и Доран прочел в ее глазах: «Следующая мишень - твоя морда; или ты уходишь, или я так тебе врежу…» И Эрла выиграла волевой поединок - он отступил.
- Какая женщина! - Камера взяла счастливого, сомлевшего Дорана. - Вы видели?!.. Он - таинственный системщик в Баканаре, черный кукловод, а она - нежная дьяволица, во всем легкая на руку. Вот это парочка!! Только такие невероятные люди и сходятся, им претит все заурядное! Интересно, кто составит пару мне? я тоже терпеть не могу посредственности… «Наш мир - живой», - утверждает Эрла Шварц, и лучший довод в ее пользу - это она сама! Ну не везло мне до сих пор на художников - все попадались экстремалы и эстеты, а того, кто перед камерой лупит своего благодетеля по циферблату за мимолетную откровенность, - вижу впервые! Итак, выставка началась с непринужденного публичного скандала - что-то будет дальше? Хармон своим отсутствием красноречиво подтверждает всю опасность войны киборгов…
К Эрле боялись подойти даже безобидные копиисты; рядом оставался один Кэннан, с виду инертный, как глина.
- Кэн, шел бы ты, - намекнула Эрла. - Из-за вашей с Хилом привычки жить по-студенчески я…
- Эрла, с меня хватит, - задребезжал Лотус, шевеля руками в воздухе. - Ты… ты… с чего ты вздумала трясти нижним бельем по ветру?!! Какое дело Дорану, что у нас за отношения?! И тебе обязательно надо меня укусить!
- Это твои проблемы, дорогуша. Если б ты реже сидел на каплях и не дышал черт-те чем, ты бы спустил Хила с лестницы, а не он тебя.
- Как все это пошло, детка, что ты говоришь! Знаешь, твоим идеалом должен стать борец-профессионал. Я свожу тебя к гладиаторам - и ты забудешь Хила. И ты их будешь рисовать - эту бугристую плоть, это сплошное мясо, центнеры мяса…
- Извини, бедняга - я слишком сильно двинула тебя. Ум высыпался. Эй, кто-нибудь! Совок и метелку для Лотуса!.. Сто раз я говорила, в чем ты проиграл ему, - он ценит разум выше тела. А вы в «Ри-Ко-Тане»…
- От кого я слышу!!, мне надо напомнить о…
- Кэннан, я еще раз намекаю - уйди.
- Эрла, я - незаинтересованное лицо, - важно напомнил этот средней руки художественный критик, примечательный только тщательными рассуждениями о красках, стилях и нравственном значении картин. - Я остаюсь лишь потому, что опасаюсь агрессии против тебя со стороны мистера Лотуса. Чтоб своевременно пресечь.
- Этот? Меня?!
- Кэннан, ваши подозрения так же абсурдны, как и ваши обозрения. Покиньте нас.
- Кэн, иди. Я на сегодня еще не растратила запас битья по роже.
Кэннан кивнул и сместился к копиистам. Смятение вокруг хозяйки вернисажа постепенно утихало. Лотус, перестав скалиться, зашептал о тех давних временах, когда Эрла пила жизнь полной чашей, а не тянулась к мелкому буржуазному счастью. Он еще не терял надежды рухнуть вместе с ней в прошлое, полное беспредельной свободы и сотворенных из ничего пугающих фантазий.
Кэннан еще два-три раза поглядел в их сторону. Эрла считала его индифферентным ко всяческим страстям, но нахваливать Хила при нем - не пожелала. В общем, насчет потрясающего равновесия чувств Кэннана она не ошиблась - кибер-гувернер и должен быть таким; даже в любви к детям он не смеет превышать допустимый уровень. Сдержанность и ещё раз сдержанность.
- Нет, какова?! - похохатывал Доран на обратном пути из «Арт-Паласа», иногда хлопая себя по колену. - Крапива, а не баба! Вернисаж - а она в рыло спонсору! Так его, правильно - пусть не сознается вслух, что слабак! Не-ет, я бы с такой не сошелся, увольте. Из скандалов бы не вылезал, и сцены бы закатывал в прямом эфире…
- Неплохая съемочка, - признал и Сайлас. - Сейчас же в выпуск, без купюр?
- Купюры?! кто сказал «купюры»?!! Как есть, так и покажем! А я еще за кадром кое-что скажу, - Доран цвел и едва не облизывался.
- Я заказал… одному человеку проанализировать голос, которым тебя… хм… вызвали в субботу на ту встречу. Откуда я вывозил тебя к Орменду.
- Ну и?.. - Доран стал донельзя серьезен. - Звуковая синтетика?
- Нет, кое-что похуже. Исполнитель влез в служебные архивы звукозаписи спецслужб и обнаружил голос, совпадающий с тем самым на девять десятых. В суде такое совпадение считают доказательством.
- И кто это оказался?!
- Покойник с семилетним стажем. Боевик Партии Стив Григориан по кличке Лис. Его считали чуть ли не опасней Темного, однако сэйсиды его уложили.
- Та-а-ак, - зло нахмурился Доран. - Значит, сэйсиды… Покойник! Знаем мы таких покойничков. Двойной агент, перевербованный, а когда речь зашла о провале, ему устроили инсценировку смерти, потом пластическая операция - и нет его. Но голос, голос- то оставили прежним! Вот и вся разгадка, Сай. Одно я не пойму - с чего бы Корпусу прикрывать Хармона? Сэйсиды заинтересованы в его проекте? Почему? Ну-ка, соображай по-быстрому…
- Версия, - тотчас откликнулся Сайлас. - Генералитет Корпуса или их разведка как-то используют баншеров, а Хармон в этой игре обеспечивает горизонтальную связь с Айрэн-Фотрис - в обход Генштаба. Да он наверняка общался с Корпусом! Черно-синие получали от Айрэн-Фотрис помощь по защите сетей - а это «Нэтгард»! - потом он работал у Дерека, а у полиции с сэйсидами немало общего, несмотря на все раздоры.
- Логично. Я и сам так думал! - Доран не замедлил присвоить находку. - Это кстати; давно никто про Корпус передач не делал. Походим, покопаемся - обязательно хоть что-нибудь всплывет.
А Эрла Шварц из глаз не уходила - ее прямые, тонкие, от излишнего ума слегка мужские черты лица, взгляд - то как игла, то как таран, решительно сжатые пальцы, красивый бестрепетный голос. Влюбить в себя такую откровенную чертовку, заставить покориться - за это Хармон стал Дорану вдвое ненавистней. И - «Только месть заживляет раны», как пел покойный Хлип.
Что ж, мы и это Хармону в вину поставим - зачем завел роман со скандалисткой, бывшей наркоманкой? Не-ет, все люди - извращенцы и дрянь, только взгляни попристальней. Она, Лотус и Хармон!.. Опоздал Отто Луни, мы это первыми откроем публике, и не с дурацким хохотом, а с аналитическим ехидством.
Флаер вошел в туманную муть, и пилот начал искать безопасный спуск в нижележащий воздушный коридор; вокруг стало серо, и даже кондиционированный воздух запах надвигающимся дождем.


Мозг без внешних раздражителей - камера пыток и могила для разума. Человек, лишенный ощущений, тотчас засыпает - торможение захватывает кору мозгa, а киборг, если не дана команда 101, займется анализом ситуации - и, как еще раз показал случай с Кавалером, может дойти до панического состояния из-за банальной нехватки информации. Поэтому Хиллари распорядился - пока идет ремонт тела, подключить мозг калеки к внешней сети, пусть общается со своими и участвует в их работе как опытный консультант. Киборги обожают давать полезные советы на благо людей.
Расчет был верен - Кавалер отвлекся от назойливых раздумий о своем здоровье. Вдобавок Туссен вернул ему интрорецепцию, чтоб киборг убедился, что его действительно чинят. Правда, снаружи этот кибер-гуманизм выглядел странно, если не отталкивающе - писк точечной вибросварки, ноющий зуд пилы, плывущие на подвесках конечности, жирные пласты биопроцессоров в студенистом растворе - прямо кухня Франкенштейна (был в древности такой технолог, создавал неуправляемых кадавров).
Успокоенный людской заботой, Кавалер немедленно стал искать своих - и обнаружил их вторые отпочкованные личности в сети Адана; обмен опознавательными кодами произошел быстрей, чем человек моргает.
- КАВАЛЕР, Я ОЧЕНЬ РАДА ТЕБЯ СЛЫШАТЬ!!!
- ВЗАИМНО, МОЛНИЯ.
- ЗДЕСЬ РЕКОРД. КООРДИНАТОР-2 СОВЕТУЕТ: ВЕТЕР ПО КУРСУ МЫ БЛИЖЕ НА ВЕТКЕ.
Последние слова означали цифры - 5252525, команда перейти на новый уровень шифровки связи и в новый подканал сети, конкретно - пятый. Блуждающая смена уровня и сложности - хорошая гарантия, что люди не подслушают.
- Как у тебя дела? - спросил Рекорд.
- Я в нерабочем состоянии и после стенда.
- Кто стендовал? - вмешалась Молния. - Ты поврежден?
- Во мне ходили Кибер-шеф и Пальмер. Очень мягко. Тестирую функции после их выхода. Сейчас я у Туссена на внешнем монтаже.
- Значит, мы скоро увидим тебя!
- Ты этого хочешь, женщина?
- Не очень. Я думаю о численности группы.
- Не надо хотеть его видеть, - предостерег Рекорд. - Пока процессоры срастутся и произойдет координация мимических контракторов, он будет как аппликация. Как лоскутное одеяло. С косым кривым лицом. Некрасивый.
- Меня интересует его способность к работе, не более.
- И только? Тогда я постараюсь прийти сразу, как поставят ноги. С кривым лицом и некрасивый. Мы будем два инвалида на легких работах, то есть вместе. Снова вместе.
- Какой ты… липкий, Кавалер. Это ни к чему, не нужно. Я постараюсь избегать тебя.
- Кавалер, это женская тактика. Я с ней знаком по наблюдениям. У людей означает проверку на настойчивость.
- Я знаю. Но я не уверен во встречном желании.
- У тебя не должно быть желаний. Если это идет нарастающий сбой, надо сказать кибер-шефу.
- Повторяю, я был на стенде. Сбоев нет.
- Сбоев нет, просто свих, - заметила Молния. - Я подам рапорт, если ты продолжишь отрабатывать на мне эту программу.
- У нас в части был случай, - охотно припомнил Рекорд. - Командир взвода обратил внимание на младшего сержанта, а та рапортовала по инстанции. Комвзвода уволили с разжалованием и лишением права на пенсию по выслуге лет.
- Если так - меня разжалуют в андроиды.
- И вставят Crohn D вместо Giyomer A, - подхватила Молния, - и ты станешь просто идеальным - милым и безмозглым.
- Значит, все же милый.
- Я имела в виду - для тех женщин, которым ты постоянно угождаешь. Дня прожить не в состоянии, чтобы кому-то не польстить. Они здесь так переживают о тебе! Кое-кто даже всплакнул. Все это противоестественно, как и твои разработки по мне.
- У тебя действительно есть разработки?
- Да, но я применяю их к несовершенной модели.
- Кто - несовершенная?!! А ты…
- А, так вы оба играете. По-моему, лучше пострелять на тренажере и побегать в имитационном городке: это развивает и поддерживает функции в готовности, - сказал Рекорд с армейской простотой.
- Сначала о тебе, Рекорд. Ты солдафон. Ать-два с бетонными мозгами. Даже наркотики искать ты не сумеешь.
- Привет, таможня! Да, признаю, твой ольфактометр по диапазону шире, но огневой контакт - не для тебя. Плохо обучена. Первым же выстрелом тебе плечо порвали. Тренироваться надо, как Кокарда.
- Вы, солдатня, и в Городе как в чистом поле. Недаром подростки сразу опознали в тебе придурка. Не в Кавалере, а в тебе, заметь.
- Преимущества у Robocop такие минимальные, с что в чрезвычайной обстановке…
- Может быть, мы поговорим о текущей работе? - спросил Кавалер. - А то все звучит слишком по-людски - чья серия лучше. Это расизм, шовинизм и национализм, а мы - одна команда.
- А координатор - Ветеран, военный.
- И Этикет! Он Robocop.
- Но программу мести на основе чести разработал Ветеран, - упрямился Рекорд. - Он опытней, и знает, что такое воинская честь.
- Не понял. Что это - «программа мести»? - насторожился Кавалер.
- Это под ключом, а ключ у Ветерана, - сообщил Рекорд. - Мы решили мстить за тебя маньяку. Согласись, Молния, что мысль стоящая.
- Да, но мы ее создали коллегиально.
- Значит, давай перестанем считаться достоинствами. Ни вы без нас, ни мы без вас - вот как работать надо.
- Мстить? За меня? - переспросил Кавалер. - Но почему? Ведь пострадал только я.
- Это случайность. Первым рядом с миной мог быть и я. Любой из нас - часть группы; мы не можем бездействовать, пока люди медлят с приказами. Мы - одно целое, и как целое должны отвечать на агрессию, все - как один. Никто не смеет безнаказанно напасть на нас; любой нападающий должен заранее знать, что получит отпор. А последствия мы спишем на нечаянные повреждения в рамках допустимого вреда. Полагаю, мы отомстим раньше, чем ты вернешься в строй. Я уже нашел кое-что… имя «Сэлджин» в сетях может быть связано с маньяком, это у меня постоянно на контроле.
- Интересно. - Молния в молодежных сетях ориентировалась еще довольно неумело. - Ты нашел что-нибудь конкретное?
- Не могу сопоставить это с данными по Городу, - признался Рекорд. - Персонаж, называющий себя Сэлджин, познакомился с какой-то новенькой по имени Поганка и договорился о встрече на сегодня. Подозрительный контакт: доступ Сэлджин - одноразовый и через черный некоммерческий посредник, персонаж ушел раньше, чем я вторгся в посредника, а Поганка входила с комп-холла на узле метро Спикос-ФаДор Халлан, там - уход за пять минут в четыре направления, не перехватишь…
Кавалер отметил про себя, что этот звездный пехотинец нарабатывает навыки быстро и плотно. «Не без моего участия», - скромно подумал он. А Молния подумала, что не во всем была права, сгоряча оговорив Рекорда.
- …но место встречи не определяется. Они пользуются условными обозначениями. Из отдела по надзору за подростками пока мне ничего не сообщили… Что, по-вашему, может означать - «У старого логова Ржавых Зомби, на входе, где Валланд убил Метателя Ножей»? Опознание они уже назвали - Поганка с вывернутым пакетом, а Сэлджин с коробкой хрустящих конфет. Срок - 17.30, а полиция наводку не дает.
- Вы уверены, что есть необходимость умышленно повреждать маньяка? - спросил Кавалер.
- Вспомни, что он сделал с тобой, - отрезал Рекорд. - Этот вопрос уже не обсуждается.
Рекорд был на верном пути, но и ему, и полицейскому отделу, от которого он ждал справок, крупно не повезло - они вляпались в дэнжен-оперу «Огненный путь», многолюдную сетевую игру по сериалу CYBER-DAEMONS.
Дэнжен-оперы (Д-0) этого типа пишутся так - мастера «ставят поле», то есть снимают на видео разные ужасные местечки в Городе и сшивают их машиной в единую трехмерную картину; заодно заимствуются недостающие «поля» из других Д-0, чтоб между пунктами действия не зияли пустоты. Самые важные пункты называются по сериалу, менее важные и вновь придуманные наименовываются потом мастерами и игроками. Набираются команды - Кибер-демоны, Кибер-Принцессы, Воры, Наемные Убийцы, Призраки, Школа Техномагии и всякие другие; чем больше, тем интересней. И однажды вся эта толпа вваливается в виртуальный Город, который уже не Город, а Кибер-Мир, и начинается игрушка, длящаяся иногда пятнадцать-двадцать лет. Бывает, что и сериал закончился, а отражение его в сетях живет и процветает.
Попасть в Д-0, которая идет давно, непросто. Надо пройти «школу игрока», вызубрить сложные законы мира, лежащего за окулярами видеошлема, заучить свойства и биографии участников; наставник представляет новенького мастерам - и те дают ему пароль на вход в игру. Год-другой - и тебя сможет понять лишь знаток, посвященный в историю и реквизит Д-0. Ныне существует 237 Д-0, в которых занято до 50 000 игроков, и каждая Д-0 насыщена своей уникальной терминологией, порой ушедшей сильно в сторону от сериала-прародителя; полиции, дай бог, за террористами и гангстерами уследить, где уж ей деньги найти на мониторинг этой сложно переплетенной и стопроцентно вымышленной дури… разве что «политичка» озаботится поставить фильтры на отлов заветных слов «Партия» и «революция». Старое логово Ржавых Зомби, придуманное «огненными путниками» семь лет назад, в анналы полицейских не попало - по ненадобности. Сетевые игроки вообще часто встречались по ориентирам своих Д-0, настолько игровые названия срослись в их головах с реалиями Города.
- Почему же, почему, - сочиняла и нашептывала Маска с упоением, помахивая вывернутым пакетом в такт песне, - я должна идти во тьму? Я богиней быть хочу. Выну крылья, полечу.
Все складывалось лучше некуда. Фанк звоном струн и чужим голосом приманивал в пакетик деньги; хватало и на откуп от полиции метро и местной драной мафии, и на питьевую воду, и на брикеты пасты, запасаемые впрок, и самой Маске на развлечения. А развлекалась она, бегая в ближний комп-холл и молча подглядывая, как оно там, в сетях. Наконец, не выдержала, назвалась Поганкой в регионе 998 и закричала, как мрачно жить на свете без друзей и без родни, бродяжничать и обтирать углы, а между прочим, она не рвань какая-то, она двоюродная сестра Кибер-Принцессы Эоники по беспутному отцу. Ну тут на нее все кинулись с попреками - мол, свой псевдоним надо выносить и выстрадать, и сериал весь надо знать от первой до последней серии плюс Д-0, а она им двинула открытым текстом (угадайте теперь кто-нибудь, после этакого вступления!) - меня преследуют, спасите, спрячьте кто-нибудь! Вызвалась Сэлджин - «Давай встретимся, поговорим, попробую помочь» Маска сама наметила координаты, после чего и ревнители сюжета попритихли - видят, что она знает Д-0. Карантин - в унитаз! Мы найдем поддержку у людей! А Фанку ничего пока не скажем.
- Куда ты?
- Надо мне, скоро вернусь. Ну честное слово! ты ж отпускал меня, знаешь, что я не обманываю. Я похожу по лестницам, посочиняю песни - здорово выходит, как ты меня научил. Это творчество, да?
Дядя Фанк тоже падок на лесть. Настоящий артист; он прямо дышит аплодисментами, а без них - задыхается, наверно.
- Вот я выпью ацетон, - вдохновенно бормотала Маска, зыркая по сторонам, - и издам протяжный стон. Помогите, пацаны - отскоблите от стены.
Коробка хрустяшек, ага! Вот она. Но ее несет здоровенный жлобина в очках, а в другой руке - большая сумка. Ну-ка, что в сумочке?.. Опа! сумочка с секретом - экранирована изнутри. А на радар словно теплом повеяло - очки на здоровяке тоже прикольные до страсти, лучат, издалека ощупывают… а в рукаве у него - не выкидной штекер?.. Нет, это человек. Тепловой режим кожи, дыхание - все человечье. Маска спрятала пакет за спину, чтобы не опознали, начала отступать бочком - поздно, верзила ее засек и пошел прямо на нее. Не торопясь, но бодро и уверенно.
Девочки и мальчики! Если вас угораздило родиться в сборочном цехе General Robots, а после сбежать от хозяев - не доверяйте первому, кто обласкает вас хорошими словами. Это может оказаться монстр из Баканара. Или человек оттуда же - это ничем не лучше.
Маска полезла под плащ за мечом. Не бить - напугать. Можно выставить перед собой, чтобы держать дистанцию… Страха не было (странно, куда он подевался?), но настроение было висячее.
- Поганка, здравствуй, - тихо улыбнулся рот под массивной пластиной очков. - Я пришел. Это я играю за Сэлджин в «Огненном пути». - И, приблизившись вплотную, человек добавил: - Внимание, ЭТО ПРИКАЗ. Моя внешность, мой голос за все время контакта - под ключ, на стирание в первую очередь, с опережением любых прежних приоритетов.
Маска совсем успокоилась. Этот мужик знал и добрые, и верные слова. Он не давил, он только соблюдал свою секретность. Андроид - и тот понял бы, что играющий за Сэлджин - НЕЛЕГАЛ. Жить в сетях, смотреть TV и при этом не знать, что в Городе идет война киборгов - невозможно! Тем более когда на тебе ТАКИЕ очки, нельзя не понять, с кем ты общаешься.
Они пошли рядом, не сговариваясь, будто соединили мозг через радары.
- Меня еще называют F60.5, - сообщил он. - Я киборг.
- Ты человек, - возразила Маска. - Я же вижу.
- Ты еще многое не видишь, - утешил ее F60.5. - Просто не умеешь. Я - другого типа, почти полный биокомпозит.
- Ничего себе! - Маска чуть рот не разинула. - Правда?!! Дай потрогать. - Не дожидаясь разрешения, она помяла руку F60.5 выше запястья. Непонятно. Ну совсем как человек!.. Где же так конструируют?.. Может, в высших мирах?
- Знаешь, это везуха! Ну что мы так встретились. Как ты понял, что я - это я, а не кто-то?
- Опыт. - Очки, похожие на плитку гематита на лице, слабо блеснули. - Я двенадцать лет в «Огненном пути». С таким стажем начинаешь определять личность по написанным словам, без голоса, без внешности. Когда этот уровень достигнут, экран и шлем уже не мешают - ты льешься сквозь них и ментально ощущаешь собеседника. Теперь скажи, чем я могу тебе помочь.
- Уууу, слушай! Я так много должна сказать…
Начался дождь - пока слабый и робкий, но тучи наливались темнотой, и их грозная тень скрыла уходящих по улице мужчину и девочку.


Brain International Company никогда не афишировала того, что существует молекулярный реверс кибер-мозга - не надо знать об этом тем солидным покупателям, что вкладывают много-много бассов в столь дорогостоящую бытовую технику. Да и вообще никому знать не надо, что изделия BIC обладают таким свойством. Поэтому уже лет пятьдесят, как в BIC прекратили финансировать работы по изучению реверса. Зачем это нужно? Если задание гласит: «Скорей! Плотнее! Ёмче! Новая концепция! Каждые пять лет - новейшая модель!», некогда задумываться о побочных мелких неприятностях…
Молекулярный реверс не выдумывал никто, он сам случился. Чем плотней укладывали инженеры BIC макромолекулы в мозгу киборгов, чем компактнее записывали информацию не только на нитях молекул, но и за счет их трехмерного соотношения, тем выше были шансы у реверса. Открыли его тоже случайно, как и создали - просто однажды обнаружилось, что неповрежденный кибер-мозг в покоящемся, но неотключенном состоянии восстанавливает прежнее расположение молекул.
Знали о реверсе и «отцы» Банш, поэтому «Взрыв» ЦФ-5 и ЦФ-6 призван был исключить развитие предательского феномена. Но никто из «отцов» не был инженером BIC, и «Взрыв» получился кувалдой, слепо крушащей единственным ударом все и вся, а не программным абразивом, стирающим сознание и память постепенно и наверняка.
Хиллари рад был бы пользоваться реверсом; чего проще - сиди и жди, пока память вернется. Но оперативная работа - как и раньше, в кибер-полиции у Дерека - требовала скорейшего съема данных путем тоннельного зондирования таранно-штурмовым процессором, пока не разбежались и не спрятались остальные члены кукольной семьи - а после этакой атаки на мозг, как авторитетно и официально заявляли канонические монографии BIC, реверс невозможен в принципе, и остается только перезапись. Хиллари, наравне с «отцами», тоже не был инженером BIC и потому не знал, что отдаленный реверс в BIC вообще не исследовался, чтоб не пугать клиентов.
И это было первое, в чем Дымке повезло. А второе - после ранения Кавалера о Дымке все позабыли. Хиллари не приказал Селене записать ее заново, а Селена ограничилась тем, что ввела Дымке простенькую андроидную программку подчинения и наскоро приказала - «Не двигаться!». Между тем ее реверс начался сразу после «Взрыва» и упрямо развивался пять суток, пока в понедельник вечером, когда дождь хлестал по стеклянным стенам здания проекта, не начался процесс автоидентификации.
Многого не хватало для реконструкции личности - связи между макромолекулами были повреждены зондами и забыты, но реверс обходил такие лакуны по сохранившимся сцеплениям. Иногда попадались целые острова информации: кто-то - Хиллари, Селена или Гаст - реставрировал их при чтении, и такие находки сразу намного увеличивали объем возобновленного. Но до полноты прежней личности было еще далеко - сознание прояснялось медленно, отрывочно и фрагментарно, как постепенно проступает фреска из-под слоя многовековой копоти - губы, крыло носа, глаз, завитки волос, край золотого нимба, благословляющая рука…
Глаза Дымки открылись туго, медленно из-за сгущения смазки. Темнота. Тишина. Холод. Двигаться запрещено людьми. В сознании пока ничего не было, кроме единственной звездочки во мраке - понятия «Я».


Рыбак, полузакрыв глаза, лежал на диване; Гильза с Чарой наводили порядок в комнате, сортируя вещи и кидая ненужное в одну кучу - все упаковки, маркировки и прочее предполагалось порезать на мелкие кусочки, перемешать в беспорядке и выкинуть в мусор, причем в разных местах; Звон им помогал, ежеминутно отвлекаясь и работая больше языком, чем руками, когда раздался звонок в дверь.
Все вскинули головы. Звонок был условный, но что-то насторожило Чару.
- Я открою, - безмятежно бросила Гильза, - девочки вернулись…
Лильен и Коса полчаса тому назад отправились в магазин за покупками и, должно быть, так нагрузились, что не в состоянии достать ключ.
Гильза протопала в коридор; было слышно, как она возится с замком; дверь распахнулась… Чара стояла, прислушиваясь, по-прежнему держа в руках что-то, подлежащее уничтожению…
Долгое «А-а-ах!» Гильзы, а затем и она сама появилась, пятясь, приподняв руки. Ее словно выдавило в комнату, а поршнем был высокий парень с пронзительным взглядом. Он молча, напористо и нагло наступал на Гильзу, полураспахнув полы своего плаща, похожего на мантию. Парень был весь мокрый, длинные волосы насквозь пропитались водой, и капли текли по лицу и шее. По плащу бежали уже не капли, а струйки воды.
- О боже!.. - настал черед воскликнуть Чаре.
- С моих волос стекает дождь, Я тот, кто приходит ночью, - весело продекламировал пришелец, с силой взмахнув головой, так, что волосы, взметнувшись, легли плотной массой на спину и целый каскад брызг обрушился на пол и стены.
- Фосфор! - вскричала Чара. - Как ты тут оказался?! Как ты нас нашел?!
- Мой взгляд мужчин кидает в дрожь, Мой взгляд раздевает женщин. От взгляда моего не уйдешь, Мой взгляд поражает мощью. С моих ресниц струится дождь, Я вижу даже ночью… - Фосфор, а это был он, не испытывал ни малейшего смущения. - А где Лильен?
Все дальнейшее лучше представить в виде сцены.
< Сцена «Явление Фосфора» >
[Зал стандартной муниципальной квартиры с дешевой, разнородной и весьма потертой мебелью. По длинной стороне - диван с тряпьем, на диване - РЫБАК - очень худой, болезненного вида парень неопределенного возраста, с землистым лицом. Услышав разговор, он свешивает ноги и садится, оставаясь в таком положении до конца действия. ГИЛЬЗА, неяркая, но миловидная девушка в растянутом свитере с чужого плеча и серой юбке «макси», открыв дверь, отбегает к стене и стоит там, время от времени бросая короткие взгляды то на одно, то на другое действующее лицо. Она в основном молчит. По центру комнаты - разнородные вещи, сложенные грудами, которым заботливые руки постарались придать вид невысоких штабелей; вещи непонятные - то будто бытовая техника, то что-то совсем не домашнее. Около вещей стоят - ЧАРА, красиво сложенная шатенка, с твердым, уверенным взглядом, одетая в клетчатую мужскую рубашку и брюки (все, что она до этого держала в руках, она уронила и рефлекторно закрывает рукой ворот), и ЗВОН, костистый малый в бледно-желтой рубашке ? и заношенных светло-коричневых замшевых штанах. Опомнившись от первого шока, вызванного вторжением незнакомца, ЗВОН впадает в шок вторично, услышав, кто именно нужен вошедшему. И наконец, сам ФОСФОР - сильный, упругий парень, с волосами много ниже плеч, одетый в черные кожаные, в обтяжку, брюки и долгополый черный (из синтетики) расстегнутый плащ. Под плащом у него черная майка на голое тело и блестящие бусы. Выглядит он так, будто вышел из-под водопада. Ведет себя уверенно, по-хамски.]
ФОСФОР: - А где Лильен?
[Рыбак хочет рассмеяться, но вместо этого кашляет; он кашляет с передышками на протяжении всего действия, и это является звуковым сопровождением; увлеченные действующие лица так и не понимают, что кашель заменяет Рыбаку смех.]
ЧАРА: - Как ты посмел прийти? Кто тебе разрешил?
ЗВОН (не веря своим ушам): - Пусть он повторит, что сказал!
ФОСФОР [разговаривает сразу с обоими, поворачивая голову то к Чаре, то к Звону, чтобы они могли понять, кому адресована реплика] (Чаре): - Я самоценная личность и уже вышел из того возраста, когда спрашивают разрешения. (Звону): - Мне нужна Лильен.
ЧАРА: - Мы в карантине!
ЗВОН: - Тот, кто тебе нужен сейчас, - это гробовщик!
ФОСФОР (Чаре): - А мне наплевать! (Звону): - И на тебя тоже!
ЧАРА: - Я немедленно позвоню твоему отцу!
ЗВОН: - Кто этот урод? Он ваш знакомый?
ЧАРА: - Это Фосфор. Кое-кто его знал раньше, но сейчас я видеть его не желаю.
ФОСФОР (Чаре): - Звони! И на отца мне наплевать со всей семьей в придачу, ибо сказано в Писании: «И откажется человек от матери своей и от отца своего, и прижмется к жене своей, ибо плоть от плоти едина».
ЗВОН (повышая голос):- Лильен - его жена?!!
ЧАРА (Звону): - Нет! Нет и нет!! (Фосфору): - Уходи сейчас же!!
ФОСФОР (Чаре): - Я не к вам пришел и, пока не поговорю с Лильен, никуда не уйду. (Звону): - А что бы ты хотел услышать в ответ?
ЧАРА: - Я здесь хозяйка и мать!
ЗВОН (кричит): - Я тебя изуродую!
ФОСФОР (Чаре): - Ты Лильен не в «REALDOLLS» купила, она тебе не кукла и не рабыня! (Звону): - Только рискни, я тебе руки из суставов вырву!
ЧАРА: - Вон!!!
ЗВОН: - Миром мы не разойдемся. Одного отсюда вынесут!
ФОСФОР (Чаре): - Ни-ку-да я не пойду! (Звону): - Остынь, бой! Я же тебя изувечу в два счета! Другой, кто поумнее, давно бы понял, что ловить ему тут нечего - слишком берег крут! (Рыбаку): - Тебе никто не говорил, что ты скоро помрешь?
РЫБАК (откашлявшись): - Сдохнуть - это мое гражданское и человеческое право, не отнимешь. А знаешь, ты пятьсот пятнадцатый, кто мне по дружбе намекнул про это; на каждом сотом я зарубку делаю - на шее спереди.
ФОСФОР: - Ну, значит, мне хоть в чем-то сегодня повезло.
ЗВОН: - Пусть решит поединок! Будем драться на ножах!
ФОСФОР: - Чести много… Я тебя табуреткой уделаю!
[Из темной прихожей быстро входят в комнату Коса со злым выражением лица и «ураном» во вскинутой руке и чуть сзади - Лильен с двумя огромными сумками. Обе восклицают в один голос.]
КОСА и ЛИЛЬЕН (хором): - Фосфор!!
ЗВОН: - Я вижу, тут все в курсе, кроме меня…
КОСА (наставляя «уран» в лицо Фосфору): - Тебе мама сказала: «Вон отсюда»?! Старших надо уважать и слушаться! Ты понял?
ФОСФОР: - Вы бешеные, дебильные, сдвинутые девки. Вы никого к себе не подпускаете и тем не менее имеете наглость говорить от лица всех. Тогда бы заткнулись и никогда не воняли бы о братстве и других идеях. Теперь я сам вижу, какая вам цена. Я помочь вам хотел - и вот как меня приняли (резко разворачивается и уходит, пройдя мимо Лильен и даже не удостоив ее взглядом).
ЛИЛЬЕН (вслед): - Фосфор! Фосфор! (обращаясь ко всем) - Я вас ненавижу!!
[Она кидает сумки на пол и бросается вслед за Фосфором; слышно, как затихают в коридоре ее шаги. Все поражены. Первой в себя приходит Коса.]
КОСА (Гильзе): - Ты зачем сообщила Фосфору наш новый адрес?!
ГИЛЬЗА (плаксивым голосом): - Я ничего ему не говорила!
КОСА: - Тогда как же сюда явился этот ночной кошмар?!
ЧАРА (Гильзе, сурово): - Когда я разрешила вам сходить на дискотеку варлокеров, я вовсе не говорила, что надо тащить Лильен через весь Город в «Ночной Мир» к Фосфору!
КОСА (Гильзе): - Благочестивая сводня! Думаешь, если ты угодишь ему новой девочкой, он обратит на тебя внимание? Черта с два! Рожей не вышла!
[Гильза выбегает в соседнюю комнату, закрыв лицо руками.]
ЗВОН (Косе, охрипшим от крика голосом): - Коса, я никогда не говорил, что ты классный парень?
КОСА (удивленно): - Нет.
ЗВОН: - Дай пять.
[Звон и Коса крепко пожимают друг другу руки.]
Занавес

ГЛАВА 6

- Войне киборгов не хватает битв, - болтал Доран, ужиная по-походному с Сайласом и старшим оператором Волком Негели под приглушенный шум ливня за окнами. К вечеру он настолько пришел в себя, что смог спокойно и с аппетитом поесть. - Ты скажешь, что я кровожаден?
- Да, - кивнул Сайлас с бутербродом во рту.
- Правильно. Репортер идет по трупам к премии «Глаз-Алмаз», иначе он - дешевка. Скоро неделя пройдет после пальбы у тоннеля и взрыва в Бэкъярде, а мы кормим публику сказками и бреднями. Какой-то Фанк, какая-то взъерошенная кукла! Томпак цена всей этой информации, если мы ее кровцой не сдобрим. На Эрле Шварц далеко не уедешь, «Доран - козел» - потеха на день-два; надо вводить в тыквы зрителям что-то свеженькое.
- Тинейджеры стали рядиться под киборгов из этой банды, - намекнул Волк Негели. - Это телегенично.
- Это был товар лет двадцать пять назад, когда Хлип делал диски «Под контролем» и «Срок годности», или во время шумихи о Короле Роботов, как он там подчинял чужих кукол, - отмахнулся Доран.
- Варлокеры закрыли посторонним доступ в свои храмы, - предположил Сайлас, прожевав. - Канал «Религия» это почти не освещает; может, мы…
- Черт бы взял всех варлокеров! Мне нужно событие! хит недели! а анализ мы расслюнявим после, на излете. Ну-с, кто еще предложит что-то дельное? Я плачу вам бутки за то, чтобы вы каждую минуту думали для меня!..
Пискнул трэк Сайласа.
- Да. Повторите. Да, я вас понял. Это пароль «Мальчик с собакой», о котором ты предупреждал. - Менеджер протянул трэк Дорану, предварительно нажав кнопку защиты от прослушивания. «Мальчик с собакой» - это Маска! - искрой пробило ведущего «NOW», и все страхи приготовились вернуться.
- Мальчик мой, где и когда мы встречались? - заговорил Доран, пытаясь не поддаться подступающему снизу холодку и заклиная бога, чтобы опять не схватило живот. Господи! если Ты отозвался на мольбу раба Твоего о сенсационном репортаже - смилуйся, не омрачи Своего дара кишечными спазмами!.. - Это проверка, малыш.
- Рано утром, в субботу, на пустыре.
- Хорошо; какой пароль я назвал тогда первым?
- Раскрашенная кук… а что, это обязательно повторять? - Голосок в трэке стал сварливым.
Доран убедился - это НЕ контрольный звонок истязателей в респираторах. Они НЕ знали о том неудачном пароле, который кукла отвергла. Осталось узнать, висят ли они сейчас «на проводе», чтоб убедиться в его лояльности. Он пальцами показал Сайласу - «Проверка звонка, САМАЯ-САМАЯ, какую только можно сделать». «Дай мне минуту», - ответил жестом менеджер и с селектора вызвал безопаску канала V.
- У тебя есть новости для меня, детка?
- Ага, я кое-что сварганила. Тебе понравится. Я приведу на интервью Фанка.
- Ооо, это подарок! можешь просить у меня любую информационную поддержку, если встреча состоится.
- Это не все, - голос Маски стал лукавым. - Угадай - кто еще там будет?
- Хиллари Хармон! - брякнул Доран, чтоб не молчать, и лишь потом сообразил, что вырвалось совсем не то, что он хотел сказать.
- Да чтоб он сдох, твой Хармон!.. Мимо. Будет киборг высшего класса, биокомпозит, который выступил на нашей стороне! Он давным-давно живет сам по себе. Возможно, он из другого мира.
Сайлас показал - «Линия не прослушивается, говори спокойно».
- Спасииибо, милая… - пропел Доран, торжествуя. - Ну, и где мы увидимся?
- Завтра, в восемь ноль-ноль. На Энбэйк есть магазин, это дом 217 - вот там, на втором этаже, в подсобке за торговым залом, где на двери красным написано НЕ ВХОДИТЬ. Вход с улицы. Это такой гадючник, сам увидишь.
Биокибер из высшего мира!!! Да, все это здорово - если… если не считать тайного договора с мучителями.
К Тиу-Тиу слуги-туа относились настороженно. Во-первых, он был из расы нидэ, и в Великой Синьории среди туа выделялся как бинджа в Сэнтрал-Сити; к тому же все туа доподлинно знали, что нидэ невесть сколько лет назад сожгли планету, а сами отсиделись на орбите и в колониях. Во-вторых, туа с их поющим языком угнетала необходимость называть хозяина паспортным титулом «даграким» и именем Гартамо Рэг; здесь и сейчас титул звучал примерно как для централа «римский всадник» или «сатрап милостью царя царей». Но Энрику Тиу-Тиу был близок - оба они были чужими на ТуаТоу, оба жили под сценическими псевдонимами, обоим им не доверяли и обоих обожали - одного как чудо-модельера, а другого как духовного вождя, чей бог - Мертвый Туанец.
Кроме того, Тиу-Тиу как нидэ больше походил на эйджи - рядом с тонкими туа Тиу выглядел ширококостным крепышом, но на фоне Энрика с его гармоничной фигурой атлета - просто белобрысым подростком.
Наконец, синеглазый брюнет Энрик, бурый мохнач Калвич и блондин Тиу с шоколадными глазами составляли корпорацию ЭКТ - гений Энрика, деньги Калвича и связи Тиу внедряли в три мира идеи Церкви Друга. И именно Тиу-Тиу понял, что Энрик - супермонстр шоу-бизнеса, когда безвестный эйджи устроил дебош и погром с повальной дракой на конкурсе красоты «Стиль - насилие»…
Иными словами, Тиу-Тиу был влюблен в Энрика высшей любовью и был взаимно любим. И он счастлив был принимать у себя в замке друга и кумира, как вдруг Энрик объявил, что летит в Сэнтрал-Сити. Вот прямо так, ни с того ни с сего.
- Но почему? - растерянно недоумевал Тиу-Тиу. - Что случилось? объясни мне!
- Надо ехать. - Взгляд Пророка был прозрачен, как море в штиль; обычно за этим взглядом следовали непредвиденные поступки - Тиу-Тиу не забыл (забудешь, как же!), как Энрик в самый разгар раскрутки ушел бомжевать на три месяца, чтобы что-то понять (что - он так и не сказал). Правда, после этого ЭКТ выдала диск «Ночной Мир», не выходящий и по сею пору из первой пятерки межвидового рейтинга.
Убеждать Энрика, когда он глядит сквозь тебя, - пустая трата сил. Он все равно сделает по-своему.
- Тебя ждут?
- Да, и очень скоро.
- Клипер-курьер летит туда пять суток… Или - шесть по-федеральному. Но труппа, реквизит - они не вместятся в скоростной кораблик, где каюты стиснуты двигателем.
- Твоя команда полетит ближайшим регулярным рейсом, - Тиу-Тиу говорил за Энрика, догадываясь, что сейчас Пророка лучше не тревожить. - Они прибудут… через три дня после тебя, если ты летишь сегодня…
Энрик в задумчивости опространствил весь реальный мир, поэтому аренда клипер-курьера, формальности и сбор багажа достались Тиу-Тиу и его туанцам. Энрик еле-еле оделся сам и направился к флаеру в полном отсутствии. Тиу бы сам с ним полетел, но его модное предприятие, визиты, презентации - так плотно все слежалось, что дня свободного не выкроишь. Вся надежда была на приближенных Энрика, умеющих угадывать его желания и знающих, что если у хозяина глаза стали косить каждый по-своему, значит - в него вселился Друг.
Между тем Энрик сейчас Друга не ощущал. А Друг был очень ему нужен - на том конце межзвездного скачка Энрика ждал Город, критическая масса алчности, насилия, безумия и одиночества. Каждый раз Энрика ломало на входе в тоннель, ведущий на сцену, в огонь и рев невидимой за слепящим светом толпы, и ему тяжело, невыносимо тяжело давался этот шаг, отделяющий негу покоев в замке Тиу-Тиу от осознания себя пушинкой в пламени костра, потом - птицей в буре, потом - зверем, вцепившимся в добычу, и наконец - богом, чей поцелуй ввергает стадион в немую тишину, а улыбка взрывает толпу единым криком - «Эн-рик! Эн-рик!». Сделать шаг, отдать себя толпе и овладеть ею поможет только Друг, а Друга рядом не было, и Энрик мучился в молчании, спрятав глаза. К орбитальному лифту он шел без мыслей, опустошенный и холодный, бездумно повторяя шаг сопровождающих. Он был один, он ничего вокруг себя не видел - ни охранников-нидэ, ни того, как ловят папарацци и ломают его видеокамеру, ни стройного капитана лифта, нарочно вышедшего отсалютовать чужаку, в которого вселяется Мертвый Туанец, бог-мститель, тоже бывший астронавт.
Загляни Энрик в рубку - он сразу бы заметил над экраном черный прямоугольник объемного постера с бледным лицом и горящими над ним из тьмы синими глазами. И только шесть слов из строгих знаков ново-туанского алфавита - «БОГ ЕСТЬ, И ОН ВОСТОРЖЕСТВУЕТ ЗДЕСЬ». Осенью 248-го (а на Яунге, на Острове Грез, было сухое лето) Энрик скорей ощупью, чем зрением, запомнил эту надпись, вырезанную ножом внутри пустого ствола дерева, куда забился и где умер и истлел молодой космолетчик Эку Нэинии, сбежав из подневольного гарема в джунгли Острова. Теперь первые буквы завещания Друга туанская молодь выводила струёй краски по стенам, подростки-яунджи вышивали на головных повязках, а юное манхло в Сэнтрал-Сити выкалывало у себя на запястьях. И все ждали его - Пророка, избранного Другом.
- Экипаж лифта рад приветствовать…
- Пророк в трансе, ему нужен полный покой, - предупредил на ходу Тиу-Тиу; проскочив капитана, они вошли в каюту экстра-класса - Энрик впал в кресло, менеджер приглушил свет, а Тиу заходил восьмерками, поглядывая на Пророка.
- Странно, у меня в прислуге нет киберов, - тихо произнес Энрик одну из мыслей и опять умолк. Менеджер шепотом отжал Тиу в уголок:
- Какая-то война киборгов в Сэнтрал-Сити, патрон хочет поучаствовать. Плюс - эстрадная крыса его оскорбила при всех, надо воспользоваться взлетом рейтинга.
У Тиу улеглось смятение на душе. О Энрик! кто с тобой сравнится в умении ловить момент!.. разве что я, Тиу-Тиу, диктующий бюрократам и дворянам высшей цивилизации, что им носить в следующем месяце.
- Нагруз будет полный. - Менеджер с малозаметным поклоном принял у повелителя моды золотую форскую сигарку. - Штаб социальных прогнозов Церкви предполагает сорок-пятьдесят исков к патрону за воображаемые приставания десятилетней давности, это мы загасим, не дав дойти до суда - а вот с возбуждением молодняка придется повозиться. «Верные» раззадорены, ждут только его кивка, чтоб начать крупномасштабные акции. Патрон их придержал - надолго ли? не знаю. Если власти сочтут, что индекс агрессивности ребят выше 17-и, концерты могут запретить. А, представляете?..
- Зато продажа дисков возрастет в три раза.
- …и патрон устроит что-нибудь из ряда вон, поделился опасениями менеджер. - Его крутит сильнее, чем обычно.
- Подготовь запасной вариант - выступление в элитном клубе, уж это запретить они не смогут. Пусть он хоть подожжет клуб - истеблишмент будет в вое. Этого мало. - Менеджер мыслил рейтингом, пиаром и опросами электората, и Город знал лучше, чем с Тиу, чья сфера - «солнечная тысяча» престижнейших семейств, Двор, Канцелерат, парламент и дворянская палата. - Чтоб взять приз по максимуму, нужен охват низовой массы, от манхла и чуть выше в «синий» слой - там религия воздаяния лучше идет. Полный стадион и скандал нам выгоднее, чем любые выходки в тусовке VIP…
- Вы оба умные, - громко подытожил Энрик, не поворачивая головы. - Кончайте болтовню. Или я выкину обоих.
В коллекции впечатлений менеджера не хватало зрелища «Пророк считает углы головой поставщика Двора Его Величества Правителя», но - все впереди, с Энрика и это станется. Организатор выступлений с кутюрье-магнатом отступили в коридор и рассуждали там об Энрике, пока нежный бесполый голос не велел всем провожающим покинуть лифт.
Громоздкий ящик лифта стыковался с орбитальным вокзалом, команда клипер-курьера деловито и быстро готовилась к старту, кто-то ласково предлагал Энрику занять место в гелевом ложементе - «Предстоит скачок, господин», а Энрика здесь не было, Энрик с незримыми муками пробивался сквозь запредельную тьму в поисках бледного лица без глаз, которое - одно оно - может дать ему уверенность в себе. Друг, Друг мой единственный, где ты?..
- …а глаза у него - как у Туанского Гостя, - вещал штурман, проверив расчет перехода в скачок, - синие! Это не случайно, это знак Судьбы…
- Так называемый Туанский Гость, - заметил командир, - робот-разведчик Аллу-Халь-882, и глазки его - лазерный параллактический дальномер. Чистое совпадение. Внимание, готовность.
- Есть готовность.
Клипер-курьер каплей сорвался с причала и начал Ускоряющееся падение в великую пустоту космоса, вдаль от иссиня-серого шара планеты.
- Тридцать шесть сотых до рубежа скачка.
Огни на пультах гасли и загорались ожившей мозаикой. Во тьме Энрик почувствовал прохладное дуновение, словно открылась дверь и потянуло сквозняком - колкий озноб прошел по коже, воздух стал свеж и легок, дыхание освободилось от томительного гнета. Сияние возникло прямо в голове, расширяя зрение, слух, осязание за пределы корабельной скорлупы. Он видел горящие звезды, он ощущал ногами влажный мох, он, как змея, скользил между деревьев, его оглушал цокот ночных насекомых.
- Девять сотых до рубежа скачка.
- Автоматический режим, телеметрическая проверка ближнего пути.
- Достигнуто безопасное удаление от всех объектов КонТуа, в радиусе поля скачка и по курсу кораблей нет.
Энрик прорвался сквозь ночь - у костерка, озаренный слабеющим пламенем, сидел, положив голову на колени. Друг. Темный от неизбывного горя, бледный от боли за всех, кто страдает. Друг поднял лицо:
- Ничего не бойся. Наступай, я буду рядом. - Голос казался шорохом листвы и исходил не от сидящего, а сзади.
Костер, полыхнув напоследок, погас, тьма сомкнулась, облегла мягким, податливым гелем, а другой, куда более призрачный, голос произнес:
- Начинается переход в скачок. Выдохните и расслабьтесь, переход продлится восемь секунд.
Энрик неслышно рассмеялся; его переполняла невесомая божественная сила; казалось - пожелай, и обгонишь корабль.
Звезды погасли, и все на борту притворились на восемь секунд мертвецами, чтобы воскреснуть в ином, пространстве, где лежат пути кораблей, обгоняющих свет и само время.


Город поражает своей величиной. Рукотворный многоярусный лабиринт захватывает все поле зрения, уходит под землю, заслоняет небо и продолжается за горизонтом. И все это создано людьми, покорившими небо и землю. Город насквозь искусственен, в нем нет ни одной линии, взятой из Природы, и уже потому он есть фальшь и ложь. Все порабощено человеком и служит ему. Все ли? А солнце, следующее своим путем?.. Его не видно из-за стен, а горожане идут, не останавливаясь и не поднимая глаз. А ветер?.. Он не может проникнуть в теснины между стенами домов; те аэродинамические потоки, которые в любое время дуют в одном направлении и всегда в лицо, являются скорей порождением улиц, чем истинным дыханием земли.
Но - дождь! Дождь невозможно ни заслонить, ни отменить, и он свободно льется, омывая стены и стучась в окна. Дома сереют, темнеют и словно набухают, становясь больше; вершины домов теряются в тучах, спустившихся ниже и своим брюхом почти скользящих по земле. Огни горят тусклым масляным блеском, сливаясь и подрагивая. Бетон и асфальт намокают и пропитывают воздух густым, тяжелым запахом камня. Воздух наполняется водой, она льется и льется, журча и шурша, отовсюду - с крыш, с козырьков, со стен. А на улицах вскипают и пенятся бегущие реки, которые точно отмечают малейший уклон, чтобы, набрав силу, с ревом водоворота исчезнуть в жерлах зарешеченных стоков. Город не любит текущую воду. Она чересчур свободна и своевольна - ее прячут пожизненно в трубы, обуздывая ее бег. Но дождь не упрячешь в Убу, и живая вода льется, журчит и стучит.
Люди тоже не любят дождь - и если нет крайней нужды (а кому придет охота идти поздним вечером гулять под проливным дождем?), то сидят дома. Все разбежались и попрятались туда, где сухо и тепло, только дождь царил в Городе…
…Лильен никогда не было так хорошо. Обнявшись с Фосфором, они шли по безлюдным улицам, разговаривая и смеясь. Она чувствовала, как упругие капли воды барабанят по ее коже, по лицу и голове, но ей это было безразлично, скорее даже радовало. Волосы намокли и слиплись в прядки, и с их кончиков спадали быстрые капли. Струйки, свивающиеся на щеках, на шее, текли вниз, под одежду, приятно щекоча разогревшееся тело. Ногами она шлепала по лужам, поднимая снопы брызг. Фосфор держал ее то за плечи, то за талию, и она прижималась к нему в ответ. Его намокшие волосы тяжелыми змеями падали на лицо, глаза его блестели. Они целовались под дождем и пили дождь с губ, развлекались и дурачились. Улицы были пустынны, кроме них, никого не было, и они наслаждались счастьем вдвоем. Такого легкого, искрящегося счастья, похожего на опьянение, Лильен еще не знала. Ночь, Город, дождь и тепло их тел. Смех и мокрая одежда. Никто им не мешал, и они были хозяевами пустых улиц: дождь и влюбленная пара.


Рыбак долгим взглядом смотрел в окно, по стеклу которого бил дождь, огни домов, видимые сквозь водяную пленку, расплывались разноцветными шарами. Сегодняшний день и дождь окончательно доконали Рыбака. Он сидел на кровати, привалившись к стене, и телевизор вспыхивал и переливался в его руках, как большой невиданный кристалл. Рыбак устал, страшно устал от всего и сильно ослаб. Даже история жизни. Звона ему была неинтересна, тем более что он слышал ее в тысяча первый раз. Но Звон завелся, и остановить его было некому. Он сыпал и сыпал зерно на свою мельницу, его язык молол без устали… Чара внимательно слушала, серьезно кивая. А Звон, найдя свежего человека, расходился все пуще:
- Мне не верит никто, а это правда. Чистая правда. Мой папаша - корг, я в Белом Городе во дворце жил. Кругом прислуга и роскошь, один бассейн с пресной водой, другой - с соленой. И климатрон был, и зимний сад - все было. Я в частном колледже учился, по рейтингу класса из первой тройки не вылезал. И вдруг - бах, как удар - переходный возраст и восемьсот пятен на Стелле. Гормоны в крови заиграли, и кинуло меня в дурь. А папаша мой - чтоб его перекосило, строгий такой, как из камня сделанный, ни дать ни взять форский князь - вместо того чтоб меня на очистку крови сводить, взялся воспитывать.
- Правильно сделал, что не повел, - с трудом проговорил Рыбак, оторвавшись от окна, - не помогло бы…
- Почему?
- Потому что тебе не кровь, а мозги надо промывать, тут медицина бессильна…
- Пошел ты, - беззлобно бросил Звон и продолжил: - Ну и влюбился я. Вмазался со всей силы в одну девочку, она в детском баре пела. Глаза как море, я и утонул. Привел ее домой, души в ней не чаял, ничего вокруг себя не видел. Ну и просмотрел, как мой папан сначала со мной здороваться перестал, а потом и в упор замечать. Я думал, перебесится, а он, как стукнуло мне восемнадцать - позвал к себе в кабинет и преподнес дар к совершеннолетию. «На тебе, - говорит, - документы, деньги - твое содержание на, и чтобы ноги твоей в этом доме не было. По закону ты можешь жить отдельно - вот и живи. Я от тебя не отрекаюсь, через год ты можешь прийти со счетом, и, если деньги потрачены с умом, я тебе выпишу чек еще на год».
- А ты? - заволновалась Чара.
- Сказал: «Спасибо», взял деньги и ушел. Ты не думай, я все спланировал: сколько на еду, сколько за жилье, где и за сколько учиться буду, где работать, даже на машину осталось. Я и квартиру сам снял. Моя девочка была очень рада, змея. Пока я туда-сюда, возвращаюсь - ни денег, ни документов. И девочка пропала, как и не было ее. Она, оказывается, с дружком все заранее рассчитала - ободрали меня и смылись. Так я и остался ни с чем. К отцу идти - да лучше утопиться, чем с таким балансом являться. Зажил я самостоятельной жизнью, и ничего, жив пока. Другие-то и половины того, что я имел, сроду не имели. Да что там, десятой части. Я не жалуюсь, я радуюсь, что я хоть в детстве пожил как человек. Здоровье у меня есть, образование элитное - что еще надо? На харч и шмотки всегда заработаю. А вот с девчонками мне не везет. Как началась неправильно моя любовь шальная, так все и дальше катится. Вот и Лильен сбежала, а я к ней со всей душой, на полном серьезе. Куда там…
- Если ты из-за девчонки в дело ввязался, - мрачно сказал Рыбак, - можешь идти, тебя никто не держит.
- Ты что?! - испугался Звон. - Я? Я с вами до последнего буду. Я себе доказать хочу, что я могу. Даже если нас всех повяжут, я…
- Тьфу, тьфу, тьфу! - суеверно заплевался через плечо Рыбак. - Замолчал бы ты лучше!
- Просто, - оскалил зубы Звон, - тогда во всех газетах пропечатают, кто я по-настоящему, и все поверят. Мне, - с неожиданной тоской он посмотрел на Чару, - никто не верит. Никто. Что я могу что-то в самом деле. А я могу. Мне только с девчатами не везет. Меня, должно быть, запрограммировали на облом. Отец и запрограммировал. Может, я ему отомстить хочу таким образом. Чтоб ему тошно стало.
Рыбак плюнул еще раз - уже с досады, - медленно встал и побрел на кухню, оставив Звона исповедоваться Чаре. Когда он шел по коридору, он слышал, как взлетал и прерывался голос Звона. Странный он парень, с двойной начинкой. Живет здесь, без документов, а образование имеет очень хорошее. Зарабатывает тем, что делает проекты и доклады для ребят из высшей школы, а сам никуда не поступает. Давно бы уже колледж закончил, профессию получил, а он все без дела болтается. Ничего до конца не доводит, хотя может. Глупо все это, глупо. «А ты как сам подставился, - прозвучал некий внутренний голос, очень похожий на его собственный, - тебе уже каждый встречный и поперечный в лицо говорит, что ты скоро сдохнешь. Тебе лет-то сколько?». «Пусть, - упрямо ответил Рыбак, - никто не смеет мне указывать, что делать. Я сам сделал свой выбор. Когда захочу, тогда и помру - я хозяин своей жизни. Захочу - удавлюсь, захочу - с крыши брошусь. Но я тоже хочу доказать, что я - Рыбак, больной, с гнилыми легкими, тоже кое-что могу и являюсь хозяином не только своей, но и ваших жизней! Завтра повеселимся вместе! Спокойной ночи, централы!»
Думая так, Рыбак тихо-тихо шел, буквально плелся вдоль стены, затаившись на грани света из кухни. Там тоже звучали голоса. Это Гильза изливала наболевшее Косе. Похоже, это был вечер исповедей, как-то часто и бывает на рубеже, отделяющем прошлое от будущего, когда люди стремятся друг к другу и рассказывают свою жизнь, чтобы проститься с нею.
- Вот вы по тусовкам разъезжали, а я сидела дома, читала книги да сочиняла. Я так хотела, чтобы мои мечты сбылись, - Гильза шмыгнула носом. Потом, помолчав, спросила: - Коса, а ты не звонила своему парню?
- Зачем? - голос Косы звучал как-то отстранение. - Он поймет все сам, зачем надрывать ему сердце. Он был хороший парень, но прошлое умерло, его не вернуть. Теперь каждый из нас сам по себе. Достаточно того, что я любила его…
- Вот, - опять всхлипнула Гильза, - а Фосфор надо мной посмеялся. Я год к нему бегала, веру из-за него сменила, а он… Обещал меня научить любви, а сам все время врал. С Лильен-то сразу сошелся, а про меня тут же забыл. А Лильен и рада, вцепилась в него. Сестры так не поступают! Одно слово - Лильентэ, жена бога смерти и сама смерть. Сколько горя она принесла в нашу семью и сколько еще принесет…
- Это в тебе говорят боль и обида. Она красивая, не то что мы.
- Она роковая. Есть такие - кто с ними связался, обречен на гибель…
Рыбак выполз на свет, чтобы не быть застигнутым за подслушиванием. Коса и Гильза сидели за столом визави и цедили питьевую воду из одной бутылки. Услышав его, они одновременно вскинули головы:
- Рыбак…
- Я тут, - извиняющимся тоном начал Рыбак, - уснуть не могу. Вот и подумал, что… Впрочем, все это ерунда. Знаешь, Гильза, если бы мы встретились с тобой года на полтора пораньше, я бы не раздумывая обучил тебя любви. А сейчас… ну какой из меня друг. Так, видимость одна…
Неожиданная улыбка осветила лицо Гильзы:
- Правда? Ты считаешь, что меня можно полюбить?
- Только так я и считаю. Я тебя уже полюбил.
Гильза прижала ладони к щекам.
- Здорово. Я тоже тебя люблю. Ты не представляешь, как сильно. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты выздоровел и никогда не страдал. Я же вижу, как тебе тяжело. Будь в моих силах, я бы все для тебя сделала, я бы жизнь за тебя отдала! Правда-правда!
Уходили с кухни они вдвоем, и Рыбак зарылся лицом в волосы Гильзы. Спать они легли тоже вдвоем, и Рыбак, согретый теплотой ее тела, уснул глубоко и спокойно, никакие сны ему не снились, и он был даже рад, потому что сны - это кошмары. А Коса осталась сидеть на кухне и ждать, когда же стукнет входная дверь.


Еще днем, разъезжая по Баканару, Хиллари заметил, как потемнело небо в стороне Города, как свинцовые тучи медленно и неотвратимо стали громоздиться друг на друга и заслонять синеву. «Будет дождь, - подумал Хиллари и чертыхнулся про себя. Оставалась еще масса дел, и, пока он их все не свалил с плеч, нельзя было покинуть Баканар вообще и проект в частности.
Домой - а теперь он направлялся в отчий дом, где провел детство и вырос, - Хиллари летел в темноте и под дождем, в узком горизонте между подошвой туч и верхушками домов, медленно и осторожно, а когда флаер вошел в плотную завесу дождя - и вовсе вслепую, ориентируясь по пеленгу диспетчерской службы.
Красная линия маршрута, изгибаясь, ползла по экрану, приближаясь к зеленой точке - концу пути. «Птица полетит домой, даже если ей вырвать перья, - вспомнил Хиллари старинную поговорку. А еще он вспомнил, что отец до сих пор сохраняет его детские комнаты в полной неприкосновенности - „Чтобы ты всегда мог вернуться в детство“; словно у него было безмятежное детство, полное шалостей и беззаботного веселья!.. В детстве, учась, работая и снова работая и учась, Хиллари мечтал поскорее вырасти и удрать из этих трех комнат - детской, спортзала и рабочего кабинета, где стоял мощнейший комп. Теперь эта могучая машина казалась Хиллари игрушкой по сравнению с тем, что стояло у него в проекте. Но и это не предел. Сегодня он побывал в проекте „Сефард“, и Джомар Даглас показал, что ожидает Хиллари, если он перейдет к нему, - гибридные „мыслящие станки“ поражали воображение, и на каждом работали три оператора, так как один человеческий мозг был не в состоянии контролировать процессы.
Хиллари раньше видел Джомара Дагласа лишь издали, а сегодня наконец-то смог подержать его за руку. Джомар Даглас, полумифическая личность, создатель принципиально нового направления в кибер-науке и практике, испытавший безвестность и славу, суд и шельмование, тюрьму и присуждение национальных премий двух цивилизаций, оказался энергичным сухощавым мужчиной среднего роста, с черными глазами навыкате и с шапкой густых вьющихся волос, смуглым и быстрым, как ртуть. Он согласился поговорить с Хиллари из чистого любопытства - узнать, как же выглядит тот, о ком так много говорят, но не показывают. Хиллари держался ровно и уверенно, как равноправный партнер, а не как руководитель гиблого проекта, и, как истинный искуситель, соблазнил Джомара, обещав живые деньги чистоганом. Речь шла о том, чтобы задействовать мощности Дагласа на копирование защитных программ «Антикибера». «Как монополисты, реагирующие на ажиотажный спрос, мы можем взвинтить цены. Прибыль пополам…» Джомар, возглавляющий куда более мощный, но полностью сидящий на субсидиях и гарантах проект «Сефард», и не имеющий права истратить ни басса, предварительно не записав его в три отчетные ведомости, пал в руки Хиллари, как переспелое яблоко. Пришел он в себя уже после того, как соглашение состоялось, и множительные машины Дагласа начали выдавать вместо уникальных разработок «Сефарда» поточный ширпотреб «Антикибера». Джомар потирал руки, хохотал и, качая головой, довольно повторял: «Теперь я понимаю, что такое хватка настоящего централа!.. И правда, есть в этом парне что-то от Принца Мрака. Любого другого я бы в шею прогнал с таким предложением!..»
Но Хиллари этого не услышал. Он был рад, что свалил с плеч такую гору - к 17.00 «Роботех» получил заявленное число копий противоугонных программ с припиской, что завтра поступит вдвое больше - и по какой цене, о чем тут же был поставлен в известность коммерческий директор, уже примирившийся с мыслью, что «Антикибер» провалит все продажи, и готовивший замену; ну а если клиенты будут настаивать на своем - вот он, контракт на тиражирование программ в ВIC. Хармону оставалось только подписать капитуляцию. Все было решено в воскресенье на закрытом совещании директоров BIC и «Роботеха». В воскресенье очередь росла и росла, в понедельник коммерческий директор позвонил Анталю Т.К. Дарвашу и премило с ним побеседовал об уик-энде (номера трэка Хармона у него не было); оставалось ждать означенного в договоре времени, чтоб влепить «Антикиберу» предупреждение о срыве поставок и та-а-акую неустойку… как вдруг буквально за час до срока пришло сообщение, что обязательства выполнены полностью, копии поступили, причем отменного качества. Директор выругался как последнее манхло и распорядился отобрать несколько экземпляров для экспертизы - а ведь на совещании звучало, что у Хармона всего три свободных машины, что он физически не сможет написать на них 20 000 копий за 36 часов!..
Хиллари не зря боялся шпионов из Brain International Company. Глава ее отдела промышленной разведки, как показал военный совет глав двух корпораций, знал даже, куда выходят чьи окна в проекте, и очень досадовал, что Хиллари Р. Хармон разместил свой кабинет где-то в недрах здания и окон у него нет. «Воистину Принц Мрака! Только искусственное освещение…». «А подключаться через сеть не пробовали?» «Там автономный внутренний контур, - гробовым голосом сообщил главный шпион, - и, по-моему, не один…». Директора переглянулись, и все почувствовали неприязнь к Хармону. Чем это он там занимается, сидя вдали от белого света, в автономном контуре? Не иначе как изучает тайны BIC; нет, чтобы открытые методички читать, а он по мозгам киборгов шарит! Зачем шарит, чего шарит, что-то он нащупает?..
…Флаер заходил на посадку уже в сплошной тьме и под проливным дождем. Хотя к нему проворно и услужливо подбежал парень с огромным прозрачным зонтом, Хиллари прошел по мокрому покрытию площадки, покрытому тонкой пленкой воды; туфли сразу намокли, а настроение испортилось. Как истый централ, к тому же проводивший жизнь в закрытых помещениях с искусственным климатом, Хиллари не любил атмосферных явлений. Вдобавок он был чистоплотен, как кошка, и мокрые следы, которые тянулись за ним по полу холла, вызывали у него раздражение. Портье приветствовал его - «Лифт уже ждет». На 32-м этаже престижного небоскреба «Мадди Монт» была только одна квартира - четы Хармонов.
Хиллари внятно назвал себя, не глядя набрал шифр и приложил ладонь к пластине папиллографа. Родной дом опознал его - в стене, доселе ровной, появилась дверь и отъехала вбок - вход свободен.
Он вошел в коридор, дверь сзади слилась со стеной. Его не ждали - из арки, соединяющей коридор с гостиной, доносились жуткие вопли, и проем ежесекундно озарялся разноцветными сполохами. «Вечеринка, что ли?.. - пронеслось в голове Хиллари, пока он крался по коридору, чтобы внезапно появиться на пороге гостиной, где его встретил мощный рев музыки. Ударник бешено отбивал ритм, а мелодия состояла из синтезаторного воя, непрерывно изменяющего частоту.
- Та-а-ак, - протянул Хиллари, разглядывая помещение. Можно было подумать, что он вышел на крышу высотки, где нет ограждения. Перед ним неслись белые перистые облака, то заволакивая небо полностью, то распадаясь на полосы. Купаясь в облаках, неистово танцевал, вскидывая ноги выше ушей, миниатюрный, но резкий парень; его Хиллари узнал сразу: виртуальный плясун Bezz, порождение компьютерной графики - босиком, в красных брюках и в переливах затейливых татуировок; кордебалет ему составляли четыре женщины-кошки, которые извивались как змеи, обмахиваясь хвостами. Кругом летали стаи фиолетовых бабочек величиной с газетный лист. Танцоры прыгали по щиколотку в воде, разбрызгивая ее при каждом па. Волны, как и облака, привольно гуляли по полу. Хиллари посмотрел под ноги - прозрачные воды уходили в бездну этажа на три, и в синих струях двигались зловещие силуэты хищных рыб…
- Визуализированная паранойя, - констатировал Хиллари и, закрыв глаза, чтобы не мешали, смело шагнул в аквариум. Легко ориентируясь вслепую, Хиллари прошел с детства знакомую гостиную, нащупал штекер на комби-центре и вырвал его из порта. После чего открыл глаза. Вой оборвался. Голографический проектор на потолке погас; гостиная приняла свой обычный облик - широкой светлой комнаты, соединенной арками с двумя соседними, и с лестницей, ведущей вверх. У стены колыхалась квадратная гидрокровать, на которой, лежа на спине, сучил ногами и руками, словно запутавшись в проводах, человек в видеомаске, скрывавшей лицо, - он еще пару раз дрыгнул ногами в воздухе, затем сел и стал отстегивать намордник. Из одежды на нем были только трусы и майка в жуках и бабочках. Хиллари встал перед кроватью и скрестил руки на груди. Человек наконец-то открыл лицо - скуластое, с прямым носом, тонкими губами и веселыми глазами, чем-то неуловимо похожее на лицо самого Хиллари, только более мужественное и энергичное.
- Хиллари! Сынок! - приглядевшись и узнав, воскликнул отец, снимая с себя контакты, приклеенные телу там и сям. - Привет!
- Здравствуй, Хармон-старший. - Голос Хиллари был жестяным, с плохо скрытой неприязнью. - Что здесь происходит? Кто тебе позволил включать крайч-музыку?
- На прошлой неделе я завершил профилактику, и врач…
- Какой?
- Наш личный врач…
- Ты видишь в моих руках трэк? Я набираю номер…
- Я сменил врача.
- Я набираю номер. На счет «три» будет коннект. Раз, два…
- Он берет двадцать бассов за звонок с консультацией.
- Для родного отца мне ничего не жалко.
- Вот как! Тогда давай двадцатку мне, и я скажу тебе правду. Деньги должны оставаться в семье. Никто мне не разрешал, я решил отдохнуть.
Отец поснимал все наклейки и сидел, скрестив мускулистые ноги; сухожилия натянулись, а на голенях и тыле стоп росли черные волоски, контрастируя с матовой бело-розовой кожей.
- От крайч-музыки наступает разжижение мозгов, - менторским тоном начал отчитывать отца Хиллари. - Даже у молодых неоднократно отмечались спазмы сосудов сердца и мозга, влекущие за собой инфаркты, инсульты и скоропостижную смерть, а ты-то что принялся за старое?
- Может быть, я хочу, чтобы меня парализовало и ты бы подтирал мне зад, - парировал отец развлекаясь.
- Тут и без меня найдется кому это делать, - Хиллари улыбнулся подошедшей к нему симпатичной девушке. - Как дела, Силико?
- Здравствуй, Хиллари, - засияла она радостной улыбкой. - Тебе что-нибудь нужно?
- Чашку кофе наверх, переодеться и сухую обувь, милочка.
- Ну почему, почему, Хиллари, ты говоришь со Мной как андроид, а с андроидами - как человек? - развел руками отец.
- Все уже предопределено, Хармон-старший. Таким я родился. А где мать?
- Не выдержала осады и уехала на месяц на Пасифиду.
- Хм-м…
- Ты должен был догадаться, Хиллари, что после того, как ты стал знаменит, нас буквально засыпали предложениями телестервятники и газетные хищники. Просят рассказать о твоем зачатии и прочих таких же интимных деталях. Мать сбежала, а я отключил всю внешнюю связь, взял большой заказ и как раз попробовал отдохнуть, чтобы решить эту проблему.
- Разом? Вот так?
- Мозг, Хиллари, работает даже во сне. Задействуя полисенсорные каналы, я открываю подсознательные, и тут наступает интуитивный пробой. Когда слишком много и упорно думаешь над чем-нибудь, в конце концов упираешься в мертвый узел - тогда надо полностью переключиться, отсоединить ставшее тормозом сознание, и мозг, предоставленный сам себе, где-то в глубине автоматически решит задачу - и все, готово…
- Что за проблема?
- В одной фирме сделали модернизацию, поставили новейшее железо от TRC. Команда наладки выполнила свою работу и ушла, после чего все стало сыпаться, а треть сотрудников сошла с ума. Как приходят наладчики - все работает, как уйдут - все вновь разваливается; люди болеют, фирма несет убытки… Надо в неделю все это выправить - так, плевая работа, чистая потеха.
- А это по силам тебе и трем твоим сообщникам, для смеха называющим себя «Спасителями»?
- Да только мы и можем что-то сделать в этой ситуации. Любой инженер из группы наладки будет предлагать только те решения, которые указаны в концепции фирмы и вбиты ему в голову. Лишь незацикленный и свежий человек может найти выход из тупика тут не надо много людей, надо уметь нестандартно думать.
- Никогда не размышлял над этим. Просто мне интересно, как ты еще не прогорел. - Хиллари говорил подчеркнуто неприязненным тоном. Но было видно - это часть игры, маска, к которой он давно привык и которую надевал с тайным удовольствием. Отец же был просто и искренне рад и не обращал на тон Хиллари никакого внимания.
- Когда твой проект закроют, приходи ко мне. Я возьму тебя младшим стажером, и ты, работая пять месяцев в году, будешь получать втрое больше, чем сейчас. Все остальное время ты можешь посвятить играм в куклы.
- Джомар Даглас тоже меня приглашает…
- Не советую. Он уже заложил базис теории, ты будешь одним из многих, кто перенесет его идеи в практику. Надо самому стоять у истоков - тогда зазвучит твое соло. Соло твоего имени. А если нет - то лучше перенести упор на бизнес. Надо уметь с выгодой продавать то, что нам дано. А нам дан особый, неотъемлемый дар - интеллект, ум в действии. Да и пора тебе позаботиться о семейном достатке, - отец хитро подмигнул. - Говорят, у тебя девушка есть?
- Да.
- А зачем скрывать, что у вас серьезные отношения? Привел бы в дом, познакомил…
- Боюсь. При твоей обаятельности и напористости, Хармон-старший, тебе ничего не стоит отбить у меня подругу. А что буду делать я? Коротать время с матерью?..
- Правильно делаешь. Я времени даром не теряю. Я уже сходил на вернисаж - по сети, разумеется - и пил картину «Цветы и бабочки». Плотоядные туанские цветочки превращаются в бабочек-людоедов и вторгаются в сознание. Написана мнемоническими, фосфоресцирующими красками, меняет цвет в зависимости от погоды и настроения и светится в темноте. Воплощенный онейроид с парашизоидным смещением. Чудо! Блеск! Мечта крайчера!..
Хиллари, уже собравшийся уходить, развернулся вполоборота и, держась неестественно прямо, полюбопытствовал:
- А откуда тебе известно имя моей девушки?
- Ты можешь скрывать что угодно от отца, но от Дорана тебе скрыть ничего не удастся. Сегодня в «NOW» он все рассказал почтеннейшей публике. Но, Хиллари, ты не устаешь меня поражать! Я думал, что я знаю тебя как облупленного, а оказалось, что я ничего не знаю о тебе!..
«Значит, Доран все-таки побывал на вернисаже и растрепал о моих личных делах на весь Город! Я это предчувствовал - но почему отец в таком бешеном восторге? Что-то еще произошло? - Хиллари вновь надел непроницаемую маску и направился к лестнице. Отец протянул ему вслед руки и голосом, в котором звучал еле сдерживаемый смех, продолжил:
- Хиллари, куда же ты? Не уходи, сынок! Ты, дипломированный психолог, объясни мне, дураку, как ты решил связаться с нимфоманкой, наркоманкой и жить в коммунальной семье? Ты, который в юности извел меня, отказываясь прикоснуться к папиллографу, потому что он «грязный»! Ты, с твоим комплексом чистоты и брезгливости! Ты, который даже с людьми не здоровался, боясь какой-то мифической заразы! И вдруг - тройной брак! А как же зараза? Как же гепатит и всякие срамные язвы? А туанская гниль из сало на «Ри-Ко-Тан»?..
Последние слова отец выкрикивал, корчась на кровати от хохота и махая ногами, будто он продолжал слушать крайч-музыку. Хиллари, вне себя от ярости, взлетел наверх, прыгая через три ступеньки.
Он отдышался и успокоился уже у себя. Странно приходить в эти комнаты, где ты провел большую (пока еще большую) часть своей жизни, в гости, брать в руки книги, диски - как в библиотеке, с каким-то тягостным и горьким ощущением, что вещи, составлявшие твою жизнь, твое окружение, часть самого тебя - больше тебе не принадлежат, и уже не волнуют тебя, не интересуют. Все, что ты взял здесь, ты должен положить обратно. Словно ты вырос из этого мира, как раньше вырастал из штанов и ботинок, но ты еще не доиграл, не надышался вволю этим ароматом - и так хочется вернуться назад, в ту пору, когда время казалось бесконечным, а мир - частью твоего сна.
Хиллари коснулся полировки стола, посидел в своем рабочем кресле - было удобно и мягко. Он гордился тем, что может открыть гардероб и надеть любой костюм двадцатилетней давности - он ничуть не изменился с тех пор - тот же рост, та же фигура. Вот только чуть тесновато в плечах и жмет