уйти не спешил, очевидно, заинтересованный разговором.
— Я в самом деле могу взять противоядие для Кэт?
— Нет, предметы, пересекая границу времени, исчезают, но вы можете запомнить формулу, — ответил Вилли К. — Доставите ее в корпорацию «Фундук» в вашем времени — и все дела. Но, может быть, вы не захотите этим воспользоваться? Не хочу вас вынуждать.
— Так что ж это получается: его жена тоже на крючке, а он не хочет ей помочь? — вмешался Таубман.
— Ты просто никогда не был женат, — сказал Вилли К. — В браке достигается величайший уровень ненависти, какая вообще возможна между двумя существами, из-за постоянной вынужденной близости — или же оттого, что когда-то была любовь. Потому что близость остается, даже когда любовь исчезает, и этот вакуум необходимо заполнить, например, чувством, сильным, как сама любовь. На смену приходит борьба за превосходство. Так что его чувства легко понять.
— Да минует меня чаша сия, — вздохнул Таубман. — Ненавидеть того, кого ты когда-то любил...
Женщина-риг, которая все это время, пощелкивая, прислушивалась к беседе, тоже вставила слово:

ЛЮДИ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮТ, НАСКОЛЬКО СВЯЗАНЫ ЛЮБОВЬ И НЕНАВИСТЬ

— Не угостите еще сигаретой? — спросил Эрик у Таубмана.
— Само собой, — ответил тот, передавая пачку.
— Самое интересное, что доктор Арома пришел к нам из другой вселенной — в которой существует договор о сотрудничестве между Землей и Звездной Лилией, — продолжил Вилли К. — И в его времени, в две тысячи пятьдесят пятом году, идет война, которую люди медленно, но проигрывают. В его сознании я обнаружил, что бывший военачальник Джино Молинари обнаружил параллельные вселенные и использует свои знания в политических целях.
Вилли К замолк, точно прислушиваясь, затем объявил:
— Нет, доктор Арома, осмотрев труп Молинари, сохранившийся в ваших воспоминаниях, могу вас уверить: он не из нашего мира. Наш Молинари погиб от рук убийцы, но все пули попали в голову, поначалу его даже не могли опознать. А тело, которое видели вы, имеет существенные отличия.
— Вот, должно быть, почему так мало появляется путешественников во времени, — догадался Таубман. — Их разбрасывает по альтернативным будущим!
«Молинари мог запросто предоставить нам с Кэт противоядие в любое время», — тупо сообразил Эрик.
Правда, вдруг открывшаяся, давалась с трудом. «Самый человечный из людей» оказался подлецом, каких свет не видывал, он играл с ними, как кошка с мышкой. И, судя по сказанному Вилли К, являлся жестоким лицемером.
— Постойте, — упредил его Вилли К. — Мы не знаем, что он затеял и какую игру ведет на самом деле. Не забывайте, положение обязывает; на войне как на войне. И потом, этот измученный болезнями человек еще не знает о том, что вы подсели на наркотик. Может, со временем он бы вам помог...

ВЫ НЕ МОГЛИ БЫ ПОЯСНИТЬ СМЫСЛ ТОГО, О ЧЕМ ВЫ ГОВОРИТЕ?

Не только секретарша-риг, но и сам Таубман уже потерял нить беседы и не понимал, о чем речь.
— Вы готовы приступить к запоминанию формулы? — обратился Вилли к Эрику. — Это довольно трудоемкий процесс, который займет оставшееся у вас время.
— Давайте, — кивнул Эрик.

ПОГОДИТЕ.

Вилли К замолк, вопросительно вращая своим поддерживающим механизмом.

ДОКТОР УЗНАЛ НЕЧТО ГОРАЗДО ВАЖНЕЕ ЛЮБОЙ ХИМИЧЕСКОЙ ФОРМУЛЫ.

— Что именно? — спросил Эрик.

В ВАШЕЙ ВСЕЛЕННОЙ МЫ ЯВЛЯЕМСЯ ВРАГАМИ, А ЗДЕСЬ ЗЕМЛЯНЕ СПОКОЙНО УЖИВАЮТСЯ С РИГАМИ. ТЕПЕРЬ ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО ВОЙНА С РИГАМИ НАПРАСНА И, ЧТО ГОРАЗДО ВАЖНЕЕ, ЭТО ЯСНО ВАШЕМУ ЛИДЕРУ.

В самом деле. Неудивительно, что Молинари вел войну без всякого задора, не добиваясь решительной победы, которая была так нужна Звездной Лилии. Джино прекрасно понимал, что воюет не на той стороне и не с тем противником, что это с самого начала была неправильная война. И он убеждался в этом многократно, собственными глазами, с помощью наркотика JJ-180.
Но имелось и нечто иное, настолько зловещее, что Эрик диву давался, отчего запретные барьеры сознания впускали эту мысль из подсознания. JJ-180 был применен на лильцах, причем массово. И существа из Звездной Лилии, опробовав наркотик, догадывались о существовании альтернативной реальности, знали, что земляне готовы их оставить, вступив в союз с ригами, который, как ни крути, в истории человечества оказывался более плодотворным. В обоих вариантах реальности лильцы проигрывали войну вне зависимости от того, выступала Земля на ее стороне или благоразумно воздерживалась. Либо, в конце концов...
«А что если была третья реальность, в которой риги и Лилия воевали против Земли?»
— Пакт между Лилией и ригами — вещь невероятная, — осадил его Вилли К. — Лилия будет побеждена мощью ригов при любом обороте дел.
— Тогда получается, что пришельцам нечего терять. — заметил Эрик. — Им все равно не победить в этой войне. — Тут он представил себе, как бы отреагировал на эту неоспоримую истину премьер-министр Френик. Можно было только гадать, на что окажутся способны поверженные в отчаянье пришельцы.
— Действительно, — согласился Вилли К. — Так что вашему секретарю приходится быть крайне осмотрительным, чтобы не возбудить подозрений. Теперь вам понятна причина частых приступов болезни, которая овладевает секретарем всякий раз, когда лильцы на него наседают. Он уже несколько раз пережил клиническую смерть, служа своему народу. Ему постоянно приходится ходить на грани между жизнью и смерти, заглядывая в параллельные миры. Вот почему он не решился предложить вам противоядие от JJ-180: если бы узнала контрразведка пришельцев — а ваша жена, вполне вероятно, завербована ими и является одним из агентов, — так вот, узнав о том, что он обладает таким веществом, они бы могли... они бы... — Вилли К запнулся. — Поведение параноиков непредсказуемо. Одно ясно — они не упустили бы шанса. В руках Молинари страшное оружие, и им достаточно заполучить противоядие, чтобы из наркотика препарат JJ-180 превратился в средство борьбы с другими народами.
— У меня все это просто не умещается в голове, — подал голос Таубман. — Так что извините, вынужден вас покинуть, — и ушел в соседнее помещение.
Секретарша осталась.

УБЕДИТЕ ВАШЕГО СЕКРЕТАРЯ ВЫЙТИ НА ПЕРЕГОВОРЫ С ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РИГОВ. МЫ СМОЖЕМ ОКАЗАТЬ ВАМ ПОМОЩЬ В ЗАЩИТЕ ОТ ЗВЕЗДНОЙ ЛИЛИИ, Я УВЕРЕНА В ЭТОМ.

Послание высветилось на экране автоматического переводчика, выставленном перед ним многоруким существом.
«Риги-то, может, и захотят помочь. Но лильцы ближе, они занимают ключевые позиции, их руки уже на горле человечества — и успеют ли новые союзники прийти на помощь? При первом признаке того, что земляне вступили в переговоры с их кровным врагом, пришельцы сотрут планету в порошок за ночь, наверняка у них для этого все приготовлено. Такой вариант развития событий они наверняка предусмотрели».
Крошечное государство землян могло некоторое время удерживать Шайенн днем и ночью под бомбардировками лильцев. Но потом все равно придется капитулировать, и Молинари это прекрасно известно. Земля будет оккупирована и порабощена расой разумных грибов, превращена в одну из колоний Империи, а люди станут рабами и сырьевым придатком. После чего война продолжится.
Ирония ситуации заключалась в том, что именно в таком виде Земля больше всего устроила бы лильцев. Пока же пришельцы вынуждены были считаться с якобы независимым состоянием планеты, которую они фактически прибрали к рукам. Френику приходилось играть в политику, а при таком обороте дел руки у него оказались бы развязаны. И уж кому как не Молу было известно, что все произойдет именно так: вполне вероятно, что он видел этот вариант развития сценария в одном из параллельных миров. Чем, собственно, и объяснялись его поступки.
— Кстати, — заговорил Вилли К с заметным смущением в голосе. — Ваш бывший работодатель, Вергилий Аккерман, по-прежнему жив и заправляет ТИФФом. В свои двести тридцать старик достаточно бодр, и на службе у него числится два десятка трансплантологов, готовых мчаться к нему по первому зову с любым необходимым органом. Я читал, что он перенес уже четыре пересадки почек, пять — печени, селезенки и неисчислимое количество пересадок сердца...
— Мне плохо, — сказал Эрик, который вдруг почувствовал, что едва стоит на ногах.
— Действие наркотика заканчивается, — Вилли К подплыл к креслу. — Мисс Циг, помогите ему сесть!
— Я в порядке, — пролепетал Эрик. Голова раскалывалась, желудок сжали спазмы мучительной тошноты. Очертания мира потеряли четкость, линии и плоскости стали двоиться, троиться и множиться дальше, как будто Эрик смотрел через призму. Даже кресло под собой он чувствовал как нечто нереальное — и вдруг в самом деле очутился на полу, кресла как не бывало.
— Переход труден, — сказал Вилли К. — Мы ничем не можем ему помочь, мисс Циг. Удачи вашему Секретарю, доктор, он служит великую службу своему народу. Возможно, я напишу статью в «Нью-Йорк Таймс» на эту тему.
Все цвета спектра заиграли перед взором Эрика, словно иллюминированный ветер. Не иначе как это был ветер жизни, влекущий его по своему произволу, нимало не интересуясь собственными Эрика ничтожными желаниями. Затем ветер потемнел, потеряв краски, превратился в неподвижный непроницаемый туман смерти.
Эрик ощутил сеть собственной нервной системы — местами изношенной, разорванной и источенной наркотиком. Там, где повреждения проникли особенно глубоко, они напоминали картину кариеса, только не на зубных, а на нервных тканях. Какая-то хищная птица опустилась Эрику на грудь, хрипло каркая в немую пустоту, оставшуюся на месте исчезнувшего ветра. И Эрик почувствовал, как ее кинжальные когти пронзают легкие, забираются под ребра и разрывают внутренности. Ничего не осталось целого в его теле — все было обезображено наркотиком, и даже противоядие не могло остановить разложения. За всю последующую жизнь не восстановить урона, нанесенного собственному телу, и не вернуться к первозданной чистоте.
Такой ценой Эрик заплатил за опыт.
Медленно приподнявшись на четвереньки, он заметил, что находится в совершенно пустой приемной. Он был один и был волен идти, куда вздумается.
Эрик встал, опираясь о никелевую раму кресла, обтянутую кожей. Журналы на столике пестрели надписями на английском, с обложек улыбались счастливые земляне. Значит, риги еще не пришли.
— Вы что-то хотели? — раздался слегка пришепетывающий мужской голос. Пред Эриком предстал служащий компании Фундук, в цветастых модных одеждах.
— Нет, — откликнулся Эрик. Он понял, что находится в своем времени, в две тысячи пятьдесят пятом году. — Спасибо.
С трудом, превозмогая боль, ему удалось выйти на улицу в направлении шоссе, по дорожке, усаженной секвойями.
Теперь надо было поймать такси, в нем он сможет отдохнуть по пути в Шайенн. Эрик получил то, что хотел; он больше не наркоман и, если постарается, сможет освободить от привязанности к наркотику жену. К тому же он видел мир, над которым не нависает грозная тень пришельцев из Звездной Лилии.
— Подвезти, сэр? — спросило подкатившее такси.
— Да, — отозвался Эрик и залез внутрь.
«Ну а если это чудодейственное снадобье станет общедоступным, — раздумывал доктор, пока такси стартовало в небо. — И его сможет применять каждый на планете? Начнется всеобщее бегство из нашей беспорядочной реальности с узким ограниченным временем кругозором. Предположим, ТИФФ наладит массовое производство препарата, и JJ-180 будет продаваться в каждой аптеке, вместе с противоядием, согласно правительственной программе...»
Нет, это невозможно. Пришельцы не позволят.
— Куда летим, сэр? — поинтересовалась система управления.
Эрик решил использовать это такси для нескольких поездок, не пересаживаясь. Получится лишь на несколько минут дольше.
— В Шайенн.
— Не имею права, сэр. Только не туда. — нервно ответила машина. — Назовите другой адрес.
— А в чем дело? — встрепенулся Эрик, сообразив, что происходит что-то неладное.
— Сэр, всем известно, что Шайенн занят бунтовщиками. Это территория врага, — помолчав, машина добавила: — А продвижение на вражеские территории запрещено, как вам известно.
— Что за противник там отсиживается?
— Изменник Джино Молинари, — отвечало такси. — Он военный преступник, пытавшийся сорвать военные действия, вам должно быть это известно, сэр. Это бывший генеральный секретарь ООН, который вступил в сговор с агентами ригов и...
— Какое сегодня число? — перебил его Эрик.
— Пятнадцатое июня две тысячи пятьдесят шестого года.
Вероятно, противоядие ослабило действие наркотика, поэтому он вернулся не в свое время, а на год раньше — и не мог ничего с этим поделать. Мгновенно у него созрел план: раздобыть новую дозу JJ-180, которая поможет ему вернуться в свое время, где он еще может воздействовать на события. Проклятье, почему он не оставил капсул про запас, отдал все Кэт? Теперь он надолго застрянет здесь, на территории, оккупированной пришельцами!
И все-таки Джино Молинари был жив! Он продолжал бороться, Шайенн не пал ни за день, ни за неделю — возможно, при поддержке ригов и «Сикрет Сервис».
Это был тот самый период времени, в котором Дон Фестенбург подсунул Эрику сфабрикованную газету и устроил маскарад с переодеванием в костюм секретаря ООН.
— Летите на восток, — распорядился он.
Любой ценой надо было добраться до Шайенна.
— Хорошо, сэр. Кстати, сэр, вы забыли показать мне ваше разрешение на перелеты. Не соблаговолите ли достать его сейчас — это, конечно, чистая формальность.
— Какое еще разрешение?
Но тут же сообразил: пришельцы перекрыли все дороги в оккупированной зоне, чтобы изолировать мятежный Шайенн. Теперь без пропуска землянин не мог сделать и шагу.
— Будьте добры, сэр, пропуск, — напомнило такси более настойчивым тоном. — В противном случае я вынужден буду доставить вас в ближайший участок жандармерии, это всего миля к востоку, совсем недалеко.
— Да уж, — согласился Эрик. — Теперь они везде недалеко.
Такси заходило на посадку.
— Поторопитесь, сэр. Они как раз поблизости.
Такси выключило двигатель и приземлилось.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Слушайте, — сказал Эрик, как только колеса коснулись земли. Такси подкатилось к бордюру, и доктор увидел грозное строение с часовыми у входа. Вооруженные охранники были в серой форме Звездной Лилии. — Я хочу предложить вам сделку.
— Какую сделку? — подозрительно спросила машина.
— Мой пропуск остался в «Фундук Корпорейшн», помните, где вы меня подобрали? Вместе с бумажником, где, как вы понимаете, все мои деньги. Если вы сдадите меня сейчас военной полиции, деньги мне больше не понадобятся, сами понимаете.
— Да, сэр, — согласилось такси. — Вы будете уничтожены в соответствии с новым законом, принятым 10 мая. Несанкционированное перемещение...
— Так почему бы перед этим не передать деньги вам — в качестве чаевых? Вам-то уж они наверняка пригодятся?
— Да, сэр, горючее дорожает с каждым днем, сами понимаете — война.
— Тогда отвезите меня обратно к Корпорации «Фундук», я заберу бумажник, предъявлю вам пропуск, и вы вернете меня сюда. И все деньги достанутся вам. Понимаете?
— Тогда мы оба в выигрыше, — согласилось такси. — Что-то защелкало в электронном мозгу, пока такси соображало, обдумывая предложенную схему. — А сколько у вас там денег, сэр?
— Я работаю курьером в «Фундук», поэтому у меня в бумажнике примерно двадцать пять тысяч долларов.
— Вот это да! В оккупационных чеках или в довоенных банкнотах ООН?
— Само собой, в банкнотах.
— Тогда заметано!
Такси сорвалось с места, оживленно набирая высоту и тарахтя:
— Вообще-то я сразу понял, что с вами что-то не то, как только вы дали адрес вражеской территории. Но поскольку я туда и не собирался лететь, и не повернул даже на секунду, закон не был нарушен, — машина повернула к Детройту, распаленная мыслями о грандиозных чаевых.
Как только они опустились на парковку возле Корпорации, Эрик заторопился:
— Я сейчас! — и, пробежав по тротуару к подъезду, миг спустя оказался в громадной лаборатории, простиравшейся по сторонам.
Отыскав первого встречного служащего, он обратился к нему:
— Меня зовут Эрик Арома, я личный врач мистера Вергилия Аккермана и прибыл по срочному вызову. Вы не поможете мне связаться с ним?
— Насколько мне известно, мистер Вергилий Аккерман находится в Вашинге-35 на Марсе, — испуганно отозвался тот. — Руководство ТИФФом осуществляет мистер Иона Аккерман, а мистер Вергилий Аккерман числится в списке военных преступников в еженедельном бюллетене Комитета государственной безопасности.
— Как так?
— Как изменник: он сбежал на Марс, когда началась оккупация.
— Вы не могли бы соединить меня с Вашингом-35?
— С вражеской территорией?
— Тогда вызовите по видеофону Иону Аккермана.
Ничего другого Эрик придумать не мог. Он направился за клерком, чувствуя, что серьезно влип.
Лицо Ионы на экране вытянулось, едва он увидел Эрика.
— Но... откуда ты? Бог мой, ты же был в безопасном месте, с Вергилием. Я немедленно отключаюсь — это какая-то чудовищная провокация военной полиции.
Экран погас.
Итак, его двойник из этого времени, он-сам-спустя-год, который не путешествовал в будущее, сейчас находился на Марсе вместе с Вергилием.
Значит, он каким-то образом все же смог вернуться обратно в две тысячи пятьдесят пятый год, чтобы потом улететь с Вергилием. И единственный способ попасть туда — достать JJ-180. А единственный источник наркотика находится здесь. Эрик очутился в самой верной точке, единственной на целой планете, волею случая, объегорив жадное до идиотизма автоматическое такси.
— Мне нужен фрогедадрин, — сказал Эрик клерку. — Сто миллиграммов. Я тороплюсь. Вам показать мое удостоверение? Могу доказать, что работаю на ТИФФ, если вы не верите, — тут у него промелькнула еще одна мыль: — Вызовите Берта Фундука, он подтвердит, кто я такой.
Несомненно, Фундук запомнил его после той встречи в Шайенне.
— Но мистер Фундук расстрелян, — растерянно забормотал клерк. — Разве вы не помните: в январе, в самом начале оккупации.
Должно быть, выражение лица Эрика передало потрясение, которое он испытал при этих словах, поскольку поведение клерка моментально изменилось.
— Вы, наверное, были его другом, — понимающе сказал клерк.
— Да, — все, что мог сказать Эрик.
— Берт был хорошим человеком, не то что эти ублюдки пришельцы. С ним приятно было работать.
Тут клерк всполошился:
— Не знаю, что привело вас сюда, но сто миллиграммов JJ-180 я вам достану. Я знаю, где он хранится.
— Буду очень благодарен.
Клерк поспешил вперед. Время бежало. Эрик вспомнил про такси: интересно, оно по-прежнему дожидается у парковки? Или попытается проникнуть следом? Абсурдная ситуация мигом представилась ему: автоматическое такси, сокрушая стены, лезет в здание корпорации за незаплатившим по счетчику клиентом. Видимо, нервы были на пределе: одолевали фантасмагории.
Наконец клерк вернулся с пригоршней капсул.
У ближайшего автомата с газировкой Эрик нашел стакан, наполнил его водой, положил капсулу в рот и поднес к губам жестяную кружку военного образца на цепочке.
Внезапно он заметил, что служащий странно побледнел.
— Это недавно измененная формула JJ-180, — пояснил клерк, не спуская с Эрика глаз. — Мне, наверное, следует предупредить вас, раз вы собираетесь принять препарат.
Опустив чашку, Эрик спросил:
— Что значит «измененная формула»?
— В ней оставлены отравляющие свойства, вызывающие зависимость и разрушающие печень, а галлюцинаторный эффект путешествия во времени изъят, — пояснил служащий. — Сразу после начала оккупации пришельцы приказали нашим химикам усовершенствовать наркотик, который с самого начала мыслился как отравляющее вещество — галлюциногенные свойства являлись побочным эффектом.
— Но зачем оно им в таком виде?
— Для войны с ригами, — последовал ответ. — И... — клерк заколебался. — Для использования против враждебно настроенных землян, которые приняли сторону врага.
Ссыпав капсулы в ближайший лабораторный мусоросборник, Эрик сказал:
— Спасибо, я передумал.
Затем в голову неожиданно пришла еще одна безумная идея.
— Если я получу разрешение от Ионы, вы сможете дать мне космический корабль, принадлежащий компании? Я позвоню Ионе, он мой старый друг и не откажет.
Эрик направился к видеофону, клерк — за ним. Если удастся заставить Иону выслушать...
В этот момент в лабораторию вошли двое жандармов. За их спинами в дверном проеме Эрик увидел патрульный корабль, припаркованный возле автоматического такси.
— Вы арестованы, — сказал один из жандармов, направляя на Эрика дубинку странной формы. — За несанкционированное перемещение и мошенничество. Ваше такси отчаялось ждать и заявило в полицию.
— Какое мошенничество? — удивился Эрик, оборачиваясь к служащему.
Тот, однако, предусмотрительно исчез.
— Я действительно работаю в ТИФФе и нахожусь здесь по делу.
Дубинка странной формы засветилась; Эрик почувствовал, как что-то проникло в мозг, и он беспрекословно направился к выходу из лаборатории. Мысль о сопротивлении жандармерии Звездной Лилии покинула его, даже спорить не было никакого желания — он именно с удовольствием подчинился и прошел на борт патрульного корабля.
Корабль заскользил над крышами Детройта, направляясь в сторону казарм.
— Чего с ним канителиться, — сказал один жандарм другому. — Убьем прямо здесь, а тело выбросим, зачем переть его в казармы?
— Да просто вытолкнуть, — откликнулся напарник, развивая мысль. — Он и разобьется. Смотри, какая высота. — Нажав кнопку на контрольной панели, он открыл вертикальный люк корабля. Эрик увидел проплывающие внизу здания, улицы и жилища города.
— Вспомни о хорошем, когда будешь лететь вниз, — сказал жандарм Эрику.
И, схватив доктора за шиворот, потащил к распахнутому люку. Все было сделано рукой профессионала: миг — и Эрик оказался на краю, когда жандарм выпустил его, чтобы не вылететь следом.
Рядом с патрульным кораблем вынырнул второй корабль: огромное, помятое и проржавевшее межпланетное военное судно с торчащими во все стороны пушками, походившее на рогатого ящера с гребнем. Выстрел из микропушки сразил жандарма за спиной Эрика, а из большого орудия начисто снес переднюю часть патрульного катера и осыпал осколками Эрика и оставшегося жандарма.
Полицейский катер стал падать камнем на лежавший внизу город.
Очнувшись от транса, жандарм подбежал к стене, дернул аварийный рычаг. Корабль перестал кувыркаться и плавно пошел вниз, управляемый аварийно-спасательной системой. Как будто осенний лист, он пошел спирали до самой земли, врезался в тротуар, разбрасывая припаркованные машины, уткнулся в бордюр и замер, задрав хвост.
Выхватив пистолет, жандарм высунулся из люка и стал стрелять направо и налево. После третьего выстрела лилец дернулся и упал в корабль; пистолет выкатился из руки и загромыхал по обшивке.
Грозный военный корабль приземлился рядом. Из распахнувшегося люка на землю спрыгнул человек. Он устремился навстречу контуженному падением Эрику, выбиравшемуся из-под обломков полицейского катера.
Эрик зажмурился, ожидая выстрела в затылок.
— Привет, — неожиданно сказал человек. — Это я. Не узнал?
— Кто вы?
Человек, сразивший полицейский катер, казался подозрительно знакомым. Эрик как будто видел это лицо много раз — только где? Какое-то оно было неправильное, словно повернутое под другим углом. Волосы противоестественно зачесаны пробором в другую сторону, так что голова казалась кривой и несимметричной, неправильной во всех отношениях. Но более всего Эрика поразила физическая непривлекательность этого человека. Постаревший, одутловатый, заметно поседевший. Встреча с самим собой — без подготовки — явилось потрясением. «Неужели это лицо я вижу в зеркале каждое утро?»
— Как видишь, немного набрал вес, — словно оправдываясь, сказал человек. — Ну так что? Господи, да я же спас тебе жизнь.
— Знаю, — ответил Эрик самому себе.
Они забрались в межпланетный корабль и 2056-й, захлопнув за собой люк, стартовал в небо, за пределы досягаемости военной полиции и лильских зениток. Очевидно, это был продвинутый эскадренный корабль, а не какая-нибудь посудина.
— Не желая нанести оскорбление твоему интеллекту, который я весьма ценю, хочу сразу прояснить ситуацию, — сказал 2056-й. — Во-первых, даже если бы тебе удалось раздобыть настоящий JJ-180, он бы снова перенес тебя в будущее, а не назад, в две тысячи пятьдесят пятый, и ты снова оказался бы под пагубным влиянием наркотика, опять понадобилось бы противоядие. То, что тебе требуется, — и ты скоро это поймешь, — вовсе не JJ, а препарат, балансирующий эффект противоядия, — 2056-й кивнул в сторону магнитной вешалки. — Найдешь его в кармане моего пальто. Корпорация «Фундук» разработала его в нынешнем году.
— Что это за корабль?
Потрясающе, как кораблю удалось прорваться сквозь линию обороны Звездной Лилии.
— Боевой корабль ригов. Вергилий достал его на Вашинге. Мы собираемся перенести на нем Молинари, когда Шайенн падет, что неизбежно случится, может быть, уже через месяц.
— Как его здоровье?
— Намного лучше. Теперь он делает то, что хотел делать.
Эрик порылся в карманах пальто, нашел таблетки и проглотил без воды.
— А что случилось с Кэт? — внезапно вспомнил он. — Надо бы поговорить.
Хорошо когда есть с кем обсудить проблему, пусть хоть с самим собой.
— У тебя еще есть шанс избавить ее от пристрастия к JJ-180 — пока не произошло непоправимых изменений в нервной системе. Она, конечно, никогда не будет прежней Кэт, даже пересадка органов и восстановительная хирургия бессильны. Кстати, через это она пройдет несколько раз, прежде чем дойдет до нынешнего положения... Слышал о синдроме Корсакова?
— Вообще-то я медик.
— Да, конечно, как и я.
— Классическая картина алкоголизма: патологическое разрушение подкорки в продолжение затяжного периода интоксикации.
— Так вот, представь ту же картину, но в несколько раз хуже, это и есть последствия употребления JJ-180.
— Так у Кэт...
— Помнишь время, когда она употребляла наркотики до трех раз в день? Ее стервозное настроение и навязчивые идеи — это и был синдром Корсакова, только не от JJ-180, а от наркотиков, которые она принимала раньше. Последствия скажутся очень быстро и будут прогрессировать после твоего возвращения в две тысячи пятьдесят пятый. Так что будь готов. — И он добавил: — Это необратимо, ничего не поделаешь. Очищения организма от токсинов недостаточно.
Оба на время замолкли.
— Врагу не пожелаешь жениться на параноике, к тому же инвалиде, — снова заговорил двойник. — И все же она моя жена. Наша жена, — поправился он. — Правда, после фенотиазина она успокаивается. Удивительно, что я — то есть мы — не смогли диагностировать болезнь в то время, когда жили с ней рядом. Вот оно, ослепление привычностью буден. Конечно, скрытое течение хронической болезни распознается с трудом.
— У тебя есть доказательства, полученные с помощью JJ-180?
— JJ-180 давно забыт, только звездная Лилия использует его как клопомор из-за исключительно токсических свойств, как тебе уже известно. Раскрылось столько альтернативных будущих, что с ними еще придется разбираться по окончании войны. Мы победим, можешь не спрашивать. И не благодаря собственным силам — просто ригам понадобилась половина территории Империи Звездной Лилии. Теперь слушай. Я дам тебе инструкции, которые следует выполнить в точности и неукоснительно, смотри не подведи, иначе в мир ворвется альтернативное будущее, мы не сможем встретиться, и я не спасу тебя от патруля.
— Понял, — сказал Эрик. — Говори.
— Итак, в Аризоне, в лагере для военнопленных номер двадцать девять, содержится майор ригийской военной разведки. Его кодовое имя Дег Дал Ил. Можешь обращаться к нему так — это имя дано ему на Земле. Лагерная администрация использует его в качестве эксперта в делах по мошенничествам со страховыми полисами, можешь себе представить. И сейчас, несмотря на то, что он фактически пленный, он является одним из самых незаменимых работников лагеря. Этот риг станет связующим звеном между двумя нациями: организует переговоры.
— И что мне с ним делать? Переправить в Шайенн?
— В Тихуану, в центральный офис ТИФФа. Выкупишь его у администрации лагеря как раба. Дело в том, что крупные фирмы обладают правом закупать рабочую силу. Значит, запоминай: приедешь в двадцать девятый лагерь, представишься служащим ТИФФа и скажешь, что хочешь присмотреть себе смышленого рига. Они все поймут.
— Да, каждый день узнаешь что-нибудь новое, — пробормотал Эрик.
— Однако главная твоя задача связана с Молинари: тебе предстоит убедить его переговорить с Дег Дал Илом. Это станет первым шагом на пути освобождения Земли из цепких щупальцев Звездной Лилии, сохранив как можно больше жизней. Но совершить это будет не просто: у Молинари есть свой план. Он занят другой борьбой, выступая один на один против Френика. На карту поставлено его мужское достоинство, и для него борьба эта не абстрактна, а враг видим и осязаем. Ты видел запись здорового и полного сил Молинари, выступающего на экране, — это его секретное оружие, его ФАУ-2, которым он противостоит врагу. Молинари стал доставать двойников из альтернативных миров. Теперь он находится на грани жизни и смерти, отражая атаки Френика. Именно так, умирая раз за разом и начиная сначала, он противостоит врагу. Но скоро он введет в бой одного из новых, здоровых Молинари, как раз по твоему возвращению в Шайенн. Запись его выступления будет демонстрироваться по всем каналам в вечернем эфире.
— Да, — задумчиво пробормотал Эрик. — Получается, он всякий раз болен ровно настолько, насколько ему необходимо. Сам себе отмеривает болезнь, сам распоряжается своей жизнью — зная, что его столько, сколько окружающих параллельных миров.
— Должен напомнить, доктор, в данный момент это означает только одно.
— Что?
— То, что в данный момент он умирает!
— Да, доктор, — взглянул Эрик на себя 2056-го. — Мы сходимся в диагнозе.
— Сегодня вечером — разумеется, в твоем, а не в моем времени, министр Звездной Лилии Френик потребует новой конференции и присутствия Молинари. Ему ответят согласием. И Френика ждет жестокое разочарование — ему придется встретиться с новым Молинари, полным сил здоровым молодым человеком из альтернативного пространства, параллельной вселенной. В это же время всем нам известный разбитый болезнью Молинари будет находиться под охраной своей секретной службы «Сикрет Сервис», наблюдая за происходящим по телевизору и радуясь придумке.
— Полагаю, этот второй Молинари, прибывший из параллельной вселенной, добровольно взял на себя миссию помочь нашей Земле.
— Конечно, с радостью, как и остальные двойники Молинари. Все они сходятся в одном: в борьбе с Фреником все средства хороши, годится что угодно. Ведь Молинари — человек, живущий ради политики, хотя любимое дело неумолимо убивает его. Здоровый Молинари после конференции перенесет первый почечный приступ и с этого момента тоже начнет разрушаться и умирать. Затем настанет очередь следующего, и так будет продолжаться до тех пор, пока пришельцы во главе с Фреником не поймут, что им все равно не пережить Молинари.
— «Он нас всех переживет», — вспомнил Эрик слова Ионы о Вергилии Аккермане.
— Мне это напоминает средние века, рыцарский бой. Молинари — это Артур, раненый копьем в бок, само собой понятно, кто такой Френик. Любопытно получается: поскольку Звездная Лилия не знала периода рыцарства — да и откуда им, грибам, его знать? — то и Френику не совсем понятна ситуация. Ему просто невдомек, что Молинари бьется с ним в честном поединке двух лидеров. Френику здесь мнится иное — борьба за экономическое превосходство: кто чьими рабами и фабриками заправляет.
— Говоришь, никакого романтизма? — пробормотал Эрик. — Ну а как же риги? Они-то смогут понять Мола? У них, что ли, был период рыцарства, доспехов и прочей дребедени?
— Рыцари с четырьмя руками и хитиновым панцирем, — усмехнулось «второе я» Эрика. — Любопытное вышло бы зрелище! Исторический боевик ужасов. Видишь, ли, никто не ответит на этот вопрос — мы пока слишком мало знаем о ригской цивилизации, и никто не пытался пока изучать их культуру. Так ты запомнил имя майора военной разведки?
— Дег... какой-то.
— Дег Дал Ил. Запоминай.
— О Господи, — вырвалось у Эрика.
— Довел я тебя до тошноты? И ты меня. Правильно Иона назвал тебя нытиком, и Кэт права, считая тебя тряпкой. Ничего странного, что ты связался с такой женщиной: достойное возмездие твоей мягкотелости и нерешительности. Попробуй хоть в следующем году проявиться немного мужества и волевых качеств. И, в конце концов, не пора ли тебе подыскать новую женщину? Сделай это хотя бы ради меня: когда наступит мое время, не будет на душе так мерзко и мучительно больно за прожитый год. Жизнь в две тысячи пятьдесят шестом изменится хоть немного в лучшую сторону.
— Ишь ты. С чего это я должен для тебя стараться?
— Я же спас тебе жизнь! — Двойник с укором посмотрел на Эрика. — Это ведь я вырвал тебя из рук военной полиции.
— И кого предлагаешь? — насторожился Эрик.
— Марию Райнеке.
— Ты сошел с ума!
— Погоди, выслушай. Они с Молинари месяц как в размолвке, у них была настоящая ссора в твоем времени — в моем это происходило одиннадцать месяцев назад. Поэтому у тебя все шансы, пока о размолвке никто ничего не знает и оппозиционная пресса не раструбили об ней. То, что не получилось у меня, должно выйти у тебя, и так мы изменим наше будущее. Все останется прежним, мир не перевернется, а наше семейное положение несравненно улучшится. Разведись с Кэт и женись на Мэри Райнеке — или на ком угодно другом.
В голосе двойника зазвенело отчаяние.
— Ты не представляешь, что это такое — провести остаток жизни сиделкой у ее постели. Я не хочу такой судьбы, я желаю свободы. Я знаю, избавиться от нее не так просто: она будет угрожать, отказываться... Но мы же вдвоем! Кэт остервенело боится развода, однако если начать бракоразводный процесс в Тихуане, будет намного проще: мексиканские семейные законы вольнее, чем в Штатах. Пригласи хорошего адвоката... Я тут присмотрел одного, из Энсенады. Его-то имя, надеюсь, запомнишь? Мы еще, правда, не договорились, когда начнем.
Двойник с надеждой посмотрел на него.
— Ладно, попробую, — пообещал Эрик.
— Теперь тебе пора. Препарат начнет действовать через несколько минут, и если мы не сядем, тебе предстоит полет с высоты пяти миль — там ведь не будет корабля в том месте, где ты появишься.
Корабль пошел на снижение.
— Сядем в Солт-Лейк-Сити, столице мормонов, когда-то славных многобрачием. Здесь населенное место, так что ты быстро растворишься в толпе, и никто не обратит на тебя внимания. А как только попадешь в две тысячи пятьдесят пятый год, поймаешь такси до Аризоны.
— Но у меня нет денет, — вспомнил Эрик.
Или есть? Он совсем запутался: в каком году очутился и в какой должен попасть.
— Совсем меня сбили с толку в этом «Фундуке», где я чуть было не купил отраву...
— Ладно, не время болтать, — поторапливал двойник. — Не отвлекайся на детали, я знаю их не хуже тебя.
Полет завершили в молчании, хмуро и презрительно переглядываясь. Это, как понял Эрик, была наглядная демонстрация необходимости самоуважения. В первый раз он самокритично оценил свои суицидальные наклонности — так вот, оказывается, откуда они проистекали. Чтобы выжить, надо трезво оценивать себя и свои поступки.
— Напрасно теряешь время, — заметил двойник (если так можно было назвать это обрюзгшее и состарившееся существо), после того как корабль сел на орошаемом пастбище в окрестностях Солт-Лейк-Сити. — Вижу, меняться ты не собираешься, — грустно подвел он итог. Двойник явно обижался, что не может за счет Эрика улучшить собственную жизнь. Это ведь ему, Эрику, сейчас бегать, жениться, разводиться, а плодами воспользуется другой Эрик, из будущего, обрюзгший старикан. — Да и ничто тебя уже не изменит.
— Судя по тебе — да, — заключил Эрик, ступая на влажный ковер люцерны. — Но мы еще посмотрим.
Ни слова не сказав, 2056-й захлопнул люк — и корабль выстрелил в небо.
А Эрик направился к шоссе неподалеку.

В окрестностях Солт-Лейк-Сити он поймал такси. В этот раз автомат не стал спрашивать разрешения на полет, и Эрик понял, что сам не заметил, как попал в свое время. Но на всякий случай решил убедиться.
— Какое сегодня число? — спросил он.
— Пятнадцатое июля, сэр, — ответил автомат, с гудением устремляясь на юг над зелеными горами и долами.
— А год?
— Сэр, вы случайно не мистер Рип Ван Винкль? — съехидничал автомат. — Естественно, две тысячи пятьдесят пятый. Надеюсь, вас это устраивает?
Такси было старым и явно нуждалось в ремонте. Наверное, раздражительность объяснялась неполадками в электронной схеме.
— Сойдет, — сказал Эрик, к которому сразу вернулось бодрое расположение духа. Он связался по видеофону, расположенному в кабине, со справочным бюро, где узнал адрес концентрационного лагеря для военнопленных. Информация находилась в открытом доступе.
Теперь такси летело над пустошами и однообразной чередой каменных скал, над пересохшими котлованами озер. И вот посреди голой дикой местности машина пошла на снижение: они прибыли в лагерь номер двадцать девять. Лагерь был устроен в самом недоступном захолустном краю, какой только можно себе представить. Пустыни Аризоны и Невады больше напоминали инопланетный ландшафт, чем Землю, даже на Марсе, помнится, куда Эрик путешествовал в Вашинг-35, его встретило куда более отрадное зрелище.
— Удачи, сэр, — иронически прогудело такси и взмыло в небо, едва Эрик рассчитался, раньше, чем он успел вспомнить, что обратную машину поймать будет не так просто.
Эрик сразу направился к сторожевой будке у входа в лагерь, где располагался контрольно-пропускной пункт, объяснил дежурившему солдату, кто он и откуда и что ему требовалось закупить рига для офисной работы, требующей крайней аккуратности.
— Всего одного? — спросил солдат, провожая его в барак начальника. — Мы можем продать вам хоть с полсотни. Даже двести. Лагерь битком забит пленными: во время последнего сражения захвачено еще шесть транспортов.
В кабинете полковника, начальника лагеря, Эрик заполнил бланки и подписал их от имени администрации ТИФФа, известил, что оплата за товар будет производиться по обычным каналам в конце месяца после выставления счета.
— Выбирайте сами, какой понравится, — предложил полковник с выражением смертельной скуки на лице. — Вон их сколько. Впрочем, все равно они похожи друг на друга как две капли воды.
— Беру того, который заполняет бумаги в соседней комнате, — кивнул Эрик.
— Почему именно этого?
— Вид у него достаточно деловой.
— Да это же старина Дег, — сказал полковник как о давнем приятеле. — Он у нас как мебель, мы к нему привыкли, с первой недели войны здесь. Сам смастерил говорящую коробку, чтобы облегчить процесс общения. Эх, если бы все риги были такими, с ними бы и воевать не стоило.
— Я беру его, — сказал Эрик.
— В таком случае, придется взять дополнительную плату, — взглянул на него полковник с хитрецой. — Он ведь проходил у нас спецподготовку. И еще причитается за переводное устройство.
— Вы же сказали, что он сам его сделал.
— А материалы откуда?
В конце концов они сторговались, и Эрик прошел в соседнюю комнату. Риг погрузился в работу — просматривал страховые претензии какой-то фирмы.
— Отныне вы собственность ТИФФа, — объявил ему Эрик. — Следуйте за мной.
Оглянувшись на полковника, он спросил:
— А если он попытается убежать или набросится на меня?
— Они никогда так не делают, — откликнулся начальник лагеря, прикуривая сигару и навалившись на стену кабинета, явно пропадая от скуки. — Не хватает умственных способностей — это же просто насекомые, большие жуки с блестящими панцирями.
Вскоре Эрик уже стоял за колючей проволокой, ожидая заказанное по видеофону такси из Финикса.
— Знал бы, что все кончится так быстро, не стал бы отпускать тот потрепанный драндулет, — пробормотал он. Стоя рядом с огромным молчаливым ригом, он чувствовал странную неловкость. Ведь перед ним был враг, от него веяло войной, окопами, подбитыми кораблями землян. Тем более этот жук некогда был офицером и командиром, и по его приказам другие риги уничтожали людей.
Риг тем временем мушиными движениями почистил усики, атрофированные крылья и нижние конечности, не выпуская переговорное устройство, которое было зажато у него под мышкой.
— Рады, наверное, что освободились? — поинтересовался Эрик.
На экране устройства возникли бледные в солнечном свете слова:

НЕ ОСОБЕННО.

Наконец прибыло такси. Эрик с Дег Дал Илом полетели в сторону Тихуаны.
— Я знаю, что вы из разведки, — произнес Эрик. — Поэтому и выкупил вас.
Экран оставался темным, однако риг заметно затрепетал. Непрозрачные темные глаза потускнели еще больше, сделавшись совершенно непроницаемыми, словно покрытые пленкой, а фальшивые ложные глаза стали прыгать так, что чуть не выскакивали из орбит.
— Отважусь сообщить вам прямо сейчас, что я выполняю посредническую функцию для установления контакта между ригами и человечеством, — заговорил Эрик. — Сейчас мы приедем в ТИФФ...
Экран вспыхнул:

ОТВЕЗИТЕ МЕНЯ ОБРАТНО В ЛАГЕРЬ

— Понимаю, — сказал Эрик. — Вы не должны рассекречиваться. Но поверьте, сейчас нет необходимости хранить конспирацию. Я устрою вам конфиденциальную встречу с высокопоставленным чиновником ООН, вы сможете вести с ним переговоры, — после некоторого колебания он добавил: — Без ведома лильцев.
«Я сказал слишком много», — подумал Эрик и замолчал.
После непродолжительной паузы на экране возникли буквы

Я УЖЕ СОТРУДНИЧАЮ.

— Речь идет о другом...
Эрик осекся и решил отложить разговор. Остаток пути они провели молча: оба понимали, что разговаривать будут другие, от них зависит только организовать встречу высших представителей власти.
В Тихуане Эрик снял номер в отеле «Цезарь» на центральном проспекте. Портье, мексиканец, только поглядел на рига, но вопросов не задавал. Здесь были свободные порядки, и никто не лез в чужие дела; даже в военное время Тихуана не изменила традициям. Никому и дела не было, зачем он привез рига в отель. Главное — не мешать жить остальным.
Ночная Тихуана превращалась в город, в котором возможно все, и все вообразимое оказывалось здесь, как правило, осуществимым. Когда-то это были незаконные аборты, наркотики, продажная любовь и азартные игры; теперь это были контакты с врагом.
В номере он передал Дег Далу документы — справку об освобождении и квитанцию о покупке. Теперь, если бы возникли какие-то проблемы в отсутствие Эрика, бумаги сослужили бы ригу роль гражданского паспорта. Документами риг мог доказать, что он не беглец и не засланный шпион, то есть не то, чего больше всего боялись вездесущие агенты Звездной Лилии и на чем они строили политику отношений с землянами.
— Если что, немедленно свяжитесь со мной или ТИФФом, — предупредил Эрик. — Вам нельзя выходить отсюда; пищу заказывайте в номер, а сами на это время прячьтесь в ванной.
Риг повел усиками в ответ и кивнул, не прибегая к помощи ящика-переводчика.
Эрик оставил ему деньги — тоже на всякий случай.
— Если хотите, можете смотреть телевизор, но главное — никого не пускать и не отвечать на стук в дверь.

А КАК ЖЕ Я БУДУ ЗАКАЗЫВАТЬ ПИЩУ В НОМЕР?

Эрик задумался. В самом деле — как?
— Слушайте, имейте в виду — Звездная Лилия не должна ничего узнать об этом, — решительно сказал он.
Риг кивнул, и Эрик понял, что разведчик выполнит это условие даже ценой собственной жизни. В некотором смысле Дег Дал вызывал восхищение хладнокровием, решимостью и немногословием — истинными признаками профессионала.
Хотя немногословие могло быть вызвано тем, что в переговорном устройстве выдохлись батарейки. Поэтому Эрик на всякий случай уточнил:
— Вы ничего не хотите мне сказать на прощание? — и он ощутил неприятный осадок от этой встречи. Разговор у них никак не завязывался — то ли риг не признавал в нем разведчика, то ли не доверял до конца.
Наконец, словно бы нехотя, экран осветился:

ПРОЩАЙТЕ

— И все? — не веря глазам, спросил Эрик.

КАК ВАС ЗОВУТ?

— Прочтете в бумагах, которые я вам оставил, — ответил Эрик и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
На улице Эрик остановил древнее такси на колесах и сказал водителю (на этот раз никаких автоматов, в машине сидел живой человек) отвезти его в ТИФФ.
Когда он пятнадцать минут спустя входил в свой кабинет, мисс Перси растерянно захлопала ресницами:
— Как! Это вы, доктор Арома? Разве вы не в Шайенне?
— Джек Блэйр здесь? — заглянув в комнату по соседству, Эрик не нашел и следа своего помощника, однако в дальнем углу приметил Брюса Химмеля, известного «тележника» ТИФФа, уникума в своем роде.
— Чем закончилось разбирательство с библиотекой?
Химмель испуганно вскочил:
— Подал апелляцию на противоправные действия полиции. Они у меня еще попляшут. А... как вы оказались здесь, доктор? Какими ветрами?
— Мистер Арома, — позвала Тиль Перси. — Джека вызвал шеф.
— Вергилий здесь?
Секретарша кивнула.
— Доктор, какой у вас усталый вид. Наверное, в Шайенне много работы? Еще бы, такая ответственность... лечить самого секретаря ООН...
В голубых глазах мисс Перси светилась нескрываемая симпатия, а большая грудь подалась вперед, словно в материнском порыве.
— Выпьете чашечку кофе?
— Охотно.
Кажется, его роль миротворца между тремя могущественными расами Галактики на сегодня исчерпана. Даже четырьмя, если учитывать Вилли К с Бетельгейзе. Гора с плеч!
Оставалась последняя проблема — Кэт. То, о чем он не хотел думать, скрывал от себя, оттягивал, как мог, принятие решения.
«Где она?»
С этим вопросом он обратился к секретарше.
— Сейчас узнаю, доктор, — рассеянно повертев пуговку на кофточке, Перси заметила: — Осторожно, кофе у вас под рукой.
Взяв со стола секретарши бумагу и карандаш, Эрик записал по памяти формулу противоядия, которое могло вырвать Кэт и остальное человечество из цепких объятий JJ-180.
— Миссис Арома в изоляторе на пятом этаже, — сообщила мисс Перси, когда он допивал кофе. — Что с ней, доктор? Она больна? Что-нибудь серьезное?
Эрик передал ей сложенный листок бумаги:
— Для Ионы. Он знает, что с этим делать.
И двинулся к выходу.
— Передавайте привет! — запоздало воскликнула секретарша, когда Эрик находился уже за порогом.

Кэт сидела в кресле, скрестив босые ноги, одетая в белую пижаму, и читала какой-то женский журнал. Вид у нее был неважный, постаревший и подавленный, как у человека, который давно сидит на транквилизаторах.
— Тебе привет от Тиль, — сказал Эрик, приближаясь.
Кэт медленно, с трудом подняла глаза:
— Какие новости?
Она с явным трудом зафиксировала на нем взгляд.
— Я достал противоядие. Ты скоро будешь совсем-совсем здорова.
Кэт слабо улыбнулась.
— Правда? Спасибо, дорогой.
Это слово отчего-то чувствительно задело Эрика; он никогда не слышал от нее «дорогой» кроме как в ироническом ключе.
— Вижу, ты еще любишь меня... несмотря на то, что я тебе сделала, — с трудом проговорила Кэт.
— А ты думала, я стану сидеть сложа руки? — вскипел он.
Она считала, что Эрик старался ради нее, и понять не могла, что это делалось для всего человечества. В голове у него зрела речь, которую он мог бы прочесть в королевской шведской академии при вручении Нобелевской премии за разработку формулы противоядия от самого страшного наркотика на свете.
«Тот, кто использует этот наркотик против других, — преступник, заслуживающий веревки или пули».
Но вдруг вспомнил, что перед ним сидит именно такая преступница — его собственная жена, — которая чуть не отправила на тот свет их обоих благодаря любопытству и легкомыслию.
— Ладно, — сказал он. — Мне пора.
— Куда ты?
— В Шайенн. Меня ждут дела. Будь здорова. Но... учти, Кэт, — сказал он после некоторой паузы.
Она вопросительно прищурилась, остановив на нем блуждающий взор из-под чуть припухших век.
— Здоровье твое все равно необратимо разрушено. Ты спасена от наркотика, но не от последствий его употребления.
— Должно быть, я состарилась? — печально выдохнула Кэт.
— Ничего подобного, — солгал он.
— Сколько лет ты бы мне дал?
— Столько, сколько их тебе сейчас, — 35.
Она грустно покачала головой:
— Нет. Это не так. Я видела себя в зеркале.
Эрик сменил опасную тему:
— Те, кто был с тобой на этой... оргии, — они тоже должны получить противоядие. Позаботишься об этом?
— Само собой. Это же мои друзья. Брюси, Марм, Христиан, Илд, — она произносила имена, словно перечисляя надписи на гробовых плитах Эрик, — внезапно сказала она.
— Что?
— Я понимаю, что теперь ты не станешь жить со мной, когда я стала такая старая и некрасивая, — она замолчала.
— Хочешь развода?
«Может, это единственный шанс, и им стоит воспользоваться?»
Эрик невольно вспомнил своего страдающего двойника из две тысячи пятьдесят шестого года.
Кэт покачала головой.
— Нет. Не хочу.
— Почему?
— Я все еще люблю тебя. Я буду вести себя по-другому, и ты меня не узнаешь.
«Я и так с трудом узнаю тебя в этой постаревшей женщине», — озлобленно подумал Эрик, сердясь, впрочем, не столько на нее, сколько на собственную вечную нерешительность. Вот и сейчас он подает ей ложные надежды.
— Я обещаю, — добавила Кэт, и по щекам ее потекли слезы.
— Хочешь, чтобы я ответил честно?
— Да, — шмыгнула она носом. — По-другому и не надо. Ты всегда должен говорить только правду, и ничего кроме правды.
— Тогда отпусти меня.
Кэт вопросительно посмотрела на мужа. Выражение ее глаз было такое, словно он только что выстрелил ей в сердце.
Прежний яд вновь затеплился в ее взгляде, но утратил былую силу — выдохся. Вместе с ненавистью испарилась и ее любовь. А может, это и была ее любовь? Транквилизаторы изменили ее, перед ним сидела совсем не та Кэт.
Пожав плечами, она сказала почти равнодушно:
— Что ж, я этого заслужила.
— Так ты согласна? Мы можем начать бракоразводный процесс?
— При одном условии, — ответила Кэт, и в голосе ее явственно затаились подозрение и обида.
— В чем дело?
— Если здесь не замешена другая женщина.
— Женщина здесь не при чем, — Эрик вспомнил о Филлиде Аккерман; но она не считается: даже в мире Кэт, населенном призраками ревности и подозрений, эта фигура не имела значения.
— Учти, — добавила Кэт. — Если я что-нибудь узнаю, буду биться до последнего. Я опротестую развод и не стану ни в чем помогать твоему адвокату. И тогда тебе никогда от меня не избавиться — это я тебе обещаю. Клянусь, ты никогда...
— Вот и хорошо, — облегченно вздохнул доктор. — Будем считать, что с этим вопросом покончено.
— Видишь, Эрик, как все вышло, — слабеющим голосом произнесла Кэт. — В конце концов, моя наркомания помогла обрести тебе желанную свободу. Нет худа без добра.
Эрик присел на ручку кресла и опустил ей руку на плечо.
— Ты права. Все в порядке.

Вергилий встретил Эрика, выйдя навстречу из-за стола.
Не успел старик и рта раскрыть для выражения привычных любезных пошлостей, как Эрик оборвал его, захлопнув дверь.
— Вы можете вызвать Молинари сюда, как в тот раз, когда вы пригласили его на Марс?
— А в чем дело? — тревожно нахохлился его бывший работодатель.
Эрик поведал историю с ригом по имени Дег Дал Ил, не называя кодового имени. Он хоть и доверял Вергилию, но после общения с разведчиком нечто вроде профессиональной болезни перекинулось и на него — привычка к конспирации.
Выслушав его, Вергилий кивнул.
— Если он меня послушается — а он это непременно сделает, потому что мы старые друзья...
— Известите его — это крайне важно. Но как-нибудь так, не обостряя: видеофоны тоже могут прослушиваться.
— Ничего, мне достаточно намекнуть, ведь мы понимаем друг друга с полуслова.
— В таком случае я остаюсь здесь и никуда не еду, — решил Эрик. — Тем более сейчас он совершенно один в гостинице.
— Кто один?
— Риг.
— Непременно прихватите пистолет, доктор, — сказал Вергилий, снимая трубку видеофона. — Соедините меня с Секретарем Молинари, Вергилий Аккерман у аппарата.
Эрик впервые за долгое время расслабился, утопая в одном из роскошных начальственных кресел в кабинете Аккермана.
— Мистер Аккерман! — донесся срывающийся голос с другого конца провода; изображение мелькало и было неразборчивым, как во внезапно испортившемся телевизоре. — Мистер Аккерман, доктор Арома у вас?
— У меня, а в чем дело?
— Мы уже несколько часов не можем его отыскать. Передайте доктору...
Помехи и шипение по связи.
— Что такое? — взволнованно подскочил Эрик.
Тот же вопрос Вергилий прокричал в трубку, только другими словами, не стесняясь в выражениях, в том числе в адрес компании коммуникаций, осуществляющей такой вид связи.
Наконец звук появился вновь, и картинка на экране успокоилась.
— Мистер Молинари мертв, — опустошенным голосом сказал бледный как смерть оператор телефонной станции Белого Дома. — Вот уже два часа. Доктор Тигарден сообщил, что это был разрыв аорты.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

На крыше Белого Дома Эрика встретил Дон Фестенбург.
— Где вы были, доктор, — заикаясь от волнения, выговорил он. Фестенбург поспешил вперед, показывая дорогу.
Эрик, с искусственным сердцем в чемоданчике, торопился следом.
У дверей спальни Секретаря их ждал изможденный Тигарден.
— Куда же вы пропали, черт побери?
«Если бы ты знал, что я сделал для человечества за это время», — подумал Эрик, но вместо этого сказал:
— Заморозили?
— Да?
— Обмен веществ?
— Почти полностью остановлен. Послушайте, у меня инструкция, нарушать которую мы не имеем права.
Тигарден вручил доктору пачку листов бумаги — завещание Молинари.
Так и есть, запрет на трансплантацию, никаких искусственных органов, даже если жизнь секретаря будет под угрозой.
— Он случайно, не из секты Свидетелей Иеговы?
— Что, доктор?
— Ладно, проехали. Что мы можем сделать?
— Мы консультировались у верховного прокурора. Орган можно трансплантировать лишь по письменному разрешению пациента.
— Но почему? Зачем ему это понадобилось?
— Не знаю, — удрученно покачал головой Тигарден.
Вмешался Дон Фестенбург:
— Френик уже знает.
— И?
— Выразил соболезнование, — почти с ехидцей сказал «молодой да ранний».
— Сейчас не время заниматься политикой.
Эрик подошел к кровати, где в сплетении проводов и прозрачных трубок с физиорастворами лежало тело бывшего Секретаря ООН. Лицо покрывала специальная маска, считывающая мельчайшие импульсы головного мозга. Мозг следовало сохранить любой ценой: без него оживление окажется невозможным, в лучшем случае удастся разбудить человекоподобный овощ.
Но как его разбудить, если этот параноик собственной волей отменил единственное возможное средство — и тем отбросил медицину на столетие назад?
— Вице-президент Приндл готов к выступлению в прямом эфире, — снова напоминал о своем присутствии Дон Фестенбург.
— Текст речи уже у него. Точнее, два варианта, и от вас зависит, доктор, который ему читать.
— Вы их загодя составили? — хмуро поинтересовался Эрик.
— Мы же профессионалы, — несколько обиженно пожал плечами Дон Фестенбург.
— Что делать, доктор? — заныл Тигарден, которому, видимо, случившееся грозило большими неприятностями.
— Выведите двойника, — вдруг сказал Эрик.
— Двойника? — переспросил Дон Фестенбург.
— Двойника? — недоуменно произнес Тигарден.
— Да, — до Эрика стал доходить смысл политического завещания Молинари и предполагаемого Секретарем сценария развития событий. — Там это недвусмысленно указано. Исполните его волю.
— Конечно, можно вывести двойника, — начал Дон Фестенбург, — но...
— Сами увидите, что произойдет дальше.
Вскоре четверо сотрудников «Сикрет Сервис» удалились вместе с растерянным Фестенбургом.
— Но это же противозаконно, — заговорил Тигарден. — Это политический обман. Использовать робота на должности живого человека — это просто...
— Доктор Тигарден, ваша наивность удивляет меня. Неужели вы до сих пор не понимаете, почему Молинари запретил использовать искусственные органы? Он не мог пойти по стопам Вергилия, потому что тем самым нарушил бы собственный закон.
«Теперь ясно, — подумал он. — Приндл никакой не преемник Мола — лишь номинальная фигура для отвода глаз Френика, как и Дон Фестенбург, как бы ему ни хотелось занять секретарское кресло. Молинари — сам по себе династия, династия двойников».
— Так вот зачем его хранили в законсервированном состоянии, — ахнул Тигарден, который начал догадываться.
— Это всего лишь тайный сговор правительственного кабинета — сговор Молинари с самим собой. Сговор двойников.
— Но как же другое параллельное пространство останется без Секретаря? — запротестовал Тигарден.
— Вы еще не поняли? Двойник, которого сейчас разморозит Фестенбург, — из мира, в котором Молинари не был избран на свой пост. Вы же помните, он выиграл выборы с минимальным перевесом, значит, миров, где этот властный человек живет вхолостую, без вожделенной цели, должно быть предостаточно.
В том, другом мире, отсутствие Молинари не будет иметь большого значения: его двойникам там делать нечего, им прямой путь сюда. Он важен там, где избран Секретарем, где идет война, где лютует Френик, потому что это дело жизни Молинари.
Так что смерть ему теперь не страшна. Как только отживает одно его тело, на смену приходит новое — и еще один посвежевший политический деятель появляется на арене международной борьбы.
— И что дальше? — почти испуганно спросил Тигарден.
— Дальше? Что вы имеете в виду?
— Ну, когда и это тело износится... Я имею в виду, двойник...
— А дальше оно само позаботится о преемнике, — веско сказал Эрик. — Двойники будут множиться до бесконечности, как матрешки.
Впрочем, до бесконечности ли?
Но ведь Молинари в различных мирах старели с одинаковой скоростью, так что весь процесс растянется еще на три-четыре десятка лет, не больше.
Видимо, этого времени вполне хватит, чтобы спасти Землю, вывести ее из войны, и только это имело значение для Молинари. Он вовсе не пытался быть вечным или бессмертным, а просто хотел выполнить долг. Происходило примерно то же, что случилось с Франклином Делано Рузвельтом во вторую мировую войну.

Через час новый Джино Молинари вызвал Эрика в свой рабочий кабинет.
Румяный, сияющий Мол в новой с иголочки униформе сидел в роскошном кресле Генерального Секретаря.
— Значит, говорите, эти мерзавцы не хотели меня оживлять? — грозно спросил он и тут же рассмеялся. — Я знаю, Арома, что вам пришлось заставить их сделать это, сами бы они точно не решились. Видите, я не ошибся, приняв вас на работу. Вы и только вы отвечали за мой переход в мир иной. И Фестенбург тоже хорош, примерный малыш, пай — мальчик. Экий тихоня казался! Ну да я ему не по зубам.
Секретарь рыгнул — оказывается, гость из соседнего пространства успел отобедать в этом мире.
— А мне казалось, у него почти получилось опрокинуть вас.
— Меня? Ха-ха... Впрочем, почти удалось, — посерьезнел Молинари. — Ничего не поделаешь, такова политика. Но именно поэтому она является едва ли не самым интересным занятием на света. Остальное — обыденные будни, гарантированный результат, здесь же ты никогда не уверен, добился ты своего — или тебе только показалось. Да, между прочим, ролик уже идет по телевизору. Не хотите посмотреть еще раз, освежить впечатления?
— А как же вице-президент?
— В подвале, — расхохотался Молинари. — До нового звездного часа.
— В вашем мире...
— Мой мир здесь, — перебил Молинари. — Он закинул руки за голову, сцепив на затылке, чуть покачиваясь в кресле и прожигая Эрик взглядом, в котором не было ни боли, не усталости, ни отчаянья. И, тем не менее, это был все тот же Молинари.
— Но в параллельном временном континууме, откуда вы явились... — начал Эрик.
— Какая чепуха! — воскликнул Молинари.
— ...вы потерпели поражение в борьбе за пост Генерального секретаря, не так ли? — все же договорил Эрик. — Не подумайте плохого, я спрашиваю из чистого любопытства и не стану обсуждать это с кем-либо еще.
— А если станете, то «Сикрет сервис» выбросит вас с вертолета в атлантический океан с камнем на шее, — посулил Молинари. — Или с корабля в открытый космос.
— Я был избран, Арома, — продолжил Молинари. — Но эти олухи выперли меня из правительственного кабинета, состряпав импичмент, и все из-за неподписания пакта о мире с Звездной Лилией. Сами подумайте: кто поверит, что эти насекомоподобные риги, повсюду таскающие за собой переговорное устройство, словно ночной горшок...
— Но теперь-то вы понимаете, насколько необходимо землянам достичь взаимопонимания с ригами?
— Конечно. Теперь все как на ладони.
Глаза Мола потемнели — он стал внимательнее смотреть на собеседника.
— Э, что у вас на уме, доктор? А ну-ка, посмотрим! Как это говорили в ХХ веке? Постучим по крыше — вдруг что да вылетит?
— Я все приготовил в Тихуане для начала процесса переговоров.
— Какая еще Тихуана? Не поеду ни в какую Тихуану. Грязный городишко, притон с малолетками.
«Интересно, Мария Райнеке была любовницей Молинари и в другом, параллельном мире? — вдруг подумал Эрик. — Надо попытался как можно мягче сформулировать вопрос».
— Нас познакомил общий друг, — учтиво отозвался Молинари. — Вы понимаете, о ком я? О том, кого сейчас собираются хоронить, — или что они там еще собираются с ним делать: пепел развеять, чтобы навсегда замести следы? Один у меня уже есть — нафаршированный пулями в стеклянном гробу.
— И что теперь?
Молинари хищно оскалился:
— Скажу по секрет: я не второй из них — я третий.
Он приложил руку к уху:
— Ладно, давайте детали, что там у нас с ригами?
Эрик вкратце рассказал про Дег Дал Ила и предстоящую встречу.
— Теперь вам необходимо появиться в Тихуане, — закончил он рассказ.
— Если Корнинг, главный резидент контрразведки пришельцев, не добрался туда первым. Я немедленно дам приказ «Сикрет Сервис» нейтрализовать это исчадье Френика. Пока они будут заниматься освобождением главаря своей резидентуры, пройдет время. Совершим отвлекающий прием: обвиним его в том, что он сделал вашу жену наркоманкой. Каково? Неплохой предлог, чтобы упечь его на время?
— Хорошо, — ответил Эрик, чувствуя тяжесть земной ноши, которая буквально пригибала к земле.
— Что-то вы сегодня кислый, доктор, — заметил Молинари. — Вам не по душе мое предложение?
— Нет, все в порядке, просто устал.
— Дайте мне адрес этого рига.
Эрик назвал гостиницу и номер.
— Я прослежу, чтобы все было сделано как надо, — уверил его Молинари. — Отдохните, напейтесь или подыщите себе новую подружку. А то примите еще порцию JJ-180 и слетайте в будущее. В общем, найдите способ развлечься. Вам, кстати, удалось избавиться от зависимости?
Получив утвердительный ответ, Молинари покачал головой:
— Не ожидал. Мне казалось, это невозможно. Вышли на ригов?
— Нет, я получил противоядие из будущего.
— Как там развивается война?
— Оккупация.
— Большая территория?
— Почти вся, за исключением Шайенна.
— А что со мной? Впрочем, неважно. Да, как ваша жена, расскажите?
— Лекарство доставлено...
— Нет, я имел в виду ваши отношения.
— Какие могут быть отношения! Мы разводимся — дело решенное.
— Неплохо, — кивнул Молинари. — Давайте, пишите адрес вашего рига, я вам взамен дам другой.
Взяв ручку и бумагу, он черкнул несколько строк.
— Родня Марии, ее кузина. Играет второстепенные роли в сериалах. Ей девятнадцать. Не слишком молода для вас?
— Но это против всех правил...
— Забудьте, доктор. На этой планете закон — я, — он бросил записку Эрику. Бумажка так и осталась лежать на столе.
— В чем дело? — вспылил Молинари. — JJ-180 окончательно спек вам мозги? Или вам невдомек, что вы располагаете крошечным отрезком времени, которое представляет собой ваша жизнь, — и она ждет вас впереди, а не в прошлом, и не в параллельных пространствах? Или вы ждете возвращения прошлого года?
Эрик взял записку.
— Вы правы, так оно и есть, я постоянно жду прошлого года. Но, кажется, он окончательно потерялся и больше не вернется.
— Вот именно, — усмехнулся Молинари. — Не забудьте сказать, что это я вас послал. — Он довольно оскалился, глядя на то, как Эрик прячет записку в бумажник.

Была ночь, и Эрик шел по темной улице в глубине квартала, сунув руки в карманы и гадая, не сбился ли он с пути. Он не появлялся в Пасадене, калифорнийском городке, много лет.
Впереди из темноты выросло высокое здание, окна светились, будто глаза, вырезанные в гигантской тыкве на подоконнике в Хэллоуин. Глаза — окна души, но какая душа у здания? Кто может обитать в таком мрачном месте? Пухленькая (а может, и не пухленькая) черноволосая девчурка, чьи жизненные амбиции укладываются в минутный рекламный ролик пива или сигарет, способная поставить тебя на ноги, когда ты болен, короче говоря, пародия на супружество, взаимопомощь и защиту от невзгод внешнего мира.
Эрик опять вспомнил о Филлиде Аккерман. Эта стервочка способна была привести его жизнь в раз и навсегда заведенное русло. А сравнить ее с Кэт? Филлида столь же привлекательна, чтобы он потерял голову, — и в то же время достаточно непохожа, чтобы вселять элемент новизны. И мы оба понимали это еще тогда, во время разговора в космосе.
Неожиданная мысль посетила его: ведь эта девушка из Пасадены, незнакомого города, в котором он бывал всего пару раз, и не он выбрал ее для себя, а Молинари, стало быть, он сможет уйти от себя, от прежней схемы жизни, в которую все время загонял себя.
Отыскав вход, Эрик достал бумажку с адресом, нашел нужную кнопку среди уймы прочих одинаковых кнопок на большой медной табличке домофона и позвонил с решительностью, которую вдохновил в него Молинари.
Через минуту на экранчике домофона появилось лицо.
— Кто там?
По крошечному изображению трудно было определить, насколько миловидна подошедшая особа, но бархатный голос подкупал. Несмотря на естественное беспокойство одинокой девушки перед неожиданным и незнакомым визитером, в голосе чувствовалась теплота.
— Я от Джино Молинари. Он просил меня заглянуть к вам.
Что он нес, Джино ничего не просил. Опять трусость, опять ложь!
— Вы уверены, что не ошиблись? Ведь мы встречались с Джино лишь раз, и то по случаю.
— Вы разрешите зайти на минутку, мисс Гарибальди? — Эрик назвал ее имя по бумажке.
— Это моя старая фамилия, теперь я Гарри. Патриция Гарри, мой сценический псевдоним.
Замок зажужжал. Эрик толкнул дверь, вошел, вызвал лифт до пятнадцатого этажа. Уже собираясь позвонить, вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Патриция Гарри в пестром переднике с двумя уложенными на голове косами встретила его улыбкой. У нее были изящные черты лица, особенно выделялись южные, идеальной формы темные итальянские губы. Лицо ее поражало гармонией, его можно было назвать образцовым. Понятно, почему она попала на телевидение: такие лица производят впечатление на любого зрителя, даже когда появляются в набивших оскомину рекламных роликах. Она была не просто мила или симпатична — она была потрясающе, уникально красива.
— Привет, — весело и непринужденно сказала она. — А вы кто?
— Меня зовут Эрик Арома (какая дурацкая роль — собственного свата!). Я работаю в медицинском штате Генерального Секретаря.
«Точнее, работал, — подумал он. — До сего дня».
— Может, угостите кофе, поговорим? — Слова давались с трудом. — Понимаете, этот разговор крайне важен для меня.
— Какой странный визит, — заметила Патриция. — Впрочем, почему нет? — она развернулась — ее длинная мексиканская юбка прочертила в воздухе цветной цыганский след — и проследовала на кухню.
— Вообще-то я уже поставила чайник. И зачем же мистер Молинари прислал вас?
Неужели она не понимает, что ее внешность сама по себе причина любого визита?
— Видите ли, я проживаю в Калифорнии, в Сан-Диего. Я хирург, мисс Пэт. Ничего, если я буду называть вас так? — Эрик сел за кухонный столик, поставив локти на твердую шероховатую поверхность из красного дерева. — Хирург-трансплантолог.
— Хирург? — переспросила Патриция Гарри, доставая чашки. — Но если вы хирург, то почему не на войне? Сейчас все хирурги работают на военных спутниках или при фронтовых госпиталях, насколько мне известно.
Эрик почувствовал, как земля уходит из-под ног вместе со всеми пятнадцатью этажами, которые отделяли его от нее.
— Не знаю, — пробормотал Эрик.
— Ведь идет война, и вызнаете об этом, тем более если вы из администрации президента, — не оборачиваясь она добавила: — Моего парня покалечило вместе с остальными, риги подстрелили их крейсер. Он сейчас лежит в госпитале.
— Мне нечего вам ответить, — удрученно признал Эрик. — Вы указали на основную ошибку моей жизни: она никогда не имела смысла, который ей следовало иметь.
— И кого же в этом винить? Себя или всех остальных?
Девушка разлила кофе по чашкам.
— Наверное, так оно и есть, — сказал Эрик, чувствуя, каким ничтожеством выглядит перед ней. Она в два раза моложе его — и лучше смыслит в жизни, сама устроит свою судьбу, не нуждаясь в посторонней помощи.
— Мне уйти? — ляпнул он ни с того ни с сего. — Вы скажите, не стесняйтесь.
— Вы только что пришли — и сразу назад? Наверное, мистер Молинари не прислал бы вас, не будь какого-то важного дела, — усаживаясь напротив, патриция воззрилась на него, и взгляд ее был критическим и оценивающим.
Не зная, что сказать, как часто бывает с робкими молодыми людьми на первом свидании, Эрик снова ляпнул:
— А вы любите... смотреть телевизор?
Она пожала плечами:
— Смотря что.
— Видели последнее выступление Мола? Как он вам?
Снова она пожала плечами.
— Не люблю выступления политиков: напыщенные речи, горящие глаза.. Скучно все это и... неискренне.
В этот момент зазвонил видеофон.
— Извините, — девушка выпорхнула из-за стола и вскоре появилась вновь.
— Это вас.
— Кто? — сердце сдавило тревожное предчувствие.
— Из Белого Дома.
Эрик подошел к видеофону. Экран был пуст, но через некоторое время появился Джино Молинари.
— Доктор, мы добрались до вашего рига. Он мертв. Эти сволочи растерзали его на части, псы бешеные. Должно быть, они видели вас. Зря не отвезли его прямиком в ТИФФ, отель — дело ненадежное, — Молинари поморщился, словно находясь еще под впечатлением от увиденного.
Вместо ответа Эрик схватился за голову.
— Слушайте, доктор, — отрывисто продолжал Молинари. — Не вините себя. Эти ребята из контрразведки — профессионалы, такое могло случиться с каждым.
Нагнувшись ближе, так что его черты заняли весь экран, Молинари доверительно произнес.
— У нас есть другие возможности. Сейчас мы как раз решаем, которой воспользоваться.
— Ничего, что мы говорим об этом по видеофону?
Молинари мотнул головой:
— Френик со своими шавками отбыли. Они уносили ноги, чувствуя, что пахнет жареным. Увидев меня, они все поняли. Теперь необходимо действовать быстро, мы должны вступить в контакт с ригами ближайшие часы, пока Френик в дороге, — Секретарь взглянул на часы. — Все, пора. Да, вы остаетесь на прежней должности.
Экран погас и тут же вспыхнул вновь.
— И еще, доктор, запомните: вы сделали главное — заставили их выполнить мое завещание. Они перекладывали эти десять страниц, рылись и копошились, пока не приехали вы. И если бы не вы, меня бы тоже сейчас не было. Запомните это раз и навсегда, — он усмехнулся и изображение погасло, на сей раз окончательно.
Однако провал есть провал. Эрик вернулся