кустов и посмотрела вниз. Это был полезный для здоровья прыжок, метров на пять вниз. Но зато она увидела только одного краба.
Хатч присела, повернулась и повисла, держась руками за стену. Внизу началось какое-то движение. Она оттолкнулась от стены и прыгнула. Падение длилось немилосердно долго. Она старалась держать фонарик подальше от тела, чтобы он не разбился или не поранил ее. Хатч чувствовала дуновение ветра, ощущала запах деревьев и видела перед собой отфильтрованный листвой лунный свет.
Она ударилась сильнее, чем ожидала, вскочила на ноги и, не теряя времени на поиски крабов, побежала.
Тропа, которую они проложили, когда шли сюда, была правее и выше по холму. Но Хатч подумала, что пока лучше держаться от тропы подальше, и решила идти параллельно, а потом вернуться на старую тропу, когда окажется на безопасном расстоянии. Она решила учесть военные способности этих тварей.
Звуков погони не слышно.
– У меня чисто, Мэгги, – сказала она по связи. – Иду к цели.
Она не побежала сломя голову. Что-то случилось с Джейком. Помни об этом. Но время поджимало. Хатч спешила и продиралась сквозь заросли и кустарник.
Продвигаясь вперед, она обогнула холм, ожидая, что найдет тропу.
Но не нашла. Она пришла на вершину гряды, не представляя, где находится. Черт.
Она ее потеряла. Прошла мимо.
Не паникуй. Попыталась связаться со стеной. Пауза. Надо прийти в себя.
– Мэгги?
– Я здесь. Как у тебя дела?
– Все еще иду. У меня все в порядке.
– Будь осторожна.
– Хорошо. Как идут дела с деревом?
– Медленно. Оно слишком далеко.
– Продолжай. Я буду поддерживать с тобой связь.
Пять минут Хатч пробиралась через чернеющий в ночи кустарник. Так. Они шли этим путем. Но отыскивать следы трудно, и ее надежды добежать бегом до шаттла испарились. Она поняла, как мало внимания обращала на дорогу, когда шла сюда. Они не потрудились сделать никаких отметок. Никто не ожидал, что могут возникнуть проблемы с возвращением назад. В самом худшем случае ожидалось, что им придется вернуться домой по сигналу Джейка.
Несколько раз она сворачивала не туда. Каждый раз приходилось возвращаться и снова искать дорогу. Один раз она вышла из леса и обнаружила перед собой залитую лунным светом водную гладь. Разрушенный мост, который они видели с воздуха, лежал, как спящий динозавр.

Дерево не падало.
Мэгги полностью срезала ствол, однако оно лишь наклонилось в сторону и застряло, поддерживаемое сплетенными вверху кронами. Листья и сломанные ветки ливнем посыпались на нее. Некоторые упали вниз на самое дно.
Тем не менее лиственный шатер наверху оставался нерушимым.
– Что дальше? – спросила она Карсона. Заряд в палсере иссяк. Она отстегнула его от пояса. Осталось только оружие Хатч.
Карсон окинул взглядом деревья.
– Взгляни туда, – сказал он. – Повали вон то. – Оно было примерно такой же толщины, только находилось на четыре метра дальше. На пределе радиуса действия палсера. – Срежь его и тогда, возможно, упадут оба.
Она посмотрела на него с несчастным видом.
– У нас нет другого шанса, Мэгги.
Она подползла к самому краю и выставила вперед оружие. Она нажала на спусковой крючок.

Хатч не имела представления, где находится. Не видно звезд, по которым можно сориентироваться. И на земле никаких меток. Ничего. Она не могла найти никаких оставленных ими следов, ни холма, ни дерева, которые бы она запомнила.
Она определила пеленг на радиопередатчик Мэгги, посылавший непрерывный сигнал. Таким образом она определила направление на стену и приблизительно оценила, где находится шаттл. Он был где-то здесь. Но где? Она боялась, что прошла мимо, что он уже находится позади.

– Осторожно.
Ствол падал прямо на них. Этого не должно было случиться. Мэгги делала срез под таким углом, чтобы он упал в другую сторону. Но ствол под страшный треск обламывающихся веток медленно опускался прямо на них. Она отползла от края стены. Вниз летели ветки и листья. Ствол ударился о стену, и она содрогнулась. Центральная часть кроны, как огромная, покрытая листьями сеть, обрушилась на Мэгги и сбила ее с ног. Трещали ветви. Ствол перекатывался вдоль стены, пока не соскользнул с нее, и начал долгое медленное падение в бездну. Мэгги с ужасом поняла, что следует за ним.
Ее безудержно тащило к краю стены. Она попыталась освободиться, зацепиться за что-нибудь. Но зацепиться было не за что.
Вокруг не было ничего, кроме больших плоских листьев и страшного треска. Она слышала, как ее звал Карсон. И тут она поняла, что никогда ничего не узнает об Оз. И не узнает, почему куракуанцы отождествляли Создателей Монументов со смертью.
Теперь это не важно.
Крона замедлила падение, балансируя высоко над поверхностью земли и дав ей возможность последний раз взглянуть на щепку луны. К счастью, было слишком темно, и она не видела высоты, с которой падала.
Прости, Хатч.

– Хатч. – В голосе слышалось страшное волнение.
– Говори, Фрэнк.
– Мэгги погибла.
Слова повисли в ночном воздухе. Глаза закрылись сами собой. Она как раз отошла от берега озера и пробиралась между цветущими растениями и огромными папоротниками. Она окончательно заблудилась.
– Хатч? Ты меня слышишь?
– Да, – ответила она. – Как? Что случилось? – Это казалось невероятным. Мэгги была такая замечательная, такая умная…
Карсон рассказал ей. Он говорил об этом с глубокой грустью.
– Я нашел ее палсер, – сказал он. – Она его уронила.
– Ты уверен, что она погибла?
– Хатч, она упала со стены. – Он помолчал. – Ты еще не добралась до шаттла?
– Нет, Фрэнк. Господи, помоги мне. Я не знаю, где нахожусь.
– О’кей. – Голос Карсона звучал спокойно. – Делай, что сможешь. У нас теперь есть просвет. Ты сможешь пройти сквозь него, когда прилетишь.
Вокруг нее темнота.
– Заканчиваю связь, – тихо сказала она.

Жанет спала, когда произошла катастрофа. Карсон посмотрел на нее. Она совсем не изменилась, и пульс был ровным. Он сел около нее, сраженный горем. Ресницы ее дрогнули, она взяла его за руку. Он улыбнулся.
– Все хорошо, – ответил он на невысказанный вопрос.
– Я могу чем-нибудь помочь? – Ему пришлось наклониться, чтобы расслышать.
– Не сейчас. Может быть, попозже. – Она снова уснула.
Карсон обхватил руками голову.

Траскот слушала, как ее пассажиры обсуждают будущие назначения, которые получат по возвращении домой, и Харви, раздраженно нахмурившись, спросил, не может ли он поговорить с ней наедине.
– Мы не можем связаться с приземлившейся командой, – сообщил он.
Причин для беспокойства не было. Наверно, связь подвела.
– И давно?
– Они должны выйти на связь сорок минут назад.
Она помолчала, задумавшись.
– Рановато нажимать на все кнопки. Что ты думаешь? Оборудование подвело?
– Не похоже. Тогда они знали бы об этом. И в шаттле есть несколько возможных способов связи. Морис волнуется…
– Когда, в последний раз они связывались с нами?..
– Когда приземлились. Карсон и команда Академии пошли куда-то посмотреть на развалины. Джейка оставили с шаттлом.
– Когда они должны были вернуться?
– До заката. Там уже час, как темно.
Она наклонилась вперед.
– Какие у нас есть возможности?
Он посмотрел на нее.
– Я надеялся, что ты что-нибудь придумаешь.

* * *

Хатч снова вышла к берегу, перед ней был разрушенный мост. Здесь она, по крайней мере, могла определить нужное направление. В лесу у нее не было указателей. Не было способа найти нужное направление. Она могла пройти в десяти метрах от шаттла и не заметить его.
Запад. Он должен быть на западе.
Она снова пошла, стараясь не терять из виду берег.
До этого все казалось незнакомым. Теперь же ей казалось, что она знает тут все. Она двинулась дальше, уже ни на что не надеясь. Членистоногие, которых она так боялась в начале пути, отошли на задний план. Где же шаттл?
В полной тишине раздался голос Карсона.
– Есть какие-нибудь успехи, Хатч?
– Нет, – ответила она. – Я где-то близко…
– О’кей. Мне кажется, что уже поздно. Я слышу, как они приближаются.
Она не знала, что сказать.
– Я хочу спуститься вместе с Жанет вниз по лестнице.
Лестница. Ничего не выйдет. Она даже не выдержит их веса.
– Не делай этого, Фрэнк, – попросила она.
– Я готов рассмотреть другие предложения. У нас есть десять минут, и это в лучшем случае.
Она тяжело дышала. Повсюду нескончаемый лес. Вокруг стволы, кустарник, корни, высокая трава, камни и камыш.
– Фрэнк?
– Да?
– Скажи мне что-нибудь. Громко.
– Что ты имеешь в виду?
– Поговори со мной.
– Привет.
– Громче.
– Привет!
– Кричи же, черт тебя побери!
– ПРИВЕТ!
Это может сработать. Джейка не могли атаковать, пока что-то не пробралось в шаттл или он не вышел погулять. В обоих случаях люк должен был остаться открытым. И скорее всего в кабине пилота.
– Фрэнк, переключись на канал шаттла и кричи как можно громче.
Она прервала связь и прислушалась.
Ничего.
Но он был где-то впереди от нее. Должен был быть там.

Фрэнк Карсон понимал, что, как только они покинут стену, от них ничего не останется. Даже если удастся проделать этот немыслимый путь вниз по лестнице, у них все равно нет никаких шансов. Хатч не сможет тогда забрать их на шаттл.
Поэтому он продолжал кричать в переговорное устройство. Иногда он звал ее по имени. Иногда говорил: «Шаттл, раз, два, три». Иногда: «Чтоб ты провалилась, где же ты, черт возьми?»
Он разместился в десяти метрах перед Жанет. Палсер еще действовал, и они могли принять битву. Впереди он слышал звук клешней, скребущих по камню.
– Что происходит? – Это был голос Жанет. Она даже не пыталась пошевелиться.
Карсон объяснил в нескольких словах, как мог.
– И нет никакого выхода? – спросила она.
– Нет.
– Где Мэгги?
У него не было способа смягчить удар.
– Ее больше нет, – сказал он и объяснил, как это произошло.
Он слышал ее дыхание.
– Маленькие мерзавцы, – сказала она. – У нас есть еще один палсер?
– Нет.
Она с трудом поднялась. Кровь полилась из раны на колене. Она покопалась в ветках и нашла себе подходящую.
Карсон снова начал говорить с шаттлом.
– НАМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НУЖНА ПОМОЩЬ, ХАТЧ.
Жанет встала прямо под отверстием, проделанным в кроне деревьев.
– Если они придут первыми, – сказала она, – я последую за Мэгги.
Когда Хатч услышала эти слова, она переходила через ручей. Они прозвучали как отдаленный шепот, принесенный ветром.
Они звучали как сука.
Она бросилась бежать.

Карсон понимал свирепость зверя, который увидел перед собой обед. Но здесь было еще нечто другое. Обед доставался им слишком дорогой ценой. Он удивлялся их целеустремленности. Как будто они воспринимали людей как угрозу. Возможно ли, что они помнили прежних обитателей города и как-то связывали их с людьми?
Как бы то ни было, ему понравилось, что, увидев его, они приостановились в нерешительности. И ему также повезло, что членистоногие двигались по этой искромсанной поверхности не быстрее, чем он. Карсон видел, как они приближаются, взбираясь на куски разрушенного бетона, и беспомощно сваливаются в трещины и расселины. Один упал вниз со стены.
Он стоял рядом с лестницей. Часть поручней сохранилась. Он услышал, как прошелестели крылья, и на них села большая темно-зеленая птица. Поручни задрожали. Птица с интересом посмотрела на крабов. Голова ее задвигалась прямо как у земных птиц. Она была величиной с орла. Наклонившись вперед, птица сделала несколько угрожающих движений и вдруг нырнула прямо в гущу крабов. Она схватила одного вытянутыми когтистыми лапами, держа так, чтобы он не причинил ей вреда скальпелем. Членистоногое завопило, а птица закудахтала и унесла его в темноту.
– Где твои родственники? – спросила Жанет.
Через несколько секунд они услышали резкий треск внизу.
Последняя надежда уйти вниз по лестнице исчезла. Жанет взглянула на него.
– Ты уверен, что нам следует предоставить им возможность разрезать нас на куски?
Карсон ничего не ответил.
– Мы можем отсидеться на ней. Там они нас не достанут.
– Эта проклятая штука может развалиться. Давай еще немного подождем Хатч.
Они ждали. И в конце концов крабы пришли.
Карсон стоял, широко расставив ноги. Боль в левом колене отошла на задний план.
Они заполнили все пространство перед ним – черная орда, остановить которую не было надежды. Тем не менее они замедлили движение, заколебались, зная, что их ждет. Когда первая фаланга была в метре от него, он направил на них оружие. Они остановились.
Он смотрел на них.
Но прошло мгновение, и они, как по сигналу подняв вверх скальпели, пошли вперед.
На палсере замигала сигнальная лампочка. Он нажал на спусковой крючок и поливал их лучом, зная, что у него нет времени убивать их поодиночке. «Убей как можно больше», – думал он, надеясь, что это заставит их отступить. Крабы визжали, чернели и сталкивались друг с другом, как крошечные машинки.
Они откатились назад, и тут оружие смолкло.
Жанет придвинулась ближе к краю стены.
– О’кей, – сказала она.
– Эй! – раздался голос Хатч.
– Говори.
– Мне нужно больше шума. Я вас слышу. Шаттл где-то здесь.
Карсон проворчал.
– Ты немного опоздала, Хатч.
– Говори со мной, – в ярости крикнула она. – Давай, Карсон!
Он проревел ее имя звездам.
– Слишком поздно, – кричал он. – Слишком поздно, черт возьми!
– Вот так хорошо, – одобрила Хатч. – Так и продолжай.
Карсон стоял на месте, надеясь испугать крабов. Он последовал примеру Жанет и нашел ветку, оборвал мелкие побеги и прикинул, как она приходится по руке. Удовлетворившись, он присоединился к Жанет. Они стояли плечом к плечу.
Карсон считал себя человеком светским – не упускал случая переспать с женщиной – ему это нравилось. Он не считал себя слишком сентиментальным. Иногда попадались женщины, которые хотели бы остаться с ним. С двумя или тремя он мог бы связать свою жизнь, сложись все иначе. Но никогда в жизни Карсон не испытывал такую бурю эмоций и столь сильную любовь к другому человеческому существу, как в эти минуты полной безнадежности на вершине стены этого города у залива.

Луч фонарика Хатч высветил темный силуэт шаттла, засверкавшего серебристым светом на виду всего мира. Его холодный металлический корпус слабо поблескивал, и она с восторгом подумала, сколько скрыто в нем мощи, которую она никогда не ценила. Фонарь пилотской кабины открыт, оттуда доносились громкие ругательства Карсона.
– Уймись, Фрэнк, – сказала она, – я нашла его.
– Отлично. Теперь пошевеливай задом.
Ей пришло в голову, что если Джейк находится внутри корабля, то в нем может быть кто-то еще. Но ей некогда было разбираться с деталями. Она бегом пересекла просеку, прыгнула на трап и с облегчением увидела, что, по крайней мере, кабина пуста.
– Лечу, – передала она по связи. – Продолжай посылать мне сигналы, зажги фонарик и не забывай, где вы должны стоять.
Она завела моторы, закрыла фонарь кабины и захлопнула дверь в грузовой отсек. Предстартовый проверочный лист. Господи, как трудно отступать от старых привычек. Но у нее не было времени на проверку готовности.
– Нет, – ответил Карсон. – Все договоренности отменяются. Крабы прижимают нас к самому концу стены. Ты еще далеко?
Она поднялась в воздух. Через пару минут я буду над вами. Она настроила пеленгаторы на голос Карсона, резко развернулась и выбрала курс. Загорелась сигнальная лампочка: трап не поднят. Пусть так и остается. Шаттл летел над морем серебристой листвы. Теперь надо искать дыру.
Она пошарила рукой сзади в ящике с запасным оборудованием, нашла палсер и положила его на сиденье рядом с собой.

Карсон и Жанет отбивались палками. Карсон колотил наступающих тварей, пока не треснула палка. Жанет смела огромное их количество вниз на землю. Но это, по всей видимости, было бесполезно. Они уже обменялись последними вопросительными взглядами и посматривали со стены вниз. Но тут сверху показались огни.
Шаттл с ревом опустился через освобожденное в кроне деревьев отверстие. Он был шире, чем посадочная площадка, и опускался со спущенным трапом и включенными фарами.
– Я вас вижу, – сказала Хатч. – Вы можете оторваться от них?
Одна из тварей ударила Карсона в здоровое колено. Но он вовремя увидел, как краб подбирается к нему, и откатился в сторону, не дав скальпелю проникнуть глубоко.
– Нет, – ответила ей Жанет.
Черный корпус шаттла в нимбе огней опускался прямо на них.
– Выше голову, – сказала Хатч.
Стена буквально кишела мерзкими существами. «Интересно, – подумал Карсон, – как они думают – сколько нас?» В этот страшный момент погоня всех этих крабов всего лишь за двумя людьми поразила Карсона своей абсурдностью. Он расхохотался.
– Залезайте на палубу, – сказала Хатч. – Забирайтесь по трапу.
Они отступили еще, и членистоногое ужалило Карсона в правое бедро. Жанет ударила его палкой. Ослепляющая боль.
Трап повис прямо у него над головой.

* * *

Хатч подала штурвал вперед. Поверхность стены была узкой, как лента. Живы. Поле битвы внизу исчезло из виду, закрытое корпусом корабля. У шаттла, конечно, были средства, позволяющие обозревать пространство снизу около шасси, но Хатч не воспользовалась ими. Это будет только отвлекать. Вместо этого она сконцентрировалась на посадочной площадке. Выдерживать уровень. Держаться центра.
Оставалось надеяться, что Жанет с Фрэнком смогут отойти в сторону.
– Так, ниже, – сказала она себе, потом нажала на защелку фонаря кабины и подняла его.
Почти села.
Карсон закричал. Она отключилась от его канала. Нельзя отвлекаться. Не сейчас.
Она опять посмотрела на стену. Держись середины.
– Я здесь, Жанет, – прошептала она.
Она рывком опустилась ниже, снова поднялась. Крабы спасались бегством. Сделай все правильно. Второго шанса не будет.
Шасси встало на стену.
«Контакт».
Она отстегнулась, дождалась зеленого света на пульте, схватила палсер и прыгнула на крыло.
– Давайте!
Жанет уже ухватилась за поручни трапа. Глаза дико сверкали. Хатч было не до нежностей. Она схватила Жанет под руку, рванула вверх и толкнула в сторону кабины. Потом вернулась за Карсоном.
Карсона не видно. Зато хорошо видны крабы. Стена кишела ими от края до края. Потом она услышала его и увидела руку, пытающуюся ухватиться за левое крыло с другой стороны шаттла.
– Иду, – крикнула она и двинулась кратчайшим путем – через обтекатель, а не через кабину. Когда она прибежала, руки уже не было. Карсон лежал на стене, с самого краю, и пытался отогнать назад щелкающую и колющую орду.
Он позвал ее.
Крыло висело над бездной.
– Прыгай сюда, Фрэнк, – крикнула она. Затем легла на живот и зацепилась ногой за люк, чтобы иметь хоть какую-нибудь опору. – Давай же…
Он посмотрел на нее. Одна из тварей вцепилась ему в ногу и резала ее. Он молча прыгнул, ухватившись за крыло обеими руками. Она попыталась схватить его за брюки, чтобы подтащить вверх, но под руками были только рубашка, ребра. Ухватиться было не за что.
Руки его судорожно хватались за гладкий металл. Хатч наполовину сползла с крыла. Жанет…
И Жанет была здесь. Она была выше Хатч, длиннее. Она подползла сбоку, перегнулась и втащила его. Втащила их обоих.

* * *

«Многие годы я не мог ни писать, ни говорить об этой страшной ночи. Те дни должны были стать светлым моментом, пиком всей нашей карьеры. Бог свидетель, когда мы полетели туда, я чувствовал себя в безопасности. Мы хорошо вооружены. И мы находились на планете, где еще совсем недавно существовала великая цивилизация. Мне не верилось, что опасные хищники могли выжить.
Я не принял нужных мер предосторожности. Это стоило жизни двум самым замечательным людям, которых я когда-либо знал».
Фрэнк Карсон. Цитата из «Ночь на Кракатоа».
Автор Джейн Хилдербранд. «Атлантик», 11 октября 2219 года.


* * *

«Кажется, Карсон забыл, что в этом полете он потерял еще и пилота. Пусть о нем тоже помнят. Его звали Джейк Дикенсон».
Харви Сил. Из письма, опубликованного в «Атлантик».
25 октября 2219 года.


25


Борт «Екатерины Перс».
Среда, 13 апреля, 18:00 по Гринвичу.

Тело Мэгги нашли около полудня по местному времени. И обнаружили остатки экипировки и одежды Джейка. Но от Джорджа не осталось ничего, только пятна обгоревшей земли. Членистоногие, если таковые здесь еще оставались, держались подальше от хорошо вооруженного отряда.
Миссию возглавлял Харви Сил. Рядом как проводник шла Хатч, но ей все время требовалось успокоительное.
По возвращении на «Перс» тело Мэгги поместили в холодильник, назначили поминальную службу и послали официальные извещения в Космик и Академию. Насколько известно Карсону, это первый случай, когда кто-то был убит во время полевой экспедиции местными формами жизни.
Капитан Морис руководил приготовлениями к поминальной службе со смешанным чувством ярости и удовлетворения от того, что хотя он и не смог доказать свою правоту вышестоящим, но все-таки оказался прав. Тем не менее Корпорация могла признать его ответственным за случившееся. До этого у него никогда не было потерь среди экипажа или пассажиров, а на этот раз – трое. Но хуже всего то, что миссия была незаконной.
– Надеюсь, вы понимаете, – сказал он Траскот, – во что вы нас втянули.
Она понимала. Она считала, что профессионалы знают, что делают, и доверяла им. Это ее обычная ошибка, но она не умела вести себя по-другому. Нельзя не доверять людям, которые находятся на месте событий. Но, если иногда что-то идет не так, вина на тебе.
– Мне жаль, что из-за меня у вас проблемы, Джон, – сказала она.
Он не уловил иронии.
– Вы немного опоздали. Теперь надо решать, что делать.
Они находились в капитанском конференц-зале. Траскот следила на командном пульте за спасательной экспедицией, наблюдала, как перевозили тело. И не особенно церемонилась с Морисом, замкнувшимся в себе. И как только такие люди попадают на руководящие должности?
– Я вас предупреждала, – сказала она, – что если возникнут проблемы, то я прослежу, чтобы ответственность лежала не на вас. И я это сделаю.
– Я знаю, что вы попытаетесь. – В горле у Мориса пересохло. Ему не свойственно противоречить тем, кто мог разрушить его карьеру. – Тем не менее, – сказал он с чувством собственной правоты, – трое людей погибло.
– Я понимаю это.
– Я капитан. И я думаю, что теперь мое имя будут связывать с этой катастрофой до конца моей службы. От этого никуда не денешься.
Ужасно противно слушать, как ноет взрослый мужчина.
– Я бы сказала, что неофициальная вина скорее будет лежать на докторе Карсоне. Если таковая будет.
Морис с облегчением услышал эти слова. Но он был слишком умен, чтобы показать свое удовлетворение. Вместо этого он сидел, печально глядя в угол, как бы раздумывая над неисповедимыми несчастьями, которые могут случиться даже с самыми одаренными.
Траскот подумала, что как только она выйдет, он закажет кофе и булочки с корицей. Она знала, что от волнения у него всегда возникало чувство голода.

– По возвращении домой вам потребуется восстановительная хирургия. Пока постарайтесь не двигаться как можно дольше. – Врач с корабля – добродушная опытная бабуля с манерами всезнающей сиделки – раздражала Карсона. Он никогда не любил слишком бодрых людей. – Вы оба не сможете передвигаться двенадцать часов, – сказала она ему и Жанет. – Потом я прошу вас оставаться в постели еще несколько дней. Я скажу, когда можно будет встать.
Жанет сидела, выпрямив спину, и обследовала левую ногу.
– Когда же мы сможем встать? – спросила она.
– У вас нет признаков инфекции или осложнений, но о таких вещах мы мало что знаем. Членистоногие впрыснули вам неизвестно зачем какое-то протеиновое соединение. Может, будет немного тошнить и все.
– Яд? – спросил Карсон.
– Возможно. Но вы не принадлежите к местной форме жизни. Так что вы счастливо отделались. И все же мне хотелось бы понаблюдать за вами до утра. Если ничего не случится, вы сможете вернуться в каюты. – Она посмотрела световой блокнотик. – К вам посетитель. Можно его пустить?
– Кто это? – спросил Карсон.
– Я. – В дверях стоял Харви Сил. – У меня для вас кое-что есть.
Врач ушла, пока Харви осведомлялся об их здоровье.
– Отлично, – ответил Карсон. По правде говоря, он не спал с тех пор, как их доставили на борт корабля. – Что там у вас?
– Данные по сизигии.
– По чему?
– Расположение лун. Помните? Вы хотели знать, сколько времени прошло с тех пор, как четыре луны выстроились в ряд?
С тех пор произошло столько событий, что Карсон совершенно забыл о фотографии.
– Ах, да, – сказал он. Теперь все это казалось таким незначительным.
– Она произошла довольно давно. Мы определили цифру как 4743 год до нашей эры по земному календарю.
Он попытался осмыслить цифры, но у него ничего не получилось.
– Это не то, что мы искали.
– Почему?
– Потому что это случилось слишком недавно. Нам известно, что они совершали межзвездные путешествия в двадцать первом тысячелетии до нашей эры. Космическая станция довольно примитивна. Значит, она была создана раньше. Могло ли это произойти еще раньше, более двадцати трех тысяч лет назад?
Сил заглянул в блокнот.
– Одна из лун вращается под большим углом, чем другие. Это значит, что они вряд ли когда-нибудь еще выстраивались в ряд. Во всяком случае, если принять во внимание 4743, это случилось более ста тысяч лет назад.
– Не может быть.
Сил пожал плечами.
– Скажите, что мы еще можем для вас сделать. – Он улыбнулся Жанет и вышел из комнаты.
– Мне кажется, это была неудачная попытка, – сказал Карсон. – Орбитальная станция могла находиться здесь долгое время, но не сто тысяч лет.
– Возможно, фотографии были фальшивыми.
– Наверно. – Он прикрыл глаза. Комнату заполнил солнечный свет. Стало тепло и хотелось спать. Его беспокоило нечто, связанное со станцией с того момента, как началась вся эта история с крабами. Ему надо было подумать, вернуться назад и найти это. – Жанет, – сказал он, – подумай немного о развалинах.
– О’кей.
– Нам не удалось хорошенько рассмотреть город у залива. Но, как ты думаешь, мог ли такой город быть создан людьми, принадлежащими к высокоразвитой цивилизации межзвездных путешественников?
– Ты имеешь в виду цемент и сталь?
– Да. А также имеющиеся доказательства интенсивного передвижения по воде. Мне показалось, их разрушенный мост напоминает мосты, которые строим мы.
– Но мы путешествуем в космосе.
– Только начинаем. А они занимались этим на протяжении тысячелетий. И продолжали строить кирпичные стены. В этом есть какой-нибудь смысл?
– Может быть, – сказала она. – Что ты, собственно, хочешь сказать?
– Не знаю. – Душно, думалось с трудом. – Возможно ли, чтобы сначала была межзвездная цивилизация? А потом города и космическая станция?
Жанет кивнула.
– Все говорит об этом. Мы все время рассматриваем непрерывный прогресс, но они, возможно, скатились в темные века. Или просто пошли вниз по наклонной. – Она взбила подушку и закончила с воодушевлением: – Пока это все, что мы имеем, Фрэнк. Мне очень интересно, что обнаружится при раскопках.
– Да, – сказал Карсон. Но это сделают другие. Уж я-то как пить дать туда не вернусь.
Ноги его находились под действием анестезии, и он чувствовал только приятную теплоту.
Пока Жанет спала, Карсон углубился в свои мысли. Того чувства полного спокойствия, которое должны были вызывать транквилизаторы, так и не пришло. Они лишь вызвали ощущение оторванности. Взгляда со стороны.
Он снова и снова вспоминал свои действия. Несерьезно отнесся к возможности нападения. Не рассмотрел другие опасности, кроме нападения одинокого хищника. Не смог обеспечить необходимый уровень безопасности.
В комнате темнело. Он видел, как одна за другой появляются на небе луны – холодные, белые и живые. Может, все в этой системе было живым: солнце, планеты, непонятные объекты на солнечной орбите. Даже континенты. Луны выровнялись, выстроились в шеренгу, как членистоногие.
Сизигия.
Он весь покрылся потом и не мог уснуть.
Рядом с ним мирно спала Жанет.
Сизигия.
Это случилось в 4743 году до нашей эры. А эра Монументов закончилась, насколько ему было известно, около 21000 года до нашей эры.
Он взял световой блокнот и начал писать. Предположим, что люди, которые жили в городе у залива, построили космическую станцию. Предположим также, что станция скоро прекратила существование, потому что была примитивной и устарела. Но ведь вокруг нет других, более, совершенных станций. Значит, город и цивилизация прекратили активную деятельность. Означает ли это, что они не пережили орбитальную станцию?
Промежуток времени между последней сизигией и (предполагаемым) концом Века Монументов равнялся приблизительно шестнадцати тысячам лет.
Разрывы в истории:

И снова получались разности, кратные восьми тысячам лет.
Он долго рассматривал цифры. И думал о космической станции. «Почему ее обитатели привязались к креслам и открыли люки?»
Карсон помнил старую историю о космонавте двадцатого века, который застрял на орбите, когда перестал существовать Советский Союз. Он крутился вокруг Земли, и в один прекрасный день страна, которая его послала, просто исчезла. Может, эти люди тоже застряли. Что-то случилось на планете. То, что лишило их всякой надежды вернуться. И в горе, и отчаянии они ушли в ночь.
Может быть, разрывы в истории не были растянутым во времени явлением. Может, они возникали внезапно, как катастрофы. Впрочем, это казалось просто смешным. Но что из этого следовало? Какие еще доказательства у них имеются? Как все это можно связать с Оз?
Оз всегда оставалась главной загадкой. «Надо разгадать Оз, – подумал он, – и тогда все станет ясно».
В комнате тикали часы.
Что бы это ни было, оно происходило каждые восемь тысяч лет. Произошло ли что-нибудь на Бета Пасифике в 13000 году до нашей эры? И на Ноке около 8000 года до нашей эры? «Да, – подумал он, – Генри не одобрил бы такую непоследовательную логику. Но в этом что-то было».
Какого рода механизмы могли вызвать такой эффект?
В конце концов Карсон заснул, но спал плохо. Проснулся он уже днем. Хатч и Жанет разговаривали, и по тому, как они затихли при его пробуждении, ему показалось, что говорили о нем.
– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила Хатч.
– Хорошо.
Жанет высунула из-под простыни левую ногу и согнула ее.
– Оживает, – сказала она.
Карсон чувствовал себя лучше, но вставать ему еще не хотелось.
– Хатч говорит, – сказала Жанет, – что сегодня вечером будет поминальная служба.
Он кивнул, и к сердцу снова подступила боль. Он знал, что Хатч возвращалась на планету, и спросил ее о поездке. Она рассказала коротко, в нескольких словах. Мэгги погибла при падении. Ни один хищник к ней не приблизился. Слава Богу.
– Все, видимо, произошло очень быстро, – добавила она. – Всеми делами заправлял Сил. Он хочет, чтобы мы как можно скорее улетели. И обвиняет нас в смерти Джейка. Он не говорил прямо, но это и так очевидно. – Хатч внезапно замолчала, и стало понятно, что она пожалела о своих словах.
Карсон переменил тему.
– Посмотри, это тебе должно быть интересно. – Он пошарил рукой около кровати, нашел световой блокнот и протянул ей.
Брови Хатч поползли вверх. Потом она подержала блокнот перед Жанет, чтобы та тоже смогла посмотреть.
– Снова фактор в восемь тысяч лет. Я бы сказала, что совпадения происходят слишком часто.
Карсон согласился с ней.
– У меня нет на этот счет буквально никакого объяснения. Может быть, есть нечто в схеме разумных существ, что ломается каждые восемь тысяч лет? Как в теории Тойнби о циклах цивилизаций? Есть ли в этом какой-нибудь смысл?
– Не думаю, – сказала Жанет.
Хатч все еще разглядывала блокнот.
– На всех трех планетах, – заметила она, – имеются странные артефакты. Они, очевидно, имеют нечто общее и связывают все события между собой. Что-то должно было происходить. И мы держим это за хвост.
– Хвост, – сказала Жанет. – Это космический Хоргон, который временами появляется и все сметает напрочь. – Она лежала, оперевшись на три подушки, и постукивала пальцами по тумбочке, стоявшей у кровати.
– Могу я попросить тебя, – обратилась она к Хатч, – нарисовать диаграмму?
– Конечно. – Хатч взяла дистанционное управление и отодвинула стену. За ней появился дисплей. – Что нам надо?
– Давай посмотрим, как расположены относительно друг друга Бета Пасифика, Куракуа и Нок.
Хатч вывела на дисплей карту. Бета Пасифика располагалась на самой границе с Пустотой. Куракуа – дальше от границы, на расстоянии пятидесяти пяти световых лет по направлению к Земле. Нок лежал ниже по плечу, на расстоянии ста световых лет от Бета Пасифики.
– Ладно, – сказала Жанет. – Прибавь даты исторических разрывов.
Карсон понял, чего искала Жанет: связь между датами и расстоянием. Но он не увидел ничего определенного. Если их догадки верны, то самое раннее событие произошло на Бета Пасифике-3 около 21000 года до нашей эры. Но в том, что происходило позже, не наблюдалось никакой закономерности. Второе событие произошло на Ноке спустя пять тысяч лет, а третье на Куракуа – через семь тысяч лет. Полный хаос.
Для полноты картины Хатч указала на экране положение Земли. Она отстояла далеко от остальных планет. Все разглядывали схему. Карсону показалось, что здесь чего-то не хватает.
Жанет уже покинула палату к тому моменту, когда Карсон с посторонней помощью оделся и готовился к возвращению в свою каюту. Ему дали коляску с мотором, и он как раз опробовал ее (ворча при этом), когда ему передали, что с ним хочет встретиться капитан.
Сопровождающий привез его в маленькую смотровую комнату. Там стояло два стула, стол для осмотра пациентов, раковина и шкаф.
– Он сейчас подойдет, – сказал сопровождающий и удалился.
Чувство антипатии к Морису, которое Карсон испытывал и раньше, вспыхнуло с новой силой. Морис заставил себя ждать – показывал, что время Карсона меньше ценится, чем капитана. Его это всегда раздражало, и он подумал, а стоит ли вообще все это терпеть и уже собрался было покинуть помещение, как вошел капитан и тоном папы римского попросил его «чувствовать себя свободно». Затем, с видом человека, которого ждут более важные дела, капитан бросил фуражку на стол и пододвинул к себе стул.
– Итак, Карсон, – сказал он, – кажется, на этот раз мы действительно по уши в дерьме.
– Видимо, так и есть, капитан. – Давление у Карсона начало подниматься.
Глаза у Мориса были белесыми, как воск.
– Я хотел сказать, что сожалею о гибели ваших коллег.
– Я благодарю вас. Я сожалею о том, что случилось с Джейком.
Капитан кивнул.
– Нам будет его не хватать. – Он смотрел прямо перед собой, нельзя было точно определить – куда. У Карсона создалось впечатление, что он хочет создать видимость скорби. Вам должно быть известно, что я был против этого с самого начала. Если бы поступили, как я считал нужным, ничего этого бы не произошло.
Тебе не стоит быть таким слабаком, – подумал Карсон, но промолчал.
– Скажите, вы обнаружили там что-нибудь важное?
Вопрос удивил Карсона.
– Да, – ответил он. – Думаю, что да.
– Слава Богу, что это так, доктор. Если учесть, что погибло три человека, то хорошо хоть, что не зря. – Он сделал легкое ударение на слове «доктор», как будто в подчеркивании звания был какой-то смысл.
– Не зря, – Карсон почувствовал себя старым. – Но это не значит, что цена была справедливой.
– Я понимаю. – Морис слегка вздохнул. – Я хочу, чтобы вы знали, что потеря члена экипажа и двоих пассажиров – это серьезно. Надо составить отчет, дать объяснения. И несмотря на то, что команда корабля не виновата, этот случай тем не менее плохо отразится на моей карьере. Ваше присутствие сказалось весьма неблагоприятно.
– Мне очень жаль, что мы доставили вам неприятности.
– Несомненно. К сожалению, благоразумие приходит, когда уже слишком поздно. Впрочем, теперь это неважно. Сегодня вечером в 19:00 на палубе, где находится шаттл, состоится поминальная служба.
Карсон улыбнулся.
– Конечно. – Он переменил позу, из-за беспомощности чувствуя себя слегка неудобно в присутствии этого человека. – Вы хотите сказать что-нибудь еще?
– Нет. – Морис снова встретился с ним взглядом. – Я сожалею, что все это случилось с вами, доктор.
Не могло быть сомнений в том, что команда любила Джейка Дикенсона.
На стенах висели огромные фотографии Дика, Джорджа и Мэгги. Джейк сидел в кабине шаттла. Джордж сфотографировался на скалистом берегу. Он был с непокрытой головой и выглядел задумчивым. На фотографии Мэгги только ее лицо: напряженный взгляд, темные волосы упали на плечи.
На церемонию собралось около девяноста человек. Члены экипажа – в форме и с черными повязками. На пассажирах – яркая разноцветная одежда, модная в то время.
К счастью, все продолжалось не слишком долго. Друзья Джейка и его сослуживцы сказали несколько слов о хорошем времени, когда он был с ними, о его доброте, и о добрых делах, то есть о том, о чем обычно не говорится при жизни. Кто-то вспомнил о встречах с Мэгги и Джорджем.
Карсону было приятно, что никто его не обвинял. Все по-разному выразили одну мысль: «Мы все к этому причастны».
Главное место в процедуре занимал капитан в строгом голубом мундире. Он сказал, что это первый случай, когда погибли люди с «Екатерины Перс». Ему будет не хватать Джейка и, хотя у него не было случая познакомиться с погибшими членами команды Академии, он не сомневается в том, что они были прекрасными людьми и сожалеет об их гибели. Тут он сделал паузу и обвел взглядом стену, останавливаясь на каждой фотографии, и, наконец, на остром носе шаттла.
– Мы можем найти утешение, – сказал он, – в том, что они погибли, расширяя пределы человеческого знания. – Он опустил глаза. – Они понимали, что идут на риск, но ни секунды не колебались. – Карсону все время казалось, что он репетирует речь в свою защиту перед комиссией, которая, конечно, будет расследовать этот несчастный случай. – И не может быть большей похвалы Джейку, Мэгги и Джорджу. – Он посмотрел на Карсона и призвал Всемогущего Бога обратить внимание на их собрание. Карсон подумал, что его друзья заслуживали лучшего прощания, и эта полная банальностей, бессвязная чушь их недостойна. Но Морис продолжал говорить.
Когда он замолчал, вперед выехал на коляске Карсон.
Он достал подготовленные заранее записи и заглянул в них. Записи показались сухими и пустыми, под стать банальным речам капитана. Мелани Траскот, молча стоявшая справа, ободряюще улыбнулась.
Он убрал блокнот в карман.
– Я не знал Джейка так же давно и хорошо, как вы. Но он погиб вместе с моими людьми, пытаясь помочь им. – Карсон перевел взгляд на Хатч. – Когда мы кого-нибудь теряем, причина их гибели никогда не может быть адекватной. Но они знали, и важно, чтобы это знали и вы, что мы потеряли их не во время тривиальной развлекательной экскурсии. То, что стоит за всем этим, имеет огромное значение. Джейк, Джордж и Мэгги навсегда останутся частью этого дела. Как и мы все. – Он помолчал и обвел взглядом собрание. – Я сожалею. Мы заплатили за это нашей кровью. Мне хотелось бы, чтобы все было иначе.
Люди не расходились. Связанные общей потерей, они побрели в гостиную, где свет был ярче, чем обычно, и горели три свечи. Все стояли, собравшись маленькими группами.
Первый раз Хатч видела смерть на корабле. Она давно обратила внимание, что на межзвездных кораблях, несущих свой хрупкий груз из людей и приборов, всегда возникали дружные, хотя и временные, коллективы. Люди были ближе друг другу, они объединялись против враждебной Вселенной. Антагонизм, который мог привести к печальным последствиям на широкой жизненной поверхности планеты, разбивался вдребезги на наблюдательном мостике или на палубе шаттла. Но в результате и несчастье чувствовалось сильнее. Среди звезд нельзя оставаться чужими друг другу.
Большинство столиков были заняты. Хатч ходила между столиками, переговаривалась с людьми или просто слушала. В этот вечер ей было больно. Иногда она уходила в середине беседы и искала место, где могла бы побыть одна. Никто не обижался.
В комнату вошла Траскот и наполнила стакан.
– «Эшли Ти» рядом с нами, – сообщила она Карсону. – Они готовы забрать вас, как только вы будете готовы. Но если хотите, оставайтесь с нами. Вам может потребоваться медицинская помощь, а на вашем корабле с этим не очень.
– Спасибо, – поблагодарил ее Карсон. – Мне очень жаль, что мы причинили вам столько неприятностей.
– Ничего, жить будем, – ответила она и даже улыбнулась. – Фрэнк, Джон разговаривал с вами?
– Ни о чем существенном. Я знаю, что он расстроен.
– Он не хотел ничего плохого. Но он действительно расстроен. Он потерял людей и беспокоится за свою репутацию. Сейчас у него не лучшие времена.
– Я понимаю. Но если сравнить его потери с потерями других, мне трудно испытывать к нему симпатию. – Хотя бы потому, что у Траскот будет гораздо больше проблем, чем у него. – Что вы будете теперь делать? – спросил он у нее.
– Не знаю. Может быть, напишу книгу. Сейчас создается комиссия, которая будет изучать, нельзя ли применить технику землеформирования на самой Земле. Мне было бы интересно поработать с ними.
Карсон скривился.
– Разве можете вы что-нибудь сделать, не поднимая цунами и не вызывая землетрясения?
Лицо ее осветилось улыбкой.
– Да, можем. В принципе мы можем сделать очень многое. Но проблема заключается в том, что люди, которые имеют возможность что-то сделать, зачастую не хотят ничего менять. Власть чаще приводит не к коррупции, а к консерватизму. К желанию сохранить status quo. – Она пожала плечами. – Кейсуэй считает, что необходимо направить небольшую группу хорошо образованных и хорошо подготовленных людей на планету вроде Куракуа и начать все с начала. По его мнению, это единственно возможное решение. Я согласна с ним в том смысле, что на родной мир надежд мало. Но я не думаю, что человеческая природа изменится только потому, что мы пошлем туда контингент дипломированных специалистов.
– Вы не верите, что эксперимент с Куракуа удастся?
– Не верю. – Она отпила глоток. – Я вовсе не прирожденная пессимистка. По крайней мере, я себя таковой не считаю. Но тем не менее нет: я думаю, что человек по природе своей эгоистичен. Куракуа должна стать новой Землей. И я полагаю, она таковой станет. Но образование имеет значение лишь на коротком историческом отрезке времени. Дурака можно научить всему, а он все равно останется дураком.
Карсон подался вперед.
– Вы считаете нас такими плохими?
– Homo jerkus (человек глупый), – ответила она. – Просто почитайте нашу историю. – Она посмотрела на часы. – Послушайте, мне пора идти. Когда будут писать о нас, проследите, чтобы мое имя написали правильно. Между прочим, у меня есть для вас несколько сообщений. – Она выудила из кармана три конверта и протянула ему. Потом повернулась и пошла к выходу.
Это были стандартные конверты из коммуникационного центра «Перс». Два сообщения поступило от Эда Хорнера. В первом говорилось:

УЗНАЛ О СТОЛКНОВЕНИИ. СОЖАЛЕЮ. НАДЕЮСЬ, ЧТО ВСЕ БЛАГОПОЛУЧНО. БЕЗОПАСНОСТЬ ЭКИПАЖА ПРЕЖДЕ ВСЕГО. СДЕЛАЙТЕ ВСЕ, ЧТОБЫ СОХРАНИТЬ ЛЮДЕЙ.

Второе пришло через два дня после первого. Оно давало Карсону право использовать «Эшли Ти» по своему усмотрению. В пределах разумного.
К нему подошла Хатч. Он показал сообщения.
– Что ты думаешь? – спросил он.
– О том, что нам теперь делать?
– Да.
– Ограничиться разведкой с воздуха и лететь домой.
Карсон согласился. У него не осталось сил на мир Создателей Монументов.
– Расскажи мне, что ты знаешь об «Эшли Ти».
Хатч села.
– Его экипаж состоит из двух пилотов. Их специальность – широкомасштабная дальняя разведка. Они занимаются поисками миров, подобных Земле, и проводят некоторые общие исследования из космоса. Работа на поверхности не их специальность.
– У них есть шаттл?
– Да, – ответила она. – Но зачем тебе шаттл, если мы не собираемся на поверхность?
– Хатч, там, внизу, целые города. Нам захочется полетать над ними. Разведать все, что сможем.
– Ладно. «Эшли Ти» корабль класса «Рэйнджер ЕР». Он небольшой, и шаттл у них маленький. Шаттл, между прочим, не предназначен для полетов в атмосфере. Это летающая этажерка.
– Не очень хорош для полетов в атмосфере, ты сказала? Но можно все-таки будет на нем опускаться в атмосферу? Ты сможешь это делать?
– Смогу. Он неуклюжий и медленный. Но, думаю, я сумею.
Хатч никогда еще так хорошо не выглядела. Пламя свечи играло в ее темных глазах и отражалось в сережках с черным ониксом. Он почувствовал глубину – измерение, которого раньше не замечал в ней, и вспомнил их первую встречу среди монолитов Оз. Тогда Хатч показалась ему слегка легкомысленной.
К ним присоединилась Жанет. Должно быть, она слишком много выпила и казалась сломленной.
Хатч посмотрела на третий конверт.
– А что в нем?
– Это с Нока. – Он открыл конверт.

ФРЭНК, Я РЕКВИЗИРОВАЛ ПОЧТОВЫЙ КОРАБЛЬ. ЛЕЧУ. ДЕРЖИТЕСЬ. ДЭВИД ЭМОРИ.

– Ну, – улыбнулась Жанет, – сколько помощников сразу. Правда, немного поздновато. Но придется поблагодарить за попытку.
Карсон засмеялся.
– Дэвид понял, что мы что-то нашли. Он заинтересовался.
Хатч уверила всех, что с ней все в порядке и долго еще не уходила из гостиной после того, как отбыли Карсон и Жанет. Ей была невыносима сама мысль оставаться одной в эту ночь.
Алкоголь не действовал. Время от времени кто-нибудь проходил мимо, садился рядом, пытался начать разговор. Но она не могла поддерживать беседу. Не могла отделаться от мысли, что Джордж может войти в комнату. Что он все еще на другом конце линии связи.
Она заставила себя думать о другом. О гипотезе Карсона, что космическая станция относительно новая. Что были темные века.
Она расчистила угол стола и достала световой блокнот.
Восьмитысячелетние циклы.
Она нарисовала сверху линию. Здесь находится Пустота. Тут Бета Пасифика-3. На краю плеча. Край света. А Куракуа? Дальше от края. Пятьдесят пять световых лет по направлению к Земле. Она нарисовала Нок, он в девяносто восьми световых годах от Куракуа и ста пятнадцати от Бета Пасифики.
Она записала даты, когда происходили события: 21000 и 5000 годы до нашей эры на Бета Пасифике; 9000 и 1000 на Куракуа; 16000 год до нашей эры и 400 год нашей эры на Ноке. Округлим последнюю цифру до нуля. Дополним до восьмитысячелетнего цикла. Предположим, что были еще события на Бета Пасифике в 13000 году до нашей эры, на Ноке в 8000 году до нашей эры и на Куракуа, когда? В 17000 году до нашей эры.
Она долго смотрела на результаты своей работы. Потом посмотрела в окно на планету Создателей Монументов.
Они что-то знали. Они построили Оз, кубические луны и еще одну Оз, здесь, большего размера.
Зачем?
Заглянув снова в блокнот, она вдруг поняла. И это было так очевидно, что она поразилась, как они сразу не догадались.
Хатч вернулась к себе в каюту, вывела на дисплей карту и проверила цифры. Все совпадало.

* * *

АДРЕСОВАНО: КОМИССАРУ, ВСЕМИРНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК И ТЕХНОЛОГИИ
ПЛОЩАДЬ СМИТСОНА, ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ.
ОТ: ДИРЕКТОРА КОМАНДЫ БЕТА ПАСИФИКИ
ПРЕДМЕТ: СТАТУС МИССИИ
МЫ ПОТЕРЯЛИ МЭГГИ И ДЖОРДЖА ВО ВРЕМЯ АТАКИ СО СТОРОНЫ МЕСТНЫХ ФОРМ ЖИЗНИ. ПОДГОТОВЬТЕ СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ СООБЩЕНИЕ. ОБА ПОГИБЛИ, СПАСАЯ СВОИХ КОЛЛЕГ. ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ НАЙДЕННЫХ ОБЪЕКТОВ НЕОБХОДИМА ПОЛНОМАСШТАБНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ. ПОДРОБНЫЙ ОТЧЕТ СЛЕДУЕТ. МЫ ОСТАЕМСЯ С «ЭШЛИ ТИ» НАСКОЛЬКО ПОЗВОЛЯТ РЕСУРСЫ.
КАРСОН



Часть четвертая.
Двигатели бога

26


Борт «Екатерины Перс».
Пятница, 15 апреля, 05:15.

Звонок пробудил Карсона от тяжелого сна.
В дверь влетела возбужденная Хатч.
– Кажется, я поняла, – объявила она, размахивая блокнотом.
– Что поняла?
Она упала на стул.
– Если мы полетим в нужное место и сделаем там Оз, то все узнаем.
– Сделать Оз? Ты это серьезно? Мы не можем сделать Оз. – Интересно, сколько она выпила ночью. – Ты сегодня спала? – спросил он обвиняющим тоном.
– Забудь о сне, – ответила она. – У меня все получилось с цифрами.
Карсон поставил кофе.
– Успокойся. Какие цифры? И что ты имеешь в виду под нужным местом?
Хатч взяла пульт дистанционного управления, и на экране появилась карта звездного неба. Она провела линию на границе с Пустотой и параллельные линии через Бета Пасифику, Куракуа и Нок.
– Нам было известно о существовании восьмитысячелетнего цикла. И больше мы не видели никаких закономерностей. А эти закономерности были у нас под носом. Мы думаем, что знаем о двух событиях на Ноке и двух на Куракуа. А также у нас, возможно, есть свидетельство, по крайней, мере одного события, произошедшего здесь.
– Ну и что? – спросил Карсон. – Что из этого следует?
– Если считать, что восьмитысячелетний цикл действительно существует, и мы знаем, что событие произошло около пяти тысяч лет до нашей эры, то предыдущее событие должно было произойти около 13000 лет до нашей эры, так? И в 21000 году до нашей эры. – Она написала даты на экране.


– Если придерживаться восьмитысячелетнего цикла и отойти по времени назад, тогда очередное событие должно было произойти на Куракуа примерно в 17000 году до нашей эры. Так? – спросила она.


– Давай дальше.
– Ладно. Мы точно знаем о втором и третьем событиях на Куракуа. В обоих случаях они произошли с опозданием в четыре тысячи лет. О чем это говорит?
– Черт его знает.
– Фрэнк, то же самое происходит на Ноке.
– Каким образом?
Она заполнила последнюю колонку.


– Теперь, – заметил Карсон, – прослеживается закономерность в тысячелетний период. Но я не вижу в ней смысла.
– Это волна, Фрэнк. Чем бы это ни было, оно приходит из Пустоты. И проходит путь длиной один световой год за семьдесят четыре года. Первая волна, о которой мы знаем, – волна А – пришла сюда, на Бета Пасифику, около 21000 года до нашей эры.
– Разрази меня гром, – выругался Карсон.
– Через четыре тысячелетия она настигла Куракуа. Потом, спустя тысячелетие, появилась на Ноке.
Карсон задумался. Все это казалось простой фантазией. Но в цифрах была определенная закономерность.
– Что же это такое?
– Ступающий по росе, или что-то в этом роде.
– Что?
Она прищурила глаза.
– Помнишь куракуанскую молитву?
Она вывела ее на экран.

Мы ждем на улицах Хау-Кай.
Опустится ночь и подступит зима,
Огни мира станут холодными.
И в тот трехсотый год
Со дня пришествия Билата
Он явится – идущий по заре,
Попирающий ногами солнце,
Тот, кто судит души людей.
Он пройдет по крышам домов
И запустит двигатели Бога.

– Чем бы это ни было, – сказала Хатч, – оно так или иначе связано с сооружениями Оз.
В комнате было прохладно.
– Может быть, это талисманы? – спросил Карсон. Мысль о том, что развитая раса прибегала к сверхъестественным силам, внушала беспокойство.
– Или мишени, – продолжила Хатч. – А может, ритуальные жертвы? Или символические приношения богам. – Она повернулась лицом к Карсону. – Смотри, если я права, то волна, которая ударила по Ноку в четырехсотом году нашей эры, должна была пройти с тех пор еще тридцать пять световых лет. – Она нарисовала еще одну параллельную линию, чтобы пометить ее местонахождение. – Вдоль этой линии находится звездная система. Думаю, стоит полететь туда и взглянуть, что там происходит.
Было совсем рано, когда Карсон позвонил Траскот.
– Не можете ли вы оказать мне услугу? – спросил он. – Одолжите нам кое-какое оборудование.
Она была у себя.
– Что вам нужно, Фрэнк?
– Мощный излучатель элементарных частиц. Самый большой из тех, которые у вас имеются. Они ведь есть у вас на борту?
– Да, у нас их несколько. – Она, казалось, была озадачена. – Вы ведь не собираетесь проводить раскопки?
– Нет, – ответил Карсон. – Я не хочу делать ничего подобного. Более того, мы вообще собираемся покинуть систему.
Она удивилась.
– Я могу вам его дать. Что еще?
– Жилой блок. Что-нибудь достаточно большое, чтобы можно было использовать как командный пост.
– О’кей, – согласилась она. – Только вам придется за него расписаться.
– Спасибо, Мелани. Я ваш должник.
– Ладно. А теперь скажите, в чем дело?
Карсон не видел причин для секретности.
– Разумеется, – сказал он. – Как насчет того, чтобы позавтракать вместе?
«Эшли Ти» состоял из четырех цилиндров, вращающихся вокруг центральной оси. На нем было огромное количество чувствительных датчиков и систем связи. Хатч успела заранее связаться с экипажем.
– У них на борту знаменитость, – с улыбкой сказала она.
Знаменитость – это пилот корабля – почти легендарная Анджела Морган.
Анджела оказалась элегантной высокой женщиной с седеющими волосами и серыми глазами. Хатч не была с ней знакома, но много о ней слышала. Анджела – одна из летчиц, выполнявших первые межзвездные полеты. Она участвовала в улучшении техники перехода в гиперпространство и введении ряда мер безопасности, которые потом вошли в свод правил, действующих при осуществлении межзвездных перелетов.
Ее партнером был Терри Драфтс – африканский физик, по возрасту чуть не вдвое моложе ее, – вдумчивый, склонный к самоанализу человек с тихим голосом. Он не скрывал, что летать вместе с Анджелой – все равно что получить билет, в котором местом назначения значились великие открытия.
– Если у вас действительно что-то есть, Карсон, – сказала Анджела, – мы с удовольствием вам поможем. Так ведь, Терри? Но мне не хотелось бы даром терять время.
На всех кораблях поддерживалось время, совпадающее с гринвичским меридианом, и у пассажиров обычно не возникало никаких проблем с адаптацией. На космических кораблях всех флотов наступило позднее утро, когда Анджела показывала своим новым пассажирам их комнаты.
Она позавтракала вместе с ними. И они рассказали Анджеле о своих приключениях на Бета Пасифике. В конце беседы она прямо спросила, уверены ли они, что этот мир – родина Создателей Монументов. (Да, уверены.) Как погибли члены команды? (Они не стали вдаваться в подробности, но сказали достаточно, чтобы она поверила в них и не потеряла к ним уважения.)
– Теперь я понимаю, почему мне приказали предоставить корабль в ваше распоряжение, – сказала она. – Мы можем остаться здесь. Можем доставить вас в Точку Зебра. А можем вернуться на Землю. Как пожелаете. – Точка Зебра – промежуточная база для разведывательных кораблей.
– Анджела, – сказал Карсон, – нам бы очень хотелось сначала посмотреть на одну из лун этой системы, а уж потом отправиться в более серьезное путешествие.
Анджела направила корабельные телескопы на город у залива. Он выглядел безмятежным: белые руины, вкрапленные в мягкую зелень холмов, густой лес, выплескивающийся в море. Разрушенный мост, ведущий в никуда.
Они провели два дня на Артефакте, похожем на Оз, и снова изумлялись его перпендикулярности. Драфтс назвал его Меккой прямых углов. Но, в отличие от куракуанской луны, здесь не было исключений. Не было круглых башен.
Но местная Оз также была разрушена – вся сожжена и покрыта кратерами.
– Я видела ту, другую, – сказала Анджела. – Зачем им надо было строить подобные вещи?
– Это мы и надеемся узнать, – ответил Карсон.
В тот же вечер, 18 апреля 2203 года, примерно в 11:00 они сошли с лунной орбиты.
Через два дня Карсон в торжественной обстановке убрал в хранилище свою коляску. А Жанет предложила очередную идею. Сначала она рассказала о ней Хатч.
– Я все думаю, – сказала она, – об одной фразе из куракуанской молитвы…
– Двигатели Бога?
– Да. Двигатели Бога…
– Так что же?
– Возможно, мы не так уж далеки от этого. Если существовала волна А – та, которая настигла Бета Пасифику в 21000 году до нашей эры, и если она продолжала распространяться, то могла достичь Земли.
Хатч кивнула.
– До того, как на ней стала развиваться цивилизация, да? Когда ее еще никто не мог зарегистрировать?
– Не совсем так. Она должна была пройти через Солнечную систему примерно в 5000 году до нашей эры.
Хатч ждала. Эта дата ни о чем ей не говорила.
Жанет пожала плечами.
– По последним оценкам в это время произошла история с Содомом и Гоморрой.

* * *

АРХИВЫ (переданные через лазерный бакен)

ПОСЛАНО: КЭРРИ НАППУ ДЛЯ ДЭВИДА ЭМОРИ
ОТ: ФРЭНКА КАРСОНА. МИССИЯ БЕТА ПАСИФИКА
С НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО КОРАБЛЯ АКАДЕМИИ «ЭШЛИ ТИ»
ПРЕДМЕТ: РАБОЧЕЕ ПЕРЕДВИЖЕНИЕ

ДЭВИД, К СОЖАЛЕНИЮ, НАМ ПРИШЛОСЬ ОТБЫТЬ ДО ВАШЕГО ПРИБЫТИЯ, НО ДЕЛО НЕ ЖДЕТ. ВОЗМОЖНО, НАМ УДАСТСЯ УЗНАТЬ, ЧТО ПРОИЗОШЛО НА ОРИКОНЕ. НАША СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА НА LC04418. ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ ТАМ, ЕСЛИ БУДЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ.
КАРСОН.


27


На борту «Эшли Ти», направляющегося к LC04418.
Среда, 27 апреля, 19:30

– Не могу поверить, – сказал Драфтс, нахмурившись. – Неужели мы действительно занимаемся этим?
– Занимаемся чем? – спросила Анджела, оторвавшись от книги.
– Охотимся за драконом, – ответила Хатч. Все ее мысли были заняты только им.
– В нашем путешествии есть смысл, – сказала Анджела. – Я не верю ни одному слову из того, что было сказано, но мне часто, приходилось ошибаться. – От нее исходила необычайная жизненная энергия. Хатч не составляло особого труда представить, как она летит в жерло вулкана.
– Что касается меня, – сказал Драфтс, который чувствовал свою правоту и был очень возбужден, – то я не могу представить, что это такое. Неужели орда разрушительных наномашин врывается в нашу галактику откуда-то из Пустоты каждые восемь тысяч лет? – Он положил карты на стол лицевой стороной вниз. – Или же космические флотилии, полные психопатов?
– Может быть, – ответила ему Жанет, – они прилетают и не из Пустоты, а откуда-то из центра галактики. – Она постаралась не выдать удовлетворения по поводу выпавших ей карт. – Я открываюсь, – сказала она и бросила на стол монетку. – Но летят они именно с той стороны.
Драфтс взглянул на Карсона.
– Объект 4418 уже исследовали. Если бы там происходило что-то необычное, мы бы знали об этом.
– А может, и нет, – сказала Анджела. – Если дракон действительно существует, то его нелегко обнаружить, если не искать специально.
– Так, – сказал Драфтс, продолжая обращаться к Карсону. – Мне не хочется никого обижать, но у меня такое впечатление, что этот дракон не сможет выдержать света дня.
– Ах, Терри, неужели ты не понимаешь, – вздохнула Анджела, и этот вздох можно было услышать в ангаре для шаттлов, – ты, конечно, прав, но ведь самые большие открытия совершают люди, которые думают не как все.
Карсон благодарно улыбнулся.
Драфтс пожал плечами.
– О’кей.
Хатч сложила карты и наблюдала за тем, как Жанет отпугивает остальных игроков от банка. Карсон собрал карты и начал их тасовать.
– Создатель Монументов в образе Смерти, – сказал он. – Может, они создали нечто такое, что потом перестало им подчиняться?
Хатч попыталась переменить тему разговора.
– Почему бы нам не подождать с выводами? Давайте сначала доберемся туда. Сейчас мы лишь можем строить догадки.
Анджела сидела, подобрав под себя ноги. Она читала «Матаму» – японскую трагедию, написанную сто лет назад.
– Если существует волна, – сказала она, не отрываясь от книги, – то она должна быть довольно длинной, порядка двух световых лет. Только тогда мы сможем ее зарегистрировать. Какое явление может иметь столь огромные размеры?
– Если оно существует, – сказала Жанет, – то простирается от Куракуа до Нока. Это сто световых лет. Как минимум. – Она посмотрела на Карсона. – Подобный эффект никто не в состоянии создать искусственно.
– Я не считаю, что имеющиеся факты что-то доказывают, – сказал Драфтс. – Подумайте сами: эти люди, кто бы они ни были, обожали оставлять свои автографы во всех местах, которые посетили. Им нравились монументы. Постройки на Оз и кубические луны их ранние произведения. Они вставали на ноги. Там и в помине нет никакого скрытого смысла – просто тренировка.
– Продолжай, Терри, – подбодрил его Карсон.
– Почему бы и нет? А почему там обязательно должен быть глубокий смысл? Может, они выражают то же, что и другие памятники – представление о высоком искусстве. А восьмитысячелетний цикл вовсе не является установленным фактом. Это наполовину догадки, и я держу пари, что и вторая половина скорее желаемые, а не действительные события.
Карсон и Жанет посмотрели на Хатч. «Черт, – подумала она. – Я вовсе не давала никаких гарантий». Но она почувствовала, что ее вынуждают защищать свою гипотезу.
– Даты выводила не я, – сказала она. – Это сделали Генри Якоби, Дэвид Эмори и операторы с «Перс». Я только расставила их по местам. Если эти цифры – простое совпадение, значит, это совпадение. Но вовсе не то, что мне хотелось бы. Я не очень-то хочу встречаться с драконом.
Все рассмеялись, и обстановка разрядилась.

* * *

Если бы неведомая космическая рука задумала передвинуть красный гигант LC04418 в центр Солнечной системы, то Меркурий и Венера утонули бы под его оболочкой, а Земле пришлось бы плыть через верхние слои его атмосферы. Поверхность звезды медленно кипела при температуре 2200 градусов Кельвина. Звезда была старой, гораздо старше, чем Солнце. Исходивший от нее кроваво-красный свет лился на окружавшее ее семейство миров.
По краям системы вращались планеты земного типа, отделенные от солнца четырьмя газовыми гигантами. Разведывательная команда, которая посетила эту систему десять лет назад, сделала вывод, что когда-то здесь, возможно, были другие планеты, расположенные ближе к центральному светилу. Но планеты были поглощены, когда солнце стало расширяться. Считалось, что LC04418 приближается к концу фазы расширения и в течение ближайших нескольких миллионов лет станет уменьшаться.
Карсон рассматривал снимки звезды на экране. Ровная, спокойная поверхность – ни выбросов протуберанцев, ни солнечных пятен. Она достигла конечной фазы существования, и теперь ее ожидала скорая, по космическим масштабам, смерть.
Несмотря на это, она все еще будет находиться здесь и будет выглядеть почти так же еще долго после того, как человечество встретится с предназначенной ему судьбой. Или эволюционирует во что-нибудь еще.
Полет проходил печально. От праздничного настроения и энтузиазма на «Уинкельмане» не осталось и следа. Экипаж и пассажиры большую часть времени проводили вместе. Никто не пытался намеренно уединиться. Но все-таки часто возникали долгие паузы в разговоре, смущенные взгляды и недоговоренности. И, возможно, не совсем случайно вечером накануне их прибытия на LC04418 зашел разговор о том, как бы усовершенствовать процедуру похорон, чтобы помочь будущим археологам.
Во второй половине дня седьмого мая они совершили скачок в реальное пространство к югу от плоскости планетарных орбит.
В те моменты, когда Карсон был честен с собой, он в душе признавал, что не ожидает ничего найти. Честно говоря, он не верил в волну. Концепция, конечно, интригующая, но ему этот феномен явно не внушал доверия. Итак, он стоял на мостике «Эшли», разглядывал раскинувшиеся вокруг огромные просторы и думал (кстати, не впервые за это время), зачем его сюда занесло.
Трое оставшихся в живых члена команды обнаружили, что не могут больше держать свои чувства в секрете друг от друга, и Карсон совсем не удивился, когда Хатч, как бы поняв его настроение, сказала:
– Иногда надо просто использовать шанс и довериться судьбе.
Они начали с поиска объектов искусственного происхождения. Результаты были отрицательными, что вовсе не означало, что такие объекты отсутствуют. Просто они могли находиться на большом расстоянии или были небольшого размера, или же скрывались за телами естественного происхождения.
И хотя они понимали, что на самом деле охотятся за привидениями, тем не менее испытывали разочарование.
Анджела пересмотрела записи предыдущей экспедиции к 4418.
– Самая обыкновенная система, – сказала она Хатч. – Ничего особенного. Что будем делать дальше?
Красный гигант почти целиком занимал экраны.
– Вертикали и перпендикуляры, – ответила Хатч. – Надо построить прямые углы.
Карсон подыскивал подходящую строительную площадку. Он подробно объяснил, чего хотел, и Анджела подготовила для него топографические карты местности, сделанные по результатам предыдущей разведки. Решили использовать луну огромных размеров, вращающуюся вокруг второй планеты – 4418-IID. Дельту.
Драфтс вывел снимки на дисплей. В тусклых лучах солнца Дельта выглядела экзотическим мирком, поблескивающим как серебро и золото при свечах. Облака плыли над оранжевыми снежными равнинами и азотными морями, над метановыми болотами и изогнутыми горными цепями. Все попадало в тень огромных колец, опоясавших планету.
Приборы показывали, что атмосфера Луны состоит из водорода, метана, азота и значительных примесей этана, цианида водорода и этилена. Расстояние до центральной планеты было 650000 километров. Период обращения – 13 дней. Диаметр – 5300 километров. Температура на поверхности на экваторе – минус 165 градусов Цельсия. Притяжение на поверхности – 0,37 от земного. Орбитальный период – 11,4 дня. Возраст примерно 4,7 миллиона лет в пределах допустимой ошибки десять процентов. Система находилась в двенадцати астрономических единицах от солнца.
Они обнаружили ледяной вулкан, поднимающийся в Южном полушарии. Над одним из океанов шел снег, а по береговой линии хлестал страшный ливень.
– С двухсотпроцентной уверенностью можно сказать, что там сильные бури, – сказала Анджела. – Внизу много этилового спирта и температура подходящая. – Она улыбнулась. – Я бы не удивилась, обнаружив еще и бензиновые озера.
Карсон нашел то, что искал, на юге, примерно в 20 градусах от экватора – широкую равнину и горное плато.
– Вот здесь. – Он постучал по экрану. – Здесь и начнем.
Драфтс с помощью Хатч снял с корабля три внешние камеры. В результате «Эшли Ти» несколько ослеп, но ничего страшного. Они соорудили на скорую руку подставку для лазера и треножники для камер.
– Скажи мне, как будет осуществляться связь, – попросил Карсон. Начался третий день их полета, и они как раз огибали газовый гигант. К завтраку они должны выйти на орбиту вокруг Дельты.
Хатч разложила треножник (который впоследствии должен быть привинчен ко льду), установила одну камеру и подсоединила сенсорные элементы.
– Мы установим камеры на поверхности луны вокруг мишени и запустим два спутника связи. Как только что-то окажется в поле зрения камер, они передадут изображение на спутники, а те пошлют гиперсветовой сигнал тревоги в Точку Зебра. Спутники имеют округлую форму. Никаких прямых углов.
– На что среагируют камеры?
– На внезапное и резкое увеличение электрической активности или на сильное изменение температуры. Каждая камера имеет свою систему сенсоров и работает независимо. Если даже что-то и случится, мы все равно сможем получить снимки.
– А что делать с обычными бурями? Вдруг камеры сработают на них?
– Анджела говорит, что молнии здесь бывают редко и привела убедительные доводы, что сенсоры вряд ли среагируют на обычные природные явления. Если это все-таки произойдет, – она пожала плечами, – что ж, кому-то придется зря прибыть туда.
– Кому-то придется прибыть? – Система тревоги не совсем такая, как представлял Карсон. – А нельзя ли принять сигнал с Зебры, что они хотят получить снимки.
– Они не получат никаких снимков. Фотографии запоминаются на спутниках. У них лишь зазвучит сигнал тревоги.
– Почему бы не послать снимки?
– Это невозможно. Для связи в гиперпространстве требуется слишком много энергии. Мы просто не в состоянии сгенерировать достаточное количество, чтобы передавать сложные изображения. Если, конечно, мы не планируем находиться рядом и использовать ядерный реактор «Эшли Ти». Поэтому мы воспользуемся другой возможностью: будем посылать сигнал.
Прекрасно, подумал Карсон. Каждый раз во время электрической бури им придется отправлять туда корабль.
– Не могу сказать, чтобы я был в восторге от подобной перспективы, – проворчал он. – Будет ли аппаратура в безопасности, если произойдет какое-нибудь событие?
– Трудно сказать. Мы ведь не знаем, какого рода событие произойдет. Камеры будут находиться вблизи от цели, на расстоянии нескольких сот метров, чтобы могли сработать сенсорные элементы ближнего радиуса действия. Если мы поместим их дальше и перейдем на сенсоры дальнего радиуса, тогда они начнут реагировать на случайные помехи, и мы действительно начнем получать сигналы ложной тревоги.
– Ладно, хорошо.
– И еще. Если то, чего мы ждем, сопровождается повышенной электрической активностью в атмосфере, то передачи исказятся, и на спутниках не будет снимков.
– Тогда сделай передачу снимков с задержкой по времени.
– Я уже это сделала. Мы будем записывать все, что происходит, на поверхности. Избыточное резервирование на всех уровнях. Так что, если хоть что-нибудь останется от аппаратуры, у нас будет запись. – Она гордилась проделанной работой и ожидала, что Карсон ее похвалит. Но он все еще казался озабоченным. – Я постаралась как можно лучше защитить оборудование, – продолжала она.
– О’кей, – ответил он. – Хорошо.
– Через пару лет придется прислать кого-нибудь заменить аппаратуру. Она не предназначена для таких целей и дольше этого срока не продержится.
– Знаю, – ответил он. Оба понимали, что еще один полет вряд ли состоится.
Они нашли площадку для мишени на широкой, покрытой снегом равнине между горной цепью и болотами, затянутыми азотной и углеводородной тиной. Ландшафт, где раскинулись привлекшие внимание Карсона плато, был в общем-то плоским и напоминал покрытый снегом американский Запад в свете высокого и тусклого красного солнца.
Они остановились на четырех холмах с плоскими вершинами, которые находились в нужной области примерно в шестидесяти километрах от ее центра. Холмы были почти квадратными. (Это и послужило причиной, по которой их выбрали.) Самый маленький занимал площадь около шести квадратных километров, самый большой – около ста. Карсон много бы дал за то, чтобы холмы были расположены по углам квадратной площадки, но природа ничего не подала им на блюдечке ни в этом, ни в других мирах системы. Это лучшее, что им удалось найти.
Они собирались отполировать поверхности холмов и превратить их в идеальные параллелепипеды. Три из них нуждались в минимальной обработке. Над четвертым – самым большим – придется потрудиться.
– Они не очень-то будут похожи на Оз, – заметил Терри.
– Не сомневайся, будут, – ответила ему Жанет. – Когда мы закончим работу, тут останутся только прямые линии. Никаких кривых. Как кубические луны.
– А вы думаете, все дело в прямых линиях?
– Да, – ответила она. Прямые углы. Все вертится вокруг прямых углов. – Знаете что? Может быть, они всегда создавали то, чего не существует в природе. Мы собирались добавить еще поперечные разрезы, сделать кубы более причудливыми. Возможно, это и не нужно.
Карсону было не по себе оттого, что ни у кого на корабле нет опыта обращения с большим палсером.
– Так в конце концов можно и в себя попасть, – сказал он.
Они установили опору для излучателя пучка элементарных частиц в грузовом отсеке шаттла. Жанет искоса посмотрела на него и улыбнулась Хатч.
– Если эта штука вывалится, – сказала она, – спектаклю конец.
Хатч попыталась представить, как будет происходить операция. Им иногда придется класть шаттл на бок, чтобы получить нужный угол прицела.
– Надеюсь, никто не выпадет, – сказала она.
Они погрузили на борт жилые модули и заполнили несколько запасных резервуаров воздухом. Если что-то случится, пополнить запасы на поверхности этой луны будет невозможно. Поэтому Карсон, который