в одном направлении, я приглашаю вас присоединиться. Более того, я настаиваю.
Прими Моргис драконий облик, он с легкостью мог бы перебить весь этот отряд вместе с Хранителем. Но, во-первых, сил у него убыло бы еще больше, а во-вторых… что если не один Хранитель обладает тайным могуществом? В Драконьем царстве чародея можно было узнать по серебряной пряди волос. У Д'Хаарена такой приметы не было, так что, может быть, на этом континенте все иначе…
— С удовольствием, — любезно ответил птицелев, надеясь, что, добравшись до города, капитан потеряет к ним интерес.
Д'Хаарен надел шлем, остальные последовали его примеру. Только Хранитель не спешил. Он повертел шлем в руках, полюбовался волчьим гребнем и лишь затем надел. Капитан едва сдерживал негодование, но вновь предпочел притвориться, будто не заметил самовольства Хранителя.
Д'Хаарен поднял руку — приказ трогаться с места. Грифону и Моргису была оказана честь ехать рядом с капитаном. Однако Хранитель, к явному недовольству всей троицы, догнал их и пристроился рядом.
— Вы бывали в Люперионе? — словно невзначай осведомился Д'Хаарен.
— Нет, — ответил Грифон. — И в Канисаргосе не были. Я слышал, столица очень впечатляет.
— Да, там есть на что поглядеть, — кисло ответил капитан. — Но вы увидите, что и Люперион отличный город. Единственный оплот цивилизации в здешних краях. Входишь в него, словно в иной мир.
Грифон искренне надеялся, что никто не заметил, как он вздрогнул при этих словах. Неизвестно, что имел в виду Д'Хаарен, но птицелев сразу подумал о Землях Мечты. Не может же этот волк-рейдер быть настолько хитер и подозрителен? Или…
Капитан продолжал задавать путешественникам вопросы — небрежные, якобы ничего не значащие, но и Грифон, и Моргис чувствовали, что это неспроста. Они не сразу поняли, что Д'Хаарен преследует свою заветную цель — получить назначение на север, желательно в сам Канисаргос. Он никогда не терял надежды выведать нечто такое, что поднимет его в глазах начальников — тех самых начальников, которые услали заслуженного вояку с глаз долой, в захолустье… Нет опасней врага, чем озлобленный неудачник, подумал Грифон.
Вскоре появились очертания Люпериона. Уже было видно, что это большой город, величиной в две трети Пенаклеса, окруженный крепостной стеной. За стеной возвышались прямоугольные строения, на одном из них развевался флаг, какой — видно не было.
— Вам не встречались в последние дни какие-нибудь незнакомцы? — вдруг резко спросил Д'Хаарен.
Грифон снова почувствовал легкое прикосновение щупалец Хранителя. Но их с Моргисом трудно было застать врасплох:
— Только местные поселяне. Жалкий сброд. Щупальца отступили — Хранитель остался доволен мнимым презрением Грифона к несчастным, сломленным людям. Типичный арамит. Капитан ухмыльнулся:
— Вы бы не стали так говорить, если бы вам довелось с ними сразиться. Особенно с Т'Р'Лейсионами. На всем юге никто так не сопротивлялся, как они. Нам пришлось даже выставить Хранителей против их волхвов, но и те едва не провалили дело.
— Вот уж не наша вина, — дерзко заявил Хранитель. — Просто кое-кто слишком торопился и мешал нам. А Разрушитель ненавидит глупость.
— В таком случае кое-кому из Хранителей несдобровать. Между прочим, лень он тоже ненавидит.
По глазам остальных арамитов было ясно, что это далеко не первая перепалка между капитаном и Хранителем.
— Там никого не было. Я проверял.
— Их не могло там не быть! — Д'Хаарен покосился на Грифона и Моргиса и устремил взгляд на дорогу. Некоторое время все молчали.
И птицельву, и дракону вдруг отчаянно захотелось побыстрей оказаться в Люперионе. Размолвка между озлобленным старым служакой и дерзким мальчишкой-Хранителем не сулила ничего хорошего.
Хранитель первый нарушил молчание. Однако тема, которую он выбрал, встревожила Грифона и Моргиса еще больше, чем его стычка с капитаном:
— Скажите, друг Грегот, а в ваших краях — в Тилире, вы сказали? — что-нибудь говорят о Землях Мечты?
— Иногда. Но я не слушаю небылиц. Что толку говорить о какой-то дурацкой стране, которая то есть, то нет?
Похоже, Грифон попал в точку — все арамиты, включая капитана и Хранителя, кивнули в знак согласия.
— Верно говорите, — подтвердил Хранитель. — Нас заставляют сражаться с тенями. Зачем? Где бы ни были эти самые Земли Мечты, у них, насколько нам известно, нет армии. Они ни на кого не нападают. Не лучше ли снарядить армаду и с моря напасть на новые земли, о которых сейчас столько шумят? К чему нам Земли Мечты?
— А эти новые земли… вы что-нибудь знаете о них? — невинным голосом спросил Моргис. — Мы слышали о каких-то чудовищах, но вы первый, кто упомянул сами земли.
Юный арамит презрительно пожал плечами:
— Я слыхал, что это всего-навсего жалкая горстка варварских городов. А чудовища… Подумаешь! Детям Разрушителя не страшны никакие чудовища.
Моргис и Грифон не сразу сообразили, что «дети Разрушителя» — это волки-рейдеры. К счастью, никто не понял истинной причины их замешательства.
Грифон хотел было задать еще какой-нибудь вопрос, но внезапно взгляд его приковала одинокая фигура поодаль, по правую руку от волков-рейдеров. Серые одежды, лицо укрыто капюшоном. Несколько мгновений она смотрела на движущийся отряд, затем удалилась.
Грифон сделал вид, что просто глазеет по сторонам, любуясь пейзажем. Возможно, фигура в сером — это кто-то (или что-то) из Земель Мечты. А может быть, и нет. Пока он не мог этого вспомнить. Грифон решил молчать о том, что видел, до тех пор, пока они с Моргисом не останутся наедине.
— Расскажите нам о Люперионе, капитан, — попросил Моргис. — Какие там есть развлечения? Мы хотим на славу поесть и выпить.
Д'Хаарен принялся в подробностях расписывать город. Видимо, он служил там с давних пор. Грифон слушал вполуха. Он хотел как можно скорей выбраться из этого города.
Это желание стало еще острей, когда наконец показались ворота Люпериона. Холод сковал Грифона. Виной тому был не сам город, но две одинаковые скульптуры, венчавшие половинки ворот. Свирепые волчьи головы, в которых проглядывало нечто человечье. От этого они выглядели еще отвратительней. Жестокость и коварство в волчьем взгляде предвещали ужас и разрушение. Грифон прекрасно знал, что символизировали эти скульптуры. Его объял тот же страх, что и при выезде из деревни Рисэл.
Волчьи морды скалились, зазывая Грифона в город.
Город Разрушителя.

— Она уверяет, — сказали хором два совершенно одинаковых голоса, — что ее призвал свисток стража.
— Это невозможно. Всех главных стражей уже опросили. Никто из них не пользовался талисманом. — Этот голос принадлежал долговязой тощей фигуре, которая словно не шагала, а парила по комнате. Такое впечатление создавалось благодаря длинному ниспадающему одеянию алой и белой расцветки. Лицо фигуры закрывала вуаль, так как смотреть на него было опасно. Такова цена власти.
— Хаггерт, — продолжали однозвучные голоса, — а не может ли быть так, что кто-то нашел талисман бывшего стража? Ведь некоторые стражи погибли или, по меньшей мере, исчезли.
— Когда умирает страж, его личные талисманы — все до единого — умирают с ним. Свистки должны были превратиться в пепел. Скорей, я полагаю, кто-то научился имитировать свист…
— Еще чего, — фыркнули голоса-близнецы. — Вы ведь знаете, что истинная связь с Землями Мечты не во власти Разрушителя. Так гласят законы, установленные в самом начале.
— Но есть еще Шейдерол. Он знает секреты. Когда-то он был одним из нас.
— Шейдерол утратил свое знание, когда прельстился посулами Разрушителя. Братство ци тоже не могло воспользоваться талисманом — в своем безумном стремлении к власти они сами перешли за нормальные природные границы. Именно они пытались пленить или убить тех двоих.
Высокий, которого называли Хаггертом, задумчиво теребил ткань, закрывающую лицо:
— А что Тройя? Она что думает? Фигуры-близнецы одновременно кивнули:
— Она считает, что медлить нельзя. Это дело надо решать, и бесповоротно. Лучше перестраховаться, чем потерять все.
— Вам не кажется, что это слишком?
— Нет.
— Но тем самым мы ставим себя на одну доску с волками-рейдерами. Даже хуже. Вас это не беспокоит?
— В военное время часто приходится наступать себе на горло. Но когда арамитов и этого их собачьего божка поглотит пучина, мы забудем эти дни, как кошмарный сон, и вернемся к простым радостям жизни — все мы, кроме этих докучливых ци.
Хаггерт вздохнул:
— По-моему, ваши мечты о возвращении к прошлому несбыточны. Даже для Земель Мечты. У меня есть предложение. Нелюди вошли в Люперион. Думаю, они могут помочь нам в этом деле. Это означает, что придется призвать помощь Ворот. Затем, когда те, кого мы ищем, останутся одни…
Фигуры-близнецы подались вперед, слушая план Хаггерта. Время от времени они ухмылялись — совершенно одинаково.

На какой-то краткий миг он проснулся. Оковы по-прежнему связывали его, как и много веков назад. Почему же прервался его сон? Он вспомнил прошлое — оно всегда оставалось с ним — и ощутил присутствие некоего разума, хорошо ему знакомого. Этот разум был далеко, но все же ближе, чем когда-либо. Быть может, подумал он, близится час освобождения. Быть может…
Узник вновь погрузился в вековую дремоту — но часть его сознания продолжала работать. Этому трюку он выучился давно. Если новое ощущение исчезнет, бодрствующая часть сознания тоже забудется сном. Если же оно, напротив, усилится…
…то игра начнется заново.
И огромный левиафан закрыл глаза.

ГЛАВА 5

Город за крепостной стеной действительно производил впечатление — но не красотой, а невероятным скоплением людей и животных. Улицы были запружены народом; казалось, будто всадники переходят вброд бурную реку.
— Это что, базарный день? — обрел наконец дар речи Моргис.
— Базарный день? — Хранитель самодовольно ухмыльнулся. — Нет. В Люперионе всегда так.
— О!
Сгущались сумерки, но жизнь в городе и не собиралась замирать. Улицы были залиты светом всевозможных фонарей. Толпы народа текли по улицам; Грифон заподозрил, что так будет продолжаться до самого рассвета.
Люперион поражал контрастом между ярмарочной пестротой и угрюмой символикой арамитов. На базарной площади красовались шатры и палатки самых причудливых форм, а вокруг высились мрачные прямоугольные строения — оплот военной мощи волков-рейдеров. Бешено бились на ветру знамена с изображениями волчьей головы, повсюду стояли либо маршировали воины в доспехах из черного дерева. Все здесь было окрашено в черный, белый и серый цвета — в отличие от центра, где кипела жизнь и в глазах рябило от игры красок, от переливов самых немыслимых цветов — в том числе оттенков кожи самих обитателей города. Многие из этих оттенков были знакомы Грифону, но люди с голубой кожей заставили его насторожиться. Бисин как-то обронил пару слов о таких людях, но птицелев тогда подумал, что речь идет о специально окрашенной коже. Теперь он понял, что ошибся. И что важней всего — голубокожие люди были уроженцами местности неподалеку от Тилира! А ведь Бисин говорил, что люди из тех краев почти не появляются на юге!.. Интересно, подумал Грифон, что еще забыл или перепутал капитан «Корбуса»?
Грифон боялся, что двигаться в людском потоке будет непросто, — но люди тотчас расступались, видя приближение патруля, а когда он проезжал, снова смыкали ряды, причем двигались они точными, словно заученными, движениями. Это кое-что говорило об Империи арамитов.
Д'Хаарен предложил двоим путешественникам отправиться в гостиницу «Путь Шакала», где их наверняка ждут еда и ночлег. Грифон любезно поблагодарил его, хотя радушие капитана было более чем подозрительно. Вне сомнения, в гостинице их ждала парочка-другая шпионов — но, в конце концов, это не так уж опасно. Укрыться от соглядатаев не составит большого труда.
Когда Грифон и Моргис отделились от арамитов, только один из членов отряда — а именно Хранитель — попрощался с ними. Он кивнул и добавил:
— Желаю, чтобы ваше путешествие закончилось должным образом.
Оба сочли за благо не заметить двусмысленности этого пожелания.
— У вас-с-с ес-с-сть какие-нибудь мыс-с-сли? — прошипел Моргис, когда отряд удалился.
Птицелев кивнул и, притворяясь, будто любуется городом, прошептал:
— Да. Мы поедем в «Путь Шакала» и заплатим за ночлег, но больше там не появимся. Я хочу уйти из этого города еще до рассвета. На тот случай, если нам придется на время разлучиться, я предлагаю найти другую гостиницу, которая станет нашим местом встречи.
— Звучит вполне резонно — если только ваши планы включают в себя приличный ужин. Я чувствую, что на месте желудка у меня бездонная яма.
Грифон знал это:
— Конечно… но давайте действовать по моему плану.
На славу поев и выпив в «Пути Шакала» — эль был хороший, хотя и чересчур пряный, — путники побрели в глубь города, будто бы в поисках развлечений. Изучив его вдоль и поперек, они нашли другую гостиницу. Передвигаться было нелегко: они шли пешком, протискиваясь сквозь бесконечные толпы.
Один раз Моргис, пытаясь выудить полезные сведения у какого-то купца, вскользь упомянул Тилир — и лишь после этого они заметили, что совсем рядом с ними, перебирая выделанные шкуры, стоит голубокожий человек. К счастью, он не обратил на них внимания, но все же после этого случая они старались больше не говорить о Тилире и зорко высматривали в толпе голубую кожу тамошних уроженцев.
Они направлялись в новую гостиницу — и тут Грифон снова увидел высокую фигуру в сером, такую же, как тогда, в поле, на пути к городу. Лицо ее скрывал капюшон. Птицелев невольно вспомнил Сумрака, колдуна, который был проклят и обречен вечно возрождаться, творя в череде бесконечных жизней то добро, то зло. Но Сумрак сослан в Пустоту, сослан единственным существом, способным победить его темную сущность.
Моргис тоже увидел фигуру в сером. Глядя на нее, оба заметили удивительную вещь: никто не задерживался рядом с ней дольше, чем на миг. Даже волки-рейдеры ее сторонились. Ясно было, таинственную фигуру в капюшоне в городе не любят, хоть и почитают.
— Мы должны узнать, кто он? — прошептал дракон.
— Мы должны узнать, кто они. Смотрите, — Грифон указал на противоположную сторону улицы.
Сквозь толчею пробирались еще две серые фигуры с явным намерением присоединиться к третьей, поджидавшей их. Они были одного роста; что касается сложения, о нем трудно было судить из-за просторных одежд. Кто бы они ни были, люди шарахались от них, как от чумы.
— Мне кажется, не стоит никого о них спрашивать, — сказал Грифон. — Насколько я вижу, люди их боятся. К тому же они ведут себя так, будто мы должны знать, кто они такие.
— Одно я знаю наверняка, — процедил Моргис.
— Что же?
— Они направляются в нашу гостиницу.
Так оно и было. Хуже того — одно из существ (Грифон вовсе не был уверен, что это люди) отделилось от остальных и остановилось в сторонке, изучая толпу из-под капюшона,
— Кажется, у нас неприятности, — прошипел герцог.
— У нас точно неприятности. Взгляните направо.
На беду союзников, прямо к ним направлялся капитан Д'Хаарен с горсткой воинов. Взгляд ветерана-рейдера не сулил ничего хорошего.
Грифон и Моргис неспешно отвернулись, словно не замечая арамитов.
— Что теперь? — злобно прошипел Моргис.
Будь он один — он не устоял бы перед искушением выхватить свой меч и ринуться в бой. Конечно, арамитов было больше полудюжины, но он успел бы уложить одного-двоих, пока остальные пробирались бы сквозь толпу.
Грифон нахмурился:
— Сворачиваем в переулок.
В переулке народу было не меньше, чем на главном проспекте города. Бывший правитель Пенаклеса решил уходить от волков-рейдеров боковыми улицами. Он даже лелеял надежду, хотя и призрачную, что, запутав след, они успеют забрать вещи и лошадей и покинуть Люперион.
— Что нас выдало? — шепотом спросил дракон, хотя в гомоне толпы вполне можно было говорить в полный голос.
— Не знаю. Может быть, они допросили наших земляков, — ответил Грифон, имея в виду людей с голубой кожей. Не исключено, что Бисин забыл еще какие-то особенности, связанные с Тилиром, либо не знал их вовсе… Грифон свернул на узенькую аллею:
— Сюда. Идем быстро, но не бежим.
Они повернули за угол — и чуть ли не нос к носу столкнулись с четверкой волков-рейдеров.
Арамиты совершали ежевечерний патрульный обход и явно не собирались нападать на Грифона и Моргиса. Можно было спокойно пройти мимо них. Но кинжал появился в руке Моргиса так внезапно, что Грифон не успел остановить его.
Командир патруля упал как подкошенный, без единого звука; из горла его торчала рукоять ножа. Остальные трое почти мгновенно оправились от изумления и выхватили мечи с длинными, слегка изогнутыми лезвиями.
Выругавшись, Грифон достал свое оружие. А Моргис с мечом уже подступал к троице волков-рейдеров. Один из них что-то выкрикнул, но звук его голоса потонул в уличном шуме. Моргис скрестил мечи с двумя арамитами; Грифон подоспел как раз вовремя, чтобы отвлечь на себя внимание третьего. Улочка была очень узкой, птицельву удалось прижать воина к стене и нанести ему сильный удар в плечо, туда, где в доспехах была щель. Волк-рейдер заскрежетал зубами и перехватил меч левой рукой.
Моргис пронзил одного из противников, но замешкался, выдергивая меч из обмякшего тела. В это время другой арамит нанес ему удар под левую ключицу. Дракон зашипел — скорей от злости, чем от боли, — но этот звук так поразил волка-рейдера, что Моргис, пользуясь его замешательством, успел высвободить свое оружие.
Грифон с замиранием сердца ждал, что в любое мгновение сзади на них нападут Д'Хаарен и его люди. Даже если капитан потерял их след, он услышит шум битвы. А не он, так другой патруль. А не услышит — так увидит людей, бегущих прочь из аллеи, и поймет, что дело нечисто.
Грифон отразил яростную атаку противника (который дрался левой рукой не хуже, чем правой) и сам нанес последний сокрушительный удар. Воин рухнул наземь; Грифон повернулся и ударил сбоку арамита, с которым бился Моргис. Тот парировал удар — и в следующее мгновение упал, сраженный мечом герцога.
Д'Хаарен и его воины по-прежнему не появлялись.
Но с той стороны улицы, откуда появились волки-рейдеры, за Грифоном и Моргисом следили. Женщина (без сомнения, это была женская фигура) пристально смотрела на них из-под вуали. Видя, что ее заметили, она грациозно отступила на несколько шагов — но не обратилась в бегство. Казалось, она хочет, чтобы они бросились за ней в погоню.
Моргис поднял меч и шагнул вперед:
— Надо схватить ее! Иначе она выдаст нас капитану!
— Разве?
Грифон встретился с женщиной взглядом. Она не была похожа на арамитку. Даже через вуаль он видел ее глаза — большие и темные. Завораживающие глаза. Но не женские. Скорей кошачьи. Да. Глаза хищной кошки.
Она не отводила взгляда, изучая Грифона с не меньшим любопытством, чем он ее. Казалось, она видит его насквозь, видит его истинное «я» под иллюзорным обликом. Грифон мог бы стоять так часами — но Моргис рассеял наваждение. Тяжелая рука дракона, вцепившись в плечо птицельва, вернула его к реальности:
— Если вы отведете наконец взгляд от этой женщины, то увидите, что нас становится все больше.
— Что? — Птицелев рывком обернулся, ожидая увидеть капитана Д'Хаарена, но вместо этого обнаружил, что на перекрестке выжидательно застыли еще две фигуры в серых плащах с капюшонами. Руки их были упрятаны глубоко в карманы. Возможно, эти двое были из той троицы, которая направлялась в гостиницу. А может быть, уже другие.
Грифон снова посмотрел на женщину — и глаза его округлились. Рядом с ней стояли еще двое в сером! Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы появился Д'Хаарен с отрядом. Из двух зол он предпочитал знакомое: лучше уж арамиты, чем эти, от которых шарахаются даже сами волки-рейдеры!
Две фигуры, стоявшие рядом с женщиной, обошли ее и плечом к плечу стали приближаться к Моргису и Грифону. Одновременно с перекрестка двинулись двое других.
— Становимся спиной к спине! — прошипел Моргис. — И пожалуйста, если вы знаете какое-нибудь подходящее заклинание, произнесите его поскорей. А то для моей драконьей формы здесь тесновато.
Грифон кивнул, поднял руку и… застыл на месте. Он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой; открыл было рот — но и язык не слушался его. Даже стон не вылетел из его губ.
— Ах, как интересно! — отчетливо произнес над его ухом женский голос. — Это что-то новенькое. Явно не из породы Разрушителя.
Женщина встала прямо перед ним и сняла вуаль. От красоты ее лица захватывало дух — и все же она не принадлежала к человеческой расе. Огромные кошачьи глаза были темны, как ночь, и сливались по цвету со зрачками, но от этого она выглядела еще прекрасней. Короткие, черные, как вороново крыло, волосы, маленький носик, который она то и дело морщила без видимой причины. Губы ее, большие и полные, выглядели очень привлекательно — до тех пор, пока она не улыбнулась. Это была улыбка кошки, забавляющейся с мышью перед тем, как съесть. Она стояла слишком близко к Грифону, так что он не видел ее фигуры, но не сомневался, что у нее гибкое и сильное тело. При других обстоятельствах он непременно увлекся бы этой женщиной. Даже сейчас у него перехватывало дух от ее манящего взгляда, от руки, поглаживающей его затылок. Кошка играет с мышью, напомнил он себе…
— Я вижу твое настоящее лицо; меня не одурачишь. Странное ты существо, такое же странное, как и твой приятель. — Она пробежалась длинными пальцами вдоль складок плаща-миража. — Жалко портить такую прекрасную вещь. Походи в ней еще немного.
Женщина отступила на несколько шагов, и Грифон увидел, что не только не ошибся, представляя себе ее формы, но даже недооценил их. Она шла, глядя на фигуры в сером, но походка ее при этом была такой манящей, что Грифону казалось, будто каждый ее шаг рассчитан специально для него. Или это было для нее естественно? Если она была такой, какой он себя представлял, то все, что бы она ни делала, было неотъемлемой частью ее натуры…
— Вы ничего не скажете мне? — спросила она у серых плащей.
Обе фигуры молча покачали головами. Женщина капризно пожала плечами и снова повернулась к своим пленникам:
— Они хотят получить вас живыми. Нет, не эти. Повелители Стражи. Нелюди никогда не говорят, чего хотят. Просто спрашиваешь их о чем-нибудь и надеешься, что они ответят так, как тебе выгодно. Иногда я себя спрашиваю: кто на самом деле правит этим континентом?
Она нахмурилась и указала пальцем на Грифона и Моргиса. Двое в сером, точно по команде, откинули капюшоны. На свое счастье, Грифон и Моргис окаменели — иначе они наверняка не устояли бы на ногах, увидев то, что открылось их взглядам. Нелюди, как назвала их женщина, выглядели вполне по-человечески, пока речь шла о теле (по крайней мере, о видимой его части), но голов у них не было. Ни волос, ни глаз, ни ушей, ни носа, ни рта — ничего. Пустота. Невозможно было представить себе, как они дышали, не говоря уж — ели и пили. Однако при этом у них наверняка были и зрение, и слух — двигались они с удивительной грацией, которой позавидовал даже сам Грифон, умевший ступать легко и бесшумно.
Приблизившись к ним на расстояние двух шагов, оба существа высоко подняли руки. Грифон не мог обернуться, но был уверен, что двое других у него за спиной сделали то же.
Грифон почувствовал мощнейшее натяжение всех линий силового поля. Колдовство такого размаха непременно поднимет на ноги всех Хранителей в округе, подумал было он… но тут услышал знакомые звуки, от которых ледяной холод сковал его внутренности.
— Ах, проклятые ци! — Женщина вскинула левую руку, как кошка заносит лапу для удара, и пробормотала фразу, которую Грифон когда-то уже слышал. Нарастающий шепот мгновенно смолк.
— Глупые твари!
Ци. Это имя разбудило в Грифоне новые воспоминания, и далеко не все они были приятными. Эта женщина ошибается, если полагает, что невидимые твари глупы. И она убедится в этом. Лишь бы, взмолился Грифон, в тот миг не оказаться с нею рядом.
Тем временем безликие нелюди завершили свое дело. Один из них посмотрел на Грифона — точнее сказать, повернулся к нему, — и птицелев почувствовал, что движется, сам не желая этого. Он увидел, что с Моргисом происходит то же самое. Во взгляде герцога отразилось отчаяние.
Но это чувство рассеялось, как только Грифон увидел, куда они направляются. В одной из стен появился проем, и в нем виднелись Ворота. Они выглядели иначе, чем в прошлый раз, но Грифон помнил, что изменчивость была их неотъемлемым свойством. Ведь через Ворота лежал путь в Земли Мечты, где перемены были нормой, а постоянство — причудой!
Ворота были широко открыты. По их верху ползали туда-сюда крохотные существа, безобидные с виду — но Грифону была хорошо известна их смертоносная сила. Это были караульные — сторожевые псы Ворот. Когда-то их было больше. В этом птицелев был уверен. С ними что-то случилось?
Воспоминания ускользали от Грифона, но сейчас это не имело значения. Важны были лишь Ворота — и то, куда они вели. Он послушно двигался, думая о том, как отчаянно, безумно стремился отыскать Земли Мечты. Когда-то здесь был его дом. Но теперь все иначе. Он вернулся сюда пленником; не исключено, что все, кто знал его, уже мертвы, и теперь Сирвэком Дрэготом правят другие. Может статься, он переплыл Восточные Моря и проделал немалый путь по этому континенту только лишь затем, чтобы погибнуть от рук тех, кого искал…
Он, точно наяву, увидел Д'Шая и услышал его злорадный хохот; тот потешался над его безрассудством…
Грифон сделал еще шаг — и Ворота поглотили его.

Хранитель-новичок опустился на колени перед Д'Рэком. Тот нахмурился, но решил, что дело не терпит отлагательств, раз ученик дерзнул обратиться к старшему. Ученики, которые беспокоили наставников по мелочам, обычно не заканчивали обучение. Их отправляли домой в небольших ящичках.
Этот новичок был учеником самого Д'Рэка и умел себя вести. Поэтому старший Хранитель отодвинул свои записи и откинулся назад в кресле:
— Говори.
— Хранитель Д'Вендел сообщает, что несколько дней назад к юго-западному побережью прибыл чужеземный корабль. К западу от Люпериона.
— И с этим ты осмелился нарушить мои размышления?! — взорвался Д'Рэк. — Корабль! Наверняка ксенийские пираты. Там еще осталось несколько непокоренных городов. Но через год мы все их завоюем! Неужели Д'Вендел не может сам разобраться? Говоришь, несколько дней назад?
Голос новичка еле заметно задрожал:
— Это не ксенийское судно, повелитель. Хранитель не доложил об этом раньше, потому что не знал сам. Корабли-истребители недосягаемы для младшего Хранителя.
«Младший Хранитель» — так называлась следующая ступень после новичка. Большинству из них поручали патрулирование. Несмотря на свою молодость, младшие Хранители были влиятельней капитанов. Сила Хранителей символизировала могущество Империи арамитов.
Однако Д'Рэка сейчас совершенно не интересовала иерархия Хранителей. Он никак не мог взять в толк, из-за чего новичок рискнул его обеспокоить:
— Насколько я понимаю, с этим чужеземным судном связано что-то важное? Если ты быстро это подтвердишь и докажешь, у тебя останется шанс спасти свою жалкую шкуру.
Старший Хранитель говорил абсолютно ровным, бесцветным голосом, но новичок знал, что наставник не шутит. Судорожно сглотнув слюну, он продолжил:
— После долгой погони один истребитель погиб в огне, а второй получил пробоину и начал тонуть. Все перебрались на третий, корабль, и Хранителям удалось уничтожить и судно-нарушитель, и команду, не считая немногих, кому удалось выжить.
Д'Рэк нахмурился:
— Да. Это серьезный противник. Пока ты прощен. Дальше.
Слегка воодушевившись, новичок продолжил:
— Корабль, который погиб в огне, стал жертвой дракона, повелитель. Эта тварь умерла от руки Хранителей — они сумели создать поле, лишившее его силы. Дракон рухнул в море и камнем пошел на дно. Сначала Хранители думали, что этот дракон — какая-то редкостная диковина, но когда из моря выудили тех, кто выжил и пытался спастись, оказалось, что это… что это омерзительные человекообразные рептилии. Люди-драконы, сказал Хранитель Д'Вендел.
— Люди-драконы… — Д'Рэк потер подбородок. — Люди-драконы…
— Он клянется, что это правда.
Старший Хранитель рассеянно улыбнулся:
— О, я ему верю. Я просто пытаюсь составить план действий.
— Что еще угодно наставнику?
Д'Рэк подался вперед:
— Ты ведь не наслушался сказок о новом континенте к западу от наших владений?
— Нет, повелитель. Я учусь здесь уже два года. Я твердо намерен завершить образование на год раньше срока.
Старший Хранитель удовлетворенно кивнул. Этот новичок (Д'Рэк взял себе за правило не называть их по именам и даже не знать этих имен, чтобы подтвердить свою беспристрастность) станет хорошим Хранителем… если сумеет выжить, пока будет младшим.
— Напомни мне, чтобы я рассказал тебе о них. Мы давно знаем об этих драконах, но никто не думал, что они поведут себя так дерзко. Придется поговорить с Повелителем Стаи. Что-нибудь еще?
— Да, господин. Насколько я понял, Хранитель Д'Вен-дел полагает, что они могли высадить на берег лазутчика или даже нескольких. Он сказал, что Хранители обнаружили следы, подтверждающие эту догадку. Это все, что он знает на сей момент. Он сказал, что будет сообщать все новости в тот же миг, как они появятся.
— Благодарю, новичок. Ты можешь идти.
— Слушаюсь, наставник. — Юноша поднялся с колен и попятился к выходу, кланяясь на каждом шагу.
Д'Рэк обратился к Волчьему Глазу. Повелителю Стаи наверняка будет интересно узнать об этом. Почему драконы пытаются просочиться в Империю арамитов? Неужели им известно о планах волков-рейдеров? Бесконечная война с Землями Мечты все осложнила и запутала. Повелитель Стаи не имеет себе равных, но в ответе за все он, Хранитель. Все склонили головы перед арамитами — все, кроме Земель Мечты. Пока они существуют, Империя не может расширить свои пределы. Из лазутчиков, засланных в Земли Мечты, не вернулся ни один. Корабли, патрулирующие северные и южные берега континента, слали сообщения о лютых штормах и непроходимых льдах. Ни Хранители, ни колдуны ничем помочь не могли…
Разрушитель неистовствовал. Когда он в последний раз дал волю своему гневу, Кволард — бывшая столица Империи — был стерт с лица земли землетрясением небывалой силы. Кое-кто говорил, что это — козни правителей Земель Мечты, но Д'Рэк знал, что это не так. Если бы Земли Мечты обладали такой силой, они применяли бы ее снова и снова. Но это произошло давно, более двух веков назад, и с тех пор не повторялось. Никого это не волновало, кроме горстки бессмертных.
Д'Рэк почти благоговейно совершал пассы над Волчьим Глазом. Гордость захлестывала его: за всю историю арамитов лишь считанные единицы могли управлять столь могущественным артефактом. Вот почему он, Хранитель Д'Рэк, смог возвыситься до статуса третьей власти Империи — или четвертой, если считать самого Разрушителя.
Вопрос о том, кто первый и кто второй, оставался открытым. Конечно, главным считался Повелитель Стаи, но все больше и больше…
Что это?
Как он и ожидал, в его сознании зазвучал голос — но это не был голос Повелителя Стаи.
— Д'Шай! — прорычал Хранитель. — Я обращался к Повелителю Стаи, а не к тебе!
Он словно видел перед собой холеное аристократическое лицо Д'Шая.
Меня касается все, Хранитель Д'Рэк. Или ты полагаешь, что Повелитель не ставит меня в известность обо всем, что ты ему сообщаешь? Разве on не говорил, что мое ухо — это его ухо?
«Кто же все-таки владеет Империей?» — мелькнуло в голове у Хранителя, но он мгновенно отогнал этот вопрос, чтобы Д'Шай не прочел его. Тот улавливал его мысли быстрей, чем слова.
Хранитель вздохнул. Как ни печально, его соперник был прав. В конце концов, Д'Шай больше, чем кто бы то ни было, имел дело с драконами… Он вкратце передал то, что сообщил ему новичок, притворяясь, будто не знает, что Д'Шай не раз одерживал победы над людьми-драконами.
К изумлению Д'Рэка, соперник искренне поблагодарил его:
Наконец-то! Я говорил, что рано или поздно он появится!
Д'Рэк сообразил, что он тоже читает мысли собеседника, — но ничего не сказал. Вдруг удастся выведать что-то важное?
Ясное дело, он думает, что я давным-давно мертв! Прекрасно! Разрушитель получит его голову и в придачу ключ от Ворот!
Хранителю стало не по себе. Д'Шай всегда говорил о божестве, словно о закадычном приятеле.
Хранитель Д'Рэк! Я все передам Повелителю Стаи — но у меня к тебе просьба!
— Какая?
Прикажи Хранителям Люпериона ничего не предпринимать — только наблюдать! Они наверняка обнаружат чужака, а то и нескольких. Чтобы и волоска с их головы не упало!
— Почему? Что ты задумал?
Тебе пока рано это знать.
Хранитель вскочил на ноги, сам не осознавая этого:
— Такие решения может принимать только Повелитель Стаи!
Он примет.
Контакт прервался. Д'Рэк захлебывался негодованием, но был бессилен изменить что-либо — по крайней мере, пока. Все-таки он — старший Хранитель, а Д'Шай — всего лишь человек, как всякий другой. Разве не так?
Не так. И Д'Рэк прекрасно знал это. Но Хранитель не для того накапливал могущество, чтобы кто-то смел так бесцеремонно ему приказывать.
Он выполнит то, что велел его соперник, а после сделает кое-что еще. Судя по всему, фаворит Повелителя Стаи уверен, что драконы высадили на берег очень серьезного противника — может быть, того самого, мысли о котором уж сколько лет преследуют Д'Шая. Как там его звали? Ах, да: Грифон. Видимо, сбежал из Земель Мечты. Наверняка это он, иначе Д'Шай так не взволновался бы.
Земли Мечты… Д'Рэк улыбнулся. Он-то знал, как выловить того, кто родом из Земель Мечты и намерен туда вернуться. Они обычно оставляют следы.
Повелитель Стаи не станет обвинять Хранителя, что бы ни говорил ему Д'Шай… Д'Рэк медленно водил руками над Волчьим Глазом до тех пор, пока его второму зрению не открылась псарня. Осторожно, чтобы не разбудить чуткую непослушную свору, он высмотрел вожака и растормошил его. Бегун проснулся.

ГЛАВА 6

Грифон очнулся.
Не открывая глаз, он попытался поднять голову — но она весила не меньше, чем взрослый дракон. Птицелев осторожно опустился обратно на мягкую подушку и лишь затем решился открыть глаза.
В первый миг свет ослепил его. Вскоре глаза привыкли, но взгляд остался туманным, словно он смотрел сквозь мутную воду. Грифон поморгал, и постепенно зрение прояснилось.
Комната поражала размерами и роскошью. Все вокруг сверкало — золото, серебро, хрусталь. С гобеленов глядели лица, такие живые, что Грифону даже показалось, будто они наблюдают за ним. Кругом красовались скульптуры, изображающие различных диковинных существ — включая и подобие его самого. Освещал комнату один-единственный сияющий кристалл на потолке. Грифон слышал рассказы о таком использовании кристаллов, но не мог вспомнить, видел ли это когда-нибудь раньше. Наверное, видел — но очень давно.
Птицелев снова попробовал подняться — не без страха. На сей раз он был награжден всего-навсего оглушительным стуком в висках. Уже лучше. Пошатываясь, прижимая ладонь ко лбу, он встал и сделал глубокий вдох. Стук стал слабее.
Слева Грифон увидел задернутый занавес — окно. С каждым шагом обретая силу, он побрел к шторе — она оказалась из тончайшего шелка, — отодвинул ее и…
…и оказался перед зеркалом.
— Не смешно, — пробормотал Грифон, хотя и не был уверен, что зеркало за занавеской предназначалось именно для того, чтобы выставить его болваном.
Грифон посмотрел в зеркальное стекло. Плаща-миража на нем больше не было — он увидел свои истинные черты. И все же по ту сторону стекла что-то было не так. Грифон чувствовал, что видит не свое отражение, а некую отдельную сущность. Он не мог доказать этого, но был уверен: движения в зеркале отличаются от его собственных.
В глубине зеркала появилась безликая фигура. Грифон опустил штору, рывком обернулся — никого. Снова потянулся к занавеске — но тут отворилась дверь и вошел один из безликих, одетый точно так же, как отражение в зеркале. Впрочем, это ничего не означало. Даже под страхом смерти Грифон не смог бы отличить одно безликое существо от другого.
На этот раз одеяние было уже не серым, а голубым, с черным капюшоном. Капюшон был откинут, и Грифон в очередной раз содрогнулся. Фигура словно не шла, а плыла по комнате. Мелькнула мысль — напасть, ударить! — но Грифон мгновенно отогнал ее, вспомнив, с какой легкостью безликая четверка пригвоздила их к земле там — в аллее… Но где же Моргис? И где он сам? Не в Люперионе, это точно… В Землях Мечты!
— Где мой спутник?
Фигура без лица жестом указала на распахнутую дверь. Что это — ответ на вопрос или приглашение?
В дверях появилась еще одна безликая фигура. Нелюди — так называла их та женщина. Упрямиться смысла не было: если он не пойдет сам, его поведут силой. К тому же, если бы они хотели его убить, его бездыханное тело лежало бы сейчас в узкой аллее в Люперионе.
Грифон двинулся к выходу. Один из безликих шел впереди него, другой — следом. Озираясь в коридорах, Грифон то и дело натыкался взглядом на предметы, которые будили в нем смутные, неясные воспоминания. Он уже был здесь, но не мог вспомнить, как называется это место. Но стремился он именно сюда.
— Лорд Грифон!
К нему направлялся герцог Моргис, тоже в сопровождении двух безликих фигур. Значит, их обоих ведут к хозяевам этого места.
— Вы знаете, где мы находимся? — взволнованно спросил дракон.
Грифон не пытался использовать волшебство, но подозревал, что Моргис пробовал сделать это — и потерпел крах.
Они поравнялись и шли рядом; стража не препятствовала этому.
Грифон кивнул в ответ. Он вспомнил — и теперь недоумевал, как мог забыть:
— Это Сирвэк Дрэгот, цитадель стражей Земель Мечты.
Моргис обернулся и посмотрел на пустоту над плечами конвоиров:
— Уж не хотите ли вы сказать, что это ваши друзья?
— Времена меняются. Прошло сто лет. А может быть, и больше.
— Двое против четверых — шансы неплохи, — еле слышно проговорил дракон, однако в голосе его не было особой уверенности.
— Двое против восьмерых, — поправил Грифон. — По-моему, мы пришли.
Еще четверо безликих стояли по обе стороны от тяжелой деревянной двери, изукрашенной причудливой резьбой. Разглядывая их, птицелев внезапно догадался, что это вовсе не слуги, а существа, имеющие свои, особые цели, которые в данный момент совпадали с целями Повелителей Стражи Земель Мечты. Не догадался, поправил себя Грифон, просто еще одно воспоминание вырвалось на волю.
Гнев душил его. Столько вспомнить о людях и предметах, что окружают его, и ничего — о себе самом!
Двое безликих, стоящих ближе к двери, распахнули ее. Грифона и Моргиса без всяких церемоний втолкнули в комнату — такую же роскошную, как и та, где проснулся Грифон, однако явно предназначенную для судебных разбирательств. На высокой кафедре расположились четверо. Одного — точнее, одну из них — Грифон и Моргис сразу узнали. Это была та самая черноволосая женщина, которая руководила их пленением. Сейчас она смотрела на них так, точно готова была проглотить.
В наиболее ярко освещенной части комнаты (сейчас день, рассеянно подумал Грифон, подняв взгляд на потолок, где располагалось окно) стояли два совершенно одинаковых немолодых человека. Точней, почти человека. Движения их были настолько синхронны, что невольно возникала мысль о двух марионетках, которыми манипулирует один кукольник. Они не только моргали, но даже дышали в унисон. О том, что это все-таки не люди, говорили их глаза — круглые и многогранные, как у насекомых,
В центре кафедры восседала высокая человекообразная фигура, облаченная в красно-белое одеяние; лицо ее закрывала маска из тонкой ткани. Грифон рискнул предположить, что это человек, по крайней мере, существо мужского пола. Здесь он явно был самым главным.
— Надеюсь, вы оба хорошо отдохнули, — сказал он.
— Еще бы, — огрызнулся Моргис. — У нас не было выбора!
— Ах, вы об этом! — Он поерзал, точно ощущая неловкость. Близнецы синхронно нахмурились. Женщина оскалила острые зубки. — Прошу прощения. Все должно было произойти иначе. Нелюди собирались встретиться с вами в гостинице, но вы почему-то сбежали и затеяли схватку с волками-рейдерами.
— Дураки, — хором произнесли близнецы.
— Мрин-Амрин, уймитесь, пожалуйста. — Человеке маске властно поднял руку. — Те арамиты понятия не имели, кто вы такие. Они направлялись к одному купцу, который не заплатил им то, что, по их мнению, с него причиталось.
Грифон и Моргис переглянулись.
— Извините… — обратился птицелев к фигуре в маске. — Вы, кажется, нас знаете — по крайней мере, вы не спросили наших имен, — но мы не знаем вас.
— Прошу прощения. Я — Хаггерт. — Он встал, осторожно придерживая маску. — Справа от меня — Мрин-Амрин, а слева — Тройя. Впрочем, — добавил он не без лукавства, — с ней вы уже знакомы.
Грифон сделал глубокий вдох:
— Если я правильно помню, вы — Повелители Стражи? Все четверо?
Он был готов поклясться, что лицо под маской нахмурилось:
— Вы не вполне правы. Мрин-Амрин и я действительно Повелители Стражи, Тройя — нет.
— Я — просто Страж, — промурлыкала женщина, но тон ее выражал прямо противоположное.
— Между прочим, нас тут трое! — выкрикнули близнецы. — Хаггерт, Тройя и я!
Моргис зашипел. Грифон уставился на двух Повелителей Стражи, одинаковых, как две капли воды. Он готов был поверить, что это и вправду один человек. Может быть, в Землях Мечты человек может находиться в двух местах одновременно?
— Спокойней, мой друг, — обратился Хаггерт к раздвоенному существу. — Вы ведь знаете, как мы, Стражники, выглядим в глазах других. — Он снова повернулся к «гостям». — Наша сущность изменилась. Мрин-Амрин очень гордился своей яркой индивидуальностью; теперь он утратил ее — люди видят его как двух человек одновременно. Сам я часто распоряжался другими благодаря одной лишь своей неотразимой внешности. Мои решения не всегда были продуманы — я ведь знал, что и так без труда смогу склонить людей на свою сторону. Теперь же я должен рассчитывать только на свой разум, если не хочу разрушить все, что создал. — Хаггерт в волнении теребил краешек маски.
— Все мы что-то утратили, защищая нашу землю, — добавила Тройя, — хотя кому-то это может и не понравиться. — Она зазывно улыбнулась Грифону.
— Понимаю, — ответил он. Моргис промолчал.
— Давайте-ка лучше поговорим об этой парочке, — хором сказал Мрин-Амрин. Оба его тела подняли правую руку и ткнули указательными пальцами в Грифона и Моргиса. — Узнаем всю правду об этом гибриде — этом уроде…
Грифон вздрогнул — ненависть, прозвучавшая в этих словах, живо напомнила ему Д'Шая:
— Меня осуждают за то, что я — это я? Если так, то я желаю знать, почему.
Хаггерту и даже Тройе явно не понравилось поведение Мрина-Амрина. Страж в маске осторожно покачал головой:
— Простите и постарайтесь понять. В последнее время мы оказались в очень трудном положении. Существа, о которых лучше вслух не говорить, начали поднимать свои мерзкие головы. К вам это вовсе не имеет отношения. Не правда ли, Мрин-Амрин?
Четыре многогранных глаза слегка затуманились:
— Мои извинения. Это было неуместно.
— Итак, дальше. Мы встретились, чтобы найти ответ на один вопрос: кто вы и откуда взялись. — Хаггерт сунул руку в карман и извлек оттуда крохотный свисток. Глаза Грифона округлились; он стал судорожно шарить в собственных карманах. Там было пусто. Это был его последний свисток! Грива на его затылке встала дыбом, из горла вырвался грозный рык. В этот миг Грифон был больше похож на разъяренного льва, чем на хищную птицу.
Тройя отреагировала мгновенно и очень похоже: одним стремительным кошачьим прыжком она подскочила к Грифону и впилась в него острыми когтями. Как ни странно, но вместе с болью птицелев испытал сильное волнение. Эта женщина снова стала желанна ему, еще сильней, чем в прежнюю встречу.
— Прекратить! Вы, оба! — Хаггерт вскочил на ноги и быстрым, ловким движением бросил свисток Грифону. Тот поймал его одной когтистой лапой, другой удерживая на расстоянии женщину-кошку.
— Я сказал, прекратить!
Хаггерт рывком поднял маску. Мрин-Амрин, зная, чего ожидать, успел отвернуться. Грифон, Моргис и Тройя, застигнутые врасплох, застыли, ошеломленные тем, что скрывалось под маской Повелителя Стражи.
Ни птицелев, ни дракон не смогли бы потом описать лицо Хаггерта; они помнили только, что увиденное ими грозило неминуемой потерей рассудка. На нелюдей, однако, это не подействовало вовсе, что никого не удивило. К счастью, Хаггерт почти мгновенно опустил маску и подождал, пока троица оправится от потрясения. То, что он сделал, было ему ненавистно и так же отвратительно, как остальным, — но иного выхода он не видел….
Временами ноша Стража становилась поистине невыносима…
— Еще раз прошу прощения. Я должен был это предвидеть — зная, что происходит со Стражами, когда их талисманы попадают в чужие руки…
Грифон прервал его резким взмахом руки:
— Мы ходим вокруг да около. Это мучительно для меня. Я сам хочу задать вам несколько вопросов, и первый из них такой: кто-нибудь из вас знает меня?
Все трое — или четверо, если брать в расчет раздвоенного Мрина-Амрина, — покачали головами. Хаггерт произнес:
— Мы надеялись, что вы сами поможете нам раскрыть тайну вашего существа. Вы — один из Стражей Земель Мечты, это очевидно. Вопрос в том, кто и когда?
— Кто и когда?
Повелитель Стражи вздохнул:
— Вам известно название этого места — Сирвэк Дрэгот?
Грифон кивнул, глаза его сверкали:
— Я должен его знать, но подтвердить это — значит открыть еще одну дверцу в моем сознании.
— Понимаю: вы помните совсем мало. Я объясню подробней. Арамиты, или волки-рейдеры, ошибочно полагают, будто мы — хозяева Сирвэка Дрэгота. Под этим они подразумевают, что мы правим им.
— А разве нет?
Оба тела Мрина-Амрина затряслись от смеха.
— Арамитам и их богу очень нелегко сражаться с землей, которая существует не только в реальности, но и в сознании. Они стремятся завладеть и управлять ею — но это невозможно. Если уж кто-то кем-то и правит, то скорее Земли Мечты — нами, чем наоборот.
— .Слегка преувеличено, — заметил Хаггерт. — Точней будет назвать это сосуществованием. Взамен того, что мы получаем от Земель Мечты, мы помогаем им справиться с теми, кто жаждет их разрушить.
— Так вот что делают Стражи… — прошептал Грифон, глядя на них. Но даже при всех талантах — кстати, было еще вопросом, наделен ли каким-нибудь особым даром раздвоенный Мрин-Амрин! — птицелев не мог представить, каким образом Стражи противостоят объединенным усилиям детей Разрушителя. И тем не менее им это удается… — Я понимаю, что я — один из вас. Точней, был им. Что же произошло? Почему никто меня не помнит? И почему я не помню… Стойте. Я ошибся. Был один человек, который меня знал и помнил. Волк-рейдер по имени Д'Шай.
Вся троица вытаращилась на Грифона с таким изумлением, точно он сообщил им, что в Ворота входит вся армия арамитов во главе с самим Разрушителем. Ужас и потрясение Хаггерта были очевидны, несмотря на маску.
— Я же говорил! — в два голоса завопил Мрин-Амрин. — Он — один из них! — Круглые глаза с ненавистью уставились на Грифона, оба правых кулака сжались.
Птицелев почувствовал, что вот-вот взорвется. Однако сердитый окрик Хаггерта охладил пыл Мрина-Амрина — и Грифон тоже мгновенно остыл.
— Если он знает Шейдерола, это еще не означает, что он — один из них! Не позволяйте злобе затмить ваш рассудок!
Шейдерол.
Наконец-то обрывки воспоминаний (ну почему только обрывки, безмолвно выругался Грифон) начали складываться в цельный узор. Д'Шай (птицелев не мог заставить себя даже мысленно назвать второе имя, потому что оно когда-то принадлежало его другу) был когда-то одним из Стражей — и предал их!
Неужели Д'Шай и тот, другой, — одно лицо? Это казалось немыслимым. Однако…
— Он изменился с того самого дня, как надел мантию Стража. Стал выглядеть иначе… помрачнел… Я помню!
— Но вас не помнит никто, — пробормотал Хаггерт. — Странно. Должно быть, это связано с тем, от чего вам пришлось отказаться, когда вы взвалили на себя ношу Стража. Земли Мечты меняют всех Стражей, точно лепят их заново; иногда мы понимаем это только много времени спустя.
— Вы ему верите?! — Тройя обожгла Грифона презрительным взглядом. — Как вы можете верить, если сами даже не помните его? Нигде не сохранилось упоминаний о нем. Вы сами мне говорили.
— Единственное доказательство — Шейдерол! — язвительно добавил Мрин-Амрин. — Вот уж кто вряд ли сообщит нам что-то путное!
— Меня знают ци! — заявил Грифон Тройе; глаза его тоже яростно сверкали. — И вам это известно! Они знали меня, потому и пытались убить!
Она нахмурилась:
— Это правда. Даже я почувствовала, что они узнали его… Впрочем, это не лучшая рекомендация!
— Жаль, что здесь нет остальных Повелителей Стражи, — вздохнул Хаггерт. — Может, они помогли бы нам.
— Остальных?!
— Нас всего шестеро. Ужасно нелегко поддерживать порядок в стране, которой словно бы и нет. Мы и вшестером-то еле справляемся.
Головы Мрина-Амрина повернулись к Моргису:
— А этот почему молчит? Может, он тоже хочет нам сказать, что он — Страж и вернулся домой?
— Я не Страж. Я — герцог Моргис, сын Синего Дракона, Правителя Ириллиана-на-Море. Это город далеко на западе.
— За морями? — спросил Хаггерт.
— Да. Это часть Драконьего царства, где правят Короли-Драконы.
— Это ваши суда не дают покоя волкам-рейдерам?
— Да.
Хаггерт выпрямился и стал выглядеть еще официальней, чем в тот момент, когда Грифона и Моргиса ввели в комнату:
— Почему вы явились сюда с нашим заблудшим Стражем? Вы — его друг?
Моргис покосился на Грифона, тот еле заметно пожал плечами. Если дракон собирается говорить правду — его дело. Если лгать — он не намерен ни мешать, ни помогать ему.
— Я бы сказал, что мы — союзники поневоле. Немногим больше года назад один мой соплеменник задумал погубить наши земли. Мой повелитель и Грифон заключили договор и с помощью других уничтожили безумца-предателя.
Это была не совсем правда, подумал Грифон, но и не ложь.
— Во время этой войны моему повелителю и лорду Грифону, который тогда правил Пенаклесом, пришлось сразиться с еще одним злом, которое олицетворял некто Д'Шай — или Шейдерол, как вы его называете.
— Он стал еще ужасней! — прошипела Тройя, отскочив от колонны, на которую опиралась. — Повелитель Хаггерт, позвольте мне найти его! Я его выслежу! Бегуны не найдут меня!
— Успокойся, дитя. Ты не видела Шейдерола ни до, ни после того, как он поддался соблазнам Разрушителя. Но в каком бы облике он ни был, тебе с ним не справиться!
— Но… — Юная Стражница осеклась. Спорить с Хаггертом было невозможно, да ей и не хотелось испытывать его терпение.
Грифон нахмурился, мысленно повторяя последние фразы. Что-то тут было не так.
— Нет нужды беспокоиться о Д'Шае, — продолжал Моргис. — Он пытался умертвить Грифона и моего отца, но погиб сам.
— Погиб? — растерянно переспросил Мрин-Ам-рин. — Когда?
— Примерно за месяц до начала нашего путешествия. Вообще мы собирались отправиться раньше, но…
Хаггерт покачал головой:
— Д'Шай жив, прекрасно себя чувствует и недавно был здесь.
Вот. Вот что не давало Грифону покоя.
— Значит, он жив… — произнес птицелев ровным, будто механическим, голосом. — Мне всегда казалось, что самоубийство — не в его духе. Но ведь он сжег себя…
— Есть несколько способов; ни один из них не может быть назван и описан словами. Д'Шай более чем искусен в таких штуках. Собственная жизнь больше не интересует его. Единственное его дело — служить Разрушителю.
— Д'Шай жив… — снова пробормотал Грифон, отвернувшись от всех и даже не обращая внимания на безликих конвоиров. Взгляд его застыл, уперевшись в один из великолепных гобеленов на стене. Мрин-Амрин попытался было заговорить, но Хаггерт жестом остановил его. Наконец Грифон вновь обернулся к Повелителям Стражи:
— Где он?
— В Канисаргосе, — ответила Тройя, несмотря на предостерегающий жест Хаггерта.
— В Канисаргосе? В столице?! — Здесь явно была какая-то путаница.
— Это главный центр армии арамитов. Повелитель Стаи, Император волков-рейдеров, держит там совет. А Д'Шай — его правая рука.
Это прояснило дело.
— Как мне пробраться в Канисаргос? У вас есть карта?
Мрин-Амрин покачал головами:
— По-моему, вы слишком много на себя берете. Мы пока даже еще не уверены, что ты наш.
— Успокойтесь! — приказал ему Хаггерт. — Думаю, мы смело можем ему поверить. Это всего лишь очередная проделка Земель Мечты. Мы ведь и не такое видели, Мрин-Амрин. Земли Мечты исполняют свой долг, защищаясь; только и всего.
— И тем не менее есть еще один способ выяснить, почему его «враги» помнят его, а «друзья» — нет.
Грифон выбрал одно из лиц Мрина-Амрина и исподлобья уставился ему в глаза. Не мудрено, что второе лицо в ответ тоже буравило его взглядом.
— Я отправляюсь в Канисаргос! Неважно, верите вы мне или нет, но у меня свои счеты с Шейдеролом. И это не терпит отлагательств.
Грифон не заметил, что назвал настоящее имя Д'Шая; но другие не пропустили это мимо ушей. Лица Мрина-Амрина искривились. Хаггерт выжидательно глядел на остальных Повелителей Стражи. Моргис стоял молча, но был весь как натянутая струна — Грифон почти физически ощущал его напряжение.
Мрин-Амрин обвел тяжелыми взглядами всех собравшихся и остановился на Грифоне:
— Когда… Д'Шай… отвернулся от нас, нам не прошло это даром. Мы никогда не узнаем всего, что он натворил, прежде чем был наконец изгнан, но один случай я — лично я! — помню.
— Мрин… — начал было Хаггерт; но тот, не обращая внимания, продолжал:
— Я всецело поддержу ваше предприятие по розыску предателя и дам проводника, который знает город, — если ты согласишься предоставить последние, решающие доказательства, которые убедят меня, что ты — не его шпион.
Грифон выпрямился и обвел Стражей взглядом. Хаггерт уклончиво промолчал. Тройя же, как ни странно, явно была на стороне птицельва, она даже взволнованно улыбнулась ему.
— О каком доказательстве ты говоришь? — обратился Грифон к Мрину-Амрину.
— Подойди к Воротам. Встань в них и скажи, что ты пришел на суд…
— Нет! — выкрикнула женщина-кошка…
— И попроси их подтвердить другим, что ты говоришь правду. — Мрин-Амрин обратил оба лица к Хаггерту, ища поддержки. Тот медленно кивнул.
— И это все?
На лицах Мрина-Амрина появилось особое, странное выражение.
— О нет, Грифон, — ответил он с печальной полуулыбкой. — Это далеко не все. Я искренне надеюсь, что тебе это удастся. Суд, о котором я сказал, — не обычное разбирательство. Если тебя признают виновным, ехать в Канисаргос будет некому.
Грифон вопросительно посмотрел на Хаггерта, ища подтверждения. Повелитель Стражи устало кивнул и пустым, бесцветным голосом добавил:
— Если Земли Мечты решат, что ты не выдержал испытания, от тебя может не остаться и горстки пыли.

ГЛАВА 7

Все было объято запахом смерти, запахом кровавой резни, запахом распада — словно гигантская бойня, раздолье для стервятников. Ботинок ударил по предмету странной формы — раздался хруст кости. Света не было. Те, у кого была причина находиться здесь, знали, что должны преклонить колени. Кости, усыпавшие пол, когда-то принадлежали тем, кто не имел права здесь находиться.
Именно здесь Д'Шай дал обет посвятить себя своему истинному повелителю. Именно здесь клялись в верности все Вожаки Стай, Хранители и даже сам Повелитель Стаи.
Мой лучший пес. Мой охотник. Как дела, Шейдерол?
Д'Шай не вздрогнул, услышав старое имя. Если повелитель решил его так назвать — значит, была причина.
«Хорошо, мой повелитель. Это тело крепче, чем я ожидал. Его надолго хватит».
Нечто огромное зашевелилось во тьме.
Что привело тебя ко мне?
«Милорд, Грифон находится в ваших владениях. Я уверен». — Д'Шай хищно, зловеще оскалился.
Знаю. Я узнал тотчас, едва он ступил на этот континент.
Волк-рейдер не удивился — напротив, он был бы изумлен, если бы оказалось, что повелитель не знает.
«Люди Д'Рэка сейчас ищут его. Я велел ему приказать подчиненным, чтобы они, когда найдут, ничего не делали — только наблюдали. Грифон не должен ничего заподозрить».
Д'Рэк выпустил свору бегунов. Они уже рыщут в окрестностях Люпериона.
«Что-о?!» — Д'Шай непроизвольно вскочил, но тут же вновь опустился на колени, вспомнив, что его повелитель запрещает подобные вольности.
Ты прощен. Д'Рэк хорошо несет службу. Ты ничего ему не скажешь. Грифон ищет путь домой, но не помнит, как попасть туда. Если он случайно откроет ворота и бегуны схватят его — Земли Мечты мои.
«А Грифон?»
Возможно, его оставят в живых — в твое удовольствие. Раз он помнит так мало, не исключено, что он забыл и свое предназначение. Если он все же помнит — его доставят сюда.
«Кволард…» — невольно прошептал Д'Шай, вспомнив прежнюю столицу арамитов.
Неистовая, яростная сила отбросила его прочь. Существо во тьме сердито заворочалось, разметая омерзительные останки, — если бы не волчий шлем, Д'Шай непременно разбил бы о них голову. Но это — ерунда; главное — гнев повелителя, гнев, обращенный против него, Д'Шая! А ведь прошло больше двух столетий…
Кволард должен быть забыт навсегда! — взвыло в мозгу Д'Шая. — Незаменимых нет, Шейдерол! Ци с радостью займут твое место.
«Прости меня, повелитель!» — Д'Шай затрясся от ужаса. Мечи и стрелы были для него ничто, но тот, кому он служил, мог стереть, уничтожить его навек одним дуновением! И ци в самом деле с готовностью заменят его.
Прощаю. Слушай, мой Шейдерол. Великий Ящер зашевелился. Он не делал этого со времен Кволарда. Может быть, появился кто-то из его рода, а может быть, он чувствует присутствие Грифона. Так или иначе, я не намерен терять преимущество в этой игре. Я — охотник, а не добыча. Последнюю победу одержу я, и никто другой. Хоть тебе этого и не хочется, но ты убьешь Грифона в тот же миг, как только он начнет подбираться слишком близко к разгадке.
«Я сделаю это».
Без меня тебе не быть, Шейдерол. Ты существуешь только благодаря мне. Стоит тебе поставить свои интересы выше моих…
Продолжения не требовалось.
«Я существую только ради того, чтобы служить тебе, повелитель».
Именно. И помни об этом. Теперь ступай. Повелителю Стаи пора держать совет.
Д'Шай встал и попятился, кланяясь. Ему показалось, что из тьмы на него сверкнули два огромных, налитых кровью глаза. Но он не был уверен в этом. Как и ни в чем другом. Даже в ту ночь, когда он отрекся от Стражи и избрал себе нового повелителя. Только одно он знал точно: его существование продлится ровно столько, сколько он будет нужен своему повелителю. Своему настоящему повелителю.
Д'Шай кланялся до тех пор, пока не выбрался из пещеры, что находилась глубоко под Канисаргисом. Когда-то пещера была жилищем богов, а один из них жил там и теперь. Для арамитов это был единственный истинный бог.
Разрушитель.

— Кто этот проводник, которого мне пообещали? — спросил Грифон, переступая через упавшее дерево.
Тройя пожала плечами. О чем он только думает? Неужели не понимает, какое испытание его ждет?
— Не знаю. Его привели нелюди. Видимо, волк-рейдер — и, наверное, разжалованный, раз за ним гнались бегуны.
Бегуны. Тени самого Разрушителя. Настоящие дети темного божества. Никто не знал, откуда взялись бегуны, хотя считалось, что в прежние времена они, как и ци, существовали в Землях Мечты. Теперь, судя по тому, что говорила Тройя, они хорошо служили своему хозяину.
Тройя сама вызвалась сопровождать Грифона; двое других Повелителей Стражи не стали возражать. Правда, Хаггерт неохотно отпустил ее: боялся, как бы женщина-кошка не разделила участь Грифона (хотя и верил, что птицелев — действительно тот, за кого себя выдает). Однако Тройя настояла на своем и отправилась с Грифоном. Ее изначальное недоверие уступило место новому, загадочному чувству — Тройя надеялась, что Грифон окажется очень важной личностью. Только теперь птицелев понял, как она молода. Самому ему было двести лет, а может быть, и больше; ей же — едва за двадцать.
Совсем девчонка, думал Грифон, карабкаясь вслед за ней по крутому склону. Мягкий рыжеватый мех защищал ее от холода, одежды на ней было ровно столько, сколько требовали условности — то есть почти ничего. В Люперионе Тройя одевалась так, чтобы издалека выглядеть совершенно по-человечески, здесь это было не обязательно.
Пока они шли по извилистой тропе, которая, по словам Хаггерта, должна была привести их к Воротам, Тройя немного рассказала Грифону о своих сородичах. В старину их в шутку прозвали сфинксами, хотя прозвище было неточным. Внешне они очень походили на людей, впрочем, черты лица были весьма экзотичны, да и мех нельзя было не заметить. На невольничьих рынках их сила и красота ценились донельзя высоко. Но к несчастью — или, наоборот, к счастью, — они не могли долго жить в рабстве: они либо чахли и умирали, либо дрались за свободу — и в результате тоже погибали. Во время битвы их человеческая натура уступала место звериной: острые зубы и когти беспощадно делали свое дело.
Грифон ощущал удивительную связь, почти родство с этой женщиной — вероятно, оттого что и сам был наполовину львом. Только этим, убеждал он себя, и объяснялось его влечение к Тройе.
Так или иначе, но она оказалась гораздо лучшим спутником, чем Моргис. Несмотря на растущую приязнь между ним и герцогом, Грифон испытал облегчение, когда Мрин-Амрин решительно запретил дракону идти с ними. Моргис был всецело предан своему отцу, и потому неизвестно, до какой степени можно ему доверять…
Наконец они дошли до лесной чащи. Тройя встала во весь рост и огляделась. Грифон встрепенулся: ведь кругом рыщут волки-рейдеры! Но Тройя со смехом развеяла его страхи:
— Ты забыл? Мы ведь в Землях Мечты! Арамиты попросту не замечают этих мест. Они могут стоять на волосок от нас — и видеть лишь деревья да птиц. Земли Мечты всегда ведут себя так — до тех пор, пока мы существуем и даем им силу. Разве ты забыл, почему они носят такое имя?
— Тогда отчего же мы боимся арамитов? Ее улыбка исчезла:
— Мы боимся «правды» их Разрушителя. Боимся, что его мечты окажутся сильнее наших. Чем больше он набирает силу, тем меньше становятся Земли Мечты. Его «правда», его реальность все быстрей и быстрей завладевает нашей. — Она широко развела руками. — Когда-то давно Земли Мечты простирались на весь континент. Но потом появился Разрушитель.
— «…И началась Игра всерьез…» — бессознательно процитировал Грифон.
— Что?
Он тряхнул головой, пытаясь собрать воедино осколки воспоминаний, но они, как обычно, погрузились в трясину его сознания.
— Не знаю… Цитата… не помню, откуда. — Он в бессильной злобе сжал кулаки. — Вот так всегда! Теперь я понимаю, что чувствовал Кейб!
— Кейб? — в тревоге ощетинилась Тройя.
— Это мой друг. Один из самых близких, что у меня есть… были. Он тоже мучился провалами в памяти…
— А что с ним случилось?
Грифон огляделся, но вокруг все было безмятежно-спокойно; разве что несколько назойливых мошек…
— Кейб родился хилым, болезненным. Его отец — безумный колдун Азран Бедлам. Бедламы были величайшими из волшебников, но сумасшедший Азран убил своего брата и пытался убить отца. Он воспитал бы Кейба по своему образу и подобию — точнее сказать, погубил бы бедного мальчика. Но Натан Бедлам, дед Кейба, выкрал ребенка и отдал на воспитание другому человеку. Однако Натан понимал, что мальчик слишком слаб, и, зная, что сам он скоро умрет, отдал ребенку часть себя. Часть своей души, своей сущности. Таким образом, Натан в некотором роде продлил себе жизнь…
Женщина-кошка покачала головой в изумлении:
— Я никогда прежде не слышала ничего подобного.
— И вот, Кейб порою чувствовал себя так, словно в нем живут два разных человека. Он вырос, не зная, чей он сын — понимаешь, Азран все еще был жив, — и часто вспоминал подробности не своей жизни. Так же и я теперь вспоминаю свое прошлое.
Тройя ободряюще улыбнулась:
— Может быть, Ворота исправят это?
— Может быть, Ворота исправят что? — спросил тихий, но властный голос. Однако поблизости не было ни души!
Грифон ощетинился, готовый выпустить когти либо применить волшебство — от невидимых незнакомцев добра не жди! — но Тройя мягко сжала ему плечо и шепнула:
— Успокойся! Это лорд Петрак, Воля Леса!
Пока Грифон ломал голову над тем, что может означать столь необычный титул, фигура, которая прежде была невидимой, подошла поближе. Грифон озадаченно склонил голову набок, недоумевая, как он раньше не заметил это существо, которое — теперь он не сомневался в этом! — все время находилось рядом.
Лорд Петрак (что такое Воля Леса, птицелев по-прежнему не понимал) ростом был с Моргиса. На плечах его красовалась оленья голова с такими ветвистыми рогами, которые сделали бы честь любому настоящему оленю. Туловище лорда Петрака было вполне человеческим, хотя руки напоминали лапы енота, а ноги заканчивались раздвоенными копытами. На нем была одежда из львиной шкуры, накидка из зеленой листвы и пояс, с которого свисало несколько мешочков. В левой руке лорд Петрак сжимал посох.
Тройя опустилась перед ним на колени и с величайшим почтением в голосе произнесла:
— Здравствуй, Воля Леса!
Несмотря на оленью голову (а может, напротив, благодаря ей) облик лорда Петрака внушал мысли о силе и могуществе. Но эта сила была не такова, как у большинства правителей. Петрак явно жил в мире и гармонии со своей силой — редкая, достойная зависти черта для любого, кто обладает властью.
— Я не настаиваю на соблюдении ритуалов, котенок. Оставь их для Хаггерта и прочих.
— Если кто и заслуживает почтения, лорд Петрак, так это ты.
Уголки оленьего рта слегка изогнулись:
— Спорный вопрос. Но постой! Мы с твоим спутником еще не знакомы, и я хочу знать, почему вы с ним ищете Ворота.
Грифон запоздало поклонился и представился. Петрак кивнул в ответ и добавил:
— Я и сам вижу, что ты — один из нас. Зря Мрин-Амрин беспокоится. По-моему, они с Хаггертом шарахаются от собственной тени.
— Хаггерт не… — начала было Тройя, но лорд Петрак жестом остановил ее:
— Не нужно защищать Хаггерта. Можешь не сомневаться: это была его идея ровно в той же степени, что и Мрина-Амрина. Хаггерт — хороший человек, но слишком недоверчивый. Такова цена власти…
— И все же я пойду к Воротам, — сказал Грифон.
— Зачем? Я поручусь за тебя. Грифон покачал головой и объяснил:
— Не ради Повелителей Стражи, хотя я был бы рад сделать им приятное; ради себя самого. Ради моего душевного покоя. Я надеюсь, что встреча с Воротами поможет мне вспомнить очень важные вещи.
— А стоит ли их вспоминать? Ворота — самое сердце Земель Мечты. Они гораздо старше, чем указывают летописи. Ты можешь погибнуть! Надеюсь, это тебе объяснили? — Петрак переложил посох из руки в руку.
— Да. Но я все равно хочу туда пойти.
— В таком случае, идти осталось недолго. Ворота за тем холмом.
Тройя и Грифон поглядели туда, куда указывал Повелитель Стражи. Женщина-кошка нахмурилась:
— Лорд Петрак, но я была уверена, что это гораздо дальше.
— Мой титул, — со смешком ответил лорд Петрак, — предполагает некоторые выгоды. Скажем так: я знаю самые короткие тропы. Идемте. Я выведу вас так, чтобы вы не заплутали.
Они шли по лесу, и только тут Грифон начал понимать, что означает «Воля Леса». Отовсюду, стремясь поприветствовать человека-оленя, собирались лесные жители. Даже хищные звери забывали о своих природных повадках и тянулись к руке Воли Леса. Однако животные не относились к нему как к повелителю или божеству — они явно любили его. Петрак не правил ими — он был одним из них. Его желания совпадали с их желаниями, а те, в свою очередь, совпадали с желаниями Земель Мечты…
Прогулка была чудесной, однако, когда навстречу лорду Петраку вышли два взрослых огромных медведя, Грифон пережил несколько неприятных мгновений.
Он уже был готов произнести заклинание, а Тройя выпустила когти. Но Воля Леса покачал головой и ласково прикоснулся к медвежьим головам. Звери потыкались носами в его ладони и потерлись о него могучими боками. Как ни странно, лорд Петрак не упал и даже не пошатнулся. Грифон наблюдал за всем этим в безмолвном изумлении. Теперь он понимал, почему Тройя с таким благоговением относится к этому Повелителю Стражи.
— Вот здесь будьте поосторожней. — Лорд Петрак указал посохом на правую сторону тропы. — Здесь наступает мир Разрушителя. Можно очутиться в незнакомом лесу и попасться бегунам.
— А мне казалось, что арамиты теряют силу… — сказал Грифон, вспоминая, что говорил когда-то Черный Дракон.
— Нам тоже так казалось… пока я не заметил, что наши границы становятся все более и более размытыми. Земли Мечты уменьшаются. Волки-рейдеры, несмотря на свое отчаянное положение, умудряются набирать силу.
— И ищут постоянный плацдарм в Драконьем царстве, — пробормотал Грифон себе под нос. Значит, на то есть причина. Д'Шай никогда ничего не делал без причины.
— Вот мы и пришли. — Петрак указал посохом на поле, раскинувшееся перед ними. При взгляде на него Грифона охватило очень странное чувство.
— Вы уверены, что здесь безопасно? — спросил он. Здесь, на этом поле, Земли Мечты были такими, как в первозданные времена — не тронутые разумом. Здесь полновластно царила природа.
Признают ли его здесь другом, подумал Грифон? И действительно ли он — друг Земель Мечты?
— Я не вижу Ворот.
— Ты еще не ступил на поле.
Бывший правитель Города Знаний шагнул вперед. Тройя последовала за ним — но посох лорда Петрака преградил ей путь. Дальше Грифон должен был идти один. Тройя тихонько зарычала, но повиновалась
При каждом шаге поле колыхалось. Иначе Грифон не мог описать охватившее его ощущение. Он видел линии силы, убегающие в разных направлениях, а не упорядочение, как в Драконьем царстве. В соответствии со всеми известными ему законами, это было невозможно, как же тогда управлять силами, равно темными и светлыми? Птицелев никогда не придерживался ни одной из общепринятых теорий волшебства, но такое… Это было слишком даже для такого вольнодумца, как он. Натана Бедлама, деда Кейба, тут наверняка хватил бы удар!
Высокая, по пояс, трава с тихим шепотом расступалась перед ним. Это был не безумный шепот ци, но мелодичный голосок любопытства: он, Грифон, был для поля такой же диковиной, какой поле было для него. Грифон рассеянно отметил про себя, что никакого ветра нет; отчего же тогда трава колышется из стороны в сторону?
Дойдя до середины поля, птицелев замер. Дальше он не пойдет. Если Ворота захотят показаться ему, то это случится здесь.
Точно отвечая его мыслям, воздух перед его глазами задрожал — и реальность разверзлась. Грифон почувствовал странный, плывущий сквозь него поток энергии, а затем в огромном отверстии увидел не поле — совершенно иную землю. Лесной пейзаж, который мог бы открыться чьему угодно взору — например, волка-рейдера, случись тому скакать мимо… Грифона в который раз поразила истина, которую он слышал уже от многих: Земли Мечты существуют в сознании так же реально, как и в пространстве.
И тут в зияющей дыре появились Ворота.
Они снова изменились — в Землях Мечты и не могло быть иначе. Теперь ворота являли собой арку, закрытую огромными, тяжелыми дощатыми створками. Древесина кое-где начала подгнивать, и железные петли