пропитанных кровью и потом камуфляжных комбинезонах, осунувшиеся и чуть настороженные.

Они приземлились на окраине Вены. Дэн поболтал минут пять с диспетчером, запудрил тому мозги, и точка с номером 14567 исчезла с экрана радара. Дэн красиво, с ходу, посадил флаер на маленьком взлетном поле. Это был частный аэродром. Сразу после посадки к ним подъехал открытый электромобиль аэродромной службы. Дэн, не глядя, протянул открытую ладонь Скотчу. Тот стал торопливо доставать собранные на полу секретной комнаты деньги. Вложил несколько смятых банкнот в ладонь Дэна.
– Хватит?
– Пока не знаю.
К флаеру развязной походкой приблизился парень в мятой белой футболке с надписью «W2100 must die!» и зеленых шортах. Дэн чуть опустил тонированное боковое стекло.
– Сколько намереваетесь пробыть? – В руках у парня был сенсорный планшет.
– Нам только дозаправиться. Водород у вас есть?
Служащий чуть отошел назад, разглядывая флаер.
– На ваш «Ф – двести пятый» баллонов нет. Но можно заказать. Придется подождать пару часов. Устроит?
– Конечно. Сколько с нас?
– Сотня за баллон, плюс двадцатка за стоянку.
– Слушай, старик, – Дэн доверительно понизил голос, – а сколько баллонов нужно этому малышу?
Парень в белой футболке опешил.
– Ни хрена себе! – Он наклонился к открытому стеклу и громко сказал внутрь: – Вы отчаянные ребята! Летать с таким пилотом… – Потом как будто успокоился и уже тихо ответил: – Четыре. По одному баллону на спарку.
Дэн отсчитал деньги.
– Еще что-нибудь? Убойная трава, холодное пиво?
– Нет, спасибо.
Парень пожал плечами и собрался уходить.
– Э-ээ. А менять эти баллоны сложно?
– Пять секунд. Над каждым двигателем есть люк. Пустой отсоединяете, полный присоединяете. Разъем стандартный. Еще вопросы?
– Тогда нам восемь. Баллонов. – Дэн протянул в окно деньги.
– И пива. Тоже восемь. Бутылок, – подал голос с заднего сиденья Скотч.
– Ладно. Сейчас привезу.
Через десять минут парень в футболке привез им пиво. Флаер стоял в дальнем углу взлетного поля, вокруг ни души. Электромобиль уехал, и вся команда повалилась на мягкую траву в тенечке. Они неторопливо потягивали пиво, лениво переговаривались. Джонс, как всегда, привалился к ноге Фрэнка и, жмурясь, рассматривал удивительное синее небо.
– Хочешь пива, дружище? – Скотч поставил перед Джонсом пластиковую крышечку.
– Не надо, Скотч. Это может закончиться плачевно.
– Интересно, как? Напьется и начнет орать песни?
– Просто перепьет и заблюет нам весь салон.
Джонс подошел к крышке, понюхал пиво и принялся лакать.
– Черт! Надеюсь, виски он не пьет.
– Да кот просто хочет пить! – вступился Гинз. – Дайте ему воды.
Фрэнк отстегнул с пояса фляжку и налил воды. Ее Джонс вылакал с еще большим удовольствием.
– Ладно. – Дэн поднялся. – Пойду посмотрю, что ж там за баллоны такие.
Почертыхавшись с минуту, он открыл передний правый люк. Небольшой, около метра длиной, серебристый баллон засверкал на солнце.
– Ага, – сказал Дэн. – Четыре таких штуки спокойно влезут в багажник. Так что дальность у нас будет шесть тысяч километров. До Красного моря точно хватит. – Открыв остальные люки, Дэн отсоединил баллоны и сложил их рядышком в тени. Закончив, прихватил вторую бутылку и присоединился к задремавшей на свежем воздухе компании.
На полосу вырулил ярко-красный конвертиплан. Взревев двигателем, быстро разогнался и ушел в слепящую синеву. Через пару минут красная точка растворилась в небе. Дэн посмотрел на часы.
– Ну… где наши баллоны? – Скотч приподнялся на локте, недовольно огляделся. – Какого черта? Им что, летать больше негде?
Неподалеку в воздух со свистом поднялся флаер. Вертикально ушел в небо. Над взлетным полем снова воцарилась тишина. Гинз тоже приподнялся.
– Господа, вы придумали, что мы скажем родне Саффони?
Вопрос повис в воздухе. Что тут скажешь? Фрэнк потряс головой, отгоняя легкий хмель.
– Может, так и сказать? Что погиб в Карпатах.
Гинз покачал головой.
– Думаю, они будут в шоке, узнав о такой смерти. Разорванный гранатой планетолог? Отец пятерых детей и дед десяти внуков! Это кошмар!
– Чертовы политики!
Фрэнк ударил кулаком по земле.
– Может, скажем, что погиб при посадке? – робко предложил Дэн.
– А тело?
Раздалось тихое жужжание электродвигателя. К месту стоянки приближался электромобиль. Восемь металлических баллонов громыхали в маленьком кузове. Электромобиль лихо развернулся и, сдав задом, подкатился к флаеру.
– Ваши баллоны, – взмахнул рукой парень.
Он подозрительно уставился на бывших бойцов Карпатской армии. Камуфляж, заляпанный грязью и кровью, красноречиво говорил о многом. «Впрочем, это не мое дело», – пробормотал парнишка и стал помогать разгружать баллоны. Управились за пару минут. Четыре баллона убрали в багажник флаера, четыре установили в штатные гнезда. Дэн, через компьютер, настроил фальшивый транспондер на маршрут Вена – Каир. Сунув сотню «белой футболке», попросил парня внести в базу такие же данные.
– Сделаю, – значительно кивнул тот и укатил, проникшийся повстанческим духом.
Дэн завел двигатели и заорал:
– Следующая остановка – остров Малый Гифтун! Хотя, нет. Топлива впритык. – Дэн посмотрел карту. – Следующая остановка – остров Крит! – Он потянул ручку вертикальной тяги, и флаер взмыл в воздух.

Дальнейший полет прошел абсолютно спокойно. Через три часа, пролетев полторы тысячи километров, приземлились на Крите. Сменили баллоны, сходили пипи (Джонс тоже) и полетели дальше. При входе в воздушное пространство Египта, кабину огласил громкий голос каирского диспетчера:
– Цель прибытия в суверенное государство Египет?
– Туризм, – спокойно ответил Дэн.
– Добро пожаловать, – успокоился диспетчер.
«Мы ведь везем в их страну деньги», – ухмыльнулся Дэн.
Дальше летели над Красным морем. По правому борту расстилалась Аравийская пустыня, слева голубела ровная гладь моря. Через час Дэн повел флаер на снижение:
– Вот и наш Гифтун.
Сориентировавшись по месту, Дэн нашел Малый Гифтун и пошел на посадку. На маленьком, около четырех километров в длину, острове зеленело несколько оазисов. Остальное пространство – желтый песок. Вдалеке, справа на побережье, виднелись постройки. Город Эль-Гхардагах, или Хургада, в европейском произношении. За последние восемьдесят лет пустыня ни на минуту не прекращала наступление. И теперь построенные в конце двадцатого века отели стояли в двухстах метрах от береговой линии. Опустевшие и разрушающиеся. Как памятник бессилию человека перед природой.
– Может, сделаем кружок? Осмотримся? – предложил Дэн.
– Хорошая мысль, – поддержал его Гинз.
Внизу, рядом с оазисом, крутились десятки ветряков и ловили лучи панели солнечных батарей. На берегу располагалась внушительных размеров опреснительная установка. В тени финиковых пальм притаились четыре ярко-белых коттеджа. Блеснуло на солнце зеркало бассейна. Потом они заметили мчащийся четырехколесный байк. Он остановился на песке за пределами оазиса, и человек на байке стал размахивать руками, указывая место посадки.
– Ну что? Садимся?
– Да. – Скотч достал из багажника два карабина и передал один Фрэнку. – На всякий случай.
Дэн мягко посадил флаер на песок и открыл левую дверцу. В кабину ворвался знойный североафриканский ветер, принес песчинки, забарабанил ими по коже. Первым вышел Фрэнк. Он ступил на мягкий песок, перехватил поудобнее карабин. Тяжелый солдатский ботинок погрузился в песок по щиколотку, Фрэнк прикрыл рукой глаза от солнца, прищурясь, огляделся.

Часть четвертая
ПЕСОК

Вокруг был желтый песок и лазурные волны моря. Ветер бросал в лицо песчинки и мелкие, колючие осколки мертвых кораллов. Метрах в двадцати, возле байка, стоял Майкл. Он был в пробковом шлеме и цветастой рубахе. Штанины свободных белых брюк трепетали на ветру. Фрэнк поднял руку. Опустил карабин стволом вниз и пошел к байку.
– Здравствуй, брат, – просто сказал он.
Они обнялись. Майкл прижал его так, что затрещали кости. Фрэнк поморщился от боли в плече.
– Полегче, – пробормотал он.
Майкл чуть отстранился, вгляделся в Фрэнка.
– Ну, старик… Не думал, что тебе пойдет военная форма. – Тут Майкл понял, что бурые пятна на камуфляже – засохшая кровь. – Что случилось? Ты ранен?
– Потом расскажу. Где Эллен с Джонни?
– Они в доме. Знаешь, береженого бог бережет.
– Дэн! Глуши двигатель! – прокричал Фрэнк.
Гул двигателя стих. Наступила тишина, лишь шуршание песчинок и далекий шепот волн. Фрэнк один направился к оазису. Майкл, знакомясь с остальными членами команды, остался у флаера.
Фрэнк шел по аллее к большому, ослепительно белому дому. Сердце его замирало, как перед чем-то очень важным в жизни. Он размеренно шагал, стараясь усмирить дыхание, нужно было выглядеть спокойным и уверенным в себе. А хотелось отбросить дурацкий карабин и стремглав броситься к дому, как мальчишка. Взбежать по белым ступеням, рвануть дверь, закричать, что есть мочи: «Эллен! Джонни! Я вернулся!» Но он ведь мужчина. Он возвращается и в прямом, и в переносном смысле с тяжелой войны. Живой, целый и невредимый. И негоже солдату бежать последние метры, захлебываться слезами и орать во весь голос, что он вернулся. И потом, так или иначе, Фрэнк чувствовал себя капитаном. Капитаном их семейного корабля. А уж капитан точно не должен суетиться и размахивать руками. В этот момент большая двустворчатая дверь открылась и на ступени выбежала Эллен.
– Фрэнк! – вскрикнула она и, раскинув руки, побежала навстречу.
Ее загар подчеркивало простое белое платье. Волосы растрепались на ветру и искрились на солнце всеми оттенками золота. «Боже! Какая же она у меня красавица!» Вылетевший вслед за Эллен Джонни быстро обогнал мать и с разгону запрыгнул на Фрэнка. Обхватил отца ручонками, вкарабкался, словно обезьянка. Фрэнк отбросил оружие и закружил сынишку, зарылся лицом в его пушистые волосы. Подбежала Эллен, Фрэнк опустил на землю сына, обнял жену, впился долгим, жарким поцелуем в родные губы, в голове мелькнула старая ржавая бочка на «Фри Сквер» и то, как он жалел, что не сделал этого там, на Ганимеде. Так они и стояли втроем. Фрэнк и Эллен крепко сжимали друг друга в объятьях, а снизу отца и мать обвил ручонками маленький Джонни. Никто не сказал ни слова. Просто стояли, чуть покачиваясь, наслаждаясь чувством близости.
Вывел их из этого состояния громкий, недовольный выкрик «мяу!».
Джонс растерянно поджимал лапы на горячих плитах дорожки и подозрительно жмурился на двух чужаков, посмевших вцепиться в его хозяина.
– Познакомься, Джонни. Это настоящий космический кот. Его зовут Джонс, и он налетал на космическом грузовике миллионы километров.
– Привет, Джонс, – малыш протянул руку. Кот осторожно обнюхал пальцы. Потом поднял хвост трубой и потерся о ноги Джонни.
– Кажется, он его признал, – сказал Фрэнк.
– О боже, милый, ты ранен! – Эллен разглядела кровь на камуфляже. – Пойдем, я сделаю тебе перевязку.
Фрэнк наклонился и поднял карабин. Джонни тут же полез к оружию.
– Это не игрушка, сынок. Как-нибудь я научу тебя стрелять из этой штуки. Чуть позже… Хорошо?
Неподалеку раздались голоса остальной компании. Майкл проводил краткую экскурсию:
– Вот здесь у нас бассейн. На берегу опреснительная установка, так что проблем с водой нет.
– Мы видели, – ответил Дэн, – сверху.
Вся компания вошла в дом. Большой холл огласился оживленными разговорами.
– Мария! У нас гости. Четверо взрослых мужчин и кот! – крикнула Эллен.
– Хорошо, мадам. Ужин будет готов через час.
– Ваши комнаты наверху, джентльмены, – сказал Майкл. – Ахмед, отведи гостей в их комнаты! И вот еще что. Похоже, ваш камуфляж придется выкинуть. Все равно для пустыни он не годится. Другой одежды, я так понимаю, у вас нет?
Скотч развел руками.
– Ахмед, запиши размеры каждого из гостей и сгоняй в город, купи что-нибудь.
– Хорошо, мистер Майкл.
Эллен взяла за рукав Фрэнка, собравшегося за остальными на второй этаж.
– Пойдем, дорогой. Для нас Майкл приготовил отдельный коттедж. Мы с Джонни живем там.
Эллен осмотрела рану, похвалила квалификацию Скотча и, сказав, что рана неопасна, заклеила ее непромокаемым пластырем. Плечо немного побаливало, но в целом терпимо. Через несколько минут Фрэнк плескался в душе. Его душа пела, и он пел вместе с ней, отчаянно «пускал петуха», смеялся этой своей неумелости в итальянских ариях и с удовольствием подставлял кожу под упругие струи воды. Он вышел из душа, обмотав бедра полотенцем.
– Папа! Ты такой!.. – удивленно закричал Джонни. Фрэнк поглядел в зеркало. В нем отражался поджарый, мускулистый мужик с пластырем на плече. В глазах поблескивала сталь, резко обозначившиеся скулы скорее подошли бы какому-нибудь морскому волку, но не скромному харвестмастеру.
На крик Джонни вошла Эллен. Она удивленно оглядела мужа и подошла ближе.
Пробежалась пальчиками по вдруг обозначившимся мышцам пресса, потрогала железный бицепс.
– А вы в прекрасной форме, сэр!
«Еще бы! – подумал Фрэнк и ухмыльнулся. – Месяц тренажеров на „Икаре-12“. Потом трехнедельный тренинг Морозова».
– Надеюсь, сегодня вечером вы свободны? – Эллен легонько прикусила мужу мочку уха.
Удивление родных можно было понять. Последние три года на Ганимеде Фрэнк все реже хотел видеть себя в зеркале. Тесная кабина харвестера – не лучшее место для физических нагрузок, а после работы он уставал так, что о спорте не было и речи. Брюшко с каждым месяцем все больше выпирало из-под комбинезона. В руках уже не было той силы. Только попав на «Фри-Сквер», Фрэнк вдруг вспомнил, как это – отжиматься, приседать, поднимать тяжести. В углу «Фри-Сквер» кто-то оборудовал из старых труб турник. Примерно через неделю Фрэнк обнаружил его. И потом каждое утро старался хоть пару раз подтянуться. Все равно делать было нечего.
– Я приготовила тебе одежду. – Эллен улыбнулась. – Только, боюсь, с размером я не угадала.
Фрэнк натянул белые льняные брюки свободного покроя. Они и правда были на пару размеров больше. Спасла ситуацию продетая в пояс веревка. Надев хлопчатую, тоже белую рубашку и кожаные сандалии, Фрэнк объявил:
– Я готов. Пойдемте ужинать.

Стол накрыли на террасе большого дома. Джонс, как всегда, крутился под ногами и категорически не признавал поставленную для него Марией миску. Все вновь прибывшие щеголяли новенькой, еще хрустящей одеждой из натуральных тканей. Человечество так и не придумало ничего лучше льна, хлопка и шелка. Никакая синтетика не могла сравниться по комфортности с природными волокнами, тем более в жарком климате. За столом царило веселье и полное взаимопонимание. Четверо беглецов с Ганимеда чувствовали себя счастливыми и опьяненными. И дело было не только в вине, которого на столе хватало. Шутка ли? Еще утром они ползали под пулями, глохли от взрывов, истекали кровью и потом. А сейчас сидели за дружеским столом, над головой мерцали звезды, невдалеке мерно плескалось море, и никакого воя флаеров, громыхания танковых орудий и визга электромагнитных ружей.
– Мне кажется, я сплю, – пробормотал Скотч.
– У меня тоже такое чувство, старик, – Дэн хлопнул его по плечу. – Но ты поверь! Мы сделали это! Сбежали с Ганимеда! Выжили! Теперь продадим этот чертов мобиллиум, растопчем компанию – и на покой. – Захмелевший Дэн грохнул кулаком по столу. – Я куплю этот остров. Мне тут нравится!
– Спокойней, джентльмены, – урезонил его Гинз. – О делах чуть позже.
– Да, кстати. – Майкл достал сигары, угостил Гинза. – Когда мы поговорим о делах?
– Думаю, сегодня не ко времени. Мы все в легкой эйфории. – Гинз строго посмотрел на Дэна. – Наверное, лучше завтра.
– Нет проблем. – Майкл пожал плечами. – Аренда участка истекает через месяц. У нас еще куча времени.

В ту ночь Фрэнк с Эллен занимались любовью, словно в медовый месяц. Жарко, долго, ненасытно. За окном ночной бриз шелестел жесткими листьями пальм. Луна бесстыдно заглядывала в прохладную спальню, а они все не могли остановиться. Джонни беззаботно спал в своей комнате, они были одни в коттедже. Фрэнк отстранялся от жены, разглядывал ее смуглое тело в свете луны, шептал: «Какая же ты у меня красавица» и снова сжимал ее в объятьях. Часа через три они, уставшие, лежали рядом, касаясь друг друга. Эллен сжимала в ладони руку Фрэнка, словно боялась, что он опять исчезнет из ее жизни.
– Расскажи, Фрэнк, что с тобой было?
– Боюсь, этой ночи не хватит. Придется мне, как Шахерезаде, рассказывать тебе по кусочкам тысячу и одну ночь.
– Мне было так страшно, Фрэнк. Особенно когда Майкл сказал, что нам придется уехать. Я поняла, что мы прячемся. Но от кого? От компании? Неужели все так серьезно?
Фрэнк хмыкнул:
– Более чем, милая. Ты даже не представляешь, что эти ублюдки вытворяют с людьми. Они делали это и с нами! Слава богу, что мы вырвались из этого ада. Но есть еще кое-что.
Фрэнк встал, подошел к рубашке на кресле, достал сигареты. Потом присел на краешек кровати, закурил и стал рассказывать.

На завтрак были кукурузные хлопья с молоком, вареные яйца и творог. На десерт охлажденная мякоть арбуза, персики и дыня. В конце Мария подала прекрасный черный кофе и свежевыпеченные круассаны с шоколадом.
– Восхитительно, – промычал Дэн с набитым ртом. – Где вы взяли такую кухарку, Майкл?
– Она раньше работала в отеле «Хилтон ресорт». Двадцать лет назад отель закрылся. Одним из последних. Туристический бизнес тут практически накрылся. Пустыня наступает. Береговая линия ушла на двести метров. А отель, стоящий посреди песка, не привлекает туристов. Остались только острова с оазисами. Арендовать тут участок стоит не так дорого, как, скажем, на Лазурном побережье, и тихо. Сами видите. Ни души вокруг. Раз в неделю Ахмед ездит на катере в город за продуктами. Вода и электричество у нас свои.
– Папа, пойдем после завтрака купаться. – Джонни уплетал уже третий круассан. Фрэнк озаботился, не будет ли ему плохо.
– Конечно, сынок. Ты не слишком налегаешь на круассаны?
– Я могу съесть таких пять! Спроси Марию.
Фрэнк улыбнулся:
– Верю.
После завтрака они всей семьей направились к морю. Джонс по привычке увязался за Фрэнком. Он, шипя, поджимал лапы на раскаленном песке, жмурился от яркого солнца, но упорно не давался в руки. Когда дошли до моря, Джонс отколол номер, которого от него никак не ожидали. Он подошел к воде, потрогал лапой лениво набегающую волну и пошел в воду. Отплыл пару метров, сделал круг и вышел на берег отряхиваясь.
– Ну и скажи потом, что животные глупее нас!
Джонс развалился на мокром песке возле воды. Так, чтобы волна чуть касалась его блестящей рыжей шерсти.
Они разделись и, схватившись за руки, побежали в море. Вдоволь наплававшись, развалились на песке возле Джонса. Фрэнк с наслаждением подставил кожу жарким лучам солнца. Уже через пару минут морская вода высохла, оставив после себя белесый налет соли. Они пробыли на солнце около тридцати минут. За это время Фрэнк с Джонни три раза искупались. Попрыгали в воду со старого деревянного причала и нашли две прекрасные ракушки.
– Ребята, пора уходить. Не забывайте, это африканское солнце, а с ним не шутят. – Эллен поднялась, собирая разбросанные вещи. – Пойдемте.

Совещание в кабинете Майкла было назначено ровно на полдень. Вся команда собралась точно в назначенный час. Майкл поставил в центр стола большую, хрустальную пепельницу, открыл коробку с сигарами и, подойдя к окну, закрыл жалюзи.
– Начнем?
– Да, пожалуй, – Гинз хрустнул пальцами. – Для начала хотелось бы выяснить, мистер Бэрри. Я имею в виду вас, Майкл. Как далеко вы готовы зайти в этом деле?
– Я с вами, господа! До самого конца! Насколько я понимаю, пока вопрос не разрешится, жить спокойно мне все равно не дадут.
– Вы правы. Как и всем нам.
– Тогда мне хотелось бы быть в курсе. Э-э… Так сказать, сложившейся ситуации.
– Ну, что ж. – Гинз вкратце изложил суть дела.
Завершив рассказ, Скотч достал диск с записью «Морфеуса». Майкл был ошеломлен.
– Да за такое газовой камеры мало!
– Согласен, – спокойно кивнул Гинз.
Скотч достал слиток. Майкл задумчиво провел по грани пальцем.
– Так он разумный?
– Есть все основания полагать, что да.
Скотч достал папку. Майкл быстро пролистал страницы.
– Ясно. Сейчас средняя цена мобиллиума на рынке – пять тысяч пятьсот двадцать пять американских долларов. Это семь тысяч двести новых евро. Любой сбой в продажах грозит добывающим компаниям многомиллиардными убытками.
Вы, то есть теперь мы, чертовски неудобные свидетели, господа! Если мы сделаем один неверный шаг, нас тут же уничтожат! Всех! – Майкл посмотрел на Фрэнка. – Укрыться негде. Единственный шанс – свалить нынешнее руководство «Спэйс Энерджи» и помалкивать про этот слиток.
– Мы сможем его продать по-тихому? – спросил Скотч.
– Попробовать, конечно, можно.
– Я думаю, вначале нужно разобраться, что это за штука, – сказал Фрэнк.
– Да не все ли равно! – махнул рукой Дэн. – Мы – не ученые. Давайте впарим его какой-нибудь лаборатории, пускай разбираются.
– Фрэнк прав. Вначале нужно сделать экспертную оценку. Для этого нужен кто-нибудь, кто достаточно хорошо разбирается в мобиллиуме.
– Ну, есть у меня такой человек. – Дэн выглядел расстроенным. – Доктор биохимии Рафаэль Халиков, Арзамас-15. Он изучал еще первые граммы, которые «Скиф» привез с Ганимеда. Потом прикрыли их программу. Видимо, как пошли с Ганимеда первые свидетельства о контактах, так и прикрыли. Испугались, что они тут на Земле во всем разберутся.
– Он может сюда приехать?
– Я его уже лет пять не видел. Но связаться можно.
– Надежный человек?
– Имеете в виду, не продаст ли? – Дэн вскинул голову. – Раф за свою науку, может, и плюнет на все. Но за деньги точно не продастся!
– Не нравится мне все это. – Скотч прищурился. – На один маленький слиток уже шесть человек. Может, давайте еще кого-нибудь позовем?
– Успокойся, Скотч. Хватит на всех.
– Значит, так. – Гинз, как всегда, поднялся с кресла и принялся рубить рукой воздух. – Майкл и я занимаемся «Морфеусом». Дэн, ты свяжись со своим доктором и попробуй пригласить его сюда. Подробности, естественно, опускаешь. Понятно? – Дэн кивнул. – Скотч и Фрэнк – вопросы безопасности. Надо продумать, куда и как нам отсюда драпать, в случае чего.
– Да, – Майкл задумчиво почесал нос. – Об этом я как-то не подумал.
– Вот Фрэнк и подумает.

Эллен и Джонни проходили таблицу умножения.
– Как прошел «военный совет»?
– Нормально. – Фрэнк выглядел озабоченным. – Где мой карабин?
– В спальне, в платяном шкафу.
Фрэнк достал карабин, вынул из своего заляпанного рюкзака комплект для чистки и вернулся в гостиную. Привычными движениями он разобрал карабин и приступил к процедуре. С одной стороны стола мать с сыном занимаются арифметикой, с другой – папа с разобранным карабином. Такая нормальная семья.

Следующие три дня Майкл с Гинзом занимались аналитикой. Качали из Сети все, что относилось к мобиллиуму и к добывающим оный компаниям. Иногда они звали на помощь Дэна. Когда надо было вскрыть секретные базы. Дэн уже связался с Халиковым.
– Каир? Ты имеешь в виду Египет? Я, конечно, прилечу. Только у меня с деньгами, как всегда, напряг.
– Раф! Деньги не проблема, укажи счет, мы переведем!
– Все действительно так интересно, как ты говоришь?
– Ты погрузишься в свой мобиллиум по самые уши. Я обещаю!
– Ладно. Записывай номер счета.
Через три дня Майкл и Гинз представляли картину в целом. Может, поверхностно, но им хватало. Года три-четыре назад газетчики придумали две группировки. Юго-Западную и Восточную. В совете ООН по макроэкономике эти две группировки лоббировали два политика. Ланс Хендриксон – Юго-Западную. И Ян Маковецкий – Восточную. «Спэйс Энерджи» входила в Юго-Западную. На самом деле не все компании, входившие в группировки, находились географически там же. Восточная компания могла иметь штаб-квартиру на севере Канады. И, соответственно, наоборот, Юго-Западная могла быть в Токио. Имелись в виду компании, добывающие мобиллиум и осуществляющие космические перевозки. Этот жирный пирог с самого начала вызвал жестокие бизнес-войны. Государственные контракты, квоты на добычу – каждый хотел быть ближе к «столу».
– Суть, в общем, ясна. – Гинз помассировал уставшие от дисплея глаза. – Надо выходить на Маковецкого. Он с радостью ухватится за возможность утопить «Спэйс Энерджи», а заодно Хендриксона.
В кабинет ввалился Дэн.
– Халиков прилетает завтра в десять тридцать. Как будем встречать? Возьмем флаер?
– Ни в коем случае! До берега катером. А там арендуем электромобиль.
На следующий день поехали встречать Халикова. Несмотря на то что туристов в Египте стало гораздо меньше, к ним все еще относились очень трепетно. Шансы, что полиция обыщет машину и найдет завернутый в тряпье карабин Гинза, были мизерны. Вел электромобиль Дэн. Справа, на пассажирском сиденье, притих сосредоточенный Гинз. На заднем – развалился, насвистывая, Скотч. Кондиционер работал на полную катушку, борясь со зноем. Вокруг был песок, перемежающийся с темными камнями. Кое-где трассу переметали маленькие барханчики. Электромобиль с шипением пролетал через тонкий слой желтого песка, чуть замедлялся, и пассажиры кивали в такт отрицательному ускорению.
– Не гони, Дэн. Иди сто пятьдесят, больше не надо.
– Есть, капитан. – Дэн включил радио. Поморщился. По всем каналам шла этническая музыка. – Как только они это слушают?
– Другая культура, Дэн.
– Еще в Объединенную Европу просятся!
– А туда все просятся! Я слышал, даже Филиппины! Черт знает что! Не Европа ведь!
– А деньги какие, а возможности? Это, как вскочить в правильный поезд. Главное – сесть, а паровоз всех утащит.
– Ну, не преувеличивай, Скотч. Посмотри вокруг. Никто третьи страны не жалует. Шансов развиться у них практически нет. Электронику простейшую делать, одежду – пожалуйста. Но энергетика, тяжелая промышленность, тут их никто близко не подпустит. Так с двадцатого века повелось. Никому сильный сосед под боком не нужен! – Гинз достал сигару, прикурил. По салону поплыли клубы сизого дыма.

В аэропорту Дэн затискал Халикова.
– Дружище! Сто лет тебя не видел!
– Ну и жара тут у вас. – Халиков смущенно улыбнулся, отер платком лоб.
– Это мои друзья. Мистер Гинз. А это Скотч.
Халиков перешел на английский.
– Рад познакомиться, джентльмены.
– Мы тоже.
Пожали руки. Дэн подхватил бесформенную сумку доктора Халикова, и они пошли к выходу. На острове Рафаэль первым делом искупался в море.
– Знаешь, сколько я не был в отпуске? – Раф закрыл глаза, подсчитывая. – С девяносто восьмого!
Дэн спокойно стоял на берегу, сложив руки на груди и глядя на резвящегося в воде друга.
– А что так? Не отпускали?
– А куда ехать? Ты знаешь, какая у нас в Арзамасе зарплата? С отпускными только до Жмеринки хватает!
– Ну вот и плавай!
– Ну я и плаваю!
Минут через тридцать довольный донельзя Раф вытирал голову полотенцем в кабинете Майкла. Скотч театральным жестом вынул из пакета слиток мобиллиума и выложил его на стол.
– Ээ… Оо… – Это все, что смог выдавить из себя доктор биохимии. – Это то, что я думаю?
Скотч кивнул. Халиков взял в руки слиток. Осмотрел его со всех сторон.
– Ясно. Пойду составлю список. Как я понимаю, спектрографа-анализатора у вас нет?
Примерно через час доктор Халиков вернулся. В руках у него был лист бумаги, исписанный мелким, неровным почерком.
– Это что? – спросил Гинз.
– Список оборудования. – Раф потупился. – Для предварительного анализа.
– Ээ… Доктор Халиков? Сколько, по-вашему, стоит это оборудование?
– Ну… Миллиона три-четыре. Может, больше.
– Хм… Для предварительного, значит… У нас нет таких денег.
– Портативный, электронный микроскоп я захватил с собой. А-а… Нет? А как же тогда?
– У вас ведь есть микроскоп? Нам нужно только заключение эксперта.
– Какое заключение? Без нужного оборудования я не могу дать вам никакого заключения!
Гинз выразительно посмотрел на Дэна. Тот обхватил за плечи Халикова.
– Раф. Ну помнишь, ты в школе сделал ту хреновину, которая вырубила свет во всем городе. Там ведь была пара скрепок, жвачка и еще что-то?
– Это совсем другое!
– Ну, прояви смекалку.
– Понятно. В общем, как обычно. Черенок от лопаты, грабли и мотыга – сделай нам трактор.
– Вроде того, Раф. Ты же можешь!
Доктор насупился.
– Ладно! Первый вопрос. Где вы это взяли?
– Вот это не важно. Меньше знаешь – лучше спишь.
– Ну, блин!
Дэн еще минут десять уговаривал доктора. Наконец тот сдался.
– Ладно. Тащите эту хреновину ко мне.
На следующее утро Халиков метался по дому.
– Мария! У вас есть бриллианты?
– Что?! Может, у мадам есть.
Рафаэль побежал к коттеджу четы Бэрри.
– Извините, Эллен. – За ужином все уже перезнакомились. – У вас есть какой-нибудь бриллиант?
– Бриллиант?
– Это очень важно. Мне нужно для эксперимента.
– С возвратом?
– Ну разумеется!
– У меня есть перстень. Фрэнк подарил его на рождение Джонни. – Эллен с трудом сняла перстень. – Пойдет?
– Да, как раз. Грани выступают достаточно. – Халиков покрутил перстень. – Отлично! Верну через час.
Эллен пожала плечами, Халиков убежал.
Запершись у себя в комнате, Раф с силой провел гранью обработанного алмаза по слитку. Потом уставился в микроскоп.
– Тверже, – пробормотал он. – Так и запишем. – Он пододвинул к себе потрепанную тетрадь. – По твердости слиток превосходит алмаз.
Эта тетрадь сопровождала Рафаэля уже не один год. В нее он записывал все, что касалось мобиллиума. Закрытие проекта для всей группы было неожиданностью. Как снег на голову. Вначале щедрые финансовые вливания. Давай-давай! А потом вдруг, бац. Группу распустили, всех раскидали кого куда. Изучение мобиллиума было прекращено. «Достаточно, – сказали им. – Реакторы электростанций работают стабильно, а больше ничего и не надо». Вся группа была в недоумении. Впервые в истории встретилось действительно уникальное вещество, абсолютно не вписывающееся ни в какие рамки земных теорий. И вдруг… «достаточно». Лично для себя Раф сформировал гипотезу о частицах мобиллиума, как о неких нанодвигателях. Кто их сконструировал и зачем, оставалось загадкой. Но многие свойства частиц не позволяли судить о них, как об обычных молекулах. Странно себя вели эти частицы, очень странно. И теперь вот этот слиток. Еще первые исследователи столкнулись с проблемой десяти процентов. Никогда не получалось скомпоновать суспензию с большим содержанием мобиллиума. А тут целый слиток – сто процентов. Четыре килограмма триста пятьдесят два грамма. «Я с тобой разберусь!» – пообещал Раф слитку.
– Так. Давайте еще раз прогоним наш план. – Гинз метался по кабинету Майкла.
– Я держу палец на кнопке и глаза открытыми, – устало произнес Дэн.
– Та-ак…
– Я отслеживаю входящих-выходящих, – так же замотанно повторил Скотч.
– Я сижу в машине и жду команды, – сказал Фрэнк.
– Что ты делаешь, если команды нет?
– Подъезжаю ко второму терминалу и жду пять минут.
– Потом?
– Потом уезжаю. Мы садимся во флаер и улетаем.
– Куда?
– Этого я вам не скажу.
– Отлично. Надеюсь, секретарь Маковецкого прибудет вовремя.
Как и предполагалось, Маковецкий заинтересовался «Морфеусом». Правда, для этого пришлось совершить небольшой финт с его компьютером. Вся корреспонденция, в том числе и входящая электронная почта, рассортировывалась двумя секретарями. Прорваться через этих церберов было весьма затруднительно. Дэн полчаса поколдовал с компьютером, и в почтовом ящике советника ООН Маковецкого, в обход всех зашит, появился файл с письмом. Тема – «Морфеус», грязные игры «Спэйс Энерджи». Уже на следующее утро пришел ответ. Пока сам советник на встречу не спешил, но посылал своего личного секретаря. Дэн тут же собрал всю нужную информацию об этом парне.
– Он работает у него уже пять лет. Маковецкий доверяет ему, как никому.
– Хорошая новость. Значит, он воспринял всерьез наше письмо.
План встречи в аэропорту был следующим: в стандартный видеоплеер Дэн встроил специальное устройство, мгновенно стирающее диск с записью. Копию диска «Морфеуса» они сделали загодя. В случае опасности Гинз, который шел на встречу, нажимал кнопку, и в плеере оказывался пустой диск. Если ему это не удавалось (шокер, пуля или хороший удар в челюсть), это должен был сделать Дэн. По плану он находился рядом, с радиопередатчиком в кармане. Одно нажатие кнопки, и устройство стирания запускается. Если уж совсем все будет плохо, неподалеку отирался Скотч с двумя самодельными дымовыми шашками. Все входы и выходы Каирского аэропорта они изучили, еще когда встречали Халикова. Вот такой план. Гинз надеялся, что после тридцати секунд просмотра видео личный секретарь Маковецкого оценит материал.

Фрэнк с Майклом сидели в плетеных креслах на балконе второго этажа. Они неторопливо потягивали пиво, курили и смотрели на закат.
– Может, все-таки я поеду на эту встречу?
– Нет, Майкл. Это наша война. Если там все пойдет наперекосяк, я хочу быть уверен, что ты будешь рядом с моей семьей. И вытащишь их, как сделал уже раз.
– Я все сделаю, Фрэнк. Но Эллен! Джонни! Лучше возвращайся, Фрэнки. Хорошо?
Они помолчали.
– Почему ты до сих пор не женился, Майки?
– Есть одна девушка… Мы пока проверяем чувства, как говорится.
– Давно?
– Что давно?
– Давно проверяете?
– Ну… Мы встречаемся уже два года. Пока полная неясность. Я не уверен, Фрэнк. Таких женщин, как твоя Эллен, единицы.
– Это точно.
– Тебе чертовски с ней повезло, брат.
– Ну. Не все так безоблачно, малыш. Мы тоже, случается, цапаемся. Не без этого.
– Она полетела с тобой на Ганимед, Фрэнк! Родила там тебе Джонни. Видел бы ты, как ждала она тебя! Это настоящая любовь! О таком можно только мечтать.
– Да. – Фрэнк задумался. – Настоящая любовь.
– Сейчас это большая редкость. В своей Кэнди я не настолько уверен. Смогла бы она так? Последовать за своим мужиком черт знает куда…
– А, брось, Майкл. Любовь? Она никуда не делась! И проверяется она временем. Временем и трудностями. Просто тебе нужно найти СВОЮ женщину. Найти и верить в нее. Верить, как в себя. Понимаешь? И любить ее, дарить ей тепло. Все, на какое ты способен!
– Спасибо, что вытащил меня тогда, брат.
– Да я и сам рад. – Фрэнк хохотнул. – На кого бы я сейчас положился?
Помолчали.
– Знаешь?.. А ты чертовски стал похож на нашего старика. Такой же степенный, уверенный.
Майкл расхохотался.
– А ты, Фрэнк! Ты вообще его копия.
– Да… Я скучаю по нему… Помнишь, как он наподдал нам, когда мы сломали забор?
– Да уж! И ведь было за что!
Внизу загремела тарелками Мария. Наступило время ужина. Братья поднялись с кресел и с мечтательными улыбками направились на первый этаж.

За ужином доктор Халиков был особенно загадочен.
– Что, Раф? Набрел на что-нибудь интересное?
Блуждающий взгляд доктора остановился на Дэне:
– Что ты сказал?
– Я говорю, нарыл что-нибудь?
– Да уж… Нарыл…
– Доктор Халиков, – Скотч интеллигентно промокнул губы салфеткой. – Сколько, по-вашему, стоит этот слиток?
– Стоит?
– Ну да, если его продать?
– Продать? – Рафаэль выглядел ошеломленным. – Вы собираетесь его продать?
– Э-э… – вмешался Гинз. Он укоризненно посмотрел на Скотча. – Мистер Скотч имеет в виду гипотетически.
– Ну, не знаю… Если по весу, то… Учитывая среднюю цену на рынке, это будет… – Раф закрыл глаза, подсчитывая. – Двадцать четыре миллиона сорок четыре тысячи восемьсот американских долларов. А если учитывать его научную значимость, то, думаю, цена будет раза в два-три выше. Любая секретная лаборатория оторвет его у вас с руками! Я знаю, что исследования продолжаются. Слишком много ученых исчезли из мировой науки. Я вам сейчас навскидку назову с десяток имен. Профессор Майнберг – физика твердого тела. За последние два года ни одной публикации. Я уверен, он сейчас сидит где-то под землей. Доктор…
Халиков заметил, что его никто не слушает. За столом установилась тишина.
– Сорок тире шестьдесят миллионов! – наконец выдавил Скотч.
Похоже, эта сумма потрясла всех.
– А кому можно его продать, доктор?

После ужина Фрэнк взял за руку Джонни и они пошли к морю. Волны в темноте тихо накатывали на песок. Шуршали мелкими осколками кораллов и кусочками раковин. Громада моря лишь угадывалась в темноте субтропической ночи. Луны, привычной желто-белой спутницы, не было. Фрэнк опять вспоминал «Фри Сквер». Как он сидел на ржавой бочке и корил себя, что не сказал сыну при расставании ничего важного. «Присматривай там за мамой, о'кей?» Вот и все, что он сказал тогда. На завтра была назначена встреча в аэропорту Каира. Все прекрасно понимали свою роль, что они лишь пешки в большой политической игре, в которую вступили. Маковецкий и Хендриксон могли в любой момент договориться. И тогда они станут лишь разменной монетой. Они могут запросто не вернуться. Им тихо скрутят руки за спиной, увезут подальше. И…
Фрэнк никак не мог найти нужных слов. Ладошка Джонни была такой теплой. «Черт! За один вечер это не делается! Чему я могу научить его за один вечер? Стать настоящим человеком? Для этого нужны годы! И я должен быть рядом…»
Фрэнк тяжело вздохнул.
– Ты завтра уезжаешь, пап?
Фрэнк вздрогнул. Про завтрашнюю операцию знали только четверо беглецов с Ганимеда и Майкл.
– Уезжаю.
– Надолго?
– На один день.
– Мы снова останемся с дядей Майклом?
– Да.
– Он хороший.
– Да, малыш.
Джонни попинал носком сандалии песок. Потом вырвался и подбежал к морю.
– Здесь водятся мурены. Я видел одну. Прямо у берега.
– Не сочиняй, Джонни. Они никогда не подходят к берегу.
– Па? Ты вернешься?
– Конечно, – у Фрэнка защемило сердце. – Постараюсь.
Джонни подбежал к отцу, обнял его ручонками и затих. Фрэнк положил руку на голову сыну. Потрепал белокурую шевелюру, и они побрели к дому. Молча, держась за руки.
«Он уже настоящий мужик – мой Джонни. Знает, когда молчать… Может, и не нужно никаких слов?»

Они приехали в аэропорт за час. На этот раз на заднем сиденье электромобиля лежали четыре карабина. Заряженные, с досланными в ствол патронами. Снимай с предохранителя и начинай бойню. Еще на острове они решили, в случае чего – отбиваться до последнего. Гинз, импозантный, в ослепительно белом костюме, прохаживался по залу аэропорта. Дэн занял место в баре еще минут десять назад. Скотч уселся возле газетного киоска и нервно поглядывал на часы. Больше всех дергался Фрэнк. Ему из машины ничего не было видно. Он сидел и ждал. Иногда перегибался через спинку сиденья и проверял карабины. Они были на месте. «Черт! Где ж эта сволочь?»
Секретарь Маковецкого появился ровно в два. Он демонстративно прошелся по залу и направился в бар. «Мы найдем вас сами». Дэн вытянул из Сети всю информацию, в том числе фото секретаря. Фото и не потребовалось. Стать европейского чиновника настолько выделяла его из толпы, что ошибиться было невозможно. Гинз посмотрел на Скотча. «Чисто», – просигналил тот. Гинз пошел в бар. В темном углу сидел Дэн с бутылкой светлого пива «Сахара». Гинз подсел на пустующий табурет к стойке бара.
– Мистер Войковски?
– Да. С кем имею честь?
– Зовите меня… – Гинз растерялся. Они совсем забыли про псевдоним. – Зовите меня Рой.
– Отлично, мистер Рой. Что у вас есть для меня?
Секретарь заказал два кофе.
– Проект «Морфеус». Что вы знаете о нем?
– Только обрывочные сведения. Это какой-то проект «Спэйс Энерджи» по повышению производительности труда.
– Хм. В какой-то степени так и есть. – Гинз достал плеер. Развернул его на стойке так, чтобы видно было только Войковскому. Протянул наушники. Через минуту секретарь захлопнул крышку плеера.
– Психокодирование?
Гинз кивнул. От него не укрылось потрясение секретаря.
– Вот уж где дерьмо попало в вентилятор! – Войковски осторожно отхлебнул горячий кофе.
Гинз снова кивнул и нажал кнопку стирания.
– Ваши условия?
– Мы даем вам диск с записью. И имена людей, которые могут выступить свидетелями. Думаю, на данный момент проект «Морфеус» уже свернут.
– Вы те ребята, которые угнали корабль?
– Вы очень проницательны.
– Хорошо, мистер Гинз. – Войковски ухмыльнулся. – У вас интересный материал, думаю, он заинтересует моего босса. Продолжайте.
– Нам нужны гарантии безопасности и полной конфиденциальности. Еще мы хотим три миллиона евро. – Секретарь поднял брови. – Сейчас спрятаться не так уж и просто. И нам нужно позаботиться о наших близких.
– Ладно.
– Мы попытаемся сохранить свои жизни сами, но желательно иметь некоторую поддержку.
– Постараемся обеспечить. Круглосуточную охрану не гарантирую…
– Этого и не надо. Желательно иметь возможность просто позвонить и вызвать подмогу. Если тучи совсем уж сгустятся…
– Это обсуждаемо.
– И три миллиона евро, – напомнил Гинз.
– Думаю, это слишком много.
– Да и нас немало, мистер Войковски.
– Хорошо. Я сегодня же доложу обо всем боссу. Мы свяжемся с вами. А сейчас до свидания, мистер Гинз.
Они пожали друг другу руки, и Войковски ушел. Через пять минут служебный флаер ООН поднялся в воздух.
Гинз вышел из здания аэропорта и ослабил воротник. Фрэнк, увидевший эту картину, чуть не выпрыгнул из электромобиля от радости. Он напрочь забыл о карабинах. С разрывом в три минуты появились Скотч и Дэн.
– Я думаю, они клюнули, – спокойно доложил Гинз. Он снова был невозмутим. – Поехали, Фрэнк. Искупаемся, выпьем холодного пива.

Герои дня, до изнеможения наплававшись в прохладном бассейне, потягивали пиво в шезлонгах.
– Так они согласились? – плясал вокруг них Майкл.
– Сумма, как я и говорил, показалась ему слишком большой.
– Ну ни черта себе! – кипятился Скотч. – Мы им, можно сказать, на блюдечке даем возможность убрать конкурентов, а им денег жалко!
– Им всегда денег жалко, – сплюнул Дэн.
– Лично я думаю, что нас устроят и два миллиона. Хватит уже сидеть на шее у Майкла, – сквозь зубы процедил Гинз.
– Ага. Если учесть пятьдесят миллионов, которые мы получим за слиток.
– Не торопись, Скотч. Прежде нам нужно сменить место дислокации. Сейчас нас ищут сотни агентов «Спэйс Энерджи» Нам нужны деньги для маневра.
– Согласен. Жадничать не стоит, – бросил Фрэнк и поднялся. – Пойду прогуляюсь с Джонни к морю.
– Фрэнк. Слушай, покатай его на яхте. Он ко мне целый месяц приставал.
– У тебя есть яхта?
– Километр на юг. Увидишь причал. Это, конечно, не совсем яхта. Так, небольшой швертбот. Он соседский, но я договорился. Берите.
– Черт возьми! С удовольствием. Вечность не ходил под парусами.
– А я говорю, надо выбить из них три!..
Дискуссия возле бассейна продолжалась.

– Подтягивай! Подтягивай стаксель, Джонни. – Маленький двухместный швертбот мчался по волнам. Острые скулы разрезали лазурную воду, вспенивали волны бурунами. Швертбот гулко бухал стеклопластиковым штампованным корпусом по воде. Джонни что-то кричал и смеялся. А Фрэнк натягивал левой рукой гика-шкот, напевал пиратскую песенку из детства и, ухватившись правой рукой за румпель, закладывал лихие повороты. Тугой пестрый парус послушно ловил ветер, трепетал кромкой и пел свою тысячелетнюю песню.
Они не уходили далеко. На берегу белел силуэт Эллен. Она все прикладывала руку козырьком к глазам, вглядывалась в море, иногда махала им.
– Мама! Я настоящий моряк! – кричал Джонни и упоенно ловил открытым ртом соленые брызги. На нем был оранжевый спасательный жилет. На всякий случай Фрэнк и сам надел такой же. Он уже и не помнил, сколько лет прошло с той поры, когда он так же сидел на носу и орал от восторга. Тогда на руле был отец. А Майкл был еще совсем кроха. Как очутились они с отцом на озере и откуда взялась маленькая спортивная яхта, Фрэнк не помнил. Он помнил лишь ощущение сумасшедшей радости. Ветер в лицо и гулкое буханье корпуса яхточки, перепрыгивавшей с волны на волну.
«На этой штуке можно плыть сколько угодно, Фрэнки, – говорил старик. – Никакого топлива. Только ты, парус и ветер».

Вечером Фрэнк и Скотч занялись флаером. Они, поднатужившись, выкатили его из кустов, и Скотч уселся за пульт.
– Где Ахмед? – спросил Фрэнк.
– Обещал подойти к восьми.
– А Дэн? Нам нужен пилот.
– Я его видел у бассейна. Он пил пиво.
– Черт! Что за бардак! Я же сказал ему, что нам понадобится флаер.
На гравиевой дорожке появился Ахмед.
– Ну?
– Я договорился, мистер Фрэнк. Они ждут нас.
– Ты знаешь дорогу?
– От Эль-Гхардагах на юго-запад сорок километров. Они зажгут для нас костры.
Появился чуть захмелевший Дэн.
– Ты можешь вести?
– А как же, – Дэн икнул.
Фрэнк внимательно посмотрел ему в глаза.
– Слушай. У нас тут серьезное дело, мы прорабатываем пути отхода.
– Я в порядке, Фрэнк.
– Ладно. В лагере бедуинов из флаера ни шагу. Понял?
– Ай-ай, сэр!
– Иди к черту!
Фрэнк сунул в багажное отделение пару карабинов и разгрузку, набитую запасными обоймами.
– Поехали! – скомандовал он.
– Скотч, свали с кресла пилота!
После недолгой суеты все заняли свои места. Дэн сел за штурвал, рядом Ахмед, на задних сиденьях Фрэнк и Скотч.
– Куда летим?
– Пока на запад. Скорость не набирай, нам недалеко.
Дэн пожал плечами и завел двигатели.

Полет продолжался около двадцати минут. Они долго искали обещанные костры. Наконец Ахмед заметил в последних лучах заходящего солнца пестрые шатры бедуинов.
– Это тот лагерь? – спросил Фрэнк.
– Наверное, – Ахмед явно был неуверен.
– Ладно, садимся.
Флаер при посадке поднял тучи песка. Они приземлились метрах в пятидесяти от лагеря и, достав карабины, вышли. В центре лагеря у еле тлеющего костра сидел подслеповатый старик.
– Этот костер имелся в виду? – Ахмед виновато развел руками и что-то спросил у старика на арабском. Старик утвердительно закивал головой и затянулся кальяном.
– Это тот лагерь, мистер Фрэнк!
– Ну и хорошо. Как зовут старейшину?
– Не заморачивайтесь, мистер Фрэнк. Просто говорите, я переведу.
– Ладно, пошли.
Ахмед снова перекинулся парой слов со стариком и повел Фрэнка и Скотча к самому большому и богатому шатру. Европейцы настороженно оглядывались по сторонам, но никого пока не заметили. За пестрой тканью шатров явно кипела жизнь. Слышались обрывки разговоров, гремела посуда. Но никто не вышел поглядеть на чужаков. Фрэнку такое поведение показалось странным. Для бедуинов, не избалованных последние тридцать лет посещениями туристов, это было необычно.
– А где все? – спросил он Ахмеда.
– Пошли на войну.
– Куда?!
– На войну. Тут рядом остановилось другое племя. Все мужчины пошли за добычей.
– Ну ни черта себе!
– Да они вернутся. Чуток постреляют, помахают саблями и вернутся. Это так – дань традициям.
– Круто, – ухмыльнулся Скотч. Ему, похоже, вся эта экзотика нравилась.
Совсем стемнело. Они подошли к шатру старейшины, и Ахмед гортанно прокричал пару слов на арабском.
– Входите, – он откинул полог.
На ковре, в центре шатра, сидел старик в пестром халате и чалме. У его ног стоял большой серебряный кальян, рядом лежал начищенный до блеска «АК-078» с подствольным гранатометом. Старик взмахнул рукой, приглашая гостей садиться. Фрэнк уселся, поджав под себя ноги, положил рядом карабин и чуть поклонился. Старик крикнул, и откуда-то появилась девочка лет четырнадцати с пузатым чайником и подносом с чашками.
– Как здоровье вас и ваших близких? – спросил вдруг старик на хорошем английском.
– Спасибо, хорошо, – ответил Фрэнк, удивленный.
Старик поцокал языком, затянулся. Потом обратился с тем же вопросом к Скотчу. Тот все ерзал на ковре, пытаясь устроиться поудобнее.
– У меня все отлично, мужик! – Фрэнк зыркнул на него. «Похоже, я не того человека взял на переговоры», – подумал он.
– Н-даа… – протянул старик – Тяжелые времена настали. Туристов почти нет. Люди сидят без работы. У меня трое сыновей носятся по пустыне, изнывают от безделья.
Фрэнк понимающе покивал. Отхлебнул чуть из чашки.
– Ладно. Давайте делать бизнес, господа. – Старик хитро прищурился. – Мне сказали, вам нужно укрыться?
– Пока нет. Но может понадобиться.
– Ну что ж. Сколько вы предлагаете?
Фрэнк достал из кармана десять стодолларовых купюр.
– Здесь тысяча. Это задаток. Будет еще девять.
– Сколько вас?
– Нас шестеро. И один ребенок.
– Вы хотите спрятать свою семью? – Фрэнк кивнул. – Понимаю… Сейчас тяжелые времена. У вас большая семья…
– Да.
Старик взял деньги.
– Как мне вас называть?
– Я Фрэнк.
– Фарух. – Они пожали руки. Старик снова что-то крикнул. Из глубины шатра появилась девочка, в руках у нее был какой-то сверток. Фарух осторожно развернул промасленную бумагу. Достал два поблескивающих металлом прибора.
– Давайте выберем канал для связи, Фрэнк.
– Э-э… – Фрэнк выглядел растерянным. Как-то чертовски не вязались с окружающей обстановкой боевой «ДжиПиЭс» и портативная военная рация. Да и старый бедуин с хорошим английским.
– Давайте девятый канал. Это мой любимый.
– Хорошо, Фарух. Девятый так девятый.
– Мы скоро уйдем. Если понадобимся, вызывайте в открытую. Позывной – Фарух. Я с помощью «ДжиПиЭс» определю наши координаты и передам вам. К каждой цифре прибавляйте… десять, – Фарух прищурился, – чтоб враги не догадались.
– Хорошо, Фарух. А куда вы направитесь?
– Это знает только Аллах.
Гости поднялись. Ахмед, сидевший у самого порога, вскочил и предупредительно откинул полог.
– С этого дня моя рация будет постоянно включена. Через десять дней я ее выключу, Фрэнк.
– Я понял.
Фрэнк вышел под звездное небо. Старик у костра подбросил в огонь веточки, и пламя озарило яркие полоски шатров. Фрэнк, Скотч и Ахмед подошли к флаеру. Дэн безмятежно дрых на месте пшюта, и им пришлось минуту стучаться в боковое стекло.

Приземление на острове прошло без проблем. Майкл включил в саду пару мощных прожекторов, и Дэн без труда нашел площадку для приземления.
Потом, кряхтя, они снова закатили флаер в кусты и оставили там.
– Пойдемте! – сказал Майкл, когда они закончили. – Там наш доктор Халиков методично напивается. Я думаю, случилось что-то экстраординарное.
В столовой сидел задумчивый Рафаэль. Перед ним стояла полупустая бутылка текилы и стакан. Его сосредоточенный взгляд был устремлен в стену напротив.
– Это первая? – спросил Дэн.
– Уже вторую приканчивает!
Они, сдвинув стулья, уселись напротив Халикова и вопросительно уставились на него. Доктора это абсолютно не смутило. Отточенным движением он налил себе полстакана и одним махом выпил. Скривился, резко выдохнул и пробормотал: «Вот сволочь! Сейчас бы спектрограф-анализатор!»
– Чего случилось-то, Раф? – по-русски спросил Дэн. Похоже, родная речь вывела доктора из прострации.
– Взял двести двадцать вольт. Подключил. Ничего. Кинул жилу из подвала – триста восемьдесят. И тут он как жахнет меня по мозгам. Вы ведь знали? – Раф подозрительно обвел взглядом присутствующих. – Он живой, да?
Все переглянулись.
– Раф… – начал издалека Дэн.
– Меньше знаешь – лучше спишь, да? – Халиков вдруг поднялся и швырнул бутылку в стену. Литровый флакон просвистел над головами, все пригнулись, осколки разлетелись по столовой. Отчетливо запахло текилой.
Из кухни раздался голос Марии:
– Что-то разбили, мистер Майкл?
– Давайте, ребята, начистоту, – процедил Раф сквозь зубы. – Где вы взяли эту хреновину? На Ганимеде?
«С ним после второй бутылки лучше не спорить», – прошептал Дэн Фрэнку на ухо. «Сколько ж вы, русские, можете выжрать?» – так же шепотом ответил Фрэнк.
– Ну?
– Ладно. – Фрэнк переглянулся со Скотчем. – В общем, началось все, когда я на своем «Джимбо» врубился в чистый мобиллиум…
Через пятнадцать минут, когда Фрэнк закончил, Раф заметно повеселел.
– Вот это другое дело! Теперь мне хоть что-то понятно.
– А что тебе понятно, Раф?
– А то, что набрели вы, ребята, на колоссальное открытие. Равных ему во всей истории человечества не было. Это ж тот самый пресловутый контакт. Понимаете?!
– Ну… – растерянно протянул Скотч.
– А ты ждал зеленых человечков?
Раф встал и пошел на кухню.
– Там можно убрать, доктор Халиков?
– А как же, родная моя! – Раздался звонкий шлепок и вскрик Марии.
Она, пунцовая, влетела в столовую с портативным пылесосом. Вслед за ней в проеме двери остановился довольный Раф. Он открыл бутылку пива – «шлифанём…» Сделал пару хороших глотков. В столовой повисла потрясенная тишина. Только пылесос Марии тихонько гудел.
– Если хотите мое мнение, то мобиллиум – лишь отголосок могущественной цивилизации. Он им явно зачем-то был нужен. То, что мы сжигаем его в реакторах, так это наш, в общем-то, стандартный, людской идиотизм. А насчет того, что он мыслит, в том плане, как мы это подразумеваем, я сильно сомневаюсь. Все это больше похоже на обычную программу. Наши искусственные интеллекты тоже вовсю общаются, делают чего-то. Но сравниться с нашими мозгами им еще не под силу.
Раф снова отхлебнул из бутылки.
– Кто-нибудь еще хочет пива? – запоздало поинтересовался он.
Мария, собрав осколки, торопливо скользнула на кухню.
– Ну ты, Раф, даешь!.. – восхищенно протянул Дэн.
– Н-да… – доктор Халиков продолжал, размахивая бутылкой: – Если эти ребята вдруг прилетят и увидят, что мы делаем с их нанодвигателями, то мы можем запросто огрести по полной.
Раф икнул.
– А продавать слиток нельзя. Ни в коем случае! Эти придурки точно первым делом распилят его лазером. А он мне сегодня четко заявил: «Мужик! Не трогай меня!» Не знаю, как я понял, он вроде и не говорил вовсе, но я понял. Нельзя его пилить, парни! С ним общаться надо! А эти мудаки… – Раф сполз по стенке, – они точно…
– Готов… – Дэн поднялся и подхватил доктора под мышки. – Тяжелый, блин! Скотч, помоги.
Халикова унесли в его комнату. В столовой повисло тягостное молчание.
– Значит, слиток тоже разумен, – озвучил Фрэнк терзавшую всех мысль.
– Может, это и не подарок вовсе? – задумчиво произнес Майкл.
– Ладно. Устал я. Давайте обсудим это завтра.
– Да. Ну и горазд же он пить. Это ведь почти смертельная доза!
– Для кого? – скривился Фрэнк. – Для русского доктора биохимии? Да они там в лабораториях спирт чистый глушат. О чем ты, Майки? Завтра будет как огурчик!

За завтраком доктор Халиков был бодр и свеж. Он что-то напевал под нос и перемигивался с Марией, перед которой успел извиниться за вчерашнее поведение. Завтрак проходил на открытой террасе. Появился озабоченный Дэн.
– Там письмо от Маковецкого, – сказал он Гинзу. – Я еще не успел расшифровать…
– Хорошо. После завтрака займемся. Передайте, пожалуйста, джем, доктор Халиков.
– Пожалуйста. Что решили?
– Поговорим об этом потом. После завтрака.
Через полчаса мужчины собрались в кабинете Майкла. Раф, теперь уже абсолютно на равных, занял один из роскошных стульев.
– Начнем? – поинтересовался Майкл.
– Да, пожалуй. – Гинз встал. В руках у него была распечатка письма Маковецкого. – И начнем мы с «Морфеуса».
– Что еще за «Морфеус»? – наклонился Халиков к Дэну.
– Не бери в голову.
– Опять?
– Потом расскажу.
– Итак… – Гинз повысил голос. – Господин Маковецкий принял наше предложение. Они снизили сумму до двух с половиной. Но, я думаю, нас это устроит. – Гинз уже почти перекрикивал поднявшийся за столом гул. – Он прибывает лично. Послезавтра в двенадцать ноль-ноль. Нам нужен план. Второе – слиток. Хотелось бы услышать ваше мнение, доктор Халиков. Вы ведь у нас эксперт?
Халиков откашлялся. Встал.
– На основании проведенных исследований, – он обвел взглядом собравшихся. Аудитория внимала. – И опираясь на свидетельства очевидцев, могу заявить следующее. В общем… – Раф вдруг смутился, – …в общем, это моя гипотеза. Одним словом. Этот слиток – миллиарды законсервированных нанодвигателей. Они способны генерировать слабые электромагнитные волны, воспринимаемые человеческим мозгом. Теперь факты. Вес слитка – четыре килограмма триста пятьдесят два грамма. По твердости превосходит алмаз. Электропроводность?.. – Раф хохотнул. – Когда я дал на него триста восемьдесят вольт, он послал меня к черту. Всякие там молекулярные характеристики вам ни к чему.
– Его все же можно продать, доктор? – встрял Скотч.
– Его нельзя продавать!
– Ну, мы все понимаем, док, что вам хочется постоять на трибуне при вручении Нобелевки. Но все же?
Халиков злобно посмотрел на Скотча. Гинз поспешил разрядить обстановку:
– Ну, в конце концов, мы просто можем включить в контракт условие вашего участия в исследованиях, доктор Халиков.
– Тоже неплохо, – согласился тот. – И с хорошим окладом.
– Раф! Он разумный? – спросил Дэн.
– По-своему, да.
– Блин! Это как собаку продавать. Отдам слиток мобиллиума в хорошие руки. Ласковый, добрый, не любит, когда к нему подключают триста восемьдесят вольт. С ума сойти!
– Так! Ну что мы решаем? Ищем покупателя?
– Да! – радостно завопил Скотч.
– При условии, что меня туда пустят, – сказал Халиков. – Ребята, вы что, не понимаете? Это же другая цивилизация! Грандиозное открытие! Вы что? Не хотите быть причастны?
– Мы парни простые, док. Нам бы взять денег и отвалить.
– У нас и так проблем навалом, доктор. На хвосте люди компании, – поддержал Скотча Гинз. – Нам бы просто выжить. Не до других цивилизаций сейчас…
– Ну, как знаете. На нужных людей я вас выведу. Это не проблема.
– Вот и отлично. Давайте вернемся к «Морфе-усу». Нужно разработать план.
Гинз вывел на большой монитор план Каирского аэропорта.

В принципе, план встречи с Маковецким мало отличался от встречи с его секретарем. Те же четыре карабина в багажнике. Две дымовые шашки и плеер с устройством мгновенного стирания. На диск, кроме ролика, записали имена причастных к «Морфеусу» людей. В основном, служащих СБ в Ганимеде-6.
Тут были и Буше, и Хадсон. Вполне возможно, что они смогут избежать уголовного наказания. Они ведь только исполняли приказы. Но тут все зависело от адвокатов. Маковецкого решили не сажать на табурет у стойки, а занять столик в темном углу бара. Столик за полчаса до встречи должен был занять Скотч. Дэн с портативного компьютера подключится к серверу банка и отследит поступление денег. Если все о'кей, он просигналит Гинзу. И тот вынет из плеера диск и отдаст его советнику ООН. А Фрэнк… Фрэнк, как самый надежный парень, опять будет дергаться в машине.

Самым излюбленным местом обитателей поместья был бассейн с пресной водой. Он находился рядом с домом, не надо никуда шлепать по раскаленному песку. И опять же – комфортабельные шезлонги и зонтики. Да и за холодным пивом недалеко идти. Шестеро мужчин и Джонни разделились на две команды и затеяли водное поло. С одной стороны, Скотч, Майкл, Гинз и Джонни. С другой – Фрэнк, Дэн и доктор Халиков. Игра шла до пяти очков. Потом Джонни переходил в другую команду и все начиналось сначала. Вопли, рычание, брызги. Разомлевшая в шезлонге Эллен со снисходительным интересом наблюдала за возней в бассейне. «А они все не очень-то и отличаются от Джонни. Может, ростом побольше…», – пробормотала она. Последние несколько дней она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Фрэнк вернулся, он снова был рядом. Он как-то неуловимо изменился. И дело было даже не в его вдруг постройневшей фигуре, плоском животе и крепких мышцах. Изменилось что-то в его глазах. Это был уже не тот уравновешенный харвестмастер, теперь рядом с ней находился другой человек. Бунтарь – сильный, волевой, готовый на все. «Это всегда было в нем. Просто ОНИ пробудили ЭТО! И теперь компании не позавидуешь…» Чувство опасности придавало даже некую пикантность ситуации и их отношениям. Эллен, конечно, не приводила в восторг необходимость скрываться, постоянно быть начеку. У них ведь ребенок. Но, глядя на резвившихся в бассейне волевых, сильных мужчин, Эллен каким-то шестым чувством, женской интуицией ощущала – они справятся с ситуацией. Фрэнк, Гинз, Скотч и Дэн прошли настоящие испытания и выстояли. И, разумеется, Майкл. Бесконечно надежный и трогательно заботливый по отношению к семье брата. «Они так похожи. Даже прикуривают одинаково. И эта их привычка – щуриться при разговоре». На колени Эллен запрыгнул Джонс. Он уже давно разобрался, от кого можно получить пинок, а кто погладит по шелковистой, рыжей шерсти. Странно, но Фрэнка, от которого он, в основном, получал пинки, Джонс любил больше всех. Видимо, понимал, что пинки дружеские и в случае чего на Фрэнка можно положиться. Те редкие случаи, когда Фрэнк был готов общаться с ним, Джонс никогда не упускал. Он бегал за харвестмастером, как собачонка. Заглядывал ему в глаза и терся о ноги. В этом Эллен понимала кота. Фрэнк был из тех редких людей, рядом с которыми хочется быть постоянно.

В день встречи участники операции поднялись рано. Наскоро позавтракав, проверили карабины и погрузились в катер. Электромобиль они арендовали еще вчера. Он находился на пустынной стоянке на окраине Хургады. Четверо мужчин помахали Ахмеду, и тот включил задний ход. Катер отвалил от берега и, тарахтя двигателем, пошел обратно к Малому Гифтуну. Все привычно заняли свои места, заботливо уложили оружие назад, прикрыли тряпьем.
– Поехали, Дэн.
– Нет проблем, мистер Гинз.
Электромобиль тронулся. Медленно вырулил с бетонной площадки и выехал на трассу, ведущую к Каиру. Примерно в это же время со служебного аэродрома поднялся флаер ООН. На борту, кроме пилота, был Маковецкий и двое его телохранителей. Советник был в прекрасном настроении. Не часто подворачивается такая возможность. Он был уверен, что сможет использовать ценную информацию беглецов с Ганимеда. Уже давно в кулуарах циркулировали слухи о странных методах управления «Спэйс Энерджи». Эффективность добычи компании росла гораздо медленнее, чем у конкурентов. Но объемы были неплохими. «Спэйс Энерджи» была не последним игроком на рынке. Но, в основном, за счет вовремя прибранных к рукам богатых залежей. Конечно, убрать компанию с рынка вовсе не удастся. Акционеры поднимут вой и все такое. Но тайм-аут на пару месяцев расследования даст возможность здорово подвинуть «Спэйс Энерджи» на рынке. «Главное, чтоб мои ребята не прохлопали», – подумал Маковецкий. «Моими ребятами» он называл Восточную группировку добывающих компаний. Маковецкий не был таким уж подлецом, как представляли себе политиков обыватели. У него тоже имелись моральные принципы. То, что делала «Спэйс Энерджи» в своих колониях, на его взгляд, было недопустимо. И он в первую очередь радовался, что экономические причины в данном случае совпадали с общечеловеческой этикой. Руководители компании были в глазах Маковецкого этакими монстрами, и он приложит все усилия, чтобы так же они выглядели в глазах общественности. «Этот их „Морфеус“ – это черт знает что! Настолько подавлять человеческую личность! Абсолютное пренебрежение принципами морали и этики. Нарушение всех норм! Уголовное преступление!» – накручивал себя советник.

Дэн припарковал электромобиль рядом с главным входом. Скотч открыл дверцу, буркнул: «Постараюсь не напиться», – и ушел занимать столик. Шипел кондиционер, тихо играла этническая музыка.
– Джентльмены, – вдруг сказал Гинз. – На всякий случай… Я хочу сказать… Я чертовски рад, что жизнь свела меня с такими людьми. Там, на Ганимеде. Меня, кроме производства, ничего не интересовало. И слава богу, что глаза у меня наконец открылись и я увидел, кроме наполненных мобиллиумом бункеров, живых людей. – Гинз открыл дверцу. – Пойду помогу Скотчу держать столик.
– Слушай, Дэн, – сказал Фрэнк, когда Гинз ушел, – а как он на тебя-то вышел?
– Я не знаю. Он на второй день меня вызвал. Как уж он вычислил, что я тоже замешан? Непонятно. Мне нужна ваша помощь, говорит.
– Да… Интересный мужик наш Гинз.
– Кремень!
Помолчали, покурили.
– Ладно, Фрэнк. Пересаживайся. Я тоже пойду.
– Вы поосторожней там.
– Да уж…
Фрэнк поймал себя на том, что волнуется гораздо меньше. Кажется, он стал привыкать к этим шпионским играм. Он точно знал, что делать в случае чего. Спокойно курил и изредка поглядывал на часы.

Скотч и Гинз сидели за столиком в самом дальнем углу бара. Они неторопливо потягивали крепкий кофе, оглядывали посетителей. В ухо каждого был воткнут миниатюрный наушник. Дэн, прогуливаясь по залу с портативным компьютером в руках, комментировал обстановку:
– Пока все чисто. Обычный народ.

Ровно в двенадцать в зале появился Маковецкий с двумя телохранителями. Один из них двигался впереди, как ледокол, раздвигая толпу перед боссом. Второй шел сзади, цепко оглядывая окружение. Гинз приподнялся со стула и пожал протянутую Маковецким руку.
– Рад познакомиться, мистер Гинз.
– Я тоже.
Они сели, заказали подскочившему официанту кофе. Скотч покинул столик и отирался в зале, внимательно оглядывая толпу. Двое телохранителей изучили посетителей и, видимо, посчитав их неопасными, встали у входа. Дэн с портативным компьютером уселся в кресло неподалеку от бара, отгороженного от остального зала зеркальной стеной.
– А где мистер Бэрри? – спросил Маковецкий.
– Неподалеку, – уклончиво ответил Гинз.
– Знаете, мистер Гинз. У вас и у мистера Бэрри безупречные характеристики. Когда я узнал, что информация исходит от вас, я сразу заинтересовался. Вы не из тех людей, кто будет попусту раздувать щеки. Так что я готов к сотрудничеству и жду от вас максимальной помощи в этом деле.
– В суде мы выступать не будем.
– Черт с ним, с судом! Я имею в виду, если понадобится дополнительная информация.
– Это всегда пожалуйста.
– Ну! Диск у вас с собой?
– Диск с «Морфеусом» в плеере. – Это была кодовая фраза. Дэн, услышавший слова Гинза в наушнике, положил палец на кнопку дистанционного стирания.
Подвинув плеер по столу к Маковецкому, инженер взялся за кофе. Через пару минут Маковецкий тяжело вздохнул и отодвинул плеер.
– Тяжкое зрелище.
– Да. Вам подходит?
– Еще бы… Честно говоря, мистер Гинз, я действую не только исходя из меркантильных интересов. Это… Эта мерзость должна прекратиться! Если сейчас такое сойдет с рук руководству компании, потом они придумают что-нибудь похлеще. И другие, глядя на них, тоже не будут стесняться.
– Если Буше и Хадсон начнут выкручиваться, обратитесь к нам. Мы предоставим вам еще много интересных фактов. Пытки, избиения, незаконное лишение свободы. Даже убийство! Целый букет.
Советник кивнул, достал видеотелефон.
– Войковски. Переводите, – кратко проговорил он.
Через пару секунд в наушнике Гинза прозвучало «Деньги у нас». Дэн поднялся с кресла, сложил компьютер и заторопился к выходу из зала. Плеер лежал посредине стола. Гинз открыл крышку и вынул диск.
– Он ваш.
Маковецкий достал прозрачную голографическую визитку.
– Это мой личный номер. Звоните в любое время. При первой же опасности.
Советник встал. Пожал руку Гинзу и, сунув диск в карман, направился к дверям бара. Телохранители заняли свои места, и троица, раздвигая толпу, двинулась к служебному выходу на взлетное поле. Гинз расслабленно вздохнул. Он попытался подняться, но ноги не слушались его. «Надо же, как я перенервничал», – подумал он. Друзья Гинза даже не догадывались, какой ценой дается ему вечная невозмутимость. Он был просто сильным человеком. Но ответственность, лежащая на нем почти всю его жизнь, давила от этого ничуть не меньше. Он, сколько себя помнил, всегда за кого-то отвечал. За младшую сестру, за школьный класс, полный оболтусов. Потом за бригады отчаянных смельчаков, врубающихся в лед враждебной планеты. Сестру он не уберег. Потом потерял две бригады. И как-то вроде бы свыкся, что люди, за которых он ответственен, иногда гибнут. Но это было так тяжело! Гинз сам не до конца понимал, как оказался втянутым в эту сумасшедшую историю. Конструируя пневматические ружья там, на Ганимеде, составляя план побега, он относился к этому, как к очередной сложной задаче. Потом умер Чен. Погиб Саффони. И Гинз вдруг понял, что, кроме чистой логики, есть еще нормальные человеческие эмоции. Эти люди нравились ему. У него было мало друзей. Его жизнь всегда протекала немного в другой плоскости, по сравнению с остальными. Гинз всегда был чуть выше и немного в стороне. Даже его отношения с прекрасной Жаклин… Она нравилась ему. Может, даже где-то глубоко в душе Гинз любил ее. Но был еще мобиллиум, Ганимед.
Бескрайняя пустота Космоса. А эмоции?.. Гинз сотни раз видел, как обжигались на этом люди. И он запирался в свою логику, как в прочный панцирь. И тащил невозможный груз ответственности за других, ответственности за принятие решений. Кто-то ведь должен?..
«Надо позвонить ей, – подумал Гинз и встал. – Позвонить, когда все закончится».

Фрэнк тронулся, как только вся команда очутилась на борту.
Электромобиль медленно отъехал от аэропорта. Выбравшись на трассу, Фрэнк прибавил газу.
– Ну?
– Деньги у нас, – просто сказал Дэн.
Они мчались по черной асфальтовой ленте шоссе, переметенной кое-где песком. В салоне громко играла музыка. Никто не произнес не слова. Только теперь они ощутили всю тяжесть последних часов. Пока каждый был занят своим делом, им было не до раздумий. А теперь. Когда опасность вроде бы миновала, вся команда погрузилась в собственные мысли.
– Мне нужны деньги, – вдруг сказал Скотч.
– Что?
– Мне нужно тысяч двести…
– Это еще зачем? – спросил Гинз.
– Нужно и все.
Гинз обернулся.
– Зачем тебе деньги, Скотч. Проблемы?
– Меня заказали. Я уверен! – Скотч нервно закурил. – Как вы думаете? Спереть у мафии восемьдесят тысяч! Долго у меня получится спокойно разгуливать по Земле?
– Ну… Теперь понятно, зачем тебе деньги, – хихикнул Дэн.
Скотч нахмурился.
– Мне не до шуток.
– Все так серьезно? – спросил Фрэнк.
– Более чем.
– Ясно. – Фрэнк посмотрел на пролетающий мимо песок. – Нужно дать ему денег.
– Согласен, – поддержал его Гинз. – Киллер, если отыщет нас, не преминет доложить и компании, разобравшись в ситуации.

После полудня разыгравшийся ветер поднял хорошую волну. Катер покачивался на волнах, взбирался пологим носом на скат и снова нырял в пучину. Минут через двадцать непривычных пассажиров замутило.
– Ахмед! Прибавь газу!
– Нельзя, мистер Дэн! Тогда точно зароемся.
Катер валко взбирался на волну. Нырял носом в разверстую низину и снова странным образом взбирался вверх. «Где же остров?» – мучительно вопрошал Дэн.
– Скоро. – Похоже, Ахмеда совершено не выбивала из колеи тошнотворная качка.
Минут через тридцать катер подошел к острову. На причале их встречали Эллен и Джонни. Рядом, на старых потемневших досках, сидел невозмутимый Джонс.

– Мне нужно двести тысяч, – произнес Скотч в тишине кабинета. – Может, больше.
Все переглянулись.
– Дэн, открой ему счет в каком-нибудь банке и переведи двести тысяч, – спокойно сказал Фрэнк.
Майкл встал и прошелся по кабинету. «Теперь еще мафия…» – пробормотал он.
– Ты справишься, Скотч?
– Конечно. Мне не впервой. Заодно поищу в Каире запасные баллоны для нашего «Ф-205». Мы ведь покидаем остров?
– Разумеется.
– Куда полетим? – спросил Халиков.
– Это мы решим позже.
– Дэн, а флаер поднимет шестерых?
– Да у него грузоподъемность – тонна! Все улетим.
Гинз внимательно посмотрел на Скотча.
– Звони только с уличного видеотелефона. И сразу уходи. Понял?
– Мистер Гинз. Я знаю, как делаются такие дела.
– Вот и хорошо, – подвел итог Гинз. – Фрэнк, Майкл, пойдемте пройдемся по саду. Нужно поговорить.
Гинза сильно напрягала новая проблема. Не сказать, чтоб он не доверял Скотчу. Но мафия была серьезным противником. У этих людей свои методы поиска. И как правило, весьма эффективные. Там, где полицейский или частный детектив просто извинится и уйдет не солоно хлебавши, человек мафии достанет бейсбольную биту или нож. И случайный свидетель