Вспомогательные лодки могли нейтрализовать 500 метров на секунду в квадрате. Если бы гравитация была больше, в помощь им пришлось бы использовать двигатели, а это в свою очередь сокращало бы их маневренность.
Планета была монстром во всех отношениях. Данные дальней локации показали, что над самим ядром — оно могло быть твердым или жидким — имелась атмосфера высотой почти в двадцать тысяч километров. Соотношение давлений на поверхности превышало все, что когда-либо изобрела и создала человеческая техника высокого давления.
Когда «Звездная пыль II» приблизилась к планете до одной астрономической единицы, Родан получил результаты гравитационных измерений. На поверхности планеты-чудовища действовали 916 метров на секунду в квадрате, то есть в девятьсот шестнадцать раз больше земной гравитации.
Родан известил о принятых им решениях.
— Операция рискованная, — сказал он твердым голосом, — не надо строить себе на этот счет иллюзий. Мы рискуем потерять наш корабль. Но мы будем осторожны. Неизвестный указывает, что мы должны полагаться только на свои собственные силы. Я не сомневаюсь, что наши силы не меньше тех, с которыми нам придется иметь дело на этой планете, независимо от того, какого свойства они будут.
Он помолчал, ожидая возражений. Но их не было.
— Необходимо обсудить некоторые технические подробности, — продолжал он. — Нам нужны транспортные средства, на которых мы сможем передвигаться по поверхности. Эти транспортные средства должны выдерживать давление в пятьсот атмосфер и быть нейтрализованы относительно гравитации, составляющей девятьсот шестнадцать метров на секунду в квадрате. Помните о том, что безопасность находящихся на борту людей зависит от тщательности, с которой будут выполнены эти защитные мероприятия. У нас есть несколько часов, чтобы подготовить все это. Потом дело примет очень серьезный оборот.
Оба арконида и люди, собравшиеся в помещении центрального поста управления, молча смотрели на него.
— Нам следовало бы назвать его Голом, — задумчиво сказал Реджинальд Булль, показав на телеэкран, на котором была видна Сороковая планета. — Гол — это великан из старой легенды, правда?
— Может быть, — ответил погруженный в мысли Родан.
«Звездная пыль II» находилась в восемнадцати тысячах километров над тем, что микроволновый лот определял как собственно поверхность планеты. Корабль приближался с дневной стороны, и под прямым излучением сине-белого звездного гиганта Веги в окрестностях «Звездной пыли» температура составляла около пятидесяти градусов Цельсия.
Локаторы определили, что период вращения планеты составляет почти четырнадцать часов. Это означало, что на быстро вращающейся поверхности имеется пограничный слой непрерывных бурь. Бурь при давлении, составляющем, вероятно, более сорока тысяч атмосфер.
Родан попытался представить себе существо, избравшее такую планету в качестве арены для новых испытаний.
Еще пятнадцать тысяч километров над поверхностью.
— Скорость ветра четыреста метров в секунду, — доложил чей-то голос.
Булль засмеялся. Его смех звучал не очень весело.
— Скорость ветра больше, чем скорость звука, — пробормотал он. — Какова сила ветра?
— Двадцать, — серьезно ответил Родан. — Кроме того, скорость звука зависит от вещества, для которого она задана и от его плотности. Веществом является аммиачно-метановая смесь, а плотность теперь уже намного больше, чем плотность атмосферы Земли. Таким образом, скорость звука будет здесь значительно больше, чем в воздухе при нормальном давлении.
Булль собрался ответить, но его перебило гудение сигнального прибора.
Осциллограф структурного зонда отреагировал на изменение структуры пространства в целом загоранием зеленой световой точки, которую он показал на своем телеэкране. Положение точки на координатной сетке экрана давало сведения о том, в каком месте космоса происходило изменение.
То, что в эти минуты увидел Родан, было колыхающимся, неясным рисунком, исходящим из центральной точки и расходящимся по всему экрану. Родан не мог понять смысла этого рисунка.
Он знал, что структурный зонд записывал свои показания в виде слайдов и сохранял их там. Поэтому у него было время рассматривать странную игру линий до тех пор, пока она вдруг не исчезла.
Подключенный хронометр показал, что зонд работал в течение шестнадцати секунд.
Родан провел короткий разговор по интеркому с Танакой Сейко, но Танака ничего не уловил. Если структурное изменение пространства имело поддающийся объяснению смысл, то он был скрыт в самих гравитационных толчках и был недоступен для Танаки.
Игра стала еще на один нюанс сложнее.
Родан снял со структурного зонда записанный слайд и спроецировал изображение. Он изучал в десятикратном увеличении картину, которую перед этим наблюдал непосредственно, но обнаружил в ней так же мало смысла, как и при первой попытке.
Тем не менее, он рассчитал координаты центральной точки и направил «Звездную пыль» туда. При этом он пересек границу дня и ночи и двигался теперь сквозь стремительный круговорот мрака.
Температура по ту сторону обшивки корабля снизилась до абсолютных ста десяти градусов, то есть до минус ста шестидесяти трех градусов Цельсия.
В этот момент структурный зонд вновь заработал. Он сделал это точно так же, как и в первый раз. Электронный луч провел на экране зеленую линию лишенного смысла рисунка, играя таким образом с фантазией Родана в течение шестнадцати секунд, а потом погас.
Изменилось только одно: центральная точка состоящего из линий рисунка находилась на пороге координат. «Звездная пыль» находилась вертикально над передатчиком, а передатчик, без всякого сомнения, находился на поверхности огромной планеты.
Родан сравнил обе видеозаписи. У него не было времени исследовать сравнение, но, видимо, можно было считать, что оба рисунка отличаются друг от друга только положением центральной точки.
Это означало, что структурное изменение пространства, происходящее под «Звездной пылью», было преднамеренным, а не случайным событием. На это указывало и то, что продолжительность изменения в обоих случаях составляла шестнадцать секунд.
Отозвался штурман.
— Под нами непросматриваемая область, сэр. Кажется, горы. Разница высот до двадцати тысяч метров. Местность абсолютно не приспособлена для посадки.
— Вы можете найти что-нибудь более подходящее?
— Да. На расстоянии примерно двухсот километров от нашей теперешней исходной точки. Зеркально гладкая поверхность, если приборы не ошибаются.
— Уточните! Но оставайтесь как можно ближе к нашему теперешнему направлению.
Штурман уточнил данные, рассчитав координаты нового места посадки и введя их в программный накопитель автоматического управления. На центральном посту управления о поступлении данных известил сигнал, и Родан, ведший «Звездную пыль» во время трудных условий посадки на полуавтомате, направил ее по новому курсу.
На высоте тысячи километров потребовалось запустить генераторы экранирующего поля на самую полную мощность. Буря, с невероятной скоростью гнавшая перед собой аммиачно-метановые массы, начала оказывать влияние на курс корабля. Огромный шар «Звездной пыли» отнесло в сторону, а наивысшая энергетическая мощность защитных экранов не смогла защитить корабль от воздействия бури.
На телеэкранах появилось странное изображение. Метан, один из двух основных составляющих атмосферы этой планеты, является легко ионизируеимым газом. Происходившая в нем ионизация молекул при попадании на защитный экран окружала «Звездную пыль» светящимся ореолом, тянувшимся за ним, словно мощный шлейф.
Агрегатного состояния атмосферы уже нельзя было определить. Под сильным давлением молекулы аммиака и метана образовывали такое прочное соединение, которого можно было ожидать только от жидкости. К полному определению жидкого агрегатного состояния относится, однако, поверхность, образующая рассматриваемую жидкость. Этой поверхности не было у атмосферы, и Родан пришел к выводу, что здесь, в области сверхвысоких давлений и низких температур, было найдено состояние, которое земной термодинамике было пока неизвестно по причине недостатка экспериментальных возможностей.
Между тем структурный зонд давал о себе знать еще три раза. Телеэкран показывал тот же рисунок, продолжительность приема составляла по-прежнему шестнадцать секунд, а Родан тем временем установил, что интервалы между отдельными передачами всегда были одинаковы.
Передачи.
Кто-то был вблизи горы, о которой штурман перед этим утверждал, что ее вершина на двадцать километров выше остального уровня, и вел передачу с такими же последствиями искажения пространства, какие возникают при транзиции космического корабля и которые до сих пор не поддавались успешному воздействию на них людей или других разумных существ. Он не только вел передачу, но и заранее смодулировал эффект, как доказывал рисунок на экране осциллографа.
Здесь действовала сила, намного превосходящая арконическую.
— Садимся! — услышал Родан свой голос.

— Внимание! Корабль идет на посадку!
Родан неподвижно стоял у большого операционного щита пилота. Автомат получил задание прозондировать подпочву и только тогда остановить двигатели или многократно снизить их мощность, доведя ее до минимального значения, когда он найдет хорошую площадку для посадки.
На глубине десяти метров метан был расплавленным, а под ним начинался зыбкий грунт. Только на глубине двадцати метров гидравлические посадочные стойки корабля находили опору, заставлявшую автоматическое устройство опустить генераторы.
Гудение, до сих пор переполнявшее огромное тело «Звездной пыли» до последнего уголка, за небольшим исключением смолкло, и воцарилась тишина.
Родан снабдил генераторы блокирующим включателем, который не позволял им опускаться до значения ускорения меньше 916 метров на секунду в квадрате. С помощью нейтрализаторов силы тяжести двигатель и после посадки удерживал «Звездную пыль» в состоянии невесомости. Посадочные стойки нашли твердую опору, но она была им не нужна. Родан точно знал, что сможет поднять корабль, когда ему вздумается.
Он втрое усилил контроль за генераторами и с достаточной доходчивостью дал понять, что безопасность корабля и его экипажа зависит от того, чтобы двигатель в любой момент был готов к старту.
В этот момент Булли сказал:
— Похоже на то, что кто-то там, снаружи, отводит наши экраны.
На замечание Булля никто не отреагировал. Все надеялись, что он ошибается.
— Я хотел бы просить вас заняться показаниями структурного зонда, — сказал Родан арконидам. — Похоже, что в этих структурных изменениях скрыто послание. Танака Сейко ничего не может сделать с этим. Он даже ничего не чувствует. Так что нам придется полагаться только на структурный зонд.
Крэст задумчиво кивнул.
— У вас есть какая-нибудь отправная точка? — спросил он.
Родан покачал головой.
— Нет, ни малейшей. Так что отправной точкой можно назвать только то, что нам до сих пор известно о менталитете неизвестного. Согласны?
Крэст расдосадованно смотрел на узкие пластиковые полоски видеоленты, лежавшие перед ним на столе.
— Что вы собираетесь делать? — спросил она наконец.
Родан улыбнулся.
— Техники изготовили экспериментальную машину. У нее есть дистанционное управление. Я хочу дать ей поездить снаружи, и если она может делать все, что должна, тогда я сам сяду в нее и немного осмотрюсь вокруг.
— Там, снаружи? — спросил Крэст, показав большим пальцем через плечо.
— Там снаружи. — подтвердил Родан.
Крэст покачал головой.
— Иногда меня охватывает ужас, когда я сталкиваюсь с вашей предприимчивостью. Вы не боитесь?
— Еще как! — заверил его Родан.

24.

«Машина» была чудовищным транспортным средством. С самого начала ее собирались построить как что-то вроде планера, передвигающегося по подпочве. Экстремальная гравитация Гола — Родан утвердил это название — сразу же исключила такие эксперименты. Поэтому машина передвигалась на гусеницах. Техники использовали для этого шасси автоматических рабочих машин. Только около тридцати процентов объема транспортного средства составляли непосредственно полезное пространство. Небольшая емкость скрывала собственно двигатель, а остальные приблизительно семьдесят процентов занимали оба генератора экранирующего поля, защищавшие машину от смертельной силы тяжести.
В целях своей собственной безопасности Родан охотно разрешил бы машине совершить много испытательных поездок. Но в данном мероприятии нельзя было терять времени. У неизвестного были очень точные представления о том, в течение какого промежутка времени тот, кого он считал достойным, должен был разгадать его загадку, и никто до сих пор не знал, какой срок от отвел для решения загадки Гола.
Булль попросил принять участие в первой поездке, но Родан отказал ему в этом.
— Никогда не забывай о том, что, кроме меня, ты единственный человек, обладающий знаниями арконидов. Человечество не может позволить себе потерять нас обоих сразу.
Вместо Булля он назначил своими сопровождающими майора Дерингхауса и японца Танаку Сейко.
Гусеничная машина была выведена из самого нижнего шлюза «Звездной пыли». Родан сам управлял ею. Видоискатель, по которому он ориентировался, был подключен к прожекторам ультракрасного света, резко сфокусированный невидимый луч которого прорезал темноту на поверхности Гола более чем на километр и таким образом передавал на телеэкран ясное, четкое изображение.
Майор Дерингхаус обслуживал общую микроволновую локацию, в то время как Танака Сейко выполнял пока функции радиста.
Родан наблюдал на экране, как за гусеничной машиной закрываются мощные ворота корабельного шлюза. Жидкий метан проник тем временем внутрь и испарился в тепле шлюзового помещения. Опасный газ был откачан и в виде больших пузырей поднимался сквозь метановое море, сквозь которое машина пробивала себе дорогу к твердой почве.
Родан сделал полный оборот прожекторов и увидел, что машина в самом деле передвигалась как подпочвенная лодка. Над верхним полюсом антигравитационного экрана эллипсной формы было еще восемь метров метана.
Родан попытался представить себе, что произойдет, если температура вдруг понизится, и метан застынет.
Но вскоре трудности с управлением отвлекли его от бесполезных мыслей. Почва под гусеницами машины была вязкой, и гусеницы захватывали ее только тогда, когда двигатели передавали им наивысшую мощность. Таким способом транспортное средство передвигалось со скоростью около тридцати километров в час.
Родан вел машину в направлении, которое, согласно магнитным измерениям на борту «Звездной пыли», можно было определить как южное. На юге высился горный массив, в котором должен был находиться передатчик, рисовавший на телеэкране непонятный узор.
Через полчаса они добрались до начала горы. За это время им повстречался целый ряд скал-видений, исчезавших у них на глазах.
Природа находилась в движении. По мнению Родана, поблизости не было ничего, что не состояло бы из замерзшего метана или аммиака и потому не было бы подвержено деформирующему воздействию небольших изменений температуры.
Родан понял, какие трудности представляет собой такая окружающая среда для ориентации того, кто должен передвигаться в ней. Единственным надежным способом здесь было передвижение по координатам. Родан велел Танаке передать на «Звездную пыль» соответствующее сообщение.
Вопрос был в том, из чего состоит гора, в которой находится таинственный передатчик. Казалось невероятным, чтобы такое огромное образование спонтанно сформировалось из масс замерзшей атмосферы. Следовало предположить, что там из-подо льда выступала часть настоящей поверхности Гола, создавая участок местности, которая намного меньше была подвержена воздействию изменений.
— …только гора будет пульсировать для тебя!
Родан вспомнил последнюю фразу странного послания, которое перевел Танака Сейко.
Ведь не называют горой то, что на самом деле ею не является.
Гусеничная машина медленно, на увязающих гусеницах огибала невысокий холм. Склоны холма отбрасывали типичное ультракрасное свечение, которое Родан уже заметил везде: лед и снег.
За холмом был участок ровной местности, на за ним почти отвесно высилась отвесная скала, которая отнюдь не выглядела гостеприимной. Очевидно, там не было ни выемки, ни люка. Скала была большой, и Родан начал искать возможность обойти препятствие. Он помахал прожектором и одновременно приглушил скорость. Конус света скользнул на несколько сот метров вперед над скалой, а потом неожиданно исчез.
Родан насторожился и повторил игру снова. Конус света медленно скользил по скале, освещая трещины, щели и другие неровности скалы.
Потом, отклонившись только на один градус, свет погас. Не было никаких признаков того, что скала в этом месте кончалась и что луч прожектора светил в серую ночь Гола на всю свою дальность действия.
У Родана не было времени удивляться. Небольшой термоядерный агрегат, от которого мощный прожектор черпал свою энергию, вдруг загудел. Родан наклонился вперед, чтобы посмотреть, что произошло. Из соединения между агрегатом и кнопкой прожектора на распределительной доске с шипением выбивалась голубая искра длиной с ладонь. Зловонный запах сгоревшей изоляции в течение нескольких секунд наполнил внутренность машины и отсасывался насосами.
Прожектор совсем погас, а на распределительной доске загорелась красная лампочка сигнала: прожектор неисправен.
Родан понял опасность ситуации. С этой минуты он был обречен на продвижение вслепую. Локаторы Дерингхауса реагировали на препятствия из метано-аммиачного льда, представлявших собой большие трудности, не намного точнее, чем на остальную атмосферу.
Он повернул машину.
Дерингхаус и Сейко внимательно наблюдали за происходящим. Ни один из них, кажется, не понял, в какое сложное положение поставил машину выход из строя прожектора, а Родан ничего не делал для того, что бы разъяснить им это. Они и без того заметили бы, если бы первая же ледяная скала обрушилась над ними, завалив их своими обломками. Телеэкран был теперь не нужен, но не смотря на это, Родан не выключил его. В то время, как он осторожно вел машину в направлении пеленгационных импульсов, исходящих от «Звездной пыли», он, погрузившись в мысли, смотрел на лишенное очертаний окружающее их серое пространство.
Он знал, что он не сможет увидеть ледяной скалы, если даже приблизится к ней вплотную. Атмосфера Гола была слишком плотной, чтобы уже через несколько миллиметров длины волны не абсорбировать полностью даже самый яркий солнечный луч.
— Сигналы пеленгатора становятся слабее, сэр! — доложил Дерингхаус.
Родану было знакомо это явление. Он приостановил машину, отодвинув ее немного назад. Он двигался до тех пор, пока Дерингхаус не доложил, что сигналы снова набрали обычную интенсивность.
Танака Сейко сидел у своего телекома. Он мог отчетливо принимать пеленгационные импульсы «Звездной пыли» и даже различать их интенсивность, хотя и не так точно, как измерительные приборы Дерингхауса.
Это было все, что мог слышать Танака. Кроме импульсов, слышался только обычный шум атмосферы.
Танака спрашивал себя, на самом ли деле вызвано странное гудение только атмосферными помехами. Согласно законам статики, помехи были обычно различными по интенсивности: то сильнее, то слабее.
Эти колебания Танака обнаружил и здесь. Но за всем этим сохранялось своеобразное гудение постоянной силы. Он подумал, следует ли обратить на это внимание Родана, когда гудение неожиданно переросло в гул, вызвавший у него головную боль.
В тот же момент Родан вскочил.
На сером телеэкране показалось светлое пятно. В первый момент оно было маленьким и круглым, но затем увеличилось, растекаясь во все стороны.
Родан резким рывком остановил машину.
— Я …я что-то чувствую. Гул, довольно громкий. У меня раскалывается голова! — простонал Танака.
Родан уставился на светлое пятно. Он изъял из приемного канала ультракрасный фильтр и увидел, что пятно исчезло. Он ввел фильтр снова, и пятно опять появилось.
— Ультракрасный свет, — пробормотал Родан.
Дерингхаус выдвинул все локационные антенны на кузове машины.
— Отключить! — крикнул Родан.
Дерингхаус мгновенно отключил локатор. Свечение сразу же стало слабее, а через несколько секунд совсем пропало.
Зато пятно стало немного больше и светлее.
— Раскалилась их антенна, — сказал Родан, не отрывая взгляда от экрана.
Дерингхаус не ответил. Антенна не могла раскалиться. Но эффект на телеэкране он видел сам.
— Я еду к нему, — сказал Родан хриплым голосом. — Дерингхаус, следите за пеленгационными сигналами!
Мотор загудел, машина тронулась с места. Метр за метром она приближалась к загадочному пятну света. По крайней мере, так казалось вначале. Начиная с определенного момента пятно не изменяло своих размеров. Оно выглядело так, словно удалялось с такой же скоростью, с какой машина пыталась приблизиться к нему.
Родан проехал несколько сот метров, потом остановился.
— Бесполезно, — разочарованно проворчал он. — Оно водит нас за нос. Может быть, оно здесь только для того, чтобы запутать нас. Дерингхаус, каково направление?
— Ноль — ноль — восемь градусов, сэр.
— Никаких трудностей?
— Пока никаких.
— Удаление?
— Еще две тысячи метров.
Эти две тысячи метров стоили им почти получаса.
Метановое море, в которое погрузилась машина, показалось Родану родным палисадником. Он дал грузной машине погрузиться и уверенно направил ее к шлюзу «Звездной пыли», в котором Булль велел установить мощно светящий прожектор.
Когда за машиной закрылись ворота шлюза, а мощные насосы осторожно сменили опасный метан на пригодный для дыхания воздух, опасность была позади.
Немного обессиленные, они выбрались из машины, вошли в антигравитационный лифт и через несколько минут были в помещении центрального поста управления.

Родан стоял спиной к тем, кто слушал его. Это были Булль, Крэст, Тора и оба майора, Дерингхаус и Нисеен.
— Вашу теорию гроз, — сказал Родан, — я считаю превосходной, Крэст. Во всяком случае, для того… — при этом он повернулся на каблуке и посмотрел на арконида, — …чтобы успокоить экипаж. Кто мог знать, что мы будем здесь иметь дело не со случайными вещами или событиями?
— Вот как! — воскликнул Крэст. — Откуда вам это известно?
— Танака говорит, — охотно разъяснял Родан, — что пятно света, которое мы наблюдали, находясь в машине, испускало гиперизлучение. Танака мог отличить гиперизлучение от простого электромагнитного излучения по интенсивности своей головной боли. Электрического излучения, эмитирующего гиперизлучение, не бывает.
Он сделал несколько шагов взад и вперед. Его слушатели следили за ним напряженными взглядами.
— И еще кое-что, — продолжал Родан. — Что-то снаружи уничтожило наш прожектор. У меня было такое впечатление, что энергия из агрегата была попросту высосана. При этом провод оказался перегружен и расплавился. Через несколько минут нам посреди пустынного Гола встретилось светящееся существо, излучавшее ультракрасный свет, в том же диапазоне спектра, как и наш прожектор. Кроме того…
— Не слишком ли вы торопитесь? — спросила в это время Тора. — Светящееся существо! Вы хотите утверждать, что эти вещи являются СУЩЕСТВАМИ?
— Подождите, — попросил Родан. — Дерингхаус попытался запеленговать эту штуку. Он не получил рефлекса на телеэкране, но антенна раскалилась. Я убежден, что с нами случилось бы то же самое, что и с нашим прожектором, если бы Дерингхаус быстро не отключил свой локатор.
Он стоял перед своими слушателями и по очереди посмотрел на каждого из них.
Когда он снова заговорил, голос его стал более уверенным.
— Для всех этих происшествий, начиная с мерцания нашего защитного экрана незадолго до посадки и кончая раскаленной локационной антенной Дерингхауса, нет разумного объяснения, кроме того, что что-то или кто-то на этой планете обладает способностью впитывать в себя энергию любого вида и что он вовсю пользуется этой способностью.
На некоторое время воцарилось молчание. Слишком долго для Реджинальда Булля.
— Должны ли мы, — взорвался он, — подразумевать под этим что-то или кто-то живое, может быть, даже разумное существо?
Родан улыбнулся.
— Это вопрос, над которым мы должны задуматься. Ответ можно дать в нескольких словах, но от этого он не станет легче для понимания. Танака установил, что эти СУЩЕСТВА испускают гиперизлучение. Но гиперизлучение может испускать только тот, кто сам принадлежит к пространству высшего порядка, по крайней мере, частично. Это было бы кощунством по отношению к точной науке — ПОДРАЗУМЕВАТЬ что-то под этими созданиями. Мы знаем, что они здесь. Мы можем изучать их, если есть такая возможность, а если нам повезет, мы сможем наконец представить их существование символами арконической математики. Это старая проблема, Крэст. Мы наткнулись на нечто новое. Это вызывает наше любопытство, и мы пытаемся узнать о новом больше. Есть две причины, которые должны заставить нас остановиться. Или то, что мы наконец все узнали, что хотели узнать, или то, что это дело начинает становиться опасным для жизни или даже вовсе стоило нам жизни. Ни один из этих случаев пока не актуален. Поэтому мы будем продолжать поиски, удовлетворяя наше любопытство.
Крэст не ответил.
— Вы смогли расшифровать записи структурного зонда? — спросил Родан.
— Нет. И я не думаю, что это возможно.
— Не слишком ли поспешный вывод?
Крэст пожал плечами.
— Структурный зонд — это прибор, с помощью которого можно воспринимать искажения структуры пространства: четырехмерной структуры пространства, заметьте. Сам по себе эффект имеет, однако, вид более высокого измерения, а потому и высокую скорость распространения. Никто не думал тогда о том, что такой эффект можно смодулировать и, таким образом, действительно передать, как явно было сделано здесь, и в соответствии с этим структурный зонд также сконструирован не так, как такой приемник. Вы не можете воспринимать сигналы радара печной трубой — может быть, это удачный пример.
— О, да, — возразил Родан. — Я должен соответственно переделать печную трубу.
Крэст с удивлением посмотрел на него.
— Не можете же вы всерьез структурный зонд…
— Могу. Всерьез, — ответил Родан. — Я переделаю его. Для этого в первую очередь потребуется много расчетов. Может быть, вы захотите помочь мне в этом?
— Я хотел, я знал, что вы имеете в виду.
— Что такое гиперколебание? — спросил Родан. — Будем осторожны. Есть нечто, происходящее из периодически измененного процесса гравитации. Мы создадим изменяемый процесс гравитации, сталкивая друг с другом в микроускорителе через определенные промежутки времени высокоэнергетические протоны и позволяя создавать их энергии новые частицы.
Он перегнулся через стол, на котором были разложены его расчеты.
— Вам известен формализм вашей математики, делающий из описания частицы античастицу только путем вращения гиперкомплексной системы координат?
Крэст кивнул. Он начал понимать смысл идеи, и это делало его молчаливым.
— Хорошо. Тогда вам известно, что я должен соединять обычный микроускоритель только с таким же ускорителем для античастиц, чтобы…
Крэст отрицательно покачал головой.
— Прекратите! — воскликнул он. — И не говорите все время: ТОЛЬКО! Если бы вы могли претворить вашу теорию в жизнь, вы бы перевернули вверх дном всю физику.
Родан, не задумываясь, кивнул.
— Может быть. Пока я знаю одно: чтобы получить достаточное количество античастиц, мне потребуется столько энергии, что я вынужден буду временно отключить наш защитный экран. Несмотря на это, я пойду на этот риск. Время торопит. Структурный зонд через одни и те же промежутки времени повторяет одну и ту же программу.
Но как надолго хватит еще терпения Бессмертного? До сих пор он считал важным, чтобы у кандидатов не было для решение проблемы времени больше, чем он определил для этого.
Сколько времени он отмерил здесь?
Родан построил микроускоритель для античастиц. Для этого ему потребовалось два дня по земному времяисчислению.
За эти два дня техническое наблюдение четырежды регистрировало холостой ход того или иного генератора защитного поля. Эффект длился не дольше, чем десять секунд, и поскольку все были подготовлены к этому, удалось уберечь «Звездную пыль» от повреждений.
Однако, каждый раз после такого холостого хода на телеэкранах были видны пятна света, которые, как считал Родан, относятся к пространству высшего порядка.
На третий день после начала работ Родан захотел получить свои античастицы. Микроускоритель, который гиперпередатчик в определенном смысле использовал в качестве колебательного контура, выполнял одновременно функции накопителя. Введенные протоны удерживались на круговой орбите в течение лет с одинаковой энергией.
В принципе Родану мог бы только один единственный раз потребоваться ток от античастиц и с их помощью он мог бы использовать свой новый ускоритель также в течение многих лет. Но поскольку античастицы слишком охотно соединялись с обычными частицами и в результате излучения их массы пропадали, антиускоритель пришлось бы «заряжать» чаще. — Только бы это принесло нам пользу… — озабоченно бормотал Родан.
Почти в течение часа «Звездная пыль II» находилась без какого-либо защитного экрана, кроме того, который создавали нейтрализаторы силы тяжести. Мощность привода была уменьшена, и корабль обеспечил себе более прочную опору тем, что погрузился в мягкую подпочву на глубину почти пятидесяти метров.
Несмотря на это, положение было критическим. Огромное тело корабля с его большой поверхностью было для бури хорошей мишенью для нападения. Родан отослал всех членов экипажа на их посты и отдал распоряжение о том, что его попытка должна быть немедленно прервана, если корабль подвергнется серьезной опасности.
Потом началось ожидание.
Это было неприятное ожидание. «Звездная пыль», освобожденная от какого бы то ни было защитного покрова, раскачивалась, словно пароход во время бури.
Но прошел час, а корабль не получил серьезных повреждений.
Второй микроускоритель был готов к работе. Родан и Крэст встроили его в структурный зонд, зная, что новый колебательный контур, соединенный со старым, мог принимать, а также испускать поляризованное по кругу гравитационное излучение и что тем самым радиус действия прибора повышался на одно измерение.
— Когда должна быть следующая передача? — спросил Родан.
— Через две минуты, — сказал Булль.
Родан встал.
Переборка раздвинулась, и вошла Тора. Не говоря ни слова, она села рядом с Крэстом и тоже ждала.
— Теперь должно начаться, — произнес Родан.
И это началось.
На экране осциллографа вздрогнуло пятно света, пробежало по экрану, создавая на какую-то долю секунды впечатление, что собирается превратиться в такой же бессмысленный рисунок, какой оно рисовало уже сотни раз.
Но потом оно раздумало. Образовалась синусоида, пересекшая экран. Она вспыхнула раз, два раза, потом застыла на месте. На кривой можно было отчетливо заметить модуляцию в тонких, неравномерных горбах кривой.
Прошло шестнадцать секунд. Телеэкран погас. Родан смотрел на него, словно не веря увиденному. Крэст неуверенно встал и подошел к Родану.
— Это не по мне, — серьезно сказал он, — говорить громкие слова, но…
— Потом! — перебил его Родан почти грубо. Крэста с испугом смотрел, с какой силой вновь забурлила активность Родана.
— Булли! Танака Сейко должен немедленно придти сюда! Крэст, помогите мне. Мы должны показать Танаке эту передачу.
Структурный зонд был переключен. Появился Танака и с удивлением смотрел на всех. Родан использовал слайд с записью последней передачи как шаблон и заставил зонд воспроизвести то же самое, что он принял за несколько минут до этого.
— Слушайте, Танака! — приказал он японцу. — Скажите мне, можете ли вы что-нибудь услышать!
Он включил прибор. С первых же секунд не осталось никакого сомнения в том, что Танака что-то уловил. Он наклонился вперед в характерной для него неподвижной позе; казалось, он в любой момент готов выпасть из кресла.
Когда шестнадцать минут прошли, он еще некоторое время оставался сидеть так. Спустя несколько минут он упал в кресло, глубоко вздохнул и огляделся вокруг удивленными глазами.
— Это можно было очень ясно понять, сэр, — сказал наконец Танака. — Мне еще никогда не удавалось расшифровать послания так легко.
— О чем в нем говорится?
— В нем говорится: «Если ты понял и это, то на своем дальнейшем пути ты должен будешь придти к горе. Только в ней скрыт свет. Не жди долго. Великие…» — здесь следует имя, сэр. Я не могу улавливать имен, как вам известно. Но я знаю, что имеется в виду эта планета, сэр, на которой мы находимся. Итак: «Великие Гола будут тем могущественнее, чем дольше ты будешь медлить. Не приходи без высшего познания!»
— Если подумать, — серьезно сказал Родан, — что это известие излучается уже в течение нескольких дней, то следует считать, что нам нужно поторопиться.
Крэст покачал головой.
— Честно говоря, я чувствую себя при этом несколько неуютно. Что, например, он имеет виду под словами: «Великие Гола будут тем могущественнее, чем дольше ты будешь медлить?
Родан пожал плечами.
— Понятия не имею.
В распоряжении Родана было только три гусеничных машины такого же типа, на какой он предпринял свою первую вылазку. Он, не медля, использовал сразу все три.
Он решил не оснащать машины дополнительными экранирующими полями, так как эти приборы заняли бы еще больше места, чем нейтрализаторы силы тяжести. Вместо этого он придавал значение тому, чтобы каждая машина была вооружена. Поэтому каждая из машин получила дезинтегратор средней мощности, излучатель нейтронов и обычное импульсное термооружие. Кроме того, в каждое транспортное средство была встроена откидная катапульта, о которой сначала никто не знал, какой цели она служит.
К этой катапульте относились толстостенные металлические емкости; в каждую машину загрузили по двадцать таких емкостей. Техники предполагали, что в них содержится жидкий кислород и запальное приспособление, в результате чего смысл этих приборов становился ясен.
Кислород и метан, смешанные в правильных пропорциях, образовывали чрезвычайно взрывчатую смесь. Любой, кто был вынужден обороняться от противника на метановой планете, не мог сделать ничего лучшего, чем добавить в атмосферу необходимую порцию кислорода и в нужный момент поджечь смесь.
У Родана были трудности с экипажем машин. Вопреки своему желанию, он решил передать командование второй машиной Буллю. В отношении же третьей машины он имел довольно четкие планы, но хотя он и был командиром «Звездной пыли», в этом случае ему хотелось не приказывать, а скорее попросить.
— Я хотел спросить вас, — сказал он Крэсту, — не возьмете ли вы на себя командование третьей машиной.
Крэст смущенно посмотрел на него. Потом на его лице засияла улыбка.
— Большое спасибо за предложение, Родан, — ответил он. — Хорошо, я пойду с вами.
Он по-человечески хлопнул в ладоши, воскликнув:
— Именно меня, самого безобидного из всех арконидов, выбрали, чтобы доказать, что и аркониды тоже чего-нибудь стоят.
Оба засмеялись.
— Я даю каждой машине двух мутантов и одного офицера, — пояснил далее Родан. — С вами будут Тама Йокида, телекинетик, и Иши Матсу, телепат, а кроме того, капитан Клейн. Булль уехал с Бетти Тауфри, Ральфом Мартеном и майором Ниссеном.
Экипаж самого Родана был прежним. Добавилась только Энн Слоан, телекинетик.
Тора приняла на себя командование «Звездной пылью».
После экспериментов Родана с античастицами «Звездная пыль II» была снова поднята и возвращена в свое нормальное положение. Три машины беспрепятственно покинули корабль через донный шлюз и направились через ставшее тем временем мельче метановое озеро к южному берегу.
Как связь между тремя машинами, так и каждой отдельной машины с кораблем функционировала отлично. По крайней мере, началась экспедиция, кажется, под счастливой звездой, как с удовлетворением констатировал Родан.
Трудности начались у той отвесной скалы, вблизи которой во время первой вылазки вышел из строя ультракрасный прожектор Родана.
Машина Родана была первой в ряду. Родан не собирался обходить преграду долгим кружным путем. Путь был опасен, и каждый дополнительный метр представлял собой дополнительную опасность.
Дерингхаус сидел у катапульты.
— Приготовить бомбу к выбросу!
Родан сделал краткое предупреждение двум другим машинам.
— Готово! Огонь!
В свете прожектора было видно, как канистра, тяжело раскачиваясь, высвободилась из катапульты. Она еще находилась в поле нейтрализации силы тяжести и описала траекторию полета, какую сделала бы на Земле.
Родан подал на поле больше энергии и распространил ее непосредственно перед каменной преградой. Канистра медленно приближалась к земле, попав в край поля.
Он увидел, как в ходе полета ее словно остановило что-то. С быстротой, за которой уже не мог уследить взгляд, она обрушилась на землю, расколовшись от страшной силы удара. Мельчайшие капельки жидкого кислорода смешались с метаном окружающей среды, и когда Родан поджег его, телеэкран вспыхнул до боли яркой молнией.
Сильная ударная волна сотрясла машины.
Бомбоа проделала в скале отверстие, в этом не было сомнения. Большая трещина рассекла массив снизу до верху.
Можно было также не сомневаться и в том, что трещина была слишком узка для машин.
— Вторую бомбу! — приказал Родан.
Дерингхаус вставил в катапульту вторую канистру.
Родан взял в руку микрофон.
— Осторожно! Мы взрываем во второй раз!
Дерингхаус кивнул ему.
— Огонь!
Канистра качнулась, взлетела вверх и опустилась по ту сторону высшей точки края поля.
— Смотрите туда! — закричал Дерингхаус.
У подножия отвесной скалы, примерно там, где ударилась канистра, покинув поле, заколыхался светящийся круг.
Родан видел, как канистра пересекла пограничную линию поля и мгновенно рухнула. Он зажмурил глаза в ожидании громкого взрыва, который должен был произойти. Но его не произошло.
Появилось что-то вроде блуждающего огня, никаких следов разрушения отвесной скалы не было. Мерцая, распространялся белый свет: медленно разгорающийся огонь.
Он уже на гас. Он сформировался в шар диаметром около пяти метров и, переливаясь, покачивался у скалы.
— Маленький шар исчез, — едва дыша, доложил Дерингхаус.
Диаметр маленького шара составлял не более полуметра.
Родан покачал головой.
— Нет, — ответил он. — Тем именно он.
Он показал на пятиметровый шар.
Дерингхаус недоверчиво уставился на него.
— Но это невозможно!
Родан жестко ответил:
— Для дебатов времени нет. Давайте дезинтегратор!
Дерингхаус развернул тяжелое оружие.
— Стреляйте по скале! — приказал Родан. — Но мимо шара!
Дерингхаус послушно выполнял приказания.
После десяти секунд обстрела трещина в скале стала достаточно широкой, чтобы рядом могли пройти хотя бы две машины. Дерингхаус заученными движениями вернул дезинтегратор в состояние покоя и смотрел широко раскрытыми от страха глазами на переливающийся шар, исполнявший у скалы примерно в десяти метрах справа от края отверстия что-то вроде танца.
— Вперед на полной скорости! — крикнул Родан в телеком. — Крэст, идите рядом, в трещине достаточно места для двух машин. Булли, следи за шаром, но никаких экспериментов!
Крэст отреагировал с достаточной быстротой. Обе машины, двигаясь бок о бок, добрались до расселины и исчезли в ней. Вплотную за ними проследовал Булли.
Родан с облегчением вздохнул, увидев, что траектория дезинтегратора прошла сквозь всю толщину скалы.
Вид по ту сторону каменной преграды был обнадеживающим. Перед гусеничными машинами до самой границы света их прожекторов простиралась относительно ровная поверхность. Справа и слева высились холмы, дальше, за ними, крутые вершины скал, устремленных высоко в небо, но высокогорная долина между ними была такой широкой, что по ней свободно могла бы проехать строем целая рота гусеничных машин.
Машина Булля последней вышла из расселины. Родан описал прожектором круг, осматривая местность. Кроме обеих ближайших машин и каменистой пустыни Гола, ничего не было видно. Никаких следов опасности.
По данным локатора на «Звездной пыли II», гора, которую они искали, находилась в двухстах пятнадцати километрах от корабля. Если принять к тому же, что эти данные представляли собой удаление по прямой и что машины не всегда могли идти прямым путем, можно было рассчитать, что понадобится по меньшей мере восемь часов, чтобы добраться до горы.
Восемь часов поблизости от горящего шара, который, казалось, определенным образом рассматривал мощный метаново-кислородный взрыв как десерт и использовал энергию взрыва для того, чтобы увеличивать свой объем.
Крэст, видимо, предавался тем же мыслям.
— Вы приняли во внимание шар? — спросил он по радио.
— Конечно, — ответил Родан.
— Что вы об этом думаете?
— Все очень просто. Первый взрыв привлек его внимание. Когда тот произошел, его диаметр составлял полметра, и он был явно страшно голоден. Он лег точно в траекторию броска нашей второй канистры с кислородом и поглотил энергию взрыва. Очевидно, это является для него настоящим лечебным питанием, так как после этого он вдруг в десять раз увеличил свой объем.
— Вы действительно верите, что это было так? — скептически спросил Крэст.
— Я не ВЕРЮ, — ответил Родан, — я видел это.
Дерингхаус похлопал его по плечу.
— Что случилось? — спросил Родан, прервав радиосвязь с Крэстом.
— Я не знаю, должен ли я беспокоить вас из-за этого, — сказал Дерингхаус, указав на телеэкран, — но шар снова здесь.
С этого момента он уже не отставал от них. Он скакал за машинами и в течение трех часов потерял около двадцати процентов своего объема.
Он был зловещим, загадочным созданием.
— Ничего не могу с собой поделать, — докладывал Булли, когда три машины гуськом огибали отвесный склон горы, — эта штука нервирует меня.
— Мы ничего не можем с ним сделать? — спросил Родан в ответ.
— Например, выстрелить в него.
К удивлению всех, кто слышал этот разговор, Родан спокойно сказал:
— Хорошо. Колонна, стоп! Булль попытает счастья.
Машины остановились с работающими моторами, а у кузова последней можно было заметить движение, когда Булль разворачивал оружие.
Послышался голос Булля:
— Нисеен, готов?
— Готов.
Мощный луч энергетического оружия был отчетливо виден из машины Родана.
Залп Ниссена попал точно в шар. Даже на вспыхнувшем ультракрасным светом телеэкране, который обычно показывал черно-белое изображение, было видно, что шар изменил окраску. Булль посчитал это успехом своей операции, издав восторженный возглас.
Но потом он умолк. Шар, явно находившийся далеко, под воздействием дезинтегратора начал раздуваться. Он снова принял прежнюю окраску и стремительно разрастался.
Взгляды людей в машинах были неподвижно прикованы к телеэкранам.
По телекому отчетливо послышался стон Булля. Все словно потеряли дар речи.
Родан был единственным, кто предвидел такой результат.
— Дальше! — приказал он твердым голосом. — Никто больше не обращает внимания на эту штуку! Она ничего нам не сделает, так что нам незачем нервничать.
Его приказ вырвал всех из оцепенения.
Танака Сейко пожаловался на головные боли.
— Когда они начались? — спросил Родан.
— Вместе с выстрелом, — со стоном ответил Танака.
Родан кивнул. От шара исходило гиперизлучение, оказывающее во всех фазах или только частично воздействие на головной мозг Танаки. С тех пор, как шар впитал в себя всю энергию выстрела дезинтегратора, излучение стало достаточно сильным, чтобы вызвать у японца головные боли. Это было ясно и отнюдь не загадочно.
Однако, Родана показалось интересным, что во время первой вылазки Танака Сейко чуть было не потерял сознание под воздействием излучения значительно меньшего шара. Так что, видимо, имелось по крайней мере два различных типа таких шаров и то, чем они отличались друг от друга, была энергия — или измерение — эмитируемого излучения.
Машины продолжили свой путь и приблизились к концу высокогорной долины, позволявшей им до сих пор такое неожиданно быстрое продвижение вперед.
В конце долины начались огромные мучения, которые на несколько часов отвлекли их от светящегося шара. Родан стоял перед выбором: совершить огромный обход, который будет стоить им не менее двадцати дополнительных часов хода, или карабкаться на машинах вверх по отвесным склонам гор, еще не зная, действительно ли машины смогут одолеть их.
Несмотря на это, он принял второе решение. Не в последнюю очередь потому, что получил сообщение Торы из «Звездной пыли».
«Пять наших генераторов экранирующего поля вышли из строя почти на десять минут. В этот момент мы наблюдали большое число свечений, двигавшихся поблизости от корабля».
В ее голосе звучала забота о корабле. Родан попросил ее немедленно сообщать ему о каждом изменении ситуации. Для него больше не оставалось сомнения в том, что энергетические существа могли частично отсасывать скрытую в защитных экранах энергию и таким образом вызывать холостой ход генераторов.
Родан приказал начинать подъем.
Возвышавшаяся перед ними стена была выше, чем мог осветить ее прожектор, не достигавший своим светом ее вершины. Но исходя из угла, который образовывали два граничащие друг с другом отвесные склона, он с достаточной уверенностью мог заключить, что препятствие было не выше, чем полторы тысячи метров.
Настроение на борту машин было своеобразным. Танака Сейко все еще страдал от сверлящей головной боли, так как огромный светящийся шар неотступно следовал за караваном. Родан охватила холодная, целеустремленная твердость, всегда в критические ситуации переполнявшее все его существо. В этой твердости с ним конкурировали Реджинальд Булль и майор Дерингхаус, одновременно проявлявшие мальчишество и беззаботность. От Крэста уже несколько часов никто не слышал ни одного слова. Казалось, он настолько же был убежден в том, что они отправились прямиком в ад, как и Энн Слоан, которая безучастно пристроилась на полу машины Родана, уставившись прямо перед собой неподвижными глазами, и ни на что не обращала внимания.
Странным человеком был майор Ниссен. Родану еще никогда не доводилось узнать его с этой стороны. Ниссен, внешне так похожий на Реджинальда Булля, превратился в последние часы в феномена, ломавшего голову над тем, как можно было бы одолеть энергетические существа, которые наряду с неблагоприятными атмосферными и гравитационно-механическими условиями начинали представлять собой наибольшую опасность для Звездной пыли».
Резюме Ниссена — он регулярно вел с Роданом дискуссии по телекому — было следующим:
— Мы не справимся с ними ни с каким нашим тяжелым оружием. Они пожирают энергию, как некоторые люди пирожные. Поэтому мы должны будем придумать что-то совершенно новое или найти форму энергии, неблагоприятную для них.
Родан согласился с ним.
— Перевал! — вдруг восторженно воскликнул Дерингхаус. — Перевал!
За прошедшие два часа машины поднялись вверх примерно на восемьсот метров.
Здесь, на высоте восьмисот метров, перевал, прорезавший отвесный склон горы в форме узкой расселины, идущей почти точно в южном направлении, показался космонавтам подарком судьбы. Машина Родана вошла в него, пролагая себе путь. Крэст последовал за ней, отчаянно следя за тем, чтобы расстояние ни в коем случае не становилось больше двадцати или двадцати пяти метров; Реджинальд Булль шел в арьергарде.
— Мне интересно, сможет ли этот пятидесятиметровый монстр протиснуться здесь вместе с нами, — раздался его голос из телекома.
Он имел в виду энергетический шар. Если он считал, что узость расселины удержит того от преследования, то очень скоро ему пришлось убедиться, что он ошибается.
Шар расплылся, приняв форму, для которой в геометрии пока еще не было названия. Во всяком случае, он стал высотой более ста пятнадцати метров, но зато тонким и узким. Таким способом прежний шар протанцевал вслед за машинами в виде огромного блуждающего огня.
Через несколько сот метров прямого пути перевал стал извилистым. Родан снизил темп, следуя резким поворотам ущелья в постоянном страхе, что тот где-нибудь далеко впереди не сузится настолько, что машина не сможет идти дальше.
Тогда им пришлось бы отправиться в обратный путь задним ходом, так как места для разворота перевал не оставлял.
Однако, ничего подобного не случилось. Расселина тянулась сквозь гору с постоянной шириной примерно на два километра. Затем она неожиданно выходила на простор сквозь почти отвесный южный отвесный склон горы.
Родан остановил машину. Он поводил прожектором, изучая картину на экране.
— Ничего! — проворчал Дерингхаус, смотревший из-за его плеча. — Но мы можем продвинуться вперед еще на два метра.
Родан кивнул. Машина осторожно тронулась с места, высунув свой нос из отверстия расселины.
Поле зрения моментально расширилось.
Первое, что увидел Родан, была каменистая дорога, тянувшаяся вдоль отвесного склона горы на высоте выхода из перевала с легким уклоном с востока на запад. Если свернуть осторожно, то можно было бы отбуксировать на нее машину и спуститься по ней.
Родан направил прожектор на юг. Тот нарисовал в темноте полосу света и потерялся там, где кончалась его сила, не высветив подробностей местности.
— Котловина, — сказал Родан. — Слишком глубокая, чтобы мы могли увидеть что-нибудь отсюда.
— Вам не составило бы труда на секунду выключить прожектор? — спросил Дерингхаус.
Родан с удивлением посмотрел на него.
— Что за таинственность? Конечно, нет.
Он выключил прожектор.
Секунду спустя, после того, как на экране исчезли последние блуждающие огни интенсивного ультракрасного света, он понял, чего хотел Дерингхаус.
Телеэкран заполнил вдруг бесконечный расплывчатый рой бледно светящихся фигур. Светящиеся существа — по крайней мере, тысяча существ и такое же разнообразие форм. При ярком свете прожектора только острый взгляд Дерингхауса мог разглядеть их.
— Долина призраков, — пробормотал Дерингхаус.
Его голос звучал насмешливо, но не настолько насмешливо, чтобы не услышать, как сильно потрясла его эта картина.
— Что случилось? — донесся голос Булля из последней машины. — Почему вы не двигаетесь дальше? Где долина призраков?
— Здесь! — ответил Родан. — Прямо перед нами. Будьте внимательны при повороте на том месте, где сейчас стоит моя машина. Поехали!
Кромка скалы оказалась чрезвычайно удобной дорогой для проезда, которую, казалось, проложил кто-то, кто заранее знал, что в один прекрасный день здесь появится эта экспедиция из трех гусеничных машин.
Во время езды по кромке Родан держал прожектор включенным, чтобы видеть дорогу. Поэтому трепещущие светящиеся существа исчезли из его поля зрения.
Однако, он не забыл о них. Главный вопрос состоял в том, будут ли странные призраки вести себя так же дружелюбно, встретившись на пути одиноких машин в большом количестве, как и те, которые все еще плясали позади машин, сохраняя гипергеометрическую форму.
Отвесный склон горы изогнулся. Некоторое время дорога шла на юго-восток, а потом снова точно на юг. По расчетам Родана, нужная ему гора находилась на расстоянии не более восьмидесяти километров.
Когда кромка преодолела восьмисотметровую отметку высоты, на которую взобрались машины по другую сторону горы, она стала шире.
Родан продвинулся вперед настолько, чтобы две другие машины тоже могли уже съехать с кромки, а потом остановился.
Он выключил прожектор. Теперь ему мешал свет, шедший от ламп двух других машин. Он велел Крэсту и Буллю тоже выключить свои прожекторы.
Они сделали это.
И тогда они увидели одновременно на всех трех экранах странную, ужасающую картину.
Огромная долина был наполнена призраками. Они составляли целую армию.
Их передняя полоса находилась примерно в четырехстах метрах южнее от трех машин.
Эта котловина была единственной возможностью продвижения дальше на юг. Родан был уверен, что гора, замыкавшая котловину с юга, была той, которую он ищет.
Итак, машины вынуждены были пройти между светящимися существами. До сих пор они не проявляли враждебности, кроме тех случаев, когда отсосали защитный экран «Звездной пыли». Но до сих пор они действовали поодиночке, во всяком случае, в меньшем количестве. При всем желании нельзя было предположить, что они могут сделать, когда их тысячи.
Родан немного посовещался с водителями двух других машин.
Ответ Булли был однозначен:
— Мы должны пробиться! Чем быстрее, тем лучше!
Крэст принял следующее решение:
— Определите, что нужно делать, Родан. Я выполню ваши указания.
Родан решил пробиваться. Тем не менее, он пытался обеспечить экспедиции надежный тыл. Поскольку Танака Сейко вышел из строя из-за головных болей, Дерингхаус получил задание связаться со «Звездной пылью» и обрисовать Торе ситуацию.
Дерингхаус дал позывные и ждал подтверждения. Его не было. Он попробовал еще раз — по-прежнему безуспешно.
Родан запросил другие машины. Они отчетливо приняли позывные Дерингхауса.
Дело было не в передатчике.
Но «Звездная пыль» больше не отвечала.

25.

Тора была слишком погружена в разговоры по телекому, связывающие между собой три экспедиционные машины, чтобы по первому же завыванию аварийных сирен определить, в каком секторе корабля не все в порядке. Она вскочила, испуганным взглядом уставилась на приборную панель и не находя неправильных показаний, почувствовала, как ее охватывает паника.
— Все устройства нейтрализаторов работают вхолостую! — прокричал интерком сквозь вой сирен.
Голос инженера звучал с раздражением и нетерпением. Он привык к молниеносной реакции Родана, а не к панической медлительности арконидки.
— Что нужно делать? — спросила Тора в ответ.
Потом ей пришло в голову, что мужчина не понимает ее языка. Она повторила вопрос по-английски.
— Это я хотел бы узнать от вас! — закричал инженер, которого выход из строя его генераторов, очевидно, заставил отказаться от проявления должного уважения.
— Что случилось с защитными полями?
— Они еще исправны. Нейтрализационный экран полностью вышел из строя, но я могу удержать корабль с помощью двигателей.
Вой сирен смолк. Когда снова воцарилась тишина, с Торы спала часть вызванной испугом нервозности.
Тора связалась с локацией.
— Вы можете что-то определить?
— Нет. Экраны стали совсем черными.
Тора включила большой обзорный экран центрального поста управления. Раньше он был однородно серым, теперь же он был заполнен такой же однородно черной пустотой.
Арконидка подбежала к приемнику, по которому она еще несколько минут тому назад слышала, как переговариваются между собой три гусеничные машины. Она не отключала его. Но он молчал и даже не издавал тихих аварийных шумов.
Тора начала понимать, что здесь происходит что-то такое, чего с ней еще никогда не случалось. Она хотела, чтобы вернулся Перри Родан, чтобы он мог дать ей совет, и одновременно проклинала его, потому что он осмелился оставить ее на этой чудовищной планете наедине с этим кораблем-великаном.
«Кто-то должен выйти наружу, — было ее первой мыслью. — Мы должны узнать, что делается снаружи».
Второй мыслью было, что никто не решится выйти туда, и она никого не могла упрекнуть в этом.
Отозвался интерком.
— Снаружи все кишит призраками, мадам!
На небольшом телеэкране показалось лицо Вуриу Сенгу, «дозорного».
Тора кивнула.
Она вспомнила об открытии, сделанном Реджинальдом Буллем несколько часов тому назад в связи с обстрелом дезинтегратором светящегося существа. «Звездная пыль» располагала целым рядом другого оружия. Может быть, одно из них поможет.
— Придите на центральный пост управления, Сенгу! — приказала Тора японцу.
Сенгу кивнул и отключил связь.
Тора приказала командному пункту привести в готовность импульсные излучатели и нейтронные пушки. Когда в помещение центрального поста управления вошел Сенгу, готовность была подтверждена.
— Траекторию термического импульсного излучателя вы легко можете распознать, — распорядилась Тора. — Командный пункт через несколько секунд откроет огонь. Я хотела бы, чтобы вы сказали мне, чего мы этим добьемся.
Вуриу Сенгу приготовился. Он неподвижно смотрел на то место, которое сам выбрал для себя: на стену центрального поста управления, и если бы кто-то не знал, что японец обладает способностью усилием воли так настроить свое оптическое восприятие, чтобы видеть сквозь кристаллическую структуру любой материи, то посчитал бы его за человека, глубоко погруженного в решение серьезной проблемы.
— Огонь! — приказал Тора.
Она следила за реакцией Сенгу.
В течение минуты он смотрел сквозь стену. Тора увидела капли пота у него на лбу. Она хотела задать ему вопрос, но знала, что бесполезно мешать его сосредоточенности.
Внезапно он упал ничком.
— Прекратить! — прохрипел он. — Немедленно!
— Прекратить огонь! — крикнула в ответ Тора.
Сенгу упал в кресло. Его дыхание было таким частым и порывистым, что понадобилось некоторое время, пока он смог произнести первые слова.
— Они заглатывают — все. Термолучи проникают в их тела, но не пронзают их. Свечение становится более интенсивным, а размер этих существ увеличивается. Это выглядит так, словно они вбирают в себя энергию выстрелов.
Сенгу не знал того, что знала Тора: что Булль несколько часов тому назад уже проделал подобный эксперимент.
Она задумалась о том, следует ли ей осуществить вторую попытку с нейтронным излучателем. Нейтроны были частицами, то есть не энергией в прямом смысле этого слова. Может быть…
— Внимание! — закричал Сенгу. — Они приближаются!
Тора почувствовала себя до обидного беспомощной.
— Что они делают? — спросила она, чуть дыша.
В следующий момент она сама узнала об этом.
Корабль сотряс мощный толчок. Тора упала на пол, а когда через несколько секунд абсолютного ужаса поднялась снова, почувствовала, что ее вес увеличился по меньшей мере втрое.
Сенгу погрузился глубоко в кресло, глядя сквозь стену.
— Они подошли совсем близко, — прохрипел он. — Они сидят на наружной стенке.
Чей-то голос прокричал по интеркому:
— Силовая установка работает только на семьдесят процентов! Нейтрализационные поля внутри корабля ослаблены!
Это был инженер, и на этот раз в его голосе было больше страха, нежели нетерпения.
Тора встала и поплелась к микрофону.
— Попытайтесь стартовать! — тихо прошептала она.
Ее тело было словно с силой вжато в слишком тесный панцирь, затрудняющий дыхание.
— На вашу ответственность, мадам! — ответил инженер.
На приборной доске заиграли огоньки, когда инженер начал осуществлять управление кораблем на техническом пульте управления. Тора смотрела на лампочки, словно никогда их раньше не видела, ожидая успокаивающего зеленого света стартового сигнала.
ОН появился. Одну секунду, две секунды, три секунды он ярко светился на панели, потом снова погас, а корабль не шевельнулся.
— Вышла из строя силовая установка! — доложил инженер, и сознание того, что он теперь уже ничего не может сделать, кажется, вернула ему спокойствие.
Вуриу Сенгу глухо застонал.
— Они стали огромными, огромными…
— Мы должны что-то сделать! — воскликнула Тора.
Она сделала шаг к Сенгу.
В этот момент что-то произошло. Ее бросило вперед, и она упала во второй раз за последние несколько минут.
Удар был сильным. Немного смущенно она выпрямилась и посмотрела на Сенгу. Встав, она заметила, что тяжесть спала с нее и что вес ее тела снова стал нормальным.
Японец улыбнулся.
— Они ушли, мадам, — спокойно сказал он. — Они исчезли совершенно неожиданно.
Тора огляделась, словно ища причины этого чуда где-то в помещении центрального поста управления.
Ее взгляд упал на экран осциллографа структурного зонда. На нем неподвижно светились смодулированные синусоидальные колебания передачи неизвестного, ради которого Родан предпринял этот рискованный полет.
Она невольно посмотрела на часы.
Передача была точна, как всегда.

Родан уже принял решение прервать экспедицию и вернуться на «Звездную пыль», когда корабль снова ответил. Он завел машину и крутанул руль, чтобы развернуться, когда Дерингхаус за его спиной закричал:
— Они снова здесь!
— …Родану. «Звездная пыль» командиру Родану! — прозвучало в телекоме.
Это был голос Торы, и Родан не помнил, чтобы когда-нибудь слышал его таким запыхавшимся. Он быстро рванул к себе микрофон.
— Родан слушает. Что с вами случилось?
Шум, предваривший ответ, с таким же успехом мог быть и вздохом облегчения, и атмосферными помехами.
— Мы подверглись нападению, — сказал Тора. Она дала смущенный, но подробный отчет о событиях последних минут.
Поняв ситуацию, Родан перебил ее.
— Вы можете стартовать? — спросил он.
— Теперь да.
— Стартуйте и держитесь до получения моего сообщения на безопасной высоте, скажем так: два миллиона метров. Я не думаю, что эти светящиеся существа могут подняться так высоко.
— Хорошо. Но какой в этом смысл?
— Мы находимся в котловине, и когда мы узнаем, что представляет собой это сборище светящихся существ, поселившихся здесь, то я хотел бы, чтобы вы на «Звездной пыли» совершили посадку в этой котловине. Я сообщу вам координаты.
Тора, видимо, расстроилась, но Родан не обратил на это внимания.
— Поддерживайте с нами постоянную связь! — велел он ей.
У Родана было собственное мнение относительно происшествия, жертвой которого чуть было не стала «Звездная пыль». Не было никакого разумного объяснения тому, почему светящиеся существа вдруг ушли от корабля. Получается, что совпадение по времени их возвращения с передачей неизвестного следует воспринимать как помощь.
Было ли это как-то связано между собой? Была ли форма энергии, с помощью которой неизвестный вел передачи, именно той, которую майор Ниссен искал уже в течение нескольких часов?
Докладывал Крэст.
— Родан, учитывая обстоятельства, вы действительно собираетесь пробиваться?
— Хочу ли я этого! — сказал Родан. — Вокруг нас, можно сказать, нет экранирующих полей, то есть ничего, что может подогреть аппетит светящихся существ.
Он уповал на то, что никто не заметил его обмана. Светящиеся существа проглотили обладающее малым запасом энергии излучение прожектора ультракрасного света, поэтому следовало ожидать, что они гораздо больше заинтересуются мощным полем нейтрализации силы тяжести.
Но у Родана была одна идея.
— Колонна, марш! — сухо приказал он.
Его машина снова поехала впереди. Он неторопливо приближался к передней полосе светящихся существ, тысячи которых все еще плясали в темноте котловины.
Родан выключил прожектор. Он мог ориентироваться по светящимся фигурам.
— Что поделывает шар позади нас? — спросил он Булля.
— То же, что он делал все время, — ответил Булль. — Пляшет и раскачивается.
Потом машина Родана добралась до переднего края светящихся существ, и с этого момента у Родана не было времени думать о других проблемах, стоявших перед ним.
Сначала светящиеся существа не обратили внимания на машину. Они находились довольно далеко друг от друга, так что тяжелые транспортные машины могли свободно проезжать среди них.
— Ну вот! — удивился Булль. — Они не такие уж плохие.
Родан включил приемный диапазон телевизионного приемника. Они тем временем настолько продвинулись вперед, что нигде уже не было видно свободного места. Впереди них, сбоку от них, позади них — везде колыхались яркие язычки света непонятных энергосозданий.
Родан знал, что им недолго удастся так счастливо-беспрепятственно ехать сквозь ряды светящихся существ.
— Конец виден? — спросил Булль.
— Нет, пока нет.
Через двадцать минут картина впереди машины выглядела точно так же, как и в тот момент, когда они въезжали туда. Размеры котловины были огромны, и все ее дно казалось, было заполнено светящимися созданиями.
Родан спрашивал себя, почему они выбрали в качестве места для сборища именно эту местность, а не другую. Может быть, здесь было что-то, привлекавшее их? Или, может быть, у них стало чем-то вроде привычки постоянно собираться в одном и том же месте?
Для Родана было не самым главным попасть в эту кишащую массу светящихся клочьев тумана. В первую очередь он хотел осуществить попытку и верил, что у него есть средства для того, чтобы этот эксперимент не подверг опасности его и его людей.
С начала эксперимента машины прошли около восемнадцати километров. На относительно плоском грунте они могли бы ехать значительно быстрее.
Родан первым заметил, что светящиеся язычки тумана вдруг стали находиться не так далеко друг от друга, как еще за несколько минут до этого. Нужно было как следует управлять рулем, чтобы проходить меж ними без столкновения.
— Привести все орудия в боевую готовность! — приказал Родан.
Было слышно, как тяжело дышит Крэст.
— В кого вы собираетесь стрелять? Ведь не в этих же энергосуществ?
— Именно в них. Слушайте все меня внимательно. Мы сосредоточим огонь всех наших орудий — кроме кислородных канистр — на одной точке, лежащей примерно на одной высоте с машиной Крэста и удаленной от линии наших машин в западном направлении на двести метров. Я отдаю приказ открыть огонь. До этого никто не стреляет!
Он не собирался вести себя слишком таинственно, но для долгих объяснений не было времени. Светящиеся существа стали почти одним Перри Родан а импульсное термооружие дополнило этот концерт своим глубоким, глухим гудением.
На телеэкране Родан мог видеть, что другие машины отреагировали так же быстро. Переливающиеся всеми цветами радуги энергетические лучи, вылетая из машин, прорезывали рой пляшущих светящихся существ, скрещиваясь на расстоянии, заданном Роданом.
Тем не менее, эффекта, на который надеялся Родан, пришлось некоторое время подождать.
Время, в течение которого пассажиры машин как бы оказались в плену затрудняющей дыхание тяжести, казалось бесконечно долгим. На самом деле прошло всего несколько минут, как смог проследить Родан по своим часам.
Потом тяжесть стала ослабевать.
Одновременно с этим замкнутый до этого строй светящихся существ перед машиной Родана разомкнулся. Впервые вновь показалось свободное пространство, и в приказе Родана слышался триумф, когда он закричал:
— Едем дальше! На самой большой скорости!
Машина с грохотом тронулась с места. Она еще не обрела своего первоначального веса. Некоторые светящиеся существа еще не поняли, что на другой стороне — в двухстах метрах западнее и примерно на высоте средней машины — их аппетиту предлагалось нечто куда большее, чем слабые нейтрализационные поля трех машин.
Но машина с каждой секундой становилась легче, с каждой секундой она набирала обороты, пока наконец не начала двигаться с наибольшей скоростью. Светящиеся существа собрались по другую сторону, и поскольку фокус всех орудий небольшой экспедиции передвигался так же быстро, как и сами машины, то им было явно приятнее удовлетворять свой аппетит — если уж выбирать из двух движущихся источников энергии — в том из них, который сильнее.
Через сорок одну минуту после того, как три машины прошли меж светящихся существ, они пробили их линию и на другой стороне. Перед машиной Родана снова была, наконец, темно-серая завеса, и ему пришлось повернуть принимающий сектор своего телевизионного приемника почти на сто восемьдесят градусов, чтобы снова увидеть светящиеся существа.
— Мы прошли! — ликовал Реджинальд Булль по телекому.
Родан с улыбкой воспринял облегчение, испытанное им в связи с удавшимся экспериментом.
Прожектор снова был включен. Когда Родан поворачивал его, конус света скользнул по склону горы, не слишком круто поднимавшемуся вверх. Удаление подножия склона по прямой от машины Родана составляло не более ста метров.
Родан сделал глубокий вдох, и все, кто его слышали, ждали следующего приказа, который снова заставит их растрачивать свои нервы. Но Родан только сказал:
— ГОРА перед нами!
Он подчеркнул это слово так, что каждый понял, какую гору он имел в виду.

После получасовых поисков с помощью силы света всех трех прожекторов всем стало ясно, что то, что нужно было найти в горе, на горе или у горы, находилось не здесь, внизу, у северного склона.
Все согласились с Роданом, когда он предложил заехать на гору на машинах настолько, насколько это им удастся.
Родан был убежден, что в больших пещерах найдет то, что ищет. Кроме того, он твердо верил, что неизвестный даст ему следующую подсказку о нахождении тайника или о том, что никакого тайника на самом деле не было, а было что-то, что можно найти, если держать глаза открытыми.
Северный склон огромной горы не представлял для машин никаких трудностей.
Родан решил сделать передышку.
Он вызвал «Звездную пыль».
Тора немедленно ответила.
За это время корабль, согласно приказу, поднялся с земли и неподвижно висел на высоте двух тысяч километров.
Родан проинформировал Тору о событиях прошедших полутора часов.
В заключение он сказал:
— Я думаю, что они — если к созданиям такого рода вообще можно применить такое понятие — являются в действительности РАЗУМНЫМИ существами. Тора, прежде чем мы отправимся дальше, я хотел бы провести еще один эксперимент, если вы ничего не имеете против.
— Какой? — спросила Тора.
— Вы помните, что нападение на «Звездную пыль» закончилось в тот момент, когда неизвестный начал передачу и когда заработал наш бывший структурный зонд?
— Да, конечно.
— Хорошо. Подключите переделанный прибор к силовой линии. Подайте на него такую мощность передатчика, какую он сможет выдержать, и облучайте им светящиеся существа. Я хочу посмотреть, как они отреагируют на это.
Торе никогда бы не пришла в голову эта мысль, хотя на самом деле она лежала на поверхности.
— Для этого мне нужно опуститься, не правда ли? — спросила она с некоторым упрямством, сердясь на свою неспособность видеть вещи, лежащие у нее прямо под носом.
— Конечно, — серьезно ответил Родан. — Когда вы полностью загрузите переделанный структурный зонд, его дальность действия будет составлять не менее пяти километров. Вам не придется спускаться ниже. И еще кое-что!
— Да?
— Направьте на местность поток ультракрасного света. Нам здесь наверху не хватает кругового обзора.
— «Звездной пыли», — пробормотал Дерингхаус.
Верх телеэкрана становился белым и ярким. Родан выключил прожектор, который был ему не нужен, и наблюдал картину, становившуюся тем отчетливее, чем ниже опускалась «Звездная пыль».
У Торы все прошло благополучно. Корабль беспрепятственно опустился над котловиной и висел теперь на высоте десяти километров с минимальной скоростью снижения.
Родан велел Торе направить для освещения сцены ультракрасный свет, и это был хороший совет.
Рассеянный свет был слабым источником энергии и распространялся изотропно, не выбирая того или иного направления. Возбуждение, которое поглощало мощность излучающих рассеянный ультракрасный свет ламп, было явно слишком мало для светящихся существ, чтобы они беспокоились из-за него.
Картина была столь отчетлива, насколько Родан мог только желать. Впервые он увидел круглую котловину целиком, во всем ее впечатляющем объеме. Почти тридцать километров в диаметре и везде — на западе, севере и востоке — почти отвесно возвышающиеся склоны, на некоторых