грузовой отсек. Третья, четвертая палубы – жилые отсеки, системы жизнеобеспечения, бассейн, оранжерея и спортзал. Пятый ярус, самого малого диаметра, собственно рубка и каюты экипажа. В стандартной конструкции «Икаров» грузовые отсеки шли со второй по четвертую палубу. Только на «Икаре-12» они были переоборудованы под роскошные апартаменты и места отдыха для пассажиров. Такая многоэтажная компоновка была вызвана технологией получения искусственной гравитации. Пока ученые не решили эту фундаментальную проблему, экипажи межпланетных кораблей справлялись с ней по-своему. Ионные двигатели, в теории, позволяли разогнаться до огромных скоростей. Суммарные затраты топлива зависели лишь от удельного импульса, сообщенного кораблю. Можно было разогнаться до нужной скорости за несколько часов, а можно было, не спеша, за несколько суток. При этом за счет постоянно действующего ускорения, на корабле возникало подобие силы тяжести. Так и летали. Первую половину пути разгонялись. Потом разворачивали корабль на 180 градусов и вторую часть пути тормозили. Траектория и схема полета зависели от пилота. Кто-то выбирал агрессивную манеру, с разгоном в одно-пол-тора «ж». Быстро, рискованно. А кто-то, не торопясь, поддерживая половину, а то и меньше силы тяжести на корабле, «тащился» по Солнечной системе со скоростью всего-то 200–300 км в секунду. «Главное, чтоб выпивка из стакана не расплескалась», – говорили такие пилоты. При полете на сверхскоростях корабли прикрывались «зонтиком Шитковского» – специальным полем, которое отсеивало опасную звездную пыль и микрометеориты. Камни покрупнее засекала система дальнего обнаружения и чуть корректировала скорость полета. Люди этого обычно даже не замечали.

Фрэнк с удивлением уставился на рыжего кота. Кот внимательно разглядывал Фрэнка. Потом кот мяукнул, потерся о ноги и, оглядываясь, цокая миниатюрными магнитами на лапах, направился куда-то в глубь грузовой палубы. Там, в укромном местечке, у него был дом. Автоматическая кормушка. Специальная емкость с водой и мягкий коврик. Кот снова мяукнул и поскреб кормушку лапой. Фрэнк присел и осмотрел ее. С первого взгляда было видно, что она неисправна. Фрэнк стукнул кулаком по корпусу, потряс металлический цилиндр. Раздалось тихое гудение, и кормушка выдала порцию. Кот с урчанием принялся за еду. На шее у него болталась бирка от контейнера с опасными грузами. Фрэнк перевернул черно-желтую бирку. На обратной стороне несмываемым маркером было написано: «Джонс. Зачислен 20.05.2102».
– Не дрейфь, Джонс. Теперь будешь сыт. – В этот момент погас свет, с затухающим гулом вырубилась система вентиляции. Наступила тишина, а через секунду включились аварийные лампы. В полутьме Фрэнк увидел светящиеся зрачки Джонса.
– Эй, – нащупал он микрофон гарнитуры, – Дэн! Что там у тебя?
– Спокойно, парни. Я перезагружаю систему, – запоздало успокоил тот.
– Предупреждать надо, – в канале общей связи раздался недовольный голос Скотча. – Я чуть в штаны не наложил!
Лампы основного освещения снова ярко вспыхнули. Загудели, раскручиваясь, вентиляторы.
– Порядок! Корабль наш, ребята!
– Отлично. Сбор в кают-компании экипажа, – сказал Гинз.
– Пойдем, Джонс. Познакомишься с остальными.

Через несколько минут все были в сборе. Саффони держал на руках рыжего кота и разглядывал хитроумные магнитные нашлепки на его лапах. Похоже, они были просто приклеены на подушечки лап и совершенно не мешали Джонсу выпускать в случае чего когти. Скотч угощал всех добытыми где-то сигаретами. Четыре кресла были заняты. Дэн, довольный, с зажатой в зубах сигаретой, сидел на столе. Сидел – не то слово. Он, придерживаясь рукой, пытался удержать себя на столешнице, но постоянно отрывался и взлетал на пару сантиметров. Однако эта нелепая поза, похоже, не могла испортить ему триумфа. Гинз взял слово:
– Итак, джентльмены. Мы выполнили программу-минимум. Мы вырвались из колонии, добрались до корабля и установили над ним контроль. Теперь надо разработать план наших дальнейших действий.
– Я предлагаю сначала вырубить телеметрию, – сказал Дэн. – Каждые десять минут на Землю уходит пакет данных о корабле. Идентификационный номер, положение в пространстве, скорость и так далее. Пока они не знают, что мы тут. Знают только, что изменен пароль капитана и была стыковка. Между прочим, они могут вообще перехватить управление кораблем дистанционно. И тогда мы тут окажемся как в мышеловке. Надо отрубить телеметрию. Только я не знаю, как это сделать на сто процентов. Тут до черта всяких дублирующих систем!
– Согласен с Дэном, – сказал Фрэнк. – Если мы прилетим на Землю только для того, чтоб опять попасть в лапы компании… – Фрэнк развел руками, – меня это не устраивает.
– Это чисто техническая проблема, господа. Ее мы решим. Я имел в виду наши дальнейшие планы в глобальном смысле. Мы продолжаем бороться с компанией или просто делим деньги и умываем руки?
Скотч выложил на стол слиток. Он полежал секунду и взлетел. Скотч прижал его рукой, все переглянулись.
– Там, внизу, лежит пепел моего убитого друга. Каждую ночь людям промывают мозги. Их медленно превращают в рабов! В машины, добывающие мобиллиум! Такие же, как мой покойный «Джимбо». – Голос Фрэнка был глухим от сдерживаемого гнева. – И еще. Эллен перед отлетом сказала, что в среднем длительность непрерывного пребывания на Ганимеде не должна превышать три-четыре года. Компания продержала нас там дольше. Все эти защитные генераторы, купола – они не спасают… А там осталась еще куча народу. Это главное! Но есть еще разумный мобиллиум, который мы сжигаем в реакторах. Люди должны знать правду. Надо его изучать, а не бездумно решать энергетический кризис! Мы гробим свою планету, а теперь прилетели, чтоб опустошить следующую. Это варварство!
– Ваше предложение, Фрэнк?
– У нас есть информация, правда, бездоказательная, о разумности мобиллиума. И у нас есть диск с записью. Но воспользоваться им надо с умом. Если мы просто качнем копию в Сеть или отдадим на телевидение, компания очень быстро замнет это. Поднимется небольшая волна и стихнет через неделю. Слишком много страшного случается в мире. Многие даже не заметят этой «новости», – Фрэнк горько усмехнулся. – Сначала надо хорошо продать наш слиток. К людям, у которых есть деньги, обычно прислушиваются более внимательно. Потом нам нужно обеспечить себе и своим близким безопасность. И только после этого начинать действовать. Лучше всего найти достаточно весомую официальную фигуру. Только этот человек не должен быть связан с бизнесом и должен быть честным.
– Что в политике встречается редко, – закончил Гинз. – Неплохой план, Фрэнк. Только вы не учли одной тонкости. Через сутки в Ганимеде-6 заработает передатчик. Как вы думаете, каким будет первое сообщение?
– О черт! Они возьмут наши семьи в заложники!
– Именно. Поэтому первым делом надо предупредить наших близких. Пускай обращаются в полицию, переезжают, прячутся. Речь идет о миллиардных прибылях. Боссы компании ни перед чем не остановятся. Тем более после того, как мы так прищемили им хвост. Угнали их корабль!
– Еще не угнали, – подал голос Дэн. – В принципе, передать сообщение на Землю не проблема. Можно прямо в Сеть.
– А дальше? – спросил Фрэнк.
– А дальше, как вы сказали. – Гинз поднялся. – Первым делом посылаем сообщения родне. – Гинз взмахнул рукой. – Второе. Отрубаем телеметрию. Дэн, мне понадобятся чертежи корабля. Третье. Летим на Землю. Четвертое. Прячем корабль за Луной. Пятое. Садимся на челноке в укромном уголке старушки Земли и потихоньку выбираемся к людям. Шестое. Пытаемся выгодно продать слиток. – Гинз остановился. Все это время он ходил, бряцая магнитами, по маленькой кают-компании вокруг кресел и привычным жестом рубил рукой воздух. – Нам понадобятся деньги на первое время. Пункт три А. Найти на корабле сейф и вскрыть его. Не поверю, чтоб тут не было денег. Эти люди не могут жить, когда в радиусе ста метров от них нет хотя бы десяти тысяч баксов наличными. Всё!

Новый экипаж «Икара-12» одновременно поднялся с кресел. Джонс недовольно фыркнул, оказавшись в воздухе. Он не пытался перевернуться, не размахивал лапами, видимо, сказывался опыт. Он просто терпеливо ждал, когда рядом окажется какой-нибудь предмет, за который можно уцепиться. Пока что Джонс медленно дрейфовал к Гинзу.
– И еще. Последнее. Если кто не понял. Мы уже вступили на тропу войны. Теперь жить нужно по военным правилам. Даже если кто-то не хочет продолжать драку со «Спэйс Энерджи», пускай уяснит для себя, что компания не вычеркнет его из списка врагов. – Гинз посмотрел на Дэна. – Ясно? – В этот момент Джонс оказался достаточно близко от груди Гинза, извернулся и, зацепившись лапой, подтянулся к скафандру инженера. В одну секунду, перебирая когтями, кот спустился на пол и важно зацокал по нему магнитиками. – Кстати. Теперь скафандры можно снять.
Порывшись в шкафчиках экипажа, новые хозяева нашли темно-синие комбинезоны.
Эти комбинезоны, хоть и выглядели сделанными из обычной ткани, на самом деле были способны защитить человека во время аварии. Маленький валик между лопатками содержал складной капюшон-шлем с запасом кислорода на десять минут.
В рукавах были спрятаны термоперчатки. В случае разгерметизации экипаж в таких комбинезонах спасался от вакуума и низких температур. Десяти минут вполне хватало, чтобы добраться до скафандра и натянуть его. Таким образом, люди на борту почти всегда были в готовности к любым неожиданностям. Вплоть до пожара и столкновения с астероидом.
– Кто первый, ребята? – Дэн стоял на пороге рубки. – Могу дать каждому не более трех минут видео. Или сколько угодно текста. Но боюсь, что тексту вряд ли кто поверит, посчитают, что шутка. Потом я запакую все это дело и пульну одним пакетом с подтверждением получения. – Ну, кто готов?
– А мне некого предупреждать! – отозвался Скотч, забавляясь с Джонсом.
– Давай, я первый, – с камнем на душе произнес Фрэнк. Он не знал, что сказать Эллен. Он не знал, как объяснить Майклу, чтобы он оставил свой бизнес и ушел в горы. «Черт! И Джонни. Ему что, опять придется бросать школу?» Закрыв дверь рубки, Фрэнк сел в кресло. Перед ним был глазок видеокамеры, на экране мигала надпись: «Для начала записи нажмите пробел». Фрэнк резко выдохнул, подтянулся и нажал пробел. «Эллен, милая…»
Через пять минут Фрэнк вышел из рубки.
– Готово. Следующий.
В рубку зашел Саффони. Эта процедура была чем-то похожа на запись последнего слова перед казнью. Они все понимали, что, возможно, так оно и есть. Те, кто постарше, более отчетливо. Молодые, Скотч с Дэном, наверное, просто не хотели задумываться. Молодости свойственен оптимизм.
– А у тебя что, никого нет, Дэн? – спросил Фрэнк.
– Да я разругался со своими, когда мне было пятнадцать. Что там вспоминать? Дерьмо сплошное… – Кажется, в глазах у него блеснули слезы.
– Скажи им о себе, малыш.
– Да у них и Сети нету, – тихо проговорил Дэн, глядя в пол.
– Пускай обычной почтой дойдет.
– А, – Дэн махнул рукой, – к черту!
– Дай о себе знать старикам, Дэн. Чего ты? – встрял Скотч. – Я вот, если б смог своих предков найти, обязательно бы им доложил, какой чудесный сын у них получился. Благо воспитывало меня государство. – Скотч хохотнул. Из рубки вышел Саффони. Гинз задумчиво курил возле двери. В руке он держал турбопепельницу, которая улавливала стряхиваемый с сигареты пепел.
– Вы пойдете, Гинз?
– Есть одна женщина. Но про нее знаю только я, – Гинз усмехнулся. – Не пойду.
Внезапно поднялся Дэн.
– Ладно, черкну пару строк.
Еще через пять минут Дэн с Гинзом разглядывали на больших дисплеях чертеж корабля. Инженер водил пальцем по экрану.
– Вот эта цепь явно идет к резервному передатчику. Ее надо перерезать! Вот здесь стоят дополнительные датчики присутствия. От них цепь идет на третий передатчик.

В общей сложности насчитали четыре дублирующие системы телеметрии.
– Вряд ли есть еще, пять – это уже перебор, – сказал Гинз. Он держал в руках распечатки. – Мистер Бэрри. Вот вам схема. На третьем уровне за панелью номер 57 перережьте синий и зеленый. Мистер Саффони, вот ваша схема…
Через несколько минут, вооруженные инструментами, они пробирались по ремонтным коридорам. Там было низко и тесно. Фонарик выхватывал танцующие пылинки, пахло пластмассой и краской.
– Готово, – отрапортовал Фрэнк, со щелчком перекусив провода.
– Есть, – отозвался в наушниках Саффони.
Через минуту в эфир влез Скотч.
– У меня тоже.
– Отлично. Четвертый передатчик мы тоже отрубили. Теперь послушаем сами себя, – сказал Гинз.

Все снова собрались в рубке. Дэн прокладывал маршрут на Землю. В среднем полет занимал от одного до двух месяцев. В зависимости от взаимного расположения планет. Их полет должен был закончиться через двадцать восемь дней на орбите за Луной. Скотч предложил по отбытии грохнуть корабль о поверхность Луны. Но с ним не согласились. «Зачем нам бессмысленное варварство? Пускай болтается на орбите», – ответил Гинз.
– Так, ребята! У меня все готово! На всякий случай, лучше пристегнуться. – Дэн ухмыльнулся. – Это ведь не симулятор.
Фрэнк не ощущал страха. Сосало под ложечкой, как перед дальней дорогой. А в голове было абсолютно пусто. Он сказал близким все, что сумел, возможно, не все, что надо было бы. Но в три минуты трудно уложиться. Трудно рассказать все, что произошло с ним, выразить все чувства, которые переполняли его – любовь, гнев, надежду.
– Нажимаю большую красную кнопку! – заорал Дэн.
На всех дисплеях на три секунды появилась надпись «ЗАПУЩЕНА ПРОГРАММА ПОЛЕТА. ВРЕМЯ ВЫПОЛНЕНИЯ – 657 часов 23 минуты 34 секунды».
Фрэнк почувствовал нарастающую тяжесть. В мозгу снова появились понятия пола и потолка. Джонс запрыгнул Фрэнку на колени и, устроившись уютным калачиком, замурлыкал.

«ЛЕТИМ ДОМОЙ!»

Часть вторая
ЗВЕЗДЫ

Фрэнк откинулся на спинку кресла и отхлебнул коньяк десятилетней выдержки. Рядом дремал Джонс. Кот изредка подергивал кончиком рыжего хвоста. Его чуткий слух уловил надвигающийся к кают-компании ураган, в виде Скотча с Дэном. Они нашли на корабле роликовые коньки и теперь с грохотом разъезжали по палубам, сшибая все на своем пути. С криками, воплями, вытянув перед собой руки, что выдавало в них начинающих роллеров. Джонс недовольно фыркнул и выгнул спину, впиваясь когтями в псевдошелк, покрывающий мягкий уголок роскошной кают-компании. Вкатились Дэн и Скотч. Дэн врезался в зеркальную дверцу бара.
– Скучаете, Фрэнк?
– Да не то чтобы очень…
– А Гинз, похоже, опять обыгрывает Саффони! – Шеф планетологической лаборатории и инженер рубились в трехмерные шахматы уже пятый день. Счет был десять – три, но это не останавливало Саффони, который постоянно проигрывал. На кону – позолоченная зажигалка «Зиппо», выпуска 1978 года, против старинных часов «Заря» 1979-го, которые Гинз когда-то также выиграл в шахматы. Турнир шел до двадцати очков.
Фрэнк вздохнул и, поднявшись, направился к камбузу. «Пора кормить эту банду», – проворчал он. Вначале они пытались готовить по очереди. Но довольно скоро выяснилось, что более-менее съедобно умеют готовить лишь Фрэнк и Саффони. Так теперь и повелось. Завтрак готовил Фрэнк, обед – Саффони, ужин опять Фрэнк. На следующий день они менялись. От роскошной кают-компании камбуз отделяла тонкая перегородка. За ней было царство высоких кулинарных технологий. Фрэнк любил готовить. На Ганимеде ему редко удавалось побаловать свое семейство. Достать свежие продукты было чертовски трудно, а готовить из полуфабрикатов?.. Зато здесь – на «Икаре-12» – он отводил душу. Фрэнк открыл дверцу огромного холодильника. Они по привычке называли этот агрегат холодильником, хотя на самом деле эта штука представляла собой нечто большее. Точный температурный режим в каждой камере, контроль влажности, плюс особое излучение – сохраняли продукты удивительно свежими. Фрэнк открыл дверцу камеры для овощей. Достал пучок укропа, четыре больших томата, пару огурцов и репчатый лук. Поместил все это в камеру быстрой разморозки. Через тридцать секунд по камбузу распространился запах свежего укропа вперемешку с тонким грядочным ароматом огурцов. Ловко орудуя огромным поварским ножом, на Востоке такой называют «кхмерский нож», нарезал овощи средними кубиками. Потом достал из холодильника мягкую соленую брынзу и, тоже нарезав кубиками, добавил в большую миску к овощам. Присыпал мелко нарезанным укропом, налил кукурузного масла и пару капель оливкового. Подумав, Фрэнк добавил черные оливки и немного консервированной кукурузы. «Этого мало. Хотя на ночь лучше не наедаться, наверняка наши роллеры останутся голодными. И опять ночью будут шарить в холодильнике».
При переделке «Икара-12» один иллюминатор достался вновь оборудованному камбузу на четвертой палубе. «Удивительное ощущение. Стоишь, режешь овощи, занимаешься таким натурально-земным делом, а за стеклом бесконечные звезды. Чувства движения нет. Кажется, что дом и кухня, на которой ты занимаешься этим простым делом, торчат где-то в центре Вселенной и вокруг только пустота и колючие, голубоватые искры. С одной стороны, жутковато, а с другой – горка нарезанных томатов на доске чертовски успокаивает душу…» На камбуз вкатился Скотч.
– Что сегодня на ужин, Фрэнк?
– Салат.
– У-у-у. Салат… – Скотч схватил кубик огурца и, отправив его в рот, укатился.
В кают-компании раздались голоса:
– Если бы я пошел тогда на е-4-4…
– Мистер Саффони, мой ферзь прикрывал эту позицию.
«Ясно. Серджио опять проиграл». Фрэнк открыл дверцу с надписью «баранина». Не размораживая мясо, нарезал вырезку тонкими полосками. Включил разогреваться фритюрницу и поставил нарезанное мясо в камеру разморозки. Через десять секунд посолил баранину, посыпал черным перцем. Фритюрница нагрелась. Фрэнк положил мясо в мелкоячеистую корзинку и, установив таймер на сорок секунд, принялся нарезать хлеб.
– Дэн! Скотч! Кто сегодня дежурный? Тащите тарелки, приборы!
Умопомрачительный аромат жареной баранины переполз через перегородку и устремился в кают-компанию. Раздались крики голодных:
– Фрэнк! Ну, долго еще?!
– Накормите нас, Фрэнк!
Через минуту вся команда сидела за овальным столом в центре кают-компании. Воцарилась напряженная тишина. Ее разбавляло лишь позвякивание вилок и невнятное бормотание, похожее на «О боже, как вкусно». За большими прямоугольными иллюминаторами светили звезды, Джонс, мяуча, клянчил подачки и агрессивно терся о ноги экипажа. Наконец Гинз довольно вздохнул и отложил вилку. Он вытер губы салфеткой и сказал:
– Мистер Скотч. Что с нашим сейфом?
Сейф нашли на вторые сутки полета. Он был вмонтирован в стену каюты Пресса, и отпереть его пока не удавалось. Скотч поморщился:
– Там биометрический замок.
– И? – Гинз многозначительно приподнял бровь.
– Только взрывать…
– Это не наш метод, мистер Скотч.
– А больше никак. Такой замок открывается только при касании владельца. И то, если тот не напуган и не возбужден чрезмерно.
– А-а-а… Инженерный пароль?
– Тут такие штуки не проходят.
Гинз нахмурился.
– Ну, а если наследники захотят получить причитающееся?
– Тогда представитель фирмы приезжает со специальным прибором.
– Значит, взрывать.
Обязанность убирать и ставить посуду в посудомоечную машину делили между собой остальные три члена экипажа. Фрэнк и Саффони были освобождены от этого. После ужина Фрэнк направился к бассейну. За ним, как всегда, увязался Джонс. Погрузившись в воду, наполненную щекочущими кожу пузырьками воздуха, Фрэнк блаженно потянулся. Рядом на бортике растянулся Джонс. Он с первого знакомства признал в Фрэнке надежного парня. И теперь неотступно следовал за ним. Харвестмастер раскинул руки, расслабился. Пять метров длиной и два шириной – бассейн представлял собой необъяснимую, почти запредельную роскошь на космическом корабле. Это было сродни лыжной трассе посреди Сахары или аквапарку в центре ледяной пустыни Антарктиды. За тонким бортом был вакуум и смертельный холод. А здесь булькала, лопаясь пузырьками, теплая вода, обволакивая тело блаженной истомой. Фрэнк закрыл глаза. В этот момент бабахнуло так, что содрогнулся весь корабль. Выработанная годами привычка реагировать на опасность за секунду вынесла его из бассейна. Осознал себя Фрэнк, уже натягивая комбинезон на мокрое тело. «Взорвали-таки», – пробормотал он и направился на третью палубу.

Дым в каюте Пресса потихоньку рассеивался. В центре стоял довольный Скотч. Дверца сейфа валялась у противоположной стены.
– Есть что-нибудь интересное? – спросил Фрэнк.
– Пока не знаем, остывает, – ухмыльнулся Скотч и пожал плечами.
Еще через минуту они доставали из сейфа папки, диски и тугие пачки банкнот.
– Здесь пятьдесят тысяч! Этого хватит на несколько месяцев! – воскликнул Скотч.
Гинз взял папки и направился к огромному столу в углу каюты.
– Надо изучить содержимое этих папок. Возможно, мы найдем здесь что-нибудь интересное… – Гинз замялся, – для общественности.
Снова положив деньги в сейф без дверцы, остальные побрели в кают-компанию на четвертой палубе.
– Я хочу горячего кофе. С коньяком, – бормотал озябший Фрэнк. Система жизнеобеспечения, сбитая с толку взрывом, снизила температуру на третьей палубе до шестнадцати градусов по Цельсию. Все четверо направились к лифту, расположенному в центре корабля. Палубы были соединены двумя транспортными пандусами и двумя лестницами для экипажа. В центре находился цилиндрический скоростной лифт.
Через несколько минут по кают-компании поплыл аромат свежемолотого кофе. После первого же глотка Фрэнку стало тепло и уютно. Варил кофе всегда Саффони – у него это получалось великолепно. Зашипели дверцы лифта, вошел Гинз.
В руке у него была папка с бумагами.
– Дэн, не могли бы вы сделать что-нибудь с системой жизнеобеспечения? На третьей палубе уже пятнадцать градусов! А нам там еще спать.
– Я попробую, мистер Гинз. – Дэн поставил чашку, затушил сигарету и пошел в рубку.
Тем временем Гинз встал посреди кают-компании, раскрыл папку и сказал:
– Они знали о разумности мобиллиума еще пять лет назад. Эта папка набита отчетами очевидцев. Такой же шар видели в «Мистрале», Ганимеде-8, в «Королёве». Зафиксировано более десяти наблюдений. Два настоящих контакта. Но все настолько засекречено, что смахивает на международный заговор.
– А еще слитки были? – спросил Скотч.
– Нет. Слиток подарили только вам. Почему, мистер Бэрри, как вы думаете?
– Когда я столкнулся с ним во второй раз, в мозгу возникло чувство, похожее на узнавание. Как будто меня рады были снова встретить. Возможно, мобиллиум принял меня за старого знакомого? Во всяком случае, именно так мне показалось.
– Ну ладно. Это, в общем-то, не так уж и важно. Проблема в том, что, если мы попытаемся раскрыть информацию о разумности мобиллиума, на нас накинется целая свора. Я предлагаю пока не торопиться с разоблачением и попробовать разобраться в этом самим.
В кают-компанию вернулся Дэн.
– Готово. Восемнадцать градусов, как положено. Что я пропустил?
– Гинз рассказывал о разумности мобиллиума и о том, что шишки на Земле об этом давно знают.
– А я и не сомневался. Что это, несгораемая бумага? – Дэн взял один листок из папки. – А Пресс не так глуп. Хранить такую информацию в компьютере опасно. Оттуда умыкнуть ее можно сотней способов. А тут, закрыл папку в сейф – пожалуйста, взрывайте.
– Чья сегодня ночная вахта?
– Моя, – отозвался Фрэнк.
Хотя «Икар-12» был полностью автоматизирован, присутствие на борту хотя бы одного бодрствующего человека было необходимо. Мало ли что? В нестандартной ситуации только человек мог принять правильное решение. Или неправильное…

В двадцать три часа по корабельному времени кают-компания на четвертой палубе опустела. Остались лишь Фрэнк с Джонсом. Все остальные отправились спать. Два десятка роскошных кают на третьей палубе давали возможность выбора места для ночлега. Самой большой была каюта Пресса. Шестьдесят квадратных метров, с огромной кроватью и креслами с обивкой из натуральной кожи. Полностью оборудованным рабочим кабинетом и массажной душевой кабинкой со встроенным солярием. Странно, но эту каюту никто не выбрал. Все предпочли разместиться более скромно. Однако даже более скромные каюты высоких гостей сильно отличались от каморок экипажа. Фрэнк направился на пятую палубу. Два коридора пересекали каждую палубу крест-накрест. Один заканчивался на концах двумя лестницами, второй транспортными пандусами. Эти пологие пандусы использовались для перемещения различных крупногабаритных грузов: мебели, контейнеров с пищей и прочего. В нескольких местах корабля для этого были припаркованы транспортные тележки с электроприводом. По этим-то пандусам и гоняли на роликах Дэн со Скотчем. В центре корабля проходила шахта лифта, которым Фрэнк обычно избегал пользоваться. Он пытался проанализировать – почему, и пришел к выводу, что после аварий на Ганимеде вообще побаивается слишком замкнутых пространств. Фрэнк легко взбежал по пандусу на пятую палубу. Здесь роскошь заканчивалась. Обстановка была стандартной для космического грузовика среднего класса – каким и являлся «Икар-12». Пластиковые панели. Металлический пол. Обыкновенные плафоны на потолке. Четверть пятой палубы занимала маленькая кают-компания. Никакого камбуза. Автомат подготовки сублимированных рационов и крохотный уголок для приготовления пищи. Фрэнк знал, что экипажи даже на этом пятачке с минимумом кухонной утвари умудрялись готовить удивительные вещи. Слишком быстро надоедала людям пресная безвкусность консервов. Каждый исхитрялся как мог. Проносили на борт замороженные бараньи туши, курятину, свинину, рыбу. Если рейс попадал на Рождество, обязательно – замороженную индейку. Фрэнк слыхал байку, что один экипаж летел до Ганимеда с вывешенной за борт говяжьей тушей. По мере необходимости выходили в открытый космос и отрезали плазменным резаком сколько надо. Как уж там было с радиацией, непонятно.
Прямо из кают-компании две лестницы вели в рубку, которая являлась, в принципе, шестой палубой. Около четырех метров в диаметре, забитая дисплеями, кнопками и тумблерами. Четыре кресла направлены в разные стороны. Капитанское считалось направленным на двенадцать часов, или на «север». Каждый член экипажа, при маневрах, контролировал свой сектор космоса. Рубка накрыта прозрачным колпаком. Обзор отсюда был великолепный. Фрэнк уселся в капитанское кресло, выключил дежурный свет и стал рассматривать звезды. В черноте открытого космоса они казались шляпками серебряных гвоздиков, набитых, как попало, в черный бархат. Далекое солнце светило стоваттной лампочкой, висящей в пространстве без плафона и электрошнура. Немного слепит, но в целом смотреть можно. Покрытие купола не давало бликов, а специальная пленка ослабляла яркость. «Там, на Ганимеде, мы редко видели солнце. То Юпитер закрывает, то сам Ганимед отвернется. А большую часть времени мы находились или подо льдом, или под куполом. Какая все-таки важная штука – солнце. Когда оно есть, его вроде и не замечаешь. Все, как всегда, главное – зонтик не надо брать. А когда солнце не видишь годами, понимаешь, насколько оно необходимо. Права Эллен, больше трех лет на Ганимеде нельзя. Хотя удивительно, как человек приспосабливается ко всему. Великая цель – ты жертвуешь собой, а для чего? Чтоб кто-то там, на Земле, набивал свои карманы? Мы ведь думали, что спасаем родную планету. От копоти, дыма, нефтяных пятен в океане. А оказалось…»
Фрэнк закурил. Кот запрыгнул к нему на колени и, поворочавшись, уютно устроился. «Скоро мы будем дома. Интересно, Майкл все сделал, как я его просил?» Фирма Майкла откусывала понемножку от сладкого пирога межпланетных перевозок. Они никому не мешали, занимались искусственным интеллектом погрузочных манипуляторов. В свое время именно Фрэнк ввел Майкла в этот бизнес. Благо хороших знакомых тогда хватало. Теперь компания – два десятка программистов и пара администраторов – прекрасно себя чувствовала. Они не хватали звезд с неба. Прочно укрепившись в своей нише, держали позиции и неплохо зарабатывали. Майкл был интересным парнем. Его прошлое нельзя было назвать безоблачным. Иногда Фрэнку казалось, что все закончится тюрьмой. Младшего братца словно несла горная река. К своим двадцати семи, когда Майкл наконец остепенился, он успел отслужить, принять участие в нескольких локальных конфликтах, поработать крупье, вышибалой, таксистом. И даже немного побыть мафиози. Последний разговор с Майклом удивил Фрэнка. Это было уже на Ганимеде. Серьезный мужик на экране мало напоминал взбалмошного, вечно спешащего младшего брата. Тот выслушал Фрэнка, кивнул и лишь спросил: – Куда перевести деньги? – Потом помолчал и добавил: – Я все сделаю, брат. С твоей семьей все будет в порядке.
Фрэнк тогда еще подумал: «Не зря я за него боролся». Для Майкла никто не был авторитетом, он слушал только старшего брата. «Я угрохал на него уйму времени. Но это того стоило». Если бы не Фрэнк, Майкл сейчас сидел бы или валялся в сточной канаве с простреленной головой.
Прошел час. Фрэнк аккуратно поднял дремлющего Джонса и переложил его на соседнее кресло.
– Я хочу кофе и сэндвич с сыром, – заявил он приоткрывшему левый глаз коту. Не торопясь, харвестмастер направился на четвертую палубу. Оказавшись на камбузе, Фрэнк достал сублимированную буханку белого хлеба и положил ее в специальный контейнер с кипятком. Потом намолол кофе и, сыпанув пару ложек в кофеварку, включил ее. Саффони всегда варил кофе в турке, но Фрэнк предпочитал кофеварку. За туркой он каждый раз не успевал уследить, и коричневая пена устремлялась через горловину, пачкая плиту. Фрэнк нарезал сыр чедар, достал масло и открыл контейнер с разбухшей до нормальных размеров буханкой. Через минуту он сидел за столом с чашкой ароматного кофе в руке. Джонс, заспанный, влетел в кают-компанию, он терпеть не мог, когда едят без него. Запрыгнув на стул, кот встал передними лапами на стол и изучил содержимое тарелки с сэндвичами. Увидев сыр, он презрительно фыркнул и спрыгнул на пол.


* * *

На «Икаре-12» начался новый день. Утренний гонг поднял Фрэнка первым – он дремал в крохотной кают-компании на пятой палубе. В принципе, не спать всю ночь от вахтенного и не требовалось. Главное, чтобы он был одет и находился поблизости от рубки. Корабельные часы показывали восемь утра. Фрэнк потянулся, разминая косточки, и пошел в бассейн. На Ганимеде у них с Эллен была маленькая сидячая ванна. Фрэнк забыл уже ощущение взмаха руки в упругой воде. Конечно, пятиметровый бассейн не позволял развернуться как следует, но даже пара сильных гребков кролем делала его счастливым. Вода заряжала энергией, тело становилось сильным и молодым. Мышцы, мелко подрагивая, напоминали о себе. Говорили о том, что они есть и их предназначение – нести тело сквозь различные среды. Джонс сидел на краю бассейна и ловил лапой брызги. Намотав пятьдесят метров, Фрэнк остановился и брызнул в кота. Тот недовольно фыркнул, отскочил и начал истово вылизываться. Вошел Скотч. Сняв комбинезон, рухнул бревном в прохладную воду. Все-таки бассейн пользовался огромной популярностью у нового экипажа. Потянулись остальные. Фрэнк, наплававшись, направился к тренажерам.

Через час приступили к завтраку. Сегодня был омлет с томатами, луком и болгарским перцем. После физических нагрузок аппетит у всех был отменный. Саффони довольно наблюдал, как экипаж уплетает приготовленный им омлет.
– Фрэнк. Я знаю рецепт одного сногсшибательного блюда. Можете приготовить его сегодня на обед.
– Я планировал сделать плов и на первое луковый суп.
– Луковый суп? Это банально, Фрэнк! Сделайте филейную суперуху из семги!
– Никогда не слышал о таком.
– У меня был один друг из Сибири, он научил меня. Его звали Петрофф, кажется. Мы общались по Сети. Он все звал меня на охоту к себе в Западную Сибирь. Там, знаете ли, все еще водятся глухари…
– Ладно, после завтрака жду вас с инструкцией на камбузе.
– Кому еще кофе? – улыбнулся Саффони. Перед ним возникли сразу четыре чашки.
В этот момент завыла сирена системы дальнего обнаружения. Дэн и Гинз первыми выскочили из-за стола. Они, не сговариваясь, побежали к пандусам, самый быстрый способ попасть в рубку.

– Это «Голиаф»! – кипятился Дэн.
– Почему вы так уверены? – парировал Гинз.
– Такая громадина, и скорость не очень велика.
В двух креслах сидели Дэн с Гинзом, остальные стояли.
– Если они нас заметят, будет плохо.
– Но ведь телеметрия выключена.
– А оптика?
Расстояние до идущего навстречу корабля было около двадцати тысяч километров. На один из экранов Гинз вывел изображение с оптической системы. Огромная серебристая пирамида, казалось, застыла среди звезд, хотя на самом деле корабли шли встречными курсами и суммарная скорость превышала двести пятьдесят километров в секунду. Оптическая система, повинуясь командам компьютера, отслеживала идущий навстречу корабль.
– Что я говорил! – воскликнул Дэн. – Это «Голиаф»!
– Если там все спят, то мы проскочим. Курсы наши не пересекаются, система обнаружения просто примет нас за большой камень.
– Хорошо бы, – пробормотал Дэн.
Бортовое время на кораблях редко совпадало. Обычно экипаж выставлял время в момент старта так, чтобы все высыпались. Вполне возможно, что в идущем навстречу супергрузовом корабле «Голиаф» сейчас все спали. Обычно проходящие рядом корабли договаривались сами. Но сейчас «Икар-12» был абсолютно «молчалив». Ни одно радиосообщение не уходило с его борта.
– Кажется, проскочили, – вздохнул Дэн.
Тишину радиоэфира нарушило лишь стандартное
«Я – борт 218, „Голиаф-4“, курс на Ганимед, скорость 104 км в секунду» – в общем, обычный мэсэдж.
– Так вот, берем семгу, лук… – Саффони невозмутимо продолжил свою лекцию.
Похоже, их не заметили…

Фрэнк достал из морозильника здоровенную каменную рыбину – килограммов на пять. Рядом суетился Саффони.
– Обычным ножом голову не отпилить, сейчас я принесу плазменный резак.
Планетолог мигом смотался на первую палубу и принес резак. Отрегулировав струю на длину двадцать сантиметров, Фрэнк аккуратно отрезал сёмге голову, потом откромсал еще пару крупных кусков. Убрав в морозильник остатки рыбины вместе с головой, он поставил отрезанные куски в разморозку. Через тридцать секунд Фрэнк, под чутким руководством Саффони, нарезал кубики семги без костей. Отправив ее в кастрюлю с кипящей водой, принялся за картофель. Потом мелко нашинковал лук и нарезал морковь. Когда вода с кубиками семги закипела, Фрэнк убрал пену, посолил варево и добавил овощи – картофель, лук, морковь.
– Главное, ничего лишнего, – суетился вокруг него Саффони. – Только семга без костей и картофель с луком. Морковь, кстати, необязательна, но с нею вкуснее.
– Как это называется?
– Филейная суперуха из семги. Это чертовски аппетитно… Если взять голову, хвост и прочую ерунду, то получится просто уха. Классическая. А мы с вами делаем суперуху, Фрэнк!
На запах в кают-компанию потянулся экипаж.
– А теперь, Фрэнк, я научу вас еще одной штуке – строганине из семги. Тот кусок, который мы оставили неразмороженным… Снимите кожу. И режьте тонкими пластинками…
Фрэнк нарезал семгу тонкими пластинками и разложил на большом блюде, приготовленном Саффони.
– Теперь мы это солим и перчим… – Саффони продолжал свои уроки. – Немного лимонного сока. – Он выдавил половинку лимона на семгу. – И можно есть.
– Так она же сырая!
– В этом и вся тонкость. Есть нужно, пока семга не растаяла. Потом она пустит жир, и пиши пропало.
– Так она же сырая! – снова повторил ошеломленный Фрэнк.
– Ставьте на стол! Этим можно закусывать даже коньяк. Проверено!
Фрэнк крикнул:
– Дэн! Скотч! Вы где?


* * *

Шли двадцать шестые сутки полета.
– Фрэнк! Сделайте нам, пожалуйста, строганину из сёмги!
– Идите к черту! Осталась только голова.
«Икар-12» уже давно развернулся на 180 градусов и тормозил. Его траектория была рассчитана таким образом, что финальная орбита совпадала с лунной. Только «Икар», подойдя к спутнику Земли, должен был спрятаться за Луной от назойливых телескопов и радаров. Полет прошел без происшествий. Они вскрыли сейф и стали обладателями пятидесяти тысяч баксов. Еще у них был слиток, который, по самым скромным оценкам, стоил более двадцати миллионов. Сверху все это прижимала папка с секретной информацией, за которую массмедии могли отвалить кучу денег. Но в этом направлении никто не хотел копать.
Фрэнк стоял на камбузе и резал болгарский перец. «Теперь я понимаю женщин. Когда готовишь эпизодически, это действительно праздник души. Но когда это становится рутинной обязанностью…»
– Фрэнк! Ну скоро?
– Я уже сказал! Идите к черту!
– Мы хотим есть, Фрэнк, – жалобно проблеял Скотч.
Под ногами крутился Джонс. Он уже давно привык к постоянным подачкам и выучил график приема пищи экипажа. В кают-компанию вошел Гинз.
– Джентльмены, предлагаю после обеда сложить все необходимое в планетарный челнок. Насколько я понимаю, завтра мы будем в пятистах тысячах километрах от Земли. Нужно быть готовыми быстро покинуть корабль. Согласны?
– Да, мистер Гинз. Неплохая мысль!
После обеда экипаж перетаскал все необходимое в челнок. Запас провизии и воды, пневматические ружья, аптечки, утепленные комбинезоны и палатки из комплекта аварийной посадки. Спор о точке приземления продолжался.
– Я предлагаю сесть в Сахаре. Там нас точно не заметят! – убеждал Скотч.
– Глупость. Ты умеешь выживать в пустыне?
К 2104 году Земля все еще была условно разделена на три лагеря. Развитые страны, страны третьего мира и некое среднее состояние. Объединенная Европа, Япония, Североамериканская конфедерация и Австралия составляли костяк группы развитых стран. Южноамериканский союз, некоторые страны Африки и Восточной Европы представляли собой промежуточное состояние. Все остальные были странами третьего мира. Тесно сотрудничающие Россия и Китай стояли особняком и изредка удивляли весь мир грандиозными проектами, типа огромной станции «Циолковский», или лидерством в освоении Ганимеда. Несмотря на грандиозные проекты, в глубинке России все еще строили бревенчатые дома и слыхом не слыхивали о Сети. А в Китае до сих пор некоторые работали за чашку риса.
– Я предлагаю приземлиться в Карпатах, – сказал Дэн.
– Это где?
– Горный массив. Тянется от Западной Украины и проходит по территории Чехии, там он называется Татры, и Румынии. Трансильвания, граф Дракула, слышали?
– Ну, ты придумал! – поежился Скотч.
– Сядем в предгорьях, на территории Западной Украины. Там точно нет дальних радаров. Упадем вертикально, делов-то. Я на симуляторе так делал.
– А здравая мысль, – поддержал Гинз. – До Европы недалеко, нормальный климат. Уж во всяком случае лучше Сахары.
Примерно за час погрузку закончили. Гинз щелкнул выигранной «Зиппо» и закурил. Напротив него умостился на транспортной тележке Дэн.
– Мистер Капрушевич, вы уверены, что сможете посадить челнок вертикально?
– Я не говорю, что это просто. Но попробовать можно. В конце концов, мы всегда успеем перейти в горизонтальный полет.
– До высоты двадцати километров нас смогут засечь русские радары. Да и базы на территории Польши тоже.
– Ну и что? Мы ведь сядем на территории Украины. Пока им сообщат, если вообще сообщат, пока они поднимут свои ВВС. Мы уже уйдем в горы.
Гинз нахмурился.
– Это не симулятор, Дэн. Если нас собьют, мы все погибнем. Ты понимаешь?
– Да, конечно, – Дэн сник. – Я постараюсь. И потом, вы ведь будете рядом.
– Разумеется, хотя толку от меня не так много.
Гинз затушил сигарету и поднялся.
– Пойдем. Попросим Саффони сварить нам кофе.

Двадцать седьмое утро все встретили в приподнятом настроении.
Даже Гинз насвистывал, намазывая клубничный джем на тосты. «Икар-12» почти полностью затормозил и подходил к обратной стороне Луны на скорости двенадцать километров в секунду. В иллюминаторах голубела теперь такая близкая Земля. Бортовой приемник передавал последние шлягеры крупных радиостанций. Одним словом, ощущение было как в прибывающем на конечную станцию поезде. Оставалось сдать белье и получить у проводника билеты.
Гинз отпихнул надоевшего Джонса ногой и сказал:
– После завтрака приступим к консервации корабля. Надо перегнать воду из бассейна в резервуар. Все закрепить, одним словом, навести порядок перед невесомостью.
Скотч козырнул и уже собирался проорать: «Есть, сэр!», как завопила система ближнего обнаружения. В отличие от системы дальнего обнаружения, которая попискивала мягко и ненавязчиво, тут раздался такой вой сирены, что Саффони уронил свой тост в кофе.
– Внимание! Опасность столкновения! – мелодичный, женский голос на фоне воющей сирены навевал мысли о ревущем пламени и ожогах третьей степени. Весь экипаж бросился в рубку.
Оценив ситуацию, Дэн с Гинзом пришли к выводу, что насчет столкновения система, конечно, приврала. Но в десяти километрах от «Икара-12» действительно был какой-то корабль. И он аккуратно шел на сближение. Наведя оптику, Дэн прочитал: «Голиаф-9».
Включив приемник на стандартную частоту, они услышали грозный голос:
«Икар-12»! Немедленно прекратить движение, мы высылаем группу досмотра!»
– Как нас нашли?! – воскликнул Скотч.
– Пристегнитесь! – зарычал Гинз, лихорадочно щелкая клавишами системы управления. Джонс запрыгнул на колени Фрэнку и вцепился когтями в комбинезон харвестмастера. Скотч, которому не хватило кресла, уселся на пол и ухватился за кресло Фрэнка. От «Голиафа» отделился челнок, потом еще один.
– Они хотят взять нас на абордаж! – закричал Дэн. – Нет, мистер Гинз! Компьютер не справится, переходим на ручное управление.
– Всегда мечтал попробовать, – Дэн щелкнул тумблером и взялся за огромный штурвал. «Икар-12» вздрогнул, заложил лихой вираж и, промчавшись мимо громадины «Голиафа», устремился к Земле. План спрятаться за Луной рухнул.
Супергрузовик «Голиаф» был раз в пять тяжелее «Икара». На тонну веса тяговооруженность, соответственно, гораздо ниже. «Икар» прошел уже пару сотен километров, а «Голиаф» все еще разворачивался. Однако выпущенные им челноки не отставали. Четыреста тысяч километров до Земли для них не были расстоянием. Дэн отчаянно бросал корабль из стороны в сторону, не давая преследователям прилипнуть к обшивке.
Скотч при каждом рывке безбожно ругался. К счастью, к 2104 году так и не построили ни одного боевого космического корабля. Не было необходимости. Единственным способом повлиять на самозваный экипаж «Икара-12» был абордаж. Вот тут трудностей не предвиделось. Достаточно зафиксировать магнитные захваты челнока на обшивке и дальше можно пускать в ход плазменные резаки. Поэтому Дэн и петлял, как заяц. Поворачивал огромный штурвал в разных плоскостях, закладывая немыслимые для грузовика виражи. Он был последователен лишь в одном, основная траектория все же была направлена к Земле.
Через тридцать минут, когда всех уже мутило от пляшущих вокруг звезд, Дэн заорал: – «Держитесь!» – и вытянул штурвал на себя. Корабль развернулся на сто восемьдесят градусов и начал торможение, Земля была уже рядом.
– Бежим в челнок, пока есть гравитация!
Скотч с трудом поднялся, разминая затекшие ноги, и все устремились по пандусам к шлюзу. Пробегая через четвертую палубу, залитую водой из бассейна, они услышали громкий металлический лязг. Видимо, один из преследователей все же смог прицепиться магнитными захватами. Этот звук придал всем дополнительной скорости. Фрэнк вдруг представил, как из оплавленной дыры в обшивке шагнет некто в черной броне, похожий на Дарта Вейдера из классических «Звездных войн». Протянет руку с огромным бластером и… Джонс жалобно мякнул, Фрэнк не заметил, как сжал его железным захватом.
Беглецы прогрохотали магнитными подошвами по металлическим плитам шлюза и влетели в челнок. Скотч ударил по кнопке, люк закрылся.
Уже через пару секунд насосы начали откачку воздуха из шлюзовой камеры. Дэн с Гинзом, как ошалелые, щелкали многочисленными тумблерами и жали на бесконечные кнопки. Загудела система жизнеобеспечения, включились навигационные огни. Планетарный челнок «PSh-450» готовился покинуть корабль. В пустоте шлюза абсолютно бесшумно раскрылись створки внешнего люка. Гинз увидел на экране нижнего обзора Атлантический океан. Мягкие обводы Африки, тонкий перешеек суши между Северной и Южной Америкой. Дэн взялся за штурвал, тут он был поменьше, чем в корабле. Отошли зажимы, и челнок начал плавно выходить из шлюза. Вдруг створки внешнего люка снова стали закрываться.
– Они захватили управление! – воскликнул Дэн.
– Давай, малыш! – обычно невозмутимый Гинз забыл про своих «мистеров». – Вытаскивай нас отсюда, к чертовой матери!
Дэн утопил рычаг вертикальной тяги, челнок со скрежетом процарапался через закрывающиеся створки. Набирая скорость, «PSh-450» устремился к Земле. Спасло беглецов то, что оба челнока уже закрепились на обшивке «Икара-12». Они высадили десант, и теперь, прежде чем продолжать погоню, им нужно было потратить несколько секунд. Убрать внутрь стационарные плазменные резаки, закрыть переходные камеры. Эти бесценные секунды и решили дело. Дэн выжимал из челнока все что мог. Они летели с ускорением в три «ж», пересекая Атлантику с огромной скоростью. Войдя в верхние слои атмосферы, Дэн чуть снизил скорость и заложил крутой вираж, нацеливаясь на невидимую пока Европу.
В атмосфере Земли было полно всяких летающих объектов. Планетарные челноки, снующие туда-сюда, высотные трансконтинентальные самолеты, атмосферные зонды. Затеряться в этой чехарде было несложно, тем более когда отключен транспондер. Через двадцать минут они были на высоте восьмидесяти километров над зоной посадки. Дэн развернул челнок и включил двигатели вертикальной поддержки.
Погасив горизонтальную скорость, челнок стал отвесно падать.
– Может, примут нас за метеорит? – подмигнул Дэн.
– Или за топливный бак, – усмехнулся Гинз в своем кресле. – Эй, в салоне. Все живы?
– Точно не уверены, – отозвался Фрэнк. – Посадка скоро?
– Только после того, как мистер Капрушевич продемонстрирует нам свое мастерство.
– Ясно. Отстегиваться, значит, рано…
На пятидесяти километрах Дэн включил на несколько секунд двигатели и чуть погасил скорость падения. Атмосфера, уже достаточно плотная, выдавала себя пронзительным свистом в крыльях челнока. Стремительная посадка, почти падение, продолжалась.
– Пока получается неплохо, – прокомментировал Гинз.
Дэн, поглощенный альтиметром, не ответил. Он что-то бормотал себе под нос, пощелкивал тумблерами и передвигал рычажки режимов двигателей. На пятнадцати километрах он крикнул: «Приготовиться!»
А потом началось торможение. Дэн врубил двигатели вертикальной поддержки на полную, всех вдавило в кресла так, что Фрэнку показалось, будто его позвоночник медленно сползает в штаны. И тут же все кончилось. Челнок прорвал пелену облаков, внизу показался темно-зеленый ворс леса, и вдруг по броне ударил град.
– Что это было?! – закричал из рубки Дэн. Звук двигателей правого борта изменился.
Снова будто несколько крупных градин ударили по корпусу, и двигатели с завыванием остановились. Челнок вошел в правый крен и стал падать.
«Внимание! Разгерметизация корпуса, – сообщил компьютер. – Первый двигатель вышел из строя. Второй двигатель вышел из строя». Дэн отчаянно пытался выровнять челнок. Развернув сопла уцелевших двигателей левого борта, он старался компенсировать крен и избежать беспорядочного падения. Альтиметр показывал двести метров. В правый борт снова что-то ударило. Фрэнк с удивлением уставился на торчащий из потолочной обшивки раскаленный дротик. «В нас стреляют?» – мелькнуло у него в голове, и в этот миг челнок рухнул на землю. С грохотом сломались здоровенные ели, чуть смягчив «посадку», а потом броня кораблика встретилась с землей.

Часть третья
ГОРЫ

Сотовая, гасящая удары структура под броней спасла уже немало экипажей. Сработала она и на этот раз. Фрэнк очнулся, когда Скотч уже вовсю расхаживал по салону. Вообще-то, расхаживал он по стене. Челнок лежал, завалившись на правый борт, как и приземлился. Джонс куда-то пропал.
– Мистер Гинз, вы живы? – позвал Фрэнк.
– Пока да, – отозвался тот из казавшейся теперь такой далекой рубки.
– А Саффони?
– Не знаю, вам из салона виднее.
Фрэнк с трудом повернул голову.
– Эй, Серджио. Ты как?
– Лучше не спрашивай.
– Слушай, Скотч. Чего ты носишься по салону? Лучше б помог нам выбраться.
Скотч словно не слышал. Он задумчиво бродил туда-сюда, время от времени наклонялся и всматривался в обшивку стены, теперь ставшую полом.
– Скотч! Ты что-то потерял?
Тот словно очнулся.
– Я? Да. Такой маленький кулончик. Вы не видели?
– Может, это шок? – тихо спросил Фрэнк у Саффони. Тот лишь пожал плечами и поморщился. – Такое ощущение, что меня переехал каток. Причем туда и обратно.
Фрэнк отстегнул пряжку фиксирующих ремней. С трудом поднялся и, вытащив из рукава перчатку, выдернул горячий дротик из обугленной обшивки. Из рубки, чертыхаясь, выбирались Гинз с Дэном.
– Смотрите. Эта штука прилетела последней. – Фрэнк протянул ладонь с дротиком. Гинз нахмурился.
– Электромагнитное оружие? Нас сбили серьезные ребята.
– Сбили?! – Дэн подошел ближе, уставился на дротик. Тот был длиной сантиметров пятнадцать. Диаметр около пяти миллиметров, на конце пластины оперения. – Теперь ясно. А я думаю, чего это у меня движки один за другим вырубаются. Это «Экс-калибур-5». Такими штуками стреляют из «М-512».
– А насколько далеко это оружие действует?
– Ну, думаю, километров с десяти свободно можно палить по флаеру.
– Тогда надо уходить. И побыстрее.
Фрэнк завернул дротик в перчатку и спрятал в карман. Потом подошел к Скотчу.
– Что потерял, Майкл?
– У меня был кулон. В приюте мне сказали, что он был на мне, когда меня нашли. Это все, что у меня осталось от матери. Понимаете, Фрэнк? Такой простенький, серебряный, в виде лилии. Глупо, конечно. Но он всю жизнь был со мной. Я из-за него раз двадцать дрался.
– Ну давай поищем. Только нам понадобятся фонари.
– Скотч, Фрэнк, что это вы задумали? – Саффони тоже поднялся на ноги. – Уходить надо.
– Собирайтесь. Мы быстро, – отозвался Фрэнк.
Кулон нашелся минут через пять – зацепился за обивку сиденья третьего ряда. Он блеснул серебром в луче фонаря Фрэнка. Тот аккуратно отцепил его и отдал Скотчу.
Скотч не сказал «спасибо». Благодарность была лишь в его глазах. Фрэнку даже показалось, что в них на мгновение блеснула слеза. «Не такой уж он и прожженный циник, наш Майкл, – подумал Фрэнк. – Я его понимаю. Когда теряешь действительно дорогую для тебя вещь, вот уж где отчаяние… Хотя, ценим мы, наверное, не саму вещь, а связанные с ней воспоминания. Глянешь мельком на старую раковину, а перед глазами лазурные волны и сияющая от счастья, совсем молоденькая еще Эллен».
– Фрэнк. Вы остаетесь?
Фрэнк встряхнул головой, отгоняя мерный шепот волн Эгейского моря.
– Я готов! Где мой рюкзак?
Раздался дружный хохот. Тревога и стресс последних минут прорвались в сбитой команде почти истерическим хохотом. Даже Гинз не удержался. Пока Фрэнк мысленно плескался в море, Скотч, оказывается, уже надел на него рюкзак. Погруженный в воспоминания харвестмастер даже не заметил этого.
– Ладно, – вытирая слезы, сказал Гинз. – Пошли.
Скотч протянул Фрэнку его пневматическое ружье.

Открылся аварийный люк, и они вдохнули насыщенный запахом хвои теплый воздух. У Фрэнка с непривычки закружилась голова. Помогая друг другу, экипаж выбрался из подбитого челнока, последним на траву выпрыгнул Джонс. Он боязливо принюхивался и удивленно рассматривал траву. Вокруг стояла тишина. Похоже, люди, которые сбили челнок, и правда были далеко. Будь у них флаер или вертолет, они бы уже оказались здесь.
– Дэн, где мы? – спросил Скотч, оглядывая раскидистые ели.
– Как и планировалось, Карпаты.
Челнок приземлился на склоне горы. Вокруг, насколько хватало глаз, синели в сентябрьском мареве покрытые голубоватыми елями горы. Кое-где в низинах темнели рощи могучих дубов. Вершины зеленели сочной травой полонии. Дэн принялся читать краткую лекцию «О флоре и фауне Карпатских гор».
– Когда-то здесь водились благородные олени. Косули, говорят, даже сейчас встречаются.
– А что это за ягоды, Дэн? – Скотч склонился над колючим кустом с крупными темно-фиолетовыми ягодами, похожими на малину.
– Можешь есть. Это ежевика.
Дэн взял на руки кота и повел отряд по склону горы. Кое-где сквозь траву проглядывал растрескавшийся асфальт. Метрах в пятидесяти они увидели какие-то развалины.
– Теперь вниз. Где-то тут должна быть дорожка.
Дорожка отыскалась быстро. Под сенью старых буков трава росла не столь вольготно. Поэтому здесь асфальт сохранился чуть лучше. Быстро спустившись вниз, друзья вышли к старой железнодорожной насыпи. Тут лес заканчивался. Дэн повернулся и прочитал: «АРТЕК ПРИКАРПАТЬЯ». Ржавые, истлевшие от времени буквы крепились к покосившейся железной арке, сваренной из толстых труб.
– Что это за место, Дэн? – спросил Скотч, задрав голову и разглядывая ржавую надпись.
– Как бы тебе объяснить. Что-то похожее на бойскаутский лагерь.
– А-а-а. Рыбалка, вечерние посиделки у костра, песни, страшные истории.
– Не совсем. Я читал, что это барабаны, флаги и политическое воспитание.
Скотч пожал плечами:
– Ну ладно, пошли?
Из осевшей от времени насыпи еще торчали кое-где полусгнившие шпалы. Гинз озадаченно рассматривал железнодорожную насыпь.
– Теперь такое нечасто увидишь. Куда вы нас ведете, мистер Капрушевич?
– С той стороны от дороги должна быть деревня. Называется Тухля. От нее километров тридцать на запад есть аэропорт и станция трансконтинентальной подземки.
– А ты откуда так хорошо знаешь эти места? – спросил Фрэнк.
– Я когда-то увлекался историей. Золотая Орда, хан Батый, ну и все такое. Прилетали мы сюда на экскурсию.
– Господа, вам не кажется, что надо побыстрее сматываться отсюда? – подал голос Саффони. – Мы тут мило беседуем, а те ребята, что нас сбили, я думаю, времени не теряют.
– Пожалуй, вы правы, Серджио. Торчим тут на открытом месте. Пошли!
Они перешли на бег трусцой.
– Чего-то я не понял… – на бегу спросил Скотч. – При чем тут Золотая Орда? Это же на тысячи километров восточнее!
– Здесь, в этой низине, один из отрядов Бату-хана, или Батыя, как его еще называют, потерпел сокрушительное поражение. Причем они не выпустили ни одной стрелы, ни разу не взмахнули мечами.
– Это как? Продолжай.
– Вон на той горе, – Дэн махнул рукой, – раньше был памятник человеку по имени Захар Беркут. Это произошло в тринадцатом веке.
Монголо-татары в 1241 году предприняли завоевательный поход в Восточную и Центральную Европу. Шли они, как всегда, широким фронтом, несколькими потоками. Один отряд остановился тут лагерем. Естественно, начались их обычные зверства и грабежи. Местные жители, под предводительством этого самого Беркута, тайно возвели на горной речке плотину. Вон там. На самой верхотуре. Терпеливо подождали какое-то время. А потом взяли и пустили воду, утопили весь отряд, как котят. Конечно, это была не такая уж масштабная победа, но для местных жителей это событие навсегда вошло в легенды.
– А вода?
– Что вода?
– Вода куда делась?
– Чего ты пристал ко мне? Откуда я знаю. Ну ушла потом вода. Испарилась!
Запыхавшись, отряд перешел на шаг. Дэн, которому надоело тащить Джонса, посадил кота в рюкзак Фрэнку. Кот поворочался какое-то время, а потом, удобно устроившись, затих. Среди деревьев показались темные скаты крыш.
Обойдя всю «деревню» – пяток вросших в землю домов, – не встретили никого.
– Ты когда здесь был в последний раз? – спросил Скотч.
– Лет десять назад. Тогда дед один жил. Он раньше на железной дороге работал…
– Ладно, – оборвал Гинз. – Сейчас четырнадцать ноль-ноль. Смысла останавливаться на ночлег нет. С транспортом и проводниками тут глухо. Двигаем дальше. Куда теперь? На запад?
– Да. Надо идти вдоль насыпи. Точно придем.
– Вдоль насыпи мы не пойдем. Нужно избегать открытых мест. Кто-то же в нас стрелял? Пойдем по лесу. Насыпь прекрасно видно и так.

Смеркалось. Отряд шагал ровным, размеренным шагом по обнаруженной Дэном тропинке. Она змейкой вилась между деревьями и пока вела на запад. Гинз то и дело прикладывал к глазам бинокль и убеждался в наличии старой железнодорожной насыпи. В восемь вечера пришло время искать ночлег.
– Еще час-полтора, и совсем стемнеет, – сказал Гинз. – Пора подумать о лагере.
Они чуть углубились в лес и нашли небольшую, надежно скрытую полянку. Со всех сторон ее обступали сказочные, разлапистые ели. Отойди метров на двадцать – и не то что костра, киловаттный прожектор не увидишь. Буквально за десять минут собрали целую охапку хвороста. Дэн, с уханьем, притащил пару толстых поленьев.
– Что это вы натаскали? – потешался он. – На двадцать минут этого хватит, в лучшем случае. Скотч, пошли принесем еще пару бревнышек.
Через несколько минут быстро наступающую темноту озарили первые робкие язычки пламени. Фрэнк отложил в сторону портативную плазменную горелку и с наслаждением принюхался к дымку костра. Пахло еловой смолой и детством. «Сколько я не видел настоящего пламени? Лет семь… Больше?» Фрэнк подкинул еще несколько сухих веток и опустился на теплую, мягкую землю. Остальные тем временем распаковывали вещи. Достали полипропиленовые коврики, фляжки с водой, термонакидки. Саффони вынул из рюкзака большую трехлитровую кастрюлю. Он еще на корабле приделал к ней специальную скобу, чтобы можно было подвешивать над костром. Следующей из рюкзака планетолог достал турку для кофе.
– Серджио! А ты неплохо подготовился к пикнику, – улыбнулся Фрэнк.
– Лучше подложи коврик, Фрэнки. Земля хоть и теплая, а простудиться все равно недолго. Не забывай, мы в горах.
Фрэнк с неохотой поднялся. Из горловины его рюкзака торчала голова Джонса.
– Давай вылезай, старина. Мне нужно достать вещи. – Кот с недовольным мяуканьем покинул нагретое убежище.
В любом лагере костер занимает главенствующее место. Возле него кипит вся лагерная жизнь. Полянка, диаметром метров десять, на которой расположился отряд, быстро уменьшилась до размеров освещенного костром круга. Все пять человек расстелили свои коврики рядом с костром, и даже кот, щурясь и чихая от дыма, держался поближе. Гинз деловито срезал пару палок и, обстругав их ножом, сделал две превосходные рогатины. Воткнув их с разных сторон от костра, приладил сверху длинную прочную палку.
– Ну, мистер Саффони. Чем вы нас побалуете?
– Рис с мясом. Пойдет?
Саффони насыпал рис из своих запасов в кастрюлю, отобрав у всех фляжки, отлил из каждой поровну, так чтобы вода покрыла рис. Потом продел поперечину, сделанную Гинзом, в скобу и подвесил кастрюлю над огнем. Минут через десять вода забурлила. Беглецы, утомленные с непривычки пешим переходом, разомлевшие, лежали недвижно возле костра и молчали. Фрэнк изредка поглядывал на звезды. Здесь, на Земле, они мерцали и подмигивали. Манили к себе, обещая раскрыть тайны мироздания. Совсем по-другому звезды выглядели в небе Ганимеда. Просто голубоватые неподвижные точки. «Черт! Может, я просто устал от Ганимеда? – подумал Фрэнк. – Странное существо человек. Ведь первые года три я восторгался небом Ганимеда. Там по-настоящему чувствуешь себя среди звезд. Ближе к огромному космосу, дальше от предков с каменными топорами».
– Теперь добавим свинины и овощей! – Саффони колдовал над кастрюлей. Вскрыл вакуумный пакет с жаренной в томатном соусе свининой, высыпал содержимое в почти готовый рис. Потом открыл другой пакет и добавил в кастрюлю тушеные овощи: баклажаны, томаты, болгарский перец, лук. Все это они заготовили с планетологом еще на «Икаре-12». Будто чувствовали, что в лоно цивилизации попасть удастся не сразу. Над полянкой поплыли аппетитные запахи. Саффони помешал варево и накрыл крышкой. Джонс жалобно мяукнул.
– Вот-вот, – поддержал его Скотч, – я тоже голоден после нашей прогулки, как черт.
– А лихо вы ушли от этих челноков, Дэн. Я даже не думал, что на грузовиках можно вытворять такие штуки, – сказал Гинз, отвлекая спутников от мыслей о еде.
Но Джонс, которому было наплевать на космические грузовики среднего класса, снова требовательно мяукнул.
– Серджио, дай ему чего-нибудь, чтоб он заткнулся.
– Иди сюда, Джонси. – Саффони открыл разовый пакет с кормом. Про кота они тоже не забыли.
Отряд сосредоточенно поглощал варево Саффони из металлических мисок. Джонс гонял по траве пакет из-под корма, вылизывая остатки. Наконец, все довольно вздохнули. Саффони принялся варить некрепкий вечерний кофе. Сытый Джонс оставил полиэтилен в покое и привалился теплым боком к бедру Фрэнка. Уже совсем стемнело. Легкий ветерок скрипел верхушками елей, где-то неподалеку журчал, сбегая по камням, ручей. Ничто не нарушало идиллии. Завязался тихий, неспешный разговор. Говорить громко в этой первозданной тишине не хотелось.
– Пару капель коньяка в кофе, господа? – Саффони держал в руке плоскую фляжку с первоклассным коньяком, позаимствованным в баре «Икара-12».
– Нет, спасибо, – сказал Гинз.
– А я не откажусь, – протянул стальную кружку Скотч.
– А я и не припомню случая, когда бы ты отказался от спиртного, – поддел его Фрэнк.
– В разумных количествах ничего не может повредить, мистер Бэрри, – . ухмыльнулся Скотч.
– Ладно, Серджио, накапай мне тоже чуток.
– Итак, джентльмены, – как всегда, деловито начал Гинз, – я думаю, пришло время обсудить наши дальнейшие действия. Первые пять пунктов нашего плана мы с грехом пополам выполнили. Мы на Земле, у нас на руках пятьдесят тысяч наличными и слиток мобиллиума. Теперь остается добраться до ближайшего очага цивилизации, выяснить, что с вашими родными, и приступить к поиску потенциальных покупателей слитка. Слушаю ваши предложения, господа.
– Когда я был тут последний раз, – сказал Дэн, – мы выбирались на подземке. Мы прилетели на вертолете, а забрать нас он по каким-то причинам не смог. И вся наша команда так же топала пешком. Там, на станции, контроль – чистая фикция. Платишь за проезд, и все. Правда, на въезде в Европейский союз все гораздо серьезнее. Там досмотр по полной программе. Только мы с парнями проехали без проблем. Спрятались за потолочными панелями в купе. – Дэн закрыл глаза и улыбнулся своим воспоминаниям. – Ну и учудили мы тогда! Безо всяких документов полЕвропы исколесили. В Париж нам захотелось. Все обратно на восток ехали. А мы на запад. Купили билеты до Варшавы. А на границе отвернули пару болтов на потолке и спрятались. Сканеры через окно просветили купе – нет никого, ну и все: Поехали мы дальше.
Одним из побочных результатов освоения Ганимеда стало развитие трансконтинентальной подземки. Довольно быстро компании, разрабатывавшие харвестеры для добычи мобиллиума, приспособили их для быстрой прокладки туннелей в земном грунте. Технология получилась настолько удачной, что буквально за два-три года удалось проложить несколько тысяч километров. По туннелям, в которых создавалось разряжение воздуха, как на высоте десять километров, мчались с огромными скоростями поезда на магнитной подушке. Быстро, надежно, дешево. Экспресс Париж – Токио шел четырнадцать часов. В купе можно было выпить, поспать. Пройтись по вагону, размять ноги. И никаких зон турбулентности, никаких узких кресел и привязных ремней. Трансконтинентальная подземка здорово подвинула на рынке авиацию.
Фрэнк отхлебнул горячего, ароматного кофе. Пары спирта ударили в нос, по телу разлилась приятная теплота.
– Значит, как я понял, вы предлагаете двинуть в Европу на подземке? – уточнил Гинз.
– А почему нет? Выкупим полностью два купе. На границе спрячемся.
– Нормальный план, – поддержал Фрэнк. – Все равно лучше не придумаем. Вот только где нам в Европе остановиться?
– Есть у нас такая пословица – «Утро вечера мудренее», – сказал Дэн. – Давайте об этом завтра утром подумаем. Спать охота, – Дэн кивнул на мирно посапывающих Саффони и Скотча.
– Ладно. Хорошая мысль.
Фрэнк, подвинув Джонса, умостился на коврике, укрылся термонакидкой и под потрескивание углей мигом уснул.


* * *

Пробуждение сопровождалось мерными толчками в грудь чем-то твердым. Фрэнк открыл глаза и в слабых отблесках костра увидел направленный в лицо темный зрачок дула. Он приподнялся на коврике и огляделся. Вокруг проснувшихся беглецов сомкнулось кольцо из десятка темных силуэтов.
Один из силуэтов произнес:
– Воны у смэрэках гадалы сховатыся, курвы. Але ж Швырко йих, курвячих сынив, швыдко знайшов.
– Who are you? – спросил Фрэнк.
– English? – уточнил ближайший силуэт. – We are army of Karpatian Republic!
– Какой такой республики? – До Фрэнка наконец дошло, почему он не может толком рассмотреть собеседника. На всех бойцах был надет мимикрирующий камуфляж. Фрэнк поднялся на ноги. К нему подошла, вяло виляя хвостом, белая, в рыжих подпалинах дворняга. Пес не проявлял к чужакам ни малейшей агрессии. Но Джонс, почуяв опасность, вынырнул из-под термонакидки и, угрожающе выгнув спину, зашипел. Ближний боец вскинул оружие.
– Не надо! – Фрэнк взял расхорохорившегося кота на руки.
– Собирайтесь! Вы пойдете с нами. – Похоже, на английском говорил только командир отряда. Дэн наклонился, сворачивая коврик и поднимая невзначай пневматическое ружье. К нему шагнул один из бойцов. Дэн отшатнулся.
– Шо, хлопче? Налякавщи? Николы черного гуцула не бачив? – Чернокожий боец армии Карпатской Республики блеснул в темноте белозубой улыбкой. Он собрал лежащие на траве ружья, озадаченно поразглядывал их и выкинул в лес. Через пару минут двинулись в путь. Солдаты разделились на две группы. Первая пятерка во главе с дворнягой Швырко пошла впереди, вторая сзади. Посредине пятеро пленников. О бегстве не могло быть и речи.
– Вы видели, Фрэнк? У них «М-512» и мимикрия, – тихо сказал Дэн.
– А что это?
– Это ОЧЕНЬ круто! Если у них вся армия так вооружена, они порвут кого угодно. Я уверен, это они нас сбили. Для «М-512» и двадцать километров – не расстояние.
Изобретение компактного электромагнитного оружия значительно склонило чашу весов на поле боя в сторону пехоты. Один боец с ЭМР – электромагнитным ружьем, мог нанести значительный урон целой колонне танков. Дротик из специального сплава «Экскалибур-5», летящий со скоростью пятьдесят километров в секунду, пробивал любую броню. Скрытый мимикрирующим камуфляжем солдат был практически невидим для оптики. А специальный слой, гасящий тепловой фон тела, делал бесполезными инфракрасные системы обнаружения.
Большим плюсом ЭМР была возможность целиться без упреждения. Практически любой подвижный объект на поле боя мог быть поражен мгновенно. Та же ситуация и в воздухе. Низколетящие штурмовики стали легкой целью для бойцов с ЭМР. Комбинированная система – «М-512» при всех своих плюсах имела один большой минус. Это была чертовски тяжелая штуковина. С малой скорострельностью ЭМР можно было мириться, пока не начинался ближний бой. Эту проблему конструкторы решили, присобачив к электромагнитному ружью девятимиллиметровый шестидесятизарядный карабин. «М-512» имела полутораметровый ствол для электромагнитного разгона. Обойму на десять дротиков и двухкилограммовый электроконденсатор со временем восстановления в двадцать секунд. Снизу ко всему этому великолепию крепился девятимиллиметровый карабин с безгильзовыми зарядами. Считалось, что в некоторых случаях можно было отщелкнуть легким движением карабин и идти с ним в атаку. Но в жизни все получилось иначе. В бою не знаешь, когда пригодится сумасшедшая пробивная мощь ЭМР. Так и таскали, громко матерясь, солдаты семикилограммовую «М-512» по полю боя. Бойцы Карпатской армии не были исключением. Они перли здоровенные ЭМР, перекладывая их с плеча на плечо, и тихо поругивались при этом сквозь зубы. Отряд шел через дремучий лес по еле заметной тропинке. Луна давно скрылась за горизонтом. Фрэнк поглядел на часы – местное время шесть пятнадцать. «Скоро должно взойти солнце», – подумал он, и в этот момент отряд вышел на большую прогалину. На востоке белесое небо над горами предвосхищало восход. Фрэнк невольно залюбовался пологими силуэтами гор на фоне светлеющего неба. И тут раздались выстрелы. В священной предрассветной тишине грохот выстрелов прозвучал настоящим святотатством. Первые пять бойцов упали, сметенные пулями. Их тела проскользили по покрытой росой траве вниз по склону. Кто-то сзади дернул Фрэнка за рюкзак, и он очутился на земле. Джонс в рюкзаке негодующе мяукнул. Громыхнула ответная очередь. Совсем рядом. Потом раздался хруст ветвей, как будто кто-то ломился через бурелом. «Убегают, – злорадно подумал Фрэнк. – К кому теперь мы попали?»
Из леса вышли семеро бородачей. На них были обычные камуфляжные комбинезоны, в руках они держали компактные автоматы.
– «АК-078», – прошептал Дэн.
– Еще круче! Русские комбо-ЭМР. У них из одного ствола можно и дротиками стрелять, и обычными безгильзовыми патронами. Они и легче, и гораздо надежней «М-512».
– Слушай, Дэн? Тебе вообще какая разница? – зашипел Фрэнк, лежа в мокрой траве.
– «М-512» или «АК-078»? Нам бы просто смыться отсюда подальше от этого их локального конфликта.
– Встать! – заорал главный.
Кто-то из солдат врезал Фрэнку по ребрам прикладом. От удара перехватило дыхание, харвестмастер с трудом поднялся на ноги и огляделся. Их опять окружало кольцо враждебных лиц. «Да что ж нам везет-то так?» – с тоской подумал Фрэнк.
– English, – спокойно произнес Гинз.
– No problem. – Командир перешел на английский. – Кто такие?
– Мы потерпели аварию в горах. Наш челнок разбился.
– Куда следовали?
– Мы возвращались с Ганимеда, должны были пристыковаться к «Циолковскому», но из-за сбоя в системе управления вынуждены были покинуть корабль. – Гинз так самозабвенно врал, что даже Фрэнк ему верил.
– Ганимед, это где? – озадаченно почесал затылок бородач.
«Вот так вот. Мы, значит, Солнечную систему осваиваем, а на периферии об этом даже не слыхивали…» – Фрэнк грустно улыбнулся. Тут же возле него оказался один из солдат и снова врезал прикладом. «Чего скалишься?!» – высоким голосом заорал он. Из рюкзака высунул голову Джонс. Солдат отскочил от неожиданности и тут же стал с остервенением срывать с Фрэнка рюкзак. Тем временем командир отдал приказ, и двое солдат стали собирать «М-512» у убитых. Джонс, которого выбросили на мокрую траву, брезгливо поджимал лапы и жалобно мяукал. Внезапно раздался высокий, режущий ухо свист. Командир бородачей раскинул руки, выгнулся дугой и рухнул на землю. Снова два резких свиста, и еще двое солдат упали. Дротики, пробив тела людей, плевую для них преграду, с глухим стуком прошили несколько вековых елей и умчались дальше. В низину. Стреляли со склона. Видимо, уцелевшая пятерка совершила обход. И, заняв удобную позицию, расстреливала бородачей сверху. Возможно, бойцы Карпатской армии использовали то же самое место, откуда несколько минут назад стреляли в них. Все кончилось за десять секунд. Оставшиеся четверо бородачей залегли, начали отчаянно палить в дремучий лес. Но на открытом месте их методично добили несколькими выстрелами. «Опять власть сменилась», – подумал Фрэнк, прижимая к груди продрогшего