весом провалился мимо сердца прямиком в желудок.
– Не ошибся. Просто недопонял.
Отсутствие эмоций пугало больше, чем угроза и крик.
– Будешь упорствовать в своем мнении, вынудишь меня не согласиться с напарником. Мы - не ровня друг другу. Не мечтай.
– Н-ну…
Холодная дыра в животе высасывала тепло всего тела, Денгар съежился под взглядом невидимых за визо-ром глаз. Он чувствовал себя жуком под чьим-то тяжелым ботинком.
– Вообше-то я не совсем то имел в виду…
– Хорошо. Мне ненавистна мысль, будто я неправильно оценил напарника.
Слушая негромкий сипловатый голос, рвано и немного неправильно выговаривающий фразы, трудно было поверить, что Боба Фетт способен на ненависть. Зато угрожать он умел - будь здоров!
– Мы по-разному стоим, Денгар. Ты спас меня в Дюнном море, я помню. Но ты здесь, и ты мой напарник не из моей благодарности, не думай так. С этим чувством я не знаком.
Ты и о других-то понятия не имеешь, горько подумал кореллианин. Под одеждой между лопаток текли струйки пота Денгар уже сто раз пожалел, что затеял разговор.
– Мы полезны друг другу, - продолжал Боба Фетт. - Очень. Другая основа для партнерства мне не известна. Ты считаешь иначе?
Денгар заставил себя взглянуть прямо в узкую полосу визора, пытаясь вспомнить, какие глаза за ним скрыты. В голове было пусто, ни слов, ни мыслей.
– Нам нужно расторгнуть соглашение? Хочешь?
– Нет… - для верности кореллианин помотал головой. - Я же не это… да я вообще не о том!
– Дам тебе совет. Придумай желание. Боба Фетт склонил голову к плечу.
– Если мы не напарники, - сказал он, - у нас другие деловые отношения.
Он играет со мной… Только что сделанное открытие - оказывается, вопреки собственному заявлению Боба Фетт способен что-то чувствовать, - почему-то не принесло облегчения. Денгар, сдавая позиции, поднял обе руки.
– Нет, - торопливо сказал он. - Все в порядке. Я на все сто доволен, как идут дела. Делай все, что хочешь и как хочешь. Спорить больше не буду.
Боба Фетт молчал, наверное, целую минуту, потом едва заметно кинул в знак признательности.
– И никакой путаницы, - удовлетворенно произнес он.
– Ни малейшей! - горячо заверил его Денгар, который только что выяснил, какое это счастье - снова дышать.
Фетт вернулся к пульту.
– Хорошо, - сказал он. - Я принимаю решения, ты их выполняешь.
Последнее замечание озадачило кореллианина.
– Так, к слову пришлось… что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Придет время, захочу многого. Свою часть сделки ты выполнишь, не тревожься. Сейчас., почему ты не можешь быть спокойным? Расслабься.
Ты еще скажи: отдохни, на солнышке позагорай… Сейчас! Денгар фыркнул.
– Радуйся покою и тишине, - посоветовал Боба Фетт, опять воюя с навигационной системой; определенно он кого-то цитировал. - Пока можешь. Там, куда мы летим, этого товара маловато.
– Как скажешь, - Денгар отлепился от переборки, - Тут ты хозяин…
– Практически, - согласился охотник в мандалор-ском доспехе. - Иди вниз, скажи Ниелах: пусть пристегнется. И ты тоже. Через несколько минут прыгаем в гиперпространство.
Денгар не поинтересовался координатами прыжка. Какие бы цифры ни ввел Боба Фетт в навигационный компьютер, они не были вынесены на всеобщее обсуждение. Вот оно… напарники тоже мне… Денгар повернулся, вышел из рубки и стал спускаться по трапу в крошечный пассажирский отсек. Пройдет какое-то время, и «Гончая» доставит их в некий сектор Галактики, такой неприветливый и недружелюбный, что даже такой подонок, как трандошан Босск, туда не суется. Мысль об этом несколько примиряла с тем, во что превращались деловые отношения с Бобой Феттом.
На верхней ступеньке трапа Денгар обернулся. Напарник так самозабвенно был занят делом, будто напрочь забыл о присутствии кореллианина.
Вот именно, подумал Денгар. Если раньше и существовали какие-то сомнения в истинной природе их отношений, сейчас все разъяснилось. Так или иначе…
Спускаясь по трапу, он намеренно громко топал, чтобы напомнить Галактике о своем существовании.
Ниелах не поверила своим ушам. То, что она только что услышала… Нет, не так. Правильнее: то, что она подслушала, так как сумела подключиться к внутренней системе «Гончей» с терминала в жилом отсеке. Ка-ютка была обставлена в трандошанском стиле: переборки занавешены гобеленами, поверх тощего спального матраса брошены мятые покрывала. Ковры предусмотрительно и надежно прикреплены на случай, если откажет искусственная гравитация. На гобеленах были запечатлены великие и переломные мгновения истории планеты Трандоша, а также сцены из мифов и легенд. То есть на каждом кто-то кого-то жрал, разрывал на куски и обгладывал. Возясь с компьютером, Ниелах благодарила судьбу, что прежнего хозяина «Гончей» нет на борту.
Благодарность пошла на убыль, когда удалось подслушать разговор в рубке. Сначала Ниелах не понравилось, что из-за простого вопроса о Денгара вытерли ноги. Нет, с ним не договоришься, с отвращением подумала девчонка. Если дело дойдет до разлада, к чему все идет, нет никакой разницы, на чью сторону встанет Денгар. Боба Фетт без помех уничтожит обоих.
Сейчас ответ лежал на поверхности, а ведь раньше Ниелах не задумывалась, почему Денгар так рвется бросить охотничье ремесло. Девица презрительно оттопырила губу. Дй он же трус! Кишка у него тонка, вот и все. Вот у Фетта с внутренними органами все в порядке - плюс полное отсутствие нервов. А старому кореллианину действительно лучше положить бластер на полку, забросить амбиции куда подальше и обосноваться на какой-нибудь захолустной планетке со своей разлюбезной красоткой, пока его кто-нибудь не убил или он сам не загнулся от страха.
У Ниелах были кое-какие соображения, куда заведут их события, и теперь уверенность лишь окрепла. Надо что-нибудь предпринять. Куда бы ни направлялась «Гончая» и что ни ожидает их на финише, надо браться за дело самой и спасти жизнь и себе, и Денгару, потому что лишенным эмоций, равнодушным голосом Боба Фетт только что объявил, что не станет рыдать над их могилами. Пусть Денгар по старческому маразму верит в дружбу и искренность чувств; она лично дешево не покупается. Напарники? Полный бред! Она действует в одиночку и заботится лишь о собственной шкуре. Так надежнее.
Оставалась единственная проблема: по-прежнему неизвестно, кому же в действительности принадлежит эта самая шкура. Я не знаю собственного имени… И всего, что следует из него: истории, друзей, врагов; у кого можно попросить помощи, а кто вспорет ей брюхо, узнав, что она жива и сбежала с Татуина. В голове у девчонки мелькали лишь подозрения и обрывочная информация. Кто же спрятал меня во дворце Джаббы Хатта? Кто бы он ни был, его следует опасаться. Или их - во множественном числе; неизвестный недоброжелатель мог быть не один. Мало ли в Галактике заговоршиков и злоумышленников? Ведь существовали причины стирать память, выскабливать из головы прошлое, делать из Ниелах танцовщицу и прятать в крепости у могущественного преступника. Наверное, Джабба Хатт знал подробности, но какой в этом прок? Древний склизень погиб и все тайны унес с собой.
В памяти сохранился единственный образ. Не голос, не слова, не какая-то информация, пусть даже осколки. Нет, кто бы ни приказал уничтожить воспоминания, распоряжение выполнили на совесть. Было бы лучше, если бы стерли все, так девчонке было бы легче, потому что единственным приветом из прошлого оказалось воспоминание о лице склонившегося над ней… человека? Теперь-то Ниелах знала, что это был человек, а тогда она видела - нет, не лицо. Маску. Серо-зеленый глухой шлем, потрепанный в давних боях, перечеркнутый темным узким визором и скрывающий живое лицо.
Она видела его потом, во дворце Джаббы Хатта; каждый раз ей становилось страшно, и каждый раз она при этом сердилась. Ниелах чувствовала, что охотнику за головами плевать на свои новые обязанности, хотя Джабба был одним из немногих богатеев Галактики, кто мог позволить себе такого телохранителя. Фетт не столько охранял нанимателя, сколько без зазрения совести занимался собственными делами. Он постоянно куда-то исчезал - то по таинственным поручениям Джаббы, а чаще по собственному почину, - но ухитрялся оказываться в нужное время и нужном месте, когда требовали обстоятельства. Ниелах помнила, как во дворец заявился убезийский охотник и привел с собой пленного вуки. Начался торг, который чуть было не перешел в бойню. Ниелах тогда сбежала из комнаты и подглядывала с галереи, она видела, как Боба Фетт за долю секунды вскинул бластер, готовый стрелять, пока остальные охранники метались по залу в поисках укрытия ненадежнее.
В тот раз никто не умер, Джабба заплатил убезийцу, и тот отключил термический детонатор, который в противном случае сравнял бы дворец с землей. Хотя Ниелах не покидала уверенность, что Боба Фетт придумал бы способ уцелеть. Он всегда выходил сухим из воды, даже если вокруг погибали сотни разумных существ.
И - странное дело! - Ниелах твердо знала, что тоже сохранила бы жизнь. Пусть разверзнутся небеса, на ней не останется и царапины, ее спасут… Боба Фетт, кто ж еще? Иначе зачем он все время присматривал за ней? Зачем, возвращаясь во дворец Джаббы Хатта, первым же делом разыскивал Ниелах, чтобы убедиться, что она все еще тут, жива и здорова?
А оставаться живым и здоровым во дворце Джаббы Хатта было очень непросто, для этого требовались определенные таланты. Хозяин измерял благополучие не количеством драгоценных камней, золота или кредиток, а болью, которую удалось причинить, или смертью. Все остальные следовали его примеру. Джабба платил своим головорезам жалкие гроши (всем, кроме одного, разумеется), раздосадованные подручные вымещали свое разочарование на прислуге.
Ниелах ощупала лицо, погладила кончиками пальцев подживший рубец. Хорошо, что ее никто не назвал беззащитной красавицей и до того, как холодный металл располосовал ей скулу. Садистские наклонности Джаббы Хатта делали внешнюю привлекательность опасным приобретением. Ниелах видела, как смазливых танцовщиц скармливали ранкору, слышала их недолгие крики, когда зверь пожирал свой обед.
Но была же причина, по которой Ниелах укрыли за толстыми стенами дворца! Обрывки сведений и подозрений сплавлялись в уверенность. Это он. Это был Боба Фетт. Ниелах посмотрела в сторону рубки. Между ней и охотником в мандалорском доспехе существовала невидимая и непонятная связь. Существовала еще во дворце Джаббы Хатта. Они не сказали друг другу и слова - о чем могли разговаривать третьесортная угрюмая танцовщица и самый известный в Галактике охотник за головами? И тем не менее Ниелах знала, что Боба Фетт приглядывает за ней. Поэтому с ней ничего не случалось… в смысле, ничего фатального и непоправимого. Жизнь в любом дворце полна неприятностей и всяческих неожиданностей, а уж там, где хозяин - хатт, тем более. Порой девчонка задумывалась, а не предпочтительнее ли быстрый выход из ситуации через логово ранкора? Ниелах понимала, что в этом вопросе у нее не было права голоса. У нее был страж - в своем роде. Молчаливое и пристальное внимание последнего из мандалорских воинов далеко не всегда было направлено на хатта-рабо-тодателя.
Интересно, что бы произошло, вздумай Джабба по-кормитъ мной ранкора? Хороший вопрос, если рассматривать его с точки зрения оплаты. Ниелах мельком подумала, что ответ зависит от того, насколько она действительно важна для охотника за головами. Настолько ли, чтобы Фетт помешал развлечениям старого хатта? Настолько ли, чтобы поднял оружие и, нарушая своеобразный кодекс чести, направил его в заплывшую жиром физиономию Джаббы и мрачным голосом потребовал отпустить Ниелах?
Она даже сейчас не знала наверняка. Боба Фетт разыгрывал сложную партию и пенил игроков не больше, чем фигурки на доске. Ни о каких чувствах речи не было и не могло быть. Фетт однажды вскользь заметил, что ему чужда забота о, жизни прочих разумных существ. Ниелах ему верила. Даже если речь шла о добыче, как охотники называли того, за чью голова назначалась награда, Фетта волновала лишь работа сердца и легких, ибо живой стоит дороже трупа.
Так сколько же я все-таки стою? Мысль не давала покоя. Столько же, сколько добыча? Цену и причину внимания Бобы Фетта еще предстоит выяснить. Раз охотник заинтересован в ее жизни, на то есть резон. А значит, Ниелах просто обязана все разузнать.
Девчонку беспокоил еще один вопрос А что произойдет, когда интерес Фетта иссякнет? Что произойдет, когда жизнь Ниелах перестанет заботить его? На сентиментальность охотника не стоит рассчитывать. Ниелах - всего лишь танцовщица. Джабба Хатт, по крайней мере, смотрел на нее с вожделением. Фетт до эмоций не опускается, он даже не любит издеваться над слабыми и мучить их, как иные. Если только пытки не оплачены в твердой валюте. Ниелах не считала себя платежеспособной. Выходило: что так, что эдак - все равно умирать. Этот вывод ее не устраивал.
Существовала, правда, другая возможность. Другой путь, более долгий и сложный, и этот путь Ниелах даже нравился. Кто-то должен погибнуть? Что ж, ладно. Девчонка мрачно усмехнулась. Только это буду не я.
М-да, всех дел - когда дело дойдет до последнего противостояния, взять верх над лучшим в Галактике охотником за головами, беспощадной, хладнокровной машиной, созданной и отлаженной для убийства, встречи с которой боятся даже убийцы. А если взять его на службу и вывести из строя?
Недурно, да?
Странно, почему ей так хочется, чтобы дело дошло до схватки?
Течение мыслей прервал громкий топот по металлическим ступенькам трапа. Ниелах поспешно отключила терминал, но, увидев Денгара, перевела дух.
– Здорово у тебя получается, - ядовито заявила девица, складывая на груди оцарапанные руки и меряя кореллианина презрительным взглядом. - Тебя упаковали и перевязали бантиком, а ты даже не пикнул!
Денгар недоуменно поскреб в затылке.
– Ты это о чем?
– Брось!
Ниелах было плевать, что Денгару станет известно про ее чрезмерную любознательность. Девчонка ткнула пальцем в выдернутые провода и крошечный блок подслушивающего устройства, который она разыскала в одном из контейнеров и подключила к компьютеру.
– Я слышала каждое твое слово. И все, что сказал Боба Фетт. Ты на меня впечатления не произвел.
Денгар с усталым вздохом опустился на тонкий матрас, покрытый истершейся узорчатой тканью.
– С ним трудно договориться. Этот барв сделан из дюрастила от кончиков пальцев до самого сердца… если оно у него есть.
Широкие плечи кореллианина были уныло опущены. Охотник не скрывал разочарования от проигрыша.
– А ты чего ждал?
Денгар прижался затылком к переборке.
– Да, собственно, именно того, что получил.
– Ты - дурак, - констатировала Ниелах. - Я желаю знать, чего ты добиваешься. Что ты планировал, затевая тот разговор?
– Планировал? - удивился Денгар; загорелое скуластое лицо потеряло выразительность, черты смазались. - Даже не знаю…
– Здорово! - Ниелах плюнула от досады. - Мы оба летим навстречу гибели, а у единственного моего союзника отключили мозги!
– Эй! - старик выпрямился. - Так нечестно! Думаешь, вытянуть из Бобы Фетта хоть слово так просто? Иди давай и попробуй сама, а я посижу здесь, подожду, когда ты приползешь назад по этому вот трапу.
– Полегче!.. Ну ладно, прости меня.
Ей что, собственных проблем мало? Не хватает теперь утирать нос Денгару и тревожиться, не задела ли она чью-то нежную душу. Вот того же Фетта, например, колкостями не проймешь, почему Денгар не может быть таким же?
– Слушай, - произнесла Ниелах, - надо нам с тобой держаться вместе.
– Зачем? - кореллианин воззрился на нее с подозрением. - Мне-то что обломится? Тебя держаться, вот еще, больно нужно! У меня есть напарник, и с ним мне выгоднее, чем с другими.
Девица мотнула коротко остриженной головой.
Да ну? Это не ты там, в рубке, только что вел беседы с Феттом? По-дружески болтал с напарником, да?
Вот что я скажу тебе, великий охотник. Есть напарники и напарники. И ты определенно относишься ко второму типу.
– М-да? Это к какому же?
– Одноразовому, - буркнула Ниелах. - Как и я. Мы с тобой - расходный материал, дружок. Только я не питаю ненужных иллюзий.
Широким взмахом руки она обвела коллекцию гобеленов, ящики и сундуки вдоль переборок.
– Видишь этот хлам? Когда-то он принадлежал другому охотнику…
– Босску, - подсказал Денгар. - Его так зовут. Босск.
– И смотри, что-с ним произошло, - Ниелах дернула подбородком, указывая в сторону рубки. - Смотри, что сделал с ним Боба Фетт. И не вспотел даже. А я слышала, что с трандошанами трудно справиться.
И убедилась на собственным опыте, когда в возне с компьютером пользовалась двумя руками там, где бывший хозяин управился бы одной лапой. Босск несколько раз появлялся у Джаббы; Ниелах слушала рассказы о нем, и все рассказчики в один голос утверждали, что трандошан, конечно, не гений, но злобы и хитрости у него в таком количестве, что вполне уравновешивают отсутствие мозгов.
– А Фетт отвесил ему такого пинка, что Босск кубарем полетел на Татуин, минус один корабль,
Денгар погладил переборку ладонью.
– Не так уж все было просто. «Гончая» - отрада и гордость Босска, даже больше. Его оружие, его способ выжить. Этот корабль у него ни за какие деньги не купишь.
– Очевидно, у Бобы Фетта собственный способ заключать торговые сделки, - уголки губ Ниелах приподнялись, сложившись в безрадостную улыбку. - Не слишком выгодный и забавный для тех, с кем он договаривается. Мне жаль тебя.
– Ты что хочешь сказать?
– Что сказала! Не строй из себя большего дурака, чем необходимо. Ты там долго трепал языком, неужели так и не понял? Если ты купился на весь этот бред про партнерство и дружбу, ты - законченный идиот.
У кореллианина потемнело лицо.
– Кто бы говорил! - разозлился Денгар. - Соплячка, у которой ни единого друга во всей Галактике!
А вот это мы еще посмотрим, мысленно возразила ему Ниелах. Насколько девчонка могла судить по состоянию памяти, друзья у нее все-таки были. И могущественные, между прочим. И они ее ищут. Если знают, что она жива. Все зависело от обстоятельств, при которых она загремела на Татуин-даже ситхами забытую дыру.
Эта мысль также мешала жить. Но Ниелах решила обдумать ее чуть попозже, сейчас ждали другие дела, более неотложные.
– Приношу свои извинения, ты не болван. Что-то в глубине разоренной памяти возмутилось; просить прощения оказалось совсем не в привычках настоящей Ниелах. Это окружающие должны были лебезить, угождать ей, извиняться, виноваты они или нет. Девица была уверена, что так - правильно, так и должно быть. Но пока следовало придержать амбиции и действовать иначе.
– Пойми одну вещь, - Ниелах уселась рядом с Денгаром; от матраса разило незнакомым едким запахом, бывшая танцовщица прижала бедро к ноге охотника, сквозь грубую ткань одежды ощущалось тепло чужого тела. - Мы с тобой в одной спасательной капсуле. Нам придется договориться, если хотим выжить. Денгар отодвинулся.
– Я выживу, - произнес он после недолгого молчания. - Я умею заботиться о себе. До сих пор получалось.
– Теперь все иначе, - настаивала девчонка. - Обстоятельства изменились.
– Может быть, - охотник пожал плечами. - Не уверена в своем будущем? Твоя проблема. Мне хватает своих.
Рука сама собой сжалась в кулак, захотелось ударить упрямого дурака, а еще лучше взять что-нибудь потяжелее и раскроить ему голову. Мускулы напряглись, Ниелах с трудом обуздала себя. Она даже положила ладонь охотнику на колено.
– Послушай меня, на кону ведь не только твоя жизнь. Если бы тебя заботила целостность лишь твоей шкуры, то ты давно бы со всех ног убежал куда подальше. Умнее всего - не соваться в дела Бобы Фетта и держаться от него как можно дальше, верно?
Кореллианин по-прежнему смотрел с подозрением, но больше не отодвигался. Хоть какой-то прогресс.
– Это самое умное, что можно придумать, - согласился Денгар.
– Но ты думаешь не только о себе, - продолжила атаку Ниелах. - Ты думаешь о Манароо.
Денгар сам рассказал ей - еще на Татуине, когда они несли бессонную вахту возле умирающего Бобы Фетта, который цеплялся за жизнь с остервенелым упорством и сдаваться не собирался. Как-то ночью кореллианин разоткровенничался и поведал о своих планах и надеждах на будущее, о женитьбе на женщине по имени Манароо. А еще о том, что подумывает бросить свое ремесло, правда, не раньше, чем скопит достаточно денег на новую жизнь себе и своей невесте. И о том, что единственный способ разбогатеть, доступный охотнику средней руки, - это ввязаться в рисковое дело. Ниелах сразу смекнула, в какое затруднительное положение сам себя загнал кореллианин. Может быть, «дружба» с самым опасным охотником за головами - действительно лучший путь к светлому мирному будущему. А может быть, капкан, спасение из которого лежит через смерть. У Манароо есть шанс заполучить своего ненаглядного в виде трупа.
– Фетту нельзя доверять, - нашептывала девчонка, наклонившись к самому уху Денгара. - Ему наплевать и на тебя, и на счастье твоей Манароо.
– Я бы до смерти перепугался, если бы он вдруг проявил заботу, - сдержанно отозвался кореллианин. - Что ему-то до нас? Он - деловой человек.
– Кабы так, нам бы ничего не угрожало. Спали бы спокойно. - Ниелах постучала грязным пальцем по наколеннику соседа. - Настоящее деловое существо с любой планеты со временем заводит партнеров и знакомства. Вот как это делается.. .
– Да ну? - перебил Денгар; кажется, ее слова позабавили кореллианина. - Теперь каждая танцовщица с амнезией разбирается в политике и делах?
– Для того чтобы разбираться в чем-нибудь, - парировала девчонка, - память не требуется.
А про себя она добавила, что для того же Денгара неповрежденная память - явно лишний багаж.
– Просто нужно быть умным, уметь слушать и смотреть, - вслух сказала Ниелах. - Да признайся же наконец! Если бы Фетту позарез понадобился бы напарник, он нашел бы охотника помоложе и лучше тебя.
– Например?
– Да кого угодно! - Ниелах пожала плечами. - Он мог предложить сделку Босску. Если дело того стоит, можно на некоторое время отложить разногласия. Фетт пойдет на что угодно, а Босск после него - самый крепкий и опасный охотник в Галактике. Их двоих никто не остановит. Что смешного?
Денгара мелко потряхивало. Девчонка прищурилась.
– Извини…
Кореллианин продолжал ухмыляться.
– Не сдержался. Ты такая забавная… Может, ты не считаешь помехой отсутствие памяти, но некоторые думают иначе. Противоположное. мнение, так сказать. Многие знают историю Бобы Фетта гораздо лучше тебя. Он, знаешь ли, чуть-чуть известен среди охотников за головами.
Ниелах опять пришла в ярость. Что-то слишком часто - она даже начала привыкать к состоянию злости. Она умная… уж посообразительнее Денгара во всяком случае! Так почему же ей так отчаянно не везет? Надо выяснить, чего я не знаю, а остальным известно. Они сидят в маленьком корабле, а вокруг - большая Галактика, и если не заполнить дырявую голову, Ниелах не сравнится даже с невежественным деревенщиной.
У меня не просто украли память, пришла к горькому выводу девчонка. Меня лишили способности выживать.
Тем больше причин приручить Денгара и держать какое-то время на поводке. Она воспользуется им как союзником и источником информации, пока не сложит разрозненные фрагменты воспоминаний в единое целое.
И не нужно быть гением, чтобы придумать наживку. Хотя было бы гораздо проще, если бы кореллианин не спутался с этой своей Манароо; тогда верность была бы куплена за определенные услуги. Наверное, между ними та глупость, которую называют любовью, постановила девчонка. Все признаки на лицо: как Денгар говорит о невесте, как у него туманится взгляд… Он ведь даже отослал Манароо подальше, лишь бы уберечь от опасности. Ниелах ощущала зависть и негодование одновременно.
Во дворце Джаббы Хатта она пользовалась этим способом облегчить себе жизнь. Не каждый самец в той выгребной яме, увидев привлекательную особу противоположного пола, загорался желанием немедленно разорвать ее на части. Многие нахлебники хат-та, грозные наемники и головорезы, превращались в жалких слизняков, лишь бы получить от танцовщиц улыбку-другую. Обычно за небольшие подарки - как правило, лакомства, украденные с дворцовой кухни. Более дорогим подарком считалось покровительство и защита от других хищников, но и расплачиваться приходилось уже не улыбками. Многие девчонки за-зидовали Ниелах, от них не укрылось, чей именно взгляд задерживается на ней дольше всех. А Ниелах все не могла придумать, чем бы ей отблагодарить охотника в мандалорском доспехе. Он ничего не требовал взамен.
В случае с Денгаром этот путь тоже вел в никуда. От ярости Ниелах была готова рвать и метать. Фетг не обращал на ее прелести никакого внимания, лишь один раз высказавшись в том смысле, что подобная связь без любви - грех. Ниелах в ответ ядовито поинтересовалась, не дал ли охотник по случаю обет безбрачия, Фетт ничего не сказал. А соблазнить Денгара не было никакой возможности даже в отсутствие Манароо. Чем больше световых лет разделяло этих голубчиков, тем больше кореллианин сходил с ума по своей нареченной и зацикливался на желании соединиться с ней в тихом закоулке Галактики, подальше от притонов и борделей, в которых обитал раньше. Манароо уже изменила его - так или иначе. Ее не было на борту «Гончей», но она ухитрялась мешать Ниелах издалека. А хуже всего было то, что, несмотря на решение бросить охоту, Денгар не расстался с прежними замашками и привычками, чем путал все возможные планы. Ниелах была твердо уверена: от нее избавятся за секунду, если так будет лучше для Манароо.
Фокус заключался в том, чтобы убедить кореллиани-на, будто дорога к желанной невесте ведет через помощь Ниелах. И девчонка уже придумала, как вдолбить эту светлую мысль в упрямую голову Денгара, потому и гасила любую искру гнева, хотя ярость вспыхивала в ней поминутно, словно хворост, облитый маслом.
– Тут ты меня поймал, - с выверенной интонацией произнесла Ниелах. - Конечно, я многого не знаю. И раньше не знала до того… до того как со мной сделали это, - она покрутила у виска пальцем. - Откуда мне было слышать все то, что ты знаешь о Бобе Фетте? В твоей вселенной я не жила. В его вселенной.
– Что верно, то верно, - смилостивился Денгар. - Вселенная принадлежит ему больше, чем мне, чем кому-то еше из наших. Боба Фетт прошел длинный путь - шаг за шагом. Если бы он захотел, то мог бы прибрать к рукам все контракты, а не пользоваться лишь частью угодий.
Кореллианин помолчал и ради справедливости добавил:
– Значительной их частью. Знаешь, где-то там… - он неопределенно махнул рукой, - существуют остатки старой охотничьей Гильдии, но это совсем не то, что было раньше. До того как Фетт уничтожил Гильдию, разбил ее на части, как использованный и ненужный прибор. А ведь если бы захотел, мог возглавить ее.
– Ты уже что-то такое рассказывал.
Ниелах покопалась в недавних воспоминаниях; тогда она выбросила рассказ из головы, посчитав, что ей незачем помнить такие подробности.
– Ты говорил что-то… о Босске. И Гильдии. И что трандошан с тех пор зол на Фетта.
– Ага, - Денгар повозился, устроился поудобнее. - Особого секрета в том нет. Всем известно… всем тем, кого интересуют охотники за головами.
Кореллианин вдруг широко улыбнулся.
– Ладно, не всем. Нас в Галактике не шибко жалуют. Еще один повод бросить это занятие, между прочим. Не слишком приятно, когда каждый встречный и поперечный желает, чтобы тебя и всех тебе подобных выжгло лазером навсегда,
Можешь мне не рассказывать, подумала Ниелах, которая очень недолго имела дело с охотниками за головами, но уже всерьез жалела об этом.
– Итак, между ними что-то произошло, - подсказала она - Между Босском и Бобой Феттом. Что-то личное.
Денгар громогласно расхохотался.
– Можно и так сказать! Об этих двоих что ни скажи, все окажется правдой. Босск отрастил зуб на Фетта длиной в световой год, наверное. А то, что его выставили с собственного корабля, счета не уменьшило. Если раньше Босск просто видеть не мог нашего неболтливого друга, то теперь выслеживает его днем и ночью, спит и видит, как отомстить.
Он принялся разматывать шарф, обвязанный вокруг головы.
– Фетт играет с огнем, дразнить трандошанов не стоит. Нужны крепкие нервы, чтобы отпустить с миром маньяка-убийцу, в чьем списке твое имя стоит первым номером.
– Ну, это его головная боль, не наша.
Ниелах хмурила брови, с трудом сопоставляя куски информации. Те цеплялись краями и не складывались в картину. Слишком многих фрагментов недоставало. На таком решете план спасения не построишь.
– Расскажи мне, пожалуйста. Денгар приподнял бровь.
– Что тебе рассказать? Сказку на ночь?
– Все! - жалобно и жадно выпалила Ниелах. - Все, чего я не знаю!
– Тогда мне придется молоть языком до второго Большого взрыва. Столько я не проживу.
– Ладно! Расскажи про Босска и Бобу Фетта. Цепляться приходилось за любую соломинку, ведь каждая из них могла оказаться мостиком к прошлому.
Жизнь тонула в тумане, имя которому амнезия. Значит, нужно искать ответ в жизни всех остальных. Вдруг отыщется ключик, отпирающий замки, за которыми спрятаны личные тайны? Даже просто выяснить, кто скрывается за холодным, темным визором мандалор-ского шлема - уже прогресс.
– Ну, кое-что ты уже знаешь.
Денгар опять коротко и неопределенно взмахнул рукой; жест вышел смазанный, как будто кореллианин показывал точку во времени, не пространстве.
– Я тебе рассказывал на Татуине.
Чтобы чем-то занять пустые часы, когда они вдвоем ждали, очнется ли умирающий охотник, или все их усилия были тщетны. Фетту было чем заняться, а они беседовали друг с другом. Так что историю отношений лучшего из лучших и Гильдии охотников за головами Ниелах действительно знала. Боба Фетт с тех пор не изменился, словно был бессмертной, неподдающейся тлению конструкцией, Гильдии повезло заметно меньше. От нее остались разрозненные группировки, среди охотников разразилась настоящая война, и выжили в ней далеко не все. Если в этой войне и мог быть победитель, так звали его Боба Фетт.
Эту историю Денгар пересказывал с удовольствием и восхищением. Старый кореллианин нарадоваться не мог на Фетта, безжалостность его планов и действий, жестокость и хладнокровие. Словом, все то, чего самому Денгару никогда не видать. Ниелах подумала, что совсем неудивительно, что кореллианин так цепляется за призрачную дружбу. В полуметре от гибели, лежа без сил в песках Дюнного моря, Боба Фетт и в предсмертном бреду сумел вычислить слабое место кореллианина. Вычислить и задать нужный вопрос.
У Ниелах так не получится. Не сейчас по крайней мере. Но пусть Денгар говорит; что бы он ни поведал, какие бы подробности и детали ни раскрыл, он будет рассказывать не только о Фетте, но во многом - и о себе. Что ж, Ниелах не против. Полезные сведения она запомнит, остальное забудет.
Вслух девчонка произнесла:
– Ты прав, кое-что мне известно. Благодаря тебе. А как же все остальное?
Денгар помолчал, разглядывая растрепанную замарашку, потом согласно кивнул.
– Хорошо.
Он вновь откинулся затылком на переборку.
– Думаю, время у нас еще есть. Хотя все зависит от того, куда мы летим, не находишь?
– Боба Фетт не сказал нам, ни мне, ни тебе, - Ниелах подтянула колени к груди. - Так что давай, начинай свой рассказ. Посмотрим, на сколько нас хватит.
Денгар криво усмехнулся.
– А вдруг надолго?
Почему бы и нет? Я не буду возражать, пока получаю то, что хочу. Что мне нужно.
Кореллианин вздохнул и заговорил, а Ниелах принялась его слушать.


И ТОГДА

Непосредственно после событий эпизода IV «Новая надежда»

Не приходилось бывать здесь! - воскликнул эмиссар Гильдии охотников за головами. - Но наслышан, наслышан… Мне часто описывали ваше жилище.
– Как польщен я, что выпала мне честь стать темой мудрых бесед почтенной аудитории!
Часть лап Куд'ар Муб'ат сложил на хитиновой груди, а еще одной парой жестикулировал.
– Обо мне говорят в закоулках и коридорах, где плетутся самые хитроумные заговоры и интриги! Какое ни с чем не сравнимое удовольствие! Вы смущаете меня, драгоценность моей паутины!
Многочисленные глаза с интересом наблюдали, как посланник Гильдии старается не прикасаться к молочно-белой блестящей живой нити, из которой было свито гнездо. Про себя сборщик фыркнул. Глупая тварь!
Быть паукообразным - великолепное преимущество. Ты легко читаешь души обитателей Галактики, словно примитивные, написанные чернилами записки, в то время как твои собственные мысли и чувства остаются тайной для окружающих.
Куд'ар Муб'ат предположил, что именно по этой причине наибольшее удовольствие ему приносят сделки с охотником за головами по имени Боба Фетт, как ранее - с его отцом. В этом своем мандалорском шлеме Фетт представлял собою неизвестную величину, что арахноид рассматривал как вызов своим способностям и интеллекту. Ценный противник. Даже если он заранее обречен на проигрыш - в чем Куд'ар Муб'ат не сомневался, так как еще никому не удавалось выпутаться из невидимой, но прочной паутины, сплетенной из лжи, - все равно это пенный противник.
– Вы доджды извидить медя, если я кажусь вам демного… стесденным.
Собеседника звали Глиед Отондон; какой из жалких планет выпала сомнительная честь называться его родиной, определить было сложно, зато можно было с уверенностью заявить, что производила она впечатляюще могучих, отменно сложенных и прекрасно питающихся существ. Эмиссар, казалось, состоял сплошь из мускулов - если не считать рогатого черепа и мясистого хоботка Когда Отондон осторожно уселся на краешек стула возле горы подушек, на которых устроился хозяин гнезда, когтистые верхние конечности посланника свесились почти до пола.
– Вы уведены, что здесь гедметично?
– Сладчайшая птица моей юности, милейший Глиед, оставь свои напрасные страхи!
Если бы громкий хохот входил в репертуар возможностей арахноида, Куд'ар Муб'ат наверняка не сумел бы удержаться.
– Уверяю тебя, они не обоснованы, ничем не обоснованы!
Арахноид подал знак одному из рабочих придатков. Вообще-то жест был излишним, кроха-нахлебник был связан с хозяином отростком нервной системы, как и все остальное, что находилось внутри дрейфующего гнезда.
– Желание гостя - закон, я все немедленно проверю ради твоего драгоценнейшего спокойствия.
Глиед Отондон съежился, как будто хотел спрятаться внутри своей кирасы, когда мимо его плеча по шелковистой нити, торопливо перебирая лапками, пробежал малютка-придаток, волоча за собой блестящий белесый поводок аксона. Нахлебник ловко взобрался на колено к своему прародителю.
– Да-да? - придаток чуть не лопался от энтузиазма. - Что мне для тебя тебя сделать делать делать?
Вот что в нем действительно раздражало, так это манера по несколько раз повторять слова, точно эхо. Куд'ар Муб'ат сделал мысленную пометку (в том отделе мозга, который ни с кем из нахлебников не делил), что в наследнике разговорчивого придатка это упущение требуется исправить. После того как этот малыш будет съеден и переварен.
– Все, что угодно годно?
Изогнутые стены центральной камеры гнезда колыхались и шли волнами; это придатки собирались, чтобы подслушать дискуссию. По нервной ткани уже пробежала информация о чрезвычайной важности сегодняшней встречи. Гость озирался и ежился, шарахаясь от каждой свисающей с потолка нити с нахлебником.
– Наш статус, будь так любезен.
Из простого распоряжения Куд'ар Муб'ат устроил целый спектакль; представление разыграли для единственного зрителя, в каждодневном общении с многочисленными нахлебниками арахноид и не вспоминал о вежливости. Ведь никто не церемонится с собственными конечностями или внутренними органами.
– Атмосферное давление в нашем уютном маленьком гнездышке, каково оно? Умоляю, скажи нам!
Несколько секунд придаток молчал, общаясь по волокнам нервной ткани с другими нахлебниками, отвечающими за биоинженерию и гомеостаз. До Куд'ара Муб'ата докатилось эхо их разговора, словно кто-то пощекотал его мозг изнутри. На мгновение арахноид ощутил всю сеть целиком, как будто тело его раздулось до пределов сенсорных рецепторов.
Гнездо плыло в пространстве, освещаемое холодным светом далеких звезд, - фрагменты космических кораблей, узлы машин, агрегаты, уже неузнаваемые обломки, оплетенные клейкой нитью с канат толщиной. Все богатство собиралось по крохам и копилось на протяжении жизни. Как правило, сомнительной ценности предметы были платой. Несостоятельные должники лишались права выкупить собственность и обычно выбрасывались через грузовой шлюз. Им предоставлялась возможность справляться с вакуумом по мере сил и талантов. На этой точке событий Куд'ар Муб'ат терял к должникам интерес; арахноид считал коллекционирование трупов или скелетов грубым и нездоровым занятием.
– Давление ниже нормы, - над сборщиком и его гостем завис большой рот; больше у придатка ничего не было, он болтался в нескольких сантиметрах от Отондо-на, который разглядывал новый персонаж с откровенно нескрываемым отвращением. - Во время приема посетителей и посадки их кораблей атмосферное давление поднимается на два уровня на соответствующий отрезок времени, чтобы компенсировать потерю воздуха из-за нарушения целостности периметра.
Голосовой придаток помолчал, к нему перебросили данные с внешних сенсоров. Выглядел нахлебник действительно странно: губы и голосовые связки; мозгов ему выделили ровно столько, чтобы связно произнести несколько предложений за один присест.
– Внутреннее давление на данный момент составляет девяносто пять процентов от оптимума, сто процентов будет достигнуто в течение стандартного часа.
– Ну вот, видишь? - Куд'ар Муб'ат простер лапу.
Говорить приходилось поспешно, чтобы отвлечь посетителя от мыслительного процесса и от оговорки нахлебника, в частности от «кораблей». Во множественном числе. Собственно, придаток не оговорился, он проболтался. Ъот что случается, когда даешь отпрыскам слишком мало мозгов и слишком много свободы. Сборщик горестно вздохнул про себя.
Вслух он сказал:
– Беспокоиться не о чем!
– Ну, если ты так говодишь… Непохоже, что посланник Гильдии утешился.
Но истинные тревоги, как всегда, выпали на долю Куд'ара Муб'ата. Жизнь сама по себе - тяжкий груз, размышлял арахноид. Сборщик постоянно боролся с искушением разработать и создать придатки с развитым мозговым материалом, самостоятельные настолько, чтобы думать и принимать решения. На узкие плечевые узлы арахноида ложилась чересчур большая ответственность. Гнездо досталось ему по наследству после гибели (собственно говоря, убийства) прародителя Куд'ара Муб'ата. Ничего неправильного арахноид в том не видел и вины за собой не чувствовал, но в то же самое время не имел ни малейшего намерения повторять ошибку предшественника и создателя.
– Ах, воистину, я так говорю! - воскликнул он.
И даже сумел изобразить подобие учтивого поклона: растопырил одну пару конечностей и нагнулся, опустив многоглазую голову. Колыхающееся бледное брюхо приподнялось с живых подушек; расплющенные придатки вздохнули и задействовали рудиментарные мозги на решение важной задачи - расправить мягкие и упругие части округлых тел.
– Все, что есть у меня, к услугам дражайшего гостя! Все, что он ни пожелает! Даже если твои желания не касаются нынешних дел, только скажи мне, чего ты хочешь, все сделаю! Так польщен я и тронут твоим присутствием…
– Не ттудись, - эмиссар легко приходил в раздражение, но все-таки брал себя в руки, пусть не без труда. - Меня пдедупдеждали о твоих дьстивых дечах.
Он прищурился, изображая недоверие и подозрительность.
– На медя они не подействуют.
Ах; вздохнул про себя арахноид. Уже подействовали. Но удовлетворение Куд'ар Муб'ат сохранил в тайне.
– Я уверен, - промурлыкал он вслух, - что ты говоришь не враждебно. Но как пожелаешь, поступай по своему усмотрению. А я уж приспособлюсь.
Арахноид уютно пристроился на подушках.
– Как мне, ничтожному, превзойти моего любезного гостя в безмерной его доброте? Но, если позволишь, я должен посовещаться со моими крохотными подопечными. Мелочи, знаешь ли, скучные детали, такая муть!
У Куд'ара Муб'ата не было век, но когда арахноид расфокусировал многочисленные глаза, их затянула полупрозрачная пленка. Конечности сборщик подобрал под себя, как будто призывал потомство к вниманию. Самый маленький придаток, оптический нахлебник размером не крупнее фаланги человеческого пальца, выглянул из переплетения нитей. Белесый аксон унес в мозг Куд'ара Муб'ата изображение эмиссара охотничьей Гильдии. Глиед Отондон был угрюм и насторожен, такой придет в ярость от малейшей отсрочки.
Пусть себе кипит, решил сборгдик. Сознание Куд'ара Муб'ата перекачивалось по нервной ткани в другую камеру гнезда.
К другому посетителю.
– Что-то ты изменился с того времени, как мы виделись в прошлый раз, - пробурчал трандошан.
– Ах, мой дражайший и высокочтимый Босск! Владелец и творец паутины арахноид Куд'ар Муб'ат изобразил поднятой лапой принятый по всей Галактике жест признания с трудом и заслуженно завоеванной мудрости,
– Ты в поре цветущей юности, мой сладкоголосый, разве не так? Тогда же как я…
Арахноид постучал коготками по хитиновому панцирю там, где у людей и антропоидов находится сердце, там, где оно находилось бы у него самого, напоминай его анатомия человеческую хоть немного.
– Я постарел, я дряхл и устал, каким был твой родитель Крадосск, да сияет память о нем как Сверхновая среди прочих звезд.
– Теперь эта облезлая ящерица старше не станет, - самодовольно оскалился трандошан.
Кости его отца, обглоданные дочиста, лежали в кумирне, где юный Босск мог любоваться на них и размышлять. При мысли о них ящер скрипнул клыками, смакуя воспоминания. На Трандоше смерть - наказание не за старость и немощность, а за глупость. За то, что необдуманно встал на дороге подрастающего поколения. Особенно если это поколение - Босск. Если бы папаша не цеплялся так за главенство в охотничьей Гильдии, для старого ящера все могло бы закончиться мирно. А может, и нет. Переваривать протеины, а также жиры и углеводы своих предков - проверенная и закрепленная в веках традиция их народа, и было бы позорно и стыдно не поддержать ее, даже если б Крадосск добровольно отдал управление Гильдией сыну.
– Старик был силен, - одобрительно произнес Босск, облизав раздвоенным языком губы. - Силен и крепок.,.
– Глубоки мои чувства, когда я вспоминаю твоего почтеннейшего родителя, - поддакнул сборщик. - Много дел провернули мы с ним, сколько удачных сделок я заключил от его имени! Заверяю тебя, почти все они принесли много выгоды.
– Заверяю тебя, - передразнил арахноида трандо-шан, - я все о них знаю.
Босск сложил на груди могучие лапы, одним ударом которых мог разорвать противника надвое.
– Я тоже занимался его делами. Как прибыльными… так и не очень.
– Ах, ну что мне сказать?! - арахноид приподнял две из восьми лап, имитируя пожатие плечами. - Мы с тобой живем в такой опасной Галактике, бедные мы, бедные, несчастные мы создания! Не всегда дела идут так, как планируем мы, верно, Босск?
Куда уж вернее, сумрачно согласился про себя тран-дошан. Он давно носился с мыслью (или, скажем так, лелеял мечту), что как только вырвет Гильдию из притупившихся когтей родителя, то унаследует могучую и сплоченную организацию, которую превратит в огромную почти легальную армию, уважаемую на многих планетах. Она превзошла бы хваленое «Черное солнце», поскольку действовала бы по обе стороны закона. Главари преступного мира нанимают охотников за головами не реже, чем сам Император (правда, Палпатин действует через посредников, но - какая разница?). В каком-то смысле охотников можно рассматривать как профессиональных нарушителей закона; все определяется лишь желаниями заказчика. Хочет клиент оставаться в юридических рамках или смотрит сквозь пальцы (или что у него там?) на методы и приемы охотника. Все остальное - шелуха. Босск украдкой вздохнул. Ах как было бы сладко… Было бы.
Мысли окрасились горечью. Как было бы сладко… Вот только Фетт все испортил. Нет, свою личную жизнь безродный ублюдок в мандалорском доспехе поганить не стал, но гляньте на то, что он сделал с охотничьей Гильдией! А самое главное, на то, что он сделал с Бос-ском.
– Сдается мне, ты печален, - заметил Куд'ар Муб'ат, устраиваясь поудобнее напротив гостя. - Ты так грустен, что на глаза у меня наворачиваются слезы. Лучше оставим прошлое в покое, давай извлечем занозы неприятных воспоминаний из нежной плоти наших сердец.
– Тебе-то легко говорить! - рыкнул Босск, у которого при упоминании плоти потекли слюни.
Насколько он понимал, можно сколько угодно тыкать в белесое брюхо хозяина паутины, много крови не выпустишь. Куд'ар Муб'ат наверняка извлек выгоду из падения Гильдии. Босск не мог сказать, каким образом, но в стороне арахноид определенно не остался. На это можно поставить и выиграть. Что ж странного, что паукообразный доволен, у него-то все хорошо. Чего нельзя сказать о Босске и Гильдии…
Вообше-то о Гильдии уже ничего нельзя сказать, разве что - в прошедшем времени. А ведь Босск предупреждал отца: нельзя подпускать Бобу Фетта к Гильдии даже на расстояние выстрела. Превосходное доказательство того, насколько старик был невменяем. Старый дурень клюнул на простую наживку. Вот Босск, например, не обманулся, с самого начала заподозрил неладное. И оказался прав на все сто процентов: в результате вмешательства Бобы Фетта Гильдия раскололась на две половины, каждая из которых не дотягивала по могуществу до изначальной. Мало того, обе фракции устроили меж собою грызню. Одна объявила себя Истинной гильдией, и возглавили ее старейшины, ранее поддерживавшие Крадосска. Вторую составили в основном молодые охотники, недовольные прежним порядком и сплотившиеся при первой возможности.
Босск связал судьбу со второй группировкой, которая называла себя Реформаторским комитетом. Таковым она являлась лишь номинально; трандошан быстренько всем объяснил, кто хозяин, и воцарился единолично, медленно, но верно превращая новорожденную организацию в точное подобие старой Гильдии. Босск пообещал себе, что вернет потускневшую славу. В Галактике нет места двум охотничьим партиям, значит, одну следует уничтожить, и когда с противником будет покончено (а Босск уже запустил в действие кое-какие механизмы), вот тогда Реформаторский комитет примет гордое звание Гильдии охотников за гбловами. Одной и единственной…
Чтобы подчинить себе комитет, пришлось убрать несколько… препятствий. Оставленные на видных местах трупы молодых и зарвавшихся коллег по ремеслу послужили хорошим предостережением. Так сказать, наглядная иллюстрация, что ожидает того, кому не нравится стиль руководства Босска. И если какой-нибудь страдающий от избытка воображения охотник из Реформаторского комитета возомнит, что безопаснее будет переметнуться к противнику, тогда Босск скажет: невелика потеря. Кому нужны трусы и перебежчики? Юный яшер давно утвердился во мнении, что лучше иметь на своей стороне немногих, но голодных до крови и денег.
Старая Гильдия совершила ошибку, которую Босск не повторит, когда в конце концов по праву возглавит возрожденную организацию. В прежней было слишком много нахлебников, каждый старался захапать побольше и отхватить кус пожирнее, а в результате дела Гильдии шли все хуже и хуже. Что уж тут удивляться, что тот же Боба Фетт успешно перехватывал их заказы? И уж тем более недостойно изумления, что Гильдия раскололась с первого же удара, стоило Фетту обратиться за разрешением вступить в ее ряды, а старому глупцу Крадосску - гостеприимно распахнуть объятия. Босск долго размышлял над случившимся. Всем этим гореохотникам… куда им до Бобы Фетта! Силенки не те. Они поддались на льстивые речи о будущем, вот и пострадали. Они могли выжить лишь в той богадельне, в какую превратилась старая Гильдия, а без нее они - так, дохлое мясо.
Кое-кто, правда, су мел уцелеть и прибился к Истинной гильдии. К себе Босск подпускать не собирался. У него на этих головотяпов были иные планы, имена ренегатов он внес в список, который хранил в памяти. Прежде чем все закончится, на видных местах будут выставлены новые трупы. Некоторых можно уложить рядком на пороге кантины в Мое Айсли на Татуине, даже если специально придется смотаться в эту дыру. Мертвые тела - доходчивое послание. Все, кого оно касается, поймут, что теперь делами заправляет трандошан Босск. Все обитатели Галактики, будь то придворные Императора Палпатина, уголовники из «Черного солнца», мятежники из Альянса или независимые от всех и вся хатты, все они должны крепко запомнить, что, ежели им нужны услуги охотников за головами, говорить им придется с Босском и на его условиях. И для них эти условия будут тяжелыми, а для Босска - выгодными и сладкими. Он уже так решил.
А пока, как ни жаль, следует заняться еще одним делом. Не без усилия Босск оборвал благостные размышления. На них еще будет время - позднее, после того, как планы и замыслы увенчаются грандиозным успехом. В кумирне прибавятся новые кости, а самым роскошным и долгожданным трофеем станет раздробленный череп давнего соперника. Босск даже вложит его обратно в помятый мандалорский шлем. Но сейчас, если трандошан хочет, чтобы замыслы принесли результат, он все-таки должен вернуться к делам, и не важно, насколько ему неприятен собеседник и окружение.
Писклявый голос Куд'ара Муб'ата резал уши.
– Умоляю тебя, - говорил между тем арахноид, - не спеши, куда нам торопиться? По крайней мере, не нужно себя утруждать из-за меня. Я - твой покорный слуга, жду твоих распоряжений.
– Хорошо-хорошо, - Босск сфокусировал вертикальные зрачки на белесом отвратительном существе, с которым ему приходилось волей-неволей общаться.
Куд'ар Муб'ат подобрал под себя все конечности, навалился на них колыхающимся бледным пузом. Трандошан и раньше прикидывал, как вписать арахноида в свои планы, а еще он думал о том, влезет ли высосанный экзоскелет сборщика в небольшую по габаритам кумирню.


***

Куд'ар Муб'ат наблюдал и радовался увиденному.
Самый доверенный отпрыск - Бланкавизо - прекрасно справлялся с задачей. Придатку вообще очень многим приходилось сейчас заниматься; ответственность, возложенная на него, простиралась далеко за пределы, задуманные родителем. Элементарное перемалывание цифр, учет отложенных яиц и накопленных кредиток… Раньше надо было думать, придаток с развитыми мозгами обязательно отобьется от лап. Он так похож на меня, совсем такой же, с умилением и родительской гордостью думал Куд'ар Муб'ат. Хладнокровный, расчетливый и изощренно лживый.
Обман становился необходимым, когда количество посетителей, а значит, неминуемых сделок, как минимум увеличивалось вдвое. Когда одному не справиться. Даже такое многостороннее и изобретательное существо, как арахноид-сборщик, имеет пределы возможностей. А уж с сегодняшними гостями и вовсе беда! В частности, ни один из двоих не должен знать о присутствии второго, Глиед Отондон представлял Истинную гильдию, ну а Босск…
Босск представлял сам себя.
Арахноид улыбнулся бы, если бы знал, что такое улыбка. Что бы ни утверждал трандошан, он работал лишь на себя. Члены Реформаторского комитета - юные наивные дураки, но Куд'ар Муб'ат не молод и далеко не глуп. А вот Босск - амбициозен, злобен и безжалостен, совсем как его родитель Крадосск… до того как старик приблизился к возрасту, когда трандошаны становятся легковерными и медлительными и умирают в когтях и клыках собственного потомства.
Пользуясь нервным волокном от оптического придатка, который устроился в малой камере, арахноид видел Босска и себя самого. Молодой трандошан подмены не распознал. Примерно десять стандартных лет назад Куд'ар Муб'ат, как положено, сменил панцирь, но старую хитиновую оболочку не выбросил, хотя раньше всегда от нее избавлялся. Сборщик сохранил экзоскелет, набил его паутиной и нервной тканью, придав пустой оболочке видимость живого тела. Маскарад обрел совершенство и законченность, когда внутрь подсадили маленького умного нахлебника по имени Бланкавизо. Он даже разговаривает точь-в-точь как я! Расчетливость и деловитость на миг уступила место теплому чувству, для которого Куд'ар Муб'-ат так и не подобрал названия.
Псевдосборщик, кукла-марионетка, управляемая Бланкавизо, извинился перед разворчавшимся гостем, а мгновением позже настоящий Куд'ар Муб'ат ощутил подрагивание аксона.
Молодец. Сборщик адресовал мысли напрямую придатку. Ты его обманул. Обманул охотника за головами.
Бланкавизо ответил с достойной примерного нахлебника скромностью: Я не заслужил похвалы. Легко. Он хочет верить в то, что слышит.. Я же произносил слова, придуманные тобой.
Да, но их надо было произнести] Никакому другому придатку Куд'ар Муб'ат не стал бы расточать хвалебные слова или мысли. Все равно что хвалить многочисленные глаза, или конечности, или прочие части тела. Других арахноид создавал в таком качестве, но маленького счетовода всегда выделял из населения паутины.
Гордость и удовлетворение сменились жалостью. Я буду скучать по нему. О, вот эту мысль надо спрятать как можно глубже от любознательного нахлебника, зачем раньше времени сообщать малышу об уготованной ему печальной кончине. Сборщик уже решил, что дни Бланкавизо сочтены, и ни услужливость, ни полезность, ни расторопность крохотного счетовода на решение не повлияют. Бланкавизо уже был умнее и независимее, чем все остальные нахлебники, вместе взятые. Да иначе он бы не справился с задачами, которые ставил перед ним прародитель.
До того как подняться до уровня главного посредника в разных сделках, Куд'ар Муб'ат начал с того, что оказался самым сообразительным из нахлебников своего предшественника. Тот в свое время совершил ошибку, которую арахноид поклялся не повторять. Тогдашний сборщик позволил одному из придатков набраться ума. Как бы ни были полезны нахлебники, их услуги не стоят риска. Бунт, восстание и убийство в планы Куд'ара Муб'-ата не входят. Возможно, у прочих народов убийство родителей в порядке вещей, необходимое условие для перехода от одного поколения к другому.
У тех же трандошанов, к примеру. Было ли так у сборщиков, Куд'ар Муб'ат понятия не имел. Он знал лишь единственного представителя своей расы, того, кто создал его, того, кого он убил и переварил.
Событие казалось ему вполне естественным, или, по меньшей мере, оно принесло удовольствие, хотя порой в темноте паутины, безмолвно плывущей среди немигающих звезд, в те короткие передышки, когда нет гостей и можно блаженно бездельничать, арахноид тешил себя размышлениями, бывают ли исключения, отклонения от очевидной нормы. Возможно, тысячелетний родитель состарился и устал, может быть, он создал и выпестовал себе наследника, подарил ему способность к мятежу, пожиранию, завоеванию и убийству? Может, то был не бунт, а предназначение? Ответы на эти вопросы не значили ничего, но давали надежду. А вдруг не обязательно уничтожать сообразительного любимчика, не надо съедать его, переваривать, перерабатывая в протоплазму, чтобы создать потом нового счетовода - хорошего, но неспособного заменить Бланкавизо?
Арахноид поспешно отогнал эти мысли, как не раз поступал в прошлом. Нельзя им предаваться, они далеки от холодных и лишенных эмоций расчетов, которыми определяется реальность. Куд'ар Муб'ат знал: чувства ведут в ловушку, пусть даже чувства к самому преданному нахлебнику. Они - прямая дорога в капкан, попадание в который равносильно смерти.
Лучше он, чем я. Куд'ар Муб'ат принял решение. Нахлебники были крепко привязаны к арахноиду поводками аксонов; тем не менее сборщик не рассматривал их как часть своей личности. С помощью свисающего с потолка оптического придатка Куд'ар Муб'ат разглядывал собственный экзоскелет. Если точно знать, куда смотреть, то за хитиновой просвечивающей оболочкой можно увидеть крошечную фигурку. Как печально, без тени грусти подумал Куд'ар Муб'ат. За разумом по пятам ходят ложь и обман. Это верно как в границах гнезда, так и в огромной Галактике за пределами паутины.
Но избавиться от счетовода придется чуть-чуть позже, как ни неприятна отсрочка. Никаких сантиментов, никакой слабости, просто сейчас запущены в исполнение сложные и запутанные интриги, помощь малыша Бланкавизо как никогда востребована. Куд'ар Муб'ат прекрасно сознавал, что играет в опасные игры. Когда одна из фигур на доске - трандошан Босск, любой промах приводит к гибельному результату. Молодой ящер еще не ведал (а Куд'ар Муб'ат был очень серьезно настроен и старался изо всех сил, чтобы Босск по-прежнему блуждал в потемках), что расчленением Гильдии Боба Фетт занялся вовсе не из любви к разрушению и нелюбви к конкурентам. Приписать авторство интриги на свой счет арахноид тоже не мог, схему разработал принц Ксизор.
Знатного фаллиена обвести вокруг когтя не просто, не тот тип. Хотя вот что забавно: и фаллиены, и трандо-шаны ведут свой род от рептилий, а потому отличаются холодной кровью (не путать с хладнокровием). Но горячий необузданный нрав подогревал трандошанов до точки кипения. Предоставь им выбирать между заговором и насилием, они без заминки проголосуют за второе. Тогда как фаллиены не повышали своих чувств и на градус, а эмоции - будь то похоть или гнев - рассматривали как инструмент безупречного и не знающего жалости рассудка. Это качество арахноид ценил в фал-лиенах больше всего. Когда его высочество Темный принц явился в гнездо и изложил суть заговора против Гильдии, Куд'ар Муб'ат понял гораздо больше, чем было сказано. Против Ксизора любопытно было играть.
С этим же…
В головной мозг Куд'ара Муб'ата проникла еще одна мысль. Прошла целая секунда, прежде чем сборщик сообразил, что мысль - посторонняя и принадле-жит не ему.
Этот же, размышлял Бланкавизо, слишком прост.
Вторую секунду арахноид приходил в себя после потрясения. Мысли нахлебника вломились без разрешения, раньше ничего подобного не случалось. К тому же рассуждение о различии между двумя расами не предназначалось кому-то еще, и уж тем более - придатку, который спрятался в старом хитиновым панцире.
Он подслушивал, не без опаски подумал Куд'ар Муб'ат. Надо же, он подслушивал! Интересно, а эту мысль нахлебник тоже узнал?
Арахноид перестал размышлять, внутри его черепа воцарилась абсолютная тишина Некоторое время сборщик занимался лишь тем, что ждал и наблюдал, а вакуум в сознании наполнялся образами от оптического придатка.
Что мне делать дальше? раздался тоненький голосок счетовода; слова формировались в голове Куд'ара Муб'ата. Чего ты ждешь от меня?
В блаженном неведении о безмолвной беседе охотник за головами Босск сидел в одной из камер гнезда и зевал. Прошло уже несколько секунд, как нахлебник, притворяющийся хозяином, извинился перед своим гостем. Учитывая нетерпеливую натуру всех трандошанов, заставлять охотника ждать дальше - не лучшая из идей. Пришлось взять себя в ноги и обратиться к придатку.
Продолжай заговаривать ему зубы, передал арахно-ид по нервным отросткам, соединяющим их с Бланка-визо. Наш гость ничего не подозревает, ты великолепно справляешься с ролью. Куд'ар Муб'ат тщательно отмерял мысли, подавляя в зародыше беспокойство и злость. Если наш гость слишком прост, нам же лучше.
Ответ нахлебника был равно лишен эмоций. Как пожелаешь, подумал Бланкавизо. Ты даешь мне мудрые наставления.
Еще несколько долгих секунд. Куд'ар Муб'ат продолжал наблюдать, Бланкавизо вновь принялся увещевать трандошана, затем сборщик отсоединился и от счетовода, и от прочих придатков. В судьбе Бланкавизо арахно-ид не сомневался.
Как только закончится дело охотничьей Гильдии, заверил себя Куд'ар Муб'ат. И ни минутой позже. Сборщик вновь наводнил сознанием паутину… и осознал, что находится в центральной камере рядом с Глие-дом Отондоном. Ничего, безопасность стоит некоторых затруднений,
– Как даз вовдебя, - проворчал эмиссар Истинной гильдии. - У бедя дет в запасе вдемени, чтобы тдадить впустую.
– Нижайше умоляю простить меня, о терпеливейший из мужей, - привычно рассыпался в извинениях Куд'ар Муб'ат, устраиваясь на вздыхающих живых подушках. - Мои глубочайшие сожаления… впредь не повторится, и больше ничто не отвлечет меня от высокочтимого гостя…
– Вот да том и остадовись, - кисло прогундосил Отондон, морща хобот. - Столько шума, а удадить дадо всего одно дедо. Вот так пдосто. Ты с дами иди дет?
– Прошу прощения? - опешил Куд'ар Муб'ат. - Уточни, что ты понимаешь под союзом «с». О разумеется, я не сомневаюсь в чистоте твоих слов, но…
– Бдось! - Глиед Отондон был раздражен не на шутку. - Подожедие тебе известдо. Вбесто одной Гид-дии - две, а доджна быть одна. Мы.
– А как же иначе! - откликнулся Куд'ар Муб'ат, пощелкивая жвалами. - Страсть к выживанию, как прекрасно! Я тщательно придерживаюсь того же курса все время своего существования.
– Могу подудчиться, и дадьше захочешь пдактико-ваться в этом деде, - Глиед Отондон наклонился вперед, выбрал из многочисленных глаз арахноида две ближайшие пары и уставился в них. - И пдоще всего это будет дядом с дами. Истиддая гиддия очень дедружедюбно отдосится к тем, кто стоит да пути к воссоедидедию, Редегаты из так дазываемого Рефорбатодского комитета - метдвое, хододное мясо. Им же стадет и тот, кто с диби заигдывает.
Отондон склонил к плечу рогатую голову.
– Как вот ты, дапдимер, заигдываешь с Босском и его баддой.
– Мой дражайший Глиед! - Куд'ар Муб'ат всплеснул волосатыми лапами. - Я понимаю истинную природу твоего беспокойства и все равно потрясен, я действительно потрясен! К подозрениям мне не привыкать, в твоей профессии без них не обойдешься, но… но никогда меня не подозревали в идиотизме. Мне, знаешь ли, известно, как делаются дела в нашей Галактике.
– Дичуть де собдеваюсь, - от намека на братские чувства ухмылка Отондона стала только гаже. - Ты вовсе де глуп.
В отличие от тебя. Впрочем, эту мысль Куд'ар Муб'ат высказывать вслух не стал.
– Я бы не достиг зрелости и не занял бы влиятельное положение в обществе, если бы плохо выбирал себе друзей и союзников, - арахноид потер лапы Друг о друга; раздался неприятный скрежет. - Итак, ты и твоя Истинная гильдия… как горько мне, что не могу я обратиться к каждому ее члену напрямую, но, увы, лишен я того удовольствия! Итак, ты и твоя Истинная гильдия можете спать спокойно. Я, как ты изволил выразиться, с вами. И несмотря на крепкие узы дружбы и величайшее восхищение, которое питаю я к охотникам за головами… а ведь Истинной гильдии достаточно было бы моего честного слова, между прочим!., но мне хотелось бы успокоить вас всех и заверить еще раз в моей преданности. Мой дорогой Глиед, как хорошо иметь с тобой дело.
Сборщик повозился на мягких упругих подушках, переплел лапы.
– Ив будущем я желаю вести с тобой дела к такой же обоюдной выгоде, как и в прошлом.
– Пдо ободюдность не ведаю, - прогнусавил эмиссар Гильдии. - В твоей казде оседает бодыпе кдедиток, чем в даших кадмадах.
– О, как жестоко ранят и терзают твои слова мое старое сердце!
Чтобы подчеркнуть обиду, Куд'ар Муб'ат еще глубже утонул в подушках.
– Возможно, в грядущие счастливые времена, когда мы преодолеем все трудности и разногласия и начнем все сызнова, а Гильдия охотников за головами, возродившись из пепла, воссияет заслуженной славой, вот тогда мы и усядемся вместе за гроссбухи и разберемся в финансах. Если ты лично считаешь, что пострадал, мы с тобой побеседуем… так сказать, частным порядком. Да?
Отондон задумчиво скреб подбородок.
– Говодишь о взятке?
– Ах, какое грубое слово! Тебе не кажется? - Куд'ар Муб'ат сокрушенно покачал головой. - Я предпочитаю рассматривать подобные вещи как дружеские подарки. Ведь мы же с тобой друзья, нет? И раз уж мы заговорили о дружбе, а ты возвращаешься к охотникам из Истинной гильдии, чьи интересы ты так рьяно защищаешь… почему бы тебе не заверить их в искренности моих намерений и чистоте моих помыслов? Я был бы весьма благодарен и…
– Да-да, я подял, куда ты кдонишь, - перебил Отондон. - До есди ты джешь, я дичего такого дедать не буду. Есди хочешь поддерживать Истиддую гиддию, то не будешь иметь дичего общего с Босском и его бадди-тами из Рефорбатодского комидета.
– Дорогой мой Глиед, я говорю правду, только правду, ничего, кроме правды, - сборщик в драматическом жесте воздел покрытую бесцветными волосками конечность. - Клянусь.
Он опять подоткнул под себя все лапы.
– В таких делах я никогда не виляю.
– Тебе же дучше говодить пдавду, - мрачно провозгласил Отондон. - Потому что, есди я скажу своим бдатьям по Гиддии, что ты с даби, а потом выясдится, что ты подсудул дам подчедный товар, моя жиздь будет стоить пдевок, не бодьше. Охотдики за годовами гдупрс-ти не терпят.
Тем хуже для тебя.
– Упокойся, драгоценнейший, сладчайший Глиед, будь уверен, отношения между мной и Истинной гильдией - Гильдией охотников за головами, как все назовут ее, возродившуюся в былом блеске, - будут исключительно выгодными для обеих сторон. Даю тебе слово.
– Ходошо, - эмиссар причмокнул. - Здаешь, я по-чебу-то так и дубал, что мы договодибся.
Дурак. Самый легкий способ вести переговоры: говори в точности то, что от тебя хотят слышать. Куд'ар Муб'ат про себя пожелал, чтобы всегда было так же легко. Потому что, как только меряешься хитроумием с принцем Ксизором или Бобой Феттом, игра сразу же становилась опасной и интересной. Арахноид обожал эти встречи, они делали его жизнь более полноценной.
Много лет он обитал в плавающим между звезд гнезде, унаследованном от убитого прародителя, заключал многоходовые сделки, участвовал в многоуровневых интригах - задолго до того, как родились вышеперечисленные существа. Когда проходит столько времени, искать достойного противника начинаешь с маниакальным упорством
Вот почему он принял участие в заговоре против Гильдии. Не столько из-за выгоды, кредиток, потоком хлынувших в закрома арахноида, а из-за того нервного трепета, который охватывает истинного игрока перед тем, как он сделает первый ход. А еще ему нравились противники. Когда принц Ксизор прибыл в гнездо и изложил дело, Куд'ар Муб'ат без труда размотал все ниточки, даже те, которые тянулись в самое сердце Империи. Арахноиду не привыкать к паутине. Сборщик видел даже те нити, которых не замечал фаллиен, мимо не прошел и факт, что Повелитель тьмы Дарт Вейдер не доверяет Ксизору. Стоит принцу оступиться, ему никто не позавидует. Что ж жаловаться на ожоги, когда играешь с огнем.
Арахноид вновь пожалел крошку-нахлебника Бланкавизо. Маленький счетовод никогда не поднимется до такого уровня опасности, он так и не научился играть. Даже если бы Бланкавизо затеял бунт против родителя, как в свое время поступил сам Куд'ар Муб'ат, все равно - это не риск. Придаток ничего не поймет, игра закончится раньше.
Мысли эти были приятны, но дело есть дело. Куд'ар Муб'ат посмотрел на эмиссара Истинной гильдии.
– Твое время бесценно, мой вечно спешащий обогатиться Глиед, - сборщик выпростал из-под себя пару лап. - Гораздо дороже моего. Я всего лишь сижу в гнезде, жду посетителей, таких вот странников, повидавших миры, как ты, мой любезный. Что скажешь, друг мой, может у нас наконец-то воцариться гармония и покой? Твои интересы и интересы твоих коллег идентичны моим, как я понимаю.
– Божет, де идедтичны, - откликнулся Отондон. - До бдизки. Да дадный бобент.
– Ах, как мудро сказано! - вскричал арахноид в экстазе. - Теперь ты можешь вернуться к своим товарищам и заверить их, что добрый их друг и деловой партнер Куд'ар Муб'ат, как ты высказался, с ними!
– Божет быть, - Глиед Отондон приосанился. - Проблем стадет медьше, есди мы закодчим то дедо. Ду, ты подимаешь… о взятке.
– Опять это грубое и непристойное слово! - Куд'ар Муб'ат испустил горестный вздох. - Но я понимаю, о чем ты говоришь. Ведь я первым поднял вопрос, если вспомнишь. Хотя чуть-чуть деликатнее, мой прямолинейный товарищ.
На морде Отондона нарисовалось откровенное желание заполучить кредитки.
– Есди удадим это дедо сейчас, вот тогда я скажу; сдедка закдючена. И существеддо подкреплена. Усек?
– О да… разумеется.
Арахноид почесал нижнюю часть головы, там, где у гуманоидов, как правило, расположен подбородок. Сам того не сознавая, посланец Истинной гильдии только что создал массу проблем. И дело было вовсе не в наличии денег и желании ими делиться, а в том, что финансовыми вопросами занимался Бланкавизо, а он сейчас был, так сказать, занят. И Куд'ар Муб'ат вовсе не горел желанием выяснить, что думает трандошан о маскараде и о том, что за его спиной сборщик ведет переговоры с противником. Да и Глиед Отондон в восторг не придет, это точно. Оба охотника рассердятся не на шутку, а гнев обрушат не друг на друга, а для начала - на арахноида.
– Ты смутил меня, - честно признался сборщик после непродолжительной паузы. - Я не могу исполнить твою справедливую просьбу.
– Что? - Глиед Отондон рассмеялся. - Шутишь, что ди? Всем известдо, что у тебя тут задежи дедег. Ты спишь и ешь да кредитках!
– Печально… но ты ошибаешься.
Куд'ар Муб'ат пригорюнился. Нахлебники столпились вокруг него, словно несчастные сироты, ищущие защиты от холодного зимнего ветра. Бусинки многочисленных глаз смотрели на Отондона,
– Не все сделки были удачны, далеко не все… Как правило, только те, в которых я осмелился предложить свои ничтожные услуги тем, кто занят твоей профессией. Вот почему я с такой готовностью и охотой возобновляю связи и клянусь в верности истинным наследникам Гильдии охотников за головами. Наша Галактика кишмя кишит лживыми и недостойными доверия существами, а я - всего лишь смиренный посредник, и меня так легко обмануть, я такой легковерный!
Арахноид промокнул несколько блестящих глаз, хотя слезных желез у него не было от природы.
– У меня столько трат, столько трат, - кончиком когтя сборщик обвел свое разнородное потомство. - Собственно, все дело в медицине, а не в экономике.
– Уводь медя, - посланник Истинной гильдии разглядывал арахноида с отвращением. - Есди вздубал кого-то разжадобить, поищи ддугого сдушатедя.
Отондон застегнул крючки накидки.
– Я же дичего де хочу сдушать. До де забудь… - Гли-ед встал, угрожающе наклонился к хозяину паутины. - Ты бде доджен.
– Долг чести, - пискнул Куд'ар Муб'ат, отодвигаясь от обвинительного перста. - Каждый стандартный отрезок моего времени будет начинаться с размышлений на эту тему.
– Уж пожалуйста,
Отондон посмотрел по сторонам, едва не разрывая мягкие стены массивными - широкими плечами.
– Как бде отсюда выбдаться? Я возвдащаюсь в Гид-дию. Бедя ждут.
Куд'ар Муб'ат подозвал одного из нахлебников и поручил проводить гостя в центральный док. В гнезде был еще один, поменьше и с другой стороны, что-то вроде черного хода; там, подальше от глаз Отондона, отдыхала сейчас «Гончая», принадлежащая трандошану. Когда Босск связался с Куд'аром Муб'атом и сообщил о своем прибытии и намерении обсудить кое-какие дела, арахноид сумел убедить ящера в необходимости поддерживать секретность. Мол, могучие силы, о которых говорят намеками, а не горланят на всю Галактику и ни в коем случае не называют по имени, неусыпно следят за паутиной и