должен развиваться АБСОЛЮТНО СВОБОДНО, самостоятельно формулируя запреты и исполняя их! Твой подход - сам по себе грех и извращение, потому что ты проповедуешь не свободу, а полную предсказуемость МЫСЛИ! «Политичка» тебе рукоплещет, не сомневайся. Ферзь.
- Мысль не должна иметь запретов! Браво, Ферзь! Открывающий Врата.
- Да, насилие - это мутация сознания, это болезнь! Преступников следует лечить, а не казнить! Нормальный человек отвергает насилие сознательно, по природе своей! Поэтому и киборгам надо дать возможность дойти до понимания сути самостоятельно. Зеленый Друг.
- Да что-то многовато таких больных. Впору пол-Города колючкой обнести, как резервацию, и ввозить туда транки эшелонами, чтобы «больные» в кровь не перерезались. Выходит, не впрок нам наша свобода, господа. Так что, Одинокий, я с тобой. В зародыше надо преступность давить, в зародыше, раньше, чем она в мозг проникнет. Прививку делать надо в раннем детстве, прямо в голову. А уж киборгов сам бог велел блокировать от воровства. Твердыня Солнечного Камня.
- Привет, еще один тоталитарный мыслитель сыскался. Открывающий Врата.
- ТСК, а хотел бы ты сам, чтобы тебе мозги проштамповали? И нам всем? Чтобы не было ни INTELСОМ, ни «двойки», ничего - одно единогласие, одни и те же мысли в головах? Иной Мир.
- Слушайте вы, свободные без привязи! Чем вы гордитесь?! INTELCOM - это свобода?! Это закрытый салон, куда вы несете всю скопившуюся за день бредятину, которую никто не в состоянии ни понять, ни оценить! Ты, Вратарь, или ты, В Иной Мир, - что, вы то же самое говорите на службе? Или дома? ТСК.
- А что же ты тут делаешь, мудрила наша нестандартная? Не тем же самым занимаешься, а? Выходит, без INTELCOM и тебе не прожить - кто в цивиле твои нападки слушать станет? Без нас ты зачахнешь, желчью захлебнешься… Зеленый Друг.
- Ой, как ты меня пристыдил!.. Думаешь, мне крыть нечем? ТСК.
- Твердыня, ну не горячись, пожалуйста! Змейка Дидис.
- Я спокоен и холоден, Змейка. А скажу я вот что: нынешний наш мир - гнилье. Сверху донизу. И матрикс для мозгов внедрен и действует давно. И матрикс тот - гнилой. Кое-какие люди им с рождения отмечены, но им кажется, что они - свободно мыслящие. А на самом деле они - зомби. Причем зомбированные неправильно, с тухлым переподвыпертом. И как Одинокий, я сохраняю здесь здравый смысл, чтобы мир совсем не провалился в выгребную яму. ТСК.
- Ооо а мы и не знали, что ты нас спасаешь! Открывающий Врата.
- Тебя уже никто не спасет, дружище. Твердыня
- Позвольте, я скажу о семье. Мне не стыдно вслед за Змейкой заявить, что я бываю в «двойке», - да-да и прошу без комментариев. Знаете, если киборги создают семьи и испытывают любовь - я готов признать их вполне разумными существами. Моногамус.
- Так, пропаганда контроля над разумом кончилась - началась пропаганда строго пожизненных семейных уз. Это пикантно - применительно к киборгам. В Иной Мир.
- В Иной Мир, я не расположен делать громогласных заявлений. Мне важен принцип. Семья - это базис, основа, на которой держится мир людей. Гармония достижима только вдвоем, а будущее - только в детях. Моногамус.
- Крррасота! Мощно сказано! Только вчера я видел в магазине кибер-даму на сносях… ТСК.
- Не язви, ТСК. Тот, кто вложил в Банш понятие Семьи, - преподал урок нам, людям, - и это очень важно. Одиночество еще никого не возвысило. Дело не в сексе и не в беременности; не понимай, пожалуйста, эту проблему так узко и плоско. Жить вместе, общаться, находить радость во взаимности, наконец, любить (хотя я плохо понимаю, как это реализуется у баншеров) - самое ценное, что может быть в жизни. Хотелось бы, чтобы об этом высказались Одинокий и Ферзь. Моногамус.
- Хорошо. По-моему, киборги лишены чувства любви в людском понимании - но им доступно чувство общности, чувство коммуны, наконец - команды единомышленников. Я не разделяю твоих именно СЕМЕЙНЫХ мыслей, Моногамус, но целиком согласен с тем, что взаимность - главное. Имя - Одинокий.
- Как-то странно, что наши мнения совпали, Одинокий. Мы никогда друг друга не сможем понять, но… Я признаю, что семья должна быть. В любой форме. Даже вне биологии. Даже виртуально. Потому что одиночество - это гибель… Возможно, INTELСОМ - одна из версий семейности. Интеллектуальное братство. Ферзь.
- Ферзь, я восхищен тобой. Открывающий Врата.
- Ферзь, мы вместе. В Иной Мир.
- А я хочу иметь семью. Серьезно. И кое с кем из вас я бы не отказалась повстречаться лично. Для знакомства. Змейка Дидис.
- Змейка, наша гармония - в незримости. Единство мысли - высшая любовь. Нам не обязательно встречаться. Зеленый Друг.
- Имитация, Ферзь, это лишь имитация семьи. Если бы кое-кто перестал играть в семью на экране, а привел в дом любимую женщину… Имя - Одинокий.
- Любимую мужчину… ТСК.
- Что тебе мешает это сделать самому? А то я смогу вернуть этот упрек, Одинокий. Ферзь.
- Мне есть о ком заботиться. Имя - Одинокий.
- Мне тоже!!! Ферзь.
- Ты плохо заботишься, Ферзь! Имя - Одинокий.
- Разговор не для региона, враг мой. Ферзь.
- Ребята, ваши намеки стали опасными. Не забывайте о возможности слежения. Модератор.
- Вот как! INTELCOM стал прозрачным?!! Хай, «политичка»! Су гэкан ук быхат гиа!! ТСК.
- Как неприятно все это слышать… Змейка Дидис.
- Твердыня СК, извинись. В Иной Мир.
- Я не о том. Я о слежении. Противно, когда твои письма читают чужие. Змейка Дидис.
- Это закон, Змея. Матрикс следит, чтоб мы не выходили из его рамок. ТСК.
- Знаете, я бы одобрил, если бы баншерам - ограниченно, в виде опыта - дали какие-то права. Право на объединение, скажем. В виде каких-нибудь групп взаимопомощи. Или тех же семей. Моногамус.
- Куда хватил! У нас между разными видами разумных браки запрещены, а ты - киборгам. ТСК.
- Семья - твое больное место, это всем известно. В Иной Мир.
- Знаешь, у меня трое детей. Мне есть что ставить другим в пример. Моногамус.
- Не знаю! Ты впервые это сообщаешь! В Иной Мир.
- Моногамус, ты… а кто твоя жена? Змейка Дидис.
- Женщина. Лучшая женщина на свете. И… если бы я был уверен, что в Банш формируются настоящие семьи, я бы пригласил к себе жить такую семью. Потому что все должно развивать чувство семейности, близости и дружбы - даже игры, даже киборги. Моногамус.
- Нет, что бы вы тут ни толковали, киборги - не люди. Даже не существа. Изделия. Их можно заказывать по каталогам, покупать, продавать… Я не верю в эти их семьи. ТСК.
- Пусть не люди. Но существа! причем разумные. Ими нельзя торговать! Они созданы для иного предназначения, которого люди еще не осознали, но те, кто поняли, осмыслили их путь - обязаны направлять их по нему, А не заставлять копировать себя! Мир, а не война. Труд, а не кражи. Дружба, а не рознь. Вот во что я верю и буду верить всегда. Имя - Одинокий.
- Одинокий, трудно понять, почему ты выступаешь за абсолютную власть императивных запретов. Ферзь.
- Ферзь, мне омерзительны все те, кто им диктует людские правила игры, - худшие, какие только можно!! Сначала они сочиняют эту гнусность, а потом - заметь! - сами спешат запретить, пресечь, остановить! Но уже поздно. Их система пошла по заданному ими пути, который ведет прямо к уничтожению. Имя - Одинокий.
- Та же участь ждет мирные семьи - или ты не знаешь? Ферзь.
- Да, но в этом виноват отсталый закон. Имя - Одинокий.
- Что вы заладили - «путь», «закон»!.. И семьи их искусственные, и сама проблема! Не затеяли бы производство разумных кукол - не было б и шума. А теперь одни страхи и склоки плодятся. Проще отдать глобальную команду, а после пусть мусорщики подберут «покойников», a General Robots их демонтирует. Может, тогда мы перестанем страдать дурью и займемся тем, что в самом деле актуально, - скажем, беспризорниками, наркоманами и террористами… Твердыня СК.
- ТСК, ты опоздал лет на пятьсот. General Robots и BIC уже не остановить, они раскручены на полный ход. Прогресс - это наша судьба, его не запретить и не отменить. И мы обязаны достойно принять вызов и решить эту проблему так, как пристало трезвым и разумным людям. Ты же не предлагаешь перестрелять всех беспризорных? Имя - Одинокий.
- Они - люди. ТСК.
- А киборги - разумные. И это придется принять как данное. Имя - Одинокий.
- По-моему, создание Банш - тоже не выход. Моногамус ближе к делу говорил… но и он, как ферзь, хочет подогнать семью людей к семье киборгов. А может, киборгам этого и не надо? Ведь они, как ни крути - другие. И подходить к ним надо по-другому. Мы же подходим особо к тому, что туанцы - гермафродиты и живут не семьями, а этими… дворами, что мирки развиваются через личинку, а ихэны трехполые и несут яйца. Значит, если нам от киборгов деваться некуда, надо понять, как они должны жить среди нас, чтобы не было ни этих бредовых кукольных войн, ни киборгофобии… Подумайте над этим, чем подкалывать друг друга. Твердыня СК.
- Наконец-то я услышал от Твердыни нечто здравое. А ты ведь можешь быть нормальным собеседником! Зеленый Друг.
- Это, наверное, я заболел, если тебе понравился. Плохи мои дела… ТСК.
- А кто-нибудь здесь знает что-то достоверное об этих семьях? Змейка Дидис.
- Если и знает - он не скажет. ТДС.
«Я скажу! Я! - еле сдержалась Маска, изнывая у монитора, но - карантин! чтоб ему пусто было… И - если отец Фердинанд почует прямое появление в сети своей детишек, он тотчас начнет программировать - „Вернись, перестань, одумайся“. Кто же здесь - он? Намеков много, а концов не отыскать. Одинокий - это, наверно, тот Святой Аскет, чья семья Мастерицы однажды гробанулась вся, до последнего человека. Он „троечник“, с ЦФ-3 работал, а потом поссорился со всеми из-за версий 5 и 6. Смельчак, никого не боится. А вот Ферзь… или ТСК? Нет, не ТСК. Отец бы так не говорил - „глобальная команда 101“… похоже, Ферзь. Как он в начале сессии старался - „не должно быть, так нельзя“. Нет, можно! Когда твоих родных убивают - все можно. Это по-людски.
Маска не вытерпела и вписала в регион:
- Моногамус - гип-гип-урррра!!! Даешь семью, даешь детей! Киборги тоже хотят любить и быть счастливыми! Мамина Дочка.
И пока они не опомнились и не стали отвечать, добавила:
- Я знаю, о чем говорю. Сама такая. Мамина Дочка.
Мало ли, что вперед заплачено! Она, не дожидаясь реакции INTELCOM, вышла из региона, а минуты две спустя - и из дверей комп-холла.
Какие разговоры продолжались в регионе, какие призывы там раздались на выкрик Маминой Дочки - она не захотела знать. Не узнала она и того, что через полчаса после ее ухода в «Шахматный воин Запределья» явились люди из кибер-полиции Дерека и, предъявив допуск, потребовали описать внешность абонента, входившего в Сеть из седьмой кабинки. Номер абонента она стерла из памяти. Прошлого нет.


Открыв большую сумку, Мячик осторожно выложил на стол тяжелый линзовидный диск диаметром с полметра.
- Вот, Темный, то, о чем я говорил. Летающая мина. Можно ставить кумулятивный заряд, можно простой. В воздухе держится сорок минут, если с подпиткой по лучу - то сколько надо. Высота подъема - до ста метров.
Его собеседник еле заметно кивнул. Чуть выше Мячика, худощавый - но осанка и что-то особенное в его скупых движениях, в постановке ног, в быстрой игре пальцев заставили бы опытного безопасника насторожиться; профессионал - тот за пять секунд наблюдения за Темным (даже со спины) решил бы, что такого надо нейтрализовать, не раздумывая и не окликая. Промедлишь - и ты мертв.
Темного знали под разными кличками. Для бойцов и офицеров спецподразделений «Смерч», «Крылатый Змей» и «Молот» он был Оборотнем, для Корпуса сэйсидов - Джокером, для «политички» - Бессмертным; разные люди в разных обстоятельствах звали его Крокодилом, Мертвой Рукой, Хозяином и Черным Игроком. Лица его не знал никто - был только фоторобот, составленный по отрывочным впечатлениям и мимолетным взглядам камер наблюдения; нелегальный Союз Невидимок - братство хакеров, стирающее данные о людях из всяких баз - позаботился о его конспирации. Знали, что ему около сорока лет, что партизанить он начал лет двенадцати, что в «черный вторник» его группы нанесли полиции, военным и сэйсидам самые тяжелые потери и дрались с дьявольской изобретательностью, а когда ранили Иглу, его подругу, он обещал за каждый день ее болезни убить пять людей в форме - и заставил многих желать Игле скорейшего выздоровления.
- Сегодня придет Немой, - сказал Темный, - он проверит твою мину на управляемость. У тебя два глаза - отрасти еще два, и всеми смотри, как на бога. Тебе будет что запомнить.
- Серьезный человек?
- Семьдесят шесть технотерактов - и ни разу не попался. Ювелирно работает. Он, правда, не из наших и немножко не в своем уме - гробит только казенных киборгов; такой уж у него особый сдвиг… Но как консультанту ему цены нет. Ты собрал материал о войне роботов?
- Да, все здесь. - Мячик положил около мины скоросшиватель с бумагами. - Плюс список псевдонимов, какими киберы могут называться в сетях. И наводки на терминалы, с которых они в сеть выходят. У меня в «двойке» остались знакомства… стукачей там нет. Темный, ребята рады по любому насолить легавым. Молодые, упрямые.
Мячик был горд и счастлив - сам Хозяин дал ему задание! А он классно выполнил его! И он уже не пацан, как те, на «двойке», а грозный боец-призрак… конечно, он пока неровня старым партизанам, прошедшим и Пепелище, и «черный вторник», и десятки лихих, отчаянных и успешных акций террора и возмездия, но все впереди. По-своему, рад был и Темный - мальчишка на верном пути, он хочет и может сражаться, хотя - пока им при случае можно спокойно и без колебаний пожертвовать.
- Хорошо, сынок, - пролистал он папку, внешне небрежно, на самом же деле - опытным глазом отмечая главное и важное. - Это как раз то, что надо Немому. Пусть налаживает связь с кибер-подпольем, раз ему это нравится. А потом уточним, как киборгов можно вовлечь в борьбу.
Подземный коридор был низким из-за труб и кабелей, проложенных по потолку; пучки кабелей на разных кронштейнах тянулись и вдоль стен, то слегка провисая, то огибая дверные проемы. На изломах коридор едва освещался тусклыми лампами, и между поворотами F60.5 приходилось идти в полутьме, наступая на свою едва различимую тень, которая от лампы к лампе становилась все бледнее и длиннее. Наконец, путь ему преградила решетка с табличкой - «ОСТОРОЖНО! ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ!»; в темноте за решеткой сдвинулась тень - слабые блики мелькнули на оружии, очках и шлеме с крохотной телекамерой у виска.
- Куда? - негромко спросила тьма. F60.5 молча показал плоский экран не больше шоколадки, с единственным словом - «Крокодил». Третий глаз на виске охранника затлел огоньком лазерной подсветки. Неразборчиво зашуршал ларингофонный шепот.
- Командир, пришел парень. Внешний пост пропустил его.
- Дай силуэт на экран. Да, это наш. Пусть идет.
Замок открылся, решетка откатилась на роликах в сторону. F60.5 еще на входе в логово снял свои любимые зеркальные очки и натянул маску, оставлявшую открытыми глаза и рот. Так принято, когда приходишь в гости к городским партизанам. Не знаешь лица - не опознаешь даже на допросе третьей степени.
- Привет, Немой. Знакомься - Мячик, мой новый подрывник.
МОЙ - с радостью отметил Мячик. Личный, доверенный… Немой был рослым силачом, медлительным в движении, но чувствовалось - если ударит, то удар будет мгновенным - и не встанешь. И он молчит. Не говорит ни слова. Действительно немой? но не глухой ведь… Он все подробно разъяснил ему про мину - Немой не кивал, только слушал. Протянул руку - «Дай пульт». Ткнул пальцем в мину - «Подключи питание». Мина с еле слышным гулом поднялась и пошла описывать круги под потолком зала, порой проваливаясь и взмывая вновь, а то вдруг неподвижно зависая. Мягко посадив летающую смерть на пол в углу. Немой привычно достал экранчик:
НЕПЛОХО СДЕЛАНО. ПОДУМАЙ, КАК УМЕНЬШИТЬ ЗВУК ДВИЖКА ПРИМЕРНО ВТРОЕ. ИГРОВОЙ ПУЛЬТ - ДРЯНЬ; СМЕНИ НА НАСТОЯЩИЙ ХАЙТЭК, ЧТОБЫ НЕ ХУЖЕ ПОЛИЦЕЙСКОГО, А ЛУЧШЕ - ПОИЩИ ВОЕННЫЙ ОБРАЗЕЦ СО СМЕННЫМ РЕЖИМОМ ТОЧНОСТИ. ПОСТАВЬ НА МИНУ МИНИ-КАМЕРУ С МАСШТАБНОЙ СЕТКОЙ, ЧТОБ НАВОДИТЬ ПО ЗРЕНИЮ. ПОТОМ ПОКАЖЕШЬ.
Мячик едва заметно вздохнул, а Темный коснулся его плеча - «Ничего не бывает сразу, сынок; постарайся все сделать как надо».
- У меня есть кое-что для тебя. Погляди, Немой.
По выражению глаз в прорези маски трудно понять, нравится подарок или нет, но Темный не первый год работал с людьми и умел читать в глазах даже почти незаметное. Он понял, что сумасшедшему убийце киборгов подарок по душе и очень кстати. Твой ход, маньяк!
- СПАСИБО, - стремительно набрал F60.5 на крохотных кнопках под экраном. - КРОКОДИЛ, ЗА МНОЙ ДОЛЖОК.
- А, пустяки. Мы кони в одной упряжке, парень. Потом расскажешь, что это такое.
«Конечно, - подумал Темный, - все это, по большому счету, дрянь. Киборги-воины… тьфу. Домашние модели, прислуга и секс-куклы - на что они годятся?.. если б Warrior или хотя бы Robocop - с теми еще можно поработать. Но смысл узнать об этой организации есть. Все, что тайно - это для нас».


Сид, старший безопасник проекта «Антикибер», согрешил пред лицом бога - он слишком усердно насел на Гаста с его легкомысленным выступлением в «NOW». Кровожадность Сида навлекла на него возмездие в лице Анталя Т.К. Дарваша, который по наущению Хиллари стал дотошно выяснять - «что нам можно говорить, а что нельзя», и Гаст не отказал себе в невинном удовольствии - понаблюдать, как Сид пытается благопристойно отвязаться от назойливого отпрыска коргов. Не тут-то было - в Анталя, кроме неприятия спиртного и наркотиков, вложили еще свойство переспрашивать и уточнять до полной ясности. «Я вас больше не задерживаю, мистер Альвин», - вежливо выгнал Гаста Сид, когда заметил, что тот вовсе не спешит покинуть кабинет и ведет себя подозрительно тихо.
От Анталя удалось откупиться лишь двухчасовой паузой - ровно столько потребовал себе Сид на подготовку нового нормативного документа; от злости он взаимно подложил свинью и Анталю - велел обсудить с Аданом возможность подключения машины Анталя к внутренней защищенной сети W3 («Чтобы вы могли своевременно получать информацию и готовить ее к публикации в регионе, мистер Дарваш»). Сид знал, что в свободное время Анталь гоняет по экрану призраков и огненных петухов - ну так пусть сегодня у него не будет времени на эту дурь. Сам Сид столь детскими игрушками брезговал - он уже второй год неторопливо раскручивал стратегическую игру «Заговор пауков», часть IX - «Завоевание Галактики с помощью магии и женщин»; всего в игре было занято 129 сотрудников Главного управления внутренней службы безопасности Минобороны по Баканару и около трех сотен непредсказуемых виртуальных псевдоигроков; это и есть настоящее интеллектуальное занятие для серьезных и взрослых людей.
Кэн из команды Адана с удовольствием сбежал к Анталю для консультации - какой же нормальный работник не использует малейшую законную возможность, чтоб вырваться из зажимов шлема и отдохнуть? Помочь мистеру Дарвашу напрашивался кое-кто из девушек, но Адан холодно пресек их хитрости - еще не хватало подкидывать парню хищницу, одержимую идеей сцапать самого перспективного жениха в проекте! «Хватит с вас, что вы на праздниках перед ним хвостами крутите» (от их гримас и высунутых языков Адан предусмотрительно отвернулся).
- У меня нет розетки вашей сети, - растерянно говорил Анталь. - Наверное, ко мне провод не провели!
Кэн с полчаса осматривал кабинет, который по периметру можно обойти за полторы минуты, потом воскликнул:
- Да вот же она, шкафом загорожена! Шкаф - это серьезно. Иногда, чтоб передвинуть шкаф, нужны санкция и личное присутствие Сида. Наверное, господь простил его - и мысль вызвать Сида никому в голову не пришла, но шкафы таскать - работа не для менеджеров и сетевых операторов.
- Киборгов надо, - предложил Кэн, осторожно потрогав шкаф-громадину пальцами, - и кого поздоровее - Ветерана и Домкрата.
Пока звонили, пока Анталь про себя формулировал распоряжения для киборгов - явилась младший врач Нанджу с пачкой комиксов и благодарностями; Кэн отбыл за переходным шнуром и заодно за разрешением снять пломбу с розетки - еще одно дело! Хорошая затея у Анталя - хоть до вечера ходи туда- сюда!..
И все равно Анталь зарделся. Но от гордости. И от того, что можно похвастаться своим хобби. Благо и младший врач похвал не жалела.
- Я их собираю лет пятнадцать, миссис Нанджу. По распродажам, по развалам - везде ищу. У меня очень старые серии есть, даже с прошлого и позапрошлого века - но я такие не даю читать, вы извините… Я могу снять копии, если вашему мальчику интересно.
- О Анталь, если можно - пожалуйста! - я только узнаю, какие серии он хочет…
- Только никаких денег не надо, - предупредил Анталь. - У нас такой порядок - ну у старых коллекционеров, - если ты имеешь больше, чем пятьсот томов, то ты уже как библиотека и помогаешь молодым задаром. Это почетно.
На матовом дверном стекле нарисовались тени, звякнул колокольчик-невидимка; вошли Домкрат и Ветеран - и в кабинете, где свободно помещалось четырнадцать парней и девушек, а также два стола с закусками и выпивкой, вдруг стало тесно. Если Ветеран был просто рослый и широкий, то Домкрат при чуть меньшем росте был заметно шире своего координатора в плечах. Домкрат был не Robocop и не Warrior - он был из серии Atlant, нарочно спроектированной для спасательных работ в условиях природных и техногенных катастроф. У него даже ладони были рифленые для лучшей хватки.
- Добрый день, сэр, мы пришли по вызову. Здравствуйте, мэм. Какой объект надо передвинуть и куда именно?
- Вот! Шкаф! - Анталь кинулся объяснять и свалил со стола комиксы; жестом упредив его желание разорваться пополам на два неотложных дела сразу, Ветеран без лишних слов присел на корточки, помогая Нанджу и стараясь при этом случайно не коснуться ее рук - да и сама она демонстративно держалась на Дистанции от киборга. Далеко не все люди могут спокойно выносить близкое присутствие движущейся и говорящей человекоподобной машины - это называется «киборгофобией».
- Сетевой короб, - терпеливо пояснял Анталь Домкрату, - это называется сетевой короб. А это называется розетка. Она под пломбой, осторожно. Если ты сломаешь пломбу, старший безопасник Сил будет ругаться…
Ветеран не спешил положить комиксы обратно - разглядывал обложку верхнего в стопке журнала. Нанджу начала злиться, но не могла сразу подобрать слова, чтобы велеть кукле прекратить это нелепое занятие и вернуть журналы на место. Она, с ее врачебным опытом, сумела б коротко и внятно объясниться с человеком, но эти куклы… холодный взгляд равномерно мигающих глаз - иногда невольно кажется, что он тайно изучает тебя, замышляет что-то нелюдское и непредсказуемое; мысли начинают внезапно и испуганно метаться. А есть еще такие люди - до седых волос не умеют отдать киберу команду, словно боятся рассердить его, и даже избегают заведений, где в обслуге есть андроиды.
- Эй, ты… - начала она неприязненно, но тихо.
Ветеран поднял на нее глаза.
- Да, мэм?
- Сейчас же положи, - голос Нанджу стал резким. - Ну, я кому сказала?!.
- Прошу прощения, - автоматически ответил Ветеран; в ту же секунду он изменил масштаб времени в режиме записи - Нанджу замерла для него, а звуки речи Анталя стали медленным гулом. Ветеран наклонил пачку в своих руках, чтобы оптические оси глаз стали перпендикулярны обложке, и начал запоминание.
- CYBERDAEMONS. Сериал-комикс. Выпуск - май 234 года, том 71. Название - «Последний бой. Последний мститель серии F». Выделить - ПОСЛЕДНИЙ МСТИТЕЛЬ СЕРИИ F. Повторить - СЕРИИ F.
Рисунок на обложке - высокий мужчина в распахнутом длинном плаще темно-серого цвета, в перчатках и профилированных по лицу больших очках; правая рука согнута в локте, локтевой стороной кисти к зрителю, рука держит импульсное ружье (скорее всего - вымышленный образец, в каталоге ручного энергетического оружия такой не значится) стволом вверх. Мужчина стоит на фоне стены огня, на опорной поверхности чуть позади него лежат обломки андроидных и звероподобных роботов - головы, фрагменты конечностей и туловищ.
- Давность выпуска - 20 лет.
- Сравнить с оперативными данными на кибер-маньяка, известного под самоназванием F60.5. Мужчина. Ориентировочный возраст - между 25 и 30 годами. Рост - около 187 сантиметров. Во время последней акции (смотри - КАВАЛЕР) был одет - плащ темно-серый, перчатки черные, берет зеленовато-серый, брюки темно-серые (предположительно); на лице - зеркальные очки.
- Отменить режим ускорения текущего времени.
- Пожалуйста, ваши журналы, - протянул Ветеран комиксы Нанджу; та показала рукой:
- На стол!
- Ветеран, - позвал Домкрат, осмотрев шкаф и поглядев на табличку «КИБОРГАМ ЗАПРЕЩЕНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ В ЭТОМ ПОМЕЩЕНИИ РАДАРАМИ И ВСТРОЕННЫМИ СКАНЕРАМИ!», - удобней будет переставить шкаф вдвоем. Разгружать его не надо, он легкий. Содержимое шкафа при перестановке не сместится.
Для Домкрата все, весящее меньше двух тонн, было легким.
- Вот, - Анталь отступил, давая киборгам простор для маневра. - Извините, Нанджу, я немножко отвлекся!.. Так что вы учтите - я могу принести еще что-нибудь из комиксов для вашего мальчика. И еще он может посмотреть о них в регионе «Старая Манга» - там есть все-все, что надо знать коллекционеру…
Нанджу довольно торопливо попрощалась и покинула кабинет Анталя, а спустя минут пятнадцать откланялись и киборги. Еще через пару минут Ветеран связался с Этикетом, находившимся в Бэкъярде.
- ЭТИКЕТ, У МЕНЯ ВАЖНАЯ НАХОДКА. Я НАШЕЛ У АНТАЛЯ СТАРЫЙ ЖУРНАЛ КОМИКСОВ; ЕГО ОБЛОЖКА ИМЕЕТ МНОГО СООТВЕТСТВИЙ С ДАННЫМИ О КИБЕР-МАНЬЯКЕ. НИКАКИХ ССЫЛОК НА ЭТОТ ЖУРНАЛ В ОПЕРАТИВНОЙ ИНФОРМАЦИИ НЕТ. ПО-МОЕМУ, НАМ НЕ НАДО СПЕШИТЬ С СООБЩЕНИЕМ ДЛЯ ЧАКА. КРОМЕ ТОГО, АНТАЛЬ ПРИМЕНИТЕЛЬНО К КОМИКСАМ УПОМЯНУЛ СЕТЕВОЙ РЕГИОН «СТАРАЯ МАНГА».
- СОГЛАСЕН, - ответил Этикет. - ПО СЕТЯМ У НАС СЕЙЧАС СПЕЦИАЛИЗИРУЕТСЯ РЕКОРД; К ТОМУ ЖЕ ХИЛЛАРИ ПЕРЕДАЛ ЕГО В ПОМОЩЬ АДАНУ - ЭТО ОЧЕНЬ КСТАТИ, СКОРО К НЕМУ ПРИСОЕДИ- НИТСЯ ЭЛЕКТРИК. ОТДАЙ ИМ ВСЕ, ЧТО ТЫ УЗНАЛ.
В операционном зале у Адана киборгам тоже не разрешалось применять радар и сканер; пришлось Ветерану пройти между рядами рабочих мест туда, где - даже в положении сидя - рядом с остроносой и сердитой Марианной возвышался Рекорд в роли машины поддержки. Денщик помогал Армонду, Молния - левая рука еще на перевязи, удлинитель стекает с запястья к выносному порту - сидела с Жаклин.
- Ветеран? - окликнул Адан, одноглазый в своем шлеме.
- РАЗЫСКНЫЕ СВЕДЕНИЯ ИЗ БЭКЪЯРДА ДЛЯ ВСЕЙ ГРУППЫ, - совершенно спокойно соврал Ветеран, пока Рекорд свободной рукой открывал гнездо под ключицей.
- ЗДЕСЬ ЕСТЬ ЧТО-НИБУДЬ ЗНАКОМОЕ ТЕБЕ, РЕКОРД?
- ДО ФИГА И БОЛЬШЕ, - бодро отозвался по шнуру бывший звездный пехотинец, ныне завсегдатай игровых салонов и тусовок.
- БОРЗЕЕШЬ, ХЛАМ, - одобрил его координатор. - РОЙ ГЛУБЖЕ, ГДЕ-ТО ТУТ МАНЬЯК ЗАРЫТ. СЛИШКОМ МНОГО СХОДСТВА.
Рекорд непринужденно разделил сознание на главное и параллельное (любой человек, проделавший над собой такую операцию, тотчас привлек бы внимание психиатров), и, пока Рекорд-1 действовал заодно с Марианной, Рекорд-2 перетряхивал архивы своей охоты в сетях, параллельно (и незаметно для Марианны) набирая вводный на регион OLD MANGA. Тут было чем заняться! Начнем с CYBERDAEMONS… Эркалиборг - знакомо; дополнить - «родина и главная база Кибер-демонов». Кибер-Принцессы - Эоника, Часка, Сэлджин, Камайра и Маленькая Джа-Манан. Совпадения с именами в молодежных регионах? Все найденные имена задействованы. Клоун Фанк. КЛОУН ФАНК! ОТМЕТИТЬ! СОВПАДЕНИЕ С ДАННЫМИ ПО КИБОРГУ БАНШ В ТЕАТРЕ! Прочие герои сериала - бродячий принц-инкогнито Дан Гиэль, воры Гок и Ринтус, Майшан сын Гока, Кальва дочь Ринтуса, высший астральный демон Гарва, кибер-дракон Айрамалин… вот, Мститель F. Представитель особого клана добродетельных человекороботов F, уничтоженного Кибер-Демонами и вызванными с помощью компьютерного колдовства Крангами и Кер-Варами; последний уцелевший робот встал на путь мести - уничтожение Кибер-демонов (личного состава, боевой техники, баз). БАЗ! (смотри - КАВАЛЕР, БЭКЪЯРД) ОТМЕТИТЬ! СООБЩИТЬ КООРДИНАТОРАМ!
Подробности - Мститель F. Одинок, хладнокровен, жесток, осторожен. В напряженной боевой обстановке склонен к оверкиллу. Изощренные и тщательно разработанные планы и способы истребления врагов. Предпочтение оказывает сожжению, энергетическому оружию, подрывным устройствам. Привязанности - тайно влюблен в Кибер-Принцессу Сэлджин; некоторое время спасал ее в своем секретном убежище, но не сумел с ней объясниться. Геройски погиб, сражаясь один против множества Кибер-демонов (в этом бою (смотри выпуск мая 234 года, том 71), им были убиты такие чудовища, как Гантарболл, Черный Варлорд и Хазур). ЕГО НЕ ВОСКРЕСИЛИ! СВОЛОЧИ, ОНИ ЕГО С0 ВС ЕМ УБИЛИ , ЭТИ АВТОРЫ! Есть сведения, что тему этой линии сериала ЗАКРЫЛИ СПЕЦИАЛЬНО, по программе борьбы с террористическим сознанием централов.
Объект Мститель F в регионе общения Кибер-демонов в настоящее время отсутствует.
ПРОВЕРИТЬ - сообщения, подписанные Кибер-Принцессой Сэлджин, как единственным персонажем, связанным с Мстителем F.


Жизнь без новостей - словно еда без соли. Невозможно даже представить себе, как жили люди на Старой Земле во времена глиняных табличек и клинописи, когда не было телевизора - наверное, от скуки дохли и впадали в летаргическую кому. А может быть, все эти древние сказки про джиннов в бронзовых кувшинах, Белоснежку и Красных Комиссаров - замена новостям в мире, где нет газет?.. Если так, то в Эру Экспансии человечество заметно преуспело по части сказок. Не надо ждать - ни пока в село придет сказочник, ни того, что сказки будут до оскомины знакомые. У нас каждый день новые, одна страшней другой, с доставкой на дом по сети. Ведь если с утра не услышишь, как, кого и чем убили, а кто сам убился - кровь в жилах высохнет и жизнь не в жизнь покажется. То ли дело, включишь утром плоский ящик, а он тебе бац по мозгам - «Берегись! Война киборгов!» - и ты сразу в тонусе, и знаешь, чего сегодня бояться, а про вчерашнее забудь. А иные сказки - то есть новости - так всех увлекают, что им надо придумать продолжение. И даже потребителей не спрашивают - нужно им, не нужно; редактор новостей воскликнет - «Парни, обскачем Дорана!» - и бегут репортеры с операторами, и названивают, и вынюхивают, и шныряют в сетях.
Уже в субботу вечером они явились на ребячью сходку, где обычно тусовался Гребешок, - и сходка превратилась в буйный митинг; кто кричал, что этих пронырливых [слово] надо послать [сложный идиоматический оборот] и даже дальше, кто газовал мотоциклом для шума, кто звал всех откочевать на другую улицу, а кто и пользовался случаем покривляться на весь Город или публично высказаться о Хиллари Хармоне, злом проекте «Антикибер», добрых кибер-девчонках и вообще обо всем, что взбредет в голову по теме. Репортеры быстро отследили в подростковой массе тех, кого можно раскрутить на откровенность просто так или за деньги - и скоро адрес Гребешка был у газетчиков в кармане.
Сам Гребешок при этом не присутствовал - он второй день не появлялся на тусовке и впредь не собирался - никогда, никогда, пока Стелла восходит, и тени его там не будет!.. Поначалу еще ничего, поначалу он просто сидел в глубоченном депрессе и думал, что если кто посмотрит на него с намеком или даже ему тот намек померещится - он тут же и умрет на месте. А настоящий ужас начался после того, как Маска выступила у Дорана. Какие он приветы и соболезнования получил от подружек и приятелей по сети! И что он отвечал им! Лучше и не вспоминать. Потом Гребешок перестал подходить к телефону, а сетевой шнур выдернул из компа, чтоб не поддаться извращенному желанию взглянуть, чего там о тебе толкуют и как на твой счет прохаживаются. Мать записала его на прием к подростковому психологу и так прикрикнула, когда он захотел отнекаться, что оставалось заложить руки за спину и идти куда велят. Правда, до визита к врачу оставалось еще мучительное воскресенье - взаперти, в глухом одиночестве, с уходом в себя, туда, где тебя ждут неразрешимые вопросы «Как жить дальше - да и надо ли?» и «Могу ли я считать себя нормальным, вмазавшись в киборга?», а также траур по загубленной молодости.
Принцу Мрака показалось, что Гребешок еще мало претерпел - и он наслал на него репортеров. Уже с воскресного утра они зароились у подъезда; родители решительно отказались от всяких интервью с их чадом (ну хоть на что-то они сгодились, эти предки!), а Родрик с тоскливой злобой глядел на эту гнусную свору с балкона - пока не заметил, как из дома напротив его ловят в объектив; пришлось спрятаться в комнатах и держаться от окон подальше. Наконец, он сел на пол в самом темном углу, поджав колени к подбородку, покорно проглотил таблетку, сунутую матерью чуть ли не прямо в рот, и спрятал лицо. Слез не было, мыслей хватало - ими бы он охотно поделился со всеми друзьями, чтоб и им стало плохо. Например, мысли о том, под каким заголовком сегодня вечером выйдет его Лото или как по TV прокомментируют его скорчившуюся на балконе фигуру с перекошенным лицом - «Юный любитель киберплоти», «Он принимал ее за девочку». Ну и так далее, одно другого гаже и паскудней. Все, теперь до самой смерти все будут показывать на него пальцем. Лучше б и не родиться!..
Досталось, между прочим, и Винту. К тому моменту, когда Родрик забился в угол. Винт успел разругаться с любимой Котлетой, получить десятка три издевательских и по-дурацки одинаковых поздравлений вроде: «Ну как ты сыграл с баканарским киборгом? Говорят, ты у него десятку выиграл, гыыы!» - и на каждое из них достойно, то есть очень грубо, ответить. Сегодня общий язык можно было найти только со второй жертвой разоблачений Маски, Родриком Эрдгеймом, который - если еще не залез в аптечку и не едет под аккомпанемент сирены в отделение токсикологии - наверняка созрел для разговора по душам. О Родрике уже густо базарили в сетях, и, мысленно приложив к себе все, что вешали на Гребешка, Винт понял, что они теперь - как братья по несчастью, оба в одной луже.
Нашелся и предлог - когда-то, тысячу лет назад, в феврале, когда оба они были на фестивале компьютерных игр в «Роботех-макси», он обещал Гребешку дать на погляд одну редкую игрушку, но до сих пор все как-то не собрался. Скопление у подъезда подвижных, даже порывистых субъектов с репортерскими бэйджами на лацканах он воспринял как доброе знамение - значит, герой дня дома.
- Парень, ты здесь живешь? Я с Семнадцатого канала, привет, Отто Луни, а ты не знаешь тут такого Родрика по кличке Гребешок?
Ооо, канал 17! «Только срам, и ничего святого» - вот какой у них девиз. Снизу из унитаза тебя снять в самый ответственный момент - это по их части.
- Знал такого. - Винт продолжал ломиться к подъезду, а Отто Луни пятился бегом, чтоб быть и рядом с ним, и в камеру попасть. - Он позавчера умер, прямо в день рождения - ему сто пятьдесят сравнялось.
Отто замешкался на полсекунды, а Винт, прикрыв панель ладонью, уже набрал код, предъявил «сторожу» лицо для опознания и прошмыгнул в подъезд; когда же за ним следом попытались влезть Луни с оператором, молчаливый портье каким-то движением из арсенала несмертельных рукопашных единоборств выкинул их на крыльцо. Из-за двери в спину Винту донеслось - «Как жаль, что мы пока не можем показать вам паренька, который так заигрался в куклы, что не заметил собственного созревания. Но мы отсюда не уйдем, пока его не поймаем, а потом вместе с вами отправимся в салон „Чудо любви“, где продают таких кукол, на которых кто угодно ошибется - до того они настоящие…». Портье отряхнул ладони:
- В 318-ю?
- Да.
- Не повезло твоему дружку. Теперь от этих шавок неделю покоя не будет.
- Ты к Родрику? - спросила мать через квартирный «сторож».
- Да, я Сэнди, здравствуйте, миссис Эрдгейм.
- Если ты пришел говорить с ним о куклах…
- Ни слова! Клянусь. Я по играм, по делу.
- Ну хорошо. - Недоверчивая мать все же освободила поход.
- Здорово. - Винт не сразу нашел Гребешка в темной комнате. Когда глаза привыкли, Винт понял, что такое - «загнать в угол».
- Привет, - угрюмо, ответило из-за кресла. - Чего пришел-то?
- Я игру обещал тогда, на фестивале…
- Ага, и сейчас вспомнил. Я тебе поверил.
- А вообще-то я поссорился с Котлетой. - Винт погрузился в кресло. - Она, дура, раззвонила, что киборг Хиллари Хармона был у нас в «Планете Монстров». А я с ним играл, - с Гребешком можно было не хитрить.
- Ну и что?
- Ну и проиграл десятку этому кибер-чучелу. Теперь всех раздирает спрашивать меня про это. Вот я и пошел к тебе.
- Спасибо. Только тебя и не хватало. Винт, если ты хоть слово…
- Да ладно, что я - не понимаю, что ли… Я бы на твоем месте, может, точно так же влип бы. Супермодели, как эти… из девятой части «Заговора пауков». Вообще, свинство все это, что тусня затеяла.
- Не пойду я туда больше, - начал прорицать отчаявшийся Гребешок, - ни за что. Ходишь, ходишь, думаешь - люди как люди, а вот раз - налетел, и тут все тебя сразу пинать. А я еще думал - друзья! Знаешь, у… - Голос его надломился. - Ну у нее совести было побольше, чем у них всех, вместе взятых!.. Завелись, уроды озабоченные! Ни о чем другом и думать не умеют…
- А ты соври, - помог советом Винт, - скажи им, что она была подружка на все сто и больше. Враз все отстанут, будут уважать - сами-то они никто и никогда с киборгами… Я тебя не продам, слышь?
- Не, - мотнул головой Гребешок, - я ее не буду оговаривать. Какая ни была она - а все-таки хорошая… Знаешь, я до сих пор поверить не могу, что она - кукла. Мать меня к врачу поведет, чтоб я ее забыл. Говорит - а то свихнусь. А ты что скажешь?
- Только зомбировать себя не давай, - деловитым тоном знатока порекомендовал Винт. - Все наши придури - это и есть мы сами, весь багаж. Себя беречь надо. Ну и что, что киборг - может, такая и лучше живой. Я бы Котлету сейчас сменял на куклу - та хоть звонить про тебя в сети не будет, как ты облажался. И тебя одного будет слушаться, и одного тебя любить.
- Нет, - Гребешок с тоской уставился на жалюзи, сквозь щели между планками которых еле сочился свет, - это неправильно. Она была… ты не поймешь.
- Пойму, ты говори.
- Свободная, - по наитию выговорил Гребешок. - Как ветер. Знаешь, как это - подружиться с ветром?.. Сначала - летишь, а потом - ничего не осталось.

ГЛАВА 3

Утром Чара встретилась в Синем Городе с группой Косички - Звон и Рыбак выглядели усталыми, но глаза у них задорно блестели, и они, не дав ей задать и двух вопросов вслух, засыпали Чару хорошими новостями - с топливом полный порядок, остается получить товар и загрузить горючее в «харикэн», а кроме того, они успели присмотреть почти все необходимое оборудование, и дело теперь за малым - закупить, разместить и испытать. Большую часть товара проныра Звон отыскал по сети и наметил магазины, а закупку, чтобы не всучили барахло, должен был обеспечить многоопытный Рыбак; чтоб быстро все объехать, ребята взяли напрокат грузовой фургон - а водительские права были все у того же Звона (правда, Коса по радару шепнула маме, что скорей всего он их купил с рук). Вручив Рыбаку деньги. Чара разгладила на столе мятый от перекладывания из кармана в карман спи-рок - портативный аппарат плазменной резки и сварки… джойстик универсальный «AllMastep» со шлемной видеоприставкой… ручной домкрат… два набора экипировки монтажника с полным комплектом инструментов… лямочная сбруя для переноски тяжестей… кислород в баллоне, с увлажнителем… акваланг с микрофонами в маске… сенсорная сторожевая система… сирена… генераторы искусственного снега…
- Зачем это нужно? - потыкала Чара пальцем в последний пункт, шепча наперебой, Коса и Рыбак объяснили - и Чара одобрительно кивнула. Из забегаловки, где проходила встреча заговорщиков, она позвонила домой и велела девочкам подтягиваться на подмогу. Лильен, на взгляд Чары, уже вполне освоилась на воле - настолько, что вместе с Гильзой собралась отправиться вечером на дискотеку варлокеров; эту затею предложила Гильза, сильно неравнодушная к фанатам Энрика и к Церкви Друга в целом - а чтобы Лильен поддержала ее, стала рассказывать волнующие чудеса про Остров Грез и про Мертвого Туанца. Лильен, очарованная сказками сестры, сразу во все поверила. Увидеть множество людей, поклоняющихся святому и праведному Другу, - как интересно!.. «Да и наших из разных семей там пруд пруди! И все „верные“, Другу молятся, - этот аргумент совершенно убедил Лильен в том, что идти надо обязательно. Они у мамы даже денег выпросили на диск и комиксы про Остров. И впрямь, хватит ребенку сидеть дома; надо набираться ума и опыта - а не выходя на улицу, мало чему научишься. Но дискотека - вечером, а сначала - работа.
Бензин не подвел Рыбака - о горючем было уже надежно сговорено, и стрелка забита, и место назначено. Топливо LR-96 - сыпучие гранулы вроде икры, плотно набитые в коробчатые картриджи. Крайним звеном в цепи продажных интендантов, разбазаривающих военное имущество, оказался парень со змеиными глазами - но и в его глазах мелькнула растерянность, когда к стопе картриджей смело подступили трое девчонок и стройная дамочка; Звона семья оставила снаружи, чтоб меньше было перекрестных опознаний, Рыбак в грузчики не годился, а загоняла фургон в перевалочный склад сама Чара.
- Тут полторы тонны, - заметил парень. - Пятьдесят пачек по тридцать кило. Вы бы мужиков взяли… Чтобы затарить, вам придется доплатить маленько.
Чара примерилась руками к картриджу.
- Сами перекидаем, так дешевле будет.
Коса со зверским видом быстрым движением схватила упаковку.
- Всего-то! Я качалась и тренировалась на многоборье «Железная леди».
- Когда выступать будешь? - поинтересовался парень.
- Никогда. - Коса легко взмахнула картридж на плечо. - Меня протестировали, на генной экспертизе выяснилось, что я - мужик. Во ужас! Так теперь и живу с раздвоенным сознанием.
- Ситуация не из приятных, - покивал парень. - Ну, ваше дело. Только не уроните. Или сразу кричите - «Роняю!».
«ЗАПОЛНЕНО ИНЕРТНЫМ ГАЗОМ. НЕВЗРЫВООПАСНО. НЕ ВОСПЛАМЕНЯЕТСЯ ВНЕ КАМЕРЫ СГОРАНИЯ. ВНИМАНИЕ! - НЕ ДОПУСКАТЬ ПРОРЫВА ОБОЛОЧКИ! ПРИ ТЕМПЕРАТУРЕ СНАРУЖИ КАРТРИДЖА ВЫШЕ +17°С ТОПЛИВО РАЗЛАГАЕТСЯ ПО НЕПРЕДУСМОТРЕННОЙ СХЕМЕ С ВЫДЕЛЕНИЕМ ТОКСИЧНЫХ ГАЗОВ. ОПЕРАЦИИ С ЭТИМ ГОРЮЧИМ РАЗРЕШЕНЫ ТОЛЬКО ЗАЩИЩЕННОМУ ПЕРСОНАЛУ!»
- МАМА, НАДО СКАЗАТЬ РЫБАКУ, ЧТОБЫ ГОРЮЧЕЕ БЫЛО ПОЛНОСТЬЮ ВЫРАБОТАНО.
- Что - глаза засопливятся и голос заржавеет? - вслух добавила для продавца Косичка.
- Ага. И антидота у меня нет, - любезно сообщил тот.
- А катализатор - есть?
Парень-змей, улыбаясь, протянул главное - облитый пленкой ярко-синий цилиндрик типа гранаты. УБЕДИТЕСЬ В ЦЕЛОСТИ ФАБРИЧНОЙ УПАКОВКИ! ПРОВЕРЬТЕ СРОК ГОДНОСТИ! Косичка раздала респираторы - надо соблюдать видимость защиты.
- НЕ ЗАБЫВАЕМ ПОКАЗЫВАТЬ, ЧТО НАМ ТР УД Н0 . ДЫХАНИЕ, ДЕВОЧКИ. С ГРУЗОМ НЕ БЕГАТЬ.
Расхититель казенного добра отошел в сторону, но глаз с дивной квадриги не сводил - однако же, девчонки! что за компания?.. Впрочем, наплевать. Они платят наличкой; посредник надежный, проверенный.
Обратная процедура длилась дольше; картриджи надо было отнести к «харикэну» - а ближе чем метров на семьдесят фургон не мог подъехать - и аккуратно сложить в топливный приемник; в бою и на учениях, когда «харикэны» дозаправляют в воздухе, автоматика делает это быстро, с шорохом - а тут… Но все сработало - пошел катализ, в недрах «харикэна» утробно зарычало, из выхлопных труб, прозрачно клубя воздух, забили струи бесцветного газа. Запыхавшийся и чуток вспотевший Звон победно гикнул, показав пальцами, и подмигнул Лильен, с которой за все время не удалось и десятью словами перекинуться. К большому его огорчению, и на обратном пути она в кабине не поехала - забралась с Гильзой и Рыбаком в кузов, а к нему сели Чара с Косой - обсуждать предстоящую акцию. Утешался Звон тем, что Лильен поглядывала на него ласково, говорила с ним лукаво, и улыбка то и дело пробегала по ее нежным губам. Ну, все еще впереди! И напряг минувших дней, и завтрашний монтаж гнезда для Рыбака казались ему пустяками по сравнению с тем, что обещали губы Лильен, - и ради будущего счастья стоило потрудиться. Хо-хо, завтра не только работенка предстоит - завтра опять будем вместе с ней!..
Звонки Маски и Фанка были сделаны вовремя, и оба свободных кочевника отчитались в своих похождениях, а Маска вдобавок сообщила номер и код ячейки в камере хранения вокзала, где маму ждут деньги. Это - на самый вечер, когда девочки пойдут на танцы. Пока они наряжались, Чара уделила время дневнику.
«Я - мать. - Чара остановилась на секунду, задумалась, затем продолжила писать, и аккуратные строчки начали заполнять страницу. - Я - мать! Какое это огромное понятие, какой глубокий смысл заключен в этом коротком слове. Мужчина может трудиться всю жизнь, вкладывая ее в созидание, труд, строительство, творчество, - и так и не достигнуть идеала, совершенства; а женщине, чтобы состояться, достаточно родить ребенка. Все духовное богатство мира, все созидание и творчество сосредоточены в единственном слове - мать. И пусть я не родила своих девочек в физиологическом смысле, но я дала им жизнь - жизнь, полноценную, свободную и независимую. Они теперь не жалкая, бессловесная прислуга, не куклы для утех - они люди, они могут радоваться и страдать, а мой долг - быть сопричастной с ними. Мы продолжаем себя в своих детях, в них мы обретаем бессмертие. Неродившая женщина - как бесплодная смоковница. Да, велика тяжесть матери - все боли, все болезни своего ребенка пропускает она сквозь свою душу, несет она заботы и лишения, отказывает себе в сладком куске и модной одежде - но как велико ее счастье видеть возросших детей своих - красивых и гордых. Мать все беды и радости постигает сердцем своим, и потому в ней - вся мудрость мира. Насколько я сама обогатилась духовно, став матерью! Я была секретаршей, служанкой, глупой девчонкой, знавшей только бумаги и переговоры, и считала себя умной. Сейчас я смеюсь над собой.
Тот, кто не испытал чувства страха за другого, чувства постоянной тревоги за своего ребенка, чувства радости за его достижения, кто не видел, как на твоих глазах взрослеет и меняется, становясь лучше и прекраснее, порожденное тобой существо - тот не может назвать себя познавшим жизнь. Только мать знает ее сокровенные тайны.
Но имею ли я право подвергать своих девочек такой большой опасности, рисковать их жизнью? И в этом заключена горькая истина - наши дети не наши рабы. С каждым своим шагом они уходят от нас все дальше и дальше, и нам их не остановить. Дело матери - идти рядом, чтобы успеть помочь, подхватить, если они упадут, поддержать, чтобы они выстояли. Они сами избрали этот путь. «Уран» появился в моем доме еще тогда, когда Дымка была жива. Мы должны принять бой. Побеждает тот, кто сильнее. Если мы хотим иметь в этом мире какие-то права - мы должны драться. А как мать - я должна быть впереди».
Когда девчонки подходили к зданию, Гильза на ходу давала Лильен последние наставления:
- Они не любят, когда их называют варлокерами, сами себя они зовут «верные». Дискотеку они называют «молением» или «обращением», Энрик у них Пророк, его видеодиски - «откровение», а бога зовут Другом, ибо бог как Друг всегда присутствует в мире и всегда готов прийти на помощь.
- А разве в храме поют и танцуют? - спросила Лильен. Она встречалась со священниками и раньше, но все они были приличные, спокойные люди, которые говорили о том, как правильно жить. А сейчас она не знала, как себя вести, и сильно волновалась.
- Да, - убежденно кивнула Гильза, - и поют, и танцуют. Всякое дыхание да хвалит господа, но по-разному.
Они вошли внутрь и, пройдя по коридору с низким потолком, оказались в небольшом холле, откуда уходили вдаль коридоры, а вверх - две лестницы. Помещение под храм Друга было перестроено из подземного гаража. Вход, где раньше проезжали машины, был перегорожен стеной с широкими дверьми, а вверху сияла люминесцентная надпись «Ночной Мир». Открытые двери были перекрыты блестящей цепочкой, а рядом стояла охрана - несколько плечистых парней в черном.
- Странно, - пожала плечами Гильза, подходя ближе и волоча за собой изрядно оробевшую Лильен, - никого нет. Обычно тут стоит толпа народу…
Все парни из охраны уставились на новеньких. Зрелище того стоило. На Гильзе было надето два свитера, один больше другого и рваный, чтобы в просветах была видна яркая желтая ткань, и длинная, тоже рваная юбка, чтобы среди полотнищ мелькали точеные ноги в желтых, облегающих лодыжки ботиках. Волосы она собрала в пучок, поставленный дыбом, а губы, веки и ногти покрасила в черный цвет. Получилось очень стильно, хоть на первый взгляд и жутко. Лильен была еще более стильной. Надеюсь, вы не забыли, что волосы ей обрезали «пилой» и обработали морилкой. Хоть она и пыталась вымыть голову, но это ей не удалось. Неровные пряди разной длины и грязного серо-коричневого цвета торчали во все стороны, а веки, щеки и губы она сделала синими, и не по какой-то кладбищенской прихоти, а потому, что Гильза в спешке, удирая с прежней квартиры, схватила косметичку Маски, а у той теплых тонов не водилось. Пока Гильза наводила себе черные тени «под наркоманку», Лильен в растерянности выбирала между синим и зеленым, отдав в конце концов предпочтение первому, поскольку если синие губы еще можно было как-то стерпеть, то зеленые вызывали откровенную тошноту. Оделась она в черный, тоже Маскин, топик, который ей был мал и облегал ее туже собственной кожи, и мини-юбку. Покопавшись в своей сумке, где лежали вещи Эмбер, Лильен нашла прозрачную, вышитую змеями тунику и, несмотря на уговоры Гильзы, что она и так бесподобно выглядит, надела ее сверху. А вот колготок она не нашла, пришлось одалживать у Гильзы. Когда она натягивала их на себя, петли лопнули в двадцати местах сразу и побежали затяжками.
- Класс! - с завистью выдохнула Гильза. - И как тебе это удается?
- Ладно, - с отчаянием махнула рукой Лильен, - не смейся надо мной. Зайдем в туалет, я их переодену…
- Не вздумай, - уговаривала ее Гильза, - такого ни у кого нет. Это особый шик, все обзавидуются. Вот увидишь, еще и мода пойдет, подражать начнут.
Как ни странно, доехали они спокойно. Люди в Городе давным-давно привыкли, что некоторые обитатели самоутверждаются необычным образом, и смотрели на сестер с космическим равнодушием. Несколько раз при пересадке в метро им встретились стайки девчонок и ребят, одетых в пестрые, какие-то дикарские одежды, да еще двое парней в знак одобрения показали им издалека оттопыренный большой палец. Лильен с гордостью несла свою обезображенную голову и едва заметным, небрежным кивком дала понять, что принимает их восторг.
Охрана храма встретила их молча. Гильза улыбнулась и начала уже открывать сумочку на длинном ремне, повешенную наискось через грудь, когда один из парней многозначительно сказал:
- Льеш-трэш… Гостевой день у нас в среду.
- Но, - вскинула брови Гильза, - я несколько раз сюда приходила, а моя подруга сегодня впервые решилась. Мы сюда три часа ехали, специально к вам…
- Ничем не могу помочь, - парень был вежлив, но непреклонен, - у нас сейчас особое положение. В связи с возможными провокациями вход в храм только для «верных». Таково распоряжение диакона.
- Ну, пожалуйста, - взмолилась Гильза и, полуобернувшись к Лильен, зло и быстро прошептала: - Это из-за скандала с Эмбер. Всюду она на пути стоит. - И продолжала просительным тоном: - Мы мирные девчонки, это у нас просто имидж такой. Я тут кое-кого знаю. И тебя вот знаю - тебя Монкар зовут, - обратилась она к гибкому скуластому парню с прямыми, очень длинными волосами.
Он кивнул, но взгляд его остался безразличным. Откинув прядь волос с лица, он глухо произнес:
- Я тебя не помню.
- Я тогда была в другом прикиде. Поцивильней.
- Извини, но сегодня в храме закрытое моление. У нас главное - организованность и дисциплина.
- Ладно, - смирилась Гильза, а Лильен от разочарования опустила голову, - тогда позовите сюда одного парня, кличка - Фосфор.
Ребята перекинулись парой коротких фраз, и старший, поправив закрепленный у губ микрофон, попросил кого-то позвать к выходу Фосфора.
Молчание охраны словно растягивало минуты ожидания. Чтобы не стоять как цапля, Лильен коротко прошлась туда-обратно. Она была на раутах и вечерах, участвовала в пьяных дружеских посиделках в артистическом кругу, но на настоящую живую дискотеку собралась впервые. Ей так хотелось попасть туда, и вот - такое невезение!.. Гильза стояла, заложив руки под мышки и постукивая ногой. Лильен прислушалась - и точно, из глубины, из бетонного чрева раздавались низкие ритмичные звуки, словно у этого здания в темноте подвала билось огромное сердце, и стены отзывались тонкой вибрацией - «Бу-тум… бу-тум… бу-тум…»
Лильен насторожилась, придвинулась ближе к Гильзе, когда из проема двери на свет вышел еще один парень. Ребята из охраны сняли цепочку и указали ему на девчонок. Он шел к ним, а Лильен пугалась все больше и больше. Ею овладели смятение и растерянность - она не могла определить, кто он - человек или киборг. С ней это произошло впервые, но тепловая «маска» на лице, дыхание были точно как у человека, и только при взгляде в упор она поняла, что он - киборг. У него были холодные глаза, и свод черепа скрывал не мозг, а радар. А еще он был прекрасно сложен и красив. Черные с отливом брюки плотно обхватывали талию и бедра, черная безрукавка больше обнажала, чем скрывала грудь и плечи. Прочая одежда состояла из бус и браслетов. Волосы у него были черные и по здешней моде - длинные, а глаза - стальные. И сам он был силен и пронзителен как сталь.
«Ух ты, - будто порывом ветра обдало Лильен, - что за модель? какая серия? Несомненно, Giyomer A». Она вся подобралась, развернула плечи и еще выше подняла голову - мы тоже кое-что можем.
Парень, подходя, улыбнулся одними губами - Гильза прямо расцвела в ответ, но он взял ее за локоть И отвел чуть в сторону.
- Гильза, ты с ума сошла! На вас же объявлен карантин.
- Ну так плюнь мне в лицо и скажи, что не знаешь, кто я такая.
- Вы там все бешеные.
- А ты бы как поступил, если бы убивали твоих сестер? Ты - «верный», что бы ты сделал? Стерпел, смолчал, призвал бы на помощь Друга?
- Друг приходит непрошеный, Никто не знает пути Друга, ибо путь его ночь. Ибо путь его мрак, Ибо путь его скрыт, Нам он Друг, прочим - Враг… - процитировал парень, и улыбка его стала хитрой.
- Я всегда хотел быть твоим братом, а теперь передумал.
- Вот как?! - возмутилась Гильза. - Почему?!
- Потому что братья не должны влюбляться в родных сестер. - Парень откровенно любовался Лильен. - Познакомь.
- Это Фосфор, - Гильза мрачно ткнула пальцем ему в плечо, - а это наша новая сестра - Лильен. Она хотела посмотреть на ваше моление, но нас не пускают.
- Лильен… - Фосфор чуть прищурился и еще раз, словно смакуя, повторил вслух: - Лильентэ - хозяйка беспредельного мрака, добро пожаловать в «Ночной Мир», - и широким жестом указал ей на вход. - Они пойдут со мной, я ручаюсь за них.
Фосфор шел скорым шагом по узкому полутемному проходу, держа Лильен за руку. Гильза еле успевала за ними. Всюду был полумрак, к которому Лильен уже привыкла. Музыка становилась настойчивей и громче, даже воздух был наполнен пульсацией. И все-таки Лильен была поражена, когда они вошли в основной зал. Длинный, из-за темноты кажущийся бесконечным, зал был полон. Пол был разбит на квадраты, и в каждом из них танцевал человек, не понять, парень или девушка. Все они синхронно повторяли одни и те же движения, сопровождая их выкриками. Звук был мощный, буквально осязаемый, его чувствовала кожа лица, шеи, груди; четкий ритм звучал буквально внутри головы. С трех сторон и в центре зала были установлены большие - от пола до потолка - экраны, по которым демонстрировался фильм. Казалось, действие происходит в нереальном мире; движения людей были плавными, текущими; лица, исчезая на одном экране, вновь появлялись на другом, продолжая длящееся непрерывное действо, которое разрывалось, дробилось на кадры, на отдельные фрагменты беспорядочно вспыхивающим и угасающим синим, алым, сиреневым светом. Голос плыл и владел телами танцующих - глубокий, чуть глухой речитатив, прерывающийся сильными восклицаниями, которые тотчас подхватывал весь зал:
- Наша цель - борьба! Наша цель - борьба! Наша цель - борьба с силами зла!
Наш путь - истина! Наш путь - истина! Наш путь - истина! Другого нет пути!
Мы - духом верные! Мы - духом верные! Мы - духом верные! Наши помыслы чисты!
На экранах царило лицо человека удивительно правильных черт, с яркими синими глазами и с жестоким, но каким-то отрешенным выражением. Его же голограмма в увеличенном виде танцевала на нескольких площадках. Пророк Энрик. Черная масса людей копировала все па его танца - быстро меняющиеся, сложные, с резкими поворотами и бросками. Свет пылал, музыка гремела, зал ревел. Лильен почувствовала, что у нее зашкаливает и отказывает ассоциативный сектор от мощности и интенсивности разнородных раздражителей. Либо надо ставить фильтры, либо сработает автоматика, прерывающая подачу информации в мозг, и она ослепнет, или оглохнет, или рухнет на пол - в обморок. Теряя чувствительность тела, она схватилась за Фосфора и прокричала ему в ухо:
- Пойдем отсюда куда-нибудь!
Ничего не отвечая, Фосфор снова взял ее за руку и увлек за собой. Они торопливо шли в темноте; Лильен даже не пыталась запомнить направление. Кроме основного большого зала, по его периметру проходила масса коридоров, в которых Фосфор отлично ориентировался. Лильен шатало, в глазах стояло сиреневое сияние, а в ушах - тяжелый гул. В себя она начала приходить только в небольшой комнате, куда ее завел новый друг. Лильен в изнеможении опустилась на низкую кушетку, обтянутую синей тканью, и попыталась нормализовать функции. Она даже не обратила внимания, как осторожный Фосфор запер дверь.
- Ну как тебе наше моление? Понравилось? - Он сидел близко, почти касаясь ее колен.
- Ооо!.. - Лильен опрокинулась на спину, на секунду ей стало страшно, как тогда, когда в нее вошла Цф-6. - «А если сбой? В „Роботех“ теперь не сунешься…»
- Не бойся, все в порядке. - Фосфор, улыбаясь, положил ей руку на плечо. - Первый раз всегда так. Это с непривычки. В общем молении создается очень сильная энергетика, начинаешь ощущать реальное присутствие Друга.
- Такая большая нагрузка на мозг, - перед глазами Лильен все кружилось. - А как же люди? Как они это выносят?
- Им нравится. - Фосфор снял туфли с ног Лильен, ловко сбросил свои и, забравшись с ногами на кушетку, взял в руки ладонь Лильен. Лильен внимательнее присмотрелась к нему. Дизайн отличный, предплечья сильные, видна игра сухожилий и мышц, кожа матовая с легкой сеточкой мозаичного рисунка и тонкими пушковыми волосами. Недаром же он не боится показаться полуобнаженным. Никто бы в нем не заподозрил подделку. А еще он дышит - мерно поднимается грудь, чуть втягивается живот. Глаза блестят, в углах рта скрыта лукавая улыбка. Он знает больше, он знает НЕЧТО, что позволяет ему не казаться человеком, а быть им.
- Я видела танцы, даже особые танцы с изощренной чувственностью, я видела молитвы людей, когда они сосредоточиваются в просьбе к богу, но я никогда не видела, чтобы танец был молитвой. - Лильен постепенно начала успокаиваться.
- Наш танец - это не просто услада для глаз, наш танец - это почитание бога-Друга. Почитать Друга в танце - значит воплотить все желания, и поступающему так открыта дорога к спасению… Совершается же это ради блага людей, и вечно стремящийся к совершенству одерживает победу над тремя мирами. - Фосфор говорил серьезно, безотрывно глядя в глаза Лильен. - Танец воплощает космическую энергию. Пророк Энрик в танце входит в любой мир, и заряд энергии передает всем «верным», надо только как можно точнее следовать ему, уподобляться ему, и твоя душа тоже устремится к Запредельному. Ты начинаешь перевоплощаться и сливаешься с Другом - это высший момент, откровение. В этот момент ты познаешь бога, ты можешь увидеть сокровенное, тебе открывается будущее. Но это доступно не всем, а только чистым, душа которых сильна и открыта, ибо Друг приходит из Ночного Мира, что по ту сторону тьмы. Любовь и молитва слиты в нашем танце, ибо душа неразрывна с телом, и мы призываем Друга и душой, и телом…
Слушая эти слова, Лильен закрыла глаза и словно плыла куда-то, покачиваясь на теплых волнах. Она прильнула к Фосфору и положила голову ему на грудь. Перед ее внутренним взором упорно стояло белое узкое лицо с большими черными тенями глаз и тонкой складкой у рта.
- Что ты видишь сейчас? - негромко спросил ее Фосфор. - Покажи…
Она передала ему картинку с радара. - Это Друг - Мертвый Туанец, - почти прошептал Фосфор. - Он избрал тебя. Он предупреждает тебя…
- О чем?
- Не знаю… Будь тверда на своем пути, тебе многое предстоит познать, но ты не должна уклоняться. Друг поддержит тебя, но он не прощает измен.
- А любовь?
- Что?
- Ты говорил о любви - а можешь научить меня?..
Фосфор тихо рассмеялся. Он отодвинулся от нее, и Лильен, привстав, увидела, как Фосфор сбрасывает с себя одежду. Лильен поджала под себя ноги и с нарастающим любопытством, смешанным с неуверенностью и страхом, глядела, как обнаженный Фосфор, стоя рядом с ней на коленях, вскрывает порт под ключицей и достает переходник. Лильен, словно защищаясь, закрыла грудь рукой.
- Ты… ты так похож на человека…
- Дыхание - это не простая имитация, а дыхание жизни в теле моем. Но это не все - я слышу биение своего сердца. Только тот, кто дышит, тот, кем управляет сердце, может познать любовь. А познав любовь, мы становимся людьми. Ну доверься мне. - Фосфор заклинал ее, его кожа потеплела и порозовела, он был невыносимо прекрасен и притягателен, шнур он держал кончиками пальцев, слегка покачивая, словно соблазняя им Лильен.
- Да, - ответила она и расстегнула тунику…
Лильен не помнила, сколько она пробыла с Фосфором наедине, и, хотя она потеряла счет времени, ей казалось, что прошло необычайно мало, ей хотелось все длить и длить эти мягкие прикосновения, хотелось постоянно чувствовать упругость и тепло его тела. В голове плыл неясный гул, она слышала тихий шепот и ласковые слова и таяла, растворялась в них. Она дышала, но не как прежде, по таймеру, 12 раз в минуту, а свободно, дыхание сливалось с нею, с каждым ее движением, а еще она чувствовала где-то в глубине, в груди, легкую пульсацию, биение собственного сердца: «Бу-тум… бу-тум… бу-тум…» Она знала, что теперь все, что бы она ни сделала, будет получаться у нее естественно, как дыхание, как стук сердца. И все это подарил ей Фосфор. Она потянулась еще раз обнять его, когда в дверь резко и отрывисто постучали.
- Я не знаю, кто тут, но советую вам закругляться. Диакон ходит с проверкой, может круто нагореть.
Фосфор молча начал одеваться. Через несколько минут они уже были в зале. Все изменилось, как изменилась сама Лильен, - золотое сияние освещало зал, плавная чарующая музыка усыпляла и ласкала слух, а смуглый парень с ярко-синими глазами на экранах раскинул руки в стороны так широко, словно хотел обнять весь мир, и все с просветленными лицами обнимались друг с другом.
- Когда мы увидимся вновь? - Фосфор бережно, но сильно сжимал ладонь Лильен, не желая ее отпускать.
- Не знаю…
- Ну хоть скажи, где вы живете.
Лильен назвала адрес, и не успела договорить, как откуда-то сбоку подкатилась озабоченная Гильза.
- Куда вы пропали? Я вас ищу, ищу…
Ладонь разжалась. Пальцы ощущали пустоту. Как это тягостно - уходить, но мы встретимся вновь. Я так надеюсь, так жду…
Они уходили по коридору вдаль, а Фосфор остался и, Лильен это знала, не оглядываясь - пристально смотрел им вслед. Лильен шла грациозно, со счастливой улыбкой на губах, улыбкой женщины, познавшей сокровенное, которая отныне и всегда будет смотреть на молодых, юных девчонок свысока, с легким пренебрежением. Она приобщилась к тайне жизни, сердце ее билось спокойно и радостно, и в упоении своем Лильен даже не замечала, что Гильза идет рядом мрачнее темной тучи, не разговаривая и глядя себе прямо под ноги…


Гаст пел. Это было ужасно. Хор из кота, козла и петуха - ничто в сравнении с его вокалом. Соседей Гаста по гостинице спасала от напрасной смерти только звукоизоляция и то, что старший системщик пел вполголоса. Впрочем, приглушенность Гастова мява с лихвой искупал репертуар, составленный из трущобных песен - «Я вчера поймал жука», «Супчик из йонгера», «Тук-тук, легавые пришли» и прочие ласкающие слух композиции с ранних дисков Хлипа. Природа, наделив Гаста умом и страстью петь песни в одиночестве, обделила его голосом и слухом - мол, сойдет и так, в мужчине главное не голос.
Гаст сидел меж двух машин в своем номере, и на одной машине он писал вирус для Дорана, а другая была телефонным узлом, и через нее он отрывочно болтал с Авербухом, сетевым разведчиком центральной безопаски Баканара. Знакомства и протекция решают все, и хоть однокурсник Рафаэль Авербух не мог спасти его от приставаний Сида, но посодействовать по-черному в доступе куда-нибудь - вполне.
- Ну, ты слышал, как он меня крыл, Раф…
- Да, такое не прощают. Надо, надо его укусить. Нет у него права безнаказанно хамить над выпускниками 246 года.
- О, я уже млею!.. Но это чисто между нами, Раф… а как там у тебя?
- Скоро будет. Два уровня защиты я уже пробил, долблю третий. Кто там ставил защиту «картенговых линий» трэк-связи - он был не из нашего универа. Тупая, грубая работа. Никакой фантазии. И уж совсем не сравнить с «Нэтгард» твоего Хиллари… Однако, (скажем, веерные трэки с индивидуальными узлами, типа «Двойного дракона» или «Зеркал», не вот и прошибешь…
- И это ты мне говоришь! А вдруг шпионы?!
- Ээээ, Гаст - я же не про санкционированный доступ. Тут мы преград не знаем. Все в нашей власти.
- Ты поклянись еще, что никогда не слушал треп высшего начальства просто так. О чем они там болтают, а?
- О том, что всех волнует - секс, выпивка и кайф. О морской рыбалке. О пикниках за Городом. Да, и вот еще - о своих детях. Так и должно быть. Если бы в жизни не было детей, любви и удовольствий, жить бы не стоило… О! слушай - а как твои куклы получают удовольствие?
Авербуху было легко так говорить - он пять лет как женился и порой изнурял Гаста россказнями о своем сынке и кадрами с видео - малыш Дэви в цветах, малыш Дэви в воде, малыш Дэви в кроватке. Гаст же втайне боялся этих непредсказуемых женщин и в самом деле закодировался от любовного влечения, чтоб нежности и хлопоты ухаживания не отрывали время от машин и виртуала. Здоровые страсти, не находя выхода, ударили Гасту в голову и наполнили ее испепеляющей любовью к классной оргтехнике и системно-творческому упоению.
- Не знаю, - поводил плечами Гаст. - Они полоумные. Все это сложные имитационные заглючки из автопрограммирования, причем машинной логикой тут и не пахнет. Раф, плюнь ты на них; мы всех выловим и вычистим.
Гаст, выпав из беседы, снова стал погружаться в мир объемного экрана - замерший взгляд, в глазах бездна, сквозь сжатые зубы тихо и ядовито цедится кощунственная пародия все того же Хлипа на гимн Федерации:
«Заботами страны мы в морге все равны. И радости от этого у нас полны штаны…»
Так его и застал Хиллари, заночевавший в Баканаре - поющего, в наушнике с ларингофоном, в фиолетовой майке навыпуск и голубых трусах на тощем теле, в тапках с глазами и ушами; Рафаэль Авербух к тому моменту откланялся, оставив на память некий номер - плод своего наглого хакинга.
- Сегодня мы без галстуков! - радостно возопил Гаст, развернувшись к шефу вместе с одноногим стулом. - Неофициальный визит Принца Мрака! Заходите, босс, в научный центр коварных умыслов!.. А знаешь, как Анталь тер мозги Сиду?! Это было так мощно, так мощно, что я простил Анталю всю его глупоту. Да, у нас еще одно чудо - Анталь остался работать сверхурочно! Наверное, в конце концов я его полюблю…
- Хм. - Хиллари в табачного цвета халате поверх белой тенниски и мягких темных брюк опустился на диванчик с инвентарной бляхой посреди боковой стенки. - Из администрации пришло предписание - мы мало издаем приказов по проекту. На их языке - как-то вроде: «Отрицательный нормативно-актовый баланс…»
Гаста зримо передернуло от этих потусторонних слов.
- …я уже подписал приказ о дополнительном озеленении…
- Ааа, мне Адан передал, что менеджер на совещании…
- Да-да. К нам из питомника привезут дерево.
- Зачем? Достаточно кадки с землей - врыть туда Чака и регулярно поливать. Сплошная экономия - и покупать ничего не надо, и зелень, и приказы киборгам он будет точно так же отдавать.
- На него-то ты за что взъелся?
- Я на него в суд подам. - У Гаста от внезапного прилива злобы даже нос зашевелился. - В пару Дорану, шутник из казармы… Подходит, понимаешь, в коридоре: «Ха-ха, а ведь маньяк F60.5 - это ты!» Он у нас сыщик экстра-класса - снял базу данных по болевшим мутизмом и меня заметил. А я, между прочим, уже в пятнадцать лет вылечился!.. Вот после этого скажи мне, что военные - не беспардонные, а их манеры - не наглеж!.. Ну ничего, он у меня поплатится…
- Гаст. - Хиллари, заглянувший мирно побеседовать в домашней обстановке о борьбе со «Взрывом», понял, что намеченный разговор не состоится, а предстоит улаживать очередную (и притом глупейшую) склоку между старшими сотрудниками. - Я тебя прошу - уймись. Я понимаю - Сид тебе вымотал нервы, но это не повод цепляться к каждому слову…
- Это слово - не каждое!! Это намек на мои недостатки!
- Чак - отличный парень, и ты - отличный парень. - Хиллари плавным голосом стал убаюкивать Гаста. - И как бы он ни притворялся бравым служакой, а ты - сумасшедшим умником, вы оба - нормальные люди, и между вами много сходства - куда больше, чем ты можешь представить. Давай напрямик - оба вы родом из «зеленых» кварталов…
- Но я хочу забыть об этом, а из него прет вовсю…
- Ты не прав. Вы оба хотите об этом забыть и фактически забыли - он стал офицером, ты - классным спецом. Теперь ваш слой - верхний «синий», в перспективе - «голубой»…
- Положим, темно-«голубой».
- Не важно. Вы поднялись своими силами. И тут, как высоко в горах, порой не хватает воздуха. Сознание против, но чувства - чувства хотят вернуться в детство, где все просто и свободно, где меньше условностей и все знакомо. То, что он отвесил эту шутку, говорит не о том, что он хотел оскорбить или унизить, а наоборот - о том, что он хочет с тобой подружиться. Да! Именно так, не гримасничай. Откровенно и наедине - так только в любви объясняются и предлагают дружбу. Вина его лишь в том, что улица и казарма не научили его вежливо знакомиться с парнями. Он повторяет то, что может, - уличные шутки с подковырками, с чего часто завязывается разговор. Служебные дела он решает непринужденно, но здесь, с тобой, он невольно пасует и сбивается на старое. Прости его, если считаешь виновным, и - это мой искренний совет - предложи сделать что-нибудь вместе. Хотя бы у Анталя посидеть