным плитам. Лори и Касами остались одни.
Среди ночи их разбудил пронзительный крик короля. Выглянув
из окна, Лори увидел монарха, стоявшего на балконе
противоположного крыла дворца. Указывая мечом куда-то вниз,
Родрик визгливым голосом командовал: - Стража! Обыщите все
закоулки, все кусты! Они где-то здесь! Они покушаются на мою
особу! Взять их!
Касами выглянул во двор из-за плеча Лори. Воины королевской
гвардии с фонарями в руках бегали взад-вперед по дорожкам,
осматривали кусты, забирались под скамейки. Разумеется, нигде
не было и следов злоумышленников, по всей видимости, явившиеся
Родрику в ночном кошмаре.
- Боги прогневались на вашу страну. Лори! - с чувством
воскликнул Касами. - Они наслали безумие на ее правителя.
- Боги здесь ни при чем, - помотал головой менестрель. - И
уж во всяком случае, нам с тобой теперь следует не доискиваться
причин монаршего недуга, а позаботиться о собственной
безопасности. Сдается мне, Родрик не способен не только вести
переговоры о мире, но даже уразуметь, что именно предлагает ему
ваш император. Зато с него станется заточить нас в подземелье
или велеть палачу отрубить нам головы. Нам надо бежать из
дворца и не мешкая добраться до герцога Боуррика.
- Разве он сможет остановить войну, этот твой герцог?
Лори подошел к стулу, на спинке которого висела его одежда,
и стал натягивать рубаху.
- Надеюсь, что это в его силах. А кроме того, раз столичные
вельможи, видя, в каком состоянии пребывает король, не подняли
вопрос о его низложении, нашей стране не миновать гражданской
войны. Нам следует рассказать обо всем, что происходит в
столице, герцогу Боуррику.
Лишь только они оделись и приготовились незаметно
выскользнуть из своей комнаты, а затем, пользуясь всеобщей
суматохой, и из дворца, чтобы покинуть Рилланон на первом же
судне, отплывающем на запад с утренним приливом, как дверь их
комнаты отворилась и на пороге появился герцог Келдрик.
- Вот и хорошо, что вы успели собраться,- сказал он вместо
приветствия. - Ведь король грозился, что прикажет повесить
шпионов. И я склонен опасаться, что угрозу свою он выполнит.
- Неужто его величество принял нас за шпионов? - изумился
Лори.
Герцог печально вздохнул.
- Кто знает, что он в самом деле думает, чему верит, чего
опасается? Как можно понять ход мыслей безумца? Беда еще и в
том, что многих здесь как нельзя более устраивает такой ход
вещей. Они втерлись в доверие к недужному королю и, подогревая
его страхи и мнительность, умело обращают гнев Родрика против
тех, кто стоит на их пути. Боюсь, что в скором времени и я паду
жертвой их интриг.
Касами дотронулся до рукоятки своего меча.
- Тогда почему вы не отправитесь к герцогу Боуррику вместе
с нами, ваше сиятельство?
- Потому, чужеземец, - гордо выпрямившись, ответил старый
герцог, - что я слуга моего отечества и долгом своим почитаю
стоять на страже его интересов. Пока это в моих силах, я
защищаю страну от происков тех, кто может причинить ей вред,
пользуясь нездоровьем Родрика. А кроме того, я - верноподданный
его величества, я верен тому, кто в настоящую минуту занимает
трон Королевства, каким бы недугом он ни страдал.
- Я понимаю вас, герцог, и на вашем месте поступил бы так
же. Вы - отважный человек, - произнес Касами.
Герцог вяло отмахнулся от этой похвалы чужеземного воина.
- Прежде всего я - усталый человек, обремененный множеством
забот и обязанностей. Родрик теперь спит, приняв из моих рук
успокоительное снадобье. Пока еще, как видите, я не утратил его
доверия. Когда он проснется, вам ради вашей безопасности
следует находиться уже в открытом море. Отправляйтесь к лорду
Боуррику и расскажите ему обо всем, чему были свидетелями. Ведь
он теперь - законный наследник бездетного Родрика.
Выйдя из комнаты вместе с Лори и Касами, герцог приказал
стоявшим у дверей гвардейцам проводить гостей в гавань и
доставить на борт "Королевской Ласточки".
- А это вы отдадите капитану, - сказал он, протягивая Лори
свернутый вчетверо лист пергамента. - Это приказ, скрепленный
королевской печатью, и предписывающий капитану доставить вас в
Саладор. А вот еще один приказ лорда-канцлера. Он обязывает
всех воинов армии Королевства оказывать вам всяческое
содействие. - Герцог вручил Лори второй лист пергамента, и
друзья заспешили вдоль по коридору следом за своими
провожатыми. У поворота на лестницу Лори оглянулся. Герцог
глядел им вслед с выражением печали и решимости на усталом,
осунувшемся лице. Певец поймал себя на мысли, что ни за какие
блага не согласился бы поменяться местами с лордом-канцлером
Королевства.
Всадники пришпорили коней и погнали их к вершине холма. Они
приближались к расположению войск герцогов Брукала и Боуррика.
На то, чтобы добраться сюда из Рилланона, им потребовался целый
месяц. Сойдя с борта "Королевской Ласточки", бросившей якорь в
Саладоре, они купили лошадей и продолжали путь верхом.
Командиры патрульных отрядов, которые они встречали на дороге,
ознакомившись с приказом лорда-канцлера, охотно предоставляли
им свежих лошадей. Лист пергамента с подписью герцога Келдрика
и королевской печатью позволил им благополучно миновать все
заставы. Теперь они были уже почти у цели.
Войска пришельцев нанесли сокрушительное поражение армиям
Королевства и захватили территорию, прилегавшую к Северному
перевалу. Теперь эльфы, гномы и гарнизоны Дальнего берега были
отрезаны от основных сил Королевства. Сообщение с армиями
герцогов прекратилось для них после гибели в пути всех почтовых
голубей главной ставки. Командующие Западными армиями не ведали
о судьбе других фронтов.
Сражение, длившееся три дня и три ночи, завершилось
накануне прибытия в эти края Лори и Касами. Повсюду они видели
следы недавней трагедии. После поражения, нанесенного армиям
войсками цурани, ставка герцогов была перенесена в глубь
лесного массива, и, приближаясь к ней, друзья слышали отовсюду
стоны раненых и видели искаженные отчаянием лица тех воинов,
кому посчастливилось выйти из боя невредимыми.
К просторной палатке, где располагался главный штаб войск,
их проводил начальник караульной службы. Друзья спешились, и
слуга отправился доложить о них герцогам. Через несколько минут
навстречу им вышел высокий молодой человек с приветливым лицом,
обрамленным светлой бородкой. Он был облачен в воинский плащ с
гербом герцогства Крайди. Из-за плеча его выглянул дородный
седовласый старик, в котором Лори, взглянув на его длинный
балахон, без труда признал чародея. Следом за ними на поляну
ступил великан в зеленой кожаной куртке с багровым шрамом на
щеке. Лори сделал шаг навстречу молодому офицеру и,
поклонившись, произнес:
- Мы имеем сообщить нечто важное его сиятельству герцогу
Боуррику.
Юноша с горькой улыбкой ответил:
- Вы можете изложить свое дело мне. Я - сын герцога, принц
Лиам.
Лори помотал головой.
- При всем уважении к вам, ваше сиятельство, я не могу
нарушить волю герцога Келдрика. Я должен лично встретиться с
его сиятельством Боурриком.
Молодой человек обменялся взглядом с дородным чародеем и,
когда тот кивнул ему, отступил в сторону и приподнял кусок
брезента, закрывавший ВХОД В крытый павильон. Он кивком
приказал путникам следовать за собой. Войдя внутрь, они увидели
огромный стол, заваленный пергаментными свитками, и несколько
стульев. В походной печке у одной из брезентовых стен тлел
огонь. Лиам отдернул занавеску, отделявшую главное помещение
штаба от соседней комнаты. Там на узкой кровати лежал высокий
худощавый мужчина с тронутыми сединой висками. Он был до самых
подмышек укрыт шерстяным одеялом, из-под которого виднелись
полотняные бинты, стягивавшие его грудь. У постели раненого
сидел пожилой воин с длинными седыми усами.
- Эти люди доставили нам известия от Келдрика, - шепотом
сообщил ему принц. Старик вышел в просторный штабной павильон
и, окинув Лори и Касами пытливым взглядом, отрывисто
проговорил:
- Я - Брукал. Боуррик, как вы видели, тяжело ранен, и я
принял на себя командование Западными армиями. Вам следует
передать послание герцога Келдрика мне.
Поколебавшись, Лори сдержанно произнес:
- Мы привезли вам плохие вести, герцог. Король Родрик
отказался выслушать моего друга Касами, посланца императора
Цурануани, желающего заключить мир с Королевством. Его
величество находится во власти тяжкого душевного недуга. Герцог
де Бас-Тайра умертвил принца Эрланда. Его сиятельство Келдрик
полагает, что только лорд Боуррик смог бы спасти страну от
гибели.
Новости, сообщенные менестрелем, произвели гнетущее
впечатление на всех присутствовавших. На несколько минут в
палатке воцарилась зловещая тишина. Наконец герцог Брукал,
покачивая седой головой, обратился к принцу:
- Я понимаю, Лиам, что все ваши помыслы устремлены сейчас к
раненому отцу. Но государственные дела не терпят отлагательств.
На плечи ваши опустилась тяжелая ноша, принц! Ведь Боуррику не
суждено оправиться от ранения. Дни его сочтены. Вам предстоит
унаследовать его титул, а возможно, и престол Королевства. Ведь
Эрланда нет в живых, а Родрик бездетен. Черный Гай, похоже,
решил удержать за собой Крондор. Лишь вы могли бы этому
воспротивиться. Все вельможи Запада последуют за вами, как
прежде следовали за вашим отцом. Только от вас, Лиам, теперь
зависит, начнется ли в нашей стране гражданская война.

Глава 11. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Кровь впитывалась в песок огромной арены. Миламбер,
сидевший на почетной трибуне для Всемогущих рядом с Хочокеной и
Шимони, не раз пожалел о том, что позволил друзьям уговорить
себя прийти на Большой Императорский стадион, где устраивались
праздничные Игры в честь Ичиндара. Зрелище, которое так
увлекало многотысячную толпу жителей Священного Города,
запрудивших стадион, казалось Миламберу отвратительным. На
арене одиночные бойцы и группы сражавшихся сменяли одна другую.
Под одобрительные вопли горожан коротышки из Цубара храбро
атаковали огромных насекомых, напоминавших чо-джайнов, но, в
отличие от разумных муравьев, лишенных интеллекта. После
окончания битвы служители в синих балахонах поспешно вынесли с
арены трупы низкорослых бойцов и мертвых насекомых. Оставшиеся
в живых побрели за ними следом. Многие из них едва держались на
ногах, истекая кровью. Служители засыпали кровавые пятна чистым
песком, разровняли его и отступили к краю арены. Трубы
возвестили о начале следующего сражения.
Дата Игр в честь императора Ичиндара была назначена давно,
однако, к великой радости и гордости Стратега, организовавшего
их, незадолго до их начала с планеты Мидкемия была получена
весть о сокрушительной победе армий Цурануани над войсками
Королевства. Когда герольд объявил об этом, толпа, собравшаяся
на стадионе, разразилась ликующими криками. Один лишь
император, восседавший на золоченом троне в окружении глав пяти
самых могущественных кланов, остался недвижим и не разомкнул
уст. Миламбер не сводил глаз с его юного, свежего лица. На
секунду взгляды их встретились. Слабой, грустной улыбкой и едва
заметным кивком головы император дал Миламберу понять, что
знает о той роли, которая отводилась ему в мирных планах, что
вынашивались долгих шесть лет и нынче оказалась под угрозой
краха.
Между тем кровавые побоища на арене продолжались. С все
возраставшим возмущением Миламбер наблюдал за тем, как
восемнадцать преступников, осужденных на смерть за кражи,
убийства и поджоги, убивали и калечили друг друга острыми
мечами и кинжалами, как две дюжины бойцов сражались с огромным
харултом - клыкастым чудовищем, ростом своим превосходившим
слона и двигавшимся с удивительным проворством. Четверо
пленных, оставшихся в живых после этой отчаянной схватки,
вступили затем в единоборство с пойманным специально для этих
целей молодым свирепым тюном. Служители сбились с ног, унося с
арены трупы, оторванные и отсеченные конечности и головы, уводя
тяжелораненых и посыпая песком все новые и новые лужи крови.
К горлу Миламбера подступила тошнота. Ему стало трудно
дышать. Он не мог бы сказать, что вызывало в нем большее
возмущение - готовность, с какой все эти люди жертвовали своей
жизнью ради услаждения собравшихся, или кровожадный восторг, во
власти которого находилась толпа зрителей. Больше всего его
огорчило, что Всемогущие, не исключая и Шимони с Хочокеной,
вполне разделяли настроение простолюдинов, то и дело оглашавших
стадион восторженными криками. В глазах обоих чародеев при
каждом ударе меча или кинжала, обрывавшем чью-то жизнь,
мелькала кровожадная радость.
Когда на арену вывели нескольких пленных мидкемийцев,
которые должны были биться на мечах с жителями Турила, из уст
его вырвалось:
- Будь прокляты ваши кровавые забавы! - Поймав на себе
недоуменно-испуганные взгляды нескольких Всемогущих, он
добавил, возвысив голос: - А так-же и все, кто приходит в
восторг от подобных возмутительных зрелищ!
- Потише, Миламбер, - прошептал Хочокена. - Ведь и ты -
цурани. Не забывай об этом и не принимай происходящее слишком
близко к сердцу. Ты не сможешь ничего изменить, а твоя
несдержанность лишь повредит тебе.
- Ошибаешься! - воскликнул Миламбер, вставая со скамьи. - Я
в силах изменить здесь очень многое и намерен теперь же
заняться этим! Я не стану спокойно наблюдать, как мои
соотечественники будут увечить и убивать турильцев, земляков
моей жены!
- Миламбер, молю тебя, остановись! - вскричал Хочокена, а
Шимони ухватил его за руку. Но Миламбер резким движением
высвободил запястье и откинул голову назад. Перед его взором
вновь возникли огненные письмена, как уже бывало прежде, во
время схватки о троллями и поединка с Роландом, но теперь он
умел контролировать и подчинять себе ту огромную силу, что
таилась в недрах его души. Он вскинул правую руку вверх, и над
ареной внезапно взметнулась молния. Она со свистом и шипением
обрушилась на воинов личной гвардии Стратега, которые вывели
пленных на арену. Те из солдат, кто не был убит на месте,
попадали на песок оглушенные и ослепленные яркой вспышкой и
раздавшимся вслед за ней ударом грома.
Взгляды ошеломленных зрителей обратились к Миламберу. Он
обернулся к Хочокене и Шимони и вполголоса проговорил: -
Позаботьтесь о безопасности императора.
Всемогущие встали со своих мест и начали поспешно
пробираться к трибуне, на которой стоял позолоченный трон
Ичиндара. Они не могли догадаться, каковы были намерения их
взбунтовавшегося собрата, но из слов его заключили, что
Миламбер затевает нечто ужасное. Им следовало выполнить свой
первейший долг - увести со стадиона Свет Небес. Времени терять
было нельзя.
Через несколько секунд императорский трон опустел. Вместе с
Ичиндаром стадион покинули и оба чародея.
- Кто осмелился нарушить ход Имперских Игр? - послышался
справа, с почетной трибуны Стратега, голос Алмеко.
- Я! - ответил Миламбер, окинув гневным взглядом
приземистую фигуру Стратега в белых боевых доспехах и шлеме с
огромным плюмажем. - Эти кровавые побоища должны быть
прекращены!
- По какому праву ты здесь распоряжаешься?! - проревел
Алмеко. Жилы на его короткой шее вздулись, глаза едва не
вылезли из орбит. Казалось, еще немного, н он набросится на
волшебника с кулаками.
- По праву Всемогущего, - вполне овладев собой, спокойно
ответил Миламбер.
Внезапно возле Алмеко появился один из нескольких преданных
ему черноризцев, Хочокена и Шимони называли их "ручными"
Всемогущими Стратега.
- Ты позоришь звание Всемогущего! - пронзительно выкрикнул
"ручной" маг, грозя Миламберу тощим пальцем. - Ты дерзнул
оспорить приказ Стратега и тем самым посягнул на святые устои
Империи!
Миламбер усмехнулся и скрестил руки на груди.
- Уж не хочешь ли ты потягаться со мной в нашем искусстве?
Стратег склонился к щуплому чародею и прорычал, кивком
указывая на Миламбера.
- Убей его!
Миламбер повел головой из стороны в сторону, и внезапно
тело его оказалось укрыто прозрачным мерцающим куполом. Тщетно
пытался "ручной" волшебник Стратега пробить эту защитную
оболочку разрядами молний и огненными стрелами. Миламбер
остался неуязвим. Черноризец, бросив на него исполненный страха
и ненависти взгляд, пробормотал заклинание и исчез. Миламбер
поднял руки над головой, и внезапно ясное синее небо
заволоклось тучами. Солнце померкло, и в наступившей тьме над
трибунами стадиона прогремел гром. Но его раскаты перекрыл
голос чародея:
- То, что ваши нравы оставались неизменными в течение
тысячелетий, не может служить оправданием вашей возмутительной
жестокости. Трепещите! Настал ваш судный час, и все вы признаны
виновными!
Еще несколько черноризцев исчезли с трибун. Остальные, чье
любопытство оказалось сильнее страха, продолжали напряженно
следить за действиями своего собрата, дерзнувшего бросить вызов
Стратегу. Среди публики произошло движение. Те, чьи места
располагались близ выходов, покинули стадион, но большинство
остались, по-видимому, полагая, что все происходящее является
продолжением празднества, затеянного ради их услады. Многие же
были настолько пьяны, что при всем желании не смогли бы
сдвинуться с места.
Миламбер обвел глазами трибуны и произнес:
- Вас веселит и радует бессмысленная гибель других. А
каково будет вам самим, когда на вас падет гнев небес?
Трепещите же, ибо в моей власти заставить их обрушиться на ваши
головы! - Над стадионом пронесся резкий свистящий звук, и
Миламбер, перекрывая его, выкрикнул: - Ветер!
Ледяной ураган закружился над ареной и вскоре достиг
трибун. Цурани, не привыкшие к холоду, скорчились на скамьях.
Зубы их выбивали частую дробь, на глазах выступили слезы. Тех,
кто пытался подняться на ноги, чтобы бежать прочь, порывы ветра
опрокидывали навзничь.
- Дождь!
С небес низверглись потоки холодного дождя. Они залили всю
арену, трибуны и павильоны. Вода падала на зрителей сплошной
стеной, и многие, кого сбили с ног порывы ледяного ветра,
захлебнулись ею и остались лежать в узких проходах трибун.
Лишь теперь многие из Всемогущих осознали весь ужас
происходящего. Некоторые из них лишились чувств, другие
попытались привести в действие заклинание, с помощью которого
они смогли бы перенестись в здание Ассамблеи, но действия их не
привели ни к каким результатам. Казалось, гнев Миламбера, его
магическая сила свели на нет все волшебные умения, коими они
обладали до этого злополучного дня.
Миламбер взмахнул рукой и произнес:
- Огонь!
И ледяной дождь сменился огненным. Стадион огласился
пронзительными криками. В воздухе распространился сладковатый,
тошнотворный запах горящей плоти.
Миламбер скрестил руки на груди и обратил взор вниз.
- Земля!
Песок, покрывавший арену, подернулся легкой рябью, затем
послышался оглушительный грохот, и почва стала колебаться.
Деревянные трибуны пришли в движение. С треском ломались
скамьи, барьеры, ограждавшие проходы, падали вниз, увлекая за
собой и сидевших на скамьях людей. С неба на их головы
продолжали падать капли огненного дождя. Рев ветра заглушал
пронзительные крики раненых, доносившиеся отовсюду.
Миламбер поднял руки над головой и соединил ладони, и в то
же мгновение буйство стихий прекратилось. Небо стало синим, как
прежде, и жаркое солнце осветило поломанные скамьи трибун,
камни ограждения арены, вывороченные из гнезд, и раненых
цурани, корчившихся в лужах крови.
Стратег по-прежнему стоял на своей трибуне напротив
волшебника, бросившего ему вызов. Губы Алмеко беззвучно
шевелились, застывшие от ужаса и отчаяния глаза были устремлены
вниз, на арену. Последним, что увидел Миламбер, произнося
заклинание, был сверкавший в лучах солнца клинок меча, которым
Стратег пронзил свою грудь. Пошатнувшись, он упал на ограждение
трибуны. Руки его бессильно свесились вниз. Через мгновение
Миламбер очутился в саду у своего дома, где Кейтала играла с
Уильямом в прятки.
- Что с тобой, любимый? - встревоженно спросила она,
подбегая к мужу. Уильям высунул голову из-за толстого
древесного ствола и, смирившись с тем, что игра внезапно
прекратилась, неторопливо побрел к родителям.
- Я расскажу тебе обо всем после, - пообещал Миламбер. - А
теперь нам надо не мешкая бежать отсюда.
- А куда? - с любопытством спросил мальчик.
Миламбер поднял его на руки и с ласковой улыбкой ответил:
- Мы отправимся туда, где я родился и вырос. Я очень
надеюсь, что ты будешь вести себя как настоящий мужчина - не
хныкать, не жаловаться и не досаждать маме. Договорились?
Уильям нехотя кивнул.
- Нетоха! Алморелла! - позвал Миламбер.
Слуги выбежали из дома на зов своего господина. Нетоха
поклонился, Алморелла же бросилась к Кейтале. В свое время та
настояла, чтобы Миламбер взял ее подругу в их новый дом близ
Онтосета, и с тех пор женщины были неразлучны.
- Вы покидаете нас, - догадалась Алморелла, окинув беглым
взглядом встревоженные лица Миламбера и Кейталы. По щекам ее
заструились слезы.
- Мы не можем оставаться здесь, не подвергая себя
опасности, - кивнул Миламбер. - Я дарю этот дом тебе, Нетоха. А
ты, Алморелла, согласно моей воле, которую не сможет оспорить
даже сам император, с нынешнего дня получаешь свободу. Я
записал эти и другие мои распоряжения на пергаменте на случай
моего внезапного вынужденного бегства с Келевана. Свиток лежит
на верхней правой полке в библиотеке.
Алморелла кивнула и заплакала еще горше.
- Вы слишком добры к нам, господин, - пробормотал Нетоха.
- Я знаю, что вы любите друг друга, - улыбнулся Миламбер. -
Пусть боги даруют вам долгую, счастливую жизнь. И вот еще что,
Нетоха, я отдаю нижнее пастбище в распоряжение пастуха
Ксанотиса и его семьи. Надеюсь также, что ты будешь милостивым
и справедливым господином для всех слуг и рабов этого дома.
- Не сомневайтесь в этом. Всемогущий, - со слезами на
глазах пробормотал Нетоха. - Я... я желаю вам всяческого
благополучия. Да хранят вас боги!
Попрощавшись со слугами, Миламбер повлек Кейталу и Уильяма
в комнату, пол которой был испещрен магическими узорами.
- Нам надлежит посетить старого Камацу, прежде чем мы
направимся ко входу в небесный коридор, - сказал он, беря
Уильяма на руки и привлекая Кейталу к себе.
Через мгновение они очутились в кабинете главы рода
Шиндзаваи. При виде Миламбера и его семьи старый Камацу
поспешно вскочил с подушек и всплеснул руками.
- Всемогущий! Что случилось?!
Миламбер пересказал ему события истекшего дня. Слушая его,
Кейтала все больше бледнела. Глаза ее были полны отчаяния. Но
она не посмела вмешаться в разговор мужчин и опустилась на
подушки в углу комнаты, взяв уснувшего Уильяма на колени.
- Вам и в самом деле следует торопиться, - кивнул Камацу,
когда рассказ Миламбера подошел к концу. -Ведь приближенные
Стратега не успокоятся, пока не добьются вашего изгнания из
Ассамблеи, а затем найдут способ умертвить вас.
Миламбер помотал головой.
- Вовсе не это страшит меня, Камацу. Я смог бы
противостоять им, невзирая на угрозу для моей жизни. Видят
боги, я одолел бы их. Но я покидаю вашу планету потому, что
считаю себя прежде всего слугой Империи. Долг повелевает мне
переместиться за ее пределы, ибо иначе в Ассамблее и в Высшем
Совете начнутся раздоры и кровавые распри, которые ослабят
государство, и без того переживающее тяжелые времена. Но прежде
чем я вернусь на Мидкемию, я хотел бы узнать, какие вести
получены вами от Касами и Лори. Все ли у них благополучно?
Камацу удрученно вздохнул.
- Вестей от моего сына и Лори все еще нет. Мой младший сын
сообщил, что они, как и было намечено, в первом же бою покинули
ряды сражавшихся и затаились в лесу. Мы можем только гадать,
добрались ли они до столицы вашего Королевства и удалось ли им
передать монарху послание нашего императора.
Миламбер нахмурился и пробормотал:
- Теперь, после победы ваших войск над армией герцога
Боуррика, мы, возможно, не должны даже мечтать о скором
заключении мира.
- Напротив, - возразил Камацу, и губы его тронула улыбка, -
сейчас самое благоприятное время для решительных действий
сторонников заключения мира. Ведь позор, который вы сегодня
навлекли на Стратега, на его клан и всю партию Войны, ослабит
их позиции в Совете. Нам надлежит воспользоваться этим. - Он
осторожно дотронулся морщинистой рукой до плеча Миламбера. - Но
вам надо торопиться. Всемогущий! Возможно, в эти самые минуты
кое-кто уже составляет заговор с целью вашего устранения.
Миламбер кивнул.
- Спасибо вам за все, господин Шиндзаваи. Надеюсь, что
настанет день, когда мы снова встретимся - как старые друзья,
как люди, уважающие друг друга. Я многому научился у вас. Да
хранят вас боги!
- Я тоже надеюсь на это и буду молить небеса о вашем
здравии и благополучии. Если вам доведется встретить Касами,
скажите ему, что отец любит его и помнит о нем!
- Обещаю вам это, Камацу. А теперь прощайте!
Вынув из поясного кармана амулет, Миламбер подозвал к себе
Кейталу с ребенком, обнял ее за плечи и произнес слова
магической формулы.
Часовой едва не подпрыгнул от удивления и испуга, когда
перед ним неожиданно появились высокий чародей в черной сутане
и женщина с ребенком на руках. Все трое молча направились ко
входу в Звездные Врата, расположенному в нескольких сотнях
ярдов от сторожевого поста. Солдат проводил их оторопелым
взглядом.
На платформу с укрепленными по ее краям высокими столбами
поднимались отряды воинов. Миламбер отрывисто приказал офицеру,
ответственному за перемещение войск:
- Велите им пропустить нас!
- Как прикажете, Всемогущий! - поклонился тот и крикнул
воинам, чтобы те посторонились.
Миламбер взял Кейталу за руку и подвел ее к платформе.
Через мгновение их окутало облако мглистого тумана, пронизанное
исходившим ниоткуда пульсирующим светом множества разноцветных
искр. Миламбер сделал шаг вперед, ведя Кейталу за собой. Они
ступили на землю посреди цуранийского лагеря в долине у Серых
Башен. Уильям так и не проснулся.
На темном небе ярко горели звезды. Солдаты грелись у
походных костров. К Миламберу и Кейтале подбежал офицер
караульной службы.
- Что вам угодно. Всемогущий?
- У вас в лагере есть лошади?
- Есть.
- Приведите нам двух оседланных.
- Как прикажете, Всемогущий!
Офицер приказал одному из воинов привести с поляны двух
лошадей для Всемогущего. Когда на лицо его упал отблеск одного
из костров, Миламбер узнал в нем Хокану. Тот жестом предложил
ему отойти в сторону от костра, чтобы никто не смог подслушать
их разговор.
- До нас дошли слухи о катастрофе на Имперских Играх,
которую один из Всемогущих вызвал с помощью своего искусства, -
прошептал младший сын Шиндзаваи. - Мне думается, это были вы.
- Поэтому я и покинул Келеван.
- Многие из офицеров в нашем лагере душой и телом преданы
Стратегу. Мне страшно помыслить, что стало бы с вами, узнай они
о вашем появлении здесь.
- Я не собираюсь задерживаться в лагере, Хокану, -
улыбнулся Миламбер. - Мне больше всего на свете хочется как
можно скорее оказаться вдали от него. Для этого я и просил тебя
предоставить нам с женой лошадей. Я только что виделся с твоим
отцом, Хокану. Он очень тревожится за Касами. На твоем месте я
вернулся бы к нему при первой же возможности.
- Так я и сделаю, Всемогущий. Прошу вас, если вы увидите
моего брата, передайте ему, что я жив и вскоре вернусь на
Келеван.
Миламбер кивнул, и Хокану вернулся к походному костру.
Молодой воин привел с поляны двух рыжих лошадей. Миламбер помог
Кейтале взобраться в седло.
- Старайся крепче держать в руках поводья, дорогая, -
сказал он ей и вспрыгнул на спину своей лошади. Кейтала
передала ему спящего Уильяма. Они молча покинули расположение
цуранийских войск и стали спускаться с холма. Часовые и
командиры дозорных отрядов несколько раз окликали их, но при
виде черной сутаны Миламбера почтительно кланялись и предлагали
продолжить путь.
Кейтала без труда удерживалась в седле. Она смотрела вокруг
расширившимися от страха глазами. Стремительное перемещение с
одной планеты на другую через небесные врата так подействовало
на ее воображение, что она все еще не могла прийти в себя. Все,
на чем останавливался ее взгляд, казалось ей опасным и
непривычным. Но из уст ее не вырвалось ни единого вздоха, ни
слова жалобы. Она готова была разделить судьбу своего мужа и
следовать за ним повсюду, куда бы ни лежал его путь.
Над густым лесом занимался рассвет. У края тропинки
всадников остановил повелительный окрик:
- Стойте! Кто вы такие?
Из-за дерева появился часовой в коричневом плаще с эмблемой
в виде чайки с золотой короной.
Невысокий мужчина в черной сутане спешился, взял на руки
ребенка и помог ехавшей рядом с ним женщине сойти на землю.
- Я - Паг из Крайди! - с улыбкой ответил он воину.

Глава 12. НАСЛЕДНИКИ

Паг склонился над ложем умиравшего герцога. Лиам, Кулган,
Мичем и Брукал стояли поодаль.
- Я так рад, что ты вернулся, Паг, - прошептал герцог. Он
тяжко закашлялся и, когда приступ миновал, бессильно опустился
на подушки. В углах его рта появилась кровавая пена. - Пусть
все подойдут сюда, - едва внятно пробормотал он. Все, кто
собрался в палатке, обступили его ложе. - Лиаму и Кулгану
известно, - сказал Боуррик, - что я оставил значительную сумму
денег для учреждения в Королевстве школы магии. Здание для нее
надлежит построить на острове посреди Звездного озера. Пусть ее
возглавят Паг и Кулган.
- Чародеи молча поклонились. Оба едва сдерживали слезы.
Минуты герцога были сочтены. Все понимали это, но никто не в
силах был не только вернуть его к жизни, но даже облегчить его
тяжкие страдания. - Помнишь, Паг, - слабо улыбнулся Боуррик, -
когда ты спас принцессу от троллей, я пообещал, что ты получишь
от меня еще одну награду, помимо земельных угодий и придворного
титула. - Паг кивнул. - Так вот, в королевских архивах хранится
документ, составленный мною в те дни и засвидетельствованный
Лиамом и Тулли. Согласно этому документу, ты принадлежишь к
нашей семье и по праву можешь носить гордое имя кон Дуанов. Я
знаю, что ты не посрамишь его! - Паг опустился на колени и
приник губами к некогда могучей и сильной, а ныне безжизненной,
бледной и иссохшей руке Боуррика.
Герцог поднял затуманенные смертной пеленой глаза на
Кулгана и прошептал:
- Позаботься обо всех моих сыновьях, старый друг.
- Что он имеет в виду? - встревоженно спросил Лиам,
склонившись к уху герцога Брукала. - Что значит "обо всех"
сыновьях? Ведь кроме меня и Аруты...
Кулган, услыхавший слова принца, перебил его:
- Это значит, что отец ваш дает имя и все полагающиеся по
закону права своему старшему сыну Мартину.
- Свидетель! - прохрипел Боуррик, взглянув на Брукала.
- Что... что мне надлежит сделать? - растерялся старый
герцог. Веки его глаз покраснели и опухли, по седым усам
струились слезы.
- Ты должен засвидетельствовать последнюю волю его
сиятельства, - шепнул Кулган. - Клянись!
- Я, Брукал, герцог Вабона, свидетельствую, что находился
при последнем волеизъявлении герцога Боуррика Крайдийского и
готов повторить услышанное мною из его уст всюду, где это будет
потребно, - дрожащим, надтреснутым голосом пробормотал старик.
Боуррик вздохнул и, собрав последние силы, прошептал:
- Я дурно поступил с Мартином, но ты, Лиам, должен
загладить мою вину перед ним. Обещаешь?
- Обещаю, отец!
Герцог взглянул на сына с любовью и благодарностью и закрыл
глаза. Кулган приподнял его руку и, бережно опустив ее на ложе,
обернулся к Лиаму.
- Все кончено.
Лиам опустился на колени у постели отца. Тело его сотрясали
рыдания. Паг, понурившись, вышел из палатки. За ним последовали
и остальные, оставив нового герцога Крайдийского наедине с его
неутешным горем.
- Но ведь новый Стратег, которого Совет изберет в ближайшие
дни, предпримет решительное наступление на Западные армии
Королевства, чтобы упрочить победу Алмеко и увенчать славой
себя! - сказал Касами, выслушав рассказ Пага о причинах его
бегства с Келевана.
Стояла глубокая ночь. В палатке, которую Мичем отвел для
Пага и его семьи, собрались Кулган, Мичем, Лори и Касами.
Кейтала положила пару поленьев в едва тлевший огонь крошечной
печки и села на постель сына, мирно дремавшего в обнимку с
Фантусом.
- В таком случае, Касами, - ответил Паг, - мне придется
совершить отчаянную и опасную попытку закрыть Звездные Врата,
чтобы воины с Келевана не могли попасть на нашу планету. Этой
войне следует положить конец. Она обескровила не только
Королевство, но и Империю.
Кулган выпустил к потолку густую струю дыма и покачал
головой.
- Я понял далеко не все из того, что ты успел поведать мне,
Паг, - задумчиво проговорил он. - Скажи, что может помешать им
проложить новый небесный коридор со своей планеты на нашу? Ведь
Всемогущие умеют пробивать бреши в пространственно-временной
ткани космоса!
- Дело в том, - ответил Паг, - что никто из них не в силах
предугадать направление проложенного ими пути. Противоположный
конец рифта, который существует ныне, уперся в поверхность
Мидкемии лишь по чистой случайности. Они могут, пока он
существует, создать еще один или несколько коридоров,
параллельных ему, но стоит ему исчезнуть, и жители Келевана не
смогут больше проникать на Мидкемию.
- А ты здорово изменился, Паг, - вмешался в разговор Мичем.
- Я так нипочем не признал бы в тебе того веселого мальчишку,
что забавлялся с Фантусом, как теперь твой Уильям. Ты теперь
выглядишь так, словно держишь на плечах весь мир с его бедами и
горестями.
- Не один мир, - с грустной улыбкой поправил его Паг, - а
два, друг Мичем!
Они проговорили до самого рассвета. Донесшееся из леса
пение труб прервало Кулгана, который рассказывал Пагу о
переменах, происшедших с его другом Томасом, на полуслове. Все,
кто находился в палатке, прислушивались к этим звукам с
тревогой и недоумением. Вскоре к пению труб присоединился бой
барабанов и цокот копыт. В палатку вбежал Лиам и, крикнув:
"Сюда едет король!" - бросился прочь.
Оба герцога, офицеры Западных армий и большинство солдат
вышли на просторную поляну у штабного павильона и с
растерянностью, недоумением и страхом наблюдали, как монарх
гарцевал меж двух рядов гвардейцев, выстроившихся шеренгой.
- Что, не ожидали? - расхохотался Родрик, натягивая поводья
и обводя глазами лица собравшихся. - Забыли, как надлежит
приветствовать своего короля?! - Он нахмурился и погрозил
Брукалу пальцем.
- Ваше величество... Ваше... Ведь вы не предупредили нас о
своем... Мы не знали... - залепетал старик.
- А это я нарочно! - усмехнулся король. - Мне доложили о
вашем позорном поражении, и я решил сам научить вас, как надо
воевать! Я привело собой Восточные армии! Они будут здесь с
минуты на минуту, и я сам поведу их в бой!
Присутствующие настолько опешили от этого заявления, что
никто из них не нашелся с ответом.
- Кто это такой? - сурово спросил Родрик, кивнув в сторону
Лиама. - И почему он одет в плащ с гербом Крайди?!
- Это герцог Лиам Крайдийский, - с поклоном ответил Брукал.
- Он унаследовал этот титул от его сиятельства Боуррика,
скончавшегося от ран минувшей ночью.
- Ах вот как! - взвизгнул Родрик. - Унаследовал?! А меня
спросить позабыли?! Не будет он герцогом, если я этого не
пожелаю.
- Воля ваша, - сдержанно поклонился Лиам.
- Скажи спасибо, что отец твой умер своей смертью, -
плаксиво воскликнул король. - Ведь он замышлял предательство, и
я повесил бы его, останься он в живых! Все вы готовы предать
меня при первой же возможности!
Услыхав столь незаслуженное оскорбление в адрес отца, чье
тело едва успело остыть, Лиам схватился за рукоять своего меча.
Брукал удержал его за руку. Жест этот не остался незамеченным
королем.
- Что это?! - воскликнул он. - Ты хотел поднять оружие
против меня, своего монарха?! Эй, стража! Схватить его и
связать! Я прикажу повесить его, когда вернусь с поля боя!
К Лиаму бросились шестеро дюжих гвардейцев. По глазам
окружавших его офицеров Западных армий и их подчиненных принц
видел, что, скажи он хоть слово, и все эти люди бросятся ему на
помощь. Им ничего не стоило бы уничтожить немногочисленную
личную гвардию короля и освободить сына покойного Боуррика. Но
это неминуемо привело бы к гражданской войне, и Лиам покорно
протянул свой меч офицеру гвардии. Его отвели в пустовавшую
палатку. Проводив принца гневным взглядом, Родрик с улыбкой
обратился к Брукалу.
- Ты - один из немногих, кто остался верен мне, герцог! Ты
поведешь в бой отряды Западных армий, а Восточными буду
командовать я.
- Слушаюсь, ваше величество.
К Пагу, остановившемуся в нескольких шагах от герцога,
неслышно подошел Лори и тронул его за рукав.
- Нам лучше вернуться в палатку, - прошептал он. - Во
всяком случае, мне. Ведь если король меня узнает, сидеть мне
связанным вместе с несчастным Лиамом!
- Я пойду с тобой.
- Касами и Мичем уже ожидают нас там.
Через несколько часов, когда солнце поднялось над
верхушками деревьев, в лагерь прибыли первые отряды Восточных
армий. Вскоре, развернув боевые знамена, соединенные войска
Королевства Островов двинулись на штурм цуранийских позиций в
долине Серых Башен. Колонну возглавлял Родрик верхом на
огромном черном жеребце.
- Теперь нам остается только одно - ждать, со вздохом
сказал Паг, выходя из палатки.
- Этот венценосный безумец, похоже, ищет своей гибели, -
отозвался Мичем, сплюнув в сторону. - Где это видано, чтобы
король так рисковал собой?
- Одни боги ведают, что творится в его больной голове, -
затянувшись из своей трубки, пробормотал Кулган. - Он не
отвечает за свои поступки, но противоречить ему не осмеливается
никто из его разумных и трезво мыслящих подданных. Да свершится
же то, что угодно богам!
На закате в лагерь прискакал гонец в пыльном и запятнанном
кровью плаще.
- Победа! - возгласил он, спешиваясь и беря из рук
подбежавшего слуги мех с вином. - Меня прислал герцог Вандрос.
Мы оттеснили неприятеля в середину долины и освободили все
завоеванные цурани земли к востоку от Серых Башен. Это наш
день! - Он приник губами к меху и стал с жадностью пить вино.
Струйки красной жидкости стекали с его подбородка, заливая
грудь, но, не обращая на это внимания, солдат продолжал пить,
пока не опустошил вместительный мех. - Погибли Ричард
Саладорский, граф Силденский и несколько других вельмож, -
сказал он, утолив якажду. - А король наш ранен. Его скоро
доставят сюда на носилках.
- Он что же, совсем плох? - спросил Кулган.
- Ранен в голову, - флегматично отозвался гонец. -Да вы и
сами увидите. - И, не говоря более ни слова, он направился к
походной кухне.
Когда на поляну прибыли конные носилки с раненым Родриком,
солнце до половины зашло за горизонт, окрасив палатки и
примятую траву в зловещий багрово-красный цвет. Лицо короля
было