вкусы наносят ущерб состоянию дел на рынке. Остальные надсмотрщики начинают сторониться Аббаты, избегая витающего над ним запаха поражения, и, как поговаривают, Старец «заказал» его своим ассасинам.
Кинжал может ударить из-за любого угла, из любого дверного проема. Да, у него конечно же есть телохранители, но любой из них может оказаться агентом Аламута.
Времена стояли тревожные. В небесах шла война:
единственный Бог возжелал истребить всех прочих и завладеть абсолютной властью. Жрецы переметывались с одной стороны на другую. Революция начиналась на Юге, надвигалась с Востока и из Западных пустынь. Богатые безраздельно владели не только землей и богатствами: они безраздельно владели Западными Землями. Ведь только членам определенных семейств дозволялось мумифицировать себя и таким путем достигать бессмертия.
Сам Неферти примкнул к бунтовщикам, последователям Многобожия. Жрец Единобожников недавно выпустил новый эдикт, запрещающий содомию. Она карается отныне сажанием на кол. Теперь его отношения со старым педерастом Сезострисом стали источником повышенной опасности.
Покровитель Неферти – добрый, беспомощный старик, предпочтения которого меняются изо дня в день. Он никак не может решиться, какую сторону занять ему в жестоком конфликте, вспыхнувшем по вопросу о количестве богов. Неферти медленно подталкивал его к мысли, что нейтралитет в данном случае невозможен – особенно в свете последнего эдикта. Его враги только и поджидают, чтобы воспользоваться подобным случаем. Пытаясь же не заводить себе врагов, Сезострис добьется только того, что у него не останется друзей, на которых он мог бы понадеяться.
Неферти намеревался завладеть секретным папирусом Западных Земель. Считалось, что писцам его уровня не полагается даже знать о существовании подобного папируса. На случай ареста он постоянно носил при себе алавастр с ядом и стилет с бороздкой, наполненной ядом кобры.
Ученики Писцов проживали в общих опочивальнях, где царила суровая дисциплина. Впрочем, Неферти удалось избежать этой сомнительной чести в силу своих особых отношений с Сезострисом. Особое положение Неферти в сочетании с исключительными способностями делали его легкой мишенью для ненависти и зависти окружающих, мощных как удар кулака и острых как лезвие топора.
Иероглиф плюющейся кобры обеспечивает защиту и покровительство. Он знает, когда и каким плеваться ядом, и у него имеются единомышленники. Но в настоящий момент его положение крайне шаткое. Чтобы продолжать связь с Сезострисом ему приходится все время изобретать новые и новые места свиданий: иногда это потайная комната в деревенском домике, иногда – секретные пещеры или гроты.
Каждый Писец обязан знать назубок пантеон египетских богов: Ра, Бает, Сета, Озириса, Амона, Гора, Изиду, Нут, Хатор. Часть божеств известна только немногим посвященным – Кричащий Скорпион, например. Этот полукот, полускорпион, как говорят, родился от священного союза Бает и Богини-Скорпиона, у которой верткий хвост, напитанный смертельным ядом, цепкие кошачьи когти и насекомые мандибулы; вызвать это божество можно лишь при помощи самых кошмарных заклинаний. А еще существует Бог-Сколопендра, с членистым телом, ядовитыми клыками, выступающими из шейных желез, и прозрачной человеческой головой, в которой за красными фасетчатыми глазами мерцает раскаленный добела человеческий мозг. Укус Бога-Сколопендры ведет к ужасной агонии; жертва выглядит так, словно ее зажарили живьем. Бог-Сколопендра обитает в пещерах из красного песчаника, находящихся в огнедышащих Южных Землях.
Неферти изготовляет маленькие бруски из глины и твердых пород дерева, на них он вырезает выпуклые изображения иероглифов, так что ему остается только намазать поверхность бруска чернилами и оттиснуть изображение на папирусе, чтобы получить надпись. Этим способом он может призывать Демонов и Помощников с целью заставить их выполнить, в зависимости от обстоятельств, конкретное задание. Они располагают особыми возможностями, оружием и способами передвижения, у них свои враги и друзья, начальники и подчиненные.
У одного из Помощников характерная вмятина на головке члена: там, где Создатель оставил отпечаток своего пальца. Это был Его большой палец, но размером он не больше человеческого мизинца, только с тремя суставами вместо одного. Этот Помощник оставляет за собой мускусный запах, раскаты грома и синий аромат морского ветра. Его зовут Повелитель Ветров. Быстроногий и тонкокостный, он легко ступает по трясинам и зыбучим пескам, без усилия вскарабкивается на отвесный утес или на стену дворца. Его тонкие длинные пальцы могут свернуть шею или оторвать руку человеку. Он способен парировать самый быстрый удар шпаги и увернуться от летящей стрелы. Он – твой Помощник в опасных странствиях, он вытащит тебя из самых безысходных ситуаций. Он знает, как задушить спящего врага при помощи семенного шнурка Банг-утот, он источает ароматы доблести и опасности, хорьковых желез и пропитанных благовониями кружев, на которых остались пятна от вылазок в астральные пространства.
Его майянский аналог – А Пук, покровитель уличных мальчишек, бродяг и изгоев общества: лицо, изваянное из зеленого мрамора, пухлые выпяченные губы, глаза, рассыпающие искры, словно лезвия яшмовых ножей. Он знает каждый закоулок в трущобах Теночтитлана, все притоны и вонючие улочки Сколопендра-Сити. Его гладкий, полупрозрачный фаллос имеет зеленоватый окрас и источает аромат грибка и поганок, густых джунглей, не поддающихся дрессировке диких котов, орхидей, мха и старых камней.
Еще один Помощник – это пребывающее в подростковом возрасте Ка бога Амсу. Этому созданию, обладающему сверкающей, лучезарной красотой, известны самые тончайшие нюансы всего, что связано с сексом и флиртом. Только он способен защитить от богинь сексуального уничтожения и смертоносного оргазма, от вампирши Лилит и от Икстаб – богини веревок, капканов и любовного удушения. Его фаллос представляет собой пульсирующую трубку, наполненную розовым опалесцирующим светом. Его запах, сладкий и тяжелый, наполняет тело мурашками и щекоткой наслаждения. Его волосы – огненно-красного цвета. Даже богиня Бает трепещет перед ним, превращаясь во влюбленную шлюху.
Помощник-Целитель – это флегматичный серый дух с добрым, печальным лицом, поскольку на его долю выпало много страданий. Но, несмотря на это, он расторопный и шустрый. Боль гаснет под его пальцами и болезнь ослабляет хватку. С ним приходит «запах чистых бинтов, свежий утренний ветерок, освежающий чело больного лихорадкой, сон после бессонной ночи.
У каждого Помощника имеется соответствующий Демон-Супостат. Многие духи подвизаются сразу в обеих ролях. Некоторые старые демоны одержимы беззубой и беспомощной ненавистью, утолить которую им удается, только вселившись в тела злобных стариков – вахтеров и швейцаров.

Фараон примкнул к лагерю Единобожников, но у него практически нет опоры среди придворных. Очевидно, рано или поздно его просто убьют. Неферти не имеет ни малейшего желания примыкать к гиблому делу, целей и задач которого он к тому же все равно не разделяет, но Фараон и его тайная полиция пока что по-прежнему следят за ним. Шпики повсюду, они подслушивают и подсматривают. Приходится из кожи вон лезть, чтобы изображать из себя невиновного.
В какой угодно час дня или ночи Фараон может призвать любого к себе во дворец.
– Фараон ожидает тебя! Иди!
Нет времени даже одеться; набросил поспешно халат – и в путь.
Перед тем как направиться к трону, становишься в шеренгу. Дворцовые стражники, принадлежащие к касте генетически модифицированных евнухов, движутся вдоль шеренги, обыскивая всех на предмет оружия. По их команде посетитель медленно направляется к трону.
– Стоять!
Посетитель останавливается у подножия трона для Просвечивания. Фараон, на алебастрово-бледном лице которого горят черные, как у змеи, глаза, смотрит на тебя, мимо тебя, сквозь тебя, пытаясь отыскать скрытый в твоих мыслях кинжал, прислушиваясь к шелестящим на губах неосторожным словам, принюхиваясь, не пахнет ли от тебя потом страха и вины. Стражники стоят наготове по обе стороны трона. Когда легким движением посоха Фараон дает тебе знак подойти, ты стараешься ничем не выдать своего облегчения; иначе, неровен час, он взмахнет жезлом стражникам, и те накинутся на тебя и оттащат от трона.
Неферти владеет искусством телепатического блокирования и обмана. Нельзя делать вид, что твое сознание совершенно свободно от мыслей – ты сразу вызовешь подозрение. Необходимо создать завесу из ложных и безопасных мыслей, которая обманет Фараона: «Неужели я сейчас стою перед лицом живого бога?» Лесть никогда не бывает слишком грубой.
Стоит ли говорить, что враги, несомненно, попытаются воспользоваться ситуацией. Существуют телепаты-чревовещатели, способные подбросить в твой мозг нелояльные мыслишки: «Как долго еще эта свинья будет править нами? Рано или поздно этому фараонишке конец… скорее рано, чем поздно…» . А еще существуют Метатели Запахов, которые могут, подобравшись к жертве в толпе, метнуть в нее запах. Люди начинают шипеть и расступаться в стороны, оставляя жертву в центре круга, образованного горящими от ненависти и отвращения глазами. Иногда Метатели Запахов пользуются моментом Просвечивания для того, чтобы дискредитировать соперника, который предстает пред ликом Фараона, разя экскрементами. Впрочем, это опасный прием, потому что знаток этого искусства может отшвырнуть запах обратно в сторону атакующего, причем интенсивность вони при этом возрастает вдвое.

Тайная Живопись, несмотря на то что является довольно распространенным преступлением, наказывается сажанием на кол в виде раскаленного добела бронзового фаллоса. Тайные Живописцы разделяются на племена, причем Неферти принадлежит к Племени Кобры. Члены этого племени всегда имеют при себе орудия самоубийства и собираются в тайных местах, чтобы похвастаться друг перед другом своими смертоносными сокровищами. При возможности они носят с собой одновременно максимальное их количество.
Места их сборищ являются тайными не в том смысле, что они хорошо сокрыты от посторонних глаз. Для непосвященного они выглядят как совершенно обыкновенный жилой дом или трактир. Если незваный гость зайдет в одно из таких мест, он не увидит ничего достойного внимания – скорее, напротив, ничего кругом не будет казаться достойным интереса или способным доставить удовольствие Пища окажется не то чтобы плохой, но именно такой, какая ему совсем не нравится. Если он отважится вступить с кем-либо из присутствующих в половую связь, соитие это окажется крайне неприятным, одновременно болезненным и отвратительным. Простыни на кроватях окажутся чистыми, но будут вызывать такое ощущение, словно они грязные и дурно пахнут.
Один из гурманов, пишущих для путеводителей, зашел в такое место и вышел оттуда, чуть не лишившись всех своих вкусовых сосочков. Он стенал и закатывал глаза, словно Бешеный Жеребец в исполнении Джимми Дуранте, отведав в качестве закуски какую-то омерзительную дрянь, после которой ему подали консервированные сардины, которые полагалось есть прямо из банки рожком для обуви, и запивать «Грин Ривер». На второе же ему предложили мясные обрезки из лавок, закрытых санитарной инспекцией, вымоченные в заплесневелом кетчупе, в сопровождении молочного коктейля на вишневом сиропе, щедро приправленного хрустящими на зубах не до конца растворившимися гранулами дешевого синтетического солода, за которым последовал фруктовый салат из консервированного ананаса и мушмулы с «Постумом».
Они никогда не возвращаются. А иногда просто не успевают вовремя оттуда убраться. Некоторые разновидности вампиров, которые могут прикидываться и мужчинами и женщинами, проникают в комнаты к молодым людям. Предлагаемое ими наслаждение неотразимо, и жертва попадает в зависимость от этих ночных визитов, конца которым не может положить ни замок, ни заклятье. Постепенно жертва теряет всякий интерес к общению с людьми. Она живет исключительно ожиданием очередного визита вампира, после каждого из которых все больше слабеет и теряет интерес к жизни. Со временем несчастный становится похож на живую мумию. – Сексуальные вампиры уменьшили в десятки раз сельское население и опустошили обширные области. Многие начинали подозревать, что эти вампиры на самом деле – призраки мумий, которые таким образом поддерживают свое бессмертие и получают энергию, необходимую для того, чтобы поддерживал существование Западных Земель.
Надвигается революция: многие из крупных имений уже захвачены партизанами.
Партизанский вождь Мементот пригрозил «Я уничтожу каждую долбанную мумию, которая только попадет мне в руки! Богачи поливают Западные Земли кровью феллахов, строят ее на костях феллахов, освещают ее тьму их душами».
В ужасе богачи вызывают наемников с юга, мерзких эфиопов, которые наслаждаются пытками пленников. Распространено так называемое «сожжение в кисее». Жертву оборачивают в полосы кисеи, пропитанной пчелиным воском, пока она не начинает походить на мумию, а затем поджигают, чтобы полюбоваться Пляской Мумии под аккомпанемент флейт, их ужасные трели заглушают вопли горящей жертвы
– Пляши! Пляши! Пляши! – кричат зрители, покатываясь со смеху.
Пронзительное прерывистое шипение – и партизаны атакуют, словно молчаливые голодные духи Один из них прерывает танец мумии ловким ударом меча, отделяющим голову от обуглившейся плоти Голова с губами, застывшими в жуткой гримасе, па дает посреди наемников. Безвольные, словно марионетки, нити которых выпущены из рук хозяевами, укрывшимися в неприступных цитаделях, наемники под угрозой обнаженной стали тотчас забывают о похоти, пробужденной созерцанием пытки, и пополняют ряды партизан или же, рассеявшись, возвращаются в Жаркие Земли юга.
Посреди Жарких Земель – семь артезианских колодцев, и все поселения в этих краях жмутся к источникам влаги. Дома в них лишены окон, если не считать маленьких вентиляционных отверстий, затянутых тканью, пропитанной маслом, чтобы внутрь не проникли насекомые. Масло жители также наносят на кожу, выходя на улицу, а одежда состоит из нескольких слоев шелка и высоких сапог до колена. Из дома же они выходят только по ночам, когда температура опускается до пятидесяти градусов. Дома охлаждаются постоянно смачиваемым водой слоем мешковины: чем сильнее жара, тем больше влаги испаряется, создавая холод.
Колодцы питаются от подземных рек, которые иногда изменяют свое течение. В Японии жители принимают такие горячие ванны, что в них приходится оставаться абсолютно неподвижным до тех пор, пока не остынет вода. Одно движение – и ты ошпаришься до смерти. Та же ситуация в этих краях с воздухом, только он, в отличие от воды, не остывает никогда. Одно быстрое движение – и ты тут же поджаришься. Чтобы пересечь комнату, приходится потратить целый час. От разговора могут обгореть губы, а язык так распухнет от ожога, что заполнит глотку и умрешь от удушья. Три месяца этого кошмара, а затем едва ощутимо повеет свежестью, проливая бальзам на измученное тело, и ветра Господни принесут дождь.
Некоторые весьма ценные минералы встречаются только в этих краях: металл, который можно лепить как глину, но который впоследствии застывает и становится прочным, как бронза, и горючий металл, который мерцает холодным матовым огнем, проливая во все стороны невидимый дождь смерти. Контакт с ним означает смерть в течение пары недель: плоть и внутренности высыхают, а кости становятся хрупкими и переламываются как тростинки. Только при помощи металлической мази можно защититься от смертельного излучения Горючего Серебра.

Компания Тайных Живописцев из Племени Кобры собралась на убогом постоялом дворе-. Они пьют великолепное вино, поданное в терракотовых кружках. «Чужаку» же здесь подадут вино, похожее больше на мочу, от которого скрипят зубы и оскоминой сводит рот. Правда, не все посторонние относятся к «чужакам» и не от всех стремятся поскорее избавиться. Но некоторые категории посетителей точно относятся к числу нежелательных гостей: это доносчики, дворцовые шпионы, распространители сплетен и слухов, фанатики и набожные ублюдки.
Как обычно, собравшиеся сравнивают свои орудия убийства и самоубийства, ядовитые булавки, кольца, зажимы, серьги и зубы, капсулы с ядом, зашитые под кожу, пропитанную ядом одежду. Для самоубийства лучше всего яды кобры или мамбы, которые действуют быстро и безболезненно, даже доставляют определенное удовольствие – многие даже уже пристрастились к яду кобры как к наркотику.
Яд кобры, высушенный и введенный в тщательно подобранной дозе внутримышечно, вызывает чувство эйфории, длящееся до трех часов. Частое употребление ведет к зависимости, при которой иммунитет к яду возрастает. Это – полезное свойство в том случае, если яд кобры применяется как боевое оружие.
В настоящее время употребление яда кобры ограничено церемонией инициации, а также дозволено немногим продвинутым адептам, которые общаются между собой при помощи змеиного шипения, урчания и иногда коротких визгливых криков, которые у рептилий соответствуют состоянию истерики. Вскоре у любителей яда кобры холодеет кровь, и они перестают видеть сны. Симптомы абстиненции ужасны: холодная кровь с температурой 24°С разогревается буквально в течение нескольких часов обратно до 36,6°С. Пациентов следует всеми возможными способами удерживать от самоубийства. Промышленные дозы героина – единственное спасение в том случае, если яд кобры недоступен, и, поскольку кобры не :всегда оказываются под рукой, немногие рискуют подсесть на эту опаснейшую субстанцию. К счастью, зависимость возникает только при достаточно долгом употреблении.
А сейчас обратимся к некоторым из наиболее печальных примеров: хммм, да, Регги Карлтон… неизвестные особенности которых в своем роде наиболее отталкивающие. На самом деле человек чувствует подкатывающий к горлу прилив тошноты… отвратительный член, выпирающий прямо под пупком, сморщенная пурпурно-черная головка. Ствол выдается вперед, плоский в утолщении, с небольшими узелками пурпурно-розовой плоти вокруг короны, выделяющими смертельный яд. Пустые мертвые глаза, омерзительный конец. Изуродованные дети молят позади него о пощаде.
Все члены деформированы, одни распухли и имеют форму луковицы, другие тонкие как карандаши, двузубые пенисы с крошечными клыками вгрызаются друг в друга, извергая яд, пронзенная толстая кишка, пенис, теперь медленно растущий из пупка.
Эти демоны Босха состоят в приятельских отношениях с Габонской Гадюкой, жирной змеей с симметричными узорами коричневого, белого и черного, в толщину она как средних размеров бедро, сужающаяся к притуплённому хвосту. Голова ее выглядит как маленькая лопатка, полупрозрачные серо-розовые ядовитые железы с каждой стороны пасти, в основании морды два небольших пурпурно-розовых отростка, которые, сокращаясь, осязают жертву (точные копии членов Габонцев). Вместо того чтобы извиваться подобно благопристойной змее, Габонская Гадюка ползет прямо вперед на своих ребрах, как целеустремленная гусеница.
Несмотря на их толщину и апатичный внешний вид, они могут двигаться с огромной скоростью, чтобы поймать в броске крысу или вцепиться в ладонь зазевавшегося человека. Яд одновременно гемо– и невротоксичен, часто приводя к жестокому поражению нервной системы. Кровь, в которую попадает яд, удерживает его в нервной системе, а это в свою очередь приводит жертву к наиболее вероятному исходу – гангрене и другим инфекциям. Если человек не умирает от огромных клыков Габонской Гадюки, сочащихся ядом, он часто остается полным инвалидом. В одном случае жертва была парализована ниже шеи, в другом медленно умирала от развившегося воспалительного процесса. Рука жертвы была уже ампутирована, инфекция проникла в мозг.
В довершение всего этого, Габонская Гадюка рычит, как рычала бы собака, если бы она была хладнокровной. Этот вой возвращает нас обратно к некоторым особям, которые появились в конце Эры Копий. Размером примерно с волка, отчасти рептилия, отчасти эмерджентное млекопитающее. Вероятно, оно было хладнокровным, с шерстью и зубами рептилии. Выглядело довольно многообещающе. Другие были теплокровными, покрыты чешуей и с волчьими зубами. Что случилось? Скорее всего, неприятности с термостатом.

Бры культивируют в своей среде настороженную, злую сонливость, которая в любой миг может превратиться в холодную истерику убийственной ярости. Члены культа поклоняются многим ядовитым змеям, живущим смертью и приносящим ее: например, мамбе, которая падает с ветвей деревьев зеленой лентой, приоткрыв рот. Это тонкая стройная хрупкая змейка шести футов в длину и не толще трости. «Очень проворный. Очень толковый», – как писал Хемингуэй о генерале Омаре Брэдли. Ядовитые зубы у нее маленькие, поэтому местного раздражения или отека не возникает. Человек может даже не знать, что его укусила мамба, пока язык его и ноги не начнут заплетаться, и он не рухнет на землю. Врач в приемном покое констатирует через час: «умер в пути», если там найдется приемный покой и врач. Безболезненная смерть.
Дюки слишком вульгарны с точки зрения Бр.
Кучка медлительных Бр собирается в квартире на Чейни-уок, надеясь воспроизвести там атмосферу сонной египетской полуденной жары. К несчастью, отопительная система не функционирует. Человек из «Лондон Электрик», который один имеет право ремонтировать ее, пробормотал что-то насчет «сгоревшего элемента» три недели тому назад и с тех пор более не появлялся.
Они возбужденно ползают и шипят, выслушав рассказ Сандуна о том, какую бойню три Дюки учинили в одном голубом баре в Челси:
«Они стояли у стойки бара, в белых галстуках, словно сошли с рекламы „Эрроу Коллар“ 1920 года работы Д. К. Лейендекера, и вдруг они уже без штанов с голой задницей, ничего не замечая, прихлебывают шампанское и курят турецкие папиросы, в то время как отвратительные Дюки, урча, прыскают на них своим смертоносным ядом. На выходе в панике человек пятьдесят, вереща от страха, затоптали друг друга.
Дюки ищут Сосуд, который они могли бы оплодотворить своей смертоносной спермой, поэтому время от времени они устраивают подобные облавы. Но пидоры дохнут стаями, словно отравленные голуби. Дючий яд разъедает плоть, прожигает в ней дыры. Дюки оправляются и говорят: «Негодные сосуды. Поползли оттуда, пусть эти малые поварятся здесь в собственном соку. Мерзкие типы».
– Какая отменная история! Стоит взять с них пример!

Территория, контролируемая войсками Фараона, постоянно сокращается. За ее границей – вакуум власти, опустошенные земли, дворцы и виллы, которые никому не принадлежат.
«Первые стали последними, а последние – первыми. И так продолжалось целое столетие», – сообщает летописец.
Землевладельческая аристократия, бежавшая в города, пополняет собой ряды новой бедноты, зарабатывает себе на хлеб поденной работой и милостыней, которую раздает Фараон. А их имения переходят к партизанам, которые, не имея средств, для того чтобы развернуть товарное производство, ведут натуральное хозяйство, охотятся и рыбачат…

Тридцать мужчин и мальчиков собрались в комнате, их луки и копья прислонены к стене, они сидят за длинным столом и пьют перегнанное вино. Они обсуждают, какими демонами им предстоит встретиться после наступления физической смерти, которая может настичь их в любое мгновение. Соперничающие племена, наемники и бывшие солдаты, отбившиеся от рук, прочесывают страну, словно стаи диких псов. Время от времени собравшиеся советуются с Книгой Мертвых, свитками и картами, лежащими на столе.
Демонические стражи сделали мумификацию необходимым условием для допуска в Западные Земли.
Почему, собственно говоря? Очевидно, мумии служат резервуарами, в которых собирается и хранится плазма феллахов, необходимая для продолжения существования тех, чьи тела стали этими мумиями. В обмен на это мумии-кровососы получают относительное бессмертие, словно тли, которых доят рыжие муравьи-скотоводы.
Таким образом, Единственное Божество, поддерживаемое светской властью, навязывается массам во имя Ислама, Христианства, Государства, ибо любой светский лидер тоже мечтает стать Единственным. При таком режиме всякий, кто достаточно умен или хотя бы просто наблюдателен, автоматически становится «подрывным элементом».
– Чем это ты тут интересуешься?
А древние боги длят свое жалкое существование в качестве фольклора для туристов.
– Не хотеть куклу ю-ю, мииистер? Сушеный голова? Человечий кость? Сильно настоящий! Сильно карош!
Единственный Бог может позволить себе ждать. Единственный Бог и есть само Время. А Время обладает талантом превращать все живое и спонтанное в никому не нужную рухлядь, вроде бородатого анекдота. А почему бородатый анекдот никому не нужен? В силу словесного повторения.
Итак, кто же изготовил все эти прекрасные создания, кошек, лемуров и норок, хрупких крошечных антилоп, смертельно ядовитых голубых змеек, деревья и озера, моря и горы? Те, кто владели тайной творения. Ни один ученый не в состоянии выдумать ничего подобного. Ученые повернулись спиной к тайнe творения.

Куклу ю-ю, миистер?
Внутри обрезки ногтей.
Хороший ю-ю, миистер,
Плати доллар, не пожалей.
Сушеный голова, миистер?
Лучше вряд ли найдешь!
Человеческий кость, миистер?
Сильно настоящий!
Сильно карош!

Западные ученые, разумеется, полагают, что египетские зверообразные боги – не более чем измышления Примитивного и отсталого народа, лишенного благ, предоставленных человечеству промышленной революцией – революцией, в которой производство стандартизированных человеческих существ уступает место производству гораздо более эффективных машин. , Однако в основе любого измышления лежат факты. Я рискну предположить, что в определенное время и в определенном месте зверообразные боги действительно существовали и вера в них порождена их существованием. В этом случае монолитная концепция Единственного Бога была разработана с целью предотвратить революцию, которая могла бы смести границы, проложенные между биологическими видами, приведя тем самым к невообразимому хаосу, ужасу, радости И кошмару, неведомым страхам и восторгам, диким вихрям предельного опыта, неисчислимым потерям и приобретениям, чудовищным тупикам.
Тем, кто при рождении не нюхнули такого пороху, место ли им среди нас?
Культ Сокола, жесткий взгляд безжалостных и голубых глаз в ярких солнечных лучах; культ Совы, огромные желтые глаза ночного жителя и острые как иглы когти; летающие хорьки и рептилии…
Но Единственный Бог владеет временем и тяготением. Тяжкий, как пирамида, невообразимо уплотненный, он может позволить себе ждать. У Многих Богов времени не больше, чем у мотыльков, хрупких и трогательных, словно ворох сухих листьев, или чем у прозрачных летучих мышей, которые заполоняю: воздух один раз в семь лет, чтобы оставить после себя невообразимую бурю ароматов.

Представим себе Вселенную Единственного Бога ВЕБ. Душа содрогается в ужасе от подобной перспективы. Такой бог всеведущ и всемогущ. Поскольку Он может все, Он не может ничего, поскольку любое действие требует противодействия. Он знает все, следовательно, Ему нечему учиться. Он не может отправиться никуда, потому что Он и так уже повсюду, слов но коровье дерьмо в Калькутте.
ВЕБ – это предварительно записанная вселенная в которой бог выступает как носитель, на которое произведена запись. Это одномерная, термодинамическая вселенная, поскольку любое трение отсутствуем в ней по определению. Поэтому Ему приходится выдумывать трение и конфликт, страдание, страх, болезнь, голод, войну, старость и Смерть.
ВЕБ работает словно старинные часы: они идут все медленнее и медленнее, потребляя при этом все больше и больше того, что мы на нашем профессиональном жаргоне называем Энергетическими Единицами Сек.
Магическая Вселенная, МАВ, это вселенная, населенная множеством богов, которые зачастую пребывают друг с другом в конфликте. В этом случае не возникает парадокса всемогущего и всеведущего Бога, который допускает страдания, зло и смерть. – Что случилось, Озирис? Почему у нас голод? – А что поделать, враги напирают. У меня у самого брюхо подвело.
– Не можешь ли ты даровать нам бессмертие? – Я могу дать вам только прибавку. Дотянуть срок лет до двухсот. А дальше выкарабкивайтесь сами как можете. У большинства ничего не выйдет. Шанс где-то примерно один на миллион. Но, с точки зрения биологии, это не такой уж и маленький шанс.

Мы имеем представление о ножах, переселении душ и пении. Любая человеческая мысль может быть изображена расщепленным пером на сухих стеблях папируса. На поверхности камня и папируса человек и природа становятся плоскими, и объем их исчезает, сохраняясь отчасти только в случае надписей на камне или бронзе. Мы знали о существовании перспективы. Мы игнорировали ее преднамеренно. Наш мир был плоским миром, и всему в нем навеки было присвоено свое имя, а право давать имена вещам принадлежало нам. С появлением перспективы имена вырвались из бумажного плена и поселились в сознании людей, так что отныне уже никогда не удастся обеспечить их неизменность.
Средства самоубийства подрывают устои. Мы не противимся тому, чтобы царь имел имя и однажды каменные изваяния, что в обычном понимании наверняка тайна и бронзовая перспектива… гнев одушевленной пыли рычащей словно пес… лай и урчание черного гранитного безмятежного кристаллического общения в лучах солнца… возрождается в лодках топь до самого неба полна плотами, дым от костров в предзакатном тумане … вспышки невинности… рождение и пение на болотах.
Бог Последнего Шанса, маловероятного исхода, Бог пьяного в стельку драчуна, который поднимается с пола и посылает противника в нокаут, Бог слепого Самсона, разрушающего храм, Бог скакуна, который шел последним, но перед финишем вырвался вперед и победил, Бог гибельных странствий, Помощник на пути между Смертью и Повторным Рождением, на пути в Западные Земли.
Переселение душ делает твое положение практически безнадежным, ибо он – Бог-Чудотворец, Бог всяческих Почти и Если Только, и он требует от верующих в него больше, чем любое другое божество. Не призывай его, если ты не готов рискнуть, при почти полном отсутствии шансов, сделать ставку на невероятный исход. Призрачный Шанс потребует от тебя полной преданности и безграничной смелости. У него нет времени на тех, кто не платит по векселям, на трусов и на колеблющихся.
Он – Бог Второй и Последней Попытки, Бог одинокого воина, Бог схватки на ножах, на мечах, Бог дуэли на пистолетах, Бог исследователей, первопроходцев неведомых дорог, первооткрывателей новых ремесел и орудий, тех, кто отважился шагнуть в непроглядную тьму, в которую не входил до него ни один смертный… Бог Мутаций и Перемен, Бог надежды в безнадежности, он приносит с собой запах морей, обширных открытых пространств, запах отваги и целеустремленности… запах молчания, окружающего исход борьбы.

Великое Пробуждение начинается с ужаса перед мертвой, бездушной вселенной. Все старые ответы оказались ложными: Церковь, Государство. Все сотни культов с их ответами на вопросы превращаются в обман при неумолимом белом свете Белого Кота, в обман, за которым не скрывается ничего, кроме страха и пустоты.
Сначала информация проникла в желтую прессу: «The Enquirer», «People», «The World»: В ДРЕВНЕЕГИПЕТСКИХ ПАПИРУСАХ СКАЗАНО, ЧТО ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ ГАРАНТИРОВАНА КАЖДОМУ.
В каждом выпуске какая-нибудь чушь на эту жареную тему: вот, например, домашняя хозяйка получила от мертвого мужа подсказку, как выгодно сыграть на бирже. Но постепенно из папирусов начинают извлекаться очень точные инструкции о том, как проникнуть в Западные Земли. Новость обрушивается на ждущие дождя жарким летом гольф-клубы посреди покрытых холмами пустынь американской глубинки, мертвых безнадежных пространств отчаяния, словно вспышка света и надежды, упавшая на окутанную мглою землю. Огромное грибовидное облако ближе и ближе с каждым днем.
Точно так же как моряки Старого Света внезапно открыли круглую землю, которую можно оплыть и нанести на карту, так пробудившиеся пилигримы жадно пожирали взорами видения обширных пространств по ту сторону Смерти, которые следовало создать, открыть и картографировать; ждущие любого, кто рискнет сделать шаг в неизвестное – шаг, последствия которого будут столь же радикальными и необратимыми, как выход живых существ из воды на сушу. Но этот шаг станет шагом из Слова в молчание. Из Времени в Пространство.
Паломничество в Западные Земли началось, и путь лежит через Страну Мертвых. Волны опьянения одна задругой захлестывают планету, погруженную в море безмолвия. В лицах этих людей читается надежда и целеустремленность, полная готовность ко всему, поскольку это самая опасная изо всех дорог, ибо каждый из пилигримов встретит на ней и победит собственную смерть.
Правительства падают одно за другим просто из-за того, что никто не обращает на них внимания. Носители власти, лишенные вампирической энергии, которую они высасывали из своих подданных, превращаются у всех на глазах в то, чем они на самом деле являются: в управляемые компьютерами мертвые маски, за которыми – пустота. А что скрывается за компьютерами? Дистанционное управление. Разумеется. Они вовсе не собираются быть здесь, когда весь этот старый сральник взлетит на воздух. Здесь нет ничего, кроме старых записей. Сотрите их немедленно, от них радиация прет как от бородатого анекдота. Посмотри на тюрьму, в которую ты заключен, в которую заключены мы все. Это исправительная колония, которая стала Лагерем Смерти. Местом Второй и Последней Смерти.
Отчаяние – это топливо революции. Только тот, кто бросит здесь все, во что он некогда верил, может надеяться на побег.

На этот раз Неферти жил в Поездах на другом берегу реки. Там когда-то располагалась товарная станция Канзас-Сити – лабиринт рельс, стрелок, пассажирских и товарных вагонов. Время от времени вновь прокладывали новые пути и перетаскивали вагоны с места на место при помощи дрезин или лебедок. Здесь проживает где-то около тысячи обитателей. За окном гудят локомотивы. Мы развлекаемся тем, что записываем их гудки и пропускаем запись через эхокамеры, разрушенные складские помещения, выбитые окна, опустевшие вокзалы, дешевые гостиничные номера, пустынные запасные пути, смешиваем их с приглушенным туманом звуком ревуна, криками потерявшихся кошек, фермерскими прудами в сумерках, кваканьем лягушек, светлячками, звуками музыки, доносящимися с поля для игры в гольф. Некоторые локомотивы – старинные паровозы – время от времени совершают путешествия в Денвер или Сент-Луис. Другие, стоящие на заросших травой и заржавевших запасных путях, не ездят уже никуда, и в этом тоже заложен определенный смысл.
В настоящий момент эти отчаянные молодые пар ни, вознамерившиеся любой ценой проникнуть в Западные Земли, никак не могут понять, а не попал и ли они уже прямиком туда. Надо двигаться, двигаться, двигаться, а куда? Чем быстрее меняешь места тем больше одно становится похоже на другое. Кукуруза и трава растут между путями, многие вагоны за тянуло диким виноградом.
Неферти раздвигает стебли плетистых роз и входит в вагон-ресторан. Мальчики в белых костюмах и черных масках на лице бросаются ему навстречу.
– Добрый вечер, белый хозяин, можем предложит,, суп-пюре из сома со спаржей… пикантная штучка!
Они стягивают маски и устало опускаются на стулья.
– Даже и не знаю, удастся ли нам стронуть с места эту штуковину.
– Если вам нужны поезда, которые ходят, то их тут полно. Куда намылились? В Сент-Луис или, может, в Долину? Сходить в «Дом Давидов», поглазеть, как девки жрут дерьмо? Черт побери! Я знаю, вам такое по вкусу. Или вытащить из канала де Пер утопшую шлюху, пролежавшую в воде пару недель, а затем понюхать ее да на ней поваляться? Пеория и бордель Розы Пантапон? Денвер и Мэри Солонина?
Мальчики жарят сома на спиртовке. Почему бы просто не побыть здесь и не отдохнуть. Посмотреть на то, как старуха-река катит свои мутные волны?
Мальчики угощают друг друга мартини.
– Вот тебе, Джонс, – и он вручает ему блестящую десятицентовую монетку.
– Ой, масса, ты настоящий белый хозяин, добрый белый хозяин. Когда моя умрет, пусть моя похоронят В одном гробу с хозяином, так чтобы его член воткнулся в моя жопа. .
– Очень похвальное желание, Джонс. Как тебе нравится должность старшего носильщика?
– Эти слова звучат для моих ушей музыкой сперм… то есть я хотел сказать «сфер», босс.
Но игра в черного слугу и белого хозяина быстро надоедает, и мы это знаем. Но все равно играем в нее вновь и вновь. Твоя смерть всегда с тобой. Тебе не надо далеко ходить, чтобы ее найти.
Он смотрит на закат за рекой.
– Где мои дымовые шашки, ниггер? Я хочу, чтобы солнце заходило в дымку.
– Мы их все извели на дымовые бомбы во время Последнего Бунта.
Последний Бунт был восстанием против старого надоевшего образа жизни, против Церкви и Государства, власти неспособных над неспособными, против биологического самоубийства. Когда дым развеялся, выяснилось, что почти ничего не уцелело… опустевшие здания и Секху, человеческие останки.

После обеда Неферти прогуливается по рынку. Товар разложен на палубах плавучих домов и на лотках, расставленных вдоль реки.
Он берет в руки барабанное пневматическое ружье. Шесть дротиков вкладываются в цилиндр, который поворачивается рукой, при этом дротики вылетают из него один за другим. Ружье длиною в два фута и внешне напоминает флейту. Он покупает два запасных цилиндра, дротики и набор ядов: полосатого осьминога, морской змеи, каменной рыбы, цианид. Он выбирает функциональную модель из эбонита с алюминиевым стволом.
Одноразовые трубки, не толще перьевой ручки, изготовленные из эбонита, тика, слоновой кости. Они прекрасно помещаются в набор Писца – к ним прилагаются маленькие пузырьки, содержимое которых можно смешивать между собой, чтобы добиться наилучшего результата, словно цветные чернила. Гладкоствольный револьвер, каждая пуля, отлетев на десять футов, распадается на шесть дротиков размером с ноготь, которые разлетаются веером шириной в фут Из такого не промажешь, одним выстрелом можно сразу завалить полную комнату подонков или бегущую следом за тобой толпу преследователей.
Отдохнувший от жизни в поездах, очищенный пустотой, Неферти вновь готов отправиться в бесконечное путешествие над холмами и вдаль. Его одежда густо покрыта множеством карманов, в которых размещается запас инструментов, наркотиков и оружия
Он учился в Академии Ловкости Рук. Прикинувшись нагим мальчиком-танцором, он однажды обработал ножом для холощения поросят чресла враждебного ему шейха, после чего тот зачах и умер от стыда. С накрашенными глазами и хрупкой худенькой фигуркой, он больше смахивал на красивую и коварную женщину, чем на мужчину – иначе говоря, целеустремленно работая над собой, он довел свое женское начало до смертельно опасной концентрации.
Неферти идет дальше, аккуратно разложив свои приобретения по различным кармашкам. На спине у него небольшой рюкзак. В руке – трость из гибкой «стали с крюком на конце. При помощи его он может зацепить противника за щиколотку или за горло, таким образом, трость служит как бы продолжением его руки. В этих местах имеет смысл быть бдительным: уголком глаза он видит, как противник выскакивает из узенькой боковой улочки и бросается на него. Неферти поворачивается и вгоняет пропитанный цианидом дротик прямо в грудь врагу. Лицо человека синеет на глазах, и он падает ничком, роняя вперед зажатый в руке нож.
Неферти продолжает идти, и у него на пути встает мальчишка.
– Что ищешь, миистер?
– Одежду, юноша, довольно специфическую одежду.
– Наверное, ты имеешь в виду одежду от El Hombre Invisible?
– Верно.
– Это дорогое удовольствие, миистер, сам сейчас увидишь. Я отведу тебя в мою лавку.
– Неферти! Какая честь для моего скромного заведения!
Старик поднимается с места, весь его вид выражает оскорбительное высокомерие.
– И чем же я могу быть тебе полезен? – спрашивает он, потирая руки.
– Мне нужен плащ.
Старик бледнеет, лицо его застывает.
– Это запрещено законом.
– А что здесь не запрещено законом?
На лице старика возникает самодовольное и порочное выражение.
– Разумеется, все под властью Большой Картины.. Да, у меня есть то, что тебе нужно. Сейчас увидишь.
Они спускаются в подвал. Подвешенные на специальных рамках-манекенах в витрине хрупкой, тонкой, светом залитой, шесть футов в высоту, висят Плащи-Невидимки. Похожая на толстый черный бархат, ткань их впитывает в себя все больше и больше темноты – один такой плащ в состоянии впитать в себя, словно губка, свет целой комнаты или улицы.
Неферти натягивает на себя плотный свитер, трогает пальцами темно-синюю джеллабу, смотрит на высокие, до бедра, сапоги.
– Одеяние тьмы, senor. Разумеется, размеры бывают самые разные. Вот плащ для утренних и вечерних сумерек – цвет, сами понимаете, темно-серый, ткань, как всегда, напоминает толстый бархат, который становится светло-серым в первом утреннем свете, оставаясь черным по углам, словно непроявленная кинопленка, словно отпечаток самой тьмы. Капюшоны… да, ими еще можно крутить в воздухе над головой, создавая вихри тьмы, а вот тонкие тугие лосины-невидимки, свитер-водолазка и шапка-ушанка. Очень эффектный комплект. Но и плащи в старинном стиле до сих пор пользуются популярностью, ведь только их полами можно по-настоящему шуршать… шуршание бархатной тьмы выдавливает глупые слова из вонючего рта настоящих красношеих американцев.
Неферти накидывает плащ на плечи. Мягкий и легкий как воздух, он окутывает его тело, повторяя каждый его изгиб. Шляпа облегает голову словно парик, плотно прилегая ко лбу и затылку под капюшоном , а высокие сапоги изящно ступают по толстой мягкой подстилке тьмы.
Он выходит в аркаду, под сводами которой располагается рынок. Дело близится к вечеру. С многих лотков уже убран товар. Осязаемая тишина опустевшего рынка, гнетущее отсутствие людского многоголосья, представителей всех слоев общества, идущих что-нибудь купить или продать; никого и ничего – ни легкого пожатия плеч, ни ряби на водной глади.
Те, кто всю жизнь провели на рынке, могут распознать характер продавца по тому, какая именно тишина наполняет его закрытую лавку или то место под сводами аркады, где он расставляет свои лотки и раскладывает товары. Ибо человек определятся не столько тем, что он собой представляет, сколько тем, чем он не является, подобно тому, как зубило каменщика вырезает изваяние из каменной глыбы. Так разносчик воды оставляет за собой движущийся тоннель тишины, прохладной тишины, которая утоляет любую жажду.
А вот тишина, оставшаяся после крикливого инвалида, торгующего всякой бесполезной рухлядью. Легкий запашок ладана, рассасывающийся в воздухе, – штиль, и вот уже маленькие людишки стерли за ним его след. Многосоставная тишина партизан молчания. Многие бегут отсюда прочь, потому что мало кто способен дышать в воздухе, полностью лишенном слов.
Неферти идет, обхватив себя за плечи, чтобы никто не заметил темного пятна в том месте, где не следует быть никакой тени. Под аркадами всегда полно теней, и, кроме того, рынок пуст или практически пуст.
Он проходит мимо маленького кафе со скамьями вдоль стен, на которых люди сидят, пьют чай из мяты и передают друг другу трубки скифом… смех у него за спиной.
Он выходит на большой пустырь, усыпанный камнями и песком, – на этом месте обычно выгружают привезенные на рынок товары. Запах лошадей и конского навоза, скотины и сыромятной кожи, кислый запах пота погонщиков верблюдов. Он поднимает голову к небу: на небе горстка облаков. Ему придется двигаться дальше, ступая по теням облаков.
И вдруг – тропа, упирающаяся в деревья, и журчание воды. Затем внезапно ветер меняется, и он выходит под яркий солнечный свет. Надо поторапливаться.
Раздается крик. Его заметили. Четверо мужчин спешат к нему, доставая на бегу ножи, поднимая с земли камни или ржавые железные прутья. Неферти выхватывает свое барабанное пневматическое ружье – пуфф! пуфф! пуфф! – выдохами смерти плюется ствол.
Он попадает зарядом с ядом кобры в главаря, пузатого мерзавца с круглой поросячьей рожей и редкими ресницами. Зазубренный дротик погружается на целый дюйм в жирное волосатое брюхо. Главарь широко открывает рот, спотыкается и падает на колени, остальные спотыкаются об него и валятся в кучу, словно футболисты во время игры. Дротик с ядом каменной рыбы, боль такая, словно в кровь впрыснули кислоту. Перед ним возникает еще один человек, он заносит для удара плотницкое тесло… Смесью белены и яда кобры прямо ему в открытый рот. Он все еще пытается размахивать теслом, но мышцы руки уже одеревенели.
Преследователь, в которого угодил дротик с ядом каменной рыбы, все еще кричит. Постепенно собирается толпа, возникает, будто из-под земли, люди вьются вокруг, выжидая подходящий момент, словно акулы. Рано или поздно их взгляды обратятся на Неферти.
Неферти громко заявляет:;
– Неужели вы не видите, у него припадок! Немедленно приведите Знахаря!
Они все начинают разглядывать кричащего человека, и за это время Неферти успевает скрыться под сенью деревьев.

6


Когда Апрель обильными дождями
Разрыхлил землю, взрытую ростками…

Паломников бессчетных вереницы
Мощам заморским снова поклониться
Стремились истово.

Сама мысль о паломничестве, несомненно, способна вскружить голову любому: обмыть увядшие корни под весенним дождем, внезапный аромат морей, обширные безлюдные просторы, одновременно праздные и взывающие к труду, – любое подобное предприятие привлекает под свои знамена бродячую толпу мошенников, зазывал, посредников, торговцев снадобьями и, наконец, наемных убийц.
Таги, или, иначе, Лицедеи, вновь при деле. Это братство убийц, которые только и делают, что дожидаются радостного крика:
– Битхо! (Чужак!)
И тут же попутчики, которые до тех пор выдавали себя за Бухгалтера, Хиппи, Сервайвелиста, Фермера, Художника, Ученого, Строителя, Поп-Музыканта,
Человека из ЦРУ или КГБ, как один сбрасывают с себя маски и начинают душить несчастных битхо.
Как спасти свой караван от Лицедеев? Разумеется, их можно предварительно проверить на электрометре, но это лишнее. Самоочевидные духовные истины невозможно подделать, так же как невозможно «подделать» поэзию, картину или хорошую еду, а отсутствие правды в подделке немедленно становится очевидным в глазах того, кто способен отличить правду ото лжи. Тогда почему столь многие попадаются на избитые уловки уголовников, которые нацеливаются прибрать к рукам чужие денежки путем мошенничества или принуждения? Ответ прост: жертва страшится преступника, она страшится его силы воли, большей, чем у нее самой, блеска в его глазах. Она слушает его с открытым ртом, словно трехлетнее дитя.

Обманщик творит, что захочет.
Я боюсь, тебя Ветхий Обманщик,
И твоей костлявой руки!
Не бойся, не бойся, пришедший на бал, -
Это тело еще не рассыплется в прах.

Возьмем, к примеру, инсценировку убийства: Жулик, воспользовавшись пузырем, наполненным свиной кровью, делает вид, что убивает одного из своих сообщников, сорвавшего сделку, в которую жертва вложила все свои сбережения, рассчитывая на ней неплохо заработать. Таким образом, жертва становится невольным сообщником преступления. Затем ее увозят куда-нибудь подальше от места преступления и продолжают доить ее.
– Похоже, у меня для тебя плохие новости. Родственники требуют вскрытия.
– Я думал, вы все уже уладили.
– Мы тоже так думали.
Сначала им приходится заплатить врачу за свидетельство о смерти «от естественных причин». Затем выясняется, что этого врача недавно судили именно за подделку свидетельства о смерти и с тех пор все его свидетельства проходят тщательную проверку. К счастью, нам удалось договориться с чиновником в отделе регистрации, что он уничтожит папку с нашим делом Внезапно всплывает случайный свидетель убийства поломойка, задремавшая в стенном шкафу, слышал выстрел. Всех этих людей следует «подмазать».
Жертва страшится преступника, но при этом отчаянно желает войти в полный риска мир Желторотого Вайля и Козырного Малыша. Она неосмотрительно заглатывает морковку и сразу же тянется за следую щей. А иногда вообще берет дело в свои руки.
– Генри, говорю я тебе, что с меня хватит. Он мне все звонил и звонил без конца.
– И что ты сделал?
– Я сменил адрес. Но тогда он нанял частного сыщика, чтобы найти меня. Он даже подыскал для меня целую кучу лохов. Богатых лохов. Но мне от него уже ничего не нужно, даже денег.
– Ты же мне сам как-то говорил, что тебе нужна идеальная жертва? Ну так вот, ты нашел, что искал. Послушай, у тебя телефон, кажется, звонит.
На пути в Вагдас, Город Знаний, приходится долго плутать и кружить по лабиринтам невежества, глупости и заблуждений. Как и Таги, паломники, каждый из которых путешествует под видом представителя какой-нибудь профессии, делают вид, что не знают друг друга, но в случае опасности или угрозы они встают против нее единым фронтом.
Часто случаются таможенные проверки, поэтому нам приходится изобретать различные уловки, чтобы скрывать от чиновников оружие и наркотики. Наркотики мы перевозим под видом пищевых продуктов, консервов или мазей, оружие прячем в трости и ручки, разбираем на кажущиеся не связанными друг с другом части, скрываем в каблуках или зашиваем в складки одежды, засовываем под упряжь. Иногда мы вынуждены заставлять животных глотать лепешки, внутри которых находятся наркотики или боеприпасы, а затем выковыривать ценный груз из их помета или, в случае спешки, убивать животных, вспарывать им брюхо и извлекать оттуда содержимое.
В караване, к которому мы примкнули, несколько сотен путешественников, и за ними по пятам следует шайка такого отъявленного жулья, какое и мне нечасто доводилось встречать. Они все надеются разбогатеть, привлеченные россказнями о неслыханном количестве золота и драгоценных камней, ценных пород дерева и редких трав, которые принесут им такое богатство, что остаток дней они смогут провести в роскоши и безделье. Кроме того, с нами следует немало повозок и вьючных животных, часть которых к тому же тянут за собой фургоны и телеги, которые постоянно застревают во время переправы через реки или на топких местах.

Дорога в Западные Земли, по определению, самая опасная дорога в мире, потому что проходит она по ту сторону Смерти, по ту сторону основных Богом положенных стандартов Страха и Опасности. Это самая охраняемая дорога в мире, поскольку она дает доступ к самому драгоценному дару во вселенной: к Бессмертию.
Каждый однажды вступает на эту дорогу, но только один из миллиона проходит ее до конца. Однако, с точки зрения биологии, один на миллион – это НЕ такой уж плохой шанс. Египтяне и тибетцы совершали это путешествие после смерти, и их Книги Мертвых содержат очень точные предписания – точные и беспрекословные.
Кто составляет правила? В Вагдасе, который служит отправной точкой для Паломничества в Западные Земли, большинство школ придерживаются мнения, что ни в коем случае не следует дожидаться смерти для того, чтобы отправиться в путь. Если ты будешь ждать смерти, тебе придется вступить с ней в бой на ее условиях, а это почти всегда кончается проигрышем. Лучшее, на что можно рассчитывать в этом случае, – это рождение в другом теле.
– Не медли, мальчик! Отправляйся в путь!
– В путь. Как, прямо сейчас?
В Вагдасе полно людей, которые объяснят тебе как в Вагдасе, Городе Знаний, расположен Рынок Паломников. Он простирается, насколько хватает взгляда во всех направлениях. В нем имеются части, расположенные под землей, и части, расположенные над землей, – обширные, сложные сооружения, вздымающиеся в воздух на несколько тысяч футов.
Знание может существовать во множестве различных форм и контекстов. Уединенные залы, увитые плющом, наполненные молодыми людьми в одеяниях ученых… типичное чаще всего скрывается вовсе не там, где ему должно быть, дабы избежать привычных клише, так что со временем нетипичное поведение само превращается в клише и возвращается на круги своя.
Знание может быть взрывчатым, как процесс превращения Вещества в Энергию, смертельным, словно вирус, единственным лекарством от которого служит Смерть. Знание может объединять людей в тайное братство – общее знание некоего деяния или обряда настолько отвратительного, что непосвященный не в состоянии даже догадаться, что подобное вообще возможно. Поэтому сами братья чувствуют себя в полной безопасности, только когда собираются вместе и молчат.
Рынок похож на улей с ячейками тайных обществ, причем постоянно возникают все новые и новые. Большинство из них так или иначе связаны с паломничеством и требуют от своих адептов серьезной подготовки, которая необходима им для того, чтобы выжить любой ценой… они обучаются владению многочисленными видами оружия и боевых техник, медитацией, випассаной, дзеном и новыми синкретическими дисциплинами, совмещающими древние учения с последними достижениями в изучении нейрологии и физиологии мозга.
Другие же общества паразитируют на паломниках, и посему Вагдас переполнен разнообразными мошенниками и жуликами, торгующими подложными картами Западных Земель, продающими несуществующие дома и земельные участки. И вот вы оказываетесь на вашей прекрасной вилле, расположенной прямо напротив входа в Диснейленд на берегу чистого голубого озера, садитесь на скамеечку, и тут озеро вытекает у вас на глазах в трубу, презрительно хлюпнув на прощанье… хлююююп.
Сутенеры, проводники, барыги, турагенты шныряют по рынку, словно акулы. На каждом углу самозваные мессии пронзают прохожих пламенными взглядами:
– Ты живешь неправильной жизнью!
– Только у меня ты сможешь узнать, как достичь личного бессмертия.
Многочисленные свами и ринпоче, проповедники ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС:
– Нет ничего, кроме здесь и сейчас, друзья, кроме того, что вы видите собственными глазами. Если вы научитесь видеть это, то ВЕЗДЕ И ВСЕГДА будет принадлежать вам.
Неотесанные сервайвелисты, обвешанные оружием, чуют заразу со всех сторон.
– Да будут прокляты наркоманы и извращенцы!
– Требуем федерального секса и инъекций марихуаны!
А коммунисты тем временем требуют бессмертия всем трудящимся.
Не медли. Отправляйся в путь. Как?
Существуют электромагнитные камеры, в которых можно мгновенно покинуть пределы собственного тела. Будь осторожен: проверь внимательно, на самом ли деле ты покинул собственное тело или это одна из тех обманок, как в фильме «Миссия невыполнима», когда человеку кажется, будто он у себя дома в России, а на самом деле он находится в оперативном отделе ЦРУ.
Это опасная дорога. Вы наверняка повстречаете на ней каждую западню, каждую ошибку и каждый капкан, на который только покупался гомо сап со времен Адама и до наших дней.
Вагдас – самый озабоченный модой город в мире, самый подверженный междоусобным раздорам и самый чувствительный к любому нюансу или перемене. Дело в том, что большинство паломников не знают ровным счетом ничего. Поэтому они постоянно в поиске, и любое новое поветрие тут же собирает вокруг себя кучку безумных приверженцев, высматривающих и вынюхивающих, что это может им дать. Поветрия моды сотрясают Вагдас так же часто, как торнадо – Канзас или ураганы – Майами.
Новое оружие? О нет, не такое уж и новое. Древнее, как Египет: молотильный цеп. Но внезапно все кругом одержимы этой идеей: цепы с вплетенными в них живыми змеями, сколопендрами и скорпионами в контейнерах из тонкого стекла, отравленные иглы дикобраза, морская оса, заключенная в миниатюрном аквариуме.
– Ах, мадам, я никак не мог взять в толк, какой бриллиант будет приличествовать вашей несравненной красоте… и вдруг – на тебе! – я понял.
Он ловко извлекает крошечного полосатого осьминога из контейнера, выполненного в виде сигаретной пачки, и прикладывает его к ее напрягшейся от ужаса шее. Осьминог вспыхивает ярко-голубым цветом, который распространяется налицо жертвы, она начинает раскачиваться из стороны в сторону в кресле и наконец падает лицом в торт-безе с мороженым
Затем в моду входят духовые ружья в форме перьевых ручек или карандашей для рисования, изготовленные из бамбука, тикового дерева, черного дерева или слоновой кости.
– Дело не в ружье, дорогуша, дело в том, как правильно взять его в рот.
Типичные краснорожие английские колониальные полковники очень успешно изображают типичные английские припадки кашля… кхе кхе кхе… и с каждым кхе изо рта вылетает по дротику, отравленном;, ядом габонской гадюки. Словно в «Маске Красной Смерти». Гостиная клуба завалена телами отравленных агентов, у которых из каждого отверстия и поры кожи хлещет кровь…
Элегантный юный выпускник Оксфорда с неповторимой элегантностью выдувает дротик из духового ружья, изготовленного из слоновой кости, которое он держит между большим и указательным пальцем.. фьють… этот аргумент снимает все возражения со стороны его оппонента. Неотесанные типы, которые плюются дротиками, словно пулеметы… Тьфу Тьфу Тьфу! (Уродливого оперативника ЦРУ с мордой, похожей на лягушачью, выплевывает наружу из бара «Парад».) Поющие художники плевка… ля-ля-ля… дротик летит по воздуху… духовые ружья в виде флейты и кларнеты-пищали… и трубы, которые выстреливают по десять дротиков зараз под звуки «Блюза Мертвеца». Ирландские тенора так и сыплют дротиками, табакерки и смертельно опасные Чихалы… «Чихать я на тебя хотел!» – и он вычихивает дротик, словно пулю из ружья.

Многие паломники пытаются всего лишь быть стильными, делая то, что считается в настоящий момент модным, прикольным, передовым, самым супер-пупер продвинутым. Они вывихивают конечности и ломают позвоночные диски, принимая фешенебельные позы, которые постоянно меняются с устрашающей скоростью… неуклюжие, неряшливые, нелепые позы выходят из моды… напряженные, собранные, грациозные входят… небрежные, расхлябанные выходят… внимательные, серьезные входят… секс в моде, секс не в моде… в моде, не в моде… налево, направо. Ты никогда не станешь стильным, Брэд, если не выпрямишься, не ссутулишься слегка, не расслабишься, не соберешься… не своди глаз с собеседника… да научись ты смотреть мимо… смотри прямо в глаза… стой… иди… стиль – это капкан.
Один сменяет другой все быстрее и быстрее по мере того, как Верховный Арбитр издает свои декреты еженедельно, ежедневно, ежечасно. Люди избавляются от вышедшей из моды одежды прямо на улице, ухмыляются при виде не столь проворных соперников, которые так и не достигли александрийского совершенства в искусстве моментального переодевания. Каждый имеет при себе туалетные принадлежности на случай внезапной перемены в моде на прически; можно встретить даже таких, что остригают вышедшие из моды длинные волосы или сбривают бороды прямо в ресторане, на улице или в подземном переходе – и вот отрезанные волосы, подхваченные сквозняком, плавают в тарелках посетителей, словно какая-то пряная трава. Они летают из заведения в заведение, как брошенные кем-то бумеранги. Приходишь в одно место одетый в кожу и слышишь в ответ «извините, сэр», приходишь в смокинге – и тебя вышвыривают из «кожаного» бара.
Лицо Арбитра похоже на серый воск, губы у него очень красные, глаза недобро поблескивают. Он обезумел: то набедренные повязки, то длинные платья, то бритые головы, то прически в стиле денди восемнадцатого века, то тоги, то джеллабы. Всем приходится постоянно ходить, имея при себе большой чемодан.

Вагдас, Город Знаний – точка, откуда паломники отправляются в Западные Земли. Поскольку опасности, которые могут встретиться по пути, весьма разнообразны и специфичны для каждого пилигрима, можно только предполагать, какое снаряжение и провизия могут потребоваться ему. Но каким бы загадочным, изысканным, утонченным, эксцентричным, александрийским ни оказался ваш заказ, Ваги его выполнят.
Город переполнен преподавателями рискованных практик и поставщиками наркотиков, вызывающих опасные иллюзии: Магический Пузырь вызывает видения озера, населенных городов, храмов, проспектов, по которым паломник шагает, освободившись от своего тела, не ведая ни усталости, ни голода, ни жажды. Но проходит несколько часов и видение исчезает, оставляя путешественника наедине с его голодом, жаждой, плотскими потребностями, неуклюжим, неловким телом, скучной, колючей, тупиковой вселенной, где все остается точно таким же, как всегда. Ни тайны тебе, ни волшебства. Смерть так же прозаична, как ежедневная газета для плоского ума, как судно под кроватью для терминального ракового больного. Этот мир не скрывает ничего за собой, потому что ничего собой не являет – это мертвое пустое место, не имеющее ни смысла, ни цели. Неудачливый путешественник, который потратил все свои средства на Магический Пузырь… ЧПОК… грязная поверхность, за которой ничего нет.. запах горелого пластика и гнилых апельсинов.
Путешественник останавливается перед бетонной стеной, разрисованной пастельно-голубыми и бледно-розовыми пирамидками, сломанный ящик, что-то вроде токарного станка – пустой бетонный мешок. Конструкция, расположенная возле стены, поддерживает пластиковую крышу – пластик местами треснул, зазубренные края разломов. К стенам примерзли какие-то тощие уродцы, похожие на тени людей, оставшиеся на стенах Хиросимы после взрыва атомной бомбы. Тени неподвижны. Судя по окнам, здесь когда-то был магазин… прейскурант на балке из светлого дерева.
Ты знаешь, что за стеной никого нет. И вообще все это только фотография. Посмотри на тени, которые должны плясать на ветру. Но они неподвижны. Посмотри на большое темно-серое окно: слева то, что могло бы быть ногой тощего человека-палки с подтяжкой для носок. А голова – по правую сторону от окна, рот открыт, усики.

Таги орудовали в Индии в первой половине девятнадцатого века, до появления железных дорог. В то время путешественники и паломники передвигались группами, и могло пройти не менее недели или даже месяца, прежде чем исчезновение группы оказывалось замеченным. Лицедеи-Душители присоединялись к каравану путешественников поодиночке, делая вид, что не знакомы друг с другом. У каждого была своя легенда: кто-то выдавал себя за купца, кто-то за аптекаря, солдата или кузнеца, причем каждый из них действительно владел этим ремеслом. Жертв своих они именовали битхо (чужаки).
Как только раздавался сигнал, Душители набрасывались на путешественников, убивали их и грабили. Затем они пробивали трупы мотыгами во многих местах, для того чтобы газы, выделяющиеся при разложении, не привлекли собак, гиен или шакалов, и хоронили их в земле, разведя над могилой бивуачный костер. По оценкам Душители убили за двадцать лет где-то около миллиона битхо. Это был один из крупнейших преступных заговоров в истории. Все таги поклонялись Кали, богине разрушения.

Паломники в Западные Земли путешествуют группами через области, в которых орудуют вооруженные по последнему слову техники современные Душители. Во время биваков разыгрывается множество сцен, достойных мыльной оперы:
Вот перед нами молодая пара под навесом. Она – либеральная вассарианка, он – стареющий Душитель в амплуа инженю. Лицедейство помогает ему выглядеть молодым.
ОНА: Нам давно пора поговорить о наших отношениях.
ОН: А о чем тут говорить, радость моя? По-моему, у нас все славненько.
ОНА: Славненько? Славненько – и всего-то, Джерри.
ОН: Венди, не двигайся!
Он подстреливает навскидку черную мамбу, которая тянулась к жемчужному горлышку Венди.
ОН (глядя на мертвую змею): Видишь, Венди, что я имел в виду под «славненько». Это когда один человек может надеяться на другого перед лицом смерти.
ОНА: Похоже, я поняла, Джерри. Пока мы вместе, у нас всегда будет так.
Битхо!
Ее зрачки расширяются от ужаса, а лицо бледнеет. Она падает на пол. Он вытирает окровавленный нож; выражение его лица при этом – спокойное, безразличное, даже безмятежное.

Бывший полицейский и два хулигана пьют вместе, поставив бутылки и стаканы на упаковочные ящики, выполняющие роль импровизированного бара.
– Садимся в тачку, едем, находим какого-нибудь лоха… подзываем его по-дружески, «Эй, уважаемый, подойдите к нам на минутку», он тут к нам подходит, лыбится на нас. – Тут говорящий оскаливает свои отвратительные желтые зубы в кошмарной гримасе. – А затем даем ему прямо в зубы. – Он гримасничает еще раз. – А затем даем ему прямо в зубы.
Полицейский говорит:
– Лучше ткни ему в яйца своей палкой. Тут ему и крышка, и можешь делать с ним все, что хочешь.
– А затем даем ему прямо в зубы…
БИТХО!
Третий выпивоха достает из кармана пистолет с глушителям, стреляет рассказчику прямо в пасть, затем стреляет полицейскому в пах.

Сигнальщик – тот, кто кричит «битхо!», – должен иметь опыт, потому что именно ему предстоит выбрать удобный момент для нападения. Некоторые специализируются на психологии межличностных отношений и доходят даже до того, что влюбляются в битхо и спасаются с места бойни вместе с ней (или ним). Но клич «битхо!» проникает в самую душу человека:
сколько раз доводилось наблюдать самые что ни на есть трогательные отношения между мужчиной-тагом и женщиной-битхо, но звучит клич, и приходится выполнять свой долг перед Кали.
Бивак паломников. Наводнение задержало их в пути на несколько дней. Они сидят и греются у костров или же бесцельно и беспокойно слоняются по лагерю. Все беседы окутаны дымком двусмысленности и скрытого страха. Люди обмениваются репликами, надеясь, что они что-нибудь да значат. У них нечего друг другу сказать, но они боятся молчать, поэтому все, что они говорят, кажется плоским, пресным и бессмысленным. Тень смерти омрачает лицо каждого. Каждый боится своего соседа, и не без оснований, ибо плата за знакомство с Лицедеем – Смерть.

Гор Неферти слегка подустал постоянно играть роль инженю, вечно изображать жизнерадостного мальчишку: Но жизнерадостность – мощное оружие, которое не раз выручало его из разных передряг, к тому же – это оружие, которое мало весит. Киловатты следует экономить. Иначе в самый критический момент у тебя возьмет и сгорит предохранитель.
Сумерки царят в трущобах Некрополиса. Стены домов такие высокие, что на уровне улиц местами всегда ночь. Свет здесь – драгоценнейший товар. И улицы эти все глубже и глубже уходят под землю, потому что их разрыхляют бестолковые, бессвязно лепечущие мертвецы… слой за слоем могил, все глубже и глубже во тьму. Богачи живут на солнечной стороне, вдоль Светлых Улиц, куда каждые сутки на один час проникает солнечный свет. Другие же зарываются все глубже и глубже в мрачную бездну.
Неферти где-то на засыпанных камнями окраинах Некрополиса, в глубокой долине, но все еще над поверхностью земли. Надвигаются ранние сумерки, и в сером полумраке воздуха, насквозь пропахшего смертью, с десяток собак-трупоедов подбираются к нему, а за ними по следу ползет оборванная шайка рычащих в предвкушении добычи расхитителей гробниц.
Он смотрит на них, улыбается и пускает в ход свою жизнерадостность. Сначала он испускает слабый лучик, не сильнее огонька светлячка, от которого собаки начинают еще сильнее урчать и тянуться к его паху, горлу, поджилкам. Когда не знаешь, что делать, не делай ничего. Вот он чувствует его – огненный шар где-то в области пупка, который поднимается к горлу и брызжет из его глаз сверкающей россыпью света. Собак и грабителей отшвыривает назад. Они убегают, скуля и повизгивая.

Гор Неферти заходит в Монтажную – место, где мечты становятся явью. Иногда, разумеется. Происходит это следующим образом: ты прокручиваешь в голове некий сценарий, составленный из отдельных сновидений. Сложное электронное оборудование материализует сны. Впрочем, «материализует» – неточное слово, потому что существует несколько уровней материализации. Смертельно Твердая Материя может убить тебя. Вырубить медным кастетом, как призрак Джо Варланда в «Короткой дороге домой».
Рыхлая, призрачная сила, вложенная в последний крепкий удар.
В этой вселенной Смертельно Твердая Материя играет роль чего-то вроде универсального стандарта. Некоторые люди слишком жмутся, дорогуша. Заказывают обед, а затем пытаются улизнуть, не заплатив по счету. Вот новость для вас, жмоты: ни хрена у вас те получится. Потому что это ваш счет.
Если люди слегка порезвятся, не позволяя себе лишнего, никаких проблем. Побарахтаются на мелком месте, фигурально выражаясь. Мы никогда не теряем ни одного сновидца – ну, разве только если он ненароком не заплывет туда, где глубоко. Как работает эта машина? В основном, путем концентрации наличного материала. Усилитель снов. Неферти лениво прогуливается, веки сонно опущены, на лице – выражение скучающего презрения… проводники, зазывалы, барыги, шлюхи всех мастей. На пути у него встает барыга. – Отменный Монтажный Джанк!
Монтажный Джанк – самое жуткое, на что только можно подсесть. В первый раз приход длится восемь часов. Затем, когда кайф кончается, испытываешь кокаиновый отходняк, алкогольно-барбитуратное похмелье и героиновую ломку в одном флаконе. Дозу приходится постоянно повышать, а приход длится все короче и короче.
Он отмахивается от барыги легким жестом руки. Магазины здорового питания гарантируют натуральное происхождение продуктов… змеиный яд, насекомые, рыбы и моллюски. По большей части совершенно неисследованная территория. Яд каменной рыбы содержится в зазубренных шипах, которые отламываются от ее тела, когда впиваются в плоть, и причиняют, наверное, самую мучительную боль, какую только может испытать человек. Впрочем, укол героина снимает болевой синдром – ну а что будет, если смешать его с ядом королевской кобры или полосатого осьминога? Ощущение пронзает все тело. Моча с запахом гнилой рыбы.
Техник, занимавшийся расфасовкой сухого яда кобры, случайно вдохнул небольшое количество порошка. Он испытал ощущение острой эйфории. Яд кобры, под торговым названием кобраксин, использовался в 30-е годы как обезболивающее на терминальных стадиях рака. Потом его изъяли из продажи из-за высокой стоимости производства и… «Мы не хотим, чтобы нам пришлось бороться еще с одним видом зависимости, – сказал высокопоставленным наркочиновник. – Не дай Бог, начнут грабить зоопарки».
Один старый змеелов во Флориде кололся ядом кобры каждый день на протяжении сорока лет и выглядел весьма молодо для своего возраста, который ведал один только Бог, да и Тот запамятовал. Он был, наверное, единственным человеком на земле, который мог выжить после смертельной дозы яда кобры.
Нейротоксины, такие как яд кобры, морской змеи, крайта, тигровой змеи, мамбы или полосатого осьминога, не причиняют боли и в определенных дозах могут вызывать даже приятный эффект. Гемотоксины, такие как яд гремучей змеи, мокассиновой змеи, сколопендр и большинства гадюк, вызывают болезненные отеки и вздутия. И к тому же всегда существует опасность гангрены или других затяжных инфекций. Многие змеи, например, габонская гадюка, имеют яд, обладающий одновременно гемотоксическим и нейротоксическим действием. Экстракты животного яда можно