он начал писать, Хатч заметила, что Фрэнк Карсон изменился за это время. Как и Генри, он выглядел постаревшим, стал более задумчивым и менее жизнерадостным. Несмотря на бравые заявления о расширении задач экспедиции, она чувствовала, что он ведет себя более осторожно, чем, допустим, в такой же ситуации несколько месяцев назад.
Она мельком взглянула на заголовок в его записной книжке и улыбнулась, прочитав: «Карсон на Бета Пасифике». Это звучало как «Наполеон в Египте», «Шлиман в Трое» или «Костикэн на Пиннэкле». «Надеюсь, у тебя тоже получится, Фрэнк».
Хатч занялась докладом о ходе полета. Она вывела его на экран и внесла искажения во вторую половину. Ошибки быть не могло: на «Уинке» неисправна связь. Закончив работу, она нажала кнопку «Передача».
Ответ пришел почти немедленно.

«УИНКЕЛЬМАН», ПОВТОРИТЕ ВАШЕ СООБЩЕНИЕ MR08.

Так, – подумала Хатч. – Начали.
Через несколько часов, когда Хатч уже заканчивала последние приготовления к переходу в гиперпространство, опять зазвенел зуммер связи. Хатч решила было, что это очередное требование проверить состояние связи, но содержание послания было совершенно другим.

УИНКЕЛЬМАНУ ИЗ АКАДЕМИИ. МИССИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ, ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ. ПОВТОРЯЕМ, ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ. ДОЛОЖИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, О ПОЛУЧЕНИИ. ХОРНЕР.

Она убрала надпись с экрана и перешла на внутреннюю связь.
– Мы совершим скачок через одиннадцать минут. Всем пристегнуться. Пожалуйста, ответьте на мостик.
Она показала сообщение Карсону.
– Мы его не получали, – заявил он.
И все же им обоим стало легче, когда звезды исчезли, и корабль погрузился в туманность.
Этим вечером после ужина Карсон провел короткое совещание. Первый вопрос: что известно о Бета Пасифике? Он признал, что известно немного.
– Ни один исследовательский корабль не посещал ее и даже не пролетал поблизости. Это звезда класса G, примерно на три миллиона лет старше Солнца. Расположена на границе с Пустотой.
– Значит, мы даже не имеем представления, что нас ждет, – заметила Жанет.
– Да, – ответил ей Карсон.
Мэгги сложила вместе ладони.
– Этот сигнал, – сказала она, – начал свой путь примерно в начале двадцатого века. Попытались выяснить, является ли источник сигнала все еще активным? Вы консультировались с другими станциями?
Карсон кивнул.
– Мы запрашивали Нок и «Эшли Ти» – ближайший к звезде разведывательный корабль. Но они ничего не слышали. Возможно, потому что их приемники не достаточно чувствительны. Сигнал, который поймал Тиндл, был очень слабый, почти шепот.
– Триста лет – не так уж много, – сказал Джордж, – для тех, кто построил Оз одиннадцать тысяч лет назад.
– Итак, какие же у нас планы? – спросила Жанет. – Что мы будем делать, когда доберемся туда?
Вид у Карсона был очень сосредоточенный.
– Мы возьмем курс на сигнал. Выход в обычное пространство надо сделать как можно ближе к его источнику. Точнее сформулировать наши планы трудно. Если они окажутся там, у нас есть указания не вступать в контакт и не обнаруживать себя. Но мы хотим знать, кто там находится и привезти как можно больше информации. Кстати; поэтому мы не будем вести никаких передач, пока находимся в системе Бета Пасифика.
Они сидели за круглым столом. Мэгги слушала очень внимательно.
– Позвольте мне на секунду выступить в роли адвоката дьявола. Мы говорим о цивилизации, которая развивалась двадцать тысяч лет. А может, и гораздо больше. Неужели вы действительно верите, что мы сможем проникнуть туда, все разнюхать и незаметно улизнуть?
– Мы не знаем, развивались ли они двадцать тысяч лет, – заметила Жанет. – Их развитие могло остановиться. Могла даже наступить деградация.
Карсон согласился.
– Можно предположить разные варианты. Давайте действовать очень осторожно. И будем импровизировать.
Мэгги рассердилась.
– Какое дело развитой цивилизации до того, интересуемся мы ими или нет? Не слишком ли мы важничаем? Мне кажется, надо войти через парадную дверь с поднятым флагом, а не ходить вокруг да около. Иначе нас просто не будут уважать.
– Может быть, ты и права, но это прямое нарушение инструкций. Мы не собираемся действовать подобным образом.
Официально Хатч не являлась членом экспедиции и поэтому не имела права голоса. Но она несла ответственность за сохранность корабля.
– Я думаю, – сказала она, – что мы должны серьезно отнестись к возможности враждебного приема.
– Они не опасны, – настаивала Мэгги.
Жанет оторвалась от чая.
– Почему?
– Потому что развиты, а значит, рациональны. Неспровоцированная агрессивность иррациональна. А если они не так уж развиты, то нас не слишком обеспокоит их враждебность. – Она говорила тоном уставшего инструктора.
Джордж молча слушал. Наконец, он спросил, что думает по этому поводу Академия.
– Кого ожидает найти Хорнер? Действительно ли есть шанс, что это Создатели Монументов?
– Эд знает не больше нас, – ответил ему Карсон.
– Я могу дать точный ответ, – заявила Мэгги. – Если кто-то и обитает на Бета Пасифике, то только не Создатели Монументов.
Уверенный тон Мэгги удивил Хатч и привел ее в раздражение.
– Откуда ты знаешь? – спросила она.
– Возможно, это та же раса, – стала объяснять Мэгги. – Но Создателей Монументов больше нет, как нет древних греков. Я имею в виду то, что больше никто не создает Памятники. И не создавал вот уже несколько тысяч лет. Но Монументы демонстрируют, что некогда существовала устойчивая цивилизация. Кто-нибудь хочет пофилософствовать, – что происходит с культурой, возраст которой двадцать тысяч лет? Становится ли она высокоразвитой? Или умирающей? А может, развитие идет не по стандартному пути?
– Возьмем Китай, – сказала Жанет. – Или Египет. Или Индию. Опыт показывает, что долговечность не всегда хороша.
Хатч отвела в сторону Карсона.
– Давайте на секунду рассмотрим самый плохой вариант. Что, если по прибытии нас сразу атакуют?
– Почему ты задаешь такой вопрос?
– Сначала ответь.
– Мы сразу улетим.
– Хорошо. Но чтобы планировать дальше, ты должен знать, что после того, как мы совершим скачок в пространство Бета Пасифики, нам потребуется четырнадцать часов для перезарядки двигателей. Мы не сможем сразу улететь оттуда, с чем бы мы там ни встретились.
Он кивнул.
– Ладно. Будем надеяться, что ничего плохого не произойдет.
Хатч не забыла о неизменной готовности Мэгги жертвовать своими товарищами. Ей не нравились внутренние распри, да и профессиональный долг требовал не показывать своих чувств. Но она твердо решила не спорить с Мэгги Туфу, но и не доверять этой женщине в критических ситуациях.
Из четырех пассажиров только Мэгги оставалась для нее чужой. Хатч не общалась с ней ни в Храме, ни на обратном пути, когда они возвращались с Куракуа.
Мэгги держалась вежливо, но она всегда относилась иронично ко всему, что не имело прямого отношения к ее профессиональной деятельности.
Но, несмотря на ее присутствие, в этой группе чувствовалась сплоченность. Никто не оставался в стороне. Никто не проводил слишком много времени в своей комнате, удалившись от остальных. И никто не замыкался в себе. Даже Мэгги через несколько дней стала менее высокомерной и снизошла до разговоров на общие темы, хотя было очевидно, что ей это не слишком интересно. Выяснилось, что она неплохо играет в покер. Карсон даже сделал вывод, что она интересуется военными делами. Джордж сказал, что Мэгги стала гораздо общительнее, чем на Куракуа. Хатч подумала, что возможно их всех сплотила неизвестность.
Каждый вечер после ужина они собирались вместе и разговаривали. Как ни странно, именно здесь их больше занимали земные проблемы. Выдвигались планы, как бороться с голодом и сократить население, остановить войны, покончить с национальной рознью. Также обсуждалось, как относиться к сексуальным отношениям подростков и как усовершенствовать школы. Впрочем, все соглашались, что в их планах чувствуется фашистский душок. В межзвездном полете почему-то испарилась терпимость к земному беспорядку.
Они обсуждали, может ли социальная структура выжить и просуществовать без изменений десятки тысяч лет. Жанет доказывала, что такая стабильность неизбежно приводит к «почти абсолютной несвободе. Там, должен быть, настоящий ад».
И разумеется, они говорили о Создателях Монументов и о разрывах в истории. И, наконец, перешли к вопросам личной жизни. Хатч узнала, что женщина с фотографии Карсона сбежала с продавцом ценных бумаг, что Мэгги страшно боится смерти, что Жанет почему-то не нравится положительным мужчинам.
– Не знаю, почему, – призналась Жанет, а Хатч подумала, что это действительно так. Большинство мужчин, которых она знала, опасались бы Жанет Аллегри. Им всегда было бы не по себе в ее присутствии.
Она решила, что Джордж захотел отличиться, чтобы девушка, которая несколько лет назад ушла от него, пожалела о своем выборе.
А Хатч? Она точно не знала, выболтала ли она что-нибудь о себе. Она старалась не упоминать Келли и не говорила о Ричарде. Но Жанет много лет спустя сказала Хатч, что она впервые поняла ее, когда Хатч рассказала о своем страхе и унижении, когда Жанет вступила в схватку с чудищем.
– Я дала слово, что никогда не буду стоять в стороне, – процитировала Жанет и добавила: – Мне это понравилось.
Что касается миссии, то главный вопрос – если это действительно Создатели Монументов, то помнят ли они о путешествии в Солнечную систему? Помнят ли то великое время?
– Оз, – говорил Джордж, когда ему задавали вопрос о пришельцах. – Я хочу знать, зачем они построили Оз.
Вечерние встречи быстро превратились в ритуал. Сдержанность в отношениях была отброшена, и они почувствовали себя раскованно. Все шутили, смеялись, каждый старался как-то развлечь остальных. Показывали фокусы, читали монологи, пели. Мэгги, поначалу неохотно разделявшая их развлечения, обнаружила способность подражать голосам и манерам всех присутствующих. Она пародировала военную выправку Карсона и говор Джорджа. Она подметила манеру Хатч откидывать голову и немного чувственные позы Жанет.
Они поставили танец (мужчины при галстуках, леди в юбках) и начали репетировать импровизированную комедию «Великие раскопки», в которой археологи-неудачники во время таинственных раскопок пытаются обмануть и уложить друг друга в постель.
Хатч нравились веселье и игры. Они всегда на пользу в тесном коллективе звездного корабля, где так высоко ценится дружба. Каждый вечер они засиживались до утра, и Хатч чувствовала, как крепнут их отношения.
К концу третьей недели Мэгги отвела ее в сторону.
– Я хочу, чтобы ты знала, – сказала она. – Мне очень жаль, что так получилось с Ричардом.
– Спасибо, – ответила ей удивленная Хатч.
– Я не знала, что вы были так близки, иначе я сказала бы это раньше. Думаю, что я вела себя глупо.
– Все нормально. – На Хатч накатила волна жалости. Она сама не знала, почему.
Мэгги казалась растерянной.
– Я знаю, многие думают, что с Генри обошлись несправедливо, и считают, что во всем виновата я. – Ее темные глаза смотрели прямо в глаза Хатч. – И я думаю, что они правы. – Голос ее дрогнул. – Я очень сожалею обо всем, – снова повторила она. – Мы делали то, что надо было делать. И Ричард знал это. Поэтому он и оказался там. Но как бы мне хотелось, чтобы все сложилось иначе.
Хатч кивнула. Мэгги помолчала, и они обнялись. Щека Мэгги была теплой и мокрой.
Хатч следовала своим принципам и осторожно вела себя с Джорджем. Она радовалась, что он участвует в экспедиции, и в то же время понимала, что его присутствие ставит ее в трудное положение. Долгими вечерами он не сводил с нее глаз, но стоило ей посмотреть на него, как он отводил их в сторону. Их лица светлели, когда они разговаривали друг с другом, и оба оживлялись, когда она обращалась к нему с вопросом.
Ей хотелось откровенно поговорить с Джорджем, как-то объяснить свою сдержанность. Она вовсе не собиралась ему отказывать. Но она не могла ничего сказать ему до тех пор, пока он не сделает первый шаг.
А когда это наконец случилось, она упустила шанс.
У них уже стало традицией заканчивать вечернюю встречу полуночным Тостом и отмечать наступление нового дня на календаре, который Карсон нарисовал и повесил на переборке в коридоре. На двадцать шестой вечер Джордж показался ей особенно беззащитным. Он сидел напротив, всем своим видом показывая беззаботность, но она заметила смущение и взволнованность.
Когда все разошлись, Джордж подошел к ней.
– Хатч, – серьезно произнес он, – давай прогуляемся.
Сердце у нее забилось.
– Да, конечно.
Они спустились в нижнее помещение. Конфигурацию корабля изменили специально для этой экспедиции. Колец было по-прежнему три, только размером поменьше. Огромные грузовые отсеки убрали. Стало меньше жилых комнат. Конечно, свободное место для размещения предполагаемых археологических находок все еще оставалось, но у Хатч уже не возникало ощущения, что она входит в самолетный ангар. Этот «Уинк» уже не являл собой столь превосходную мишень для сканеров.
– Хатч, – произнес он почти робко, – ты самая прелестная женщина из всех мною виденных в жизни.
– Спасибо, – ответила она.
– Когда мы вернемся, мне бы хотелось провести с тобой вечер. Только с тобой.
«Да». – Мы так и сделаем.
Он был совсем близко. Они почти касались друг друга, дыхание его было теплым и прерывистым. Она увлекла его к окну обзора. Снаружи мимо них медленно проплывал туман гиперпространства. Казалось, они находятся в старом доме на краю вересковой пустоши.
– Как он похож на тебя, – сказал Джордж, глядя на туман. – В нем ничего не видно, его не поймать, и он все время движется.
Она засмеялась. Он тоже засмеялся. И она сама сделала первый шаг – она склонилась к нему – чуть-чуть, совсем незаметно. Импульс передался ему, и Хатч почувствовала, как его тело само приняло решение.
– Хатч…
Джордж потянулся к ней и погладил волосы. Губы его совсем близко.
Хатч почувствовала, как в ней забурлила кровь. Она коснулась его кончиками пальцев. Бедра почти соприкасались. Руки обвились вокруг плеч, а щекой она почувствовала его щеку. Хатч приподнялась на цыпочки и, чуть приоткрыв рот, ждала.
Напряжение росло. Ее дыхание, биение сердца растворялось в нем. Грудь, прикрытая лишь тонкой униформой, касалась его тела. Он наклонился и поймал ее губы, нежно и требовательно. Она ответила. Сердце его стучало, как молот. Она совсем задохнулась. Когда он, наконец, оторвался, Хатч мягко, но настойчиво обняла его и опять притянула к себе.
Сознание на мгновение вернулось к ней, она заколебалась, потом прижалась к нему, стала частью его. Она его звала. Ей приходилось подниматься на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ, но ей это нравилось. Пальцы ласкали ее грудь, потом их движение замедлилось и, наконец, замерло.
Во время полетов ей приходилось натыкаться ночью на людей, приютившихся в разных закутках. Она не хотела ничего подобного.
– Пойдем со мной, – сказала она.
Он бесшумно шел вслед за ней.
– Только сегодня, – предупредила она.
Он положил руку ей на плечо, погладил шею. И вдруг остановился.
– Хатч, – сказал он, – ты действительно этого хочешь?
Да, дурачок.
Она привела его на палубу для шаттлов. «Альфа» стояла в своем ангаре – темная, тихая, надежная. Окна кабины ярко сияли в окружающем полумраке. (Часть стабилизатора, погнутую цунами, заменили.)
Джордж легко поднял ее и понес по палубе. Потом слегка замешкался у двери в грузовой отсек шаттла. Он нажал на ручку, но дверь не открылась.
Хатч сделала это за него: надо сначала убрать блокировку.
Он скользнул вместе с ней внутрь, нашел одеяло и расстелил его.
– Ты не ответила на мой вопрос, – сказал он, наклонившись к ней. – Я спрашиваю, потому что не хочу все испортить. Я люблю тебя, Хатч.
Она поцеловала его в щеку.
– Думай, что говоришь. Я ведь могу это потом припомнить.
– Навсегда с тобой, – ответил он. Ответ такой ненатуральный, что Хатч чуть не рассмеялась. Но он твердо добавил: – Я действительно так думаю, Хатч.
Что ожидало их на Бета Пасифике? Может быть, их пригласят присоединиться к Межгалактической Лиге? Или они узнают историю и получат подробную карту Млечного Пути со всеми его цивилизациями, достопримечательностями и местами для отдыха? Карсон сидел, удобно развалившись в кресле и положив ноги на стол.
– Как ты думаешь, что носители такой культуры имеют в виду под осуществлением желаний? – спросил он. – Чего они хотят от жизни?
– Того же, что хотим мы, – ответила Жанет.
Джордж отпил глоток вина.
– И что же это? – спросил он.
– Власть, – сказала она, – и любовь.
– Мы не можем этого знать, – сказал Карсон. – Потому-то их разум нам чужд.
На коленях у Хатч лежала раскрытая книга.
– Но мы же понимаем мифы чуждых нам цивилизаций, по крайней мере тех, с которыми до сих пор сталкивались. Это говорит о том, что нами движут одни и те же силы. – Она опять подумала о следах в горах Япета. – Мне кажется, что они живут, как и мы, ради достижений. Чтобы что-то созидать и чтобы другие узнали об их творениях. В этом и состоит весь смысл Монументов.
Защитные экраны на окнах обзора открыты, свет падает на клубящийся вокруг туман. Всегда такое чувство, будто там, вне пределов видимости, что-то есть. Хатч вспомнила старую историю, как пилоты, выходившие наружу во время полета в гиперпространстве, слышали голоса.
Джордж соблюдал их договор и держался на расстоянии. Ей было приятно, что он понимает необходимость вести себя осторожно и воздерживался от проявлений собственнических чувств. Они больше не встречались. Оба обладали достаточным опытом, чтобы знать, какой вред наносит небольшой команде разделение на пары во время продолжительных экспедиций. Поэтому они проявляли друг к другу такое же дружелюбие, как и к другим членам экипажа. Но Хатч это давалась нелегко.
В отличие от ее личной жизни, «Уинк» без приключений прокладывал свой путь меж звезд. Он никогда не трясся и не дрожал, никогда не прибавлял скорость. Его системы работали безотказно.
Хатч любила участвовать в компьютерных постановках. Она изображала циничных антигероинь в любовных сценах. Таких, как Марго Колби в «Голубом свете» и Ильза в «Касабланке». Джордж очаровал ее в роли Антуана в первой пьесе, а Карсон был особенно хорош в роли Рика во второй. (Она открыла в Карсоне совершенно неожиданные стороны характера. И по-настоящему страдала, когда Джордж (Антуан) оставил ее и ускакал, чтобы найти смерть у стен Москвы.)
У Карсона обнаружилась склонность к масштабным историческим зрелищам, проходившим на открытом воздухе. Он был великолепен, только немного толстоват, в роли Антония в «Актиуме» – верхом на боевом коне, в сверкающем под ярким солнцем шлеме. И все единодушно признавали, что Мэгги блестяще удалась роль Клеопатры.
Когда наступала очередь Мэгги, она всегда выбирала державшие зрителя в постоянном напряжении триллеры Мак-Ивара Томпсона. В них она выступала в роли девицы, на которую постоянно обрушиваются всякие несчастья. (Хатч удивляло, что наиболее интеллектуальный член экспедиции больше всего любит кошмары.) И Мэгги действительно была в них хороша: она пронзительно кричала в пьесе «Теперь рассвет», когда за ней гнались члены кровожадной религиозной секты; убегала в парке развлечений от клоуна-маньяка Наполеона в «Смехе в ночи» и отбивалась от брата Тадеуша – монаха-убийцы в «Это принадлежит Цезарю», пока ее будущий избавитель, повидавший свет авантюрист Джек Хэнкок (Джордж) пытался прийти в себя после сильного удара по голове и отбивался от пары орлов на круглой башне.
Жанет любила играть роли женщин, ступивших на неправедный путь. Она с таким удовольствием изображала злодейство леди Макбет, что сама себе ужаснулась, сидя рядом с Хатч. (Наблюдение за тем, как знакомые люди играют классические роли, помогало им лучше понять человеческую природу, особенно если принять во внимание, что все они были изначально хорошими людьми. Видимо, все зависит от баланса энергии и страстей в человеческом характере.) Жанет сыграла интриганку Мэри Паркер в пьесе «Дороги в Рим» и Катерину в «Ровалинде».
– У тебя есть вкус к власти, – заметил Карсон, наблюдая, как она захватывает контроль над сталелитейным консорциумом и строит планы убийства своего мужа, который не желал принимать участие в ее интригах.
– Да. – Лицо ее сияло. – Ты чертовски прав.
Однажды вечером, когда они смотрели «Это принадлежит Цезарю», Хатч открыла новое и в себе. Там была сцена безудержной страсти в каменном бассейне заброшенного монастыря. Сердце у Хатч кольнуло, когда она увидела Джорджа – своего Джорджа – барахтающегося в воде вместе с Мэгги. Конечно, это был не сам Джордж и не сама Мэгги. И даже не их тела. В программу были заложены всего лишь их внешность, одежда и индивидуальные черты характера. Все остальное делал компьютер. И тем не менее Хатч все равно почувствовала, как в ней поднимается горячая волна ревности. Она не удержалась и искоса взглянула на Мэгги. Та с удовольствием отдавалась развлечению, как и глупо ухмыляющийся Джордж.
Бета Пасифика была меньше, чем Солнце, и немного холоднее. Радиоисточник находился в пятнадцати астрономических единицах от звезды.
– Нам необходимо появиться в пятидесяти тысячах километров от цели, – сказала Хатч, когда все ждали сигнала системы навигации о начале скачка.
– Мы ведь не врежемся в нее? – спросила Жанет.
– Шансов немного, – усмехнулась Хатч. – Пятьдесят тысяч километров – расстояние не малое. Вероятность не больше, чем одновременная поломка обоих двигателей Хейзелтайна.
– Это не очень успокаивает, – продолжала Жанет. – Ты считаешь, что там станция. А что, если сигналы идут с планеты?
– Вероятность очень мала, – сказал Карсон. – Во всяком случае, детекторы массы зарегистрируют любую значительную гравитацию и отменят скачок. Так? – Он посмотрел на Хатч.
– Да, – подтвердила она.
Карсон принес карту звездного неба.
– Вот мы и снова в знакомых местах, – сказал он. Это действительно так – Пиннэкл, Куракуа, Нок и система Бета Пасифики – все расположены вдоль края плеча созвездия Ориона.
– Развлечения закончились, – сказала Жанет, когда через несколько часов поступил сигнал подготовиться к скачку. – Пора приступать к работе.

* * *

ИЗ БИБЛИОТЕЧНЫХ АРХИВОВ

(Сцена 221 из «Это принадлежит Цезарю». Брат Тадеуш – монах огромного роста – тащит Анну Холоуэй по подземному переходу в комнату, высеченную в скале. Она в обмороке и только начала приходить в себя. Вечернее платье слегка порвалось, обнажив плечо и верхнюю часть груди. Брат Тадеуш, верный обетам, не обращает на это никакого внимания. Он снимает пояс и связывает ей руки. Завязав ненадежнее узлы, он тащит ее по каменному полу к железному кольцу в стене.)
ТАДЕУШ (Привязывая ее к кольцу). Не притворяйся, дочь моя. Я знаю, что ты уже очухалась.
АННА (Слабо шевелится, у нее нет больше сил бороться). О, пожалуйста… (Дико озирается) Джек? Где ты?
ТАДЕУШ. Тебе он не поможет. И никому уже он не поможет. (Открывает панель в стене, там рычаг. Рычаг крупным планом)
АННА (Пытаясь прикрыться). Сжальтесь надо мной! Молчать я буду и никому ни слова не скажу.
ТАДЕУШ. Не мне бояться слов твоих, о, Анна.
АННА. Тогда зачем моей ты хочешь смерти? Не убивай меня, ведь я не заслужила столь страшной участи!
ТАДЕУШ (Тянет за рычаг. Слышен шум прибывающей воды. Вода потоком льется в комнату). Не я убить тебя хочу, о, Анна. То прошлое твое выносит приговор. И ночи долгие преступных наслаждений ты искупить должна.
АННА. Нет! Не правда это. Ты ненормальный.
ТАДЕУШ (С искренним сочувствием, наблюдая, как на нее льется вода). Не бойся, чадо. Эти воды тебя очистят и спасут. В сей же час сподобишься ты райского блаженства.
АННА (Пытается разорвать путы. Платье рвется окончательно, обнажая грудь, но ей уже все равно. Крупный план.) Джек… (Жалобно)
ТАДЕУШ (Задерживается у выхода, собираясь захлопнуть тяжелую каменную дверь). Молись, о, дочь моя. Тебе так будет легче принять заслуженную кару и грех свой искупить.
(Анна пронзительно вопит. Монах закрывает дверь. Вода льется в комнату.)
ТАДЕУШ. Господь с тобой. (Он склоняет голову. Крупный план. Вдруг он слышит за спиной какое-то шуршание и оборачивается. Камера следует за его взглядом. В неясном свете фонаря маячит фигура Джека.)
ДЖЕК. Где она, безумец?
ТАДЕУШ (Удивленно смотрит на него). Хэнкок? Ты жив? Не может быть.
АННА (В отчаянии). Джек! Я здесь.
ТАДЕУШ. Тебе принять бы надо божью милость, как дар бесценный, раскаяться и грешницу забыть.
ДЖЕК (Приближаясь). Не падай духом, Анна! Я помогу тебе!
ТАДЕУШ (Закрывает дверь комнаты, оставив там замурованную Анну, и загораживает проход.) Ты уже ничем ей не поможешь. Готовься лучше принять свою судьбу. Час близок. (Касается рукой распятия.) Грешники, как мусор, носимый ветром. Грешные не устоят.
(Идет вперед. Они вступают в схватку. Огромный рост Тадеуша дает ему преимущество. Он быстро оттесняет Джека назад, достает из складок своей одежды шнурок и накидывает петлю на шею Джека. Между тем камера показывает, как вода быстро заполняет комнату. Анна пытается отвязаться и т. д. Тадеуш тащит беспомощного Джека по коридору, пока не добирается до места, где лежит факел. Там в стене есть рычаг. Тадеуш нажимает на рычаг, и прямо у ног разверзается бездонный колодец. Несколько камней падают во тьму, и долго приходится ждать, пока зрители услышат звук падения. Он тащит Джека к колодцу. Джек вырывается, и борьба закипает с новой силой, между тем вода в комнате с замурованной Анной все прибывает и прибывает.)
ТАДЕУШ. Ты, Господь, отвергнешь грешника; и неправедный да не пребудет с тобой; и гордецов ты покараешь своей десницей.
(Вода доходит Анне до пояса. Одежда ее, разумеется, совсем промокла и, разумеется, прилипла к телу. Снаружи Джек хватает факел и с его помощью пытается отделаться от Тадеуша. Они борются на самом краю колодца. Вода доходит Анне до шеи, и ее крики оглашают комнату. Джек падает на колено, его безжалостно толкают в шахту.)
ТАДЕУШ. Покайся, Хэнкок. Еще не поздно подумать о спасении души.
ДЖЕК. Ах ты, бездушный сукин сын!
ТАДЕУШ. Тогда я помолюсь и попрошу, чтобы Господь простил тебе грехи твои. Покайся, сын мой!
(Уверенный в своей победе, Тадеуш перестает сильно сдавливать трахею Хэнкока и сжимает в руке распятие. Вода теперь поднялась до такого уровня, что Анна уже не может кричать. Джек использует подходящий момент и выхватывает распятие из рук Тадеуша. Затем бьет его в пах и гигант, скорчившись от боли, хватает Джека, и оба падают в колодец. Слышен долгий крик, потом над краем колодца появляется рука. Джек с трудом выбирается наружу, снимает с двери засов и отбрасывает в сторону. Вода выплескивается наружу. Он бросается спасать Анну: выключает воду, развязывает и несет ее, кашляющую и задыхающуюся, на руках.)
АННА. Джек, благодарение Богу, ты здесь. Монах сказал, что он убил тебя.
ДЖЕК. Ха, видно, промахнулся. Ты как, в порядке?
АННА. Да вроде. Меня волоком протащили через несколько лестничных пролетов, поставили несколько синяков и наполовину утопили. А в остальном все нормально.
ДЖЕК. Это хорошо, потому что вечер еще только начинается.


* * *

– Сколько еще осталось? – Карсон смотрел на плывущий туман. Он откинулся в кресле и изо всех сил старался выглядеть спокойным и бесстрастным, но волновался почти до исступления.
Все лампочки на индикаторе скачка засветились ярким янтарным светом.
– Скачок начнется через три минуты. – Хатч начала увеличивать мощность ядерного реактора. – Скачок должен быть плавным. Но все равно лучше пристегнуться.
Лампы систем горели теперь зеленым светом. Мощность, подаваемая на двигатели, стала увеличиваться. Датчики реальной массы на нуле.
Мэгги, находившаяся вместе с Джорджем и Жанет в кабине для пассажиров, выдохнула.
– Господи, пусть они будут там.
Загорелась красная лампочка. В дальнем отсеке склада был плохо закрыт люк. Хатч открыла его и снова закрыла. Лампочка загорелась зеленым светом.
Жанет сказала, вздохнув:
– Будет страшным разочарованием, если анализ не верен, и Бета Пасифика окажется обычной радиозвездой. Такие ошибки случались и раньше.
– Две минуты, – предупредила Хатч. Реплики остальных утонули в общем шуме. Был слышен только голос Джорджа. Но на самом деле никто Не мог сказать ничего нового. Все разговаривали, чтобы создать видимость безопасности, вызвать ощущение обыденности в процедуре, через которую они уже неоднократно проходили, и все же сейчас ситуация другая.
Они плыли вперед.
– Одна минута.
Огни потускнели.
Ожила навигационная система, предназначенная для работы в реальном пространстве. Ядерный реактор пришел в состояние готовности. Включились внешние сенсоры. Вступила в действие защита.
Кто-то пожелал ей удачи.
Управление перешло к системе управления в реальном пространстве.
И, наконец, после легкого толчка они скользнули в темноту. Глубоко внизу рассыпались цветы звезд, и она почувствовала легкий приступ тошноты. Это обычное явление при переходе. Они плыли под открытым небом.
– Я всегда с радостью выбираюсь оттуда, – сказал Карсон, ослабляя ремни.
– Возможно, мы еще не выбрались, – ответила ему Хатч. Она нажала одну из клавиш навигационной системы. Впереди угрожающе близко лежал огромный черный диск.
– Прошу всех не расстегивать ремни.
Интенсивность реакции ядерного синтеза дошла до критической точки. Хатч замедлила ее.
– Что случилось? – От Мэгги не укрылся напряженный тон Хатч.
Хатч вывела им изображение.
– Поговорим позже. Я включаю торможение.
– Что это? – спросил Джордж.
– Точно не знаю. – Она включила полный ток в магнитах. Это похоже на планету. – Тут что-то не так. Детекторы массы показывают ноль. – Она измерила еще раз, но ничего не изменилось. – Не представляю, что это. Держитесь.
Карсон смотрел в переднее смотровое стекло.
– Сукин сын…
– Торможу, – тихо сказала Хатч, – начала. – Она включила обратный ход, но не мягко, как она это обычно делала, а резко.
– Это просто участок неба без звезд, – сказала Жанет. – Как Пустота. Может, это и есть Пустота.
– Если это так, то она находится не там, где ей положено.
Предмет совершенно не отражал света.
– Хатч? – Голос Мэгги был непривычно высоким. – Мы что, можем столкнуться с этим объектом?
– Он становится больше, – заметил Джордж.
– Он не может там находиться. – Пальцы Хатч забегали по клавишам. – Тесты показывают, что с аппаратурой все в порядке.
– Это не сфера, – сказал Карсон. Лицо стало жестким, и приятный в обращении археолог превратился в старого полковника с военной выправкой. Как ни странно, это успокаивало.
– Что же это может быть?
Карсон косился на изображение.
– Похоже на мяч для игры в регби или американский футбол, – сказал он.
Из пассажирской кабины доносились тревожные голоса.
– Оставайтесь на месте, – сказала Хатч. – Я собираюсь сделать крутой разворот на левый борт. – Она набрала новую серию команд. Возможно, перегрузка двигателей будет слишком велика. Она нажала на кнопку. И опять корабль наткнулся на невидимую паутину.
Глаза застилала пелена, и из-за сильного рева двигателей было трудно говорить.
– Столкновение неизбежно, – сказала она. Слова повисли в раскаленном воздухе.
Карсон выдержал паузу, чтобы успокоить дыхание, потом спросил ровным голосом.
– Сколько осталось времени?
Хатч чувствовала внутренний холод и пустоту.
– Семь минут. Потом конец.
Объект заполнил все небо. Трое в кабине, полностью доверяя Хатч, старались держаться бодро и не мешать ей. Она даже слышала, как они шутили. Хатч включила связь с ними.
– Вы видите, что происходит, – сказала она таким тоном, будто описывала красивый вид. – У нас проблема.
– Насколько серьезная? – спросила Жанет. – Действительно ли все так плохо, как кажется?
Хатч колебалась.
– Да, – ответила она. – Думаю, что да.
Она снизила нагрузку на двигатели и отменила команду о перемене курса.
– Что ты делаешь? – поинтересовался Карсон.
Они снова были в состоянии свободного падения.
– Незачем мучить всех.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Мэгги. – Мы ведь не собираемся сдаваться вот так просто?
Хатч ничего не ответила. Она не знала, что сказать.
– А как насчет скачка назад? – предложил Джордж.
– Не могу.
– Попытайся.
– Это бесполезно.
– Попытайся. Что мы теряем?
Черный шар увеличивался в размерах.
– Плохо, – произнес Карсон. В кабине для пассажиров кто-то смеялся. Жанет.
– Я попробую еще раз, когда подлетим поближе, – сказала Хатч. – Надо дать двигателям отдышаться. Но не ждите ничего особенного.
Мэгги захныкала.
Карсон слегка сдавленным от напряжения голосом спросил:
– Какая скорость будет в момент столкновения?
Хатч очень хотелось увернуться от ответа. Бросить что-нибудь вроде «достаточно большая». Но они заслуживали лучшего.
– Почти пятьдесят тысяч.
Что же это за проклятая штуковина? Она решила, что в конце концов они не погибнут. Например, произойдет скользящий удар. Или еще что-нибудь несущественное.
– Черт побери, Хатч, – сказал Джордж, – мы должны что-нибудь сделать.
– Скажи, что, – ответила Хатч с холодным спокойствием.
Выхода не было. Предмет был большим и темным, он давил. Что-то немыслимое: диск без света.
– Нет лун, – сказал Карсон.
– Что?
– Там нет лун.
– Какая разница, – сказал кто-то. Хатч не поняла, кто.
Четыре минуты.
Корабль охватила жуткая тишина, все погрузились в собственные мысли. Жанет подавлена и испугана, но ей удавалось сохранять подобие улыбки. Мэгги оказалась крепче, чем ожидала Хатч. Она поймала взгляд Хатч, вытерла слезы и кивнула, как бы желая сказать: «Это не твоя вина». Джордж ушел в себя, и Хатч была рада, что не стала тогда ждать. А Карсон – выражение его лица было как у человека, который наблюдает за какой-то проделкой и воспринимает происходящее вполне философски.
– Не повезло, – сказал он. И после долгой паузы: – Бывает.
– Нет ли сигналов, исходящих из этой штуки? – спросила Жанет.
– Пытаемся поймать.
– Какого размера этот «объект»? – спросила Мэгги.
Хатч сверилась с показаниями.
– Четыре тысячи триста километров в диаметре. Половина диаметра Луны.
Предмет закрыл собой звезды.
Хатч увидела всплеск сигнала на экране.
– От него идут сигналы, – сказала она.
– Те же, что ловили на Тиндле? – спросила Мэгги, слегка задохнувшись.
– Думаю, что да. Частота совпадает: пятнадцать-десять. Компьютер устанавливает идентичность.
– У нас отличные навигационные приборы, – сказал Карсон. – Попали прямо в яблочко. – Все засмеялись. В тот момент Хатч любила их всех.
– Прием закончен. Получен полный набор диаграмм. Это те же сигналы.
– Что теперь?
– Можно попытаться совершить скачок. На счет «десять». – Она подготовила команду и тряхнула головой – уровень зарядки Хейзелтайнов был всего шесть процентов от минимально необходимого. – О’кей. – Она нажала на кнопку «Пуск».
Моторы взвыли.
И завибрировали.
И снова взвыли.
Она выключила их.
– Ничего не поделаешь.
Они начали различать отдельные детали на диске. Грани. Пустота превратилась в поверхность – черно-голубую, отполированную, как пластик или океан.
– Знаете, что самое сумасшедшее во всей этой истории? – спросил Карсон. – Приборы все еще не показывают наличие гравитации. Что же это такое? У такого большого предмета должно быть гравитационное поле.
– Приборы не реагируют, – сказал Джордж.
Осталась минута. Хатч перестала смотреть на часы. Из кабины до нее донесся звук отщелкнутого замка.
– Оставайтесь пристегнутыми.
– Зачем? О чем тревожиться? – это Жанет.
– Делайте, как я говорю. Так положено вести себя на приличном корабле. – Она провела по губам тыльной стороной ладони. Внутренний голос опытного пилота кричал: дай обратный ход. Но она только закрыла окно обзора, чтобы не видеть страшную картину внизу.
Хатч закрыла глаза.
– Черт, – выругалась она, не в состоянии остановить слезы. Странно, но она чувствовала себя почему-то в полной безопасности на своем капитанском мостике, как будто долгое падение остановилось. Она с удовольствием ощущала мягкую кожу кресла, наслаждалась зеленым светом лампочек приборов и жужжанием электронных систем «Уинка».
– Хатч? – голос Карсона был спокоен.
– Да?
– Ты великолепная женщина.
Она слабо улыбнулась.

18


Борт «Уинкельмана».
Четверг, 24 марта, 11:03.

Хатч прислушивалась к знакомым звукам капитанского мостика. До нее доносилось напряженное дыхание Карсона, шепот из пассажирской кабины – возможно, там молились, о чем-то просили Бога, вспоминали то, что не успели сделать.
Она чувствовала беспомощность, страх и унижение, и все же ей не хотелось, чтобы всему пришел конец. Господи, как же ей не хотелось, чтобы все кончилось…
Она крепко зажмурила глаза. Мир сжался и больше не было ничего, кроме биения сердца и мягкого изгиба ручки кресла. Да еще цифр, которые продолжал отсчитывать внутренний голос…
Три. Два…
Как будто огромная кувалда ударила по корпусу корабля.
Корабль тряхнуло. Раздались сигналы тревоги. Электростатическое потрескивание в переборках изменилось. Так случалось, когда корабль сталкивался с кризисными перегрузками. Карсон кричал что-то невнятное.
Она все еще жива.
У них были поломки. Загорелась электроника навигационной системы, от нее шел черный дым. На многочисленных пультах светились лампочки аварийной сигнализации. Два монитора погасли. По линии связи она слышала синтезированные компьютерные голоса. Системы, расположенные в недрах корабля, давали сообщения о поломках и отключались.
Но забвение не пришло.
Она посмотрела на приборы и не поверила своим глазам. Они находились на высоте ста сорока километров. И поднимались.
Поднимались!
Она выключила воющие сирены и посмотрела на пульт управления. Ядерный реактор работал нестабильно. Она выключила его и переключилась на запасной источник энергии.
Потом перевела дыхание.
– Что случилось? – спросил Карсон неуверенным голосом.
– Черт меня раздери, если я что-нибудь понимаю. Все в порядке?
Все были ошеломлены, но ничего страшного с ними не произошло.
– Все закончилось? – спросила Жанет.
Кто-то начал смеяться.
В пассажирской кабине воспрянули духом.
– Кажется, мы пролетели сквозь нее, – сказала Хатч. – Не знаю, каким образом…
– Черт, – сказала Мэгги. – Ты была великолепна.
Руки у Хатч дрожали.
– Что ты сделала?
– Провалиться мне, если я сама знаю.
Она потушила огонь в аппаратуре и послала сигнал бедствия. Карсон подошел к ней и похлопал по спине.
– Не думаю, чтобы мне еще раз захотелось это повторить, – сказал он.
Они пролетели еще триста километров.
– Хатч, – обратился к ней Джордж, – такой красивой работы я в жизни не видел.
Теперь все смеялись. Она присоединилась к ним и, хотя в смехе чувствовались истерические нотки, ей было все равно. И всем остальным тоже.
Поверхность удалялась от них. Она слегка светилась. Возможно, это было внутреннее свечение. Или отражался свет звезд.
– Может, – Мэгги сразу смеялась и кричала, – это был просто дым.
Небо в иллюминаторах вращалось.
– Мы кувыркаемся, – сказала Хатч. – Ничего. С этим мы справимся.
– У нас все в порядке? – спросил Джордж. Голос его дрожал.
– Да. Все нормально. – Хатч по контрольному списку проверяла состояние техники. Через секунду после столкновения произошло импульсное увеличение мощности ядерного реактора, отчего произошел бросок электрического напряжения в сети. На корабле существовали специальные системы защиты, но они могли не очень эффективно сработать. Кто знает, что там сгорело? Ей придется пойти и проверить на месте, что именно повреждено. – Мы в хорошей форме, – сказала она. – Есть некоторые проблемы на энергетических установках, но с ними можно справиться. – Положение у них было не из лучших, но причин для тревоги она не видела. Запасной источник энергии состоял из сети солнечных батарей и аккумуляторов энергии. Некоторые батареи тоже вышли из строя. «Хорошего мало». – Мы сможем поддерживать необходимые для жизни условия. И вращение. Но не сможем включить основные источники энергии и перезарядить двигатели Хейзелтайна. Итак, придется дрейфовать среди звезд. – Навигационные приборы показывали, что система поддержания высоты не работала. Давление воды резко упало, но к данному моменту стабилизировалось. Значит, в баке течь. Система регистрации хейзелтайновского потока выдавала на приборах прямую линию. Если бы даже у нее хватило мощности перейти в гиперпространство, она не смогла бы контролировать место выхода из него. Но могло быть и хуже, – подумала она. – Нам еще повезло. – Руки у нее дрожали.
Теперь они были достаточно далеко от неизвестного объекта, и он опять принял яйцевидную форму.
– Может, он состоит из воды? – спросила Мэгги.
– Даже в этом случае мы бы разбились, – ответил ей Карсон. – Разве что его толщина была всего лишь несколько сантиметров.
– Эй, – в голосе Жанет сквозило удивление. – Почему я все время пытаюсь упасть со стула?
– Потому что мы кувыркаемся, – ответила Хатч. – У нас сместился центр тяжести.
Карсона занимало яйцо.
– Оно тонкое. Толщиной в микроны. По крайней мере, так должно быть.
– Нельзя ли нам принять нормальное положение? – Мэгги выглядела совершенно несчастной. – Меня начинает тошнить.
– Пытаюсь.
Система диагностики четвертого корректировочного двигателя показывала повреждение. Она его отключила и задействовала обходную схему включения.
– Не падайте духом, – обратилась к ним Хатч. – Скоро у нас появится возможность немного двигаться.
– У нас хватит энергии? – спросил Карсон.
– Хватит. Нам придется пробыть тут некоторое время и хотелось бы провести его в нормальной обстановке… – Она набрала нужные команды и почувствовала толчок ракетных двигателей. Корабль среагировал.
Последовательность импульсов была длинной и сложной, но звездный танец замедлился, изменил направление, потом еще раз – и, наконец, почти остановился. Почти. Легкое продольное движение сохранилось.
– Это все, что я могу сделать, – сказала Хатч. – Теперь можно встать, но осторожно. Небольшое покачивание осталось.
– Ты не хочешь попробовать еще раз? – спросил Джордж.
– Нет. Слишком большая утечка. И так проживем.
– Что будем делать дальше? – спросила Жанет.
– Взглянем на поломки в ядерном реакторе, – ответила ей Хатч.
Карсон пожал ей руку.
– Спасибо.
– Это не моя заслуга. Нам повезло.
– Конечно. И все равно спасибо.
Все столпились на капитанском мостике. Веселье утихло.
– Мы сможем восстановить энергоснабжение? – спросила Жанет.
– Работает программа диагностики, – ответила ей Хатч. – Но сразу могу сказать, что ремонт ядерного реактора – не пустяки. Мы должны исходить из того, что не сможем его починить. А это значит, что мы застряли здесь. – Сказав это, она почувствовала облегчение.
– Тогда нам нужна помощь. – Мэгги глубоко вздохнула. – Кто-то должен прилететь сюда и забрать нас. Мне кажется, первое, что надо сделать, это послать сигнал бедствия.
– Это уже сделано.
Мэгги появилась на мостике. Она шла, покачиваясь и стараясь удержать равновесие.
– Никто не сможет пить, – сказала она. – Пол так и ходит под ногами.
– Откуда должны прибыть спасатели? – спросил Джордж. – С Нока?
– Возможно. – Хатч просматривала расписание полетов. – Ничего другого в этом районе нет. Разве что вы захотите лететь с «Космиком». У них есть корабль на Куракуа.
– Мы станем посмешищем, – сказала Жанет. – Отправились за артефактами и врезались прямо в один из них.
– На Ноке находится «Валькири». Он только что прибыл, если верить расписанию. Обычно они остаются там примерно четыре дня. Сигнал идет туда два дня. Поэтому они еще должны быть там, когда получат наш сигнал SOS.
– Это означает, – сказала Мэгги, – что экспедиция провалилась. Теперь всем захочется сюда, и нас выживут, кредит получат другие. – Она в отчаянии посмотрела на Хатч. – У тебя есть какие-нибудь идеи?
– Нет, Мэгги. Нам остается только ждать, чтобы нас спасли.
– Сколько это займет времени? – спросила Жанет. – Я имею в виду добраться сюда с Нока.
– Почтовые корабли быстрые. Если они вылетят сразу после получения сигнала, то будут здесь через одиннадцать дней.
– Можно потерпеть, – сказал Джордж. – Может быть, нам тем временем удастся понять, с чем мы на самом деле столкнулись.
Настоящие проблемы возникли у них пять часов спустя.
Хатч все еще пыталась перепрограммировать уцелевшую на пульте управления электронику, когда вошла Жанет. Она дула на руки.
– Что-то холодает.
Да, действительно, холодно. Приборы на пульте показывали 103 градуса по Цельсию. При такой температуре можно кипятить воду. Хатч запустила тест и получила положительный ответ. Никаких проблем. Она покачала головой, встала и подошла к трубопроводу системы вентиляции.
– Из него идет холодный воздух.
– Конечно, не совсем холодно, – сказала Жанет. – Но и не комнатная температура.
– Надо спуститься вниз и посмотреть. Возможно, сбой в компьютерной программе. Но ничего нельзя сказать определенно, находясь здесь.
Они взяли с собой Джорджа, которого нашли в комнате отдыха, и пошли в кольцо С, где находились системы жизнеобеспечения. Они прошли половину дуги окружности по длинному коридору, идущему вдоль внешней стороны кольца С, взяли необходимые инструменты и вошли в машинное отделение. Между перегородками хранились емкости, ящики, коробки. Металл был холодным.
– Надо было прихватить свитера, – сказала Жанет. – Давайте побыстрее.
Из-за качки идти было трудно. Как только они начинали двигаться по направлению к оси корабля, их клонило влево, и они падали. Наконец, они добрели до ядерного реактора, состоящего из ряда каплеобразных емкостей, окруженных тороидальными обмотками. Единственными источниками света были желтая индикаторная лампа и огоньки на контрольной панели.
– Ты уверена, что не стоит пытаться починить? – спросил Джордж.
– Да, – ответила она. Ремонтировать ядерные реакторы разрешалось только на предприятии. Обслуживающий персонал не имел права ничего трогать. На этот счет у Хатч были четкие инструкции: переключиться на дублирующие системы, уменьшить насколько возможно потребление энергии и отправляться домой. Самой короткой дорогой. Конечно, при данных обстоятельствах, когда Хейзелтайны истощены, они не могли улететь. В таком случае надо просить о помощи.
Они осмотрели ряд резервуаров и барабанов, в которых размещалась система вентиляции. Ничто не говорило о серьезных повреждениях. Хатч вывела диаграмму потока воздуха на контрольный терминал.
Четыре последовательно действующих рециркулятора поддерживали нужную смесь углекислоты, азота и кислорода. Рециркуляторы представляли собой большие цилиндры, из которых воздух откачивался в три огромных резервуара высокого давления. Там он хранился и расходовался по мере необходимости. Прежде чем поступить в вентиляционную систему, воздух проходил через систему, состоящую из четырех конвекторов, где он подогревался (или охлаждался) до нужной температуры. Все четыре конвектора не работали.
Они отодвинули крышку люка и увидели обгоревшие внутренности.
– Мы заменим их. Не так ли? – спросил Джордж. В голосе его звучала надежда.
– Мы сможем заменить только один.
– У тебя есть только один запасной? – скептически произнесла Жанет.
– Один, – ответила Хатч. – Такие вещи не выходят из строя. Считается, что подобных поломок быть не может.
– Правильно, – согласилась Жанет.
– Это сильно изменит ситуацию? – поинтересовался Джордж.
– Не знаю. Надо проверить. Но, по крайней мере, мы будем замерзать не так быстро.
– Я скажу вам, что это по-моему. – Мэгги, закутанная в одеяло, показала пальцем на яйцевидный объект. Он был увеличен на экране в комнате отдыха. Объект очень напоминал едва видимую в безлунную ночь паутину. В сети тонких линий ощущалась хрупкая красота. – Это – совершенный Памятник, и если мы не в родном доме Создателей Монументов, то по крайней мере, идем по их следу.
Карсон натянул на себя свитер и прикрыл ноги покрывалом.
– Все согласны, что мы пролетели сквозь нее?
– Видимо, да, – ответила Мэгги. – Подождите… – лицо ее прояснилось. – Возможно, за бортом есть доказательства.
Их взгляды встретились.
– Следы, оставленные на корпусе корабля.
– Возможно.
Карсон взглянул на вентиляционную трубу, из которой поступал воздух, подошел к ней и подставил руку.
– Стало холоднее, – заметил он.
Дверь за их спиной открылась. Вошла Жанет, а за ней Хатч и Джордж. Все в куртках, и все казались обескураженными.
– Обстановочка так себе, а? – подвел итог Карсон.
Хатч рассказала, что им удалось сделать. Заработал новый конвектор.
– Будет потеплее, – пообещала она.
– А что если отклонить поток воздуха? – спросила Мэгги. – Направить его прямо сюда?
Джордж покачал головой.
– Ничего не получится. Воздух сначала проходит через все четыре конвектора и только потом поступает в отдельные трубы.
– Тогда надо отключить остальные помещения, – предложил Карсон. – Мне кажется, что меньший объем воздуха будет охлаждаться медленнее, так как уменьшится площадь внешних стен, через которые идет утечка тепла.
Хатч кивнула.
– Мы тоже так думали. Но надо решить, какие помещения отключить. Все, что переохладится, будет потеряно. В кольце В, например, находится база данных, а в кольце С – запасы воды и пищи.
– Насколько понизится температура? – спросила Мэгги.
Хатч глубоко вздохнула.
– Будет холодно, – сказала она, потрепав по плечу Карсона, одетого в теплую шерстяную куртку. – Может, придется надеть что-нибудь потеплее. Подождите немного, я еще раз попробую включить системы. Может быть, удастся привести в действие вспомогательные. – Она направилась к двери.
– Пока ты не ушла, – сказал Карсон. – У меня есть вопрос на совершенно другую тему. Мы удаляемся от этого объекта. Нет ли у нас возможности развернуться и полететь обратно? Тогда мы сможем рассмотреть его поближе.
– Неплохая мысль, – заметила Жанет. – Нам было бы чем заняться, пока ждем помощи. А когда все закончится, мы не будем выглядеть как последние идиоты.
Хатч покачала головой.
– У нас нет энергии даже на то, чтобы просто остановиться. Нет, «Уинк» в настоящее время может только двигаться вперед. Мне очень жаль… – Она замолчала.
Яйцеобразный предмет продолжал плавать на огромном, занимавшим всю стену экране. Джордж нахмурился, склонил голову набок и стал разглядывать объект. Снова нахмурился.
– Вы не возражаете, если я уменьшу его? – Никто не возражал, и он потихоньку, в пошаговом режиме, уменьшил изображение. Некоторое время он двигал его вперед и назад. Потом внезапно повернулся к Мэгги: – Знаешь, что я думаю? Это чаша. Посмотри – это большая изогнутая чаша размером с планету. – Он сложил ладони, чтобы пояснить свою мысль. – Если смотреть под определенным углом, то чаша становится похожей на «дыню» для игры в американский футбол. Понимаете?
– Да, – ответил Карсон. – Так что же это?
Мэгги поплотнее закуталась в одеяло.
– Мы знаем, что «оно» испускает радиосигналы. Оно, несомненно, имеет форму большого блюда. Возможно, это ретрансляционная станция. Да, определенно, это радиобакен.
– Зачем понадобился такой большой бакен? – спросила Жанет.
– Может быть, они не разработали связь через гиперпространство? – предположил Карсон. – Неужели такое может быть? Как они могли путешествовать в гиперпространстве и не придумать связь через гиперпространство?
– Думаю, что в принципе это возможно, – ответила Мэгги. – Но тем не менее здесь нет никакого смысла. Зачем тем, кто может путешествовать в гиперпространстве, понадобилось посылать обычные радиосообщения, которые будут получены через десятилетия или века? – Ее нос замерз. Она потерла его. – Знаешь, – сказала она, – это место становится довольно любопытным.

* * *

АРХИВЫ

ZZ 03/241611
XX СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО
АДРЕСАТ: ВСЕМ
ОТ: «УИНКЕЛЬМАН»
ПРЕДМЕТ: АВАРИЯ

/* ВСЕМ КОРАБЛЯМ/СТАНЦИЯМ. ЗАПРОС 01. НЕОБХОДИМА НЕМЕДЛЕННАЯ ПОМОЩЬ: УГРОЗА ЖИЗНИ. МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ: БЕТА ПАСИФИКА. ПОВРЕЖДЕНИЯ В СИСТЕМЕ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ. БУДЕМ ПОДДЕРЖИВАТЬ СТАНДАРТНУЮ СВЯЗЬ ПО ВСЕМ КАНАЛАМ. СТЕПЕНЬ СРОЧНОСТИ: ПЯТЬ АЛЬФА – ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ, ТРЕБУЕТСЯ СРОЧНАЯ ПОМОЩЬ. ПЕРЕДАЧА БУДЕТ ПОВТОРЯТЬСЯ КАЖДЫЕ ВОСЕМЬ МИНУТ */


* * *

На мостике Хатч ожидали плохие новости. Единственный конвектор сможет поддерживать температуру примерно – 36 градусов Цельсия. Это нельзя было назвать идеальным, но жить можно. Трудность заключалась в том, что аппаратура, поддерживавшая работу конвектора, начинала выходить из строя при температуре минус двадцать градусов. Таким образом, очень может быть, что конвектор остановится. Если это случится, то на корабле станет совсем холодно.
Когда это произойдет?
Она не могла измерить скорость потери тепла. Цифра составляла примерно один градус в час. При такой скорости можно было ожидать завтра понижения до нуля. В результате похолодания их ожидали и другие неприятности – откажут системы подачи воздуха, перестанет работать автоматическая кухня, откажет система энергоснабжения, и они окажутся запертыми в холодном, темном корпусе.
У нее было шесть костюмов Фликингера, но запас воздуха в них лишь на двадцать четыре часа. Как только энергия кончится, у них не будет возможности перезарядить дыхательные аппараты.
Господи. Она сидела, тупо глядя на приборы.
Надо было что-нибудь придумать. Но в голову ничего не приходило. У нее появилось ощущение вины. Сомнительно, что ее могут привлечь к ответу. Но она отвечала за безопасность пассажиров. Несмотря ни на что. А в данный момент у нее не было уверенности в благополучном исходе.
Когда Хатч поняла, что откладывать дальше нельзя, она встала из-за пульта, глубоко вздохнула и пошла в каюту.
Когда она вошла туда, Карсон занимался своими записями. Остальные беседовали. При ее появлении разговор мгновенно смолк.
– О’кей, – сказала она. – Давай посмотрим, что мы имеем. – Хатч обрисовала ситуацию, стараясь казаться спокойной. Она говорила так, как будто это незначительные затруднения, так – пустяки. Но вывод следовал один: они замерзнут прежде, чем прибудет помощь. Карсон слушал ее, не выпуская из рук ручку, будто собирался записывать. Жанет оставалась бесстрастной, голубые глаза опущены. Джордж и Мэгги обменивались многозначительными взглядами.
Когда она кончила говорить, нависла тишина. Мэгги постукивала указательным пальцем по губам. Хатч чувствовала, что ей не верят.
– Что будем делать? – спросил Джордж.
Жанет подняла глаза.
– Мы можем развести костер и поддерживать его?
– Нам нечего жечь, – ответила Хатч. Даже одежда была противопожарной.
Джордж обвел взглядом помещение, как будто ожидал обнаружить кучу бревен.
– Должно же где-нибудь быть какое-нибудь горючее.
– Если и есть, то я о нем ничего не знаю.
– А помощь прибудет не раньше, чем через одиннадцать дней?
– В лучшем случае. – Все посмотрели на календарь. Их могли спасти не раньше, чем четвертого апреля.
– К этому времени у нас будет довольно холодно, – заметила Мэгги.
Карсон опять что-то писал. Не отрывая взгляда от записей, он спросил:
– А что, если покинуть корабль и пересесть в шаттл? Мы сможем полететь куда-нибудь?
– Нет, – ответила Хатч. – Запас воздуха в шаттле только на неделю. В биозоне есть планета, в атмосфере которой имеется кислород, но у нас не хватит времени добраться до нее.
– А у вас есть какие-нибудь предложения? – спросила Мэгги.
– Я соображаю лучше по утрам. Но и сейчас могу сказать, что мысли есть. Может быть, мы сможем приспособить микроволновые печи, которые используются для приготовления пищи, и у нас станет теплее. Это не так уж трудно. Конечно, мы не будем задыхаться от жары, но все-таки это кое-что. Но проблема в том, что замерзнет остальная часть корабля.
– Что это значит?
– Во-первых, остановятся регенераторы. И тогда перестанет поступать воздух. – Она посмотрела на них. – Послушайте, мы все устали. Я совершенно уверена, что мы сможем что-нибудь придумать, но сначала надо поспать.
– Да, – согласился Карсон. – Давайте отдохнем. Утро вечера мудренее.
Ночью Хатч свернулась калачиком под тремя одеялами. Она то ворочалась с боку на бок, то неподвижно лежала, устремив взгляд в темноту. Где же еще можно раздобыть тепло? Самым важным было заставить конвектор продолжать работать. Но как это сделать?
Она так и не заснула до самого утра и чувствовала себя совершенно разбитой. Однако хватит мучить себя. Она накинула на плечи одеяло, прихватила свежую одежду (она легла спать, не раздеваясь) и прошлепала по холодному полу в ванную. У них все еще была горячая вода. Утром надо будет первым делом перенести запас воды из кольца С.
Она закрыла за собой дверь и открыла краны. Когда в ванной стало достаточно тепло, она скинула одеяло, разделась и встала под душ. По телу разлилось приятное тепло. Она намыливалась, все время думая о том, где можно найти контейнеры. Черт, это просто какой-то кошмар.
Джордж варил кофе в большой каюте. На нем был теплый халат.
– Как у нас дела? – спросил он, протягивая ей чашку. Его обычный оптимизм испарился, и она чувствовала, что он тоже провел бессонную ночь.
Хатч взяла чашку. Кофе был отличный и казалось, что все шло как всегда.
– Кажется, неплохо, – ответила она. Нос и уши у нее замерзли.
Кажется, он был рад компании.
– Все это ужасно, – заметил он.
– Да.
Поколебавшись, он спросил:
– Ты что-нибудь придумала?
– Пока нет.
Где-то в глубине корабля хлопнул люк.
Глаза их встретились.
– Кто там бродит?
Она взглянула на приборную доску.
– Нижняя палуба. Складские помещения.
– Может, еще кто-то не может уснуть.
Хатч открыла канал связи.
– Хэлло-о?
Ответа не последовало.
– Привидения, – сказал Джордж.
– Наверно, сбой в компьютерной программе.
– Хатч, ты хорошо знаешь корабль. Каковы наши шансы? – В голосе его слышалось плохо скрытое волнение.
Она помолчала, глядя на него. Несмотря на большой рост, Джордж напоминал ей взрослого ребенка. Он был по-мальчишески привлекателен, полон энтузиазма и щадил ее чувства в ситуации, которая, по его мнению, была нелегкой в первую очередь для нее. И он изо всех сил старался показать, что ничего не боится. Однако именно присутствие Джорджа заставляло ее больше всего переживать.
– Мы найдем выход, – пообещала она.
– Мне надо еще кое-что сказать тебе.
Хатч совсем не хотелось выслушивать очередные новости.
– Что же?
– Я был на капитанском мостике. Надеюсь, ты не имеешь ничего против?
– Нет, – ответила она. – Почему я должна быть против?
Он кивнул.
– В эфире нет никакого радиошума, кроме того, что идет от звезды. И сигналов, на которые мы прилетели.
– Совсем никаких?
– Никаких. Никакого электромагнитного излучения. – Из-за недавних событий все забыли о причине, которая привела их на Бета Пасифику, а именно об искусственных радиосигналах.
– Но мы все еще принимаем сигналы с «футбольной дыни»?
– Да. Эти сигналы поступают. Но это все. Хатч, я не думаю, что там кто-то есть. – Он отвел взгляд. – Я хочу тебя кое о чем спросить.
– Давай.
– Нам всем хочется узнать, что там. Я имею в виду «дыню». Мы не можем повернуть корабль, но, может быть, полететь туда на шаттле?
– Нет, – ответила она спокойно. – Мы можем полететь туда, но не сможем вернуться. – Она допила кофе.
Он посмотрел на нее долгим взглядом.
– А имеет ли значение, вернемся мы оттуда или нет?
Вопрос заставил Хатч вздрогнуть.
– Да, – ответила она, – имеет.
Послышались чьи-то шаги.
«Это имеет значение».
В дверях появилась Жанет, она дрожала от холода.
– Холодно-то как, – сказала она. – Хатч, нужно что-нибудь придумать.
Хатч все еще думала о шаттле.
– Наверно, ты прав, – сказала она. Им некуда было лететь. Но это не значило, что нельзя использовать «Альфу».

* * *

Хатч разбудила Мэгги.
– Собирайся.
Та только поплотнее закуталась в одеяла и не открыла глаз.
– Собираться? Куда?
– На шаттл. Там есть система отопления. И все, что нам надо.
Хатч поспешила в свою комнату, взяла одежду, полотенце, зубную щетку, расческу – все, что могла унести в руках. Потом она вернется за остальным. Теперь, в предвкушении близкого тепла, холод на корабле ощущался особенно остро. Зубы у нее стучали, когда она вошла в ангар, где стоял шаттл. Тут же появился Карсон.
С помощью дистанционного управления она открыла люк, и они вошли внутрь. Сиденье пилота было жестким и холодным. Она включила отопление и стала ждать. Появился Джордж с сумкой.
– Отличная идея! – крикнул он.
Он бросил сумку на заднее сиденье. Зашумели вентиляторы, и тепло начало поступать в кабину.
– Ура! – закричал Джордж.
Потом появились остальные. Все торопливо вошли в шаттл.
– Закрой люк, – сказала Жанет, пытаясь найти место. – Сохраняй тепло.
– Почему мы не сделали этого прошлой ночью? – раздался ворчливый голос Мэгги с заднего сиденья. – Или просто не догадались?
Жанет дула на руки.
– Хорошо-то как! Я не уйду отсюда, пока не прибудет помощь.
– Багажное отделение нагреется через несколько минут, – сказала Хатч. – Мы можем устроиться там.
Они отнесли в грузовой отсек одежду и сумки, а потом все собрались в кабине и закрыли двери. Хатч разлила кофе.
Первый раз после выхода из гиперпространства она чувствовала себя нормально. Она не была уверена, что они в безопасности, у нее просто не нашлось времени все до конца продумать. Но, по крайней мере, сейчас жизнь прекрасна. Трюм серый и тесный. Уединиться негде. И все-таки им он казался лучшим местом в мире.
– Какова ситуация? – спросил Карсон. – Мы пользуемся энергией с «Уинка», так ведь? Источник не очень надежный.
Она кивнула.
– Энергии нам должно хватить. При необходимости можно переключиться на внутренний источник. Мы будем использовать энергию только для отопления и освещения. Батареи шаттла рассчитаны на гораздо большие нагрузки. Я думаю, что только на внутренних источниках энергии мы сможем продержаться полгода и даже больше. Но мы вовсе не собираемся оставаться здесь так долго, – торопливо добавила она.
– А как насчет воздуха? – спросила Жанет. – Сколько у нас воздуха?
– В расчете на пятерых? – Воздух был потенциальной проблемой. – Если принимать во внимание только резервуар шаттла, то хватит на неделю. Но мы берем воздух с «Уинка». И будем пользоваться им, пока сможем. Когда там все замерзнет, перейдем на локальную систему. Все будет хорошо. Но нам еще многое надо сделать, прежде чем снаружи станет слишком холодно.
– Еда, – вспомнила Жанет.
Хатч кивнула.
– Этим займешься ты, ладно? Будем рассчитывать на то, что помощь прибудет не скоро.
– А куда мы поместим запасы еды? – спросил Джордж. – Места здесь не много. Почему бы не оставить еду снаружи? Она там и не испортится.
– Я не очень в этом уверена, – ответила Хатч. – Мы знаем, что снаружи будет холодно, но не знаем – насколько. Лучше перенести запасы сюда, где мы можем контролировать температуру. Я ничего не хочу оставлять на волю случая.
– Ладно, – согласился Карсон. – Что еще?
– Вода. Позаботься о ней, Фрэнк. – Она объяснила ему, где найти контейнеры, потом повернулась к Мэгги. – В багажном отделении три секции. В самой дальней ванная. Мы расширим ее, а оставшиеся две секции приспособим под жилые помещения. Посмотри, как их лучше обставить. И если сможешь обеспечить нас полотенцами, мылом, тарелками, то это будет замечательно. – Она обвела взглядом кабину. – Я скоро вернусь.
– Ты куда? – спросил ее Карсон.
– На мостик. Мы должны подключиться к системе связи корабля. Здесь мы не будем знать, что происходит.
– Нам еще понадобятся костюмы Фликингера, – заметил Карсон.
– Правильно. У нас их шесть. Я принесу их сюда. Вам, ребята, придется потратить несколько минут и составить список нужных вещей. Постарайтесь ничего не забыть. – Она открыла люк и выбралась наружу. Воздух уже не казался ей таким холодным.
Сделав несколько шагов, она почувствовала запах гари.
– У нас что-то горит, – сказала она по связи. Все встревожились и вышли из шаттла.
Запах шел от одного из трубопроводов. Они проследили его до автоматической кухни и через несколько минут прибыли на место аварии. Один блок перегрелся, и задымилась электропроводка. Они попытались выключить блок, но выключатель не работал, и им пришлось просто его отсоединить.
Температура теперь около нуля, а на них легкие куртки. Все вернулись на «Альфу», здорово продрогнув.
– Я пойду с тобой на мостик, – сказал Карсон. – Мне кажется, что больше нельзя выходить поодиночке.
Хатч тоже считала это разумным, но ничего не успела ответить, потому что услышала слова Жанет.
– Все еще темно, – сказала та, взглянув на часы, и показала на окно.
Было уже около семи утра по гринвичскому времени – времени корабля. В эти минуты компьютерная система, имитирующая земной цикл дня и ночи, должна была постепенно включать освещение, изображая наступление рассвета.
Первым делом Хатч убедилась, что система связи «Уинкельмана» в полном порядке. На всякий случай она протестировала аппаратуру корабля. У нее мелькнула мысль, сколько сможет продержаться электроника после того, как все на корабле замерзнет. Тогда «Уинк» окажется в полной изоляции от внешнего мира. Если это случится, ей придется вывести «Альфу» четвертого апреля в полдень и надеяться, что рядом появится «Валькири». Но это слишком рискованно: если спасатели не прибудут, нет никакой гарантии, что они смогут опять подключиться к системе воздушного снабжения корабля. Кроме того, нет и полной уверенности, что ворота ангара, где находился шаттл, вообще откроются.
Она ввела в компьютер запрос:
Вопрос: При какой температуре и в какие сроки, учитывая скорость потери тепла на корабле, ворота ангара, где находится шаттл, станут неуправляемыми?
Ответ: При 284 градусах. 03.19.03.
– Ого, – сказала Жанет. – Девятнадцатого? Да это же было на прошлой неделе?
– Думаю, что на этот компьютер не стоит обращать внимание, – ответила Хатч.
Утро на корабле наступило лишь в 10:10. Оно засветилось неожиданно, сияющее и яркое, каким бывает полдень на море. В это время все находились в разных частях корабля, собирая все, что казалось необходимым. В ответ на внезапную иллюминацию раздались циничные замечания.
Они устроились с теми удобствами, которые могли себе позволить. Стулья и столы прихватили из кают-компании, нашли три дивана и поставили их в своих новых каютах. Они даже повесили у себя несколько гравюр. Мэгги даже поставила на столе фигурку дельфина, сделанную из стекла, а Жанет попыталась спасти растения. К сожалению, она опоздала.
Из предосторожности Хатч отключила все второстепенные системы. Кольца больше не вращались, и искусственной гравитации уже не было. Все теперь надо было закреплять. Пить приходилось через соломинку. А уж процедура принятия душа стала захватывающим приключением.
В понедельник, 28-го числа, на четвертый день после столкновения они получили ответ с Нока. Хатч прочитала его, потом передала остальным.

ПОЛУЧИЛИ ВАШИ СООБЩЕНИЯ 03/241541Z и 03/241611Z. К СОЖАЛЕНИЮ, МЫ НЕ МОЖЕМ ПОСЛАТЬ КОРАБЛЬ. МЫ НАПРАВИЛИ ВАШ ВЫЗОВ ПО ОБЩЕЙ СИСТЕМЕ СВЯЗИ НА БЛИЖАЙШИЙ КОРАБЛЬ. ЭТО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЙ КОРАБЛЬ «ЭШЛИ ТИ», НАХОДЯЩИЙСЯ В ДАННОЕ ВРЕМЯ В ГИПЕРПРОСТРАНСТВЕ. ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ НА БЕТА ПАСИФИКУ ПО ОЦЕНКАМ 11 АПРЕЛЯ. ПОВТОРЯЕМ, 11 АПРЕЛЯ. ВСЕГО ХОРОШЕГО.

– Боже мой, – ахнула Жанет, – это же две недели! Что же случилось с «Валькири»?
Хатч тяжело опустилась на кресло.
– Возможно, они отменили полет. Иногда так делают, если в нем нет особой необходимости. А может, его нужно ремонтировать. Кто знает? И какая нам разница?

* * *

ИЗ БИБЛИОТЕЧНЫХ АРХИВОВ

За годы работы мне часто сопутствовал успех (если можно так говорить о себе), были также и крупные неудачи. Но ни разу я не была в таком отчаянии, как теперь, оказавшись запертой в «Уинкельмане» и его шаттле всего в нескольких миллионах километров от археологической загадки удивительных размеров и лишенная какой-либо возможности исследовать ее.
Мои спутники разделяют мое нетерпение, хотя их отвлекают проблемы выживания. Я тоже напугана, и все равно мне хотелось бы поближе посмотреть на «футбольную дыню». Что это за объект? Я должна упомянуть, что очень рада, что с нами Хаткинс. Она со странностями, но я знаю, что ей удастся вытащить нас, если это вообще возможно.
Маргарет Туфу, Дневник, датировано 29 марта 2203 года.
Посмертное издание. Хартли и компания, Лондон (2219)
(Издано и прокомментировано Жанет Аллегри.)


19


Борт «Уинкельмана».
Вторник, 29 марта, 12:18.

– Нам придется столкнуться и с другими трудностями.
Температура на корабле упала до -30 градусов по Цельсию. Электроника начала отказывать. Водопроводные трубы давно замерзли. Хатч, озабоченная тем, что люки могут примерзнуть и перекрыть доступ в другие части корабля, держала их открытыми.
Жанет нашла малогабаритную автоматическую кухню в кольце С и перенесла ее на «Альфу». Кухня могла готовить бутерброды, кофе и закуски. Они также доставили на «Альфу» холодильник.
На следующий день получения неутешительных известий с Нока, перестала функционировать система освещения «Уинкельмана». Хатч считала, что освещение можно восстановить, но пока нет смысла заниматься этим. Они разместились в теплом и светлом коконе внутри темного чрева корабля.
Всех беспокоила система подачи воздуха. Они все еще получали воздух из резервуаров корабля, а также потребляли его энергию. Но отказ системы освещения показал, что их ожидает в ближайшем будущем. Теперь в любой момент могла отказать система энергоснабжения рециркуляторов. Эти или многие другие причины могли остановить подачу кислорода. Тогда им придется переключиться на внутренние резервуары шаттла, и у них останется всего неделя. Плюс двадцать четыре часа в полях Фликингера. «Эшли Ти», в лучшем случае, прибудет через тринадцать дней. Это значит, что, если воздух с корабля перестанет поступать в течение ближайших пяти дней, они погибнут.
На панели управления светились зеленые лампочки. Это говорило о том, что воздух с «Уинка» все еще поступает на шаттл. Как только подача воздуха прекратится, лампы погаснут и прозвучит сигнал тревоги.
Она смотрела в темноту. Свет из шаттла падал на палубу.
– Не очень-то весело, а? – нарушил долгое молчание Джордж.
Она покачала головой.
– Не очень.
– Все будет хорошо. – Он положил руку ей на плечо. – Я понимаю, как тяжело, когда остается только сидеть и ждать.
Через несколько минут остановился последний конвектор.
«Футбольную дыню» теперь почти не видно. Она превратилась в размытое пятно в ночной темноте, пустое место среди звезд. Колодец в море городских огней. Его радиосигналы плясали на мониторе. Карсон пристально следил за сигналами. Второй экран выдавал телеметрию. Карсон рассеянно ел кукурузные хлопья, размоченные в молоке, держа чашку на коленях. Рядом дремала Мэгги.
Хатч играла с Джорджем в шахматы, поставив доску на контейнер с водой. Жанет читала книгу, изредка наблюдая за игрой. (Она должна была играть с победителем.) Джордж жевал шоколадное печенье. Они в общем-то приспособились к отсутствию удобств и чувствовали себя в шаттле почти как дома.
Физические упражнения, конечно, были возможны только вне шаттла, в ангаре. В костюмах Фликингера они все еще могли ходить по кораблю. Но, когда прекратится подача воздуха с корабля, эта возможность исчезнет, так как для перезарядки дыхательных аппаратов придется