мы о нем не услышим, а если же он настроен агрессивно, то последствия начнут сказываться очень быстро.
– Но за что ему мстить нам? –спросил Доцент.
На этот вопрос ответить было совсем просто.
– Хотя бы за то, что мыесть, а ихнет. Парень продрых сорок миллионов лет, у него вполне могла поехать крыша. Что он будет делать, если решит нанести нам ущерб?
– С разницей в скорости потоков он может просто носиться по городам и вырезать людей кварталами, – сказал Мартин. – В таком случае ему все равно, откуда начинать, хотя такой способ уничтожения слишком медленный.
– И опасный, – добавил Джек. – Рано или поздно он будет локализован. Думаю, что термоядерная боеголовка, сброшенная на город, вполне способна повредить его здоровью.
– Он может нанести гораздо больше вреда, если воспользуется нашими же военными разработками. Вы помните, к чему привел сбой боевого компьютера на Деркайне?
Помнили все. Деркайн более не существовал как планета, превратившись в пояс астероидов, окружавших одинокую звезду. Это Окраинный мир экспериментировал с устаревшими системами контроля вооружений, замкнутых на единый компьютер, который, возможно, решив просто сыграть партию в крестики-нолики, положил начало тотальной войне, расколовшей планету на части. В буквальном смысле расколовшей.
С тех пор современные системы вооружения снабжены десятками тонн контролирующих устройств, дублирующих работу друг друга, и случайный сбой вроде бы исключен. Но направленная диверсия...
Опаньки!
– Он может воспользоваться и своими собственными боевыми разработками, – сказал я. – Сколько артефактов мы запечатали, не зная, что они из себя представляют? Один из них вполне может оказаться той штукой, что положила конец их войне.
– Надо взять на контроль все найденные нами артефакты, – сказал Джек. – Кроме того, думаю, что Магистру нужна информация, как можно больше информации о нашем обществе. Если много знаешь, легче нанести удар для достижения максимального эффекта.
– Хочешь победить врага, узнай его, – процитировал Доцент. А может, и Клаузевиц или Рейден.
– Где у нас самый большой и доступный источник информации?
– Исключая Сеть?
Проклятие, Сеть есть везде в Лиге, и в ней можно найти все, что душа пожелает. В наш век информационного бума закрытых тем практически не существует, оголтелые хакеры готовы вывесить на сайт и военную доктрину своей планеты.
– Магистры не пользуются компьютерами, – напомнил Дампье. – А наиболее полный и доступный набор альтернативной информации, исключая архивы корпораций, куда даже с его способностями пробраться весьма проблематично, это Библостероид.
Библостероид.
Это место знают все – и ученики младших классов, и маститые, увенчанные лаврами академики. Самая крупная публичная библиотека в Галактике. Астероид, вращающийся по стационарной орбите вокруг Старого Солнца, неподалеку от легендарной матери-Земли, праматери человечества, превращенной в огромный, размером с планету, музей.
Внутренность астероида была выпотрошена и предоставлена под военную базу. Потом, с расширением границ Лиги, необходимость в военной базе отпала, и там решили устроить огромное хранилище информации.
Со всей Галактики туда стекались разнообразные данные, любыми способами записанные на любых носителях информации.
На Библе хранятся раритетные бумажные книги, допотопные микрофильмы и современные электронные базы данных, аудиозаписи и фотографии, черно-белые и цветные плоскостные фильмы, видеоленты и голокристаллы, последнее достижение человечества в области записи и воспроизведения изображений. Там вы можете найти любые сведения о любом интересующем вас предмете. Инфосфера Библостероида считается самой насыщенной в Лиге. Если вы не находите каких-либо данных, попробуйте убедиться, что объект ваших поисков реально существует в природе.
Библостероид содержит полный набор сведений о существующем порядке вещей.
Библостероид доступен каждому.
Я помню случай, когда, дорвавшись к хранилищам, выпускник двенадцатого класса средней школы описал в своем реферате полный курс сборки планетоуничтожающей бомбы класса «Армагеддон-8000», указав при этом, что пользовался только источниками из научно-популярной литературы. Был большой скандал, принимались какие-то меры, но подобные казусы возникают чуть ли не ежегодно, наглядно демонстрируя неизменность порядка вещей и полное неумение человечества хранить свои секреты.
А если до них доберется страдающий манией убийства чужак?..
– Прошло два дня, – напомнил капитан Зимин. – А для него, если я вас правильно понял, около нескольких месяцев. Возможно, он там уже побывал, нашел, что ему нужно, и давно покинул астероид. Нам остается только сидеть и ждать первого удара.
– Не так быстро, – возразил Джек. – Не забывайте, что на данный момент его скорость ограничена скоростью корабля, на котором он передвигается. Сейчас он в нашем потоке времени, и даже если бы он принял решение отправиться на Библ еще на «Короле Георге», он все равно не уложился бы в два дня.
– Тогда сколько у нас времени?
– Принимая во внимание курсы вылетевших с Кальдерона кораблей и возможные места пересадок – ещё как минимум два дня, прежде чем он высадится. И то, если будет мчаться во весь опор и выберет оптимальный маршрут, что без навигационного компьютера сделать не так-то просто.
Я был уверен, что расчеты он проводил собственноручно, хотя проще было бы перепоручить их компьютеру. Природа аналитиков такова, что во всем они предпочитают ковыряться сами.
– Мы можем объявить карантин Солнечной системы через два часа, – сказал Доцент. – На основании имеющихся у нас фактов...
– Предположений, – поправил его Зимин. – Все, что я слышу, это только набор предположений и ни единого доказательства. Согласен, все звучит достаточно логично, но будет ли оно так же логично звучать, когда мне придется докладывать об этом Полковнику? Или Совету. Мы не можем закрыть систему на основании идеи, пусть даже очень хорошей. Никто нам не поверит, зато сразу найдется повод покричать о геноциде и информации для избранных.
Верно, практическая сторона дела всегда сложнее, чем кажется. Любая идеальная теоретическая модель разбивается при соприкосновении с действительностью, не говоря уже о контакте с бюрократами Совета. С другой стороны...
– А зачем объявлять карантин? – спросил я. – Лучше дать Магистру проникнуть туда, куда он хочет. На какое-то время мы будем точно знать его локальные координаты, а зная, где он, мы сможем придумать, как его... нейтрализовать.
– Ликвидировать, – эвфемизмов капитан тоже не признавал. – Живой он слишком опасен.
Доцент попытался возразить что-то по поводу научной ценности, которую Магистр собой представляет, но осекся, натолкнувшись на холодный взгляд капитана.
– Как мы можем это сделать?
– Не знаю, – признался я. – Но у нас есть сорок восемь часов, чтобы что-то придумать.
– Это по минимуму, – сказал Мартин. – А если уж мы упремся в бетонную стену, можно будет смело объявлять карантин и вызывать тяжелую артиллерию.
– Надо озадачить ученых...
– Господа, – в голосе Зимина зазвучали стальные нотки, – обсуждение вы можете продолжить и без меня. Скажу прямо, мне ваша версия не нравится, видит Бог, как не нравится, но она дьявольски правдоподобна. Я не знаю, на Библе он или где-то еще, но прямо сейчас отправляюсь к Полковнику, чтобы получить карт-бланш, так что можете считать, что он у вас в кармане. С этого момента расследование инцидента на Таурисе становится приоритетным, и вы можете отвлекать от текущей работы, исключая, конечно, дежурства, любых нужных вам людей. Мы озадачим лаборатории вопросом совмещения потоков. Все, о чем я вас сейчас прошу: думайте. Думайте, где он, какой он и чего хочет. Найдите его. Пока мы не сможем доказать обратного, мы должны считать, что он представляет собой прямую и реальную угрозу существованию человечества как вида. Думайте, не спите, ломайте головы, работайте по тридцать часов в сутки, но достаньте мне его откуда угодно. Отдых, увольнения, отпуска, все это потом, после завершения операции. А сейчас – думайте.
Спорить с подобными заявлениями начальства невозможно, и мы стали думать. И думали, думали, думали...

ИНТЕРМЕДИЯ
Якудза. Стратегия выживания
Историческая справка

Человеческая экспансия продолжалась.
Когда в перенаселенную Солнечную систему вернулись первые разведывательные корабли, принеся вести о пригодных для заселения планетах, в космос по их следам потянулись транспорты с колонистами. Огромные танкеры несли на себе минимум вооружения, зато под завязку были набиты оборудованием для постройки и запуска небольших заводов, производящих необходимые для жизни предметы, сельскохозяйственной техникой, образцами флоры и фауны, зерновыми и плодоовощными культурами для посадки, быстроразворачиваемыми модулями домов и конечно же людьми.
Колонисты – это не космонавты.
Критерии их отбора были совершенно иными. В отличие от профессиональных звездолетчиков, которым необходимо было иметь прекрасный послужной список, определенный налет часов, отменное здоровье и психологическую устойчивость, колонистам, чтобы получить место на корабле, достаточно было исправно и своевременно платить налоги (у семидесяти процентов населения они автоматически вычитались из зарплаты), обладать нужной для освоения конкретной планеты квалификацией и заблаговременно подать заявку в установленном законом порядке.
Естественно, что в огромном потоке вылетающих попадались совершенно разные люди. Естественно, они тащили с собой свои привычки, неотъемлемую часть человеческой натуры, – ведь не оставишь же их в пределах праматери Земли, необитаемого Марса или малопригодной для жизни Венеры. Вместе с человечеством по Галактике стали распространяться и его пороки.

Представьте себе обычную ситуацию тех времен: недавно освоенная планета, небольшое рабочее поселение и рудник. Здесь живут и работают люди и получают за свой труд деньги. Среди них есть обычные, вполне нормальные парни, успевшие обзавестись семьями, приусадебными огородиками и недорогими скиммерами для полетов в соседние поселения или города. Но есть и другие, тоже вполне нормальные парни – с неудержимой тягой к выпивке и азартным играм, готовые рискнуть парой монет ради шанса выиграть десять, парни, ищущие легкодоступных развлечений с противоположным (и не всегда противоположным) полом, и парни, пристрастившиеся к запрещенным видам тяжелых наркотиков. И тут же нашлись парни, готовые предложить им все эти жизненные удовольствия за весьма умеренную цену. Невспаханное поле для организованной преступности.
Помножьте вышеописанную ситуацию на сто, прибавьте к ней определенный процент насилия и коррупции, и вы получите реальную обстановку большого города, которые возводились на планетах в спешном порядке. Если через двадцать лет после начала колонизации на поверхности не появлялось ни одного мегаполиса, планета считалась бесперспективной и в нее переставали вкладывать деньги.
Первоначально выделились пять больших преступных группировок: злобные и нелюдимые мексиканские чиканос; спокойная, уравновешенная и уверенная в себе за многие века деятельности итальянская «коза ностра»; еще глубже уходившие корнями в историю китайские триады; беспощадная российская братва; методичная и последовательная японская якудза.
После нескольких десятилетий мелких локальных стычек, изредка перераставших в кровавые гангстерские войны, сферы влияния в Галактике были поделены.
Кстати, примерно в это же время организовывалась и Лига.
Итальянцы действовали по старой, проверенной временем схеме. Сектор их интересов располагался в области азартных игр и профсоюзного движения.
Непоседливая братва практиковала рэкет, триады контролировали торговлю наркотиками, а чиканос подмяли под себя организацию проституции.
Японцы же обратили свои взоры на новую, малоисследованную область виртуальных наркотиков с процентом привыкания 98 человек из 100, попробовавших второй раз. Смертность среди потребителей составляла около пятидесяти процентов, что, несомненно, ниже, чем смертность от венерианской разновидности крека или всех видов экстремальных внутривенных вливаний.
Новый вид наркомании распространялся очень быстро, с каждым годом охватывая миллионы людей, и угрожал превратиться в глобальную проблему.
Технически потребление было очень простым: поделывалась небольшая медицинская операция, в результате которой человек получал пару дополнительных разъемов в черепе, покупался доступ в киберпространство и... люди ловили кайф даже от бухгалтерских программ. Но самыми популярными стали игровые аркадные опусы.
В основном смерть наступала либо от перегрузки мозга, либо от несчастных случаев в Сети, всегда подстерегающих неосторожных пользователей, большую часть которой стали составлять наркоманы.
Особенно впечатлительные личности гибли также и от воображаемых ран, полученных ими в ходе очередных стрелялок или бродилок, изобилующих полуголыми варварами, вооруженными мечами двухметровой длины, злобными монстрами с капающей с клыков слизью и недобрыми волшебниками, сеющими свои злобные чары направо и налево.
Визуально определить виртуального наркомана практически невозможно.
Худощавых людей хватало во все времена, несмотря на тщетные усилия диетологов. Красные от недосыпания глаза могут быть у любого, быстрые и резкие движения, подходящие скорее для киберпространства, чем для «медленного» времени, наличествуют у всех людей, проводящих в Сети по несколько часов в день, а обладателями пустых и мечтательных взглядов могут быть не только наркоманы, но и романтики, а также идиоты.
Дополнительные разъемы сами по себе тоже ничего не значили, так как существует множество профессий, чьи представители используют их в своей работе. Пилоты космических кораблей, инженеры, имеющие дело с многофункциональным и сверхчувствительным оборудованием, наконец, даже студенты, решившие накачать в себя перед сессиями как можно больше информации.
Прекрасно осознавая масштабы грядущей катастрофы, исполнительные власти не могли принять против угрозы никаких мер, кроме полного отказа от гиперпространства и объявления войны компьютерам, на что никогда бы не согласились девяносто пять процентов населения Галактики. Кому было охота вернуться в девятнадцатый век, век бумажной волокиты, информационного голода и низких технологий!
Да и сама полиция использовала Сеть в качестве базы данных.
Единственное, что мог предпринять Совет Лиги, это захлестнувшая Сеть массовая пропаганда здорового образа жизни вне Сети. В ход были пущены рекламные ролики с роскошными блондинками, головокружительными полетами на атмосферных кораблях, воспевающие романтику освоения пространств и пронизанные патриотическим духом.
Глупо было рассчитывать справиться с проблемой путем профилактических мер.
Якудзы контролировали весь процесс превращения человека в наркомана, начиная с создания подпольных медицинских центров по вживлению в органическую ткань человеческого тела кремниеуглеродных имплантов, заканчивая продажей «железа», обеспечением беспрепятственного доступа в Сеть и подбором наиболее «цепляющих» программ.

Статус-кво сохранялся в Галактике сто пятьдесят четыре года, пока к власти в якудзе не пришел Тоширо Такахаси, прозванный Тигром.
На тот момент ему было шестьдесят четыре стандартных года, время самого расцвета сил для мужчины. Он был достаточно молод для гибкости мышления, при этом успел накопить солидный багаж жизненного опыта. В организации он начинал с самых низов, за его плечами были и боевые отряды ниндзя, и руководство подпольными лабораториями.
Авторитет его был непререкаем, а слово – тверже англиевых сплавов. Став оябуном филиала на Авалоне, он провел несколько блестящих операций, присоединивших к организации киберпространства еще несколько Пограничных миров. Он был инициатором кровавой бани в День Независимости Авалона, когда были жестоко убиты шестьдесят четыре человека, ошибочно полагающие, что способны играть в те же игры на одном поле с могущественными японцами.
Через год после этого на тайном голосовании оябунов – верховных лиц организации, или, как сказали бы итальянцы, отцов семейств, он был единогласно выбран Верховным оябуном якудзы и получил в безраздельное пользование абсолютную власть над телами и душами людей, входивших в разветвленную сеть преступных кланов.
В первые же годы правления он сумел сплотить разрозненные группировки, лишь номинально подчиняющихся местным главарям, в одну огромную организованную структуру с железной дисциплиной и четкой вертикалью командования, заполнив идеологические пробелы кодексом чести самураев, бусидо, исторически не имевшего с якудзой ничего общего.
Такахаси был недоволен местом, отведенным его организации в общем балансе сил, и дал слово, что исправит положение. Нельзя сказать, что он не принял всех мер, чтобы свое слово сдержать.
Следующее десятилетие было отмечено исчезновением с места службы ведущих специалистов современных армейских разработок, а также космического кораблестроения. В ход шли всевозможные методы: подкуп и шантаж, угрозы и совращение, физическое насилие и похищение самых несговорчивых.
Параллельно совершались сотни «черных» сделок по приобретению списанных боевых кораблей у командования ВКС. Корабли перегонялись на полулегальные верфи якудзы и доводились до современного боевого уровня. Усовершенствовались двигатели и генераторы, навешивались дополнительные системы вооружения, из обычных патрульных и сторожевых суда превращались в боевые крейсеры, предназначенные для проведения диверсионных актов и участия в реальных сражениях. Ставились и апгрейдились компьютеры, расширялись и обустраивались помещения для персонала, создавался комфорт, рассчитанный на многомесячное пребывание команды на борту.
На контролируемых якудзой планетах проходил массовый набор новобранцев, в основном молодых людей из низших слоев общества, находящихся либо за чертой бедности, либо так близко к ней, что всякие различия стирались. Расовые признаки не имели решающего значения, так как пополнениям отводилась роль «пушечного мяса». Воротилам теневого бизнеса было безразлично, кто будет умирать за их деловые интересы.
Подготовив материально-техническую базу, якудза нанесла удар.

Первой жертвой глобальной гангстерской войны пали триады. Тщательно просчитанный ход Такахаси был идеальным стратегическим решением. Остальным игрокам и дела не было до внутренних азиатских разборок.
Чиканос, занятые грызней между собственными группировками, не интересовались внешними проблемами и не придали развернувшимся сражениям никакого значения.
Темпераментные итальянцы пожали плечами, развели руками, покачали головами и решили: «Пусть узкоглазые передерутся между собой, мы от этого только выиграем». Братве же вообще все было по... барабану, скажем так, хотя все вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.
Триады не были готовы к войне. Их сопротивление не выдержало первых ударов, и вскоре был заключен мир, основным условием которого стало устранение китайцев от наркоторговли. Подмяв под себя готовую сеть реализации, принадлежавшую ранее триадам, японцы получили мощные финансовые вливания, необходимые для продолжения дорогостоящей военной операции.
Следующими были чиканос. Дрались они отчаянно, поливая своей кровью каждый метр подведомственной им территории. Подвела их слабая организация и полное отсутствие дисциплины. Связь между различными группировками практически не поддерживалась, и максимум того, что мексиканцы смогли противопоставить детально спланированным боевым акциям противника, были редкие одиночные удары. Уничтожив ведущие группы мексиканцев, известные как «Рука о Четырех Пальцах», японцы получили обезглавленного, поверженного, но еще живого врага, однако они не стали проявлять такого милосердия, как в случае с триадами, и злопамятные и мстительные мексиканцы были вырезаны под корень.
«Коза ностра», во все времена славившаяся своими ушлыми ребятами, уже успела сообразить, к чему ведет крупномасштабная бойня. Но к тому времени, как консервативные крестные отцы решились оказать помощь «грязным латинос», оказывать ее стало уже некому.
Братва по-прежнему игнорировала события и никак не отреагировала на сигналы «SOS», идущие со стороны мафиозных донов.
Итальянцам пришлось драться в одиночку.
Они испокон веков опирались в своей криминальной деятельности на мощный фундамент политических связей. Именно с этой стороны и нагрянула беда с азиатским лицом. Пока итальянцы ждали удара по своим казино, ряд политических убийств обезглавил планеты, на которых «коза ностра» была особенно сильна. Те же из политиков, кто остался в живых, стали побаиваться поддерживать свою «руку кормящую» из опасения потерять жизнь.
Следующая серия убийств ударила по политическим деятелям меньшего масштаба и некоторым профсоюзным боссам. Теперь даже самые тупые должны были сообразить, что находиться в одной лодке с идущей на дно мафией стало смертельно опасно.
Единственными неприкасаемыми для якудзы фигурами являлись чиновники Лиги. Обострять с ней отношения и накликать на свои головы всю мощь ВКС не хотел никто. Пойдя на убийство президента Пола, ставшее апофеозом японо-итальянской войны, убийцы и пальцем не тронули ни одного даже самого малозначащего клерка, приписанного к Совету.
Крестные отцы – люди разумные, рассудительные и склонные к компромиссу, особенно в тех случаях, когда их припирают к стенке. Понимая, что силы далеко не равны, они предпочли пойти на мировую. Учитывая, что сорок процентов их доходов оказались во вполне легальной области после того, как лоббистам донов удалось протолкнуть в Совете Лиги законопроект о легализации азартных игр и казино на большинстве входящих в Лигу планет. По крайней мере на тех, где это не было запрещено исповедуемой религией. Таким образом, итальянские мафиозо потеряли только долю прибылей от подпольных тотализаторов и собственное лицо, зато сохранили жизнь. Перейдя в легальную сферу деятельности, они превратились в преуспевающих бизнесменов с итальянскими корнями. Юристы были переориентированы, военные советники ушли в отставку, а «эскадроны смерти» избавились от своих тюфяков и стали охранниками и полицейскими. Для японцев они уже не были угрозой и не представляли интереса.
На сцене театра боевых действий остались только выходцы из России.
Они-то и доставили японцам больше всего проблем.
Братва была еще более безжалостна, чем якудзы. Она в грош не ставила никакие кодексы и законы и не останавливалась ни перед чем. Кроме того, она не была локализована ни на одной из планет. Она всегда сохраняла мобильность.
Якудза столкнулась с проблемами в первые же дни после официального объявления войны.
Рэкет невидим. Если ты торгуешь наркотиками, тебе нужны розничные уличные точки и оптовые склады для хранения. Если контролируешь проституцию, тебе никуда не деться от сети борделей. Если занимаешься азартными играми, тебе требуются казино. А где прикажешь тебя искать, если раз в месяц ты подваливаешь за деньгами к владельцу заведения, находящегося на «охраняемой» тобой территории, и сваливаешь в неизвестном направлении? И если «охраняемая» территория визуально ничем не отличается от неохраняемой?
Спецслужбы Лиги, а следовательно, и спецслужбы подведомственных ей ВКС, не желающие усиления какой-то одной группировки и в то же время понимающие, что от идеи организованной преступности никуда не уйти и в следующем тысячелетии, тайно поддерживали русских, снабжая их кораблями, вооружением, флотскими консервами длительного хранения и тактической информацией о передвижениях противника, получаемой ВКС по своим многочисленным разведывательным каналам.
Кроме того, японцы в принципе не могли понять, как можно бороться с противником, наносящим беспорядочные и ничем не мотивированные удары и моментально скрывающимся в тень.
Отряды беспредельщиков, в официальном флоте носившие бы название групп свободной охоты, бороздили просторы космоса без всякой поддающейся логическому анализу системы и наносили удары по всем точкам, где только могли заподозрить присутствие противника.
Трех лет упорных поисков и тысячей жизней стоили японцам координаты небольшого поместья в Швейцарских Кордильерах, где верхушка русской мафии собиралась на ежегодный «сходняк». Японцы предприняли массированный налет с применением новейших тахионных разлагателей и превратили горы в невысокие холмы посреди оплавленной пустыни. После этого оябуны имели все основания полагать, что, лишившись головы, тело не сможет функционировать нормально.
Но братва была самой демократичной из всех преступных организаций. Братаны готовы были слушать любого, кто говорил разумные вещи, и если говорил он их достаточно громко и убедительно, повиноваться его приказам. И, подобно головам мифической гидры, на место убитых паханов приходили новые, еще более жестокие и изворотливые.
Как никогда раньше и никогда позже, якудза была близка к поражению.
Посовещавшись, оябуны пошли на рискованный шаг. Они решили возродить триады, но не в качестве независимой организации, а филиала своей структуры, что сразу прибавило японцам численности. Кипевшим от обиды поражения китайцам было все равно, в кого стрелять, они быстро забывали, кто вверг их в пучину бедствий. Якудзы вернули их из прозябания, куда сами же и отправили, и снова запустили в мясорубку войны, теперь уже на своей стороне, особо удачливым обещая деньги, наркотики, оружие, незначительные посты с гипотетическим продвижением по службе, в котором неяпонец не мог иметь никаких шансов, и вовсе уж сказочные «отдельные сферы влияния».
Братве было по барабану.
Братки глушили водку на поминках погибших друзей и, облачившись в боевые вэкаэсовские скафандры, вооружившись винтовками, усаживались в армейские корабли и летели мстить за убитых.
Бойня продолжалась пятнадцать лет, и ни одна из сторон не могла получить решающего преимущества.
Ситуация заходила в тупик, она требовала все больше денег, оружия и новых стратегических решений. Со всем этим у братков было туго.
«Если конкретно базарить, – говаривал Барон, возглавлявший российских пацанов в те времена (к слову, он был последним из паханов, так как братва не существует более ни в каком виде, кроме как в виде персонажей исторических фильмов), – война, по понятиям, вредит бизнесу. Парни, с ней надо реально что-то решать, иначе она вообще не кончится». Многие с ним соглашались, но сама мысль пойти на поводу у азиатов казалась братанам абсурдной, способа же выиграть войну они не видели. Военные действия продолжались.
Нервное напряжение, в котором непрерывно пребывал руководивший ходом событий Тоширо, окончательно подорвало его здоровье, и он скончался в возрасте восьмидесяти трех лет, так и не увидев, как и чем закончилось начатое им дело. Преемником верховного оябуна стал его сын Санни Такахаси, в качестве своей «предвыборной платформы» выдвинувший решение беспрецедентное, но перевесившее чаши весов в сторону якудзы и положившее конец войне.
Якудза заключила временный альянс с Дагласом Тайреллом, тогдашним главой корпорации Тайрелла, имевшей мощную производственную и финансовую базу.
В секретных лабораториях Тайрелла, превосходивших по уровню защищенности даже закрытые базы ВКС, на основе рядового ниндзя из боевого отряда была создана новая разновидность клонированных машин для убийств. За это японцы обещали Тайреллу содействие в деловых начинаниях и охрану его финансовых интересов. Поскольку Тайрелл рассчитывал на то, что якудза станет единственным источником угрозы со стороны криминального мира, цена его вполне устроила.
Пройдя короткую обкатку в боевых вылазках, модель искусственного ниндзя была поставлена на поток.
Численное превосходство азиатов стало подавляющим, но, несмотря на это, война продолжалась еще почти два года. Разметав крупные группы противника, японцы принялись за вылавливание более мелких, с тем чтобы не оставить врагу ни малейшего шанса на реванш. Тут и там вспыхивали очаги сопротивления. Группы «беспредельщиков» продолжали наносить ущерб.
Фатальной для братвы оказалась реакция ВКС.
Быстро подсчитав внезапно возросшую численность японских боевиков, аналитики флота пришли к выводу, что ситуация для братвы бесперспективна. Соответственно, ВКС сразу же свернули «черное» финансирование и прекратили поддержку.
После этого дни российской мафии были сочтены.
Лишившись финансовых вливаний и потока новейшей техники взамен устаревшей или утраченной в бою, братки обнаружили, что дальше воевать им просто нечем. Война заставила их забросить бизнес; планеты, на которых они еще пользовались авторитетом, были выжаты как лимон, новые же «наезды» успеха не приносили. Всем было ясно, что развязка близка и в завтрашнем дне места для братков не найдется. Владельцы компаний, раньше исправно платившие дань, теперь просто смеялись им в лицо. Однако половина из них поплатилась за столь фатальную ошибку своими жизнями.
Люди поумнее или старались не платить, или отделывались мелкими суммами, ссылаясь на застой в торговле и кризисы в местной экономике, вызванные все той же войной.
И наступила пора дезертирства. Братаны бежали, как грызуны во время землетрясения выбираются из своих нор. Они уходили в космофлот или становились наемниками на Окраинных мирах, благо недостатка вакансий там никогда не ощущалось. Корабли «беспределыциков» поднимали «Веселый Роджер» и отправлялись искать своего счастья.
Война закончилась. Якудза стала не просто доминирующей, она осталась единственной преступной организацией, действующей в пределах заселенного человечеством пространства.

Взаимоотношения якудзы и Гвардии требуют нескольких коротких пояснений.
Когда в один прекрасный день, подобно чертику из табакерки, в Галактику пришла Гвардия, японцы сразу же смекнули, где у этой ситуации подветренная сторона. Они всегда умели распознать в ком-то реальную силу.
С первой попытки подмять под себя независимую, теоретически подотчетную только Совету Лиги, а на деле контролируемую лишь Полковником, сильную и защищающую свои интересы Гвардию им не удалось.
Вторая попытка принесла лишь частичные результаты.
Ниндзя из не засвеченных еще отрядов обзаводились правдоподобными легендами, отращивали себе недостающие фаланги мизинцев на правых руках (отсеченные как знак принадлежности к якудзе и отречения от всей своей предыдущей жизни) и шли на вербовочные пункты. Девяносто процентов отсеивались там же, их легенды не проходили проверки на прочность.
Половина из оставшихся не проходила обучающих курсов, и лишь считаным единицам удавалось проникнуть внутрь организации, но и там им не удавалось нанести ощутимого вреда.
С тех пор как ведущие политики Лиги, определившие дальнейшую судьбу артефакта Магистров, добровольно подверглись процедуре частичного блокирования памяти, а все сопутствующие документы были уничтожены или запрятаны под грифом «Совершенно секретно», координаты Штаб-квартиры были известны только самому Полковнику, что исключало возможность добраться до нее путем гиперперехода и взять штурмом. Если же кто-то пытался использовать технические возможности Гвардии для претворения в жизнь преступных замыслов, неустанно следящий за всеми передвижениями гвардейцев компьютер тут же фиксировал эти попытки и передавал виновных в руки Полковника, где они карались единственным приемлемым в данной ситуации способом: смертью.
После нескольких лет бесплодных усилий оставшиеся в рядах Гвардии ниндзя либо подавали в отставку, либо всерьез принимались за выполнение служебных обязанностей, предписанных уставом и Полковником.
Третьей попытки не было. Когда японцы видели перед собой бетонную стену, они не старались прошибить ее собственными головами.
Далее, буквально вчера, если исходить из исторических масштабов, интересы Гвардии и якудзы вновь пересеклись. Итогом стали несколько стычек с минимальными для Гвардии потерями, в результате которых был выработан Договор, являющийся основополагающим документом для разрешения конфликтных ситуаций. Согласно ему определялось, что могут и чего не могут делать бандиты, и когда они делали то, чего Гвардия не хотела, они вынуждены были давать задний ход по сигналу Полковника. Договор являлся временным компромиссом, но всем известно, что нет ничего более постоянного, чем временные компромиссы, и подобное хрупкое равновесие продержалось довольно долго.
Сложившийся баланс сил не устраивал ни якудзу, считавшую, что ее интересы подобным образом ущемлены, ни саму Гвардию, поскольку она, являясь в какой-то мере и полицейской организацией, рано или поздно должна была бросить окончательный вызов организованной преступности.

ГЛАВА ПЯТАЯ
Соболевский совершает десантный рейд

Место действия: Штаб-квартира Гвардии
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: четвертый день Кризиса
Шел третий час моего первого дежурства по схеме 9-2 в качестве старшего оперативного агента.
Мы с Сашкой Быковым сидели на небольшом гидравлическом диванчике в комнате отдыха и резались в «осаду» – усложненный вариант трехмерных шахмат.
Сашкина позиция, скажем прямо, была не блестящей. Два его линкора блокированы эскадрой моих сторожевиков, а флагман находится под постоянными ударами трех крейсеров класса «хоппер». Пытаясь использовать стратегию Говарда Стравинского, разработанную специально для войны против Пола, но, не обладая качествами великого флотоводца, Сашка пропустил подходящий для контратаки момент, за что расплатился целой армадой патрульных и парой легких крейсеров. За что продолжает расплачиваться и сейчас.
– Гроссмейстеры в таких ситуациях сдаются, – сообщил ему я.
– А русские дерутся до конца.
– Конец уже недалеко. – Я снял с экрана один из его линкоров и заменил своим сторожевиком. Это позволило Сашке вывести флагман из-под удара и направить его для поддержки оставшегося линкора. В отличие от шахмат, где король стоит в бою не дороже пешки и только мешает основным фигурам, в «осаде» флагман – значимая фигура с хорошим ходом и мощной убойной силой.
Я в который раз огляделся по сторонам. Дежурство протекало необычайно тихо, ничто в Галактике не требовало экстренного присутствия спасателей. В комнате специалистов широкого профиля было малолюдно, кроме нас с Сашкой, не больше пяти человек. Аналитики удалились на обед в ближайшую столовую, группы быстрого реагирования вечно торчали в соседнем спортзале. Тишь да гладь.
Вошел Кен Иошида. Он попытался громко хлопнуть дверью, выражая свое крайне поганое настроение. Но ничего у него не вышло, компенсаторы поглотили удар. Не получив даже минимального удовлетворения, он обессиленно рухнул в кресло, не снимая мокрого костюма для подводных работ.
– Некомпетентные мерзавцы, – сказал он. Некоторые из наших парней могли бы употребить выражения и покрепче, будь они в таком виде. – Как ты думаешь, – не обращаясь ни к кому конкретно, вопросил он, – легко ли десантироваться в подземную трубу диаметром полтора метра, залитую горячей водой?
– Проще пареной селедки, – жизнерадостно ответил Сашка.
Кен явно жаждал сострадания, но настроение публики не соответствовало характеру предполагаемого рассказа. Вместо сочувственно настроенных слушателей, благодарно кивающих, охающих и поддакивающих в подобающих местах, он имел лишь несколько язвительных субъектов.
Поняв, что дело безнадежно, он налил себе кофе и уселся обратно.
Мы с Быковым сделали еще по паре ходов, и тут запиликал настенный коммуникатор, экран размерами два на два метра, снабженный хорошей акустической системой. Ничем особо не занимавшийся Левка Арзуманян щелкнул по клавише ответа и явил миру огромное лицо Джека Моргана с двухдневной щетиной, в которой можно было с достаточной степенью точности пересчитать все пробивающиеся волоски.
– Эй ты, салага, – дипломатично начал аналитик. – Позови-ка мне вашего светлого гения.
– Светлого кого?
– Гения, иеху. – Аналитики поднаторели в ругательствах, смысл которых простым смертным недоступен.
– А это кто? – искренне удивился Левка.
– Сержант Соболевский, конечно. Своих героев надо знать в лицо.
– И пофамильно, – добавил Быков, тщетно пытаясь вывести свой флагман из нового окружения.
– Эй, Макс! – истошно заорал Арзуманян, хотя разделяющее нас расстояние не насчитывало и пяти метров. – Тут какой-то тип обзывает тебя всякими нехорошими словами.
– Сейчас разберемся, – сказал я, торпедируя Сашкин флагман и поднимаясь с дивана. – Финита, однако.
– Чтоб тебя приподняло и хлопнуло, – доброжелательно отозвался Сашка, и я оставил его переваривать поражение.
Я подошел к экрану и уселся на высокий табурет, предназначенный для долгих разговоров. А разговоры с аналитиками короткими не бывают.
– Поздравляю, – сказал Джек, хотя его лицо особой радости не выражало. – С сегодняшнего дня наша версия происшествия на Таурисе считается официальной внутренней линией расследования.
– С какой стати? – Когда мы расходились после «мозгового штурма», даже после всех приказов и заверений Зимина, гипотеза ярких перспектив не представляла и статус ее оставался весьма и весьма сомнительным.
– Мы получили подтверждение.
– Откуда бы это ему взяться?
– Из уже имеющихся в нашем распоряжении источников. Все та же запись с кристалла.
– Мне показалось, что вы ее и так изучили сотни миллионов раз, и все безуспешно.
– На этот раз мы знали, что искать. Я засадил Мартина проверить хронологию включения приборов и еще разок сравнить показания. И знаешь, что он нашел?
– Еще нет, но чувствую, что ты меня скоро просветишь.
– А то. Представляешь, оказалось, что записывающие камеры включились на две миллисекунды раньше, чем экранирующие защитные поля.
– Не может быть, – сказал я, попытавшись вложить в слова как можно больше сарказма. – Вот это номер!
Я ошибся в своей оценке, забыв, что имею дело с темпоральным потоком, обладающим другой скоростью, и Морган принял мои слова за чистую монету.
– Обнаружив этот факт, мы еще раз просмотрели пленку в замедленном режиме, обратив особое внимание на первые кадры после включения. Ничего не нашли, но информация могла быть утеряна при перезаписи. Ты же понимаешь, что потеря кадра, длящегося миллисекунды, вполне реальна даже для нашей техники копирования. Тогда мы обратились в Отдел Хранения вещественных доказательств ВКС и всего через час получили оригинал.
Подозрительно быстро. Обычно военные не торопятся оказывать нам услуги. С другой стороны, их можно понять. На них навесили это дело, потому что в числе гражданских лиц погиб и их майор, а они были только рады спихнуть на нас своего «глухаря», вот и отдали оригинал. Если бы они считали, что смогут набрать на этом деле очки, мы ждали бы кристалла несколько месяцев.
– Вот первые кадры, что удалось заснять после повторного включения камер.
Экран разделился на две части, знакомая рожа Моргана уменьшилась в размерах и уехала в нижний левый угол, а посредине воцарился унылый ландшафт Тауриса.
На мой взгляд, ничего не изменилось. Та же пустыня, холм, тусклое солнце, трупы... И какое-то серое расплывчатое пятно на самой границе видимости.
Если сравнить размеры пятна с размерами лежащих тел, оно должно иметь около полутора метров в высоту и шести метров в длину. По мере приближения к мертвой зоне пятно уменьшилось. Я отнес это на счет оптических свойств камеры.
– Видишь? – спросил Джек, и рядом с пятном замерцала зеленая стрелка курсора.
– Вижу пятно, – сказал я. – Некачественная запись, должно быть.
Хотя сам прекрасно понимал, что это не так.
– Черта с два, – заявил аналитик. – На голокристаллах не бывает никаких искажений. Это Магистр.
– А тебе не кажется, что он чересчур длинный?
– Абсолютно не кажется. Ты все время забываешь об иной скорости временного потока. Он движется так быстро, что сливается в единое пятно даже на цифровой записи. Это он, только в разных местах по мере ухода за силовые экраны.
– Круто, – пораженно сказал я.
– Сейчас будет еще круче, – сообщил он. – Мы провели обработку изображения и сумели отфильтровать сигналы. Согласно анализу, вот так он выглядел в начале движения.
Большая часть пейзажа исчезла, камера наехала на пятно, и я одним из первых представителей человечества уставился на случайно ожившего представителя давно погибшей расы; существо, с которым нам, возможно, предстоит бороться.
Камера каким-то образом навела резкость, и я увидел чужака.
Гуманоид?
Покрыт либо кожей серо-стального цвета, либо плотно облегающей одеждой. Хотя, если вдуматься, цвет мог быть хоть сине-буро-малиновым и казаться серым из-за темпоральных искажений, ведь камеры не рассчитаны на съемки в таком режиме. Голова у индивидуума была одна; лица либо не видно, и он стоит боком или спиной, либо вообще нет, либо оно настолько смазано, что цифровой обработке не поддается. Негусто. Ног две, в каждой по три сустава, причем по позе, в которой он стоит, можно предположить, что изгибаются они одинаково легко во всех направлениях. Ну что ж, надо быть аккуратнее и помнить, что парень с равным успехом может отскочить в любую сторону, куда уж ему больше захочется. Впрочем, о чем это я? Он настолько быстр, что может обползти вокруг меня тридцать семь раз, а потом медленно разрезать на кусочки, и я замечу это, только превратившись в фарш.
А вот когда я увидел его руки... верхние конечности... мне стало нехорошо.
Ни у одного живого существа, разумного или нет, не должно было быть таких рук. Их было три или пять, в зависимости от того, стоит ли считать руками небольшие отростки, начинающиеся прямо у шеи. Зато остальные... Длинные, почти до земли, эти, пожалуй, гнутся вообще во всех направлениях. Сейчас они болтались, как шланги. Две из них заканчивались чем-то вроде пик, третья напоминала двуручный топор с очень длинной рукояткой...
Теперь понятно, как именно погибли археологи из экспедиции.
Самым кошмарным был тот факт, что Магистр не держал в руках оружия. Оно словно было продолжением самих рук.
Рука, оканчивающаяся топором или мечом? Приспособления для убийства? Такое не привидится и в кошмарном сне.
Но, имея такие конечности, как они умудрялись обращаться со своим тонким оборудованием, требующим достаточной гибкости и сноровки? Топором ведь верньеры не покрутишь, двуручным мечом на кнопки не нажмешь. Те отростки, чуть ниже головы, тоже не подходят для этих целей, они слишком короткие.
Или их раса делилась на классы, и перед нами особь, генетически выведенная исключительно для рукопашных схваток? Нечто вроде клонированных ниндзя Тайрелла?
Сильно сомневаюсь, чтобы Магистры сражались со своими врагами только в рукопашной.
В ближнем бою цивилизации не гибнут.

Что ж, вот мы и получили портрет врага, но легче от этого не стало. Появилось еще больше вопросов. Хотя, если это солдат и он ничего не умеет, кроме как уничтожать, понятно, почему он убил наших людей. Рефлексы.
– Насмотрелся? – спросил Морган, когда прошло, с его точки зрения, достаточно времени для раздумий. – Теперь полюбуйся вот на это.
Еще один кадр. Без всяких сомнений, то же существо. Только теперь у него нет вообще ни одной руки, и само оно ниже ростом. Зато появилась дополнительная пара ног с такими же странными суставами. Повернулся другой стороной?
Проклятие, не заметить вторую пару ног на предыдущем снимке я просто не мог. А куда делись эти ужасные руки?
Судя по всему, чужак собирался передвигаться на четырех конечностях и в горизонтальном положении, что гораздо практичнее с точки зрения аэродинамики.
– Так он выглядел перед тем, как уйти из поля зрения камер, – пояснил Морган.
– Надеюсь, ты меня разыгрываешь, и один из снимков липовый, – сказал я.
– Я похож на человека, склонного к розыгрышам?
Я посмотрел на него внимательнее. Двухдневная небритость. Взлохмаченные волосы. Мятый воротник рубашки. Воспаленные от недосыпания глаза. Углубившиеся морщины на лбу – очевидно, от чрезмерного напряжения мозговых извилин. На шутника не похож.
– Если ты меня не разыгрываешь, то как это все объяснить? Он что, может выбирать произвольное количество конечностей в зависимости от рода предстоящей деятельности?
– Не только количество, но и произвольную форму, – поправил он.
– Каким же, черт возьми, образом?
– Полагаю, он полиморфен. Не знаю даже, к какому виду его отнести, ни с чем подобным мы раньше не сталкивались. Возможно, Магистр – это колония микроорганизмов, обладающая коллективным разумом; возможно, клетки его тела способны выполнять любую функцию, и он может сознательно перестраивать свое тело согласно обстоятельствам.
– То есть, если я правильно понял, он способен думать ногами и писать через уши?
– Я не уверен, что он вообще писает, но теоретически это допустимо.
– И если он является колонией, то способен ли он делиться? Тогда у нас уже не одна, а несколько проблем.
– Не знаю я ничего, – устало покачал головой Джек. – Чем дальше мы влезаем в эту историю, тем больше мне хочется быть преподавателем ботаники в какой-нибудь тихой колонии. Ты знаешь, что все наши отозваны из отпусков?
– Ещё нет.
– Полная мобилизация сил. Все увольнительные откладываются до соответствующего распоряжения, группы анализа и экспертизы, а также лаборатории Сумеречной Зоны переведены на круглосуточный режим работы с пятью часами для сна. Прямой приказ Полковника.
Я присвистнул. На моей памяти такого еще не было. Говорят, что во времена Второго Кризиса и обострения отношений с якудзой...
– Мы влипли, – подытожил я.
– По самые уши, – подтвердил Морган. – Передай ребятам, что если увидят в «поле» нечто подобное, пусть сразу швыряют свои ядерные боеголовки, хорошо?
И он отключился.
– Все слышали? – спросил я присутствующих. – Посмотрите внимательно. Вы смотрите в лицо истории. В самую что ни есть ее морду.
Кен кивнул, Левка утвердительно воскликнул:
– Ага!
– Неужели все так плохо? – поинтересовался Сашка, казалось бы всецело занятый анализом проигранной партии.
– Еще хуже, – сказал я и вышел, чтобы избежать докучливых вопросов. Как только они сменятся с дежурства, Вельзевул сразу же введет их в курс дела. Секретность операции полетела к чертям. Раз уж Полковник отменил все увольнения, он явно предполагает реальную опасность и постарается в наиболее сжатые сроки информировать весь личный состав. Там, где сломают головы десятки гвардейцев, десять тысяч могут найти решение.

Как старший дежурный опер, я должен был проводить некоторое время в ситуационном зале.
Даже не знаю, как описать это помещение.
Представьте себе зал ожидания какого-нибудь захолустного космопорта на Богом забытой планете.
Теперь уберите из этого зала окна и навесьте вместо них огромные экраны для контроля за особо сложными ситуациями, снабженные сложнейшими компьютерными терминалами.
Уберите все сиденья из центра и поставьте вместо них большой квадратный стол с гигантским голоэкраном посередине. Это стол для разработки тактических операций, пользуются им крайне редко.
Выкрасите свободные участки стен в самые нейтральные и не режущие глаз цвета, поднимите потолок в два раза и залейте помещение спокойным приглушенным светом. Добавьте человек пятьдесят гвардейцев, одни из которых напряженно вглядываются в экраны, отдавая приглушенные команды в микрофоны и отстукивая приказы на виртуальных клавиатурах, другие стоят у них за спинами, наблюдают и дают советы, готовые в любой момент прийти на помощь; третьи просто бесцельно слоняются по залу, подходя к то к одной, то к другой группе и контролируя картину в целом.
Теперь добавьте еще две сотни небольших мониторов у дальней от входа стены, часть из которых предназначена для связи с полевыми агентами, где бы они ни были, а часть – для переговоров с внешним миром. Отсюда приходит небольшой процент вызовов, минующих санкции Совета Лиги и ВКС, а также предложения о разовых контрактах. Мы ведь не Армия Спасения и работаем не бесплатно.
Перед этими экранами всегда сидит с десяток человек, принимающих экстренные вызовы и сигналы «SOS».
У ближней к входу стены стоит множество автоматов, продающих сигареты и предлагающих (не бесплатно, все вычеты удерживаются из зарплаты, но расходы минимальны) легкие закуски на любой выбор, первые и вторые блюда и добрую сотню безалкогольных напитков на любой вкус.
Большая часть настенных экранов сейчас выключена, да и включенные ничего экстраординарного не показывают, работая лишь для проформы и удовлетворения любопытства скучающих техников.
Лишь перед двумя сидят небольшие группы, и кипит активная деятельность. Значит, ситуация спокойная, что стало большой редкостью в последнее время.
Прорва находящегося в зале оборудования предназначена для полной запарки, возникающей в случае войны или крупномасштабного стихийного бедствия, угрожающего целому континенту, что случается не чаще одного раза в десять-пятнадцать лет. За все время я лишь однажды видел полностью задействованный главный ситуационный зал, и два резервных тоже были забиты. В остальные же дни сегодняшняя картина является нормой.
Старший смены, лейтенант Стеклов, крепенький блондин средних лет, как раз выбивал из автомата очередную чашку кофе, когда я вошел в зал.
– Что у нас? – поинтересовался ваш покорный слуга.
– Все тихо, – ответил он, и на этих словах автомат таки разродился кофе. – Пара несчастных случаев, поломка реактора Кузнецова, не поддающаяся ремонту. Двое выводят людей на соседнюю планету. Рутина. Думаю, можно смело придавить ухо на пару часов.
Шутка. Никто из гвардейцев не позволит себе заснуть на дежурстве, сколь бы долгим оно ни было. Это прямой способ вылететь из Гвардии и присоединиться к огромному числу безработных.
Правда, гвардейцы, даже бывшие, долго без работы не сидят, с их квалификацией устроиться в частную охранную структуру, муниципальную полицию или даже ВКС не составит особого труда, но... Гвардия есть Гвардия, и лучше ее никого нет.
Усвоив, что в Галактике не происходит ничего, требующего нашего немедленного вмешательства, а с остальными проблемами люди разберутся сами, я отправился бродить по залу.
Лейтенант прав, ничего не происходит. Как приятно дежурить в такую тихую смену.
Мне следовало бы помнить, что ничто хорошее не может длиться долго...
Мое внимание привлек Дик Джонс, в эту минуту работавший с вызовами. Отгороженный звуконепроницаемой сферой, он что-то исступленно орал в экран и вовсю жестикулировал. Заинтересовавшись, я подошел поближе и попал в зону слышимости, как раз вовремя, чтобы услышать продолжение затянувшейся дискуссии.
– Как вы не понимаете, – слабо пытался возражать делающий заявку очкарик. – Миниатюрные летающие кролики водятся на весьма ограниченном количестве миров и подвержены вымиранию. Требуется особая природная среда, чтобы поддерживать на должном уровне популяцию этих существ и...
– Плевать я хотел на ваших кроликов! – орал в ответ Дик. – Гвардия не в состоянии заниматься каждым идиотом, не способным поменять памперсы без посторонней помощи!
– В чем дело? – поинтересовался я, мысленно соглашаясь с его последним утверждением. Знать бы только, к чему оно относилось.
Дик обернулся с явным облегчением, он был рад, что не придется разбираться с этим делом самому и появилась возможность спихнуть ответственность на начальство. Его собеседник тоже приободрился, ожидая, что я буду посговорчивее.
– Парочка влюбленных идиотов отправилась в медовый месяц по горам Шейландии, – объяснил Дик. – Новоиспеченного супруга свалил приступ аппендицита. Видите ли, ему не сделали операции в детстве, исходя из каких-то религиозных соображений его родителей. Парень загибается, а погода и характер местности не позволяют врачам «скорой помощи» подобраться к нему на скиммере, вот руководство заповедника к нам и обратилось.
– У «скорой помощи» должны быть орбитальные базы, – напомнил я. – Спуск с корабля на поверхность обойдется куда дешевле, чем бросок гвардейца с походным автохирургом.
– Так-то оно так, – подтвердил Дик. – Но вот этот тип (даже не пытался вспомнить ни фамилии, ни должности собеседника, экий мерзавец!) утверждает, что посадка корабля на реактивной тяге способна нарушить экологический баланс, созданный в искусственной природной зоне, которую они слепили специально для своих летающих тварей.
– Кроликов! – возопил тип с экрана, задетый за живое подобным эпитетом по отношению к его любимцам.
– И много этих тва... кроликов погибнет при посадке корабля? – поинтересовался я.
– Но там нет никаких кроликов! – заорал в ответ Дик.
Мне стало казаться, что я попал в глупую комедию положений, да еще и отхватил себе роль вечно недогоняющего идиота со слюнявой улыбкой.
– Простите, господа, – сказал я. – Мне кажется, что я где-то от вас отстал» Разве ты сам только что не говорил...
– Об искусственной природной зоне, созданной для этих тварей! Но самих тварей они еще не импортировали!
– Кроликов!
– Кролики – это хорошо, – сказал я, пытаясь выглядеть рассудительным, а на самом деле совершенно сбитый с толку. – Но правильно ли я оцениваю происходящее? Посадка корабля «скорой помощи», которая может спасти жизнь человека, способна повредить популяции кроликов, которых там нет?
– Именно! Завоз животных назначен...
– Вы можете отложить его на пару дней, а за это время восстановить нарушенный экологический баланс. Если, конечно, он будет нарушен.
– Вы не понимаете! На это уйдет несколько месяцев, а условия гранта на проведение нашего эксперимента...
– Это вы не все понимаете, – сказал я. – Перемещение агента через нуль-пространство требует огромного количества энергии, а следовательно, и денег, и чем больше расстояние, тем больше эти затраты (ложь!), которые впоследствии ложатся на местный бюджет. Поэтому, если существует способ, позволяющий решить проблему без привлечения Гвардии, а в вашем случае такой способ налицо, то нас стараются не тревожить. Мы не дублируем местные службы спасения, и я не вижу абсолютно никаких причин, по которым мы должны реагировать на ваш вызов, отвлекая сотрудников от более важных дел. (Как, например, игра в «осаду», но об этом я ему сообщать не собирался.) За сим считаю вопрос исчерпанным.
– Стойте! Позовите сюда вашего начальника, я хочу с ним поговорить!
– Без толку. Даже если он и найдет время, то скажет то же самое, только в более агрессивной манере, так как он не любит, когда его беспокоят по таким пустякам. Вырубай, Джонс.
Дик воспринял последние слова как руководство к действию и вырубил связь, занеся номер вызывающего в черный список. Теперь парнишка может часами набирать наш номер и не увидит ничего, кроме стандартной заставки телефонной компании.
С другой стороны, тип может набирать номер до посинения и даже не подумает связаться со своими медиками, а все это время бедолага будет мучиться с аппендицитом...
– Свяжись с местной 911, – сказал я Дику. – И спусти им этот вызов. Ты координаты-то записал?
– Как положено, – обиделся тот.
– Отлично. Отправь туда медиков и позволь им заниматься своим делом. Держу пари, этот хмырь даже не пытался с ними стыкнуться.
– Руль за сто.
Найдя приемлемое решение вопроса, устраивавшее всех, кроме кроликолюбивого парня, я сделал еще пару кругов по залу и вернулся в комнату отдыха.
Странно, подумал я, вызовы, подобные этому, приходят каждый день по сотне и всякий раз футболятся, но люди не перестают искать в Гвардии панацеи от всех бед. Конечно, если отправить по такому вызову гвардейца, наш имидж может сильно приподняться в глазах общества, как того и хотел Полковник, но сами мы рискуем закрутиться и быть похороненными в лавине подобной мелочовки и оказаться неготовыми к какой-нибудь крупной катастрофе.
К такой, например, какая грозила с появлением Магистра.
Гоня от себя мрачные мысли, я немного понаблюдал, как Сашка отчаянно сражается в «осаду» с пришедшим в себя Кеном и столь же отчаянно проигрывает. Минут за пятнадцать он одного за другим потерял два крейсера и оба линкора, после чего исход партии был предрешен. Я взял чашку кофе, уселся в кресло и закурил сигарету.
Арзуманян из помещения исчез, зато появились двое других парней, которых я знал не очень хорошо, потому что работал сейчас не в свою смену. Они уселись за столиком, явно продолжая начатый разговор.
Может, действительно поспать?
Полистал новый иллюстрированный журнал с моделями современных прогулочных яхт, безумно дорогими и столь же нефункциональными. Попытался погрузиться в какой-то исторический роман, кем-то забытый в соседнем кресле. Речь в нем шла, насколько я понял из нескольких прочитанных навскидку страниц, о каком-то мафиозном семействе, занимавшемся торговлей наркотиками еще до того, как якудза захватила монополию в этой сфере. Руководил им некто Карлеоне, любивший, чтобы его называли «доном» и предпочитавший решать все вопросы далеко не самыми гуманными способами. Должно быть, интересное чтиво, но не соответствует моему сегодняшнему настроению.
О чем бы я ни думал, мои мысли совершенно самостоятельно пытались переползти на Магистра.
После того как аналитикам удалось установить факт его полиморфности, стали понятными некоторые детали. Например, как он сумел без аварийной капсулы, снабженной парашютом либо реактивным двигателем, уцелеть после спровоцированной им гибели «Короля Георга» на Кальдероне. Если его тело настолько функционально, как пытался объяснить мне Джек, и может подстраиваться к меняющимся обстоятельствам, то чужаку парашют и не нужен. Он сам может стать парашютом и растянуть свое тело так, чтобы спокойно спланировать на землю. Либо остаться парить в верхних слоях атмосферы, что еще сильнее расширяет зону поиска и усложняет задачу. Есть ли предел его возможностям? Джек прав, лучше уж об этом не думать.
Но не думать не получалось.
Слишком уж спокойное дежурство, слишком много свободного времени... Меня несколько развлек случай с незадачливым кролиководом, но, как я уже говорил, подобные казусы происходят по сотне на дню, и ничего особенного в них нет. Закурил еще одну сигарету, поймав себя на мысли, что полностью вернулся к этой вредной привычке, от которой избавлялся несколько лет. Нервы шалят, должно быть. Вентиляторы исправно втягивали дым в ближайшую стену, покрытую специальным фильтрующим материалом. Если уж люди убивают себя активным курением, незачем подвергать риску своих некурящих соседей.
Быков проиграл вторую партию подряд, и Кен отогнал его от стола.
– Как насчет дуэли победителей, Макс? – Одержав две победы, он воспрял духом и являл собой образец жизнерадостности. И ослы способны приносить пользу, мрачно подумал я о Быкове.
– Быть победителем над Сашкой – честь невеликая. Это не победа, а избиение младенцев.
– Кого это ты тут обозвал младенцем? – возмутился Сашка. – Хочешь выйти в спортзал на пару раундов?
– Прибереги энергию до следующего вызова.
– Ха, – отреагировал Быков и заговорил тоненьким женским голоском, явно кого-то пародируя: – Гвардеец, вы не могли бы кошечку с дерева снять? Я так за нее опасаюсь!
– Она хоть хорошенькая была? – спросил Кен.
– Кто? Кошка?
– Хозяйка, – Кем ухмыльнулся.
– Не помню, если честно. Старушенция годов этак с триста...
– И где тебя угораздило?
– Как-то раз на Авалоне. Нас вызвали по поводу возможной утечки радиации, провозились часа три, ничего не нашли и устали, как черти, а тут эта...
– Честная налогоплательщица, – сказал я. – Столп и фундамент общества, кое мы обязаны защищать от всяческих напастей, оберегать от нервных переживаний и вообще ублажать любыми доступными нам способами...
Пока Быков подыскивал достойный ответ, ожил коммуникатор и лейтенант Стеклов гаркнул с экрана:
– Старшего опера в зал.
Поскольку сегодня старшим опером был я, пришлось затушить сигарету и подняться с кресла.
– Идущий на смерть, мы приветствуем тебя, – сказал Быков.
– Похоже, сегодняшний вечер обещает нам развлечения, – сказал Кен.

Стеклова я нашел перед тактическим дисплеем в окружении почти всех свободных от вызова дежурных.
Одного взгляда на представшую перед моими глазами картину было достаточно, чтобы сообразить, что дело пахнет тринитротолуолом.
Три корабля застыли на черном фоне открытого космоса с редкими проблесками далеких звезд. Один корабль абсолютно неподвижен. Он завис в пространстве с выжженной черной дырой на месте маневрового двигателя. Двое других передвигаются в странном и завораживающем танце ближнего боя, обмениваясь торпедными и лазерными ударами. То и дело вокруг них яркими цветными бутонами расцветают вспышки разрывов, на секунды загораются сферы защитных экранов.
Судя по тоннажу и мощным системам вооружения, один из движущихся кораблей был торговцем. Другой же, угловатый крейсер класса Ц детройтской постройки, снабженный мощными маневровыми двигателями и имевший практически неограниченный запас хода, оказался пиратом. Когда выведенная с торговца на управляемом разведзонде камера наехала на него крупным планом, мне легко удалось рассмотреть характерную эмблему на борту.
В режиме реального времени мы смотрели на настоящий космический бой.
Поскольку тяжелые торговцы из-за своей грузоподъемности и объема не способны развивать высоких скоростей, присущих крейсерам класса Д и выше, они оборудуются самыми современными системами вооружения и в редких схватках с противником делают ставки не на маневренность, а на огневую мощь.
Кораблей сопровождения торговцы обычно не имеют, так что подбитый корабль тоже относился к пиратским. Он подавал какие-то признаки жизни, на бортах мигали аварийные огни, отстыковывались шлюпки, вывозя уцелевших членов экипажа.
Подбившему его торговцу приходилось нелегко. Легкий крейсер без труда уворачивался от посылаемых в него торпед и обладал превосходной защитой от лазерных ударов, а большая скорость и маневренность позволяли ему быстро менять позиции и атаковать с разных сторон.
На корпусе торговца зияли уже две пробоины. Отстреливался он все более вяло, паузы между залпами становились все длиннее, сказывался катастрофический дефицит энергии, в условиях боя расходуемой не только на ходовые кристаллы, но и на системы управления огнем и схемы активной безопасности.
Глянув на такую картину, даже неспециалист мог бы сделать вывод, что песенка торговца спета и его разгром теперь является лишь вопросом времени. Тем более что отделившиеся от подбитого пирата шлюпки оказались не спасательными, а абордажными, и сам корабль стал потихоньку вносить свою лепту в перестрелку, прикрывая высаживаемый десант.
Красные, зеленые и желтые лучи деструкторов переплетались в причудливую паутину, тут и там расцветали взрывы торпед, напоминая салют в День Независимости на Авалоне, фиолетовые экраны вспыхивали, как рекламные огни. Несмотря на трагичность происходящего, зрелище завораживало.
– Дело швах, – сказал я. – Но не понимаю, чем мы можем помочь.
После совместной операции «Зачистка» между Гвардией и ВКС было заключено соглашение, согласно которому пираты являются законной добычей флота. Юридически мы бессильны что-либо предпринять.
– Отойдем, сержант, – предложил Стеклов. – Ситуация сложная, и нам надо ее обсудить.
– Отойдем, – согласился я.
Мы выбрались из небольшой толпы, привлеченной зрелищем, и уединились в каморке старшего смены. Там, несмотря на скромные размеры помещения, имелись кофеварка и тактический дисплей во всю стену, способный транслировать изображение с любого из дежурных экранов.
Лейтенант разместился на своем рабочем месте, я же присел на краешек стола и закурил.
– Наши эксперты говорят, что торговцу осталось минут сорок, от силы – сорок пять.
– Грустно, – сказал я. – Тяжело видеть гибель приличных людей и не иметь юридической возможности прийти к ним на помощь.
– Даже если бы мы таковую и имели, – сказал лейтенант, – они бы все равно нашей помощи не приняли.
– Почему?
– Знаешь, кому принадлежит торговец?
– Нет.
– Это «Святой Иосиф» с Израиля.
Теперь ясно.
Израиль, Земля Обетованная, номинальный член Лиги, старающийся принимать в ее делах минимальное участие. Единственная планета Лиги, не пользующаяся услугами Гвардии. Она окружена таким количеством орбитальных крепостей, что даже комар, обладай он способностью жить в вакууме, не смог бы беспрепятственно добраться до ее поверхности.
Самая защищенная планета Галактики.
Получить визу даже для частной туристической поездки на Израиль слишком сложно из-за кучи бюрократических проволочек. Требуется, например, представить свою родословную чуть ли не со Старой Земли и предъявить четырех поручителей, совершеннолетних и законопослушных жителей планеты. Получить там постоянное место жительства, не будучи евреем, вообще невозможно.
Исторически сложилось, что эта нация более всего ценит свою свободу, независимость и чистоту расы, прилагая максимальные усилия для их сохранения.
Сегодня вы можете встретить евреев где угодно. Они будут приветливы и жизнерадостны, без проблем сдадут вам в аренду подержанный катер, отремонтируют зубы или продадут ювелирное украшение, будут вести себя как совершенно обычные люди, болтая о всяких пустяках. Но не дай вам бог задать хотя бы незначительный вопрос об их планете. Вы тут же обнаружите перед собой железобетонную скульптуру, которая немедленно укажет вам на дверь.
Этому их научили столетия жизни в военной зоне на Старой Земле, века межзвездных скитаний и мытарств, освоение новой планеты, которую пришлось буквально отвоевывать у конкурентов и местной природы, а также три попытки планетных бомбардировок, предпринятые Левантом, Эль-Багдадом и Новой Сирией. Что говорить, даже сейчас можно встретить людей, считающих, что евреям в нашей Галактике места нет.
Каждый четвертый не живущий на Израиле еврей состоит действительным членом Моссада. Каждый второй еврей окажет Моссаду посильную помощь и встанет под ружье в случае угрозы. Моссад известен как самая безжалостная спецслужба Лиги со времен ее создания.
Израильские корабли никогда не подвергаются попыткам захвата террористами, ибо широко известен и неоднократно подтвержден тот факт, что Моссад никогда не идет ни на какие переговоры и не считается ни с какими потерями заложников при штурме.
Нападений на торговые корабли Израиля не было вот уже сто лет.
В отличие от обычных торговцев, спокойно ложащихся в дрейф при первых же симптомах опасности и позволяющих беспрепятственно себя грабить, евреи отстреливаются до последнего и предпочитают погибнуть в пламени своего корабля, нежели увидеть, как нога чужого десантника касается его палубы.
Попытки грабить евреев просто не окупаются, так как большую часть награбленного приходится тратить на ремонт поврежденных в бою кораблей. Такой вывод сделали пираты и оставили израильтян в покое.
Так что нынешний случай беспрецедентен. Какой же груз должны были перевозить торговцы, чтобы заставить пиратов изменить своим привычкам?
– Корабль везет двенадцать контейнеров Пламени Звезд, – ответил Стеклов на мой молчаливый вопрос, настолько он был очевиден.
Вот это да! Такого количества самых дорогих в Галактике драгоценных камней, которые ювелиры оторвут с руками, даже не поинтересовавшись их происхождением, хватило бы, чтобы прикупить к пиратскому флоту четыре боевых линкора ВКС, оснащенных по последнему слову техники.
– Ни фига себе груз! – присвистнул я. – Но я все еще не понимаю, при чем тут мы.
– Нам заказали спасательную акцию.
– И кого там спасать? Оглашать парализаторами всех подряд и выносить как бревна?
– Не о них речь, – сказал Стеклов. – Пусть бы они хоть все там передрались и сгинули. Если они предпочитают погибнуть из-за своего национального упрямства, так туда им и дорога.
– Тогда кого спасать?
– У них на борту одна очень важная шишка. Принцесса Камилла Тагобарская, наследница монарха одного из Пограничных миров, с которым Лига поддерживает тесные дипломатические и торговые отношения.
– Она находится на территории Лиги с официальным дипломатическим визитом?
– Нет, проводит какие-то научные изыскания для своей диссертации. Но ее потеря на территории Лиги приведет к серьезному и крайне нежелательному осложнению дипломатических отношений с Тагобаром. По крайней мере, до тех пор, пока не уляжется шумиха, а она, зная Правителя, уляжется лет эдак через пятнадцать, и все это время торговое пространство сектора будет закрыто. А Лига очень нуждается в природных ресурсах планеты.
– Если она такая персона, что ж ее не защищали как следует?
– Она хотела попасть на Эпсилон Тукана, а свободный корабль ВКС появился бы только через три недели. Вот Лиге и удалось уговорить Израиль отправить девицу на одном из его торговых кораблей. Зная репутацию Моссада, они посчитали это самым безопасным из возможных вариантов, но все равно разместили на корабле роту ВКС.
Я присвистнул. Израиль, должно быть, тоже торговал с Тагобаром, иначе никак нельзя было бы объяснить тот факт, что евреи согласились терпеть на своем корабле бряцающую оружием группу гоев. Серьезная уступка с их стороны.
– Кто оплачивает работу? Я не в курсе, но, по-моему, отношений с Тагобаром у нас нет.
– Авалон готов оплатить разовый заказ.
– Кругленькая сумма, – сказал я. Разовые договора Гвардии самые дорогие, обычно используются годовые контракты о сотрудничестве. – Эта принцесса им действительно так нужна?
– А ты сам подумай.
– Очень на это похоже, – сказал я. – Какой план?
– На детальное планирование времени уже нет. Ты отбираешь группу людей, они проникают на корабль, выводят принцессу, устраняя по пути все возникающие помехи. В виде абордажных команд, например.
– Схема корабля в наличии?
– Нет. Но обычно пассажирские каюты на торговцах размещаются посередине, на третьей или четвертой палубе.
– А если связаться с фирмой-изготовителем?
– Нет времени. Пятнадцать минут на сборы, двадцать– двадцать пять на всю операцию. По самым оптимистичным прогнозам, торговец продержится не более часа.
Оптимизм в данном случае неуместен. Будем исходить из сорока минут.
– Полагаю, пяти человек будет достаточно. Кого пошлешь?
Над этим вопросом я размышлял с самого начала.
Смена была не моя, и я мало кого знал из группы реагирования. Иошида устал, Арзуманян не по части боевых акций, Быков, судя по его игре в «осаду», никудышный тактик...
Стеклов говорил о группе из пяти человек; но пятеро, идущие вместе, только будут путаться друг у друга под ногами, а разделившись – просто потеряют друг друга из виду; так что если корабль взорвется раньше рассчитанного нами срока, то мы потеряем пятерых, ничего не приобретая взамен.
На корабле сейчас должен твориться сущий ад.
Я покачал головой:
– Я пойду один.
Стеклов удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал по поводу моего решения. Ты, мол, опер, ты и думай. Свою голову подставляешь.
– Оборудование?
– Тяжелый боевой скафандр, тахионный разлагатель «гром-66», пару «ос»...
– Винтовка ВКС?
– Нет, слишком громоздкая. Пару гранат.
– Ты там войну собрался начать?
– Война там уже идет, – сказал я. – И