и упросить русских отправить нас на Землю! Вообще, мне кажется теперь, Фрэнк, распутывать ситуацию лучше вам. Я-то на Ганимеде человек новый. Уверен, у вас лучше получится договориться с русскими.
– Ладно. Разберемся на месте. Так что там с этим «Морфеусом»?
Мягко покачиваясь, транспортер перевалил очередной ледяной холм.
В свете фар на грязно-белом льду Фрэнку померещились разбегающиеся радиальные волны. Лед здесь был каким-то необычным.
– Странное место, да, Скотч?
Вместо ответа прозвучало сдавленное ругательство. В кабину транспортера проник лишь звук взвывшего двигателя. В разряженной атмосфере Ганимеда транспортер абсолютно беззвучно провалился под лед.


* * *

– Прямо скажем, побег удался, джентльмены! – Голос Скотча спокойно и глухо прозвучал в темноте кабины. Послышалась возня.
– Чен, слезь с меня. – Фрэнк и непристегнувшийся китаец, которому во время падения досталось больше всех, пытались разобрать конечности – каждый свои.
– Надеюсь, все целы? – снова подал голос торговец.
– Пока не знаем, – отозвался Чен и захихикал. – Куда мы влетели?
– Мы подо льдом, Чен. И похоже, глубоко. – Фрэнк вздохнул и щелкнул тумблером аварийного освещения.

«Старик» зарылся носом в крошево льда под углом около девяноста градусов. Пол кабины, вздыбившийся почти вертикально, тускло освещался аварийными лампами.
– Есть идеи, мистер Бэрри?
– Сколько у нас воздуха?
– В транспортере на двадцать часов. И еще аварийный запас в скафандрах. Всего мы можем продержаться тридцать два часа.
– Ну что ж, – Фрэнк отстегнул ремни, – пойду посмотрю двигатель.

Чертыхаясь, харвестмастер пробрался через кабину и, со скрежетом открыв люк двигательного отсека, скрылся в темноте.
– Скотч, тут есть свет?
– Не знаю. Я первый раз решил прокатиться в «Старике».
Раздался щелчок зажигалки.
– Ага, вот и аварийный фонарь, – удовлетворенно пробормотал Фрэнк. – Посмотрим, почему мы заглохли.
– А рация у нас работает? Может, позовем на помощь? – Чен, удрученный, сидел на лобовом стекле. Его веселость, вызванная шоковым пробуждением, уже прошла.
– Интересно, кого? – Скотч отстегнул ремни и, осторожно перешагнув пульт управления, тоже уселся на толстое стекло. Теперь это был пол.
– Рация отсюда не возьмет, – отозвался из двигательного отсека Фрэнк, – слишком глубоко. Да и звать нам некого. Мы в сорока километрах от Гани-меда-6.
– Что же нам делать, Фрэнк?
– Похоже, накрылся генератор. Если бы ты, Чен, помог мне, дело бы пошло быстрей.
– Конечно, Фрэнк. О чем разговор.
Скотч вздохнул и отвинтил крышку фляжки. Он не страдал клаустрофобией. Но ему было чертовски не по себе. Если взглянуть под ноги, то в тусклом свете аварийных светильников сквозь стекло угадывался смятый, словно хлопковое покрывало, мелкокрошеный лед. В боковых стеклах картина была та же. «Мы будто завернуты в грязно-белый саван. Так и умрем здесь. Вмороженные в лед». Скотч отхлебнул из фляжки. «Ну вот. Первый раз выбрался из колонии…»

Примерно через час удары молотком и чертыханья стихли. Из люка показалось довольное лицо Фрэнка.
– Ну-ка, Скотч. Крутани.
Тот, привстав, повернул рычаг стартера на пульте. Двигатель, поворчав для порядка секунд пять, завелся. Ярко вспыхнули лампочки на пульте. Засветил во всю мощь плафон основного освещения.
– Порядок, – Фрэнк ловко пробрался на свое кресло. – Всем пристегнуться!
Команда засуетилась.
– Что вы собираетесь делать, мистер Бэрри?
– Попробую вытащить нас отсюда. Шанс один на миллион, мистер Скотч!
Фрэнк вырубил все лишнее: освещение, вентиляцию, габаритные огни. Нахмурившись, он взялся за рычаги управления. Несколько раз сжал их побелевшими пальцами, ухватываясь цепче, словно штангист, берущий рекордный вес. Казалось, он собирается вытащить транспортер собственными руками. Выжав педаль газа до пола, он стал медленно, по миллиметру тянуть рычаги на себя. «Старик» со скрежетом двинулся назад и вверх. Белое покрывало медленно отодвигалось от лобового стекла. Чен и Скотч, словно завороженные, глядели в стекло на отодвигающуюся пелену. Чутко прислушивались к металлическому голосу транспортера, вырывавшегося из цепких ледяных объятий.
– Ну! Давай, «Старик», давай, – шептал Фрэнк.
– Фрэнки, сделай это, пожалуйста, – шептал Чен, вцепившись в подлокотники кресла.
– Вытащите меня отсюда, я хочу наверх, – беззвучно стонал Скотч.
Трудно сказать, на сколько продвинулся транспортер. Прошло около двух минут.
Перед лобовым стеклом была полная тьма, двигатель натужно ревел. По лбу Фрэнка катились крупные капли пота. Скотч снова достал фляжку, и в этот момент в двигателе что-то высоко тренькнуло, словно оборванная струна, и наступила тишина. Длилась она секунду. Потом раздался скрежет, и многотонная громада снова ухнула вниз. Хорошо еще, что все они были пристегнуты. Первый удар сорвал с креплений огнетушители, аптечку и прочий хлам. Но, к своему ужасу, Фрэнк понял, что на этот раз «Старик» не намерен останавливаться и продолжает движение вниз. Все глубже и глубже, сквозь толщу мелкоколотого, словно для коктейля, льда. «Что же это за аномалия?» – подумал Фрэнк. Ему приходилось бывать в обвалах. Он слышал про провалившиеся в пустоты бригады. Но про такое он не слыхал. Это было похоже на зыбучие пески. Или трясину. Но что могло так измельчить лед? Вес транспортера, даже в ослабленной гравитации, достигал десяти тонн. И эти тонны пугающе быстро набирали скорость в ледяном крошеве. «Впрочем, какая теперь разница? Шансов у нас нет никаких. Ну что ж? По крайней мере, мы умираем не на „Фри Сквер“. Мы пытались бороться. Но у нас ничего не вышло…» Страшный удар сотряс корпус машины, и Фрэнк отключился.


* * *

Соленый вкус крови на языке и басовитый гул колокола в ушах. Вначале ни одной мысли не было. Фрэнк тряхнул головой, и мысли появились. Путаясь, цепляясь одна за другую. Все переплелось. Вечеринка у Жака, обмывание «Джимбо», день рождения Эллен. «О черт! Я же на дне! На дне этой чертовой пропасти!» Харвестмастер разлепил глаза. Странно. Огоньки на пульте горели. Конечно, все больше красные, но горели.
– Мы отлично отремонтировали генератор, Чен! Слышишь?
Китаец только что-то невнятно пробормотал.
– Ты прекрасный механик, Чен. Эй! С тобой все в порядке?
– Да, собственно, какая теперь разница, – подал голос Скотч, – лучше б мы уже умерли. Теперь даже я понимаю, что нам крышка.
– Ты прав, Скотч. Теперь нам точно крышка. Можно, конечно, удариться в истерику, рвать на себе волосы и все такое. Но штука в том, что нам это не поможет. Если хочешь, считай меня старым идиотом, но я намерен умереть с честью, не хныкая и не проливая слезы от страха. У тебя осталось спиртное?
– Разумеется, мистер Бэрри. Вот возьмите. – Скотч протянул фляжку.
– Мы стоим горизонтально. Вы заметили? – Чен отстегнул ремни. Привстал, покряхтывая. Фрэнк и Скотч с удивлением уставились на улыбающегося китайца. – Включи-ка фары, Фрэнки.
– Если от них что-нибудь осталось, – проворчал тот и щелкнул тумблером.
Яркий луч уцелевшей фары осветил полукруглый свод огромного туннеля.
– Включи дополнительные! – Чен бросился к боковому окну. – Смотрите! Как будто идет снег. – Фрэнк теперь обратил внимание на кружащиеся в лучах света блистающие кристаллики. – А вон и дырка, через которую мы провалились. Она уже почти затянулась! – Чен смотрел в верхний круглый иллюминатор, поворачивая голову то так, то эдак. – Лед собственным весом запрессовал отверстие!
Фрэнк щелкнул пряжкой ремней.
– Ну-ка. Дай посмотреть. – Он отодвинул Чена от круглого окошка в крыше кабины. – Высота не меньше десяти метров. Неудивительно, что мы так грохнулись.
– Мистер Бэрри. Что за харвестер мог сотворить подобное, как вы думаете?
– У нас такой техники нет, Скотч. Посмотри на стенки туннеля. Это не бур. Тут совсем другая технология.
– Может, японцы?
– Ты себе представляешь машину, которая прокладывает такой просторный туннель во льду, и свод не обрушивается?
Скотч пожал плечами и вопросительно уставился на Фрэнка.
– Он не понимает? – Фрэнк посмотрел на Чена. Тот вздохнул и пожал плечами.
– Скотч, как думаешь, на какой мы глубине?
– Понятия не имею.
– Ладно. Весь фокус в том, что пробить такой туннель не проблема. Главное, чтоб он выдержал давление. По идее, здесь нужны бетонные стены, черт знает какой толщины. Понимаешь? – Скотч явно не понимал.
– Этого туннеля просто не может быть!!! Тем более на такой глубине!!!
– Но он же есть. Кто-то его сделал?
– Но не люди!
– А кто?
– А это ты мне скажи. Ты ведь многозначительно щурился, когда говорил про самородок мобиллиума.
– Может, просто пойдем посмотрим… вблизи, – робко предложил Чен.
– Хорошая идея. Но только после того, как я что-нибудь закину в свой пустой желудок. – Фрэнк направился к задней стенке кабины.
Условно кабина была поделена на две части. В передней – четыре кресла с пультами управления. Сзади – два двухъярусных спальных места. Там же крошечный санузел и вмонтированный в стену камбуз. Фрэнк открыл дверцу отсека с пищевыми рационами.
– Бобы?.. Ненавижу… Томатный суп?.. Пожалуй, нет… О! Картофельное пюре с говядиной.
Он сунул вакуумный пакет в блок разогрева. Достал пластиковый стаканчик и сыпанул туда ложку растворимого кофе. Добавил сахар и сухие сливки. Поставив стаканчик под струю кипятка шестилитрового бойлера, обернулся.
– Никто не голоден?
Чен со Скотчем, разинув рты, ошарашенно наблюдали за действиями Фрэнка.
– Воздух у нас кончится часов через тридцать, а есть я хочу сейчас! – Эта фраза словно оживила остальных. Скотч поднялся с кресла и направился к камбузу.
– Где там попадались бобы? Я обожаю бобы. – Фрэнк удовлетворенно хмыкнул и, взяв разогревшийся пластиковый поддон, уселся на койку. Сорвав фольгу, вынул вилку и с аппетитом принялся уплетать картофельное пюре с кусочками сублимированной говядины.
Прошло несколько минут.
– Автогоризонт показывает уклон вверх шесть градусов, – с набитым ртом проговорил Чен. – Может быть, мы сумеем выйти по этому туннелю на поверхность?
– Я бы на это не сильно надеялся, мистер Бэрри. Но сидеть тут и просто ждать смерти… – Скотч пожал плечами, показывая очевидность доводов.
– Согласен. Мы, конечно, сходим посмотрим. Жалко, что ультразвуковой сканер накрылся.
– Туннель идет не по прямой, – снова подал голос Чен. Он отхлебнул кофе и продолжил: – Туннель изгибается влево и чуть вверх. Если я прав, то он представляет собой спираль. Длину его я затрудняюсь определить. Возможно, несколько километров. В двигательном отсеке я видел складную ремонтную тележку. Мы можем уложить на нее запасные баллоны для скафандров. Еще я могу снять пару резервных баллонов с транспортера.
– Ты предлагаешь двинуть по этому туннелю? – Фрэнк хмыкнул. Достал сигарету. Спокойно, не торопясь, прикурил. Пустил струю ароматного дыма к потолку, где ее тут же втянула система вентиляции. – Ну что ж… Абсолютно идиотская идея! Но!.. Делать нам все равно нечего. Двигатель «Старика» сдох окончательно, зато планетарные скафандры у нас в полном порядке. Можно и прогуляться. Заодно встретимся с твоими зелеными человечками. Да, Скотч? – Фрэнк подмигнул торговцу. В глубине души Фрэнк уже поставил на себе крест. Он-то знал, что на поверхность им не выбраться. За годы, проведенные на Ганимеде, Фрэнк не раз хоронил друзей, так и не увидев их мертвых тел. Просто обрыв связи с группой, а потом спасатели находят огромную трещину в туннеле. Там, в глубине километрового ледяного крошева, лежат покореженные машины вперемешку с людьми. И не извлечь их никогда.

Чен возился со скафандрами. Фрэнк со Скотчем грузили на тележку запасные баллоны. Всего их было двенадцать штук. По четыре на каждого. Одного баллона хватало на два часа. «Восемь часов, – прикидывал Фрэнк. – Плюс по два штатных баллона в скафандрах – еще четыре, итого двенадцать часов. Если Чен снимет пару больших емкостей с транспортера, еще часов пять. За это время мы можем пройти километров двадцать – двадцать пять. А потом? И вообще, куда мы собрались?»
– Скотч, как твое настоящее имя?
– А вам зачем, Фрэнк?
– Считай, мы уже одной ногой в могиле. Наш оптимизм скоро иссякнет. Примерно через восемь часов или меньше. Вот увидишь, мы еще будем драться за последний баллон.
– К чему вы это говорите?
– Как ты оказался тут, на Ганимеде? А, Скотч? Чего ты забыл на этой проклятой планете?
– Да вам-то какое дело, Фрэнк? Тем более что я сам не очень-то во всем разобрался.
Скотч вздохнул. Тяжело опустился на крышку резервного генератора.
– Когда-то… в другой жизни, меня звали Майкл. Это была пустая, грязная жизнь. – Скотч достал сигарету. Руки его дрожали. – Много, много грязи. И пустота. Чувство абсолютной никчемности. Что-то накапливалось внутри меня. Потихоньку… медленно… А потом упала последняя капля. И я улетел. – Скотч усмехнулся. – Конечно, кое-что прихватил с собой. Так что на Землю мне теперь нельзя.
– Деньги?
– Так. На первое время.
– Это деньги мафии?
– Можно сказать и так.
– Дурак ты, Скотч. Нашел, куда бежать. Ганимед убьет тебя быстрее, чем любая мафия. Уже, считай, убил.
– У нас еще часов тридцать. За это время многое может произойти.
– Пустой разговор. Ты не понимаешь, что мы уже мертвы?
Скотч пожал плечами:
– Пока я дышу, я жив…
– К черту тебя! Давай грузить баллоны.

Через несколько минут три фигуры в скафандрах и тележка стояли перед расплющенным носом «Старика». Свет фонарей искрился на ледяных стенах туннеля. Нависший над беглецами свод угнетал, подчеркивал своей громадой беззащитность крошечных человеческих фигурок.
– Минус двести пятьдесят за бортом. Атмосферы нет. – Голос Чена прозвучал в наушниках неожиданно, заставил вздрогнуть Фрэнка. Со временем привыкаешь к звукам скафандра: гудение системы циркуляции, пощелкивание реле.
Мозг отфильтровывает эти звуки, и кажется, что вокруг полная тишина. Вот в этой тишине и проскрипел искаженный радио голос Чена.
– Ладно. Пошли. – Фрэнк взялся за ручки тележки. Снял ее с тормоза. Чуть наклонившись вперед, столкнул с места и покатил перед собой. Несмотря на ослабленную гравитацию, передвигаться в планетарных скафандрах было тяжело.
Хотя разрабатывались они специально для работы на поверхности Ганимеда.
Множество слоев защиты, батареи питания, баллоны с воздухом, запас воды. Все это приходилось тащить на себе. Да и эластичность материалов, из которых были сделаны скафандры, совсем не была такой, как заверяли разработчики. Ощущения напоминали движение под водой. Каждый шаг, каждый взмах руки давались с трудом.

В свете нашлемного фонаря искрился отполированный лед.
– Ну, Чен, что ты про это скажешь?
Чен стоял у стены, пытаясь отколоть кусок с помощью геологического молотка.
– Не знаю, Фрэнк. Верхний слой – сантиметра два – обыкновенный лед, а дальше очень прочный. Я такого не видел. Луплю изо всех сил! И ни черта не получается!
– Ладно, плюнь. Пошли.
Чен догнал Фрэнка и положил молоток в тележку. Сзади, с трудом сохраняя равновесие и чертыхаясь, плелся Скотч. Для него прогулка в скафандре была первой в жизни.
«Забавно, как мы пытаемся занять себя, – думал Фрэнк. – Вместо того чтобы спокойно сидеть в транспортере и ждать своей участи, мы премся куда-то. Чен скачет со своим молотком. Скотч радуется как ребенок, что удалось пройти десяток метров и не запнуться. Ну в общем-то это, наверное, и к лучшему». Фрэнк почему-то чувствовал ответственность за этих людей. Там, на «Фри Сквер», первую скрипку играл, конечно, Скотч. Но как только транспортер пересек границу колонии, Фрэнк сам не заметил, как очутился на капитанском мостике. Скотч совершенно спокойно уступил штурвал ему, и надо отдать парню должное, поступил абсолютно правильно. «Что же это за туннель? И главное, кто его сделал?»
Сомнений в рукотворности этого чуда ни у кого из них не было. Гладкие стены, идеальная форма. Природа тут ни при чем. «И еще интересно, на какой мы глубине?»
– Эй, Скотч, возьми тележку. С ней тебе будет легче устоять на ногах.
– Смеетесь, Фрэнк. Я и сам-то едва плетусь.
– А ты попробуй.
Скотч, с трудом передвигая ноги на скользком льду, подошел к тележке, ухватился за нее, чуть не упав.
– Ладно, Фрэнк! Скажи ему… – раздался голос Чена.
– Вы о чем? – Скотч насторожился.
– Ты думаешь, стоит?
– Парень грохнулся уже раз десять.
– Скотч, у тебя на левом запястье панель управления скафандром. Она прикрыта крышкой, поэтому ты не заметил. Включи шипы на ботинках и хватит падать!
– Ну вы и сволочи! – облегченно пробормотал Скотч. – Я уж думал, что я полный слабак.
Включив шипы, Скотч, насвистывая, покатил перед собой тележку.
– Парень в неплохой форме, а, Фрэнк?
– Да уж.

Прошло два часа. В наушниках раздавались лишь тяжелое дыхание и изредка усталая ругань. Первые несколько минут они все оборачивались, оценивая пройденное расстояние. Но после того, как отсветы фар «Старика» скрылись за изгибом туннеля, сзади оставалась лишь поблескивающая пустота пройденного пути.
– Пора сменить баллоны, парни. – Чен, кативший тележку, остановился. – У меня осталось три процента.
– Я хочу пить, – простонал Скотч.
– Ладно, меняем баллоны и привал десять минут, – скомандовал Фрэнк и подошел к тележке.
Чен открыл ранец харвестмастера.
– Переключайся на второй баллон.
– Уже…
Чен отсоединил пустой баллон и установил новый, потом закрыл ранец и повернулся к Фрэнку спиной. Сменив баллон Чена, харвестмастер позвал Скотча:
– Иди сюда, малыш, я покажу тебе пару фокусов с твоим скафандром.
– Фрэнк, тут же ни одна кнопка не имеет надписи.
– Но их там не так уж много.
– Черт возьми, я хочу пить! Я знаю, что вода входит в систему жизнеобеспечения. Но как это все включается?
– Сначала воздух, Скотч. Потом все остальное.
Фрэнк поднес к глазам торговца его собственное левое запястье.
– Сначала переключаемся на второй баллон. Смотри, у тебя оставалось полтора процента. Еще пару минут, и ты бы стал задыхаться. Смени ему баллон, Чен.
– О'кей.
– Теперь обрати внимание на вот эту маленькую кнопочку…
– Это кнопочка?! Я думал, это заклепка.
– Ладно, ладно. Одно нажатие – вода, два – питательный раствор.
Скотч надавил на кнопку, и прямо перед его ртом выдвинулась пластиковая трубочка.
– Много не пей. Запас всего один литр.
Сменив баллоны, пленники ледяного туннеля уселись отдыхать. Прислонившись к тележке, они вытянули ноги и, сделав по нескольку глотков питательного раствора, просто наслаждались покоем. Даже разговаривать было лень.
– Говорите, Саффони! Куда направился Скотч и почему вы дали ему транспорт?
– Да мне-то какая разница, куда он направился. Он арендовал наш транспорт, заплатил наличными. Может, он решил полюбоваться окрестностями?
– Что он сообщил вам перед… перед тем как сбежал?
– Слушайте, Буше, что за шпионские игры? С какой стати он должен был мне что-либо сообщить?
– Аренда оформлена законно? Разве вы имеете право сдавать транспорт лаборатории в аренду?
– Да ладно вам, Буше. Не вам говорить о законности! Многое из того, что вы тут творите… – Саффони осекся. Земля была в миллиардах километров. А он здесь, на стуле, со связанными за спиной руками. Перед ним бесновался Буше – полновластный и бесспорный хозяин Ганимеда-6. Проект «Морфеус» явно не был изобретением Буше. Кто-то там, на Земле, играл по-крупному. И это были птицы высокого полета. «Если кто-то поймет, ЧТО я знаю, домой я уже не вернусь».
– Послушайте, Саффони! – Буше оперся толстыми пальцами на металлическую столешницу, доверительно наклонился. – Я могу устроить вам крупные неприятности. Я представлю хоть десять свидетелей. И мы повесим на вас все что угодно. От торговли наркотиками до растления малолетних! Говорите! – Последние слова Буше словно выплюнул.
Саффони сцепил зубы. Внутри у него бушевали два вихря. Лед и пламя. Одна его половина готова была вцепиться в глотку толстяку, размазать физиономию хряка по столу. За все зло, пришедшее с ним в колонию. За «Фри Сквер», за «Морфеус», за пустые, затравленные взгляды колонистов. Вторая – ледяная – половина говорила: «Стоп, парень! У тебя связаны руки. Связаны в прямом смысле. И к тому же на Ганимеде происходит так много несчастных случаев…»
Саффони часто корил себя, что вовремя не вмешался. Он ведь был тут самым первым. Вначале все было хорошо. Когда пришли первые геологи компании. Работящие, дружные ребята. Они вдохнули в Га-нимед-6 новую жизнь. Поставили большие жилые модули, технические боксы. Через три года компания построила купол. В колонии появились деревья, трава. Ганимед-6 стал настоящим городом. С улицами, аллейками, стайками ребятишек. Потом компанию купили другие люди, и все изменилось. Не сразу. Постепенно. Вначале – небольшое ужесточение правил. Потом появилась служба безопасности. Затем «Фри Сквер». Чуть позже закрылись все независимые магазины и лавки. На смену им пришли супермаркеты компании. С умопомрачительными ценами, утвержденными кем-то на далекой Земле. А дальше все покатилось, словно снежный ком. Когда Саффони понял, что происходит, было уже поздно. И вот теперь он сидел связанный перед медленно прохаживающимся Буше.
– Ну?
– Когда будете брать Скотча, постарайтесь не повредить наш транспортер. – Кажется, Саффони нашел нужные слова. Меркантильные интересы… Это было так близко Буше. Толстяк навис над Саффони, заглянул в глаза.
– Постараемся, – процедил он, – но не обещаю…
На этом аудиенция была закончена. Саффони отвели обратно в камеру.
– Осталось по одному баллону, – голос Чена был бодр, несмотря на усталость.
– Меняем, – отозвался Фрэнк. Уже привычными движениями Скотч, Фрэнк и Чен сменили друг у друга баллоны.
– Как думаете, сколько мы прошли?
– А какая разница, Скотч. Все равно никуда не придем.
– Фрэнк! Ваш пессимизм угнетает команду. По идее, вы должны вдохновлять нас, поддерживать боевой дух. – Скотч хохотнул.
«С ума сойти. Откуда в них столько энергии? Кажется, они до сих пор не понимают, что нам крышка. Откуда эта веселость?» Внезапно в голову Фрэнка закралось подозрение. Открыв крышку панели управления скафандра, он вывел на дисплей параметры дыхательной смеси. «Я так и думал!» – Фрэнк чертыхнулся. Для последних баллонов Чен перепрограммировал скафандры таким образом, что смесь подавалась с чуть пониженным давлением и становилась аналогом горного воздуха. «Поэтому горцы и живут так долго. Никаких отрицательных эмоций. Сплошной оптимизм. Хитрый черт!» Сам-то Фрэнк не чувствовал никакого эндорфина в крови – давил груз ответственности. Но остальные… «То-то я последние два часа с трудом поспеваю за ними». Внезапно Фрэнк подумал об Эллен и Джонни. «Они ведь даже не будут знать, как я погиб. В лучшем случае им сообщат, что мы угнали транспортер. И все!»
– Смотрите! Это ведь мобиллиум, правда? – Скотч разглядывал ледяную стену с редкими красноватыми вкраплениями.
– И правда, Фрэнк, смотри! – Чен подбежал к тележке, схватил молоток и направился к стенке туннеля. Он лупил изо всех сил, но не смог отколоть даже маленького кусочка.
– Крепкий, зараза!
– Ладно, пошли дальше, – устало произнес харвестмастер.
Через несколько минут даже Фрэнк заметил, как много вокруг мобиллиума. Обычно при добыче редко удавалось разглядеть во льду красноватые вкрапления. Только после очистки и концентрации получали воду с десятипроцентным содержанием мобиллиума. Это была стандартная промышленная норма. Опытным путем было установлено, что при большей концентрации мобиллиум теряет замечательные свойства и смесь превращается в обычную воду, непригодную для реакторов. Фрэнк огляделся. В луче нашлемного фонаря яркими красными точками мерцал мобиллиум. Много. Очень много. Последний раз Фрэнк видел такое в тот злополучный день, когда погибла вся его бригада.
– Не нравится мне это, парни! – прошептал он.
– Что? Что ты говоришь, Фрэнк?
– Не нравится мне это! – громче повторил он.
– Что тебе не нравится?
– Этот мобиллиум вокруг.
– Фрэнк, сколько тут, по-вашему?
– Не знаю. Но много. Больше, чем должно быть.
– Да бросьте, Фрэнк! Это самое дорогое вещество в истории.
– И самое опасное. На его добыче я уже похоронил с два десятка своих друзей! Это даже хуже, чем золото!
Они продолжили движение. А что еще было делать?
Прошло больше часа. В последнем баллоне Фрэнка осталось около сорока процентов. Редкие красные точки мобиллиума превратились в сплошное сияющее полотно.
– Ну-ка, парни… Вырубите свет на секунду. – Мобиллиум сверкал красноватым светом в полной темноте. – По крайней мере мы можем сэкономить заряд батарей.
– Не думаю, что нам это поможет, – сказал Скотч.
– Ну, не надо вешать нос, малыш. Пока мы дышим – мы живы. Пошли.
Чуть склонившись вперед, с трудом передвигая ноги, они продолжили путь. «Когда останется один процент, можно будет просто поднять стекло шлема. Холод и вакуум быстро сделают свое дело», – подумал Фрэнк.
– Держитесь, парни. Мы прошли достаточно много. Я думаю, мы уже недалеко от поверхности.
– Да ладно вам, Фрэнк, – отозвался Скотч. – Мы же не идиоты. Похоже, вы оказались правы. Вся эта затея с походом была дурацкой!
– Рано вешать нос. У нас еще по сорок процентов в баллонах. И плюс два резервуара.
– А нас трое…
Наступила тишина. В наушниках слышалось лишь тихое потрескивание и сдержанное дыхание спутников Фрэнка. Теперь, когда воздуха осталось так мало, все они шли размеренным шагом. Не делали резких движений, старались растянуть каждый вдох. Словно дайвер, растягивающий один баллон на максимальное время погружения, они шагали медленно, удерживали дыхание на спокойном ритме. Внезапно Фрэнку показалось, что кто-то окликнул его.
– Что ты сказал, Чен?
– Я молчу.
– Это ты, Скотч? Ты позвал меня?
– Я? Нет.
Фрэнка снова кто-то позвал. Вдруг в голове сформировался образ старого знакомого. Казалось, кто-то без лица, с неясной фигурой вдруг воскликнул: «Ба! Кого я вижу…» Фрэнк остановился. Тогда было так же…
Как будто кто-то говорит у меня в голове. Хотя нет. Не говорит, шепчет на грани слышимости, а мозг трансформирует неясные слова в понятные образы и звуки».
– Это только у меня? Или кто-то еще это чувствует?
– Вы о чем, Фрэнк?
– Никто из вас не слышит в голове голоса?
– Проверь смесь, старик, – сказал Чен. В следующую секунду он упал на колени, схватившись руками за голову. – Пресвятая Дева Мария! – Китаец словно пытался сорвать с себя шлем. Скотч и Фрэнк подбежали к нему. Схватили за руки, не давая отщелкнуть фиксаторы. – Что со мной?! Что со мной творится?! – орал Чен. Его искаженный громкий голос бил через наушники по барабанным перепонкам. Убрать громкость не было никакой возможности. И вдруг Скотч повалился на лед так же, как Чен, схватившись руками за шлем. Он что-то тихо подвывал, Фрэнк не мог разобрать из-за воплей Чена.
«ПЛОХО… БОЛЬНО… СОЖАЛЕЮ… СЛИШКОМ СИЛЬНО… НЕ ГОТОВЫ…»
Это были не совсем слова. В голове Фрэнка возникло плачущее лицо Джонни. Сын упал с качелей. Ему было больно и плохо. И еще он сожалел, что не послушал отца и полез в свои четыре года на качели для старших ребят.
«ИДИТЕ СЮДА… ПОМОЩЬ ЗДЕСЬ… НЕТ СМЕРТИ…»
Фрэнк очнулся сидящим на льду. Все его мышцы дрожали. В голове стоял гул, словно его треснули здоровенной дубиной. Рядом сидел Чен. В двух метрах от них корчился Скотч.
– Боже! Что это было, Фрэнк? – Голос Чена звучал прерывисто из-за частого дыхания. Но, похоже, больше всех досталось Скотчу. Он, тихо подвывая, лежал на льду. Принимался ползти куда-то, но руки его подламывались.
– Надо помочь парню, – тихо сказал харвестмастер. С трудом встал и подошел, шатаясь, к Скотчу. Усадив перед собой, Фрэнк взял его за плечи и заглянул в лицо, закрытое стеклом шлема.
– Майкл, – тихо позвал он. – Ты слышишь меня? – Тот лишь мотал головой, будто отгоняя страшный сон. – Эй, парень. Очнись. Мы выиграли. Там впереди что-то, что готово помочь нам. Слышишь? – Фрэнк открыл панель управления скафандром Скотча и включил трубку подачи воды.
– Попей. Успокойся.
Скотч жадно присосался к трубке. Через несколько секунд он смог говорить.
– Ну и досталось мне, Фрэнк. Ничего подобного я в жизни не испытывал. Вначале я подумал, что умер. Потом появилось ощущение, что я замурован в какой-то склеп. Ни звуков, ни света, полное отсутствие каких-либо ощущений.
– Наверное, твой мозг не смог интерпретировать входящую информацию и на время отключился от реальности. Других идей у меня нет.
– Какая еще входящая информация? Вы о чем, Фрэнк?
– С нами кто-то или что-то вступило в контакт. Помнишь, ты спрашивал о том случае с самородком? И теперь ощущения были такими же. Словно кто-то разговаривает прямо у тебя в голове. Тихо-тихо шепчет. А ты сам для себя переводишь этот шепот в понятные слова.
– Господи, Фрэнк! Когда я расспрашивал вас, я не имел в виду какое-нибудь внешнее вмешательство. Я подразумевал действия компании. Психотропные препараты, психокодирование. Но никак не инопланетян!
– Это мы тут инопланетяне! А это… То, что разговаривало со мной… Мне кажется, оно тут давно. Очень давно.
– А как вы, мистер Чен?
– А я увидел всю свою прошедшую жизнь на ускоренной перемотке. Я тоже думал, что умираю. И еще мне показалось… Ну, в общем, как будто я сижу в огромном кинотеатре, а в нем миллиард зрителей. И все смотрят кино. Кино про Чена. И главное, я словно уже не принадлежал себе. Просто сидел в последнем ряду и ждал своей участи. Было страшно.
– Ладно. Кажется, мы все успокоились. Надо идти.
– Куда?! – хором воскликнули Скотч и Чен.
– Нам обещали помощь.
– Ты шутишь?
– Надо идти. Что бы это ни было, мы должны разобраться.
Друзья, поддерживая друг друга, поднялись на ноги и медленно побрели по огромному ледяному туннелю. Метров через пятьсот они остановились. Выключили фонари. Из-за изгиба туннеля шло яркое красноватое свечение.
– Ну что ж. Мы почти у цели, – пробормотал Фрэнк.
Подгоняемые любопытством, они ускорили шаг. Нужды в освещении больше не было. С каждым десятком метров свечение становилось все ярче. Стенки туннеля искрились красным, отражали свет мобиллиума, бросали блики на выпуклые стекла шлемов.
Еще сотня метров – и из-за изгиба показался ярко-красный полумесяц. Они уже почти бежали. Никто не вспоминал о брошенной тележке. В голове у Фрэнка билась одна мысль – дойти до того, как кончится воздух. Еще сотня метров – и перед ними засиял во всем своем великолепии огромный десятиметровый шар из чистого мобиллиума. Они остановились в двух десятках шагов. По поверхности шара пробегали полутона красного, он постоянно менял интенсивность свечения, пульсировал своей неведомой силой.
– Он живой, – прошептал Скотч. – Но как такое может быть?
– Я тоже не могу понять. Замысловатая молекулярная структура. Необычная энергетическая активность. Но такое? Это ведь он проделал туннель. У кого-нибудь есть идеи? – спросил Фрэнк.
– Может, мобиллиум подобен термитам? Один – не умнее листа на дереве. А когда их тысячи, они строят многометровые термитники. И… и ходят на войну, – отозвался Чен.
В мозгу Фрэнка возник образ Жака – его старого друга. Он удобно устроился за столом напротив и как будто хотел сказать: «Ну что? Поговорим, дружище?»
– Парни! Кажется, нам лучше присесть.
В следующую секунду в мозг Фрэнка хлынули зрительные образы. Это были вопросы. Тысячи. Сотни тысяч. Картинки сменяли друг друга, словно кадры в телевизоре. Звука не было, только фоновый гул. Низкий, раздражающий. «Так не пойдет», – подумал Фрэнк. Мысль сформировалась где-то в далеком уголке мозга. В той части, которая была не занята перевариванием втекающей извне реки. Фрэнк не чувствовал своего тела, он был просто раздавлен. Он даже не мог понять смысл заданного вопроса, как возникал следующий. «Это за гранью человеческих возможностей. Сейчас я просто сойду с ума».
Внезапно поток прекратился.
«НЕТ ОТВЕТОВ… ТИШИНА… НАДО УЧИТЬСЯ ГОВОРИТЬ…» Фрэнк увидел свой школьный класс. На доске толстый Теди старательно, высунув язык, выводил 2x2=…
«НУЖНА ПОМОЩЬ… УГРОЗА ЖИЗНИ…»
Фрэнк очнулся. Рядом с ним сидели Скотч и Чен. На этот раз, похоже, все было в порядке. Они тяжело дышали, но никто не стонал от боли.
– Кажется, он хотел узнать смысл жизни, – сказал Скотч.
– А что видел ты? – Фрэнк нажал кнопку подачи воды. Сделал несколько глотков.
– Вереница картинок перед глазами. Он брал их из моей памяти.
– Это твой мозг брал их из памяти. Когда мы видим или слышим что-либо совершенно новое, наш мозг ищет в памяти что-то похожее. И мы ассоциируем новое с уже виденным, а потом определяем для себя новые качества предмета, отличающие его от того, первого. Тебе в мозг транслировалась информация в совершенно непривычном виде. Вот твой котелок и пытался подобрать более-менее подходящие ассоциации.
– Неубедительно.
– А мне нравится такая гипотеза. Не хочу, чтоб кто-то копался в моем мозгу. Даже если это огромный шар мобиллиума, – встрял в разговор Чен. – Смотрите! Он движется!
Огромный шар медленно сдвинулся на пару метров. Друзья вскочили на ноги. Но бежать было некуда. Диаметр шара равнялся размерам туннеля. Сзади было несколько километров пройденного пути, и воздуха у них оставалось максимум на один час.
– Стойте! Он поможет нам.
Почему-то Фрэнк был в этом уверен. Сжав кулаки, он выпрямился и стал ожидать приближения многотонной громадины. Чен и Скотч встали рядом. Когда оставалось чуть более метра, Фрэнк закрыл глаза. Слишком страшно было смотреть на сияющую красными сполохами надвигающуюся стену. Потом возникло ощущение погружения в воду. Или скорее в ртуть. Вот только плавать в ртути Фрэнку никогда не приходилось. Но почему-то именно такое сравнение пришло в голову, когда тело мягко сжало плотное и в то же время тягучее вещество. Фрэнк открыл глаза.
Перед стеклом шлема была багровая пелена. Иногда вспыхивали ярко-красные искорки. Змеились алым маленькие молнии. Вдруг на харвестмастера навалилась сонливая усталость. Он почувствовал, как тяжелеют веки, мысли в голове становятся все ленивее. Перед тем как отключиться, Фрэнк почувствовал, что движется. Движется вверх!


* * *

Он лежал на спине, раскинув руки. В нулевой атмосфере Ганимеда колюче светили звезды. Они не мерцали. Словно маленькие точки серебристой фольги были наклеены на угольно-черном холсте. Юпитер, как всегда, занимал свой фрагмент небосвода, закрывая собой далекое Солнце. Немного света давал лишь серебристый диск Каллисто над горизонтом. Фрэнк приподнялся на локте. Он лежал на взрыхленном, грязно-белом льду. В метре от него свернулся калачиком Скотч, чуть поодаль храпел Чен. Его храп в наушниках и разбудил харвестмастера. Фрэнк сел.
Внезапно на него нахлынули воспоминания. Сон, который ему показал мобиллиум. Видимо, во сне ментальный контакт оказался наиболее эффективным. Наступило прозрение. Фрэнк вдруг понял, что такое мобиллиум. Его инстинкт или программа, заложенная в него природой, была проста. Жить, создавать жизнь, оберегать жизнь. Триллионы частиц, собираясь в колонии, становились живым, точнее, мыслящим существом. Пожалуй, трудно было назвать десятиметровый шар живым. Но в конце концов, что такое жизнь? По этому поводу ученые до сих пор спорят. Как понял Фрэнк, образовав колонию, мобиллиум движется сквозь лед, и огромная энергия шара превращает лед Ганимеда в частицы мобиллиума. Исчерпав энергию, шар погибает. Каким образом может погибнуть несколько тысяч тонн мобиллиума, Фрэнк не знал. Какое-то время частицы копят энергию, а потом начинают собираться в новую колонию. «Боже. А мы сжигаем их в реакторах!» Тщательно изучались только первые три грамма мобиллиума, обнаруженного во льду Ганимеда. Эти сто килограммов льда доставил на Землю русский «Скиф». Автоматический корабль, посланный для изучения спутников Юпитера. Тогда и были открыты удивительные свойства мобиллиума. Под воздействием маломощного электромагнитного излучения мобиллиум отзывался колоссальным электрическим напряжением в растворе, в котором находился. После этого началась охота на мобиллиум. Теперь его рассматривали лишь как средство решения энергетического кризиса и быстрого обогащения. Грамм мобиллиума стоил на Земле не менее пяти тысяч долларов. Цена различалась у разных добывающих компаний, но никогда не была ниже этой черты. «Стоп! Было еще что-то про прощальный подарок!» Фрэнк посмотрел под ноги. На льду лежал брусок мобиллиума длиной сантиметров тридцать. Остальные грани были примерно сантиметров по пять. Фрэнк взял ярко-красный слиток. Взвесил его в руке. В пониженной гравитации Ганимеда трудно было определить вес. Но Фрэнк решил, что весит слиток около четырех килограммов. «Господи! Это как минимум двадцать миллионов! – подумал Фрэнк и тут же устыдился. – Они ведь живые».
Он открыл крышку приборной панели на левом запястье. «Осталось десять процентов! Это двенадцать минут!» Он вскочил. Стал тормошить Скотча. Тот лишь недовольно бормотал что-то. В систему скафандра входил блок аварийной сигнализации. Фрэнк дернул за красную скобу на левом боку, и компактный, но мощный передатчик стал посылать радиосигнал на аварийной частоте. Фрэнк оглядел пустынный пейзаж. Вздыбленный кое-где лед тянулся до горизонта во все стороны. «Если нас не засекут, нам крышка!» Он снова принялся тормошить Скотча.

Через несколько минут все трое были на ногах. Они тревожно оглядывали горизонт.
– Идти нам нельзя. В движении мы очень быстро сожжем остатки воздуха. Единственная надежда, что нас запеленговали и уже едут. Включите нашлемные фонари, – сказал Фрэнк.
– А кто нас может запеленговать?
– Я думаю, только Ганимед-6. Ближе никого нет.
– То-то обрадуется Буше.
– Да уж.
– Ладно. Может, как-нибудь и выкрутимся. Во всяком случае, умирать тут на этом льду мне что-то не хочется. – Скотч попинал носком ботинка лед. Потом поднял голову. – Мне приснился сон или нас и вправду вытащил из-подо льда шар мобиллиума?
– Давайте, парни, договоримся помалкивать об этом, – негромко предложил Фрэнк. – Если нас не упекут в сумасшедший дом, неприятности с этой историей точно можно поиметь!
– Э-эй! – заорал вдруг Скотч. – Кто-нибудь!!! Со-о-о-с!!! Спасите нас!!!
– Скотч. Нет смысла так орать. Сигнал от этого не станет мощнее.
– Зато они поймут, что надо торопиться. – Скотч снова заорал: – Люди-и!!! У нас кончается воздух! Мы умираем!
– Не трать воздух зря, – сказал Чен и зажег термофакел, также входящий в аварийный комплект. Факел этот в инфракрасном диапазоне был виден даже с орбиты.
– А что это у вас, Фрэнк? – Скотч, склонившись, разглядывал слиток мобиллиума в левой руке Фрэнка. – Это то, что я думаю?! Сколько здесь?
– Я полагаю, килограмма четыре. Может, больше.
– О боже, мы богаты!!!
– Меня сейчас занимают совсем другие проблемы, Скотч. Как нам выжить.
В шлеме Фрэнка тревожно зазвучал сигнал. Он посмотрел на дисплей панели. Пять процентов. Фрэнк сел. Постарался успокоить дыхание. Это было не так уж просто. Осознание надвигающейся гибели подстегивало организм. Адреналин заставлял сердце биться быстрее. Дыхание, помимо воли человека, становилось чаще. «Черт, нужно успокоиться!» Фрэнк знал, что разработчики скафандра сознательно занижали показания датчиков воздуха. Но сколько дополнительных минут они предусмотрели? Сигнал тревоги звучал уже непрерывно. Включились сигналы и у остальных. Какофония звучала в наушниках, давила на нервы. Фрэнк открыл панель и отключил систему аварийного оповещения. Чен сделал это на секунду раньше. Потом подошел к Скотчу и вырубил сигнал и у него. Наступила тишина.
– Мы ведь и так знаем, что у нас кончается воздух… – слабо улыбнулся китаец.
Термофакел, воткнутый ручкой в лед, уже догорал. Помощи пока не было видно.
– Как думаешь, Чен? Сколько у нас в запасе?
– Не знаю… Может, еще минут десять.
– Ладно. – Фрэнк достал из комплекта свой факел. Дернул шнур поджига, поднял факел над головой. – По крайней мере, мы боролись до последнего. Жалко, что люди не узнают, что же такое мобиллиум на самом деле. Хотя… Плевать на это. Жалко, что я не увижу, как вырастет мой сын. И никогда больше не обниму Эллен. Возможно, нас так никогда и не найдут. Будем лежать тут посреди ледяной пустыни. Часов через пять батареи скафандров окончательно сдохнут. Система обогрева вырубится, и наши тела превратятся в камень.
Перед глазами возник образ. С высоты он смотрел на три неподвижные фигуры в оранжевых скафандрах, лежащих на торосистом льду враждебной планеты. Они так нелепо смотрелись тут. Оранжевые на мертвенно-белом, в оспинах кратеров, покрывале. Фрэнк сам не заметил, как оказался на льду. Из последних сил воткнул термофакел рядом и повалился навзничь.
– Фрэнк! Это уже становится дурной традицией! – Дэн расхохотался.
Харвестмастер приподнял голову. Он был в спасательном транспортере. Рядом, на таких же красных носилках, лежали Чен со Скотчем. Они пока были без сознания.
– Как вы нас нашли?
– По твоему термофакелу. Он уже почти догорел.
– Но ведь мы должны были умереть.
– Ага. Если бы не система аварийного анабиоза.
– Что еще за система?
– Видишь ли, старина, – Дэн доверительно наклонился, – с проблемой последнего вдоха столкнулись еще лет пять назад. Человек весьма деятельное существо. Вместо того чтобы спокойно сидеть и ждать спасателей, люди пытаются откапываться, прутся пешком черт знает куда. Одним словом, пока баллоны полны, жгут воздух бездумно. А когда прозвучит сигнал «Пусто», они теряют голову. Было слишком много случаев, когда люди снимали шлем за пять минут до прибытия спасателей, предпочитая быструю смерть. Вот разработчики и внедрили в скафандр систему аварийного анабиоза. Система «отруба», как мы ее называем. На самом деле после сигнала «Пусто» воздуха остается еще примерно на шестнадцать минут обычного дыхания. Маяк начинает слать в эфир сигнал «Воздух ноль», а в смесь подается специальный газ. Человек примерно за три минуты впадает в глубокий сон. Система жизнеобеспечения снижает температуру в скафандре. Метаболизм замедляется, темп дыхания падает, пульс становится реже. Короче, оставшиеся двенадцать-тринадцать минут растягиваются в час-полтора. Очень часто этого достаточно.
– Ясно.
– Я удовлетворил твое любопытство, Фрэнк. А теперь ты ответь мне этим же. Когда я тебя нашел, у тебя в руке КОЕ-ЧТО было. ЭТО видел только я и думаю, ты похвалишь меня, так как я не стал орать об ЭТОМ, а просто прикрыл обломками льда. Я не спрашиваю, где вы ЭТО взяли. Важнее то, что из памяти нашего транспортера случайно стерлась маршрутная карта. А теперь поделись со мной, как вы собирались вывезти ЭТО с планеты?
– Черт, Дэн! Ты полный кретин. Я что, похож на человека, у которого есть свой корабль? Еще вчера я прохлаждался на «Фри Сквер»!
– Зря ты разговариваешь со мной в таком тоне. Как я уже сказал, координаты места стерты. И только у меня есть поисковый маяк, чтоб найти слиток. По идее, сейчас он только мой. Но я хоть и молод, но не кретин. Я прекрасно понимаю, что без чьей-нибудь помощи мне ничего не светит. Этот ваш Скотч! Он ведь чертовски юркий парень. Наверное, он должен обеспечить транспортировку?
– Эта вещь попала ко мне случайно. Я еще не думал, как выбраться с нею на Землю.
– Ну так подумай! И, Фрэнк, когда вы соберетесь линять отсюда, не забудьте взять с собой малыша Дэна. Только он покажет вам, где слиток. И потребует свою долю. – Дэн ухмыльнулся.
Фрэнк посмотрел на круглое, веснушчатое лицо спасателя. «Еще одна проблема. Если он проболтается, нас всех уберут. Предварительно выпотрошив всю память подчистую. В таких делах компания церемониться не станет». Фрэнк сел на носилках, огляделся. Два передних кресла были заняты экипажем. Еще два занимали спасатели – коллеги Дэна. В задней части кабины на койке рядом с носилками сидел Дэн.
Транспортер мягко качнулся, объезжая кратер. На носилках застонал Скотч.
– Через сколько мы будем в колонии? – спросил Фрэнк.
– Мы едем в бокс-12. Твой бокс, Фрэнк. Объявлена метеоритная тревога, все передвижения запрещены. Гинз выпустил только нас.
– Я хочу пить. – Скотч приподнялся на локте. Вопросительно посмотрел в глаза Фрэнку. Тот ответил взглядом: «Молчи и веди себя естественно».
Дэн открыл дверцу мини-камбуза.
– Чай, кофе, виски, бренди? – Он рассмеялся. – Шучу… Вот вам реабилитационный коктейль. – Он протянул два пластиковых стаканчика, которые приготовил заранее. – Тут витамины, до черта калорий. В общем, пейте!
Фрэнк глотнул горьковато-кислой жидкости. На вкус не очень. Только он собрался сделать второй глоток, как транспортер подбросило.
– Вот это камень! – заорал водитель.
Метеорит ударил в поверхность планеты километрах в двух. Страшный удар вызвал некое подобие цунами на почве. Эта волна подбросила транспортер метра на два вверх. Сквозь стекло иллюминатора Фрэнк увидел величественное зрелище.
Взвившийся в высоту султан пара, огромные глыбы, летящие в высоте. Через минуту ледяные осколки забарабанили по броне транспортера.
– Еще один!
На этот раз метеорит был небольшим. Он врезался в лед прямо по курсу метров за сто.
– Надо срочно добраться до бокса!
Транспортер прибавил ходу.
Фрэнк поднялся и сел на койку рядом с Дэном:
– Что за ребята? Новенькие?
– Экипаж вообще первый раз вижу. А с этими парнями, – Дэн кивнул в сторону двух спасателей, – всего второй раз на выезд попал.
– Значит, четверо на четверо? – Фрэнк выразительно посмотрел на Дэна.
– Даже не думай. Каждый спасательный транспортер ведут с орбиты. Никуда мы не денемся!
– Ясно.
Очнулся Чен. Дэн дал ему стаканчик с коктейлем и вернулся на койку.
Транспортер раскачивался на большой скорости, пассажиров трясло и подкидывало на ходу.
– Слушай, Дэн, – харвестмастер понизил голос. – Если хочешь жить, молчи про слиток, что бы ни случилось.
– Я не идиот, Фрэнк!
Напротив уселся Скотч.
– Я что-нибудь пропустил, джентльмены?
– Дэн нашел наш слиток. – Фрэнк многозначительно поднял бровь.
– И?
– Он считает, что имеет право на долю. И я согласен с ним. Координаты теперь знает только он.
– Ну что ж. Я думаю, там хватит на всех. И это даже не основная проблема. Главное – как выбраться из этой чертовой колонии. Буше раздавит нас, как только мы снова попадем ему в руки. Тем более если он узнает про слиток мобиллиума весом в четыре килограмма.
– Ну, в крайнем случае, он просто отберет его, а мы останемся с носом. Ведь так? – Дэн растерянно посмотрел на скептически улыбающихся беглецов.
Фрэнк сказал:
– Сам по себе этот вес не удивляет. Колония добывает за месяц много больше. – Дэн все еще выглядел непонимающим. – До этого мобиллиум могли перевозить и использовать только в суспензии. Максимальная концентрация – пять процентов. То есть пять килограммов на сто литров воды. Если больше, мобиллиум разлагается. Никому еще не удавалось получить его в чистом виде. А у нас слиток! Начнутся вопросы, всплывет, – Фрэнк запнулся, – еще кое-что. Мы станем чертовски неудобными свидетелями. И ты в том числе, – он ткнул Дэна пальцем в грудь. – Смотри, малыш. И твоя, и наши жизни в твоих руках. Будь осторожен.
– Я понял, – Дэн мельком взглянул на сидевших впереди. – Но где вы его взяли?
– Вот это тебе, парень, знать совсем ни к чему.

Двигатель транспортера сбавил обороты. В кабине стало тише, и разговор прекратился. Чен, так и оставшийся сидеть на носилках в позе лотоса, раскачивался в такт движениям транспортера и философски глядел куда-то вдаль.
В руке у него был зажат пустой пластиковый стаканчик. Перед лобовым стеклом транспортера в свете фар вырисовались огромные цифры «12» на воротах бокса.

Теперь, когда они оказались под восьмиметровой крышей бокса, Фрэнк ощутил кисловатый запах из горловины скафандра. «Не мешало бы помыться», – с тоской подумал он. Их вели на второй этаж, в кабинет Гинза.
– Добрый день, господа. – Гинз умудрялся выглядеть элегантно даже в рабочем комбинезоне. Когда Дверь за помощником закрылась, инженер заговорщицки подмигнул. – Мистер Скотч. Могу предложить ВАШ прелестный напиток. Не откажетесь?
– Буквально капельку, – отозвался Фрэнк, Скотч только хмыкнул, Чен промолчал.
– У нас есть всего полчаса до отмены метеоритной тревоги. Потом за вами прибудет специальный конвой СБ. Итак, мистер Бэрри. Спрашиваю вас как человека, которого знаю пять лет, что вы вытворяете?
Фрэнк вопросительно взглянул на потолок. Гинзу могли простить бутылку скотча в кабинете. Но дальнейший разговор мог его скомпрометировать.
– Мой кабинет не прослушивается, – успокоил Гинз. Инженера ценили в компании. Он всегда стоял немного в стороне. Его интересовало лишь производство. Ему, как блестящему технарю, многое прощалось. Он мог спорить на совещаниях, не во всем соблюдать строгие правила компании. Но Фрэнк не был уверен, что, увязнув в этой ситуации, непотопляемый Гинз смеет выплыть. Пока Фрэнк раздумывал, в разговор неожиданно вклинился Скотч. Он расстегнул скафандр и достал из внутреннего кармана компактный видеоплеер. Толкнул его кончиками пальцев по столешнице в направлении Гинза.
– Что это?
– Просто посмотрите, – сказал Скотч, закидывая ноги на соседний стул. Ему было наплевать на условности. Гинз с осуждением взглянул на него и взял плеер.
– Это «Морфеус»? – спросил Чен. До Фрэнка вдруг дошло, что в круговерти последних событий они так и не узнали у Скотча, чем закончилась история с установленным в его бывшем жилище жучком. «Наверное, наш побег и связан с этим „Морфеусом“, – подумал он.
– Мне бы тоже хотелось взглянуть. – Гинз кивнул и, вытащив из плеера маленький диск, вставил его в проектор. Двухметровый настенный экран ожил. Возникло изображение квартиры Фрэнка. Квартиры в жилых модулях были однотипны. Но Эллен удалось таким образом расставить мебель и задекорировать белые стены, что их двухкомнатная квартирка стала хоть немного похожа на нормальное жилье. Живые цветы, рисунки Джонни. Самодельные вазы и прочие милые безделушки придавали квартире теплоту и уют. На глаза Фрэнка навернулись слезы. Кое-что из сделанного Эллен осталось. Но дрыхнущего на диване Полански мало заботили сохнущие в пластиковых контейнерах цветы. Фрэнк вспомнил, как сам отрезал у этих пищевых контейнеров верхушки и Эллен бережно наполняла их драгоценным черноземом. Землю завезли для центральной клумбы к приезду очередной шишки. Земли было слишком много. И остатки просто свезли на «Фри Сквер». В горячке некому было решать, что делать с оставшейся привезенной за миллиарды километров черной, как смоль, плодородной землей. Джонни сидел напротив и с удивлением наблюдал за затаившими дыхание родителями. Словно бесценные сокровища, они с Эллен опускали в ямки ростки фиалок, бегоний и герани. Эти ростки Эллен раздобыла с огромным трудом. Где? Это осталось ее тайной.
– Это ведь Полански!? – воскликнул Гинз. Его восклицание вернуло Фрэнка к действительности.
– Он самый, – пробурчал Скотч.
– Ну, и чем вы отличаетесь от этих шакалов из СБ?
– Смотрите дальше.
В динамиках раздался гул. Микрофон миниатюрного жучка не мог записывать звук в широком диапазоне. Но даже при плохом качестве звучания назойливый, ритмично меняющийся гул завораживал. Фрэнку показалось, что он различает слова.
Какой-то повелительный, вкрадчивый голос. Полански лунатично сел. Уставился на плазменный экран на стене и неподвижно застыл. Экран в квартире Фрэнка включился. Вначале по нему шли цветные полосы. Потом концентрически расходящиеся круги. Жучок был установлен в углу комнаты под потолком, поэтому все происходящее виделось под неудобным углом. Но изображение на экране было четким и ясным. После кругов снова пошли полосы, а потом начался странный фильм. Кадры изображали будни работников компании. Только почему-то будни эти выглядели предельно фальшиво. Харвестмастера улыбались и радостно махали из своих тесных кабинок. Какие-то люди в комбинезонах «Спэйс Энерджи» играли в теннис после работы (на Ганимеде отродясь не было кортов), плавали в огромном бассейне (бассейн был только в подвале у Буше: три на три метра), нюхали цветы и гуляли в тенистом парке. Что-то в этих кадрах было чертовски не так, они вызывали странное чувство противоречивости.
– Остановите, мистер Гинз! – Скотч вскочил. – Включите покадровую перемотку.
Все облегченно вздохнули. Фильм сопровождался все тем же ритмичным гулом вперемешку со странной, дерганной музыкой. Только теперь, в тишине, они ощутили, насколько давил этот звук. Даже записанный на плохонький, маломощный микрофон. Скотч встал рядом с Гинзом.
– Проматывайте потихоньку.
– Я и так уже все понял, – хмуро отозвался Гинз. Скотч через плечо инженера несколько раз нажал кнопку. «НЕПОВИНОВЕНИЕ РУКОВОДСТВУ НЕДОПУСТИМО».
– А теперь мы выставим перемотку через двадцать пять кадров. «КОМПАНИЯ ЭТО ЛУЧШЕЕ ЧТО ЕСТЬ У ТЕБЯ». Именно так, безо всяких знаков препинания, огромными буквами. Белым по черному.
– И так далее, – сказал Скотч и снова нажал кнопку. «РАБОТА В КОМПАНИИ ЭТО СЧАСТЬЕ». «ХРАНИ ВЕРНОСТЬ КОМПАНИИ».
– Мы уже поняли, мистер Скотч. Хотелось бы посмотреть финал.
– А финал нескоро. Запись длится два с половиной часа. – Скотч пощелкал клавишами плеера Гинза.
– Так вот почему я не высыпался! – воскликнул Фрэнк. На экране в ускоренном темпе мелькали кадры. Полански все так же неподвижно сидел, уставившись на мерцающий фальшивым восторгом экран. Когда цифры счетчика записи перевалили за сто пятьдесят минут, по экрану в квартире Фрэнка снова пошли полосы и круги. Потом Полански, словно сомнамбула, повалился навзничь, и экран погас.
– Это старая технология, – хрипло проговорил Гинз. – Эффект двадцать пятого кадра известен уже более ста лет. А вот звуковое воздействие… – Гинз задумался. – А если люди не спят?.. Конечно, любая крупная корпорация сродни государственной машине, – продолжил он медленно. – Не подавляя личность, не добьешься ощутимых результатов. Но психокодирование! Это уже чересчур! – Он грохнул кулаком по столу. – Значит, так. Я надеюсь, все находящиеся здесь понимают серьезность ситуации. Это не придумка Буше. Директива пришла с Земли, с самого верха. Нас уберут при малейшем подозрении, что мы что-то знаем. Итак, у нас большая проблема, вернее, две. Проект «Морфеус» и организация вашего побега.
– Еще разумный мобиллиум, – робко подал голос Чен.
– Что?!
– Мобиллиум… Он разумен. И мы вступили с ним в контакт.
Гинз ошалело уставился на Фрэнка. В глазах его читался немой вопрос: «Чен сошел с ума?» Фрэнк устало вздохнул и вкратце изложил суть дела. Он рассказал и о слитке, зная, что деньги инженера не интересуют.
– Та-ак, – протянул Гинз и уронил голову на руки. Через минуту резко встал и нервно зашагал по кабинету. Взглянул на часы, пробормотал: – Осталось десять минут. Впрочем, это ничего не меняет, – громко произнес он. – У нас все так же две проблемы. Вы должны сохранить в тайне вашу информацию о «Морфеусе», и мы должны подготовить ваш побег. Я искренне надеюсь, что в штате Буше нет специалиста по пыткам. – Скотч поежился. – Обычные побои вы должны выдержать. Помните! От вас зависят ваши жизни. И моя, кстати, тоже. – Гинз пожал плечами. – Не понимаю, для чего вы меня втравили в это дерь… – Гинз осекся. – Ладно.
– Извините, мистер Гинз. Нам просто не на кого больше надеяться. Это огромная удача, что мы попали к вам.
– Да уж, парни! Каша вокруг вас заваривается… Но оставим лирику.
Держать вас будут в здании СБ. Больше негде. Поговаривают, что Хадсон оборудовал на верхнем, третьем, этаже несколько камер. Здание расположено в самом центре колонии. Итак. Задача номер один – вытащить вас из здания СБ. Задача номер два – вывезти вас из Ганимеда-6. Задача номер три – найти ваш слиток. Задача номер четыре – переправить вас до ближайшей колонии. Ближе всех к нам русские и китайцы. Задача номер пять – отправить вас на Землю.
Казалось, Гинзу и не нужны собеседники. Тем более что никто из них не представлял решения ни одной из поставленных Гинзом задач. В такт большим шагам инженер взмахивал правой рукой, словно нарезая в воздухе дольки.
– У вас есть слиток, – рассуждал он, – это хорошо. Проблема оплаты услуг практически решена. Если бы наше присутствие здесь было более долгим, мы могли бы прибегнуть к услугам контрабандистов или каких-нибудь криминальных структур. Но, к сожалению или к счастью, Ганимед еще не обзавелся этими стандартными опухолями человеческой цивилизации. Так что придется рассчитывать только на себя.
«Конец метеоритной тревоги», – синтезированный голос компьютера зазвучал под потолком. Гинз подошел к столу и вынул диск с записью.
– Я думаю, этот диск нужно спрятать как можно надежней. Это моя забота. Ведите себя естественно. Придерживайтесь одной версии, например, что вы хотели… собрать обнаруженный Фрэнком мобиллиум. В это Буше, возможно, поверит. И держите ухо востро. Я попытаюсь разработать план побега и передать вам сообщение. Не исключено, что известить вас не удастся. Так что будьте готовы к побегу все время. – Гинз опустил диск в карман комбинезона и нажал кнопку на пульте. Открылась дверь, и вошел его помощник.
– Отведите их к шлюзу, Йозеф. Наша беседа закончилась ничем. Да, Фрэнк, я всегда считал вас лучшим харвестмастером. Ставил вас в пример, и мне очень больно видеть, во что вы превратились! – Гинз говорил нарочито громко, чтобы было слышно и за пределами его приемной.
– Да пошли вы к черту, Гинз! Вместе с вашими нравоучениями. Вас не выкинули, словно ненужную игрушку, на «Фри Сквер», вы сидите в теплом кабинете! – Фрэнк орал через плечо Йозефа, стараясь создать полную видимость того, что именно в таком ключе и проходила получасовая беседа.
Конечно, профессионала таким спектаклем не провести. Но толпившиеся у перил работяги вполне подходили на роль зрителей. Потом, при опросе СБ, они скажут, что Фрэнк и Гинз ругались, как черти. А только этого и добивался Фрэнк. Естественно, Буше захочет проверить. Наверняка он вызовет инженера к себе в кабинет на ковер. Но такой мужик, как Гинз, не сдрейфит. «Он, словно кремень, наш Гинз. Нам всем чертовски повезло, что он у нас есть. Главное, чтоб выдержал Скотч. И Дэн, если и до него дойдет дело». А в это время Гинз спускался по аварийной лестнице в дальнем конце бокса. Он знал здание как свои пять пальцев – сам строил его. Персонал был поглощен зрелищем ареста, проводившегося прибывшим отрядом СБ. Дюжие эсбэшники в черно-желтых скафандрах лихо скрутили беглецам руки и напяливали на них шлемы. Гинз спрыгнул с лестницы. Тут, у опорной колонны номер тринадцать, была выемка. Именно туда, оглянувшись, он прикрепил маленький плоский конвертик.


* * *

Ворота Ганимеда-6 снова открылись перед Фрэнком. «Черт! Я опять здесь!» Он сидел на задней скамье транспортера, зажатый меж двух охранников, без возможности пошевелиться. Напротив сидели Скотч и Чен. Их также окружали ребята из СБ, всем своим видом демонстрирующие презрение и брезгливость. «М-да… – в который раз подумал Фрэнк. – Душ бы нам не помешал. – Он вгляделся в лица охранников. – Интересно. Если простым работягам каждую ночь устраивают промывку мозгов, то что же делают с ними?» Один из громил, сидевших напротив, впился глазами во Фрэнка. Во взгляде читалось омерзение, словно при виде отвратительного насекомого. Казалось, только приказ останавливает его от желания раздавить Фрэнка, как мокрицу. Не выдержав тяжелого взгляда, харвестмастер отвернулся. Транспортер ехал по улицам Ганимеда-6. «СВОБОДНЫЙ ТРУД НА БЛАГО ЗЕМЛИ», – гласил огромный плакат на стене. Фрэнк грустно улыбнулся. «Да уж…» Транспортер въехал за ограждение службы безопасности и рывком остановился. Открылся люк. Охранники встали и бесцеремонно подняли беглецов. Скрутив им за спиной руки, вывели на яркий свет искусственного полудня. Фрэнк зажмурился. Перед глазами заплясали блестящие мушки. Всех троих быстро провели по натертым до блеска плиткам плаца, и они оказались в полумраке главного здания СБ. Эта постройка изначально планировалась под школу. По приказу Хадсона год назад на третьем этаже были оборудованы четыре камеры. Окна замуровали. Установили две двухъярусные кровати и маленький толчок в углу за перегородкой. Единственным отличием от стандартных камер, которых Хадсон повидал на своем веку немало, было мерцающее око вездесущих в колонии плазменных экранов под потолком.

Металлическая дверь по-киношному заскрипела, отделяя узников от внешнего мира. Загремел засов.
– Мистер Саффони! – воскликнул Скотч.
Шеф планетологической лаборатории был небрит и помят. Конечно, на графа Монте-Кристо он не тянул. Но вполне мог сойти за бродягу.
– Скотч! Сигареты есть?
– Вы что, смеетесь? – Скотч развел руками. Все трое были в темно-сером белье, надеваемом под скафандры. Чтобы закрыть отверстия в белье, куда подключалась система отвода продуктов жизнедеятельности, им пришлось спустить верх. Теперь, голые по пояс, с болтающимися у колен рукавами, они представляли жалкое зрелище.
– Да-а, парни. Пахнет от вас… – протянул Саффони и поморщился.
В ответ Скотч почесался и сказал:
– Я бы душу продал за хороший душ.
Фрэнк многозначительно поднял глаза к потолку.
– Я в курсе, – продолжил Скотч, распаляясь. – Слышите, ублюдки! Мы сдохнем от антисанитарии!
– Угомонись, – сказал Чен и присел на койку. Он снова принял позу лотоса. Его, казалось, ничто не заботило.

Буше вглядывался в экран, транслирующий происходящее в камере.
– Первым приведите ко мне Фрэнка Бэрри. Хочу понять, какого черта он полез в эту авантюру. И помойте его! Не хватало, чтоб он провонял весь кабинет
После душа Фрэнк вскрыл пакет и с наслаждением натянул новый, пахнущий чистотой комбинезон. Его сопровождали трое здоровенных молодых охранников. Они постоянно держали наготове электродубинки, установленные на максимальную мощность. Дубинки не выключались до самой двери кабинета.
– Рад видеть вас, мистер Бэрри! – Буше был само радушие. – Выпьете?
– А почему нет? Я ведь теперь не работаю в компании.
Буше плеснул в стакан скотча и протянул его Фрэнку. Бутылка была чертовски похожа на товар из запасов Скотча.
– Ну… – Буше развалился в кресле, сложил руки на объемном животе. – Я вас слушаю.
Фрэнк сделал глоток и молча поставил стакан на стол.
– Зачем вы устроили этот бардак, Фрэнк? – не выдержал Буше.
– Какой бардак? – удивился харвестмастер.
– Вы напали на работников компании. Угнали транспорт планетологической лаборатории, взломали шлюз. Этого мало?
– Не понимаю, о чем вы говорите, Буше. Я свободный человек. Мистер Скотч пригласил меня прокатиться на арендованном им транспорте. При выходе с «Фри Сквер», куда меня любезно определила на жительство компания, на нас напали какие-то люди. Нам пришлось защищаться. Потом произошел досадный сбой шлюзовой камеры… – Фрэнк пожал плечами. Буше вскочил. На этом его самообладание закончилось. Массивный шеф колонии с грацией бегемота заметался по кабинету Хадсона.
– Что вы несете?! Вы тут еще про права человека вспомните! Мы на враждебной планете. Вокруг нас миллион опасностей. Любой неверный шаг может повлечь тысячи смертей. Поэтому правила так строги. И никому, слышите, никому не дозволено их нарушать!
Буше на коротких ножках подбежал к креслу Фрэнка, навис над ним своей тушей.
– Говори! Зачем вы пытались сбежать?
– Похоже, светская беседа закончилась, – усмехнулся Фрэнк. Буше размахнулся и ударил его пухлой ладонью. Удар был не очень сильным, но достаточным, чтобы харвестмастер упал с кресла. Проклиная связанные за спиной руки, он попытался подняться. С третьего раза ему это удалось. На шум в кабинет влетели охранники. Буше взмахом руки отправил их вон. И, тяжело дыша, уселся в кресло.
– Мистер Бэрри, не вынуждайте меня прибегать к жестким методам. Сколько вы у меня работали? Больше трех лет?
Фрэнк грустно улыбнулся: «Я у него работал…» Буше прилетел на Ганимед около трех лет назад. Тогда в колонии уже был купол, деревья, нормальные дома и прочие прелести цивилизации. Новый шеф не принимал участия в становлении Ганимеда-6. Он не жил в передвижных модулях. Не знал, что такое двенадцать часов в скафандре, не ел пищи из тюбиков. Перво-наперво он передал здание только что построенной школы службе безопасности. Потом приказал построить фонтан и одновременно перевел колонию на почасовое потребление воды. Чуть позже организовал «Фри Сквер». Фрэнк напряг мышцы, попробовал на прочность силиконовые наручники на запястьях. «Нет, не разорвать». Ему так хотелось встать и провести свой коронный хук справа. И посмотреть, сколько метров пролетит эта туша.
– Вы, кажется, меня не слушаете? – Фрэнк вернулся из страны мечтаний. – А зря, мистер Бэрри. У вас ведь на Земле жена и сын. А ведь именно я разрешил им вернуться. Мы не звери, Фрэнк. Так жестко действовать нас заставляют обстоятельства. И только от вас зависит, сможете ли вы когда-нибудь снова увидеть их.
«Гад! Бьет в самое больное место».
– А что от меня зависит? Я хоть через голову буду кувыркаться, вы все равно отправите меня на «Фри Сквер».
– Ну что вы, Фрэнк. Расскажите мне о Скотче, то бишь о мистере Йене Питерсоне, и ваше возвращение будет обсуждаемо.
– А что вас интересует? Я пару раз покупал у него кое-что, вот и все.
– Нет не все! Для чего он взял вас с собой? Куда вы направлялись?
Фрэнк задумался. «Если я сразу, вот так легко расколюсь, это вызовет у Буше подозрение. А с другой стороны… По нашей версии, мы ведь не сделали ничего противозаконного. Просто хотели добыть пару тонн льда, перенасыщенного мобиллиумом. Подумаешь. Хотя… Мы вырубили троих охранников, взломали шлюз. Нет. Надо молчать… Пока».
– Я не знаю, почему Скотч пригласил меня и Чена проехаться. Спросите у него.
– Ну… – Буше развел руками – Вы сами роете себе могилу.
Он нажал кнопку на пульте. Дверь открылась, и в кабинет быстро вошли двое охранников.
– Я даю вам на раздумье еще шесть часов, мистер Бэрри, – Буше хищно прищурился, – потом все будет гораздо хуже…

– Слушайте меня внимательно, Хадсон. – Буше развалился в кресле, шеф СБ стоял перед ним навытяжку. – Я хочу знать, что в голове у каждого из этой четверки. Касательно этого ублюдка – Скотча. От него я хочу письменный отчет о всех его действиях с момента прилета. Понятно?
– Так точно, босс.
– Смотрите, Хадсон. Это похоже на игру наших конкурентов. Скотч чертовски смахивает на резидента. Прилетел разнюхать о наших делах, завербовал двух неудачников с «Фри Сквер». Заручился поддержкой Саффони. Кстати, надо проверить его счет, не поступали ли ему крупные суммы денег.
– Нет проблем, мистер Буше.
– Я разрешаю вам использовать все методы. Нужно решить эту проблему. Я должен быть уверен, что никто не копает за моей спиной в моей колонии.

Дверь камеры только закрылась за Фрэнком, как все тут же подлетели к нему с вопросами.
– О! Тебя сводили в душ? Счастливчик!
Харвестмастер рассмеялся. Его друзей не пугал допрос. Каждый из них, похоже, мечтал отправиться хоть под пытки, лишь бы перед этим была возможность хорошенько вымыться. «Плоды цивилизации». Фрэнк многозначительно направил указательный палец вверх, напоминая о жучках.
– Ты разговаривал с Буше? – спросил Чен.
– Да. Мы мило побеседовали. И мистер Буше даже угостил меня скотчем. Вашим скотчем, мистер Питерсон.
Скотч вздрогнул.
– Они разорили мой склад?
– Не знаю. Но бутылка была явно из твоих запасов.
– Скоты! Как можно вести бизнес в этой колонии? – Скотч поднял лицо к потолку и заорал: – Это нарушение всех законов! Я буду жаловаться в Евро-парламент!
Заскрежетал замок, Скотч сразу утих. Вошел угрюмый охранник с подносом, полным пакетов с едой. Второй нес контейнер с пластиковыми стаканчиками. Они молча поставили принесенное в центр камеры на пол и удалились. Пленники тут же набросились на еду.
– Кто-то недосмотрел, – с полным ртом зашептал Чен. – Еда явно не с «Фри Сквер». О боже! Какая вкуснотища!
В углу, под потолком, бормотал о чем-то плазменный экран. В камере установилась сытая тишина. Пленники, развалившись на койках, блаженно переваривали пищу. Часы в правом нижнем углу экрана показывали девять пятнадцать. Фрэнк слез со своей койки и подсел к Скотчу.
– Я ему ничего не сказал, – зашептал он ему на ухо. – Придерживайся версии, что мы хотели добыть пару тонн льда с мобиллиумом, на который я наткнулся. Сразу не колись, иначе он почует неладное.
– Понял, – отозвался Скотч.
– Чен. Иди сюда.
С трудом поместившись на койке, все втроем продолжили шептаться.
В одиннадцать вечера экран погас. Свет в камере переключился на режим ночного освещения. Фрэнк с наслаждением вытянулся на койке, аж косточки хрустнули. Буквально через пару минут он уже засыпал, сквозь сон слыша ворчание и почесывания коллег.

Вспыхнул яркий свет, и почти сразу же со скрипом открылась дверь.
В камеру ввалились человек шесть охранников.
– Вставайте, ублюдки! Построиться в колонну, руки за спину.
Нещадно колотя пленников включенными на минимум электродубинками, охранники построили их в колонну и повели по лестнице на первый этаж. Фрэнк узнал дверь душевой. Но на этот раз все было по-другому. Последовала команда раздеться. Их выстроили в ряд, спиной к стене, покрытой плиткой. «Так вот чем они занимались», – понял Фрэнк. На одной из труб блестел свежеприваренный патрубок. На него был надет толстый шланг, заканчивающийся подобием пожарного брандспойта.
– Включай! – скомандовал старший, и из шланга ударила ледяная струя. Ощущения были не из приятных. Мощная струя била в незащищенное тело. Казалось, тысячи иголок впились в кожу. Через минуту Фрэнк почувствовал, что коченеет. Пальцы отказывались сгибаться, глубокая дрожь сотрясала все тело. Но это было только начало.
– Выключай! – гаркнул старший. – Вперед! – Четверо эсбэшников с дубинками налетели на пленников, раздавая удары направо и налево. Били куда придется. Пинали ногами. Один из них, Фрэнк узнал его – он был с «Фри Сквер», схватил харвестмастера за волосы и, подтащив к стене, стал методично бить его головой о плитку. «Он убьет меня», – мелькнуло в гаснущем сознании Фрэнка.
– Хватит! – Охранники отбежали назад. Снова ударила кинжальная струя.
Как и все плохое, казалось, что это длится вечность. Фрэнк потерял счет, сколько раз их поливали ледяной водой, а потом били. Кровоподтеки на переохлажденной коже почти не выступали. Но каждый удар был жутко болезненным. Ко всему примешивалось чувство абсолютной незащищенности голого тела. Было холодно, унизительно и очень больно.
Фрэнк очнулся только утром. Экран под потолком бормотал как ни в чем не бывало. Горел яркий свет. В камере стояла тишина.
– Все живы? – спросил Фрэнк, с трудом разлепив разбитые губы.
– А где наша одежда? – тихо отозвался Чен.
Фрэнк со стоном приподнялся на своем втором ярусе. Огляделся. Все они были абсолютно голыми. Зато в центре камеры в кучу были свалены комбинезоны. Сверху кучи лежал клочок бумаги. Скотч слез со своей койки и взял бумажку.
– «Чистота – залог здоровья, – медленно прочитал он. – Помывка каждую ночь в два тридцать». – Он скомкал бумажку. «Они ломают нас! Испытанный прием. Ожидание боли хуже самой боли», – подумал Фрэнк. Скотч раздал комбинезоны. Одежда была поношенная, видимо, взята из партии, приготовленной к отправке на «Фри Сквер». Но все же она была относительно