ткнул в Брика— ему, стало быть, с этим монстром управляться, если что. Сам он уже успел разок проверить, насколько хорошо парень обучен владеть мечом, так что теперь на фехтовальные успехи Брика не рассчитывал.
Брик, осознав, что впереди их ждут проблемы, ожидал, что Рон сейчас демонстративно извлечет из ножен меч, но тот и не подумал делать этого. Правая рука рыцаря аккуратно сжимала лезвие кинжала, держа его так, что со стороны он был почти не виден, и Брик не сомневался, что в случае чего командир сумеет метнуть оружие быстрее, чем сам Брик — выстрелить. Юноша опустил заряженный арбалет к бедру — теперь казалось, что оружие приторочено к седлу, — и густо покраснел, заметив одобрительный кивок Черного Барса.
А дорога все дальше и дальше углублялась в лес. Деревья здесь подступили к тракту уже вплотную, местами сузив проезд до того, что двум телегам — едва разминуться. Высоченные стройные сосны, будто стражи дороги, горделиво проплывали мимо, воздух был свеж и напоен ароматами хвои, легкий встречный ветерок приятно шевелил волосы… всем, кроме Брика, — тот уже нахлобучил шлем и опустил забрало. Рону хотелось заметить, что узкие прорези стальной личины отнюдь не улучшают обзора, но промолчал — сам-то он, бывало, умудрялся и от стрел уклоняться, а вот юношу этот железный горшок, глядишь, и убережет.
Залихватский свист прорезал тишину. Из-за кустов вышел неопрятного вида мужик в зипуне, надетом на голое тело, — не по сезону одежонка-то. Впрочем, мужик смешным не выглядел, а топор, взгроможденный на плечо, и вовсе внушал уважение.
Мужик, вернее, разбойник был здесь не один. Привычный к подобным делам глаз Рона уже успел насчитать по крайней мере с десяток любителей легкой наживы, безуспешно пытавшихся укрыться за толстыми сосновыми стволами. По счастью, луков или арбалетов у них рыцарь не заметил — уже легче: ежели дело дойдет до рукопашной, то десять мужиков, хоть и кряжистых, бугрящихся мускулами, для него серьезной проблемой не будут.
— Эта… господа, значить, благородные… дело у меня, стал быть, к вам имеется, — уверенно начал загораживающий им дорогу мужик, как будто ему часто приходилось вот так вот, запросто, обращаться к рыцарям и дамам.
— И что тебе нужно? — спокойно спросил рыцарь.
— Ну… эта… по дороге вы, стал быть, нашей едете, так и пошлину тут… эта… платить заведено… значить…
— Да с чего бы? Кто ты такой, чтобы пошлину требовать, холоп?
— Дык Филином кличут, не слыхали? Сами-то мы не местные, есть-пить надобноть… вота и решили тут… Ну, стал быть, как, господа хорошие, пошлину, значить, платить будем али нет?
— Ну… — Рон откровенно забавлялся. Разумеется, ни о какой «плате» не могло быть и речи, разбойники, по своему обычаю, намерены были получить все и сразу, а благородных рыцарей отправить в небесные чертоги Торна, где, по мнению мужиков, тем рыцарям как раз самое место. Чего нельзя сказать об их спутнице, применение каковой можно найти и здесь. — Ну, допустим, пару монет я вам дам. На хлебушек. Устроит?
— Да вы чегой-то недопонимаете, милсдарь… Тута же пошлина установлена твердая, какая уж торговля.
— Интересно. И в каковом же размере она установлена?
— А в таковом, что усе, чего есть у милсдаря, так того как раз и хватит.
— Прямо-таки все, что есть, — задумчиво протянул Рон. — А коня с оружием тоже тебе отдать или можно оставить?
— Всенепременнейше отдать, стал быть, всенепременнейше. Да и вот еще, дамочка ваша, значить, тоже у нас погостит. Вы ужо не беспокойтесь, мы ее, значить, не обидим…
— Угу… ну вот что я тебе скажу, милейший… — И Рон загнул такое, что даже Брик, хоть и парень, залился краской, а Айрин вообще вытаращила глаза, никак не ожидая от благородного рыцаря перлов, способных потрясти и сержантов герцогской гвардии, о которых ходила слава первейших сквернословов. Девушка с удивлением подумала, что кое-что из приведенных «терминов» ей неизвестно и при случае стоит побеседовать с Роном, чтобы этот пробел в знаниях восполнить.
Мужик, казалось, и вовсе опешил, хотя сам Рон с некоторым огорчением признал, что высокое искусство брани, познанное им за долгие годы пребывания в среде профессиональных солдат и наемников, используется сейчас явно не по назначению — вряд ли эта сиволапая деревенщина поняла хотя бы половину изысканных сентенций. Впрочем, суть-то как раз до разбойника дошла.
— Ага… вота ты, значить, как… Ну-ну… — ленивым, уверенным движением он стянул с плеча топор и повернулся к лесу. — Ну што, братия, рыцарь-то нам попался уж как есть непонятливый. Поучим ужо его, а, братия?
Выползавшие один за другим на дорогу мужики и впрямь были похожи на братьев, только от разных папаш: немытые, неопрятные бороды, латаные-перелатаные зипуны или иная, не лучшего вида, одежонка. Да топоры еще — у некоторых, правда, были вилы, а парочка имела мечи, судя по всему подобранные где-то на давно заросшем травой бранном поле. Даже очистить от ржавчины и то толком не позаботились.
Мужики, выставив перед собой нехитрое оружие, медленно двинулись вперед. Рон лишний раз подумал о тупости холопской — ну виданное ли это дело переть гуртом на двух рыцарей, пусть даже с ними и дама… особенно если с ними дама. Вряд ли эти доморощенные «сборщики дорожной пошлины» распознали в Айрин санию — в этом случае, пожалуй, уже улепетывали бы, не помня себя от ужаса. С Пламенными магами и закаленные в боях гвардейцы ссориться опасались, разве что при соотношении сил сто к одному. И правы были, к слову сказать.
Вдобавок к полному тупоумию, не позволившему узнать тускло блеснувший на груди дамы кулон, умением владеть оружием лесные братья явно не отличались. Топор-то, понятно, для мужика привычен, да только не в драке, а так, дрова рубить. А боевой топор от обычного отличается весьма существенно, поскольку противник тоже двигается и к тому же нападает. Так что особой опасности Рон не видел. Правда, оставалась вероятность присутствия среди бандитов лучника или, что гораздо хуже, арбалетчика: охотой промышляли многие, и среди холопов тоже, хотя и сомнительно, чтобы охотники в бандиты подались — в массе своей они были люди не бедные и работу свою уважали. Но если лучник и есть, то сейчас самое время…
Дальнейшие события развивались стремительно, и только потом, в спокойной обстановке, Рон смог точно восстановить цепочку. Лесные братья, видимо, сочли его наиболее опасным противником и приступили к активным действиям в полной уверенности, что внимание рыцаря целиком поглощено приближающейся к нему нестройной толпой. И недалеки от истины оказались…
Хлопок арбалета… Взмах руки волшебницы… Болт, с визгом рикошетирующий от камня… Короткая фраза и вытянутая в повелительном жесте рука девушки… Неуловимое для глаза движение кисти рыцаря… Вожак, падающий мордой вперед, его горло пробито кинжалом… Жуткий вопль в кустах, перекрываемый шипением и треском взметнувшегося пламени…
Разбойники замерли. В их ограниченный разум настойчиво стучалась простая мысль: еще один шаг, и им конец. Если кому-то и незнаком дымчатый кристалл Пламенного мага, то уж почти мгновенное превращение человека в обугленную головешку способно убеждать очень быстро. Грязные пальцы разжались, вилы, топоры и ржавые мечи со стуком посыпались на землю, а потом бухнулись и сами незадачливые грабители. Один, правда, попытался бежать, но Брик, вопреки ожиданиям Сейшела, умудрился воспользоваться арбалетом с толком — тяжелый стальной болт прошил разбойнику бедро, и тот кубарем покатился по земле, оставляя в пыли темные пятна крови. Рон с интересом подумал, попал ли Брик туда, куда хотел, или «почти промахнулся». Сам он склонялся ко второй версии.
И все стихло… только чуть постанывали бандиты, павшие на колени перед тремя всадниками. Брик демонстративно держал перед собой арбалет, давая понять, что совершать неосторожные телодвижения он никому не рекомендует, Рон картинно извлек из ножен меч, а Айрин просто равнодушно оглядывала лесных братьев, но пальцы ее правой руки были сплетены в странную фигуру, и Рон сообразил, что удар девушка может нанести в любой момент. Впрочем, сами бандиты всего этого не видели — глаза держали долу, как и положено смердам, и лишь мелко дрожали.
— Ну, что дальше делать будем? — спросил рыцарь вроде бы спокойно, но от его голоса мужики задрожали еще больше.
— Господин… не губи…
— Прости…
— Чар попутал…
— Это все он, Филин…
— Филин это… подбил нас…
— Не губи…
Властным движением Рон заставил всех замолчать. Решение принимать, конечно, ему, хотя он и сознавал, что столь скоропостижной победой обязан исключительно присутствию волшебницы. Сейшел, пожалуй, справился бы и сам, а с помощью Брика — уж наверняка, но его, воина, мужики не боялись — рыцарь он рыцарь и есть, живой человек, если до него топором или вилами дотянуться, то и помрет не хуже других. А вот магия — она вызывала страх, нет, скорее даже панический ужас у многих и многих, а особенно — у темных смердов. Ужас, убивающий саму мысль о сопротивлении.
— Может, вздернуть их? — задумчиво спросил Рон, наблюдая больше за реакцией спутников, однако краем глаза отмечая судорогу, прошедшую по телам разбойников. Айрин откровенно поморщилась, Брик изо всех сил пытался продемонстрировать холодное безразличие, но получалось это у него плохо. — А что, хорошая мысль, как вы думаете? И пусть повисят здесь с недельку, глядишь, другим неповадно будет…
— Да не стоит, командир… — не выдержал борьбы с самим собой Брик. — Ну их к Чару… не палачи же мы в самом деле.
— Доброта, юноша, она не всегда хороша. Мы этой братии не по зубам оказались, так они, глядишь, кого другого найдут. Как считаешь?
Со стороны бандитов донеслось невразумительное бормотание насчет того, что ни под каким видом они на большую дорогу больше не выйдут, готовы поклясться исполнить все, чего господа ни пожелают, только не губите, мол, жизни не лишайте, а хотя бы и в колодки забейте… «Насчет забить в колодки это они не подумавши, — отметил про себя рыцарь. — Попади только эти ребятки в руки закона, церемониться с ними не станут, петлю на шею, и весь сказ».
По совести, бандитов просто необходимо было развесить вдоль дороги ровными рядами — и сами озоровать больше не будут, и иным любителям легкой наживы наука… Но что-то не прельщала его эта роль, как прямо выразился Брик, палача. Рон перевел взгляд на Айрин.
— Пусть проваливают…
— Ну, как скажете… Эй, вы! Госпожа волшебница вас отпускает, так что живите, смерды… Только запомните мои слова: узнаю, что снова на дорогах промышляете, лично каждого выловлю и вздерну, ясно?
Ошалевшие от нежданно свалившегося на их головы счастья разбойники только загудели, и в этом гуле смешались клятвенные обещания «да ни в жисть» с совершенно искренними, хотя и не вполне вразумительными, благодарственными воплями и пожеланиями доброй волшебнице и ее спутникам долгих лет счастливой жизни. После чего лесные братья кинулись бежать, пока благородные господа не передумали, предусмотрительно оставив все свое нехитрое оружие валяться на земле. Рон отметил, что с их стороны это было проявлением недюжинной смекалки — схватись кто за меч или топор, Айрин наверняка сожгла бы идиота на месте. Раненный в ногу бандит тоже проявил неожиданную прыть и, хоть и с помощью одного из приятелей, почти не отставал от остальных.
Проводив взглядом последнего экс-разбойника, скрывающегося за стволами сосен, Рон спрыгнул с коня и, собрав оружие, побросал в кусты, где ржавчина в ближайшем будущем его доконает. Тело главаря, избавленное от застрявшего в горле кинжала, отправилось туда же, на радость пожирателям падали. Рыцарь заметил, что мочки ушей у трупа были обрезаны — знак того, что в прошлом он уже имел встречи с правосудием.
* * *
В Серый Лог они приехали поздно вечером. Таверна в деревушке, конечно, нашлась, но, оглядев это убожество, Рон с сожалением подумал о том, что удобной ночевки им не видать. Разумеется, он привык и к более суровым условиям, например, спать прямо на снегу, забравшись в подбитый мехом спальный мешок, но он беспокоился о девушке.
Айрин же так устала, что, похоже, вообще не замечала окружающей обстановки. Целый день они провели в дороге, к тому же дало о себе знать и лесное приключение. Хотя вела она себя безукоризненно и ничем не выдала обуревающих ее душевных мук, волшебница находилась в состоянии, близком к обмороку, — ей впервые пришлось убить человека, и пугало ее прежде всего то, как просто у нее это получилось. Отказавшись от ужина, весьма, впрочем, посредственного, она тут же отправилась в свою комнату, чтобы рухнуть ничком на скрипучую жесткую кровать и забыться в беспокойном сне.
О том, чтобы приступить к розыскам грифона, не было и речи. Прежде всего, они слишком устали, да и эти существа ведут, как правило, дневной образ жизни. Рон не надеялся обнаружить одинокого грифона в местных лесах, однако Айрин убедила его, что проблем с этим не будет, и он успокоился — постепенно он начинал относиться к словам волшебницы с большим доверием.
А грифон в этих краях действительно появился, и совсем недавно. Об этом им услужливо поведал неопрятный хозяин таверны, к своему вящему неудовольствию поднятый на ноги по случаю приезда благородных путников. Настроения ему, видимо, не улучшила и готовность гостей платить за предоставленные услуги, и его мрачная рожа ни в коей мере не способствовала их аппетиту. И все-таки тип этот оказался кое в чем полезен, по крайней мере он сумел более или менее связно подтвердить, что приехали сюда они не зря.
Грифоны, конечно, хищники и, обладая могучим природным оружием, без труда справляются и с лосем, и с медведем. Но, будучи существом в высшей мере разумным, грифон никогда не упустит возможности обеспечить себе ужин без особых усилий. Поэтому мирно пасущаяся корова всегда вызывает у этих созданий обострение аппетита. Обычно крестьяне, изрыгнув несколько подходящих к случаю проклятий, смиряются с потерей — в конце концов к ответственности грифона не привлечешь, да и бессмысленными убийствами, характерными для волков, они не занимаются. Вот и сейчас — официальной жалобы мэру из Сухого Лога, конечно, так и не поступило, хотя весть передали. А тот факт, что мэр воспринял эту весть близко к сердцу, был вызван недвусмысленным приказом герцога, гласившим, что грифоны на территории подвластных ему земель объявляются вне закона и подлежат преследованию и уничтожению. Сам Рон об этом приказе не слышал, но хозяин таверны мрачно объяснил, что кому-то из грифонов взбрело в голову полакомиться кобылой из табуна самого герцога, которая к тому же оказалась в том табуне не из последних. Вот его сиятельство и взбеленился.
Сам же хозяин таверны придерживался мнения, о чем он счел незамедлительно сообщить благородным господам (хотя его мнением никто не интересовался), что портить отношения с грифонами — наипоследнейшее дело. Мало того что стали они редкостью — это и его, и местных беспокоило мало, — но ведь в силу своей почти человеческой натуры грифоны могли и отомстить. А мстить простым крестьянам куда легче, чем герцогу с его гвардией.
Наконец взгромоздив на стол небольшой бочонок пива и с некоторым огорчением убедившись, что господа больше ничего заказывать не намерены, парень удалился, оставив гостей одних в грязноватом, плохо освещенном и не слишком приятно пахнущем зале.
* * *
Утро выдалось неожиданно теплым и солнечным. Рон не стал будить Айрин, справедливо полагая, что девушке следует хорошо отдохнуть. Особо радужных надежд на предстоящий день он не питал— был уверен, что им предстоит в течение долгих часов рыскать по лесу в поисках того, ради кого они сюда приехали. Сам же рыцарь поднялся рано, еще до рассвета, и вышел во двор — сон не шел, мешали мысли о предстоящей кампании. Снова и снова он думал о том, как смогут четверо, а точнее, три человека, гном и еще несколько грифонов справиться с армией зомби и сильным темным магом. В голову ничего мудрого не приходило, оставалось только надеяться на случай да на озарение.
Наконец он решил, что его спутникам пора вставать, и направился в таверну. Еще в дверях он услышал голос Айрин, что-то выпытывающей у мрачного хозяина заведения. Тот, видимо, достаточно долго не мог уразуметь, чего именно хочет от него благородная госпожа, так что в голосе девушки уже начали проскальзывать нотки раздражения. Вероятно, ей все же удалось достичь понимания, поскольку Рон разобрал ответ.
— Ну да, да, госпожа, я понял… Чудно вы изъясняетесь, однако… Ну есть место такое, тута ручей текет, стало быть, у него, ежели вверх по течению пройти с лигу али чуть меньше, скала будет… приметная такая скала… а больше и не знаю, что сказать-то вам… Уж не серчайте, благородная госпожа… Да и вот еще… чаща там непролазная…
— Ладно, достаточно, — оборвала она его. — О, сэр Сейшел, вы уже встали?
— Да, леди. Думаю, нам пора приступать к поискам.
Брик, душераздирающе зевая, уже спускался по кособокой лестнице. Видно было, что подъем в столь ранний час дался ему нелегко — парня основательно пошатывало. Рон лишь усмехнулся — молод еще, если не бросит ремесло наемника, научится наслаждаться даже часом сна.
Услышав последние слова командира, юноша удивленно уставился на него сонными глазами:
— А мы… это… насчет поесть перед делами праведными, а?
— Это дело доброе… Эй, хозяин, давай, что там у тебя есть! — И, уже оборачиваясь к своим товарищам, Рон серьезно добавил: — Вы не особенно наедайтесь, кто знает, что у нас впереди… А махать мечами на полный желудок не слишком удобно.
Завтрак был съеден в молчании и без особого удовольствия. Рон еще раз отметил про себя, что с таким отношением к постояльцам таверне не стоит рассчитывать на большую прибыль. «Впрочем, — подумал он, — посетители бывают здесь редко, а уж благородные…»
— Лошади нам не понадобятся, — сообщила Айрин, когда Рон направился к конюшне.
— Вы собираетесь искать грифона пешком, леди? — саркастически поднял бровь Рон, однако волшебница лишь улыбнулась:
— Я вообще не собираюсь его искать… Если захочет, он сам нас найдет.
— Надеюсь, он будет искать нас как собеседников, а не как завтрак, — пробурчал рыцарь, по привычке проверяя, легко ли меч выскальзывает из ножен.
Ручей, снабжавший деревушку водой, обнаружился за холмом, на котором стояла таверна. Айрин уверенно двинулась вверх по течению, жестом пригласив своих спутников последовать ее примеру. Берег ручья был сухим, и шагать по протоптанной тропинке было одно удовольствие.
Шли они довольно долго. Рон, вспоминая слова хозяина таверны, пришел к выводу, что понятие о расстояниях у того столь же относительное, сколь и о кулинарии. И все же спустя час они вышли к скале, одиноко возвышающейся возле ручья. Последние несколько сот шагов дались им нелегко, тропа давно исчезла, а сплетающиеся ветви деревьев создали преграду, сквозь которую пришлось местами продираться, а местами и прорубаться, используя меч Рона отнюдь не по назначению.
— Здесь мы и остановимся, — удовлетворенно сообщила девушка.
Брик с наслаждением растянулся на траве, сунув под голову мешок с продуктами, — Рон настоял на том, чтобы прихватить с собой кое-что из еды, неизвестно было, сколько времени займут поиски. Глядя на юношу, явно намеревавшегося подремать на солнышке, рыцарь вздохнул: сколько же еще у парня этакой детской беспечности.
— Ну, сания… и что мы планируем делать?
— Будем звать грифона… Нет-нет, мой рыцарь, не стоит кричать. Есть более надежный способ. Это заклинание не из сложных, но требует подготовки и хорошей памяти. Кроме того, действует лишь на открытом воздухе и, не знаю почему, только днем… И прошу вас, сохраняйте молчание. После того как я завершу заклинание, любая сказанная на этой поляне фраза будет слышна лиг на сорок вокруг.
— На сорок лиг? Чар подери… но ведь получается, что и в селе услышат?
— Так ли уж это теперь важно? Услышат… Или вы думаете, что парень из таверны не видел моего кулона? Кому какое дело до того, чем занимается волшебница или благородный рыцарь. Ладно, я приступаю… Еще раз прошу, молчите. И, если можно, отойдите вон туда, к кустам.
Айрин набрала полную грудь воздуха и, совершая руками странные отталкивающие движения, начала что-то напевать на неизвестном Рону языке. Заклинание оказалось неожиданно длинным — а он-то всегда считал, что для любого действия магу нужно лишь несколько фраз или жестов. Наконец последовал последний взмах, последнее непонятное слово, и Айрин на мгновение замолчала. Потом заговорила снова, уже понятно. Говорила она негромко, но в ее голосе сквозили ранее не слышанные Роном властные нотки.
— Грифон, к тебе обращаюсь я, Айрин, сания Пламенного ордена. Нам необходимо поговорить. Мы ждем тебя у одинокой скалы в нескольких лигах вверх по ручью от деревни Серый Лог. Приходи.
Рон заметил, что голос волшебницы он слышит как-то странно. И из ее собственных уст — она стояла недалеко от него, и… прямо из воздуха. Стараясь не производить шума, он сделал несколько шагов назад, но звуки не стали тише. Девушка повторила призыв несколько раз, незначительно меняя фразы, но сохраняя повелительные интонации, затем сделала быстрый жест руками и уже нормальным тоном обратилась к своему спутнику:
— Ну вот, если он нас услышал, думаю, он придет.
— А если он спит?
— Это не важно, мои слова он услышит и во сне.
— Не следовало пообещать ему безопасность?
— Ни в коем случае. Для грифона это оскорбление… Они слишком верят в собственные силы, чтобы чего-то бояться. Иногда, кстати, необоснованно верят. Поэтому их осталось не так много.
Некоторое время они молчали. Айрин удобно устроилась на травянистом пригорке, явно нацеливаясь на долгое ожидание. Рон после некоторых колебаний сел рядом. Он лихорадочно вспоминал все, что ему было известно о грифонах, и с сожалением отметил, что знает до обидного мало.
В периоды редких посещений школы Сан ему, конечно, доводилось листать знаменитый «Бестиарий» — книгу, написанную основателем школы и многократно дополненную его последователями. Фолиант, списки с которого можно было встретить, пожалуй, во всех сколько-нибудь значимых библиотеках, рассказывал о всех тварях земных, какие только были известны магам. Разумеется, там отводилось место и вполне привычным созданиям: овцам и лошадям, свиньям и курам, но создатели «Бестиария» не преследовали цель описать то, что любой фермер знал куда лучше их. Эти главы были кратки и внесены в книгу скорее ради того, чтобы ничего не пропустить. Зато все, что касалось опасных тварей, нежити, творений черной магии и прочих созданий, время от времени тревожащих покой мирных жителей, было изложено достаточно подробно. Какой-то неведомый мастер даже не поленился украсить древний фолиант роскошными гравюрами, не раз, впрочем, погрешив против истины и изображая монстров или более отталкивающими, или более величественными — в зависимости от собственного к ним отношения.
Рон как-то поинтересовался у Сандора, почему в книге имеется немало пробелов, бросающихся в глаза человеку, далекому от ремесла мага. Архимаг в ответ лишь пожал плечами — не имеет смысла включать в учебное пособие, а именно таковым и являлся «Бестиарий», то, что известно даже школяру-первогодку. К тому же, по его словам, книга носила ознакомительный характер, для более же полного изучения тех же зомби следовало использовать более серьезные труды, которые содержали весьма опасные для простых смертных сведения.
Но из прочитанного Рон по крайней мере помнил, что грифоны являются отличными бойцами. Наконец, нарушая тишину, он все же спросил:
— Грифона можно убить?
— Конечно. И даже не слишком сложно… если не приближаться к нему вплотную. — Айрин говорила негромко, чтобы не разбудить Брика. — Они весьма уязвимы, только сами себе признаваться в этом не хотят. Голова, конечно, защищена лучше, чем тебя защищает твоя кольчуга, но вот тело… Два десятка лучников, умеющих быстро бегать, справятся с одиноким грифоном без труда.
— И сколько из них уцелеет? — насмешливо спросил чей-то голос у них за спиной.
Рон вскочил, выхватывая меч и разворачиваясь лицом к говорящему.
Грифон был от них всего в нескольких шагах, и рыцарь поразился тому, как же тихо способно передвигаться огромное существо, стоящее сейчас на задних, львиных лапах. Увенчанная страшным клювом голова возвышалась над могучим рыцарем, заставляя его почувствовать себя букашкой. Когти передних лап были готовы к бою.
— Но-но! — резко бросил грифон, — Меня приглашали на беседу или на битву? Леди в чем-то права, но вас, насколько я вижу, не два десятка, да и луков что-то не наблюдается. А твоя зубочистка против моих когтей… это просто смешно.
— Прошу прощения… — Рон, к своему удивлению, почувствовал, что краснеет, чего с ним давно не случалось. Привычным движением он кинул меч в ножны.
— Так-то лучше, — заметил грифон удовлетворенно, опуская когтистые лапы. Его желтые глаза обежали поляну, на мгновение остановившись на трущем со сна веки Брике, затем взгляд снова вернулся к собеседникам. — Я готов выслушать вас. Но постарайтесь говорить кратко, общение с людьми не вызывает у меня… восторга.
— Позвольте сперва узнать ваше благородное имя? — Айрин сделала что-то вроде реверанса, демонстрируя уважение к чудовищу.
— Еще чего! — надменно фыркнул грифон, его когти вздрогнули, как будто в птичьей голове мелькнула мысль о наказании за оскорбление. — Имя грифона принадлежит лишь ему и его родителям. Но если уж вам так нужно, вы можете называть меня… Флар, думаю, это имя подойдет.
* * *
— Нам необходима ваша помощь, помощь грифонов. Иначе у нас не будет никаких шансов на победу.
— А вы уверены, что с нашей помощью эти шансы появятся? — скептически спросил Флар, склонив голову набок.
Айрин улыбнулась:
— Всем известна сила и отвага королей воздуха…
— Брось, женщина, грубая лесть не по мне!
Рон тем не менее почувствовал, что услышанная фраза доставила грифону удовольствие. Похоже, на лесть они падки так же, как и человек.
Айрин рассказала грифону все, в том числе и об их встрече с драконом. Не заметно было, чтобы чудовище поразила новость о сохранившем жизнь великом драконе, скорее имело место легкое удивление, не больше.
Пока девушка говорила, грифон слушал внимательно, не перебивая ее и не задавая вопросов. Рон не встревал в монолог, думая о другом. Сейчас, когда он увидел это существо воочию, все прочитанное о возможностях грифонов казалось ему мелким и неполным.
Грифон был огромен, даже его львиная часть была крупнее, чем у самого крупного из львов, каких довелось видеть рыцарю, что уж говорить об орлиной голове и гигантских крыльях. Страшно острые кинжалы когтей были готовы, казалось, без труда проломить любые доспехи, крайние перья крыльев походили скорее не на перья, а на костяные лезвия.
Грифон был немолод — рыжий хребет иногда поблескивал сединой… и все же он был неимоверно силен, под шкурой перекатывались могучие мышцы, а клюв просто наводил ужас. Рон подумал, что такой союзник стоит не одного десятка наемников.
— Не знаю, не знаю… — протянул Флар. Его речь не была такой, как у человека, некоторые слова он произносил недостаточно разборчиво, но в целом вполне понятно. Рону было неясно, как орлиному клюву удается издавать настолько чистые звуки, но значения это, конечно, не имело.
— Не знаю… — задумчиво повторил грифон. — Не думаю, чтобы мы сочли возможным оказать вам помощь.
— Но… но почему?
— Видите ли, сания, об общении с вами, людьми, у нас остались не слишком приятные воспоминания. Помнится, этот ваш Варгус…
— Помилуйте, Флар! Это же было Торн ведает сколько веков назад!
— Это несущественно. Мы помним, и это главное. Не думаю, что люди за эти, как вы говорите, века сильно изменились. Насколько я понимаю, на меня ведь тоже объявлена охота?
— Вы… вы знаете об этом?
— Да. Один рыцарь любезно сообщил мне эту новость. Правда, сначала он попытался напасть на меня. Хочу отдать ему должное, он был весьма неплохим воином. Ему даже удалось поцарапать меня.
— Вы его убили?
Рон поразился тому спокойствию, с каким Айрин произнесла эти слова.
— Разумеется, сания, разумеется. Но не сразу, конечно. Сначала мы побеседовали. Знаете, пока я обедал его конем, этот человек пришел к выводу, что на мои вопросы стоит отвечать. Благодаря этому он умер быстро, хотя искушение было велико, поверьте мне.
— А в этом была необходимость? — резко спросил Рон, не обращая внимания на возмущенный взгляд Айрин. — Насколько я понимаю, он уже ничем вам не угрожал, зачем же добивать беспомощного?
— Зачем? — удивленно переспросил грифон, и золотистые глаза его грозно сверкнули, а когти на передних лапах сжались. — Он напал на меня, разве этого мало? Вам, юноша, тоже не следовало обнажать оружие, но я счел возможным простить вас… на первый случай.
— Бла-ародные короли воздуха! — ядовито бросил рыцарь.
— Позвольте мне заполнить пробелы в вашем образовании, невежливый молодой человек, — менторским тоном ответил грифон. — Нас и впрямь называют королями воздуха, но запомните на всю жизнь то, что я скажу. Короли, в вашем, человеческом понимании, благородны, великодушны… Мы — не великодушны. Мы — не добры. Мы жестоки. Мы беспощадны. К врагам, разумеется. И мы абсолютно убеждены, что тот, кто поднял на одного из нас оружие, — враг. И должен быть уничтожен. Смерть — единственная расплата для врага, и иное решение тут неуместно. И смерть эта в большинстве случаев бывает очень неприятной.
— И все же позвольте вернуться к теме нашего разговора, благородный Флар… — вмешалась Айрин, предчувствуя, что еще немного, и разгорится ссора, которая ничем хорошим для Рона не закончится. Или для грифона, что было сомнительно, но тоже неприемлемо.
— Просто Флар, сания… Мы не пользуемся понятием благородства в том смысле, который вкладываете в это слово вы, люди… Хотя я помню всех своих предков, которые летали в этом небе еще тогда, когда вас, людей, не было здесь и в помине.
— Хорошо, Флар… Так почему нам не следует ждать помощи от вас? Ведь вы же понимаете: если этот маг доберется до Чаши Торна, угроза нависнет над всем миром.
— Возможно, а может, и нет. Это не важно. Войны — это ваше, людское занятие, хотя, конечно, этим грешили и более древние расы. Мы миролюбивы, если, разумеется, нас не трогают. Впрочем, я передам ваши слова нашему… ну, скажем, совету, это наиболее близкое вам понятие. Совет решит.
— Нам следует ждать здесь?
— Да, — совсем по-человечески кивнул головой грифон. — Я вернусь к вечеру, надеюсь, застану вас на этом же месте.
— Благодарю тебя, Флар, — склонила голову Айрин. Рон и Брик незамедлительно последовали ее примеру.
Грифон стремительно взмыл вверх, тугая волна поднятого его крыльями воздуха ударила в лица людей. Мерно взмахивая могучими крыльями, грифон быстро набирал высоту и вскоре превратился в точку, постепенно растворившуюся в голубом небе.
Ждать пришлось долго. Рон, совершенно отвыкший от такого безделья, воспользовался примером Брика и отправился спать. Хотя лето еще не вступило в свои права, здесь, на солнышке, было достаточно тепло, и, завернувшись в плащ, он сразу заснул. Айрин же уткнулась в книгу, подаренную великим драконом, — теперь ничто в целом свете не могло заставить ее хотя бы на мгновение расстаться с этим бесценным сокровищем. И уж тем более доверить подарок сомнительной безопасности местной таверны.
Книга была небольшой, ее переплет навевал смутные подозрения, что материал, из которого он сделан, принадлежал ранее существу, бегавшему на двух ногах. Строки, выписанные изящным каллиграфическим почерком, содержали тайны, до сих пор не ведомые ни одному из людских магов. Айрин, конечно, не могла исключить того, что на самом деле магистры знают куда больше, чем говорят, но не настолько же…
Согласно принятой теории, магия восходит своими корнями к самому Торну, впервые открывшему ее законы, которыми он по каким-то одному ему понятным причинам не счел нужным поделиться ни с кем. Эльфам, гномам, а впоследствии и людям достались не сами законы, а их конечный продукт — собственно заклинания. С тех пор применение магии превратилось в банальную систему зубрежки и долгих утомительных тренировок.
Словесные формулы, порождающие боевые, лечебные, погодные и иные заклятия, строились на основе странного языка, расшифровать который так и не удалось. Ни гномам, ни эльфам, ни позже людям. Неоднократно магистры на долгие годы погружались в исследования, но так и не приходили к определенным выводам. Удалось установить лишь приблизительное значение нескольких — весьма немногих — слов, но именно их верное сочетание давало тот эффект, ради которого произносилось заклинание. Ошибка на один звук в лучшем случае сводила все на нет, в худшем… Скажем так, бывали и куда более неприятные последствия. Обычно для самого заклинателя.
Количество известных словоформул было конечно, более того, за века кое-что было забыто, какие-то книги и свитки — утрачены. Но ясно одно: практически не было создано ничего нового. Все так называемые «открытия» были лишь удачным обнаружением ранее известного, но давно и прочно забытого. И причиной тому был именно тот факт, что ни один маг не знал, что на самом деле означает произнесенная им фраза. К тому же многие слова было необходимо дополнять строго определенными жестами, и изменение жеста вело к полному изменению результата… если он, результат, вообще имел место.
Так, к примеру, было известно, что слово «щет», произнесенное мысленно и сопровождаемое строго выверенным движением кисти левой руки, вызывает к действию заклинание «мантия». В то же время сказанное вслух — даже с тем же жестом, оно не давало никакого эффекта. Зато в составе длинной фразы, сказанной непременно вслух, и непременно днем, и непременно летом, и сопровождаемой другими жестами, вызывало обычно легкий дождь, кстати, даже при полном отсутствии облаков.
Айрин за годы учебы пришлось заучить на память сотни словоформул, по вечерам ее руки ныли от отработки тех или иных движений, а горло пересыхало от упорных стараний придать фразам нужную интонацию. Разумеется, как и всякий маг, достигший определенного уровня подготовки, она понимала, что полного владения магией можно добиться только путем познания самого языка — во всей совокупности его слов, интонаций, правил построения предложений и прочего, без чего немыслим полнокровный язык. Как и многие до нее, она не раз пыталась справиться с ускользающим смыслом когда коротких, а когда и длинных, витиеватых заклятий — и, как и многие до нее, потерпела неудачу.
Видимо, поэтому, прочитав всего лишь несколько строк, Айрин вдруг смертельно побледнела и, казалось, вплотную приблизилась к тому, чтобы потерять сознание. Ее руки задрожали, чуть не уронив книгу, а на лбу выступил холодный пот. Ошибиться она не могла, и все же это было слишком невероятно, чтобы оказаться правдой. Перед ней был учебник — настоящий учебник древнего языка, доселе не известного никому, разве что самому Торну.
* * *
Девушка подняла голову, услышав хлопанье крыльев, и поразилась тому, сколько прошло времени. Солнце уже клонилось к закату, в животе явственно ощущались признаки голода, ноги затекли настолько, что она почти их не чувствовала, а глаза слезились от многочасового напряженного чтения.
Грифон совершил посадку шумно — в скрытности теперь не было особой необходимости, и этот шум тут же разбудил ее спутников. Рон вскочил мгновенно, как будто бы и не спал несколько секунд назад, его рука привычно упала на рукоять меча, и, только обнаружив источник потревожившего его звука, он несколько расслабился. Брик же, сразу выдавая свою неопытность, откровенно зевал и, потирая веки, оглядывался по сторонам. Айрин спрятала книгу и тоже встала, чувствуя иголки в затекшем теле, в которое постепенно возвращалась жизнь.
Если и способен грифон к эмоциям, то разглядеть их непросто. И все же Рону показалось, что существо выглядит несколько огорченным.
— Совет обсудил ваш вопрос. — Грифон сразу перешел к делу, и его голос звучал несколько суше, чем раньше. К тому же он заметно устал — дыхание было тяжелее, а концы крыльев мелко дрожали. Львиная составляющая монстра лоснилась от пота. — Вынужден вас огорчить, Совет решил, что грифоны не станут помогать вам.
— Но… но почему? Ведь опасность угрожает всем… — начала было Айрин, но грифон остановил ее повелительным жестом когтистой лапы, давая понять, что не закончил свою тираду.
— Совет считает, что опасность преувеличена. Совет не без оснований считает, что все ваши войны — это ваши проблемы. Вы, люди, не раз доказывали грифонам, что мы для вас не более чем помеха. Вы охотились на нас… И теперь мы не видим причин, чтобы сотрудничать.
— Но…
— Я не закончил, сания. Прошу не перебивать меня, это невежливо. Так вот, помощи от Совета не будет. Люди мелочны, неблагодарны, жестоки, алчны и потому не заслуживают нашего доверия. И тем не менее, Совет счел возможным дать разрешение одному из грифонов, а именно мне, сопровождать вас с целью наблюдения, чтобы впоследствии я мог предоставить Совету целостную картину происходящего. Как я уже говорил, помогать вам мне не дозволено, во всяком случае в части драк. Но то, что я увижу сверху, — сообщу. Будьте благодарны и за это. — Он несколько секунд помолчал, затем, склонив голову набок, с ехидной ноткой добавил: — Вот теперь, уважаемая сания, я все сказал.
— Проклятие! — Рон предпочел бы высказаться более цветисто, но его удерживало присутствие девушки. — Чар вас всех раздери. Никому ни до чего нет дела, а мир, возможно, катится к пропасти.
— Тише, Рон, — шикнула на него сания, и рыцарь замолчал, внезапно поняв, что далеко не всегда ему предстоит играть роль командира в этом маленьком отряде.
Девушка повернулась к грифону и склонила голову:
— Благодарю и за такую помощь, Флар. Мы должны вернуться за нашим товарищем, а затем выступаем на поиски некроманта. Вы сможете присоединиться к нам, скажем, послезавтра?
— Смогу… — Клюв щелкнул, и Рону даже стало интересно, что это обозначает — угрозу ли, насмешку или пренебрежительную гримасу. — У меня тоже есть еще кое-какие дела. До встречи. — И, уже приготовившись к стремительному взлету, грифон, обернувшись, с легкой угрозой в голосе поинтересовался: — Надеюсь, никто из вас не питает намерений полетать на моей спине?
* * *
В деревню они вернулись, когда уже совсем стемнело, — хорошо хоть последний участок тропы был основательно утоптан, а обе луны давали достаточно света, чтобы не спотыкаться о корни деревьев на каждом шагу.
Хозяин таверны встретил их с таким униженным раболепием и с такой смесью страха и почтения в глазах, что Рон сразу вспомнил слова Айрин — похоже, ее зов действительно слышали все в округе. Конечно, одно дело встретить женщину, да еще столь молодую, с туманным кристаллом на груди, и совсем другое — убедиться, что она действительно является волшебницей, да еще не из слабых. Ибо только сильная волшебница способна вот так запросто позвать на переговоры чудовище и вернуться после этого на своих ногах.
Ночь прошла спокойно, хотя Айрин вряд ли спала больше пары часов — да и то лишь потому, что под утро усталость буквально свалила ее с ног. Все же остальное время было посвящено изучению книги.
Поначалу, когда девушка поняла, что за чудо попало к ней в руки, первым побуждением было бросить все: эту охоту на некроманта, погоню, даже Чашу — и все ради того, чтобы как можно быстрее доставить драгоценность в школу. Книгу необходимо скопировать, поскольку потеря единственного экземпляра могла стать роковой.
Постепенно Айрин пришла к выводу, что это решение не было самым лучшим. Да, книга содержала полное описание языка заклятий, но именно в этом и была опасность. Маг, знающий этот текст, становился практически всемогущим… Но так ли уж это было хорошо?
* * *
В истории школы не раз и не два бывали случаи, когда выпускники или даже магистры по тем или иным причинам направляли свою силу во зло. Как правило, это приводило к войне — и не было ничего более страшного, чем война между опытными магами. Если же когда-нибудь состоится схватка между волшебниками, владеющими этим древним знанием, — страшно подумать, что может произойти. Даже сейчас, бегло ознакомившись с небольшой частью манускрипта, она смогла бы построить пару ранее неведомых заклинаний, по силе далеко превосходящих седьмой уровень. Такое могущество было соблазнительным и поэтому опасным.
Вопреки мнению простолюдинов и даже кое-кого из благородных, маги были обычными людьми — с человеческими страстями и слабостями, подвластные и блеску золота, и зову медных труб. И в школу Сан они приходили одной дорогой, но зачастую с разными целями — кто случайно, кто в поисках надежной и хорошо оплачиваемой работы, кто в стремлении облагодетельствовать весь мир, а кто и с мечтой о богатстве и власти. И страшно было подумать, чего может достичь такой властолюбец, не связывающий себя нормами морали и знающий ВСЕ законы магии.
Пожалуй, именно сейчас Айрин по-настоящему поняла, почему магия была и остается уделом избранных, почему даже те немногие заклинания, применение которых не требует Дара, используются лишь прошедшими обучение магами. Магия слишком сильна, слишком опасна — и вот теперь, когда в мире появилась эта книга, как никогда важно суметь удержать контроль над этой силой.
Но больше всего ее беспокоило другое — время. Имей она хотя бы несколько месяцев на изучение этого трактата, на практические упражнения, на консультации с Сандором — и никакой некромант не сможет устоять перед ней. Вооруженная древними знаниями, она просто сметет его, даже если между ними встанет Чаша Торна… Но времени не было. И оставалось только снова и снова впиваться взглядом в пожелтевшие страницы, капля за каплей вбирая то, за что любой маг этого мира, не задумываясь, отдал бы не один десяток лет жизни.
Уже под утро, когда сон смежил ее веки, девушка окончательно решила, что с обнародованием манускрипта следует подождать…

Глава 10 НЕКРОМАНТ. СЕРЫЙ ПАЛАДИН

Я с корнем вырвал куст и чуть не упал — он подался на удивление легко. Впрочем, удивляться не следовало, куст был посажен здесь исключительно в целях маскировки и, конечно, держался на честном слове.
Лэш работала рядом, освобождая вход в пещеру.
Должен заметить, работала гораздо лучше меня, по крайней мере, ей не известна усталость. Постепенно все кусты были выкорчеваны и отброшены в сторону, но входа в пещеру это не открыло. Я и не ждал — память Учителя услужливо подсказала, что вход, ко всему прочему, завален камнями. Не говоря уж о том, что Учитель принял и другие меры предосторожности.
Теперь Лэш больше не могла мне помочь, предстояла работа для мага. Она отошла назад, бдительно оглядывая окружающую местность и не снимая рук с рукоятей клинков. Я же принялся распутывать охранное заклинание, наложенное Учителем на вход, — заклинание, способное быстро убить любого, кто посмел бы посягнуть на его сокровищницу.
Наложить такое заклинание просто, убрать — гораздо сложнее. Я провозился более часа, одну за другой снимая невидимые глазу сети ловушек, одни из которых убивали ядом, другие — расчленяли тело неосторожного, третьи — сжигали незваного гостя. Наконец дело было сделано — ничто, кроме груды камней, не препятствовало нашему дальнейшему продвижению. Разобраться с камнями оказалось проще: как только исчезли оплетавшие их нити ловушек, хватило легкого толчка, чтобы груда щебня осыпалась к моим ногам.
Черный зев пещеры звал меня, и я знал, что найду там.
Над моей ладонью вспыхнул «светляк», и стены пещеры озарились ровным светом. Она была довольно глубокой — здесь вообще нет больших пещер, зато мелких — хоть отбавляй. Учитель выбрал самую просторную, и она была заполнена чуть ли не до отказа.
Ровными рядами стояли огромные, в рост человека, просмоленные мешки, плотно завязанные у горловины, они совершенно не пропускали воду или другую жидкость, а именно жидкость и заполняла их сейчас, сложная жидкость, дорогая — предназначенная для надежной защиты от разложения того, что находилось в мешках.
Я полоснул ножом по ближайшему — неудачно. Отпрыгнуть не успел, волна желтого, не слишком приятно пахнущего раствора окатила меня, вымочив насквозь. Мысленно выругавшись, я сорвал разрезанный мешок, открывая его содержимое.
Передо мной стоял человек… вернее то, что не так давно было человеком. А может, и достаточно давно — в этой жидкости тело сохранялось превосходно (Учитель, надо отдать ему должное, великолепно умел составлять нужные растворы). Тело принадлежало мужчине лет сорока, широкоплечему, с окладистой черной бородой. У него не было ран или иных повреждений, но темные пятна, покрывающие тело, ясно давали понять, в чем состояла причина его преждевременного ухода в иной мир. Черная Смерть… Я даже чуть вздрогнул, хотя понимал, что мне, магу, болезнь эта не страшна.
Глаза зомби открылись и бессмысленно уставились на меня. Еще две-три секунды, и он, поняв, что перед ним не его создатель, атакует. Разумеется, я его не боялся, с этим ходячим трупом я бы справился в считанные мгновения даже без помощи Лэш, однако это в мои планы не входило. Быстро пробормотав команду подчинения, я приказал зомби выбираться из пещеры и ждать меня. А сам двинулся к следующему мешку.
Переподчинить зомби другому хозяину невозможно, если не знать команду подчинения. А она составляется каждым магом по-своему, и, если бы память Учителя не принадлежала теперь мне, все это скопище мертвецов не представляло бы никакой ценности. Но я знал нужные слова, и дело пошло.
Один за другим зомби покидали свои мешки и, шлепая по залившей камни жидкости, двигались к выходу. Они были разными — молодыми и не очень, сильными на вид и откровенно тщедушными. Разумеется, я бы предпочел в качестве армии, скажем, сотню бывших гвардейцев, в смысле сотню их трупов, чем три сотни этих… Но выбирать не приходилось.
Оружия у них почти не было — на весь отряд лишь три ржавых меча и порядком прогнивших щита да еще десятка три-четыре предметов, которые с некоторой натяжкой могли сойти за оружие: ножи, топоры, не имеющие ничего общего с боевой секирой, вилы, косы и серпы. Все это было беспорядочно свалено в углу пещеры, и распределять его между зомби я доверил Лэш — все равно делать ей больше нечего. Нашлась и пара арбалетов, а к ним с десяток стрел. Конечно, луком зомби пользоваться не могут — не та сноровка, а вот арбалет — вещь вполне приемлемая, с десяти шагов и ребенок не промахнется.
Несмотря на то, что работал я быстро, весь процесс отнял чуть ли не целый день. Усталости не чувствовалось — сказалась магическая подготовка, моя и подаренная Учителем, — но вот заклинания, избавляющего от трупной вони, никто до настоящего времени так и не удосужился придумать. Так что к вечеру, когда наконец на свет божий выполз последний из солдат моей маленькой армии, у меня уже кружилась голова от смрада, наполнявшего пещеру.
Тут же пришлось произнести короткую речь — по причине сугубо технической. Мне был остро необходим помощник, и Лэш для этой цели подходила лучше всего — по крайней мере ее не мутит от этой вони, которая сейчас-то еще относительно терпима, а что будет дня через три-четыре? В общем, мои солдатики получили приказ подчиняться Лэш, как мне самому, и я с удовольствием принялся наблюдать за ее попытками превратить толпу зомби в нечто, хотя бы отдаленно напоминающее армию. Что ж, в выборе помощника я не ошибся… было бы из кого выбирать… В конце концов Лэш где командами, а где и пинками удалось построить отряд, разбив его на десятки, и я неторопливо, как полагается умудренному опытом полководцу, прошел вдоль нестройных рядов, оглядывая свое воинство. Зрелище было не из приятных — далеко не все трупы попали в руки Учителя вскоре после смерти, было здесь немало и тех, на которых земля и время оставили достаточно много отвратительных следов.
И все же это были бойцы — медлительные, но не знающие усталости, тупые, но способные беспрекословно исполнять четкие приказы, не слишком хорошо умеющие обращаться с оружием, но почти неуязвимые.
Жаль, что Учитель не позаботился об оружии… впрочем, он не успел — это я понимал, точнее, помнил. Ладно, займусь этим сам.
* * *
Уже давно было слышно ржание лошадей и крики погонщиков. Караван двигался с той беспечностью, которая возникает даже у опытных и осторожных торговцев, вступающих на считавшуюся безопасной территорию. Командир охраны в таких случаях начинает откровенно наплевательски относиться к своим обязанностям, да и купцы уже смотрят на эту халатность сквозь пальцы. И что характерно: какие бы неприятности ни происходили в прошлом с другими, каждый искренне верит, что уж ему-то ничего не грозит. Если бы они знали, как заблуждаются…
Я спокойно ждал, когда из-за деревьев покажется первая повозка. О том, что обоз пройдет именно здесь, я знал еще вчера — словоохотливый лавочник, явно огорченный тем, что покупатель, то есть я, так ничего и не выбрал, любезно сообщил, что скоро в его лавке появятся новые товары, и в избытке. Оружие, конечно, ковали везде (и, к слову сказать, почти везде ковали плохо), поэтому караван Сийкста Рыжего всегда имел немалую прибыль, и он не разменивался на зерно, ткани или прочую ерунду. Рыжий возил исключительно оружие, причем помногу — его отряд на своем пути проходил десятки городов и деревень, оставляя часть своего груза в обмен на звонкое золото.
Я изобразил заинтересованность, и лавочник растаял окончательно — выведать у него, когда именно и по какой дороге прибывает обоз, не составило никакого труда. Особенно учитывая тот факт, что простенькое заклинание существенно повысило его словоохотливость. Это было одно из так называемых бесполезных заклинаний, которое просто не действовало на человека, имей он хотя бы крошечную, никому не заметную частичку Дара. Этот, к моему удовольствию, не имел. Мы расстались друзьями, причем лавочник искренне считал, что получил с меня монетку за приятный разговор… правда, когда он начнет пересчитывать дневную выручку, его ждет разочарование.
Теперь мы ждали караван, и я, дав указание воинам попрятаться в тени деревьев, позволил себе удобно устроиться на зеленом пригорке и предаться отдыху. И наконец подышать чистым воздухом — запашок от зомби исходил омерзительный.
Кроме смрада мои бойцы, замершие по обе стороны дороги, не выдавали себя ничем. В этом отношении я был спокоен: зомби не кашляют, не переминаются с ноги на ногу, не богохульствуют и не переругиваются друг с другом, то есть не делают всего того, что обычно выдает засаду. Ну а запах— что ж, может, здесь неделю назад лошадь сдохла… Правда, это больше похоже на целый табун.
Лэш, как всегда неподвижно, стояла у меня за спиной. Мне хотелось пустить ее в бой, но рисковать стражем пока не стоило — мало ли, вдруг среди охраны обоза найдется кто-нибудь не в меру умелый. К тому же я в последнее время чувствовал себя куда спокойней, когда она находилась рядом.
Наконец фыркающие, почуявшие смерть лошади, тащившие здоровенную, тяжело нагруженную фуру, показались из-за поворота. По обе стороны от повозки ехали стражники в кольчугах и с копьями, однако щиты были небрежно закинуты за спину, а тяжелые шлемы приторочены к седлам. Они весело болтали между собой, совершенно забыв о том, что им следовало бы поглядывать по сторонам. Значит, есть все же какая-то справедливость: за такое несение службы они сейчас будут наказаны.
Наконец стражники соизволили заметить меня — к этому моменту на поляну выехала уже третья фура. Один из солдат пришпорил коня и двинулся по направлению ко мне, вероятно намереваясь задать какой-нибудь вопрос. Выражение его лица, насколько я видел, было вполне умиротворенное.
— Мир тебе, добрый человек! — вежливо поздоровался он, стараясь не обращать внимания на стоящую позади меня девушку, одетую в кольчугу.
— И тебе мир, воин…
— Не подскажешь ли, скоро ль будет Серебряный Бор?
Разумеется, он знал о том, что до деревни ехать еще с час, иначе грош ему цена. Хороший охранник, тем более не первый год работающий на Рыжего, должен знать дорогу. Вопрос был, скорее, данью вежливости.
— Скоро, воин, скоро. Если вы оставите повозки здесь, то как раз за час и доскачете, — улыбнулся я ему.
Некоторое время до этого тугодума доходило услышанное, затем по его лицу пробежала тень. Похоже, он все же понял намек — а я уж и не надеялся. Но все же солдат попытался уточнить:
— Что ты, добрый человек, разве ж можно бросить наши фуры. Перед тобой караван Сийкста Рыжего, известного в здешних местах человека. Мы продаем оружие, лучшее оружие, может, твою деву-воительницу заинтересует наш товар?
Он говорил складно и вежливо, не иначе как образованный человек, редкость среди наемников. На мгновение мне даже стало его жаль.
— Конечно, заинтересует, воин. Мы бы взяли весь ваш товар… и цену я могу предложить высокую, куда выше, чем в Серебряном Бору.
Он понял. Я заметил, как рука воина еле заметно сместилась к рукояти меча. Что ж, я все равно не собирался отпускать их.
— Какова же будет твоя цена? — В его голосе вежливости стало намного меньше, зато отчетливо проявились стальные нотки.
— Жизнь, конечно. Твоя и твоих спутников. И даже ваших лошадей… Разве это плохая цена? Мне кажется, я очень щедр.
— Это плохая шутка. — Пальцы воина стиснули эфес.
— Я не шучу.
Я сунул в рот пальцы и оглушительно свистнул. Казалось, придорожные кусты пришли в движение — три сотни зомби, размахивая в основном дубинами, двинулись к каравану.
Вдоль обоза прокатился звон извлекаемых из ножен мечей. Стражники еще не поняли, кто им противостоит, но это не займет у них много времени. Впрочем, это ничего не изменит. Воины не боятся зомби, по крайней мере мне всегда так казалось, значит, не побегут.
Что-то блеснуло у меня перед глазами, и я снова перевел взгляд на своего недавнего собеседника. Он медленно валился с лошади, его рука, отсеченная на локоть, лежала на земле, все еще сжимая в пальцах меч. Лэш спокойно вытирала лезвие своего оружия. Прекрасно, девочка действует замечательно быстро.
Тем временем моим бойцам до повозок оставалось с десяток шагов, не больше. Двигались они все же недостаточно быстро — обычные разбойники, конечно, хлынули бы со всех сторон бегом, с криками и воплями, стараясь подбодрить друг друга и запугать обреченных солдат. Зомби, разумеется, в этом не нуждались, они шли молча и неотвратимо. Защелкали арбалеты — с обеих сторон, понятно, хотя с нашей их было, увы, немного. Зато эффект от выстрелов был весьма впечатляющ: один из стражей медленно сполз с фуры, судорожно пытаясь вырвать из живота тяжелый болт, а несколько зомби, получивших такие же болты кто в грудь, кто в живот, а кто и в голову, продолжали так же уверенно надвигаться на противника. Даже на меня это произвело впечатление.
Впрочем, как я и предполагал, стражники оказались не робкого десятка и в панику не ударились. Шанс на спасение у них был — даже без лошади человек может двигаться намного быстрее зомби, а уж мешать им убегать в мои планы не входило… Да и что я мог сделать? Ну, сжечь их всех… а потом дня три отходить от слабости. Нет уж, пусть мои солдатики себя покажут. Да и не будет беглецов, не станут воины отступать.
Убедившись, что стрелы пользы им не принесут, солдаты схватились за мечи и топоры. Еще мгновение, и сталь встретилась с импровизированными дубинами, и началась бойня. Внезапно мне пришла в голову неприятная мысль: а ведь порубят они моих солдатиков, порубят. А у меня каждый боец на вес золота — неизвестно, что ждет впереди.
Я обернулся к Лэш:
— Давай займись ими. Только на части не руби, они нужны мне целыми… по возможности.
Я еще не успел закончить фразу, а она уже была в гуще схватки. Сейчас, сидя на пригорке, можно было спокойно наблюдать за ее мастерством. Лэш была подобна вихрю — удар, парирование, бросок, еще удар…
Я заметил, как один из купцов, помоложе, запрыгнул в седло с явным намерением спасти свою шкуру. К этому времени я уже решил, что свидетели мне не нужны, и банальный огненный шарик смел его с коня — на землю мужик упал хорошенько прожаренным. Остальные поняли, что попытки бегства ни к чему хорошему не приведут, и теперь сражались с отвагой обреченных, стараясь если и не победить, то хоть продать жизнь подороже. Это было достойно уважения, но не настолько, чтобы сохранить им эту самую жизнь. Все было кончено очень быстро.
* * *
Пожалуй, Лэш следовало отправить в бой с самого начала — мне предстояло лишний раз убедиться, что солдаты из зомби весьма посредственные. Каких-то четыре десятка стражников умудрились изрубить в куски по крайней мере двадцать моих бойцов. Успели бы и больше — но их задавили числом, не считая тех, с кем справилась Лэш. Эти двадцать были первыми понесенными мною потерями, хотя трупы стражников с лихвой эти потери возместят. Но вымотаюсь я к вечеру изрядно, это уж наверняка. Активировать столько тел подряд без отдыха — это не прогулку совершить.
Очередное тело, принимая в себя заклинание, выгнулось дугой, опало, а затем медленно поднялось. Это был тот молодец, что разговаривал со мной — не стоило, пожалуй, Лэш отрубать ему руку, без руки он принесет меньше пользы, чем хотелось бы. Но какой-никакой, а боец, сойдет и так. Я сплюнул, смахнул со лба пот и занялся следующим — у него был выбит один глаз, это тоже было не слишком хорошо, ну да ладно… Мой страж, пока я возился с новообращенными соратниками, занималась раздачей оружия — в фурах действительно оказалось достаточно железа, чтобы неплохо вооружить весь отряд: кого мечом и щитом, кого копьем или алебардой. И главное — теперь в моем распоряжении было полсотни арбалетчиков — немалая сила против любого врага.
Много было и свободных лошадей, но я, к сожалению, воспользоваться ими не мог. Можно, конечно, взвалить на коня разлагающийся труп, но вот заставить этого коня хотя бы более или менее слушаться — сомнительно. Да и на всех лошадей не хватит. Нет уж, придется моим вонючим бойцам проделать весь предстоящий путь пешком. Я-то, разумеется, пешком не пойду.
Лэш ни с того ни с сего прыгнула ко мне, на лету выхватывая из ножен клинки, и встала чуть впереди, закрывая хозяина от все еще неизвестной тому опасности.
Опасность вскоре обнаружилась, и я ощутил, как по коже пробежала волна предательской дрожи— на опушке стоял, опершись на огромный двуручный меч, высокий человек в тускло отливающих серебром доспехах и глухом шлеме без плюмажа. Я сразу почувствовал, сразу понял, кого вижу перед собой — память Учителя не позволяла ошибиться. Это был Серый Паладин, и он пришел за мной.
Никто не знал, как Серый находит свои жертвы — чутье у него на них, что ли… Но ведь находит же, труп ходячий! С наибольшим энтузиазмом, конечно, он охотится на вампиров — я знал его историю, Учитель в свое время рассказывал, поэтому понять его было можно. Но мы-то чем ему помешали? Подумаешь, перебили несколько десятков тупоголовых солдат. Однако факт остается фактом: Серый убил Учителя и теперь добрался до меня… тут-то ему и обломится. Учитель был один, и он не был готов к нападению, но я-то знал, что наша встреча неизбежна. Я бы предпочел, чтобы она произошла попозже, сейчас у меня другие проблемы, но это Судьба, и против нее не попрешь. Придется, видимо, принимать бой — миром договориться с Паладином пока ни у кого не получалось, иногда даже сомневаешься, что он вообще слышит то, что ему говорят. Слышит, гад, еще как слышит — слух у него, как у собаки, и в темноте видит почти как днем. Уж сколько раз вампиры пытались с ним разобраться — ночью, в самое их время. Конец, как правило, был один: вампиров в этом мире становилось несколько меньше, а Серый отправлялся искать новую жертву.
Он спокойно стоял и оглядывал мое воинство — по крайней мере страха он не испытывал, страх, осторожность и чувство самосохранения присущи живому существу, а он, как и мои солдатики, к этой категории не относится.
Я швырнул в него фаербол — детская выходка, Учитель наверняка лишь посмеялся бы над ней. Уж сколько раз он мне твердил, что магия как таковая против Серого совершенно бесполезна… Была, правда, одна идейка на этот счет, и на эту идею, собственно, я и рассчитывал. Согласно элементарной логике, раз оружие его не берет в принципе, значит, следует пользоваться магией, но не абы как, а продуманно. Обычные нападки типа этого огненного мячика для него не более чем булавочный укол. И того менее — огненный шар бессильно разбился о доспехи, Серый же даже не вздрогнул.
Простояв так несколько секунд, он вскинул меч на плечо и неторопливо зашагал в мою сторону. В этом спокойном, размеренном движении было что-то до дрожи пугающее — да и стыдно ли испугаться, когда прямо на тебя прет этот монстр, настолько уверенный в себе, что просто не считает нужным обращать внимание на какие-либо препятствия. Ряды зомби сомкнулись на его пути, однако рыцарь ни на мгновение не замедлил шаг. Так же неторопливо он сомкнул обе руки на рукояти меча и принялся… Нет, это был не бой, это было… избиение. Мое сердце обливалось кровью — не от жалости к рубимым в капусту зомби, а от осознания того, что мое войско, потребное совсем для других дел, в настоящий момент медленно, но верно уменьшается в размерах.
Меч Серого описывал сверкающие восьмерки, и там, где проходило смертоносное лезвие, ничто не могло оказать ему сопротивления — сталь клинков, дубленая кожа щитов, дерево толстых дубин, гниющая плоть или кости, — все распадалось под ударами призрачного меча — страшного оружия, созданного магией. Несколько арбалетных болтов ударили в броню и бессильно отлетели, расплющив наконечники, — доспехи Серого, также созданные одним лишь волшебством, невозможно было пробить обычным оружием.
Это зрелище заставило меня на несколько секунд оторопеть — и за эти секунды Серый искромсал чуть не два десятка зомби, неуклонно приближаясь ко мне. Кажется, он даже шаг не замедлил, словно не сквозь ряды каких-никаких, а бойцов прорубался, а просто шел сквозь туман, разгоняя его взмахами призрачной стали.
— Взять его! — заорал я. — Повалите его! Держите его за руки!
Считается, что Серый бессмертен, — это не так. Считается, что он непобедим, — это тем более не так. Победить Паладина можно, по крайней мере, как говорил Учитель, теоретически, но простым смертным это не под силу. Прежде всего потому, что призрачные доспехи Серого сами по себе опасное оружие — достаточно до них дотронуться, и больше никогда вам не владеть рукой. Можно поймать его арканом, но и веревка выдержит лишь несколько секунд, потом просто расползется, как гнилая. Но для зомби это было не смертельно… на них попросту не действовал колдовской паралич.
Паладин, видимо, оценил опасность и попытался найти защиту для спины — для этой цели ему вполне подошла ближайшая фура. Нет, похоже, кое-что человеческое ему все же не чуждо — или это просто стремление нанести максимум ущерба? Прикрывшись от атаки сзади, он вновь принялся орудовать клинком, снося головы, отрубая держащие оружие руки, рассекая туловища пополам. Груда шевелящихся обрубков у его ног все росла и росла, но усталости он, как и мои солдаты, не чувствовал. Я видел, как Лэш рвется в бой, но приказал ей стоять на месте, Серый разделается со стражем так же легко и быстро, ничто не способно противостоять призрачному оружию.
— Повалите его! — снова заорал я на тупых мертвецов, которые продолжали надвигаться на Серого, давая ему возможность превратить еще нескольких зомби в гуляш. Меня бесило то, что с таким трудом собранные Учителем солдаты находят свой бесславный конец один за другим, не имея никаких шансов на победу. А Серый продолжал рубить и кромсать…
Наконец им все же удалось повалить его — это было нелегко и стоило мне по меньшей мере полусотни изрубленных в куски тел. Но главное, цель была достигнута — теперь Паладин лежал на спине, в каждую его руку и ногу вцепилось по пять-шесть зомби, не давая Серому пошевелиться. Его сила, полученная от колдовского ритуала, была велика, но небеспредельна — вырваться он не мог. Пока не мог — я ясно отдавал себе в этом отчет, поэтому следовало торопиться. У меня, вернее, у Учителя был план, и сейчас мне предстояло попытаться его реализовать. План казался безупречным, но в таких вещах ничего нельзя сказать заранее.
Я отдал Лэш необходимые указания и начал читать заклинание, торопиться не следовало, малейшая ошибка, и ничего не выйдет, придется начинать сначала. Лэш, откопав в сумке нужную бутыль, неторопливо поливала пытающегося освободиться Паладина темной густой жидкостью со специфическим запахом. От того, как тщательно она его обольет, зависел успех всего дела.
У меня мелькнула крамольная мысль о том, что это деяние, безусловно, достойно быть вписанным в историю: победить Серого Паладина — это не шутка, это доказательство высшего мастерства. Не само заклинание, конечно — оно вполне обычно, хотя и достаточно высокого уровня, — а способ его применения, хитрый способ, и если я… Учитель… в общем, если мы правы, то для Серого все будет кончено.
Непонятные, но крепко заученные слова ложились свободно, как будто я всю жизнь занимался этим делом. Заклинание шестого уровня — мне вообще не приходилось подниматься выше четвертого, так что правильность словоформ исключительно на совести Учителя… его памяти, точнее. Память услужливо подсказывала мне фразу за фразой — заклинание длинное и сложное, выучить его не так просто.
Наконец оно стало подходить к концу; Лэш, заранее проинструктированная, зажгла факел и ткнула им в щедро политую фигуру. Взметнулось пламя, охватив и Серого Паладина, и большую часть держащих его зомби. Жаль, но ими придется пожертвовать — Серый куда важнее, чем еще два десятка смердящих мертвецов, которых в конце концов можно будет заменить другими.
Коптящий столб пламени вздымался на высоту в два, а то и в три моих роста — жидкость горела просто изумительно. Интересный, кстати, состав — некоторые используют его как оружие. Сам я не видел, но, говорят, корабли герцога оснащены катапультами, стреляющими этим составом. Им это очень даже часто помогает, когда они с пиратами дерутся, — один выстрел, и на месте пиратского корабля факел. И никакой тебе магии.
И вот я произнес последние слова заклятия — огненный столб внезапно скрутился в воронку, затем полыхнул в разные стороны, разметав державших Паладина зомби и сразу превратив половину из них в обгорелые остовы… Передо мной стоял огненный дух, огромный, намного выше меня, и очень злой.
Паладина больше не существовало — дух, возникший из живого пламени, охватившего Серого со всех сторон, вобрал Паладина в себя, растворив его в потоках огня, но и для самого духа это не прошло бесследно. Я мог бы сейчас произнести формулу освобождения, но это было опасно — уходя, дух мог оставить Паладина целым, с него станется. Смешение этих двух существ причиняло элементалю страшные мучения, если, конечно, он вообще способен ощущать боль. Сейчас он умирал, и лишь произнесенное заклинание не давало ему наброситься на меня, своего хозяина. А духу этого явно хотелось, он пытался двигаться ко мне, но выходило у него это медленно, натужно — вся его сущность протестовала против нападения на господина. Поэтому мне было достаточно время от времени делать шаг назад, чтобы сохранять дистанцию. Дух корчился в агонии — ждать оставалось недолго.
Наконец раздался долгожданный стон, в последний раз полыхнуло пламя, и элементаль исчез. Лишь оплавленные камни свидетельствовали, что еще несколько секунд назад здесь бушевало древнее огненное существо. Камни… и два десятка заживо… ну, в общем, до костей обгоревших зомби. Они теперь, конечно, никуда не годились, хотя и продолжали слабо шевелиться — вложенные в них заклинания были достаточно сильны.
От Серого Паладина не осталось ничего — ни меча, ни доспехов, ни даже пепла. Он исчез. Навсегда.

Глава 11 НАЕМНИКИ. ПОГОНЯ.

— Хо-хо, а вот и мои друзья! — заплетающимся языком провозгласил Тьюрин, из чего мог быть сделан только один достоверный вывод. Гном, похоже, пьянствовал весь период их отсутствия, иначе нельзя было объяснить его состояние — напоить гнома дело весьма и весьма непростое.
— Приветствую, Тьюрин, — поздоровался Рон, опускаясь на скамью.
— Хорошо ли прошла ваша п… поездка? — слегка заикаясь, поинтересовался гном, протягивая лапищу к новой кружке эля. Брюхо его основательно раздулось, похоже, этих кружек туда было вылито уже превеликое множество.
Рон жестом подозвал хозяина таверны и потребовал пива — в горле першило от пыли. Сделав несколько жадных глотков, он перевел дыхание и кивнул:
— В некотором роде, дружище. Могло бы быть и лучше, но…
— Фее ани такие! — убежденно заявил гном, икнув. — Нихто, па-анимаешь, камандир, нихто не хо-тит ваевать… Я этих… ик… трусов уга-аваривал, я их золотом… ик… соблазнял. Ба-аятся, смер-рды!
— Слушай, Тьюрин, может, тебе пойти поспать? Мы завтра выступаем.
— Ты шо, думаешь, я пьян? Я не пьян. Я немного выпил… ик… са-авсем немного. И я хачу ишо. Эй, ты… у меня кружка уже сухая… а па-ачему, спраш-вается? А патаму, што здеся все трусы и… ик… лентяи. Даже кружку налить не хатят, зар-разы!
— Конечно, ты не пьян, почтенный гном, — миролюбиво сказал Рон, движением брови давая понять хозяину таверны, что больше наливать гному не следует. Тот, как будто давно ожидавший этой команды, с напускной деловитостью начал обслуживать других клиентов.
— Па-ачему мине не наливают? — обиженно поинтересовался гном, внимательно разглядывая пустую кружку в слабой надежде, что на дне еще что-то осталось. — Я щас обижусь. А ты знаешь, камандир, шо будет, ежели я обижусь? Вижу, не знаешь… я эту паганую таверну, Чар ее задери… по бревнышкам раскачу… Будут знать, жлобы, как пачтенного гнома… ик… пива лишать. Я им… па-кажу… смер-рдам… удумали… тоже… пива… им… жалко…
Рон подумал, что гном последние часы держался только за счет своего могучего организма да из стремления дождаться их возвращения. Теперь же, когда Тьюрин убедился, что его спутники живы и здоровы, сопротивляться выпитому он уже не мог, его речь становилась все бессвязней, пока он наконец не упал лицом на стол и не захрапел так громко, что все взгляды обратились в его сторону.
Рон кивнул Брику, и они вместе, подхватив низенького, но чудовищно тяжелого гнома, потащили его наверх, в комнату, где уложили подземного воителя на койку и оставили отсыпаться.
Им же еще предстояло сделать немало дел. Вьючные лошади, запас провизии, карты — много чего требовалось подготовить заранее, и командир, как самый опытный, и Брик, как самый молодой, отправились решать эти важные проблемы. Айрин же, как Рон и ожидал, заперлась в комнате, потребовав у хозяина таверны здоровенную охапку свечей, и снова углубилась в изучение своего сокровища, полностью отключившись от иных забот. Правда, прежде чем уйти, Рон позаботился о том, чтобы девушка хотя бы поела.
Сам он отправился к мэру — надо было объяснить ему, что охотиться на грифона больше не