меня, - сказал Учитель. - Повторяю: Десантники высадились
на Земле. Развернули операцию "Прыжок". Она провалилась. Сейчас они
приступили к операции "Вирус". К скрытному проникновению...
- Не может быть. Десантники не отступают, - пробормотала Ник.
Учитель насмешливо протянул:
- Не отступа-ают? Превосходнейше отступают, когда их прижмут... На
Земле их и прижали, - усы его встопорщились от удовольствия.
- Сказки! - ответила Ник.
- Ну и упряма же ты!.. Говорю тебе, их обнаружили, они отослали
корабль и перешли к операции "Вирус".
- Да как их могли обнаружить?
- На Земле дети оказались _к_о_м_о_н_с_а_м_и_. Вы - комонсы.
- Кто? - спросил Глор.
- Ну да, - пробормотал Иван Кузьмич. - Конечно... Этого вы не знаете.
Вас же учили, что в Космосе обитают низшие существа... Что балогам
подчиняется любой разум... Все это ложь. Дети не повинуются балогам.
Наоборот, они подчиняют их Мыслящих себе.
- А-а! Потому сюда перебросили нас? - вскрикнул Глор. - А не
взрослых?
- Наконец-то понял, - сказал Учитель.
- Я еще ничего не понял, - сказал Глор. - Предположим, что нас
послали сюда. Зачем?
- Операция "Вирус" есть тайный захват людей, руководящих планетой,
Землей руководят взрослые. За ними и охотятся Десантники, а вашего брата
избегают, как чумы. И они добьются своего. Дети им не помеха. Чтобы
остановить операцию "Вирус", нужно доставить на Землю схему детекторов,
изготовить их и выловить Десантников.
- Значит, нас послали, чтобы мы похитили схему перчаточных
детекторов? - медленно проговорила Ник.
Глор посмотрел на свою подругу. От чувства бессилия у него свело
челюсти. Достать схему детекторов! Это безнадежно. Пустой разговор. Мечты.
Десантники сделают с людьми то, что делали уже с миллионами разумных и
неразумных тварей на сотне планет. Схему перчаток не достанешь. А без нее
Десантников нельзя обнаружить - они спрятаны в людских телах, как
злокачественные микробы. Так же надежно, как Севка - в теле Глора...
Потому операция и названа "Вирус".
Ник вскрикнула:
- Внимание! Сюда летят!
Вверху что-то кружилось, мелькало, металось от стены к стене,
неприметно и в то же время быстро увеличиваясь. Это спускался посетитель,
закончивший визит к Мыслящим. Он приближался неотвратимо. Глор и Ник
судорожно схватились за стену. Сейчас этот балог увидит Учителя. Еще через
минуту он будет внизу, на посту Охраны... Вот он! У-иш-ш, - свистнул
воздух. Мелькнуло белое лицо, вытянутые руки, и, провожая его глазами, Ник
и Глор обнаружили, что Учителя нет.
Он исчез, словно его никогда не было.
Словно Ник и Глор посетили своих Мыслящих и ничего более не
произошло.
Как будто они были прежними, верными детьми Великого Пути.
И тут перед ними снова появился Иван Кузьмич. Прозрачный силуэт,
который постепенно сгустился и стал четким. Лишь тогда они вспомнили, что
Учитель был объемным изображением, а не человеком.
- Вы добудете схему перчаток, - проговорило изображение. - Задача
разрешима, если пустить в ход ту же операцию "Вирус".


Перчатки


Второй, и третий, и четвертый раз мимо них проносились посетители
Башня. Последним был старый командор - коренастый, подобранный, он
просвистел мимо, как торпеда. Из-под командорского шлема угрюмо сверкнули
холодные, как ледяные метеориты, старческие глаза.
К этому времени Ник и Глор остались одни. Насовсем. Прижавшись лицами
к ячейкам, они делали вид, приличествующий "безмолвной почтительной беседе
с Мыслящими". Как и другие посетители, они думали о своих делах. Но
странными показались бы их мысли тому, кто сумел бы их прочесть... И
дорого бы заплатила Охрана такому провидцу!
Личные номерные перчатки... Едва ли не самый важный предмет обихода
на планетах Пути. Секрет из секретов. Среднее между автоматическим
паспортом и личным охранником. Паспорт без фотографии, охранник без
оружия. Перчатками нельзя меняться - они лопнут, если их наденет другой
балог. Но меняться перчатками никому не придет в голову. Лопнувшие
перчатки означали, что тело балога захватил другой Мыслящий.
От рождения до смерти балоги не расставались с перчатками. Еще бы! На
планетах Пути потерять тело было не труднее, чем в европейской стране
потерять шляпу или носовой платок. Не зря же Глор всю жизнь боялся, что
похитят его тело. То есть разум извлекут и превратят в кристаллик, в
Мыслящего. А взамен подсунут чужой разум. Единственное, что останавливало
таких похитителей, _ч_х_а_г_о_в_, - перчатки. Ведь вместе с новым разумом
требовались и новые перчатки. Без них балог чувствовал себя хуже, чем
голым, - беззащитным, почти мертвецом. И секрет перчаток был величайшим,
важнейшим секретом Пути.
Поэтому они именовались важно: "детектор - распознаватель личности".
Поэтому новые перчатки выдавались счетом, а сношенные принимались обратно
чинами Охраны по счету же. Изготовлялись они в подземельях сверхсекретных
заводов Охраны, куда никто не имел доступа. Работали там автоматы. Ни одно
живое существо не видело, как делаются детекторы. Но каждый балог
представлял себе, как они устроены. В перчатках содержатся две
молекулярные схемы. Одна - так называемый "планетный посредник". Другая -
упрощенная копия Мыслящего того балога, для которого приготовлены
перчатки. Когда их надевают, "посредник" сравнивает разум с его копией и,
если находит отличия, взрывает всю схему. Перчатки лопаются, и Охрана
арестовывает подменыша.
Для землян здесь важна вот какая подробность; "планетные посредники"
реагируют только на балогов. А Мыслящих других разумных существ,
автоматов, животных просто не замечают. Поэтому Севка и Машка могут
преспокойно обитать в телах балогов - перчатки Глора и Ник не реагируют на
добавочных Мыслящих. Так будет и на Земле, если каждому человеку дать
детектор-распознаватель для любого из балогов, безразлично какого.
Детектор опять-таки "не заметит" людей, но чуть к нему приблизится
Десантник, как схема взорвется. Потому что из всех балогов, сколько их
есть, детектор выносит прикосновение одного-единственного - хозяина
перчаток. А хозяина-то на Земле и не будет. Десантники не имеют тел,
посему им не положено перчаток...
Да, замысел Учителя казался простым и эффектным. Машка и Севка должны
использовать Глора и Ник как трамплины - прыгнуть из их тел к вершине
пирамиды, ворваться в руководство планеты. И там найти секрет детекторов.
Операция "Вирус" против операции "Вирус". Лихой замысел, но как его
выполнить? Пересаживаться из тела в тело, пока не доберешься до самой
верхушки, до Великих? Так поступили бы Десантники. Они специалисты. Их
обучают на Особом факультете Космической Академии, им ведомы все типы и
схемы "посредников". А Глор и Ник только видели "посредники" у знакомых
командоров, и то средней мощности. А для пересадок им нужны мощные, серии
"ЛЛ". Нужно знание "ПИ", пересадочной инструкции, в которой изложена
техника пересадок. "Посредник" не игрушка. При неумелом обращении он может
и убить...
Значит, прежде всего надо добывать "ПИ". Затем "посредник". Затем
искать объект пересадки. Желателен высокопоставленный инженер-химик,
специалист по детекторам, но где его добудешь? Глор и Ник, монтажники
высшего класса, водили знакомство только со своими, членами той же касты.
Ни одного химика не было среди их приятелей... А к схеме детекторов имеет
доступ, наверно, Главный химик планеты.
"Ох, дела! - подумал Севка. - Все-таки влипли..."
Учитель сумел дать им лишь три практических совета. Первый -
двигаться "к вершине пирамиды". Второй - пользоваться только
"посредниками" типа "ЛЛ". Третий - не пренебрегать случайностями (если это
можно назвать практическим советом).
Да, хуже всего, когда нет ориентира, зацепки. Здесь, в Башне,
ориентиром служит воздух, продуваемый вентиляторами сверху вниз. Полетишь
по струе - попадешь к выходу. В розыске детектора и такого ориентира не
предвиделось. А времени у них было - считанные дни.
Четырежды по девять дней, как сказал Учитель.
Крайний срок. Дольше землянам не продержаться.
"Клянусь началом Пути, вот задача", - думал Глор. Да еще Учитель
приказал три дня отдыхать, входить в новую роль. Привыкать не выделяться и
быть как все.
Учитель не приказывал, а советовал. Но балоги не знали слова "совет".
Для них каждый совет был приказом.


Первая проверка


- Глор, время... - шепнула Ник.
Время настало. Слишком долгая беседа с Мыслящими подозрительна. Здесь
все может оказаться подозрительным. И они оттолкнулись друг от друга,
потом от стен - как бильярдные шары - и помчались вниз. Монтажники высшего
класса, известившие своих Мыслящих... У выхода висел охранник с
распылителем, пристегнутый за пояс к поручню. Старший офицер едет в
серо-синюю одежду, такую же, как у всех персон высшего класса. Застежки
его комбинезона были ярко-желтыми - цвет чинов Охраны. За спиной офицера
помещался объемистый шкаф, на дверце которого светилось напоминание:
"Оружие и перчатки сдать!"
- Ваши номера, господа монтажники!
Они подняли левые руки, показали номерные пластинки браслетов. Не
оборачиваясь, охранник набрал номера на клавиатуре. Пока он всматривался в
браслеты, Глор и Ник быстро переглянулись и взглядом напомнили друг другу:
перчатки придутся впору. Не лопнут. Так сказал Учитель.
Ник первая получила перчатки и нарочито медленно принялась их
разворачивать. Если _э_т_о_ случится, пусть случится сразу у обоих.
Бессмысленное желание, но такое понятное... Каждый раз им бывало страшно
при выдаче перчаток - извечно, с детства. Даже зная, что бояться нечего,
они боялись. Ник зажмурилась, напрягла левую руку и всадила пальцы в
жесткую, прохладную перчатку. Во имя Пути, пронесло! С легким, характерным
шелестом синяя пластмасса осела на руке. Облила ее, как вторая кожа. На
этот раз пронесло...
За порогом кончалось поле нулевого тяготения. Первый шаг надо было
сделать плавно, с плотным упором на всю ступню. Раз-два! Хрустнули
суставы. Свет Большого Солнца ударил в лица. Они зажмурились и пошли,
тяжело ступая по синей траве.
Был поздний час дня. Большое Солнце висело на полпути от зенита к
горизонту, а Малое уже скрылось за деревьями. Балоги оглянулись на Башню.
Титановые бока ее блестели как полированные Изломанное, чудовищно
вытянутое отражение Большого Солнца слепило глаза. Башня отражала Солнце
по всей своей высоте, как огромная прямая река, поставленная дыбом,
сверкающая бликами, рябинами и пластинами света. С середины и выше Башню
освещали оба Солнца - вершина блестела, как огненный меч.
Малое Солнце было красным карликом, крошечной звездой с мутным
багряным светом...
- Красиво, - тихонько сказала Машка-Ник.
- И все синее. Смешно...
- Да, - сказал Глор. - Пошли.
Они шли по синей траве. За ними шагали синие тени. Справа и спереди -
малиновые, в отраженном свете Башни. Вот он, их новый-старый мир. Синие
деревья, двойное Солнце. Все, что они видели тысячи раз - и никогда.
Подошвы свистели и шуршали по жесткой траве. Многоствольные деревья с
плоскими кронами окружали Башню. Белые воздушные корни шевелились,
поворачивая кроны за Солнцем. На верхних ветвях грелись лаби-лаби -
летающие полотнища, очень полезные существа. Безглазые лаби-лаби, слепые
охотники, - эмблема Десантников. Они видели всем телом.
На ветке ближнего дерева зашевелился здоровенный лаби-лаби. Он
отогнул уголок, направил его на прохожих - проверил, что за движение.
Разочарованно выправил уголок и вдруг напрягся. Тело его выгнулось,
приняло форму чаши - так лаби-лаби приглядываются ко всему летающему в
небе. Еще миг - и он со свистом, блеснув белой изнанкой, взмыл над
деревьями и схватил какую-то добычу. Весь свернулся, как сачок, и поймал.
Тут же распрямился и спланировал обратно на дерево.
- Пойдем же, на нас смотрит Охрана, - прошептана Ник.
По бетонному основанию Башни ходил вооруженный стражник. Охранник
низшего класса, рядовой, - пренебрежительно отметил Глор. Однако он
рассматривал господ монтажников, нисколько не скрываясь. Провожал
подозрительным взглядом, пока они шли к своей машине. С чего бы господа
монтажники высшего класса стали разглядывать лаби-лаби?
Охранник был из молодых. Надеялся продвинуться по службе.
- Пошел за нами, - меланхолически отметила Ник.
Охранник действительно спрыгнул в траву. Тщедушный, в розовом
комбинезоне рядового, он ковылял следом, придерживая на груди распылитель.
- А, пускай его! - сказал Глор.
По краю транспортной площадки тесно стояли машины. Поблескивали
разноцветные кузова. Пахло амортизационной жидкостью и озоном. Между
деревьями, навстречу Солнцу, уходила дорога. На станцию спускался,
тормозя, общественный гравилет. Господа монтажники солидно и неторопливо
подошли к своей новенькой машине.


Охранник


Овальная кабина была прозрачна изнутри, а снаружи казалась матовой.
Она раскрылась, как лепестки кувшинки, едва Глор прикоснулся к ней
браслетом. Обнаружились четыре мягких сиденья, между ними - низкий столик.
Клавиатура управления - под ветровым стеклом. Двигатель скрыт под брюхом
кабины, между основаниями ног. А сами ноги - гидравлические, прозрачные.
Золотистая жидкость, приводящая их в движение, красиво переливается на
ходу. "Исключительно мягкий ход. Препятствий для машины не существует,
шесть ног преодолевают любое бездорожье. Испытана в ядовитых болотах
Тауринжи. Приобретя наш вездеход, вы сможете совершить незабываемое
путешествие..." - утверждала реклама и не лгала.
- Садись, госпожа Ник... Зря мы на него польстились, вот что...
Дорого.
Начинался обычный разговор. Каждый раз, усаживаясь в машину, Глор
заводил такое нытье.
- Восемьдесят одна очередь - совсем не дорого, - привычно отвечала
Ник. - Я бы отдала вдвое за такую прелесть...
- Восемьдесят одна очередь, конечно, нас не разорит... Однако тут
девятка, там девятка... Набегает, - лениво ныл господин монтажник.
Не закончив тираду, он передернул плечами и на всякий случай
посмотрел, что делает охранник.
Охранник все еще ковылял по траве следом. Молчаливо, упорно, глядя на
господ ненавидящими глазами. Господа неуверенно переглянулись, сели по
местам. Лепестки кабины захлопнулись над их головами. Сразу стало
прохладно. Кабина поползла вверх - из посадочного положения в рабочее, а
Ник проговорила упавшим голосом:
- Знаешь, я не могу...
- Я тоже не могу, - сейчас же ответил Глор. - Но Учитель приказал нам
быть как все.
- Как все! "Дорого, накладно, восемьдесят одна очередь", -
передразнила Ник нарочито-гнусавым голосом. - Вот уж гадость...
- Что ж поделаешь? Если мы не будем вести себя, как прежде, мы
извлечем на себя подозрения и недовольство, - рассудительно сказал Глор.
- Все равно не могу. - Она ткнула рукой в стекло обтекателя. -
Смотри! Неужели ты гаркнешь на эту пигалицу: "Пшел вон, хам! Мы будем
говорить с офицером Охраны, не с тобой, рядовым"?
Охранник неуклюже карабкался на высокий борт площадки. Глору вдруг
стало тошно. Он выпрямился, провел руками по щекам и пробормотал:
- Твоя правда. Мы не прежние.
- Да, да...
- Мы больше тамошние, чем здешние...
- Да, - сказала Машка и, вспомнив что-то, взяла его за руку.
Балоги никогда не брали друг друга за руку, Здесь это было
неприличней, чем на Земле взять человека за горло. Да, в главном они были
земными больше, чем здешними, хотя и произнести не могли слова "Земля".
"Добром это не кончится", - подумал Глор. Осторожно освободил руку, открыл
колпак. Охранник уже стоял у машины. Неприязненно прощелкал:
- Прошу господ подождать! Я вызову командира!
Глор ответил ему, как равному:
- Плавного Пути, господин рядовой... Вам, наверно, нужны номера?
Будьте любезны, вот перчатка, браслет - прошу.
Охранник быстро, кособоко присел - то ли от изумления, то ли в знак
приветствия. Рот его приоткрылся. Точь-в-точь первоклашка, которому завуч
сказал: "Здравствуйте, Петр Иваныч!" Он присел еще раз и, не разгибая
колеи, стал пятиться. Глор сунул перчатку к его глазам. Рядовой потрогал
номер грязным когтем и нелепо захихикал.
- Нам можно ехать? - доверительно спросил Глор. - Позвольте угостить
вас жвачкой... - и выудил из кармана - на стенке кабины - палочку дорогой
жвачки, пол-очереди за коробку.
Охранник в третий раз присел. Палочку он зажал в ладони.
- Безветренной дороги, господа монтажники! - пискнул он.
- Безветренной дороги, господин охранник...
Кабина захлопнулась. Шестиног проскочил мимо маршрутного гравилета.
Белые лица пассажиров, смутно видные под пыльным стеклом кабины,
повернулись как по команде. Господа монтажники сидели молча, привычно
надувшись от гордости. Шестиног выбежал на дорогу. А там присел к земле и
наддал. Ох, и наддал! От скорости ноги стали невидимыми, вокруг колпака
зашелестел и загрохотал воздух. Свистящее эхо отлетало от встречных машин
и от деревьев. На что уж придорожные деревья привыкли к скоростному
движению, но даже они вздрагивали, когда "Скиталец", свистя, пролетал
мимо.
Ах да, новый шестиног они назвали "Скитальцем"... Вспомнив это, Глор
вспомнил и кое-что еще и нагнулся к багажному ящику. Оттуда с обиженным
писком выскочил неск. От скуки и духоты вся его шкурка встала дыбом.
- Эх ты, зверь! - Глор взял его на руки.
Неск сунулся хоботком в перчатку, узнал залах Глора и стих. Теперь
все было в порядке. Госпожа монтажница лихо гнала машину, а господин
монтажник ласкал породистого неска. Такой зверь приносит счастье - черный,
без пятнышка, "девятью белыми волосками вокруг хоботка. Зверя звали
"Любимец Пути".
Ник сказала:
- Вот как отлично обошлось! Послушай, Глор... Если с низшими хорошо
обращаться _в_с_е_г_д_а_? Этот даже не проверил номера.
- Право, не знаю. Он испугался.
- Ему было приятно.
- Не думаю, - сказал Глор. - Говорю тебе, он испугался.
- Он приятно испугался, - упрямо сказала Ник.
Глор повернул свое сиденье так, чтобы видеть ее лицо.
- Ничего не выйдет. С низшими нельзя обращаться как с равными.
Погоди! Послушай меня сначала.
- Я слушаю.
- Мы не _т_а_м_. Мы здесь. _Т_а_м_ считается, что все люди рождены
равными. А здесь - нет. Он сам полагает себя низшим, этот охранник. Он -
убежденный раб. Да что - он... Сегодня утром мы с тобой готовы были
целовать когти Первого Диспетчера.
- Так это Диспетчер! - неосторожно сказала Ник.
Глор сейчас же подхватил:
- Между нами и Первым Диспетчером всего три звания. А между розовым
комбинезоном и нами - пять. "Так это Диспетчер", - передразнил он. -
Поставим мысленный опыт. Что подумала бы ты - монтажница высшего класса,
если бы Первый повел себя чересчур вежливо? Отвечай быстро!
- Что это работа чхагов...
- ...подсадивших в Первого существо низшей касты, - подхватил Глор. -
Каковое, в силу своего ничтожества, заискивает перед тобою, существом
высшего ранга! Но прежде всего ты бы испугалась. Ну, что скажешь?
- Поразительно, в каком ничтожном мире мы выросли, - отчетливо
сказала Ник. - Давай лучше помолчим.
А дорога, прямая как стрела, вела их к городу. Лесистую равнину
сменили холмы, застланные красной пылью. За холмами были титановые
карьеры, где добывают руду металла титана. Карьеры - огромные ущелья,
вырытые в земле автоматическими экскаваторами. По берегам ущелий тянутся
городки промывочных, сортировочных, обогатительных машин - грохот, скрежет
и пыль такая, что темно днем и ночью. Здесь не могут работать балоги. У
машин работают автоматы и _к_у_р_г_и_, но - т-сс! Об этих кургах не
принято говорить в приличном обществе. Лучше сменить тему разговора...
Смотрите-ка, контейнер!
Над холмами взлетел, стоя торчком на столбе красной пыли, гигантский
остроносый цилиндр. Покатился грохот. Ветер качнул "Скитальца". Это
запустили в Космос контейнер с рудой. Глор и Ник знали, что титан
выделывают вне планеты, на естественном спутнике "Титановом". Эта
маленькая Луна кружится в Космосе, в пустоте, а титан как раз и надо
выплавлять в пустоте. Контейнеры отправляют на спутник с фейерверком - из
стартовых башен, в которых поддерживается поле нулевого тяготения. Внутри
поля все предметы теряют вес. Пустой контейнер помещают в башню - он
становится невесомым. Его загружают невесомой рудой и взрывают под его
дном стартовый заряд. И контейнер летит, как снаряд из пушки, прямо в
зенит, сопровождаемый столбом пыльного невесомого воздуха, - феерическое
зрелище!
Ба-ба-бах! - гремело над дорогой. Глору и Ник повезло. Взлетели
подряд три контейнера. Столбы пыли поднялись на многие километры и были
такими плотными, что казались сделанными из твердого темно-багрового
материала. А совсем высоко они расплывались в грибовидные облака.
Ник и Глор переглянулись. На этой планете, похоже, только они двое
знали, что такое настоящее грибовидное облако.
Бурая тень укрыла дорогу, протянулась по холмам. На горизонте
замаячил лес, окружающий город - Монтировочную третьего потока.


Кург


Город выскочил из-за холма, как неск, преследуемый диким кургом.
Вентиляционные устройства на шести опорах, увенчивающие Монтировочную, и
впрямь походили на шестиногого зверя, и дело было не в сходстве. Каждый,
проезжая мимо титановых разработок, вспоминал о каторжанах. Жуткое,
позорное наказание - ссылка в тело курга... В последнее время к нему
присуждали все чаще. Не зря на планете почти перевелись дикие курги.
Экспедиции Охраны отправлялись за ними в дельту Полуночной реки. В глухие
дебри, лежащие к северу от ядовитых болот Тауринжи.
Так думал Глор, когда "Скиталец" затрясся от резкого торможения.
- Ты что?! - вскрикнул Глор.
Машина скользила по дороге напруженными от усилия лапами. Ник
повернула сиденье, прижалась лицом к колпаку и всмотрелась в дорогу позади
машины.
- Там... Там кург. У дороги, - прошептала Ник.
- Дохлый?
- Он живой. Мне показалось...
- Поезжай сейчас же, - неуверенно сказал Глор.
- По-моему, он ранен.
"Накликал я беду", - суеверно подумал Глор. Он никогда не видел и
дикого курга - только изображения в учебных пособиях, а уж такого...
- Мы не должны, - как мог убедительно проговорил он. - Надо быть как
все.
- Он ранен.
- Во имя Пути, нам что за делом! Ты...
- О, великие Небеса! - чужим голосом перебила Ник. - Какие же мы
ничтожества... Хорошо. Едем. Но Учитель приказывал не пренебрегать
случайностями.
Это уже был аргумент. Глор сказал:
- Ладно, поворачивай! Но помни...
- я постараюсь не забыть, - сухо ответила Ник.
Мимо проскочила длинная восемнадцатиногая машина со знаком
Десантников на борту. Мелькнули неподвижные, как манекены, фигуры. "Они же
искусственные, - подумал Глор. - Вот перебраться бы в искусственное тело с
Десантником... Уж они-то знают пересадочную инструкцию, как собственную
перчатку".
"Скиталец" повернул я двигался обратно. Машина Десантников
стремительно уходила по блестящему в косом свете полотну дороги.
- Дала бы им уйти подальше...
- Господа Десантники не заметят такой мелочи, как полудохлый кург. О!
Вот он...
Кург лежал у дороги. Он был покрыт красно-бурой рудной пылью,
сливался с землей. Буквально чудом Ник его заметила. Только прижавшись
лицом к колпаку, Глор сумел рассмотреть большую голову, тело, похожее на
длинный мешок с шестью буграми плечевых суставов. Закрытые глаза зверя
заносила пыль.
- Он повернулся, когда мы проезжали. Я и увидела, - сказала Ник.
Машина сошла с дороги на обочину, едва не наступив на зверя. Тот даже
не шевельнулся.
- Хоть бы дохлый оказался, - пробормотал Глор. Он сбросил с колеи
неска, наклонился и вынул из багажного ящика "руку" - универсальный
ремонтный инструмент. Все-таки оружие.
Ник остановила его:
- Не нужно. В том боку у него рана. Кулак пролезет.
- Тогда возьми клей.
Пока Ник доставала тубу с клеем для первой помощи, Глор рассмотрел
курга вблизи. Широкая хищная морда, облепленная рудой, лежала на
мускулистой лапе. К когтям пыль не приставала, и они ярко белели на фоне
темной земли.
Они выпрыгнули на обочину. И тут в кабине истерически завизжал
Любимец Пути - подслеповатый зверек учуял наконец исконного врага. Глор
поспешно закрыл колпак, но визгливые жалобы неска прорывались наружу.
Казалось, они разбудят всю округу. Ник громко спросила:
- Вы меня слышите?
В смутной тоске Глор окинул глазами дорогу. Как все неподвижно!
Застывшая машина, неподвижные складка на комбинезонах и красно-бурые
холмы. Пыльный столб над стартовой башней, казалось, застыл в воздухе.
- Вы меня слышите? Покажите рану!
Едва заметная волна прошла по телу курга. Глор понял: он слышит все и
не желает замечать балогов. Он приполз сюда, чтобы умереть. Тогда Глор
зачем-то отряхнул перчатки, взял курга за передние и задние лапы и
перевернул через спину на другой бок.
Рана была огромная. Больше, чем в кулак. Сквозь нее проглядывал
дыхательный мешок, и весь бок запекся струпами черной крови. Ник,
сострадающе прищелкивая челюстями, залила рану клеем и шепнула:
- Лучемет... почти в упор...
- Шагов с восемнадцати, - подтвердил Глор.
Ник потрогала плечо курга, нашла кровеносный сосуд и приложила к нему
ампулу с универсальным лекарством.
- На него это может подействовать как яд, - сказал Глор.
Ник промолчала. Да и что было говорить? С тех пор как на планету
ступил первый Десантник, кургов ловили или уничтожали. Кому придет в
голову лечить курга?
Когда ампула опустела, Ник ее не выбросила, а спрятала за отворот
перчатки. "Молодец", - подумал Глор. Брошенная ампула может оказаться
уликой.
Кург бессильно приподнялся. Уронил морду в пыль. Черные, с зеленым
отливом глаза поплыли направо, потом налево. Остановились. Ник громко
сказала:
- Вы _д_о_л_ж_н_ы_ бороться с болезнью! Почему вы не боретесь?
Старайтесь заживить рану, пожалуйста. Вам теперь лучше?
Кург дернулся и пополз, перебирая передними лапами. Обе пары задних
тащились по земле. Он полз совершенно по-звериному - равнодушно. Он был
равнодушен к балогам, к своему страданию, к себе самому. Для него все было
кончено, и он уходил подальше от дороги.
- Он хочет умереть, - пробормотал Глор. - Невероятно... Он все равно
умрет, если... - Он махнул рукой.
- Он может говорить?
- У них же нет речевого аппарата. Голосовой мембраны и прочего...
Монтажники потихоньку шли за кургом. На их щегольские комбинезоны
садилась пыль. Шагах в двадцати семи от дороги зверь снова лег. Ник
присела перед его мордой и сказала:
- Мы хотим вам помочь. Слушайте. Я буду говорить. Вы кивните вот так,
когда я назову то, что вам нужно. Вы поняли меня?
Кург поднял с глаз перепонку и пролаял:
- Традотаскиттр!
Гнусное ругательство - "торговцы телами собственных матерей". Глор
подпрыгнул, а Ник отступила на шаг, однако продолжала мужественно:
- Зачем вы нас оскорбляете? Мы хотим вам помочь.
- Ах, простите, милая госпожа, - издевательски пролаял кург и
выругался еще замысловатей.
Наверно, он перестарался. Выплюнув ругательство, он опять закатил
глаза и поник всем телом.
Глор, коричневый от злости, прохрипел:
- Теперь будешь знать, как помогать государственным преступникам!
Благотворительница! Идем!
Пик молча потихоньку пошла к машине.
- Надо еще выяснить, откуда он научился разговаривать! - кипятился
Глор. - Хам!
- Тебя бы на его место...
- Неблагодарная тварь, вот он кто, - сказал Глор.
Ник поглядывала через плечо, не спорила. И вдруг остановилась - кург
полз следом. Пролаял:
- Эй, господа!..
- Что тебе? - осведомился Глор.
- А ты мне не тыкай, господская морда...
- Во имя трех Великих, чтоб тебя распылили, невежу! Что тебе?!
- Ар-р-р... Я бы тут подох. Понятно? Без вас.
- Продолжайте, - сказала Ник.
- Ар-р-р-оу! Я не просил вас соваться. Понятно?
- Сейчас припрутся охранники, - яростно рычал кург. - Сволокут в яму
и прижгут еще. Ар-р-р!
- Он прав, - сказала Ник.
Глор неожиданно для себя выпалил:
- Мы вас увезем.
- Я подгоню машину.
Дорога все еще была пустынна. Глор вскочил в кабину, сунул дрожащего
Любимца Пути в карман со жвачкой, застегнул наглухо. В два прыжка подогнал
"Скитальца", поставил его над кургом и опустил нижний люк багажного ящика.
Кург, сотрясаясь от слабости, вскарабкался на крышку люка. Ник подтолкнула
его и махнула: "Поднимай!"
- Посмотри, не выпало ли чего! - распорядился Глор.
И "Скиталец" побежал по дороге. Холмы качались и поворачивались за
стеклом. Поднимался вечерний ветер - пыль клубилась и наметалась
барханами. Следов не останется, и то хорошо...
Кург молчал, леща в багажнике. Молчал так упорно, будто все-таки
исхитрился умереть.


Старая башня


Движение на дороге усиливалось. Навстречу, разбрасывая ногами
разноцветные блики, неслись экипажи из города. Это в Монтировочной
кончилась смена. В небе завертелись маячки гравилетной трассы. Тяжелые,
широкие грузовые гравилеты утюжили небо с неутомимой регулярностью часовой
стрелки. Из-за горизонта ярус за ярусом вздымался город, нависал над
дорогой. "Скиталец" уже миновал границу лесной зоны, окружающей
Монтировочную. Оглядываясь на госпожу Ник, Глор видел, как ее голова все
глубже уходит в плечи. Так-то, голубушка Ник... Проявить благородство -
дело нехитрое... Но спрятать курга или хотя бы выпустить - вот задача, во
имя Пути! К вечерней поверке они должны быть дома. Нет времени доставить
курга в леса, подальше от Монтировочной. Равным образом его нельзя
укрывать в машине, - роботы, обслуживающие гараж, непременно заглянут в
багажник... Глор тоскливо посмотрел в чащу пригородного леса. Густота,
темень... Казалось бы, идеальное убежище для зверя... Но пригородная зона
прочесывается машинами Охраны, и курга изловят еще до наступления темноты.
А затем придет очередь господ монтажников. Они останутся на свободе ровно
столько времени, сколько понадобится Охране для допроса каторжника в
Расчетчике. А там не солжешь, даже если очень захочешь солгать. Там кург
скажет все.
Сообразив это, Глор схватился за дорожную карту - включил и поспешно
погасил. Безнадежно... Дорога к югу, плюс возвращение - нет, нет... Они
опоздают не только на поверку, они пропустят половину рабочего времени!
Выхода не было. Господа монтажники высшего класса сунули головы в
ловушку, и она аккуратно захлопнулась. Глор окоченел от ужаса, как
пойманное насекомое.
Севка остался один. Он был как всадник, лошадь которого пала посреди
пути. "Ну ты, поднимайся!" - сказал Севка. "Нет..." - сказал Глор.
"Почему ты струсил? Гляди, какой лес! А кург небольшой зверь, как
собака средних размеров. Разве его обнаружат в чащобе?" Глор простонал:
"Вездеходы Охраны снабжены инфракрасными искателями... Обнаруживают живое
по тепловым лучам".
"Ох и жизнь!.. Неужели у вас нет местечка, куда бы не заглядывала
Охрана? Отвечай же!" Господин Глор проныл: "Ах и ах, она вездесуща..." -
"Думай, - сказал Севка. - Думай, трус... Вы тут просто не умеете думать...
Что торчит вон там, слева?"
Над лесом, километрах в четырех от дороги, блестело что-то
непонятное. Синий титановый блеск, неправильные очертания. "Развалина.
Старая Башня МПМ, - торопливо соображал Глор. - Очень старой постройки. В
позапрошлом поколении - кажется, именно в позапрошлом - остановился
генератор антигравитации, и Башня наполовину рухнула. Опасное место Лес
завален титановыми листами и ячеями - до сих пор планируют сверху, как
лаби-лаби... Если титановый лист рухнет на машину ребром, колпак
развалится, как гнилой орех. Опасное место. Запретное место..."
- Нашел! - вскрикнул он и закрыл рот, потому что браслеты были
включены.
Он ткнул пальцем в колпак, в Башню. Лицо Ник медленно просветлело.
- Запретное место! Правильно, давай!
Машина рванулась вперед. "Этот поворот или следующий? - соображал
Глор. - Запретное место, вот это находка, клянусь шлемом и перчатками!
Тысячи Мыслящих валяются в зарослях. Когда падала Башня, они сыпались
горохом - почтенные Мыслящие, не какие-нибудь каторжники! Поэтому
конструкции не разбирают на лом - кто посмеет топтаться машинами по
Мыслящим? Проскочить бы, проскочить, а уж там..."
"Скиталец" юркнул за поворот и полным ходом потянул по заброшенной
дороге. "Ты не бойся, - глазами сказал Глор, повернув голову. - Нам бы
только прорваться, понимаешь?"
Ник еще раз кивнула.
Им стало весело от неожиданной простоты решения. Ведь не было
никакого запрета на Старой Башне. Туда просто не полагалось ездить, как на
Земле не полагается устраивать танцульки на кладбищах. Охрана туда не
совалась. Неписаный закон ограждал Башню лучше, чем пять рядов колючей
проволоки...
Настало время сворачивать - впереди пост Охраны. "Скиталец" прыгнул в
чащу, присел и помчался, виляя между деревьями. Глор задал автоматическому
рулевому маршрут и оставил управление. На такой скорости нельзя было вести
"Скитальца" вручную.
- А что, если... - спросила Ник, указывая на экран контроля: если,
мол, окликнут.
- Проверяем машину перед путешествием на Тауринжи, - отчетливо сказал
Глор. Чтобы слышала Охрана.
Снаружи трещало и всхлипывало. Неистово мелькали белые стволы.
Балогов метало в креслах, а как приходилось бедняге кургу в багажнике!..
Экран контроля плясал в амортизаторах. По его рампе бежала цепь импульсов
- сигнал, что машина подключена к сети контроля, как обычно. Однако
грозный сигнал: "Стой! Прибыть к посту Охраны!" - не зажигался. Значит, их
не засекли. Несколько прыжков через поросль молодых деревьев, и шестиног
очутился на открытом пространстве. Приехали! Тормоза... Глор отключил
авторулевого и дал "Скитальцу" команду "внешние опасности". Машина начала
следить за внешним миром. Если сверху упадет кусок обшивки, "Скиталец"
отскочит в сторону. А если появится гравилет, укроется поглубже в чаще.
- Пошли, осмотримся, дружок, - сказал Глор машине и послал ее в обход
Башни.
Под механическими ногами шуршал и сыпался бетон бывшей посадочной
площадки. Когда-то здесь кончалась гравилетная линия. Теперь колодец
гравигенератора был пуст, в глубине чернела грязная вода. Лаби-лаби
отдыхали на бетоне и на листах обшивки, упавших сверху. Некоторые листы
отнесло на большое расстояние от Башни - титан то и дело гремел под
кабиной. А вот заброшенный каземат Охраны. Турель стационарного лучемета
нелепо торчала из бойницы. Видимо, ее начали вытаскивать и бросили - не
пролезла. За турель цеплялось двумя корнями молодое дерево.
- Никого, - шепнула Ник. - Давным-давно. Смотри, деревья.
Деревья отвыкли от движущихся предметов и подбирали корни, когда
машина пробегала мимо.
- Да, никого, - сказал Глор и выключил браслет.
- Докажи, как он там...
Открылся внутренний люк багажника, и кург высунул голову. Глаза его
ожили - он косился на балогов и принюхивался. Ай да кург! Он пролаял:
- Выходить прикажете? Это где?
- Старая Башня МПМ, - ответил Глор. - Слыхали?
Кург угрюмо зарычал. Сам же испугался и втянул голову в ящик. Опять
высунулся. На морде только что не было написано: "Ох, передумают, не
выпустят"...
- Пусть на вас покоится благодать Пути, милые господа, - со льстивым
подвыванием пожелал кург. И, не удержавшись, добавил: - Ар-ррр...
- Ведите себя достойно! - рассердилась Ник. - Вы разумное существо!
Как вы смеете унижаться?
- Прриходится, р-р-гау...
- Оставим этот разговор, - сказал Глор. - Место вас устраивает?
- Пр-ропитаюсь.
- Что вы собираетесь делать дальше?
- Придумается, - пообещал кург.
В этот момент неск Любимец Пути оценил обстановку и заверещал в
кармане со жвачкой. Кург внимательно посмотрел на карман и отвернулся.
Любимец орал и барахтался, как Красная Шапочка в волчьем брюхе. Ник
сказала, наклонившись к багажнику:
- Вы держитесь поблизости... Отсюда не уходите. Мы попытаемся добыть
"посредник".
- Это зачем? - спросил кург.
- Для нашей безопасности. Если вас поймают, нам несдобровать.
- Меня - в Мыслящие?
- По-моему, это единственный выход.
- Р-рау! В Мыслящие не желаю. Пр-родержусь. Приезжайте. Меня зовут
Нурра.
- Подумайте, Нурра. Желаю вам плавного пути!
Багажник открылся. Нурра соскользнул на землю и прорычал:
- Плавного пути, господа чхаги! - За ним из багажника выпорхнуло
облачко красной пыли, качнулись деревья, и кург исчез.
- Почему он обозвал нас чхагами?.. - с легким смущением спросила Ник.
- А у кого, как не у чхагов, есть "посредники"? - ухмыльнулся Глор,
выуживая Любимца Пути из кучи растерзанных палочек жвачки.
- У командоров.
- Что же он - дурак? Не видит, что мы монтажники, а не командоры?
- Он-то не дурак, - сказала Ник. - "Посредник" нужен...
- Тише... - сказал Глор, хотя браслеты были выключены.
Он с преувеличенным вниманием занялся неском. Ему не хотелось думать
о "посреднике". Эта мысль тянула за собою что-то скверное, мутное - не
поиски "посредника", а то, что будет после.
Они включили браслеты и примолкли. "Скиталец" выскочил на большую
дорогу - в синие сумерки и синие звезды сигнальных фонарей на встречных
машинах. Постепенно разгорались световые панели на обочинах, приближалась
ночь. Только город еще ловил последние лучи Большого Солнца. На позднем
закате они делались фиолетовыми, и Монтировочная стояла над горизонтом,
как огромная перевернутая кисть лилового винограда. Или гроздь воздушных
шаров - на двести тысяч штук. Каждый шарик был домом-квартирой. Даше с
ближнего подъезда город представлялся игрушкой, прихотью веселого
архитектора, детской забавой.
В этом городе жили строители больших кораблей, Металлурги,
инженеры-физики, химики и монтажники. Специалисты по ядерным двигателям,
по антигравитации, сварке металлов и пластмасс, кибернетике, сжижению
газов. Центральный ствол города был Монтировочной - эллингом, в котором
монтировались транспортные корабли. Сейчас в Монтировочной висел
полуторакилометровый корабль. Самый большой корабль для перевозки
Мыслящих, заложенный от начала Пути.


Дома


Они отпустили "Скитальца" в гараж. Неск Любимец Пути привычно
прицепился к комбинезону Глора и повис, спрятав хоботок между свободными
лапками. Втроем - два балога и зверек - они прошли сквозь разноцветную
толпу в широчайшие ворота сектора "Юг", пересекли площадь вестибюля
нулевого яруса, ухватились за движущиеся поручни - у внутренней стены
вестибюля все становилось невесомым - и вплыли в кабину гравитационного
лифта, под мигающую надпись: "19-27". Город по высоте делился на
восемьдесят один ярус. Ник и Глор жили на двадцать третьем. До
девятнадцатого лифт шел экспрессом, а после делал остановки. Надпись
погасла - кабина тронулась. Господа монтажники покачивались у стен, как
синие плоды, развешанные для просушки. Синие комбинезоны, серебряные
застежки - монтажники высшей касты. Никаких других цветов, только синий и
серебряный. Это не было случайностью. Специалисты высшего класса живут
только в ярусах девятнадцать - двадцать семь и более нигде. Южный сектор
этих ярусов занимают монтажники. Просто и четко, господа, каждый сверчок
знай свой шесток... На двадцать третьем Ник и Глор выплыли из кабины,
опять ухватились за движущиеся поручни и повлеклись из поля к внешней
стене вестибюля. Они плыли в привычном монотонном гуле. Свист лифтов,
мягкие удары подошв, сдержанные голоса, звяканье торговых автоматов.
Выбравшись из поля невесомости, Ник и Глор тоже хлопнули башмаками об пол.
Шлеп-шлеп-шлеп... Соседний лифт выбросил новую порцию господ монтажников -
приближается вечерняя поверка, торопитесь, господа! Над синими
комбинезонами мигала синяя надпись: "Юг-23, Юг-23, Юг-23..." Ник и Глор
пробрались к своему коридору. Надпись "Коридор 7" бежала по окружности
входа, и в ней, как ступица, сияла каска офицера Охраны. Старый знакомый -
плоская мирная физиономия, каска надвинута на хитрые глазки, поперек груди
- распылитель. Когда госпожа Ник проходила мимо, он в знак восхищения
похлопал себя по затылку, так что каска совсем прикрыла ему глаза. Любимца
Пути он пощекотал под лапкой. Глор услужливо подставил зверька, а сам
рассмотрел распылитель. Настоящему Глору это нипочем не пришло бы в
голову, ибо дело монтажника - собирать корабли, а дело охранника - беречь
эти корабли от возможных злоумышленников, врагов Пути.
- Жирная бестия, жирненькая! - гудел офицер. - Вот бы из тебя
жаркое... Ц-ц-ц, малютка!
- Ласку он любит, - пробормотал Глор, рассматривая оружие. Запомним
на всякий случай... Ход спускового рычага - пальцев шесть. Выстрел
производится в самом конце хода, после наводки на дистанцию. Не меньше
полусекунды от нажатия до выстрела.
Охранник поправил каску и отсалютовал - проходите. Движущийся пол
повез монтажников в шаровой вестибюль номер 23-ЮГ-7-17, ко входу в их
собственный дом. Они там жили, как две косточки в виноградине.
- Уф! - фыркнул Глор, бросаясь на пол в гостиной. - Уф! Ну и денек!
Ник молча улеглась поодаль. У них едва хватило сил снять перчатки.
Через одну восемнадцатую суток - здешний час - начиналась смена в
Монтировочной. Надо было отдохнуть хоть немного. Любимец Пути ползал по их
неподвижным телам и хныкал. Намекал, что пора ужинать. А они лежали молча,
не шевелясь. Странные сдвоенные мысли бродили в их головах. "Как же там
мать?" - думал Севка, и в Глоре эта мысль вызвала неожиданную тоску.
Это была тоска, свойственная всем разумным существам, - по ясности,
простоте, осязаемости. Глор знал, что Севка перед самым перемещением
заглянул к Елене Васильевне и увидел, как она закрыла книжку. Это простое
знание - что мать здесь, рядом, и она спокойно спит, я в мире все
спокойно, - позволило Севке храбро подойти к Белому Винту. Он сумел
прикоснуться к инвертору пространства, потому что мать была рядом. Здесь
же маленькие балоги не видели своих матерей, пока не становились
взрослыми. Глор познакомился с госпожой Тавик, будучи уже старшим кадетом
Космического Корпуса, причем не в этой своей жизни, а в прошлой. Он знал
это, но не помнил - память о прошлых жизнях не сохраняется. Только
Бессмертные, то есть балоги, Мыслящие которых переходят прямо из тела в
тело, помнят прошлые жизни. Это особая привилегия: и Бессмертие, и Память.
А Глор ничего не помнил о своей прошлой жизни. Даже о том, что его прошлое
тело, как и теперешнее, было космическим специалистом. Он узнал об этом
случайно от господина Бахра, Бессмертного, который сотню лет назад был
воспитателем в Космическом имени Сына Бури Корпусе и присутствовал при
свидании кадета Глора, сына Тавик, с матерью. Глор не тосковал о ней, и
Севкины чувства казались ему нелепыми, но внушали смутное уважение. Глор
нуждался в бескорыстной любви сильнее других балогов высших каст.
"Наверно, Ник похожа на меня, - подумал Глор. - Поэтому мы так дружны.
Странные мысли, странная тоска...
- Поразительно, в каком ничтожном мире мы выросли, - сказала Ник.
Сегодня утром этот мир был устроен идеально. "Ну и болваны здесь
живут, - подумал Севка. - Совершенно взрослые люди обязаны являться домой
за час до начала работы! Нипочем я не стал бы шить в таком гнусном
обществе. А куда бы ты делся?" - подумал он, поднимаясь. Надо было
заказывать ужин, прежде нем кухня поднимет тревогу.
Он опоздал. Из стены послышался голос: "Центральная кухня - господам
монтажникам, 23-ЮГ-7-17, помещение 9! Угодно господам заказать ужин?"
Неск уже пристроился у кухонного лифта, жалобно похныкивал и шевелил
хоботком.
- Сейчас, сейчас, маленький объедала, - сказал Глор. - Сейчас мы тебя
угостим.
Он погладил неска и удивился: почему шерсть? Должны быть колючки.
Машинально доставая ив лифта посудины и отделяя Любимцу его порцию, он все
пытался сообразить, отчего ему почудились колючки. И только после ужина
догадался, что принял зверька за ежа...
"Монтажники высшего к первого - в Монтировочную!" - проговорил
динамик. Начиналась смена.


Монтировочная


Эллинг казался пустым. Это была величественная, океанская пустота с
редкими островками из металлических площадок и кабин, осветительных
панелей, ячеек с Мыслящими. Острова покачивались на невидимых волнах
"гравитора" - генератора нулевого тяготения. Высоко вверху, у крыши
Монтировочной, под колпаком носового обтекателя корабля, висел блестящий
корпус "капитан-автомата" - автоматического устройства, заменяющего
пилота, штурмана и бортинженеров. Он монтировался на восьмидесятом ярусе.
С площадки двадцать третьего, где стояли Ник и Глор, он казался блестящей
маленькой пробочкой, заткнувшей огромную бутыль с полутьмой, Вплоть до
пятнадцатого яруса, в километровом трюме, разместится главный груз корабля
- ячейки с Мыслящими. У нижней границы трюма светилась другая яркая точка
- кабина Второго Диспетчера. Это важное лицо в снежно-белом комбинезоне
восседало в круглой, прозрачной, ярко освещенной кабине, как белый
болотный паук чирагу-гагу в своем светящемся пузыре. Второй Диспетчер
распоряжался постройкой носовой части корабля - навигационными системами а
трюмом. За кабиной Второго мигали крошечные светляки - тысячи автоматов
копошились, собирая ГГ - "главный гравитор". Корпус гравитора был похож на
улитку из синей пластмассы. Плоская его раковина имела семьдесят метров в
диаметре и всего десять в высоту. ГГ перекрывал почти все сечение
Монтировочной. Над ним, как штрихи голубого света, перекрещивались ажурные
фермы - первый пояс из сотни. На фермах будут смонтированы хранилища
Мыслящих. С площадки двадцать третьего яруса Ник и Глор видели все это.
Синий глянцевитый диск улитки, тонкие штрихи ферм, пятна света, блуждающие
на зеленой керамической броне корабля. Кое-где светились оранжевые точки -
офицеры Охраны стерегли ячейки Мыслящих, уже установленные на место Белые
огоньки, летающие в трюме, - лампы монтажников третьего и четвертого
класса. Монтажники распоряжались установкой ферм и прокладывали линии
связи Расчетчика, невероятно сложную паутину проводов, соединяющую ячейки
Мыслящих. Ячеек будет полмиллиарда. Самый большой корабль Пути монтировали
Ник и Глор, но теперь это сознание не веселило их сердца, как прежде. Семи
таких кораблей достаточно, чтобы заселить Землю целиком, до последнего
человека...
Браслеты сжались и зажужжали на руках - пора следовать дальше, на
рабочие места. Одинаковым движением они присели, приветствуя корабль,
одинаково повернулись и прыгнули в трубу сообщения - вниз, под синюю
улитку ГГ. Они летели вперед головами, вытянув руки, в толпе других
монтажников. На стенке трубы мелькали цифры - счет ярусов. У пятнадцатого
Глор перевернулся в воздухе, его понесло к стене и - хлоп! - он выпрыгнул
из трубы на площадку четырнадцатого яруса. Хлоп! - Ник выпрыгнула следом.
Плоское дно ГГ теперь нависло над головами. Оно было утыкано
прожекторами. Здесь приходилось освещаться по старинке - не хватало места
для осветительных панелей. И все прожекторы светили вниз. В их голубом
сиянии, в клубящемся дыме сварки перед людьми предстало сердце корабля,
большой тяговый реактор - БТР. Машинища такой же ширины, как ГГ, но раз в
пятнадцать выше и раз в сто сложнее. Еще бы! Гравитор запускается только
при взлете и посадке - раза четыре за всю жизнь корабля. А БТР должен
действовать непрерывно. От него энергия подается кодовым двигателям, и
тому же ГГ, и Расчетчику, и капитану-автомату - всему кораблю. Тяговый
реактор рассчитан на годы, столетия, тысячелетия работы. От планеты в
начале Пути до планеты в конце пути и дальше, если понадобится, ибо Путь
не кончается никогда.
Вот почему сборкой большого тягового реактора занимались только
монтажники высшего класса.
Едва Глор ступил на площадку, как его браслет снова сжал запястье.
Запищал голос "дежурного переводчика" - помощника Первого Диспетчера.
- Плавного Пути, - сказал Глор. - Меня вызывает Первый.
- Плавного, - сказала Ник.
Рукой в толстой лапчатой рабочей перчатке она ухватилась за трое и
скользнула по нему к автомату сгорания БТР. А Глор прыгнул в трубу и
полетел еще дальше вниз, к нулевому ярусу, под землю. Снова замелькали
номера. Девятый - кончился БТР. Вплоть до четвертого яруса монтируются
баки под сжиженные газы - гелий, водород, кислород. Четвертый и ниже -
кодовые двигатели. Первый - посадочные опоры, нижняя точка корабля, конец.
От нулевого яруса глубоко под землю уходил гравитор Монтировочной. В его
поле висели конструкции будущего корабля и сама Башня города. Отключись
поле на секунду - и вся махина рухнет, подумал Глор. Как Старая Башня. Эта
неожиданная мысль поразила его. Он как раз спустился в нулевой ярус.
Глор остановился, ухватившись за край грузового туннеля, и заглянул
вниз. Днищем Башни служил стометровый диск из упругого, так называемого
космического стекла. Сквозь его толщу можно было рассмотреть мембрану
гравитора - отполированный до невыносимой яркости лист благородной бронзы.
Поверхность стеклянного днища была мутная, исцарапанная, почти матовая.
Все же стекло пропускало достаточно света к мембране. Казалось, она
вибрирует под стеклом. По ней бродили и сплывались отраженные огни.
Временами они начинали кружиться, потом расходились, создавая таинственные
узоры. Но Глор хорошо знал, что световая игра происходят от движения огней
в нулевом ярусе. Что вибрацию бронзового излучателя так же невозможно
заметить глазом, как невозможно проникнуть в подземелье гравитора.
Подземелье выдержит взрыв водородной бомбы. В него нельзя пробраться.
Единственное узкое отверстие оберегается нарядом Охраны и беспощадным
сторожевым автоматом.
Глор вздохнул, поднес к уху браслет и убедился, что время истекает.
По уставу он обязан явиться к Первому в течение одной восемнадцатой часа
после вызова. Он поддернул отвороты перчаток, поправил каску и нырнул к
центру яруса, к кабине Первого Диспетчера.
Здесь было тесно, шумно, суетливо. Грузовые туннели изрыгали
контейнеры с оборудованием - с нуля снабжалась вся кормовая часть
строительства. Балоги и автоматы двигались здесь поспешнее, чем наверху.
Гремел голос дежурного переводчика. Воздух был пропитан страхом - здесь
лютовал сам Первый Диспетчер. Он командовал восемнадцатью своими
заместителями, а те - ста шестьюдесятью двумя заместителями заместителей и
таким же количеством помощников заместителей. Глор был помощником
заместителя Первого Диспетчера и до сегодняшнего дня очень гордился этим
званием. Он подозревал, что его предыдущее тело имело звание заместителя.
С чего бы иначе его, молодого монтажника, выдвинули на такую ответственную
должность? Кроме почета, должность давала сто восемь очередей в год.
Вместе с нормальным заработком монтажника высшего класса - восемьдесят
одна очередь - это составляло кругленькую сумму...
Пробираясь в сутолоке автоматов, контейнеров с оборудованием, связок
труб, кабельных катушек, растяжек, транспортных тросов, баллонов, упаковок
с пластмассой, Глор не испытывал обычного страха перед Первым. Только
сегодня утром они с Ник мечтали о том, что ему дадут должность заместителя
заместителя Первого Диспетчера. Предположим, после кодовых испытаний
корабля. Как странно, что все это кончилось.
Днем, перед вечерним ветром, это кончилось.
Он потряс головой. Смешно. Не днем, а _н_о_ч_ь_ю_, на Земле, у клумбы
анютиных глазок.
Он ощутил вкус малины на своих роговых челюстях и сплюнул. Вкус
показался отвратительным. А в голове началась странная путаница. Он вдруг
вспомнил курга Нурру и увидел его прожженный бок и стенку дыхательного
мешка, шевелящуюся в ране.
Глор остановился. Послушал браслет - нет, его никто не окликал. Было
ощущение, словно его позвали. Странно... Злющая морда Нурры почудилась ему
на плоскости контейнера, выползающего из транспортного туннеля. На фоне
надписи: "Транспортировать в сопровождении балога".
Глор привычно рассердился - контейнер пустили без сопровождения!
Непорядок. Он гаркнул в браслет:
- Эй, транспортная!
Ему ответили не по браслету. Знакомый голос проговорил из воздуха:
- Я просил вас отдыхать трое местных суток. Пока ничего не
предпринимайте. Вы устали... - Голос Учителя прервался.
- Да мы не очень устали! - горячо сказал Севка. При этом его тело
стояло, неприлично выкатив глаза, и молчало. Браслет нетерпеливо дернулся
и прокричал голосом дежурного переводчика:
- Господин Глор, оставьте транспортную! К господину Первому
Диспетчеру!
И легкий, как жужжание сонной пчелы, пролетел голос:
- Мальчик, будь осторожен.


Господин первый диспетчер


Проскользнув под гроздью ящиков, он сделал "горку" и ухватился за
кабину Первого. Приложил браслет к двери, вошел и поклонился, держась за
поручень.
Первый Диспетчер висел у своего пульта. В ответ на поклон монтажника


- Монтаж идет по графику? - не глядя на Глора, спросил он.
- Опережаю, - ответил монтажник.
Первый любил, чтобы ему отвечали кратко и по существу вопроса.
- Подойди сюда, монтажник...
Глор подплыл вплотную к пульту. Диспетчер досадливо покосился на
него.
- Разве приказывал я опережать график? Смотри!
Глор почтительно наклонился и взглянул на пулы. Там, на огромном
экране, светилось объемное изображение корабля - в таком виде, в каком он
сейчас. Все детали, вплоть до самой малой, были окрашены в разные цвета.
Больше всего голубых, смонтированных точно в срок. Несколько узлов сияли
красным - опережение графика. Среди них Глор увидел и свой узел, седьмой
питатель БТР, и узел Ник - автомат сгорания. Они почти сплошь были
красными. А зеленым окрашивались детали, которые по графику должны были
уже стоять, а их еще не было... Ото! Их слишком много! В некоторых местах
зеленые трубочки светились пачками.
- Нехватка труб такого-то размера? - определил он и пощелкал
челюстями, изображая огорчение. - Ай! За что?!
Господин Первый Диспетчер укусил его в плечо. Через ткань укус почти
не чувствовался, но было очень обидно.
- За что, господин Диспетчер?!
- Сколько труб всадил вне графика, тина болотная? - грозно проревел
Диспетчер. - Я т-те покажу самодеятельность...
- Штук двадцать семь, господин Диспетчер! Только.
Первый заметно смягчился. Укусив кого-нибудь, он становился добрее.
- Двадцать семь еще ничего, - милостиво проговорил он. - Да-да, я
вишу. Именно двадцать семь. Ничего, ничего... Мы не получили контейнер с
трубами. Космический цех подводит. Так, так...
Глор стоял, преданно вылупив глаза, совсем как прежде. Однако мысли
его были не прежние. Он думал: "Хитрый паук... Лучше меня знает, сколько я
поставил трубочек такого-то размера... Подо что же он копает, Диспетчер?"
- Так... Так... Ну, хорошо, я доволен тобой. В конце концов ты еще
молод... Кстати, вы с госпожой Ник сегодня навещали своих Мыслящих?
- Вы правы, как всегда, господин Диспетчер!
- Благополучны ли они?
- Благодарю вас, господин Диспетчер.
- Близка ли их очередь?
- К сожалению, нет, господин Диспетчер.
- Где вы побывали еще, кроме Башни?
Вопрос был задан так же небрежно, как и предыдущие. Монтажник ответил
на него расторопно и почтительно, как и полагалось:
- В сущности, больше нигде, господин Ди...
- Что значит "в сущности"?!
- Мы проверяли новую машину и сделали крюк по лесу.
- Зачем проверяли? На какой предмет?
- На предмет путешествия в Тауринжи, - ответил Глор, не прибавив
"господина Диспетчера".
Мол, не интересуйся тем, что тебя не касается. Куда я езжу, вам еще
полагается знать, Первый Диспетчер. А зачем я езжу - не ваше дело. В конце
концов я тоже принадлежу к высшей касте...
- Н-ну, помиримся, - проговорил Первый. - Ты молод. Твоему возрасту
свойственны необдуманные поступки. Мой долг - предостеречь тебя вовремя,
Глор. Тем более, что сегодня ожидается его предусмотрительность командор
Пути. Я одобряю туризм, однако ты ездил в запретную зону, и это нехорошо.
Глор невероятно изумился:
- Во имя Пути, об этом я позабыл!
- Позабыл! Эх, молодость! Ну, ступай. Смотри, чтобы к обходу его
предусмотрительности питатель был в порядке.
- Слушаюсь, господин Диспетчер! - отрапортовал монтажник.
Выйдя из кабины, он едва не врезался в контейнер со злополучными
трубами. Шепотом выругался и дал себе слово три дня никуда не лезть и
остерегаться всех возможных неприятностей.


Еще одна неожиданность


Глор промчался по трубе наверх, к своему агрегату - седьмому питателю
БТР. Вдохнул успокоительный запах сварки Грузные сварочные автоматы
ползали по воронке, по уложенным спиралью броневым плитам. Подсвеченный
горячий дым бил из воронки, как из жерла вулкана. Автоматы-сборщики под
присмотром монтажников собирали реактор - основную часть питателя.
Накрытые выпуклыми панцирями, сборщики были похожи на черепах. Звонко
щелкали по металлу их ножки-присоски. Над десятиметровым жерлом воронки
помещалась площадка с креслом, маленьким пультом и "схемой" - матовым
плоским экраном. Как у Диспетчера, но поменьше - на нем изображалась схема
питателя. Площадка с пультом и была рабочим местом старшего монтажника
господина Глора. Он уселся, посмотрел на экран, убедился, что монтаж идет
нормально, и повернул сиденье так, чтобы видеть Ник.
Ее место было у автомата сгорания, как раз над питателями. Она
помахала перчаткой, Глор тоже помахал перчаткой. Их разделяли какие-нибудь
двадцать пять метров.
Часа полтора он сосредоточенно занимался целом, изредка поглядывая на
госпожу Ник. Ему было приятно смотреть, как она, пристегнутая к
тросу-растяжке, орудует у своего автомата сгорания. Один раз она
почувствовала его взгляд, обернулась и покачала головой в каске - не
мешай, мол. Он послушно опустил глаза. И вдруг увидел, что с площадки
северного сектора стремительно скользит по тросу незнакомый монтажник с
контейнером в свободной руке. Глор поднялся и помог гостю затормозить -
перехватил контейнер, придержал за руку.
- Благодарим, господин помощник заместителя! - сказал гость. Это был
не балог, а Первосортное Искусственное Тело, ПИТ. Робот с Мыслящим в
искусственном мозгу. Не здороваясь - питы никогда не здороваются, - он
продолжал: - Мы намереваемся испытать воронку, господин помощник
заместителя.
- Это... - щелкнул Глор и поспешно умолк.
Он хотел сказать: "Это ошибка! Воронка не собрана!" И, благодарение
Пути, удержался. Ибо Расчетчики _н_е _о_ш_и_б_а_ю_т_с_я_.


Мыслящие


Искусственные тела не случайно взамен "я" говорят о себе "мы". Разум,
живущий в искусственном мозге, чувствует себя несчастным. Сознанию нужно
живое тело. Хоть плохонькое. Тело курга и то лучше, чем искусственное. У
курга могут быть друзья и враги, а какие друзья у пита? Мыслящим остается
единственное утешение: думать вместе, большими группами, так называемыми
Расчетчиками. "Мы" - это тысяча, или пять, или десять тысяч Мыслящих. "Мы
хотим испытать воронку" - означает, что Расчетчик приказывает испытать. И
здесь уж не поспоришь. Во-первых, решение коллективное, и оно принято
опытными специалистами. Во-вторых, пит говорил от имени Расчетчика
Монтировочной, который управляет всей постройкой корабля. В-третьих и
в-последних, с Расчетчиками просто не полагается спорить. Таков закон. И
Расчетчики ревниво следят за его исполнением.
Все это Глор усвоил с детства и, конечно, не попытался возражать.
Хотя распоряжение и показалось ему нелепым - всего через двое суток
воронка будет совсем готова.


Испытание


Глор спросил:
- Условия испытаний?
Пит указал на экран. Там уже светились цифры и условные значки.
"Испытание методом обстрела, - читал Глор, - скорость метеоритов такая-то,
вес, количество..." Во имя Пути! Они затеяли настоящую проверку, как будто
воронка готова полностью и даже прощупана автоматами контроля!
Доверие к Расчетчику было так велико, что Глор съехал по тросу и
заглянул в воронку: а вдруг на него нашло затмение и все плиты стоят на
местах? Но чуда не произошло. Собрана лишь верхняя часть и середина. Из
двухсот керамических броневых плит установлено около ста восьмидесяти.
Отсутствовала нижняя часть воронки. Штук девять плит приваривалось, а на
местах остальных зияли дыры. В одной дыре висел монтажник - осматривал
края, прежде чем разрешить установку плиты. Весь раструб был усеян
автоматическими сварщиками, контролерами, шлифовальщиками... "Во имя Пути,
да что же это происходит? Сообщить разве Первому? Но он знает, как же
иначе?"
Передергиваясь от волнения, Глор приказал монтажникам расставить
недостающие плиты, прихватить их сваркой и вывести автоматы из воронки. С
Расчетчиком не спорят...
Испытание обстрелом - проверка воронки в рабочих условиях. Когда
корабль устремится в Космос, все девять воронок, направленных вперед,
будут ловить метеориты - крошечные камни, витающие в межзвездной пустоте.
Метеориты будут колотить о раструбы воронок. Сталкиваться с броней на той
же скорости, с которой идет корабль. А броня должна стоять. И раструб
должен быть собран так чисто и правильно, чтобы все камни проваливались в
реактор питателя, как пирожки в желудок обжоры. Вот в чем назначение
питателей. Они превращают встречные метеориты в чудовищно горячее вещество
- плазму - и впрыскивают ее в тяговый реактор. Чем быстрее идет корабль,
тем больше пыли и камней попадает в воронки и тем больше плазмы в БТР.
И тем сильней удары метеоритов о броневой раструб.
Конечно, на планете невозможно испытать воронку на полную силу
ударов. Зато камни берутся крупные и тяжелые. И если уж воронка собрана
плохо... - "Ах и ах, тогда беда! - думал Глор. - Впрочем, верхние пояса
брони собраны и отшлифованы на совесть. А в горловину метеориты попадают,
уже погасив скорость на раструбе. Пожалуй, Расчетчик знает, что делает".
Расчетчики не ошибаются!
Монтажники таскали плиты и устанавливали их на - места. Автоматы
пришлось увести - они просто не поймут, если им прикажут ставить плиты
временно. Глор суетился вместе с бригадой. Подгонял, покрикивал, между
делом осматривал готовые швы и постепенно успокаивался. Сварка широкой
части выглядела идеально.
Воронка осветилась ярким дрожащим светом. Значит, высоко вверху, над
улиткой генератора, уже зарядили пушку и включили прожектор дымного света.
Туманный фиолетовый конус накрыл раструб воронки, ограничивая опасную
зону.
Когда включили прожектор, Глор оставил своего заместителя заканчивать
дело и вернулся на площадку. Пит уже открыл свой контейнер, достал
скоростной видеопередатчик и направил его на край раструба. Лицо пита
металлически светилось в луче.
- Волнуешься, монтажник Глор? - проговорил бодрый голос. - Первый
выстрел по первой воронке?
На площадку спрыгнула Тачч - бригадир соседнего, восьмого питателя.
Старая монтажница. Они с Глором дружили настолько, насколько монтажники
могут быть дружными.
- Во имя Пути, удачи тебе! Когда же вы успели дошлифовать горловину?
- А мы не успели, - беспечно ответил Глор.
Тачч тихо, изумленно щелкнула. Всмотрелась в экран и неуловимым
движением канула в дымный луч - зигзагами, как мяч, отталкиваясь от брони,
ушла в воронку и через секунду вынырнула. Похлопала Глора по каске,
проговорила:
- Отшлифовано хорошо. Разве что в третьем ряду есть дефект. Показать?
Они спрыгнули на раструб. На лету, крепко ухватив Глора за плечо,
монтажница прошептала:
- Уйди с площадки при выстреле! Рикошеты!
Глор потерял равновесие и завертелся, погружаясь в проклятую воронку.
Яростно оттолкнулся, вылетел на верх, вцепился в кресло. В тридцати метрах
от него госпожа Тачч спокойно стояла у своего бригадирского пульта.
Под воронкой с грохотом захлопнулась крышка реактора. Все готово.
Сейчас будет произнесена уставная фраза: "Господин помощник заместителя, к
испытаниям готовы". И что будет тогда?
Теперь Глор знал, что будет. Метеориты ударятся о швы временных плит.
Отразятся от стыков, пойдут обратно в раструб - в кормовую стенку - и
срикошетируют точнехонько сюда, на площадку. Вот что будет. Либо камни
пришибут его, и он вознесется в Мыслящие, либо они прошьют трубопроводы
жидкого гелия, и он пойдет на каторгу. Да, он - ибо Расчетчик _н_е
_о_ш_и_б_а_е_т_с_я_. Поразительно, с какой точностью проклятые Мыслящие
выбрали время. Именно эти плиты дадут рикошет на его рабочее место!
Другое поразительно, сказал он себе. Как покорно ты ослеп. Ты должен
был сам просчитать рикошеты - и не посмел. Ну, Расчетчик... Во имя Пути,
мы еще посмотрим!
Из воронки поднялся помощник. Глор скомандовал:
- Следуйте за мной!
Они подтащили броневой лист главной обшивки. Подвесили его в воздухе
перед рабочим местом бригадира, закрыв поле зрения представителю
Расчетчика. Пит загремел магнитными башмаками, обошел лист, воткнулся
перед ним со своей камерой. А помощник стал серым от испуга - старший
проговорил в браслет:
- Монтировочная! Всеобщее оповещение! Шестой, седьмой, восьмой
секторы, ярусы пятнадцатый и шестнадцатый! Покинуть секторы, подняться на
ГГ!
В эфире наступила напряженная тишина. Потом заместитель Первого подал
голос от пушки:
- Седьмой питатель, что у вас?
- Принимаю меры от рикошетов, господин заместитель Первого
Диспетчера! - отрапортовал Глор.
Опять тишина. Впрочем, говорить уже было поздно. Ярусы пустели.
Прозвучали короткие доклады: "Шестой - готов! Восьмой - готов".
Пронзительно взвыл ревун. Ударил выстрел. Двукратно грохнули камни -
сначала о воздух, затем о броню воронки. За этим грохотом монтажники не
расслышали рикошетных щелчков. Только броневой лист, прикрывший их от
метеоритов, дернулся и поплыл к пульту. Глор поднял руки к щекам - над
броней взмыл и медленно закружился в луче прожектора злополучный пит. Два
камня прошили насквозь его Первосортное Искусственное Тело.


Вернемся к началу


Автомат-носильщик унес пита вместе с контрольной камерой. Монтажники
разлетелись по местам. О странной ошибке Расчетчика не говорили - ее не
заметили. Только помощник Глора посматривал на своего молодого шефа -
забавно посматривал. Как неск на хозяина. И госпожа Ник наведалась вниз,
на площадку седьмого питателя, что также не вызывало удивления. Чересчур
нежная привязанность господина Глора и его подруги давно была предметом
вежливых насмешек. Чудная пара!
Иногда быть чудаком выгодно. Глор смог шепнуть своей подруге:
"Старайся держать меня в виду. Возможны неприятности". Он все время ждал,
что появится охранник с традиционной формулой: "Следуйте за мной во имя
Пути. Воздержитесь