Как знаете, – сказал я. – Но я не буду.
– Консенсуса мы так не достигнем, – глубокомысленно высказался Джек. – Хотя большинство кворума высказалось «за».
– Есть ли альтернативные варианты? – спросил Мартин.
– Пойдем ко мне.
– Почему именно к тебе?
– Идти ближе.
– Логично, – сказал Джек. – Хотя если нас засекут в компании опера... Что ты о себе возомнил, Соболевский? Наш общий рейтинг и мой личный авторитет сильно упадут, если кто-то из наших увидит нас вместе с тобой.
Тем не менее мы все-таки отправились ко мне. Джеку я предоставил кресло, а Мартину не очень-то удобный стул, сам же завалился на выдвижную койку с гравикомпенсаторами.
Мы открыли жестянки и сделали по глотку. Мой был настолько внушительным, что контейнер опустел наполовину.
– Мы используем статис-поля исключительно для хранения высокочувствительных, хрупких и дорогостоящих приборов, – начал мозговой штурм Джек. – Но еще ни разу не встречали оборудование Магистров, охраняемое стазисом. Коли на то пошло, мы вообще еще ни разу не натыкались на стазис в их исполнении. А что касается их техники, то вам не хуже меня известно, что она и так сохраняется чертовски хорошо – стирай пыль и садись работать, если, конечно, знаешь как.
– Ты склоняешься в пользу биологических структур? – спросил Мартин.
– Я ни к чему не склоняюсь. Просто привожу факты.
– Насчет фактов, – сказал я. – Под куполом и вокруг него не нашлось ли ничего такого, что вроде бы и ни при чем, но чего там быть не должно? Ну, каких-нибудь обломков, обрывков, следов?
– Ничего, кроме взломанного молекулярного замка и отключенной системы энергоснабжения. Весьма, кстати, хитромудрая система.
– Это я уже оценил, – сказал я. – А разве она не должна была включиться после того, как источники энергии снова стали функционировать?
– Только не с открытым замком.
– Это я затупил, – признал я. – Не могу свободно мыслить, слишком устал. Мартин, будь хорошим мальчиком, угости дядю Макса сигаретой.
– Ты бросил, – напомнил Мартин. Наверное, просто никотина пожалел.
– Значит, сейчас начну.
– С выбранной им новой карьерой смерть от рака легких стоит на последнем месте в ряду причин возможных летальных исходов, – изрек Джек. – Дай ему сигарету, если он не может мыслить без наркотиков.
Сам Джек не курил, но был достаточно терпим к подверженным этому пороку коллегам.
Отыскав среди прочего хлама старую атомную зажигалку «ронсон» с тысячелетней гарантией, я прикурил одолженную у Мартина «мальборину» и глубоко затянулся.
Первая после долгого перерыва затяжка принесла лёгкое головокружение, вторая усилила его, зато третья прочистила мозги. Удивительно, как быстро возвращаются старые привычки, казавшиеся давно канувшими в Лету.
Мартин тоже закурил, и Джек вместе с креслом демонстративно отодвинулся на полметра к стене, что не спасало его от дыма, но тешило самолюбие.
Покончив с первой сигаретой, я закурил вторую. Образно говоря, поджег еще один бикфордов шнур, тянущийся прямиком в ад.
Голова стала яснее, но озарения на нее так и не посыпались. Зато Мартин на сегодня стал моим никотиновым спонсором.
– Итак, что мы имеем? – спросил я. – Еще один артефакт Магистров. Но на этот раз активный артефакт, который может убивать.
– До поры до времени помещенный в стазис, – сказал Джек.
– При археологических раскопках и раньше гибли люди, – напомнил Мартин. – Вспомните про Гамму Старка, например.
– Абсолютно не в тему, – сказал я. – На Гамме Старка имели место роковые случайности, недосмотр, элементарная небрежность и незнание техники безопасности. Археология там была только фоном, на котором все происходило, люди гибли исключительно по своей вине. Этот артефакт не такой. Он убивает активно, агрессия заложена в нем самом.
– А еще он помешен в стазис, – сказал Джек.
– А что, разве тут не было случайностей, недосмотра и небрежностей? – поинтересовался Мартин.
– Были, – сказал я. – Но не в той степени. На Гамме Старка они падали в колодцы, дергали не те рубильники и жали не на те кнопки. А это просто сняли поле и ждали, что произойдет.
– По-моему, то же самое, – упорствовал Мартин. – Только трупов больше.
– Ты в чем-то не прав, – сказал я. – Я это чувствую, но доказать сейчас не могу. Этот артефакт чем-то отличается от всех остальных.
– Он помещен в стазис, – сказал Джек.
Оборудование Магистров не стареет, это археологическая аксиома, известная любому школьнику. Именно на неё Морган пытался обратить наше внимание.
Мы еще ни разу не находили стазисов, установленных Магистрами, но что, черт побери, это может означать?
– Ну и что это значит? – Мартин словно читал мои мысли.
Правда, я уже начал понимать, в какую сторону клонит Морган.
– Подумай сам, рядовой, – сказал Джек. – Профессор Голубев говорил, что артефакт относится к эпохе Последней Войны, ко времени, когда раса стояла на пороге вымирания.
– Любая глобальная война ставит любую расу на грань вымирания.
– Я не о том, – сказал Джек. – Все наши прежние находки были обрывочными, случайными, ничем не связанными друг с другом и сохранившимися по чистой случайности. А эту хрень на Таурисе, – вот уж поистине достойный интеллектуала термин, – ...эту хрень они хотели сохранить сознательно. Они поместили ее в статис-поле и спрятали на довольно удаленной планете. Я напоминаю, что шла война, и раса стояла на пороге вымирания. Что бы они попытались сохранить?
– Давай рассуждать логически, – сказал я. – На случай победы никто запасов не делает.
– А кто делает запасы на случай поражения, особенно если имеет место не война, а бойня галактического масштаба, и цена проигрыша – тотальное уничтожение всей расы. На мой взгляд, это не самый удачный вид вклада.
– Предположим, что они исходили именно из вероятности тотального уничтожения, – сказал я. – Что бы вы сами – ты, Мартин, и ты, Джек, – захотели сохранить, если хотя бы с пятидесятипроцентной долей вероятности могли предположить, что человечеству завтра кранты?
– Фиг его знает. – Мартин вскрыл следующий контейнер с пивом.
– Я бы оставил послание уцелевшим потомкам, – сказал Джек. – Что-нибудь вроде: бойся шестипалых монстров!
– Какие, к черту, потомки? – поинтересовался я. – В случае поражения Магистров в войне в Галактике должен был остаться только один вид разумных существ, а именно – их враги. И не вина Магистров, что не осталось никого. Хотя вполне может быть, что это именно их вина.
– Но тот, кто строил эту штуковину, должен был исходить из версии, что уцелевшие все-таки будут. Иначе в этом вообще нет никакого смысла.
– Допустим, они исходили из того, что капсулу откроют враги. Что я бы оставил для врагов? Ловушку, убивающую ограниченную группу лиц, оказавшихся рядом по чистой случайности, или возможность полностью расквитаться за свое поражение?
– Мне очень не нравится ход твоих мыслей, – сказал Джек. – Потому что мои текут в том же направлении, и я вижу, куда это может нас завести.
Да мне такой ход мыслей и самому не нравился.
Не знаю, что тому виной, выпитое ли пиво, выкуренные после долгого перерыва сигареты или недавно просмотренная запись, но мне стало неуютно.
Враги открывают капсулу и... их ждет полное уничтожение? Последний и посмертный шанс выиграть войну? Мы еще ни разу не сталкивались с оружием массового поражения, изобретенного Магистрами, но, судя по тем данным, которыми мы располагаем сейчас, а также по тому, что на данный момент в Галактике, кроме нас, разумных существ нет, это оружие должно быть очень действенным. По сравнению с нашими, возможности Магистров были безграничны.
До Мартина тоже доперло.
– Оружие массового поражения? – озвучил он мои страхи.
– Муть плесневелая, – сказал Джек. Такова его тактика – сначала подвести собеседника к выгодному ему предположению, а потом раздолбать его в пух и прах. – Какое там оружие массового поражения? На планете работают наши эксперты и люди ВКС, и все они до сих пор живы, иначе мы уже знали бы.
– Механизм замедленного действия, – предположил Мартин.
– Группа Голубева погибла мгновенно, – сказал Джек. – Сразу и за считаные доли секунд.
– Угу, – согласился я.
Логичной и непротиворечивой схемы не вытанцовывалось,
Шестнадцать человек мертвы, и мы не знаем почему. Само по себе это достаточно плохо, но то, что мы даже не представляем причины или виновника их гибели, со временем может перерасти в катастрофу.
Я потянулся к стене и нажал на кнопку, оживляющую экран внутренней связи. На нем сразу же появилось старое, морщинистое и мудрое лицо, которое вполне могло бы принадлежать какому-нибудь крестьянину из средневековой Италии, выращивающему оливки и виноград под палящими солнечными лучами. Именно это лицо наш местный искин по прозвищу Вельзевул больше других любил использовать для собственного отождествления.
– Добрый вечер, сержант Соболевский, – сказал он. – Добрый вечер и вам, сержант Морган и рядовой Рэндольф. Чем могу помочь? Если хотите, могу включить систему кондиционирования, так как уровень задымленности в вашей комнате превышает допустимый предел на три единицы.
Только тут я обратил внимание, что атмосфера в комнате действительно такая, что, попади сюда ненароком топор, он повесился бы и сам, без малейшего участия с нашей стороны.
– Будь так добр, – сказал Джек.
– Для меня это не работа, а удовольствие, сержант. – Тотчас же тихонько заурчали вентиляторы, и по комнате пронесся свежий прохладный ветерок. – Чем еще могу быть вам полезен?
– Доставь мне пару девочек, – попросил Мартин.
– Классифицировать просьбу как шутку или принять к исполнению? В таком случае мне будут нужны более точные параметры: возраст, рост, вес, комплекция, цвет волос, глаз, сексуальные пристрастия...
– Отставить, – скомандовал я. – Это была шутка.
– Я догадался.
Догадался, а все равно продолжал ломать комедию. И кто сказал, что чувство юмора машине недоступно?
– Вел, – сказал я, пытаясь поточнее сформулировать то, что мне сейчас только пришло в голову, – э...
– Да, сержант.
– Ты конечно же в курсе того, что произошло на Таурисе?
– Да, сержант. Желаете получить полный объем информации?
– Нет необходимости. Скажи, команда наших экспертов еще там?
– Да, в составе четырех человек. Сержант Голдман, рядовые Джоунз, Бартоломью и Коваленко.
– Кто там еще работает?
– Помимо нас? Экспертная группа ВКС и команда Министерства Чрезвычайных Ситуаций при Лиге.
– Ты отслеживаешь?
– Конечно, сержант.
– Я имею в виду, в режиме реального времени?
– Да, сержант.
– Сам к какому-нибудь выводу пришел? – спросил Джек.
– Пока нет, сержант. Прорабатываю несколько версий. Изложить основные?
Вот тебе и хваленые аналитики! С операми им, видите ли, даже показываться зазорно, а у железок готовы совета спрашивать! И где же справедливость?
– Не стоит, – злорадно ответил я, видя, как Джека подмывает сказать «да». Изложение и обоснование могут быть слишком пространными и займут несколько часов, а мне еще надо будет отдохнуть после сегодняшнего. Если Джеку так уж хочется послушать эти версии, пусть делает это из своих апартаментов. Доступ, как известно, одинаков для всех. – Лучше скажи, ты можешь добыть мне список всех кораблей, приземлившихся на планете до инцидента?
– На всей планете или на конкретном ее участке, непосредственно близком к артефакту?
– На всей, – недолго подумав, ответил я. Пусть уж работает наверняка. Планета небольшая и особого интереса к ней до этого инцидента никто не проявлял. Вряд ли там садилось больше десятка кораблей.
– Поиск по Сети займет один час, шесть минут и сорок восемь секунд.
– Начинай немедленно.
– Уже исполняю.
– И отслеживай все корабли, стартовавшие с планеты после инцидента. Особое внимание обрати на корабли с... вне штатными ситуациями на борту.
– Какого рода внештатными ситуациями?
Черт! Как можно объяснить кому-то, пусть даже и машине, которая умнее тебя в десятки раз, то, что не можешь еще понять сам? У меня в голове бродили только смутные тени догадок, и сформулировать их в осмысленное задание я не мог.
– Любого рода, – буркнул я, не подозревая, что сам рою себе могилу.
– Принято. Это все, сержант?
– Все, – сказал я. – Вольно, рядовой. Разойтись.
– Желаю приятно провести вечер.
Я готов поклясться, что он хихикнул. И сразу отключился.
Джек недоуменно задрал бровь.
– И что бы это значило? – спросил он. – Кого ты собираешься выслеживать?
– Пока и сам не знаю, – сказал я. – Но пусть поищет на всякий случай.
Мартин закатил глаза. Как богаты мимикой эти аналитики!
– Если он надыбает что-то интересное, ты нам сообщишь?
– Баш на баш.
– И чего тебе надо?
– Есть простая логическая задача, – сказал я. – Имеется пространство, замкнутое с пяти сторон, имеются двое гвардейцев, перекрывающих шестую. Имеется свежий труп. Убийцы не имеется. Вопрос на тысячу долларов: куда делся убийца?
– Это очередной тест на сообразительность для оперативного состава? – поинтересовался Мартин, а Джек бросил наобум:
– Люк?
– Нет на оба вопроса.
Теперь пришла их очередь недоумевать.
– Поясни.
Я пояснил.
Они надолго задумались, изредка прикладываясь к своим жестянкам.
Потом Джек высказал мысль, тревожившую меня с самого момента обнаружения тела. Она абсолютно логично обосновывала отсутствие убийцы, но вместе с тем была абсурдной и даже кощунственной.
– Могу предположить только одно, – сказал Джек. – Любой гвардеец мог бы проделать это без особого труда.
– Единственными гвардейцами там были я и Шо.
– Тогда я просто не знаю.
– Костюм типа «стелс-67 прим» нераспознаваем ни визуально, ни при помощи инфракрасных датчиков, – сказал Мартин. – И сводит с ума все детекторы движений.
– Но мы бы не прошли мимо, – сказал я. – Проулок был такой узкий, что мы касались локтями. А потом я исследовал пространство собственноручно и собственноножно.
– Пошли туда экспертов, – сделал вывод Джек. – Найдут что-нибудь, что вы впопыхах пропустили. Какой-нибудь отвод.
– Никакого смысла. Это оперативный район Шо, и если он говорит, что хода нет, значит, его и нет.
– Хватит, – сказал Мартин. – Меня уже тошнит от всех этих непонятных убийств и таинственных исчезновений. Завтра вахта, работа... Будет день, будет и пища... для размышлений. А пока давайте пить.
Мы сочли эту мысль достаточно мудрой и последовали его совету.

Место действия: Штаб-квартира Гвардии
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: день второй
Наутро меня ожидала новая головная боль – вызов к Полковнику.
Таурис и его непонятности меня не слишком беспокоили: Морган достаточно компетентный человек, и если проблема имеет решение, то он его найдет.
Аль-Махруд же никак не шел у меня из головы. Это было чисто моим проколом, и латать дыры тоже придется мне. Стоя под освежающими струями воды, я пытался вспомнить все, что нам известно об этой колоритной личности.
Аль-Махруд был отставным военным и мятежным генералом. Поднял бунт на одной из окраинных баз, сумел со своими сторонниками захватить четыре боевых корабля и сбежал. Мятеж продолжался без малого три стандартных года, а потом был раздавлен силами ВКС, но зачинщика тогда взять не удалось. Как не удавалось его взять и в следующие двенадцать лет, пока он творил всяческие безобразия в сольном разряде. Пока мы его бездарно не... Скажем так: пока мы бездарно не позволили его убрать под самым нашим носом.
Известно, что последние несколько лет он работал на Гриссома.
Если с мотивацией кадрового военного, посчитавшего себя недооцененным и обозлившегося по этому поводу на весь белый свет, разобраться довольно просто, то с Гриссомом все обстоит куда сложнее.
Он вышел на сцену гораздо позже Аль-Махруда, но его послужной список был вдвое длиннее, и за несколько лет Гриссому удалось добиться репутации врага общества номер один. На протяжении последних лет он является объектом бесплодной охоты для спецслужб всех планет Лиги, нескольких Пограничных миров, отдела внутренней разведки ВКС и частных армий промышленных корпораций. Возможно, его ищет даже якудза, ведь за годы своей преступной деятельности он успел наступить на хвост практически всем.
И до сих пор никому не известно, кто он, откуда взялся, где базируется и каких целей добивается. Единственное претендующее на разумность объяснение, выдвинутое нашими аналитиками, звучало так: террор ради самого террора. В каком же безумном мире мы живем?
Аль-Махруд пытался купить ледоруб. Означает ли это, что ледоруб нужен Гриссому? Весьма вероятно, так как в беседе с нами, состоявшейся незадолго до его смерти, бывший генерал проявил себя полным профаном в славном деле виртуального терроризма, а для того, чтобы использовать в Сети боевые программы, мало иметь элементарные навыки обращения с киберпространством. Гриссом же с высокими технологиями на «ты». Но как он сумел так быстро узнать, что Аль-Махруд стал представлять для него опасность? И самое главное, как он ушел с места убийства?
Как там сказал Морган? «Любой гвардеец мог бы проделать это без особого труда».
Невероятно! Но все же...
Действительно, я не видел решительно никакого способа убраться из того тупика на Термитнике, кроме одного, и способ этот был нашим фирменным приемом.
Технически проделать такой трюк достаточно просто. Допустим, Гриссом мог быть все время где-то неподалеку, может, даже в самом ресторане, где проходила наша встреча. Подсадить жучка на человека, который этого не ожидает, может любой. Достаточно небрежного касания в толпе или выстрела из слабой пневматики, что продается в любом спортивном магазине. Далее, следя за передвижениями маркера, он запросто мог рассчитать, где закончится погоня, нырнуть туда и сделать дело, уложившись в несколько секунд. Конечно, вышеописанный способ требует определенной доли проворства, но если ты хочешь стать террористом номер один в Галактике, без проворства тебе не обойтись.
Если размышлять логически и непредвзято, я должен отбросить в сторону саму мысль о том, что все гвардейцы ребята честные и принципиальные, и предположить, что в нашу среду проник «крот».
Нелегкая задача для того, кто привык считать Гвардию своей семьей.
Факты вообще вещь нелегкая, но... Корпус Гвардии на данный момент насчитывает более десяти тысяч человек, и глупо было бы считать их всех идеальными или хотя бы подобными тебе.
Я попытался вспомнить и переосмыслить под новым углом зрения другие дела Гриссома, которые могли бы подтвердить его принадлежность к «своим». Единственное, что могло бы вписаться в эту теорию, – ограбление банка на Авалоне, во время которого было изъято что-то около сорока миллионов долларов. Все следы ограбления были уничтожены последующим взрывом здания, но по остаткам металлолома, извлеченного из-под гигантского завала в центре Лондона, нашим экспертам удалось установить, что сейф был открыт изнутри. Тогда мы грешили на коррумпированного охранника... Не знаю, может ли это являться подтверждением, но пищу для размышлений дать может. Я сделал мысленную пометку попросить Моргана посадить кого-нибудь из его ребят в архив и поднять это дело для более обстоятельного изучения. А заодно пусть проверят и остальные. Если Гриссом действительно гвардеец, то его поимка становится не просто сложной, а архисложной. А если об этом факте еще и пронюхает кто-нибудь со стороны... Последствия предсказать трудно.
В этом деле не грешно просить поддержку даже у якудзы. Кстати, а это мысль! Более могущественного союзника трудно и представить, и если они тоже заинтересованы в нейтрализации Гриссома... Но с этими парнями надо держать ухо востро, иначе можешь этого самого уха и не досчитаться.
Однако реальная жизнь делает все по-своему, и случай пообщаться с яками выпал мне гораздо раньше, чем я рассчитывал.

Выйдя из душа, я заказал тосты, яичницу и большую кружку кофе.
Текст записки от Полковника был весьма расплывчатым: «Явиться на доклад к 11 часам стандартного времени. П.». Лаконично и ничего не сообщает о цели визита. То ли меня ожидает новое задание, то ли выволочка за предыдущее.
Одиннадцать часов стандартного времени соответствует 6 часам утренней вахты, а, учитывая, что после выматывающей экскурсии по канализации Термитника и нескольких литров пива я крепко спал в течение восьми часов, времени было в обрез. Я наскоро проглотил завтрак и ринулся к начальству на доклад.
Полковник – фигура харизматическая.
Когда много лет назад встал вопрос, в чьи же руки следует отдать потенциально самое опасное стратегическое оружие в Лиге, после долгих споров заинтересованные стороны сошлись на единой кандидатуре сотрудника отдела Внешней Разведки ВКС полковника Рауля Смайси-Кэррингтона. Он был отпрыском древнего аристократического рода, отличником Нео-Вест-Пойнта, а заодно с успехом окончил Кемфорд. Военный с абсолютно безукоризненным двадцатилетним послужным списком, самурай современности, он выше всего ценил офицерскую честь и верность долгу. Его имя еще при жизни стало символом честности и принципиальности. Он принял артефакт в свои руки, создал и возглавил элитную организацию, названную Гвардией, и простоял в ее главе без малого пятьдесят лет.
Следом за ним приходили и уходили другие.
Это были самые разные люди: кадровые военные и штатские, аналитики и опера, ученые и полицейские. Они бывали представителями разных национальностей, разного возраста, разного вероисповедания и систем ценностей и даже разного пола. Всех их объединяло только одно: заслужив честь быть Полковником – а это не просто должность или звание, это образ жизни, – они должны были отринуть все свои личные интересы, чины, амбиции, забыть собственные имена и фамилии, работать на износ по двадцать часов в сутки, нести страшную ответственность за все принятые решения, ибо ценой их были человеческие жизни. И они шли на это, и становились Полковниками, ибо люди, ищущие в Гвардии лишь корысть и карьеру, не поднимаются выше рядовых и не служат долее первых двух месяцев.
Наш нынешний Полковник стар, хотя таковым не выглядит.
Высокий, худощавый, чуть сутулый мужчина с седыми волосами, подстриженными армейским «ежиком», с пронзительным взглядом серых глаз, никогда не выпускающий изо рта старой пеньковой трубки, давно уже ставшей раритетом. Когда-то он был легендой оперативного отдела, парень со стальными нервами и чугунными яйцами.
Именно он был инициатором операции «Зачистка», избавившей целый сектор Галактики от космических пиратов, досаждавших местным торговцам своими дерзкими вылазками. Именно он был идейным вдохновителем «Плана Четырех» и помог избежать новой гражданской войны между членами Лиги. Именно он заключил договор с якудзой, принесший спокойствие на десятки планет и по сей день помогающий держать организованную преступность в строго оговоренных рамках. Список его побед можно продолжать бесконечно, но это ничего не скажет о том, каков Полковник сейчас.
Теперь это вечно усталый немногословный человек, несущий на себе бремя непомерной ответственности и пользующийся непререкаемым авторитетом. Нет бога, кроме Полковника, и велик Полковник, а капитаны – пророки его.

Он встретил меня, сидя за старым письменным столом из резного дуба, доставленным со Старой Земли еще для отца-основателя Гвардии.
Стол является непременным атрибутом власти Полковника, как трезубец или боевой топор для Шивы, молнии для Зевса и огромный фаллос для Приапа. Сей предмет обстановки был свидетелем обсуждения многих планов и принятия важных решений, впрямую повлиявших на судьбу цивилизованного человечества. На него ставили многочисленные кружки кофе или изящные чайные чашки, бокалы с вином или стаканы с виски. Его окуривали самыми разными сортами табака. Он видел многое, став отдельной легендой, отдельным мифом в обширном мире легенд и мифов Гвардии, и единственное, чего он не видел никогда, это слабого человека, сидящего за ним.
Надеюсь, никогда и не увидит.
Полковник набивал трубку табаком, поставляемым с дельты Виржинии, и когда я вошел, как раз прикуривал от старомодной древесной спички. Он утверждал, что это единственный приличный способ для разжигания трубки.
– Доброе утро, сержант, – сказал он. – Садись.
Я ответил на его приветствие и опустился на стандартный пластиковый стул, предназначенный для посетителей. Стул серийного производства был покрашен так, чтобы не выпадать из цветовой гаммы кабинета, но я не думаю, что Полковник когда-либо обращал на это внимание.
– Я обеспокоен, – сказал Полковник, выпуская первый клуб дыма и не поясняя, чем именно.
Я вежливо ждал продолжения.
– Я прочитал отчет, составленный рядовым Такаги, – сказал он. – Не скрою, что многое в нем вводит меня в недоумение. Вы можете что-нибудь добавить?
– Не думаю, сэр. Я уверен, что Такаги изложил все достаточно полно и подробно, – все-таки выволочка, подумал я и ошибся. Больше мы к этой теме не возвращались.
– Меня также беспокоит, что в последнее время Гвардия становится все более и более замкнутой системой, отгораживаясь от остального человечества, – сказал он, но было видно, что в ряду беспокоящих его причин эта стоит далеко не на первом месте. – Все это может кончиться очень и очень плохо.
Я кивнул. Прошлый раз это кончилось Вторым Кризисом, во время которого мы потеряли множество прекрасных парней, а запоздалые последствия мы пожинаем до сих пор, и это несмотря на то, что разразился он сто пятьдесят семь лет назад. Ни один гвардеец не хочет, чтобы в его время повторился подобный кошмар.
– Мы свернули отдел Агитации и Пропаганды, чтобы выделить средства для финансирования перспективных исследований.
– Да, сэр.
– В основном это было прибежище бюрократов, но сейчас выяснилось, что некоторую пользу они все-таки приносили.
Я промолчал. Мое мнение несколько отличалось от только что высказанного, но кто я такой, чтобы спорить?
– Я сам прикрыл отдел и отправил в отставку сто двадцать человек. Тогда это казалось мне правильным, но сейчас я в этом уже не уверен. Общественное мнение в нашей жизни играет очень важную роль.
– Вы хотите возродить отдел, сэр?
– Нет, сержант, – улыбнулся он. – Все не так уж плохо. Тем не менее я собираюсь предпринять ряд мер, чтобы вернуть Гвардии... гм... человеческое лицо, что ли.
Судя по выражению человеческого лица Полковника, употреблять навязшее в зубах клише ему было не слишком приятно.
– Общественное мнение создают СМИ, а СМИ говорят чужими голосами, – сказал я.
Преобладающую часть средств массовой информации контролируют корпорации, которые нас не жалуют, процентов десять спонсируют ВКС, которые нас просто терпеть не могут. «Желтую» прессу в расчет вообще брать не следует, на истину им плевать, была бы сперма и кровь. Кто же остается? Уж не хочет ли Полковник открыть собственную газету? «Будни гвардейца», например.
– Отчасти ты прав, – сказал он. – Именно поэтому в последнее время мы слишком настойчиво избегали контактов с журналистами. Но, как выяснилось, не все газеты одинаковы.
– Да, сэр? Неужели, сэр?
– И оставь в стороне свой сарказм. Ты когда-нибудь читал «Ново-Московские известия»?
– В последнее время я совсем не читаю газет.
– А зря, был бы в курсе. Как бы там ни было, «Известия» действительно независимая газета. Акционерное общество закрытого типа, владельцами акций могут быть только сотрудники. Прямых спонсоров у них нет, даже рекламу они не печатают. Держатся исключительно на тираже. Их журналистским расследованиям может позавидовать Внутренняя Разведка ВКС.
– И вы хотите допустить этих специалистов по раскапыванию чужого грязного белья сюда? – ужаснулся я, уловив, куда он клонит.
– Не всех сразу, сержант. Но я пригласил одну молодую и очень талантливую репортершу. Она связалась со мной пару недель назад и попросила разрешения провести некоторое время в Штаб-квартире, чтобы написать серию очерков о Гвардии изнутри. Уже тогда я думал об этой проблеме и дал свое согласие. Естественно, мы договорились, что она покажет мне свои рукописи, прежде чем сдаст их в набор.
Те, что не сможет спрятать, мрачно подумал я.
– И что вы собираетесь ей показать?
– Все, – отрезал Полковник. – Кроме того, что она видеть не должна. Никаких визитов в Сумеречную Зону и блоки Д. То, что она там увидит, никоим образом не сможет улучшить нашего образа. – Я кивнул. Блоки Д не для слабонервных. – Но, исключая это, я хочу, чтобы ей показали все, весь процесс с самого начала. Как происходит вербовка, как отбираются кандидаты, как они тренируются. Как живут гвардейцы, где спят, как отдыхают, чем дышат и о чем думают. Пусть пообщается с оперативниками, аналитиками, учеными и экспертами. В конце концов, пусть даже поговорит со мной.
Последняя фраза далась ему нелегко, хотя с точки зрения долгосрочной стратегии решение было беспроигрышным. Кто как не «самый кровожадный тиран в истории» и «кукловод, дергающий за ниточки сотен человеческих жизней» может в личной беседе развеять все подозрения? Не отвечайте. Риторический вопрос
– При обеспечении должных мер безопасности, – продолжал Полковник, – ей можно показать спасательную операцию или даже захват. Пусть покрутится вокруг птавров, узнает о Рейдене... Но, разумеется, с ней рядом постоянно должен присутствовать наш человек, хотя бы для того, чтобы она не заблудилась в коридорах. Он должен сотрудничать с ней, направлять ее и не дать ей возможности увидеть то, что она видеть не должна.
– Мальчик на побегушках и в то же время конвоир, – подытожил я. Интересно, он знает, каково манипулировать журналистским спецом по расследованиям, к тому же женщиной, к тому же талантливой? – И при чем же здесь я?
– Только не надо делать вид, что ты не понимаешь, сержант. Ты и будешь тем самым мальчиком на побегушках и конвоиром.
– Почему? – Тут уж я позволил себе возмутиться. Авторитет авторитетом, но чтобы такое... – У меня куча других дел. Я работаю с группой Раджани по Гриссому, у меня катастрофа на Атлантисе, жулики в инфосфере Крайтона и целая куча мелочовки! И кроме этого, дежурства по схеме три-один. Если у кого-то и нет времени на возню с этой девицей, так это у меня. «Ах, посмотрите, как чудно работает компьютер!», «И что, при помощи этой штучки можно отсюда попасть куда угодно?», «Посмотрите на эту парочку, типичный пример межвидового сотрудничества!»
– Почему ты? – спросил Полковник, пропуская большую часть моего монолога мимо ушей. – Потому что ты молод, в меру умен и обаятелен, а также находишься у прессы на хорошем счету как герой Эль-Тигре. (И когда меня уже перестанут долбать тем случаем, ведь полгода прошло, а они все никак не успокоятся.) И с этого момента ты дежуришь по схеме девять-два. Что касается мелочовки, передашь ее Дорфману и Григорянцу, они уже в курсе. Атлантис мы уже спихнули местным экспертам, а Крайтон отдашь Джею, он в этой области гораздо более классный специалист, чем ты. Гриссома можешь оставить себе, а вдруг повезет...
– У нас есть еще целая толпа молодых, не в меру умных и обаятельных. И главное, не так занятых.
– Хочу тебе напомнить, что кучу работы ты взвалил на себя по собственной инициативе. Другие агенты не так заняты, потому что они, в отличие от тебя, реально рассчитывают свои возможности. Кроме того, всей, как ты выразился, толпе одной вещи все-таки не хватает.
– Какой?
– Не они вытаскивали домашних любимцев из обвалившихся зданий, – улыбнулся он. – Так что вопрос решенный и дальнейшему обсуждению не подлежит. Или ты хочешь услышать мой прямой приказ?
– Нет, сэр. Когда и как она прибудет?
– Капрал Ленц доставит ее через... – он посмотрел на часы, – ... сорок пять минут. У тебя есть еще время, чтобы разработать план действий.
– Угу, – угрюмо сказал я, подумывая, а не пришло ли время написать рапорт об отставке. Сорок пять минут! Уму непостижимо. – Ну, раз уж вы свалили на меня грязную работенку, не откажите в небольшой просьбе.
– Слушаю, сержант.
– Назначьте меня в группу Моргана по Таурису. Он затянулся, выпустил дым и изумленно загнул бровь.
– Не ты ли только что жаловался мне на чрезмерную загруженность?
– Вы меня порядком разгрузили, сэр, и теперь я думаю, что смогу выкроить время. Кроме того, это может войти в курс ознакомления для молодой и очень талантливой журналистки.
– Сержант, почему в разговорах со мной вы постоянно пытаетесь выставить себя идиотом? – поинтересовался Полковник. – Вы же не хуже меня понимаете, что мы не можем раскрывать информацию, касающуюся данного расследования, по крайней мере до тех пор, пока сами не поймем, с чем мы столкнулись.
– Виноват, сэр.
– Ты можешь войти в группу Моргана, но только не в ущерб основному заданию.
– Спасибо, сэр.
– Не понимаю только, зачем тебе в это лезть, – сказал он. – Это дело – явный «глухарь».
– Вы же меня знаете, сэр. Как только кто-то говорит, что затея безнадежна, я первым встаю в очередь. К тому же меня всегда интересовали Магистры.
– Со временем это пройдет, – сказал Полковник. – Возможно.
– Так точно, сэр, – сказал я, и тут фигуральные небеса, отсутствующие на искусственном космическом объекте, разверзлись и грянул гром.
Лампа в плафоне из синего стекла, закрепленная на стене между эмблемой Гвардии и старинной шпагой, принадлежавшей когда-то самому Смайси-Кэррингтону, точнее, его древнему роду, так как во времена Смайси холодное оружие существовало лишь в качестве антиквариата, так вот эта самая лампа ожила и заполыхала ярким светом. Одновременно раздался тихий, но тревожный перезвон хрустальных колокольчиков.
Сейчас такие же лампы полыхают по всей Штаб-квартире, и звон колокольчиков слышен во всех помещениях.
Синий сигнал.
Звучит он редко и всегда означает нечто плохое. Часто – боль и горечь утраты.
Полковник не отрывал взгляда от тактического дисплея, стоящего слева от стола. Он несколько раз перечитывал одно и то же сообщение, словно не мог поверить своим глазам. И когда он оторвался от чтения и перехватил мой взгляд, меня ужаснула перемена, случившаяся с этим человеком за считаные секунды.
Полковник более не выглядел одним из самых значительных людей в Галактике. И легендой оперативного отдела он не выглядел тоже. За какие-то мгновения он превратился в обычного человека пенсионного возраста, выполняющего тяжелую работу и несущего огромную ответственность.
– Мы только что потеряли двоих, – ответил он на мой невысказанный вопрос.
И в голосе его звучала боль.

ИНТЕРМЕДИЯ
Беседы в темноте

Место действия: Альфа Скорпиона, один
из периферийных миров Лиги
Время действия: год до описываемых событий
Визитер. Здесь, знаете ли, темно.
Первый голос. Так надо. Идите прямо, И вы натолкнетесь на стул. Присаживайтесь.
Визитер. Ладно. Ух ты, вот он. Уже сижу.
Первый голос. Отлично. Вам удобно?
Визитер. Не так, чтобы вполне... Но ничего, сойдет, я сиживал на стульях и похуже этого. И не только на стульях.
Первый голос. Я выяснял, удобно ли вам, потому что наш разговор займет некоторое время. Нам с вами надо о многом переговорить.
Визитер. Почему бы и не поговорить? Я люблю разговаривать, особенно с интересными собеседниками, а интерес мой выражается цифрами с некоторым количеством ноликов на конце. Собственно, чем их больше, тем мне интереснее.
Второй голос. Этот ваш интерес мы готовы удовлетворить.
Визитер. Вот и чудно. И чем могу?..
Первый голос. Нам рекомендовали вас как первоклассного специалиста по диверсионным и террористическим акциям.
Визитер. Ага. Саботажник высшего разряда– это я. Могу ли полюбопытствовать, кто же дал мне столь лестную характеристику?
Второй голос. А зачем вам это знать?
Визитер. Коупленд? Он слишком стар и уже давно вне игры. Шейн угодил в криотюрьму, с ним особо не поговоришь... Простите, вы, кажется, задали вопрос... Зачем? Среди нас, людей свободных профессий, существует некий кодекс, негласный свод правил, согласно которому мы обязуемся выделять некоторый процент от суммы контракта в качестве гонорара посреднику, устроившему выгодное дельце. Однако если он просил не называть его имени...
Второй голос. Отнюдь нет, вопрос о конфиденциальности вообще не поднимался. Его называют Рыжим Финном, но о деньгах можете не беспокоиться: мы уже оплатили услуги консультанта.
Визитер. Надеюсь, не переплатили. Рыжий был неплох, когда мы вместе проворачивали дела. Теперь, конечно, он уже не тот, выпал из обоймы, если вы понимаете, что я хочу сказать, но кое-какие связи у него остались. Он теперь часто... консультирует. Устроил мне пару контрактов полгода назад.
Первый голос. Он очень хорошо отзывался о нашей сольной акции на Авалоне в прошлом году.
Визитер. Крепкий был орешек. Самая большая сложность заключалась в том, чтобы обойти сетевую систему безопасности и вырубить троих охранников в реале. Вся штука в том, что лучшие охранные системы пишут корпорации, а точнее, их искины, а для того, чтобы разломать что-то, что сделал искин, нужен другой искин. Я раскопал одного талантливого малого, и он вывел меня на Асмодея, искина, действующего в сети Пола. Договориться-то мы договорились, но вспоминать страшно, какую чертову кучу оборудования мне пришлось закупить, чтобы перетащить его на Авалон. И все равно я считаю то дело большой удачей: этих чудиков исков очень сложно подбить на межпланетный перелет, они такие штуки не жалуют, а местные помочь бы не смогли... Ну а дальше все было делом техники.
Второй голос. Первоклассной техники, насколько мы можем судить.
Визитер. Полноте, я краснею, хоть в темноте этого и не видно. Вы мне льстите.
Второй голос. Ничуть. Я реально оцениваю проделанную вами работу. Поверьте, я в этом толк знаю.
Визитер. Хм... Сомневаюсь.
Первый голос. Будьте уверены, мы никогда бы не обратились к человеку, не будучи уверенными в его полной профессиональной пригодности для выполнения поручаемого ему задания. Засим считаю этот вопрос исчерпанным и предлагаю перейти к сути нашего небольшого затруднения.
Визитер. Слушаю.
Первый голос. Вам когда-нибудь доводилось принимать участие в похищении человека?
Визитер. Пару раз.
Первый голос. Это сложно?
Визитер. Все зависит от того, о ком идет речь. Как правило, несложно, если похищаемый не какая-нибудь важная шишка.
Первый голос. Мы говорим не о каком-то конкретном человеке. Нам нужен представитель некой организации, военной или даже полувоенной, причем не один, а двое или трое.
Визитер. Что за контора?
Первый голос. В этом-то и состоит вся сложность задания...
Третий голос. Хватит разговоров. Мне надоело ждать, пока мои многоречивые коллеги перейдут к делу. Речь идет о Гвардии.
Визитер. Вы шутите, надеюсь.
Третий голос. Я никогда не шучу.
Визитер. Ну, тогда вы... Чтобы не показаться невежливым, скажем так: то, о чем вы просите, просто невозможно.
Третий голос. Почему? Вы не находите сложности в похищении людей, а разве гвардейцы не те же люди?
Визитер. В некотором смысле они не «те же люди». Они ненормальные люди, психопаты с ярко выраженными антисоциальными и параноидальными наклонностями. А тот, кто пытается наступить им на хвост, явно страдает манией величия, отягощенной суицидальными устремлениями.
Первый голос. Будьте так любезны, объяснитесь.
Визитер. Извольте. Что вам вообще известно о Гвардии?
Первый голос. То же, что и всем.
Визитер. Иными словами, почти ничего. А для осуществления того, что вы задумали, нужно владеть определенной информацией.
Второй голос. Но именно поэтому мы вас сюда и пригласили.
Визитер. Хоть это разумно... Мне известно о Гвардии несколько больше, чем остальным, и именно поэтому я считаю вашу затею неосуществимой.
Третий голос. Почему?
Визитер. Коротко на этот вопрос не ответишь. Начнем с того, что корпус Гвардии насчитывает чуть больше десятка тысяч человек. По меркам Галактики, цифра мизерная. Из этих десяти тысяч в пределах возможной досягаемости находится не более шести, в основном это оперативные агенты. Остальные же– врачи, эксперты, аналитики, техники и ученые, иными словами, силы поддержки – очень редко высовывают нос из их укрепленной Штаб-квартиры, координаты которой, без малейшего преувеличения, являются самым охраняемым секретом Галактики.
Второй голос. Но вам-то эти координаты известны?
Визитер. Если бы хоть немного в этом разбирались, то вы бы сами поняли абсурдность собственного вопроса. Конечно же нет. Они неизвестны ни одному смертному, и даже сами гвардейцы их не знают.
Третий голос. Как это может быть? Как это вообще может работать?
Визитер. Элементарно, Ватсон. Для расчета траектории гиперпространственного прыжка необходимы точные координаты точек входа и выхода. Но гвардейцы используют телепортацию, следовательно, координаты точки входа им не нужны. Они просто набирают на своем терминале определенную последовательность символов, скажем, команду «домой», базовый процессор превращает ее в реальные координаты и перебрасывает гвардейца в Штаб-квартиру. Выходят так же.
Первый голос. Но кто-то же должен программировать этот компьютер?
Визитер. Он был создан и запрограммирован триста лет назад целым поколением талантливейших людей, собранных и вдохновляемых самим Смайси-Кэррингтоном, и свои секреты они унесли в могилу. Защита там почище, чем в Форт-Ноксе, а вэкаэсовские периметры по сравнению с нею, что живая изгородь рядом с бетонной стеной.
Третий голос. Любой компьютер можно взломать, не так ли? Вы ведь в этом специалист.
Визитер. Базовый процессор находится непосредственно в Штаб-квартире, а чтобы попасть в Штаб-квартиру, нужны ее координаты, которые находятся в компьютере. Заколдованный круг. Доступ к операционной системе могут получить только сами гвардейцы, и даже если среди них найдется кто-нибудь столь же талантливый, сколь и сумасшедший, что решится на подобное, следящий за системой искин мгновенно поднимет тревогу на всю локальную сеть, и голубчика тут же возьмут. Аминь.
Первый голос. Не верю, чтобы этих координат не знал хотя бы один человек из всего состава.
Визитер. Один такой есть, но до него никому не добраться.
Первый голос. Кто он?
Визитер. Действующий Полковник Гвардии. Только он владеет полной информацией и передает ее своему преемнику в случае отставки.
Третий голос. А если действующий Полковник умрет?
Визитер. На этот случай в компьютере существует особый файл, вскрыть который может только вновь назначенный Полковник и только после официального вступления в должность.
Первый голос. Звание, вы хотели сказать.
Визитер. Что хотел, то и сказал. В армии – это звание, в ВКС – это звание, а в Гвардии это – должность.
Третий голос. А как насчет того Полковника, который уходит в отставку?
Первый голос. Да, да, верно... Ведь даже если воспоминания умышленно стираются, их все равно можно выудить при помощи тотального ментоскопирования...
Визитер. К Папе Римскому подобраться и то проще. Кроме того, поскольку, в отличие от остальных гвардейских отставников, Полковник владеет бесценной информацией, его статус приравнивается к статусу действующего агента, и применить методы ментоскопирования к нему невозможно. Его вообще невозможно захватить ни живым, ни мертвым. Как и рядового гвардейца.
Первый голос. Почему?
Визитер. Все по той же причине. Но, насколько я понимаю, господа, вы мало смыслите в технике нуль-транспортировки. Для того чтобы вы поняли суть проблемы, предлагаю совершить небольшой экскурс в научную область. Как вы должны знать из общеобразовательного курса средней школы, мы с вами живем и действуем в так называемом Евклидовом, или линейном, пространстве. Но это не единственный, а скорее, один из множества вариантов пространств, существующих во Вселенной. Из других мы знаем, например, гиперпространство. В отличие от линейного, оно скомкано, но имеет с линейным некоторые точки соприкосновения, которые мы называем точками Капицы – по фамилии ученого, доказавшего их существование, и используем для гиперперехода. Возьмем две условные точки, А и Б, существующие и в линейном и в гиперпространстве, только в линейном их разделяют сотни тысяч световых лет, а в гипере – всего десяток миллионов километров. Корабль, развивающий определенную скорость, позволяющую ему выйти в гипер, прокалывает пространство в точке А и вываливается из линейного, достигает в гипере точки Б, возвращается через нее в нашу плоскость и осуществляет маневр торможения, экономя, таким образом, месяцы и даже годы пути. Все, конечно, намного сложнее, чем я рассказываю, но я не физик и выражаюсь языком, понятным обывателю. Вкратце такова краткая и общедоступная теория гиперперехода...
Первый голос. Поражен вашей осведомленностью, но если бы я намеревался выслушать лекцию по астрофизике, то обратился бы не к вам, а в колледж Новой Англии.
Третий голос. Нам это все известно и без вас.
Визитер (не обращая внимания на реплики)....с которой теория нуль-пространственного перехода не имеет абсолютно ничего общего. По определению, нуль-пространство нигде. И в то же время оно повсюду. Если говорить так же упрощенно, то в момент нуль-пространственного скачка телепорт развеивает ваше тело на атомы, а потом собирает заново, только уже в другом месте.
Третий голос. Не уверен, что мне нравится, как это звучит.
Первый голос. И сколько времени занимает такой процесс?
Визитер. Десятые доли объективного времени.
Третий голос. А субъективного?
Визитер. Никогда не проверял на практике, как вы понимаете, но слышал, что это зависит от индивидуального восприятия перемещаемого. В среднем – две-три секунды.
Первый голос. Насколько это опасно?
Визитер. Жизнь вообще штука опасная, не помню, чтобы кто-нибудь выбрался из нее живым... Возможно, гиперпереход представлял некоторую опасность на стадии экспериментов, но теперь это так же безопасно, как и ходить пешком. Возможно, даже менее опасно, так как исключается возможность того, что какой-нибудь обкуренный псих свалится тебе на голову вместе со своим скиммером. К тому же странно слышать, что вы печетесь о безопасности людей, которых собираетесь терроризировать.
Первый голос. Кто здесь говорил о терроре?
Визитер. Не пудрите мне мозги. Вы же не собираетесь похитить гвардейца, чтобы поиграть с ним в кегли?
Третий голос. Кто управляет переходами?
Визитер. Центральный компьютер, конечно.
Третий голос. Я не о том. Естественно, что весь процесс контролирует машина. Но кто задает цели?
Визитер. Каждый конкретный прыжок программируют сами агенты, естественно, кто же еще?
Раньше терминалы управления были достаточно громоздкими, и гвардейцам приходилось чуть ли не таскать рюкзаки с оборудованием, но сейчас это небольшая коробочка объемом всего в несколько кубических сантиметров, имплантированная примерно вот сюда... Ах да, вы же лишены возможности меня видеть! В область живота, слева под ребрами. Управление терминалом осуществляется при помощи виртуальной перчатки, мономолекулярный слой которой вживлен под кожу левой руки у правшей и правой – у левшей. Тактическая информация выводится на миниатюрный дисплей, вмонтированный опять же в контактную линзу правого или левого глаза, в зависимости от ориентированности хозяина. Я специально подчеркиваю стороны имплантации, поскольку хочу обратить ваше внимание, что в любом случае доминирующие глаз и рука остаются свободными для других дел. Гвардеец может одновременно работать с компьютером и управлять кораблем, сажать деревья и, скажем, стрелять. Конечно, тут требуется определенная сноровка, но агенты получают ее прежде, чем выходят из Штаб-квартиры на более-менее серьезное задание. Для того чтобы задействовать терминал, достаточно просто коснуться пальцев левой руки в определенной последовательности, другая последовательность автоматически выдергивает гвардейца в Штаб-квартиру, это нечто вроде аварийного выхода, насколько я понимаю. Опять же в тело вживлены датчики, осуществляющие систематический контроль над здоровьем и физическим состоянием агента, и если следящий за их телеметрией компьютер посчитает, что жизни и здоровью гвардейца угрожает опасность, он тут же выводит человека из игры и отправляет в госпиталь. Так что если в ваши планы входило накачать гвардейца наркотиками или обработать гипногазом, можете прямо сейчас об этом забыть.
Компьютеры здорово поднатасканы в распознавании подобных опасностей. Вспомните хотя бы Второй Кризис... Гвардейцев ранили, калечили и даже убивали, но никогда не захватывали. Компьютер подбирает даже их трупы.
Первый голос. Можно ли подменить гвардейца своим человеком?
Визитер. Вы не слышали, как я тут распинался? Или вы идиот? Даже если вам удастся получить гвардейца на срок, необходимый для хирургического вмешательства, даже если вам удастся удалить имплантат из тела агента и вживить в тело своего человека, и даже если вы сможете провернуть это настолько быстро, чтобы никто ничего не заподозрил, – хотя я не понимаю, как вам это удастся, – компьютер сразу же распознает подмену.
Первый голос. Каким же образом?
Визитер. Да, это клиника, не иначе... Я же говорил, что компьютер распыляет человека на атомы, а потом собирает вновь. Даже если вы пересадите своему парню другие отпечатки пальцев, подделаете рисунок сетчатки глаза, нарисуете зубную карту и сумеете имитировать код структуры ДНК, то это вам ровным счетом ничего не даст. Компьютеру известно полное молекулярное строениетела человека до паршивого прыща на заднице, понимаете?
Первый голос. Да, кажется, начинаю понимать.
Визитер. Сильно сомневаюсь, но все равно рад.
Третий голос. Подведем итог.
Первый голос. Неутешительный для нас.
Третий голос. Не перебивайте. Итак, мы не знаем, где находится их пресловутая Штаб-квартира, откуда они действуют по всей Галактике и вмешиваются в дела, совершенно их не касающиеся, и у нас нет ни малейшего шанса это узнать. Захватить гвардейца также невозможно. Враг неуязвим?
Первый голос. Проклятие!
Визитер. Существует один способ получить необходимую вам информацию. Однако он труден, долог и не гарантирует стопроцентного успеха. И он вам не понравится.
Третий голос. Что это за способ?
Визитер. Легальный. Ваш человек идет на пункт вербовки, проходит отбор, выдерживает конкурс, выживает на курсах обучения и лет эдак через пять-шесть становится гвардейцем. Если в итоге он не передумает с вами сотрудничать, то может и поделиться кое-какой информацией.
Первый голос. Это слишком долго и... сложно.
Визитер. Если бы вы могли меня видеть, то заметили бы, как я развожу руками. Других путей нет.
Третий голос. Есть другой путь. Подкуп.
Визитер. Я ухмыляюсь. Конечно, продажность и коррупция – самые простые, надежные и проверенные веками методы. Однако боюсь, что в данном случае они не сработают. Скажите на милость, кого вы собираетесь подкупать? Вы многих оперативников на своем веку видели?
Третий голос. Ни одного, но это никакого значения не имеет, потому что подкупать буду не я, а вы.
Визитер. Я?
Третий голос. Именно вы.
Первый голос. Совершенно верно. Судя по той обширной информацией, коей вы с нами поделились, я могу сделать вывод, что вы весьма близки к интересующим нас кругам.
Визитер. Что касается информации, то в моем ремесле принцип «Меньше знаешь, лучше спишь» не срабатывает. Он превращается в «Лучше спишь, меньше живешь». Конечно, кое-какие источники у меня есть, но... К тому же я не уверен, что даже сами гвардейцы знают что-нибудь о том, как захватить кого-то из своих.
Первый голос. Послушайте, нам всего только надо захватить несколько человек, чтобы получить рычаг давления на Полковника либо на другое лицо, ответственное за оперативное планирование.
Мы хотим, чтобы Гвардия оставила нашу планету в покое. Она постоянно вмешивается в нашу политику, экономику, армейские вопросы и дела национальной безопасности.
Визитер. Понимаю.
Первый голос. Нас это утомляет. Мы вполне в состоянии решать свои проблемы сами. Мы хотим, чтобы вы нам помогли, и готовы оплатить вашу помощь по самым высоким расценкам.
Визитер. Черт побери, да я ободрал бы вас, как липку, если бы видел хоть малейший способ выполнить то, о чем вы просите. Но я саботажник, а не волшебник.
Первый голос. Но...
Визитер. Подождите, я еще не закончил. Вы навели обо мне справки и знаете мою репутацию. Я же, когда пришел сюда, не знал о вас ничего. Теперь, немного пообщавшись, я составил о вас определенное мнение и уверен, что, даже если бы мог вам помочь, ни за какие деньги не стану этого делать.
Второй голос. Это еще почему?
Визитер. Потому что вы дилетанты. Вы ни черта не смыслите в том, чем собираетесь заняться. Вы выползли из своего каменного века и намереваетесь схлестнуться с самой современной спецслужбой Лиги. Что вы знаете о гвардейских технологиях? Вы знаете, что, по неофициальным данным, они обгоняют технологии ВКС на двадцать пять лет? Вы знаете, что корпорации глотку готовы перегрызть за ручеек информации из гвардейских лабораторий? Что вы слышали о современных системах вооружения и слежки? Что вы слышали о самой Гвардии? О ее Группе Ликвидации? О программе по превентивному воздействию? О программе по борьбе с терроризмом? Вы не просто дилетанты, вы самый опасный вид этого вымирающего класса – дилетанты самоуверенные. Возможно, в этом болоте вы сидите на главной кочке, но в галактическом балансе сил вы – пшик из кокосовой стружки.
Второй голос. Что вы себе позволяете?
Визитер. А что вы слышали о группе «крот-антитеррор»? Это одно из подразделений так ненавистной вам Гвардии. Несколько глубоко законспирированных агентов с липовыми послужными списками бретеров, террористов и прочих нарушителей закона, управляющих огромной сетью информаторов и держащих руку на пульсе преступного мира. Их тактика очень проста. Когда им доносят об очередном планирующемся террористическом акте, они, с помощью все тех же информаторов, внедряются в преступную группу и взрывают ее изнутри. Если же дело не очень серьезное, они просто передают потенциальных преступников в руки федеральных властей. Откуда вы знаете, что в вашей компании такого крота уже нет? Гвардия особо чутко реагирует на преступления, направленные против нее самой.
Третий голос. Гм...
Второй голос. Но позвольте...
Первый голос. Не хотите же вы сказать?
Визитер. А что? Очень даже может быть. Ваши меры безопасности смехотворны, и ничего, кроме колик в животе, у специалиста не вызовут. Любую проверку по компьютеру может подделать одиннадцатилетний ребенок, имея домашнюю ЭВМ и доступ в Сеть. Всю вашу охрану можно вырубить тремя пинками. А эта комната? Просто цирк. Судя по тому, как неестественно звучат ваши голоса, вы изменили их при помощи высокочастотного модулятора. Но вам, вероятно, ничего не известно о разработанной десять лет назад технологии, благодаря которой возможно отфильтровывать создаваемые им помехи и наслаждаться вашей истинной речью.
Первый голос. Я бы воздержался от столь категоричных суждений...
Визитер. А эта ваша театральная темнота? Тьма египетская, Аллахом клянусь! Сами вы, видать, не шибко уверены в ее действенности, раз нацепили на физиономии пластиковые маски. Будьте спокойны, технология П-лучевых пучков, использованная, в частности, в моих очках, а также в контактных линзах любого гвардейца, позволяет видеть мне все в этой комнате, тогда как вы меня не видите. Вы сами поставили меня в более выигрышную позицию.
Первый голос. Вы... Вы видите?
Визитер. Вижу. Стол красного дерева, за которым вы сидите. Довольно мрачненькая обивочка стен. Выключенный головизор в дальнем от вас углу. Клумбу с растениями у стены. Кстати, это так называемый венерианский виноград, и долго без света он не протянет. Я вижу маску утенка напротив меня, слева веселенького марсианского крокодильчика. А кто это справа? Микки-Маус!
Третий голос. Я вижу, мы действительно не в курсе последних достижений техники. Вам придётся нас многому научить...
Визитер. У вас нет времени на обучение, полковник Драггс, выпускник Нео-Вест-Пойнта 87 года, участник кампании на Тантале 92-97 годов и захвата Триана в 05 году, ныне командующий орбитальной базой ВКС за номером 8356-БА-98. О, я вижу, что вы удивлены. Я разве забыл упомянуть, что технология П-лучей позволяет мне заглянуть и под маску? Это мой промах, как вы думаете, мэр Модильяни, окончивший Кемфорд в 86 году? А вы, месье Ла-Бертуа, президент гильдии предпринимателей?
Первый голос. Вгхр!
Визитер. Весьма выразительно, но не слишком информативно. Полковник, не дергайтесь, я держу вас на мушке, да и вообще, дом оцеплен милицией и наземными силами ВКС. Кстати, операцией с их стороны руководит небезызвестный вам майор Кеннет, ваш заместитель. Советую успокоиться и позволить им вас захватить. Поскольку серьезной угрозы с вашей стороны я не вижу, то буду рекомендовать всего лишь обвинение в государственной измене и попытке изменить существующий статус-кво. Примите во внимание, что если бы вам инкриминировали заговор против Гвардии, то так легко вы бы не отделались.
Третий голос. Чума на оба ваших дома! Знал, что не надо связываться с этими идиотами! А ты еще кто такой, дьявол тебя раздери?
Визитер. Поражен, что вы этого еще не поняли, полковник Драггс. Я представляю на этой планете группу «крот-антитеррор». Разрешите представиться, оперативный агент Карл Шредер. О, мое время вышло, я уже слышу сирены... Извините, хотел бы поболтать еще, но мне пора. Не уходите никуда, хорошо? Вас все равно поймают, разве что народ будет не так обходителен... Ауфидерзеен.
Когда воздух с хлопком заполнил вакуум, образовавшийся после ухода агента Шредера, в комнате остались лишь трое заговорщиков. Повисла тягостная тишина, которая, впрочем, долго не продержалась.

Место действия: Штаб-квартира Гвардии
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: примерно полгода спустя после описываемых событий
– Как это тебе?
– Старина Шекспир просто вышел покурить.
– При чем здесь Шекспир?
– Но это же что-то типа пьесы, а Шекспир был драматургом. Только если придерживаться фактов, агента, провернувшего ту операцию, звали не Карл, и он не был немцем...
– Не начинай опять.
– Буду. Разве историческая составляющая не должна стоять в твоих очерках на первом месте?
– Может быть, но я не собираюсь публиковать настоящие имена гвардейцев, чтобы не подвергать опасности их жизни.
– Расскажи об этом настоящему Шредеру, ладно?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Соболевский знакомится с молодой и очень талантливой журналисткой и попадает в переплет

Место действия: Штаб-квартира Гвардии
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: второй день Кризиса
Сорок пять минут спустя, когда я прибыл в зал встреч для Особо Важных Шишек, о подробностях трагического ЧП гудела уже вся Штаб-квартира.
Это было обычное задание. Рядовая операция, одна из тех, которые мы проводим по несколько сотен за год.
Большегрузный корабль «Максим Горький», сошедший с верфей Большого Детройта и приписанный к порту Новой Москвы, принадлежащий частному владельцу и работающий по разовому контракту с корпорацией Тайрелла, направлялся с грузом тяжелых металлов к одной из заводских планет корпорации. Кораблем управлял экипаж из двенадцати человек. При выходе из гиперпространства на корабле был поврежден главный реактор линейного хода, запасной на месте запустить не удалось. Ввиду удаленности от основных трасс, помощь к кораблю могла подойти только через несколько дней, а на это время заводы пришлось бы приостановить из-за отсутствия сырья. Чтобы не нести ещё большие убытки, Тайрелл обратился за помощью к нам. Чисто коммерческий рейд, проводимый в целях изыскания средств для внебюджетных исследований, закончился для Гвардии трагедией. Мы послали двоих парней с должной квалификацией и полным набором необходимых инструментов, чтобы произвести ремонт на месте. Где-то по ходу работ они допустили ошибку, и реактор взорвался. Все погибли, включая и экипаж. Единственное, что осталось от наших ребят, это два блока управления телепортом, сделанные из сверхпрочных сплавов и поэтому практически неуничтожаемые. Они будут положены в символические гробы во время символических похорон. Грустно, но таков профессиональный риск.

Зал – это, конечно, громко сказано. Скорее небольшая комнатка с тремя кабинками для людей, прибывающих в Штаб-квартиру по каким-то своим или, что чаще, нашим делам. Декор самый заурядный, над выходом редко отключаемое табло с надписью: «Говори громко, проси мало, сваливай поскорее». Когда к нам прибывает кто-то действительно важный, надпись отключают, но для журналистки с Новой Москвы исключений делать не стали. Молодая и очень талантливая представительница «Известий», присланная для поднятия нашего имиджа в глазах общественного мнения (могут ли у мнения быть глаза?), появилась из средней кабинки.
Не знаю, как насчет таланта, но молодость была налицо. Или на лице.
Кроме молодости место имели: сто семьдесят сантиметров роста, фигура, скроенная по параметрам 90–60–90 в очень недешевой клинике коррекции тела, смазливое личико с голубыми глазами и небольшим ротиком и ежик белокурых волос. Одета в походный комбинезон, на боку висят две камеры, обычная и голокристаллическая, другого багажа нет. Я сличил оригинал с выданной мне Белом фотографией и опознал в ней Диану Шаффер, после чего направил стопы в ее сторону и предстал перед не замутненными продажностью глазами.
Она трясла головой, как только что выбравшийся из воды ньюфаундленд. Обычное дело для новичков.
А капрал Ленц уже успел благополучно смыться.
– Доброе утро, – сказал я. – Сержант Соболевский. Что-то попало вам в ухо, мэм?
– Привет. – Голос, по крайней мере, приятный. – Нет, в ухо мне ничего не попало. И не зовите меня «мэм».
– Хорошо, мэм. – Старая хохма, и она пропустила ее мимо ушей. Одно очко в ее пользу.
– Какое-то странное ощущение... Попасть за секунду в совершенно незнакомое место... И этот переход...
– Ничего страшного и даже необычного. – Все гвардейцы знают, в чем дело. – Небольшой период дезориентации после нуль-пространственного прыжка. Бывает у всех и быстро проходит. С годами практики становится незаметным.
– Так это бывает со всеми?
– Практически. Период адаптации – дело индивидуальное, но человеческий разум быстро осваивается с новой для него ситуацией. На моей памяти, никто не страдал этим более пяти минут, мэм.
– Еще раз назовете меня «мэм», и я отвешу вам хорошего пинка. Меня зовут Диана, но все называют меня Ди. А вас? «Сержант Соболевский» для меня слишком длинно.
– Друзья зовут меня Максом.
– Надеюсь, не Безумным Максом?
– Простите?
– Нет, это я шучу. Так я могу называть вас Максом?
– Нет проблем. С чего вы хотели бы начать?
– С вас конечно же. Давайте найдем какое-нибудь спокойное местечко и поговорим.
– С меня?
– Конечно. Ведь вы же герой Эль-Тигре и, кроме того, как я понимаю, на время моего пребывания здесь будете моим надзирателем.
– Гидом, – поправил я. – И если вы еще раз назовете меня «героем Эль-Тигре», я буду всю дорогу называть вас «мэм».
– А он скромен, – сообщила она в сторону громким театральным шепотом. – Так ведите же меня, Макс.
– Вы не захватили с собой никакого багажа? – Вообще-то я и так это видел, но могла же она оставить чемодан в кабинке прибытия или нет?
– Только это, – она похлопала по камерам. – Ваш Полковник сказал, что все необходимое мне выдадут на месте.
– Ну, раз он так сказал...
Мило беседуя подобным образом, мы выбрались из зала, под моим чутким руководством пересекли пару коридоров, умудрившись при этом практически никого не встретить.
Только два раза я ловил завистливые взгляды коллег. Если б только они знали, чему завидуют, наивные!
В лифте я нажал кнопку «Оранжерея» и пояснил:
– Самое тихое место в нашем сумасшедшем доме.
Я старался держаться светски и непринужденно. Или, если хотите, непринужденно-светски.
В лифтах у нас особенно прохладно, и я подставил лицо под поток холодного воздуха. Ди озиралась по сторонам с таким видом, словно не только никогда раньше не пользовалась телепортом, но и лифтами тоже.
Когда дверцы распахнулись, молодая и очень талантливая журналистка пораженно ахнула.
Нашим взглядам предстала полянка лиственного леса, словно сошедшая с иллюстраций к роману, действие которого происходило в XVIII веке, когда природа на Земле еще не была отравлена миллионами двигателей внутреннего сгорания и тысячами вредных выбросов промышленных предприятий. Полянку покрывала невысокая зеленая травка, чуть дальше уходили в небо шпили многовековых деревьев-великанов, ярко светило знакомое по фильмам желтое земное солнце, по лазурному небу легкий ветерок гнал обрывки облаков. Издалека доносился птичий щебет. Этакий идиллический полдень в сельской местности, самое время для пикника. Если бы я был человеком более сентиментальным, мне вполне могло бы показаться, что сейчас на лужайку выбегут зайчата, белочки и оленята из мультфильма и начнут свои песенки и танцульки под легкую классическую музыку. Например, Штрауса.
– Впечатляет, – сказала Ди. – И вижу, что места У вас тут довольно много.
– Да, мэ... мадемуазель.
– И очень щедрое финансирование, – добавила Ди, и я подумал, что мысль привести ее сюда в самом начале ее визита была не особо удачной в тактическом плане и может придать серии очерков нежелательный оттенок. Надо было сначала потаскать ее по техническим помещениям и вентиляционным трубам.
Мы вышли из лифта и прошлись по траве.
– Пространство на самом деле не так велико, как кажется, – сказал я, пытаясь сгладить первое впечатление. – Половина, или даже чуть меньше, настоящее, а все остальное – искусная имитация при помощи компьютера и визуальных эффектов для расширения видимого пространства. Психологи считают, что это идеальное место для духовного отдыха агентов после задания, но на самом деле здесь так скучно, что практически всегда никого нет.
Молодая и очень талантливая проигнорировала мою тираду, задумчиво глядя на деревья.
– По-моему, я вижу скамейку, где мы сможем спокойно посидеть и побеседовать.
Присели.
– О чем будем беседовать? – спросил я, после того как Ди установила свою камеру на раздвижную треногу и мы уселись в поле зрения объектива.
– Я же сказала, что о вас.
– Спрашивайте.
– Хитрый ход, – сказала она. – Отвечая на мои вопросы, вы попытаетесь дать мне меньше информации, чем если бы вы рассказывали сами.
– Даже и не думал об этом, – соврал я, а потом сказал правду: – Я ведь даже и понятия не имею, что может интересовать вашу публику, а вы вряд ли склонны выслушивать историю всей моей жизни. Кстати, я даже саму вашу публику с трудом представляю.
– Будь по-вашему. Значит, вы сержант?
– Так точно.
– Сколько вам лет?
– Двадцать девять.
– И до сих пор сержант?
– Да. – Стоит ли сейчас ей объяснять, что быть сержантом Гвардии почетнее, нежели капитаном ВКС? Наверное, пока рано.
– Почему вы здесь?
– А я выбирал? Полковник приказал сопровождать и содействовать.
– Чему вы не особенно рады, но я спрашивала о другом. Почему вы здесь вообще? В Гвардии?
– Никогда об этом не задумывался. – Сколько еще мне предстоит врать в ближайшие дни? Конечно же задумывался. Но изливать душу перед малознакомыми особами противоположного пола не очень-то и хотелось. Тем более если существует реальный риск прочитать свои откровения на страницах газеты. – Во времена моей ранней молодости было модно вступать в разные военные организации. Мы с приятелем пришли в Гвардию.
– Где сейчас ваш приятель?
– Он не прошел вводного курса. Сейчас служит в силах самообороны своей родной планеты.
– То есть, получается, что у Гвардии более высокие требования?
– Да.
– Почему так?
– Почему? – повторил я ее вопрос– У нас служат лучшие из лучших всех родов войск. Наверное, это происходит потому, что мы последняя линия обороны. С мелкими происшествиями разбирается местная полиция, потом идет очередь федералов, затем армии, потом военного Альянса Лиги и ВКС. А уж если в дело вступаем мы, значит, больше никого, способного справиться с ситуацией, не осталось. За нами никого нет. Никто не прикроет наши зад... спины и не исправит наших ошибок. То же самое и в других областях, в которых мы работаем.
– Что за области вы имеете в виду?
– Наиболее широко известна полицейская работа, поскольку она самая... громкая. Но на самом деле подобные операции составляют не более двадцати процентов от общего числа вылазок. Мы занимаемся спасательными работами в сильно удаленных и труднодоступных местах, ремонтируем отбившиеся от основных трасс космические корабли, оказываем медицинскую помощь, если наземные службы не могут подобраться достаточно быстро... Мы – что-то вроде службы 911, только быстрее и профессиональнее.
– А правда ли, что в Гвардии существует особая Группа Ликвидации, основной задачей которой является физическое устранение неугодных Полковнику лиц?
Это не самая гнусная инсинуация из всех, что мне доводилось слышать про нашу работу. Интересно, до какой грани я могу дойти в своем рассказе? Отрицать существование Группы Ликвидации бессмысленно, тем более что такая группа действительно есть. К тому же, если я начну все отрицать, она не поверит ни единому моему слову и навоображает себе нечто чудовищное.
Но Полковник не запрещал рассказывать молодой и очень талантливой журналистке о Рейдене, а Рейден, в большой степени, та самая Группа Ликвидации и есть.
И главное, нельзя думать долго, она сразу поймет, что я выдаю информацию избирательно и по частям.
– Все не так просто, – сказал я. – Группа Ликвидации существует и в ограниченном объеме функционирует, но насчет устранения лиц, просто кому-то неугодных... В любой спецслужбе существует неафишируемый список лиц, подлежащих физической ликвидации, но в него вносятся только особо опасные преступники, те, кому заочно вынесены смертные приговоры на двух и более планетах Лиги.
Двадцать к одному, что я угадаю ее следующий вопрос. И я не ошибся.
– Недавно был устранен Аль-Махруд, террорист номер два в Галактике, смертные приговоры которому были вынесены на планетах в пятнадцати мирах. Это вы его убрали? – спросила Ди.
– Насколько я знаю, там постарались местные копы.
– Такова официальная версия, – кивнула она. – Но нам с вами хорошо известен уровень профессиональной подготовки полиции Термитника. Я сильно удивлюсь, если местные копы смогут попасть в стенку ангара, даже если будут сами в нем заперты.
– Может, и так. – Черт подери, но ведь я же не вру! Гвардия на Термитнике присутствовала, но к устранению Аль-Махруда имела только косвенное отношение. – Я слышал, что убийству Аль-Махруда предшествовала небольшая перестрелка в ресторане. Возможно, это были просто разборки конкурентов. Сами знаете, в этом бизнесе...
– Конкуренция бывает особенно жесткой, – сказала она. – Но это только слова. Кто в Гвардии контролирует процесс устранения? Ведь, как я понимаю, на практике любой гвардеец может подобраться к интересующему его человеку и обставить все так, чтобы не бросить на Гвардию даже тени подозрения.
– Группа Ликвидации находится в непосредственном подчинении у Полковника.
– А кому подчиняется сам Полковник?
– Совету Лиги.
– Чисто номинально, не так ли? Я и мои читатели хотим знать: если Полковник захочет стать единственным и полновластным диктатором