отслеживают визиты гостей. Босск без пререканий совершил сближение по другому вектору и посадил корабль в другом доке. Эмиссару Истинной гильдии Глиеду Отондону была спета та же самая песня. С тем же результатом.
Не покидая центральной камеры, Куд'ар Муб'ат восстановил визуальный контакт с оптическим придатком. Перед внутренним взором сборщика немедленно возникла уродливая морда преисполненного худшими подозрениями Босска - так отчетливо, будто сборщик сам принимал трандошана, а не замаскированный Бланкавизо.
– Это что было?
Трандошан, прислушиваясь, повернул голову.
По шелковистой нити аксона Куд'ар Муб'ат послал оптическому придатку запрос сменить угол зрения, арахноид хотел видеть еще и пустой экзоскелет со счетоводом внутри.
– Прощу прощения? - раздался из муляжа голос, идентичный голосу Куд'ара Муб'ата. - О чем ты только что говорил?
– О том, что слышал секунду назад.
Узкие ноздри трандошана трепетали, как будто ящер пытался отфильтровать из переработанного воздуха молекулы запаха.
– Спорить могу, стартовал корабль.
В вакууме, окружающем паутину, едва ли возможно было услышать звук двигателей; к тому же они работали на малой мощности. Но у трандошанов слух чуткий; вероятнее всего, Босск ощутил вибрацию нитей и сброс давления при отлете.
– Да, действительно, очень похоже.
Сборщик не замечал, как в волнении стиснул лапы, подслушивая разговор.
– Но, - продолжал Бланкавизо, - ты ошибся. Что же это могло быть?
Оптический придаток передал изображение Босска: глаза прищурены, на морде оскал.
– Ты скажи мне, - проворчал трандошан. - Почему это из гнезда стартует какой-то корабль?
– Какой корабль? - удивился Бланкавизо. - Мой многознающий Босск, любое разумное существо прилетает в мою скромную обитель с единственной целью - переговорить со мной о делах. Но разве я не сижу здесь с тобой? И разве мы уже битый час не наслаждаемся приятной радушной беседой? Я с таким удовольствием внимал твоим мудрым словам! Как бы я общался с другим посетителем, если бы ты не занимал безраздельно мое внимание? Так откуда же взяться другому гостю? Я не льщу себе, мой подозрительный друг, мой дом не настолько очарователен, чтобы возбуждать желание осмотреть его красоты.
Прищуренные глаза Босска стали еще уже. Чешуя на лбу сморщилась: ящер натужно решал шараду.
– Тогда что это было?
– Сброс мусора, мой любезный, сброс мусора, - экзоскелет с Бланкавизо внутри покачал пустой головой. - Какой стыд… в приличном обществе о подобных вещах говорить неудобно. О засорах, мусоропроводах, канализации и сортирах. Но у меня те же проблемы, что у любого корабля, который перемещается в открытом пространстве, окружающем нас. Сам знаешь, время от времени гигиены ради следует сбрасывать кое-какие отходы. И им нужно придавать хорошую скорость, чтобы удалить из навигационной зоны. Представляешь, во что превратится мой дом, если вокруг будут плавать всякие отвратительные предметы?
На треугольном личике экзоскелета появился намек на улыбку.
– Даже личный корабль Императора производит подобную операцию, мой любознательный друг, что ж говорить о нас, ничтожных.
– А-а,.. ну да, - трандошан почесал в затылке. - Наверное, ты прав.
Куд'ар Муб'ат хмыкнул, отдавая должное ловкости счетовода, который выкрутился из затруднительного положения. Загвоздка была лишь в том, что гнездо было полностью автономным. Арахноид испытывал инстинктивное отвращение, когда был вынужден расстаться с любой малостью. Он словно терял часть собственного тела. Но когда нужно для дела, кого станет интересовать правда?
Когда Босск наконец-то убрался восвояси («Гончая» вылетела из малого дока не раньше, чем первый корабль скрылся из виду), Куд'ар Муб'ат похвалил отпрыска за быстрые и уверенные переговоры с охотником за головами.
– Молодец, - сказал арахноид.
Поудобнее устроившись на воздушных упругих подушках, сборщик позволил маленькому придатку взобраться себе на колени. В удаленной малой приемной остались валяться пустые хитиновые скорлупки, похожие на доспехи давно павших воинов.
– Ты пробудил гордость во внутренних органах своего творца.
– Всего-навсего деловое соглашение, - выслушивая похвалу, Бланкавизо ничуть не смутился. - Если у меня все получилось, то лишь потому, что отношения между разумными существами можно свести к кредиткам, расходам, дебетам и балансам.
Он нарисовал в воздухе лапкой ноль.
– Складывай и разделяй, - пропшцал малыш-нахлебник.
– А разделяя - властвуй.
Риторическое выражение, впрочем. Куд'ара Муб'ата могло удовлетворить лишь большое количество денег.
– Самый лучший совет, - поддакнул маленький подхалим.
Арахноид спустил отпрыска на пол, и придаток бодро убежал в свою норку в глубине паутины. Надо быть осторожнее, иначе рудиментарный сердечный узел опять размягчится. Малыш-счетовод так похож на родителя! И он очень помог: трандошан Босск улетел, убежденный в том же самом, что и его оппонент Огон-дон. В том, что Куд'ар Муб'ат поддерживает интересы осколка (для каждого - соответственного) прежней Гильдии охотников за головами. Пусть верят. Когда выяснится вся правда, поздно будет что-то предпринимать. И совсем не важно, что победит - Истинная «гильдия» или Реформаторский комитет. Сливки все равно снимет Куд'ар Муб'ат.
Арахноид подобрал под себя конечности и стал обдумывать следующие ходы.

Доклад, ваше высочество! Ссутулившийся в механическом форм-кресле, которое он отчаялся научить правильно произносить свое имя, фаллиен небрежно протянул руку и взял у склонившегося в глубоком поклоне слуги тонкий лист флимсипласта. Лакей сунул драгоценный поднос под мышку и бесшумно удалился не разгибаясь. Воспоминание о том, что тут был кто-то еще, выветрилось из головы принца раньше, чем закрылись высокие двери, украшенные богатой резьбой.
В подобные мгновения принц Ксизор предпочитал уединение - и вовсе не из опасения не сохранить тайну. Его окружали придворные и фавориты, преданные «Черному солнцу» не меньше, чем сам фаллиен. Темный принц просто хотел, чтобы чужая болтовня и по-сторнние разговоры не мешали спокойному течению мыслей. Обитатели других планет, обладатели иных генотипов не могли постичь наслаждения, которое охватывало принца в минуты размышлений. У Ксизора накопилось множество веских причин поздравлять себя с достижением целей. Многих целей, крайне разнообразных. Феромоны фаллиенов оказывали мощное воздействие на женщин почти всех разумных видов, и многих из женщин принц Ксизор находил соответствующими его вкусам в той мере, чтобы удовлетворить и потребности. Но о нуждах подчиненной ему организации принц не забывал никогда, а посему любовниц выбирал из жен и дочерей высокопоставленных дипломатов и послов старой Республики, крепнущего Альянса и незыблемой Империи. Получив желаемое - во всех смыслах, принц с холодной улыбкой на худом остроскулом лице давал понять, что его больше не интересует отчаянная самозабвенная страсть той или иной красотки. Сексуальные победы Ксизор ценил, как и все его соотечественники, но, как и они, предпочитал хранить о них воспоминания. Драгоценные трофеи в лабиринтах памяти.
Холодная кровь, унаследованная от далеких пращуров-рептилий, уравновешивалась пламенным темпераментом, что сближало фаллиенов с трандошанами. .. несмотря на необычайную уродливость последних. По сравнению с ящерами с Трандоши фаллиены являли собой воплощение элегантности, которую пускали в ход одновременно с феромонами. Хотя кое-что общее у двух народов все-таки было - скорость, с которой они насыщали свои аппетиты. Они всегда были голодны. Но трандошаны лишь набивали желудки, их мозги (те крохи, что отпущены им природой) были примитивными слугами их животов. Для них победить врага и сожрать его - в прямом смысле синонимы. Мы, фаллиены, с удовольствием рассуждал Темный принц, натуры утонченные.
Предвкушение грядущих утех могло подождать, сейчас следовало заняться делами насущными и менее романтичными. На листке флимсипласта уже проявлялись, темнея, слова.
Химический состав феромонов у каждого фаллиена уникален, и никто другой, даже близкий родственник Ксизора, взяв в руки записку, не сумел бы запустить процесс. Принц Ксизор поднес листок к глазам.
Записку прислал один из высших чинов «Черного солнца» киан'тхар Крит'ах. Еиго Крит'ах, если воспользоваться титулом, который он заработал годами преданной службы; всегда верный, хитрый и склонный к насилию. Крит'ах владел широкой сетью информаторов; семейные и вассальные связи киан'тхаров хитро переплетены, так как их репродуктивный процесс требует, чтобы оплодотворенная яйцеклетка передавалась через несколько поколений не единокровных союзников. Чужаки не имели ни малейшего шанса протолкаться сквозь толпу кузенов и кузин. К тому же природа наградила представителей этой расы на редкость честными физиономиями, киан'тхары без труда завоевывали доверие. Не один и даже не два подрод-ственника Крит'аха работали в многочисленных финансовых учреждениях на различных планетах и имели обширные деловые связи. И порой - исключительно ради общего блага - им приходилось обращаться к сборщику-арахноиду Куд'ару Муб'ату, а через него - к охотникам за головами. Агенты-родственники Крит'аха информировали его о любых сведениях, достойных внимания его фасеточных глаз.
Сегодняшнюю информацию принц Ксизор ждал с нетерпением, о чем известил Крит'аха и его родню.
Темный принц испытывал удовольствие от мысли, что прочие разумные существа даже не замечают, как у них из-под носа (если таковой имелся в наличии) крадут информацию.
ОБЕ ФРАКЦИИ ГИЛЬДИИ ОХОТНИКОВ ЗА ГОЛОВАМИ СВЯЗАЛИСЬ С КУД'АРОМ МУБ'АТОМ.
Ксизор по достоинству оценил краткость и сжатость доклада.
ОТОНДОН ИЗ ИСТИННОЙ ГИЛЬДИИ И БОССК ИЗ РЕФОРМАТОРСКОГО КОМИТЕТА БЫЛИ ЗАМЕЧЕНЫ В ПАУТИНЕ.

Интригующе. Новость фаллиена не удивила, более того, она подтвердила отточенность мысли и способность Ксизора предсказывать ходы других игроков. Теперь оставалось самое легкое: решить, каким станет его собственный шаг.
Несколько секунд разделяло прочтение записки и осознание ее значения, а тем временем феромоны, испускаемые телом принца, возымели еще один эффект на пропитанный химикалиями листок флимеипласта, Слова воспламенились, пламя сожрало записку, превратив ее в черный пепел. Жар был пустяковый, тренировки и самоконтроль приучили Темного принца переносить и не такую боль. Пламя еще не погасло, а Ксизор - проверки ради - сжал кулак.
Теперь доклад виго Крит'аха не прочитает никто.
Почти никто. Слова остались в памяти принца Ксизора, а еше их помнил доверенный его помощник виго Крит'ах. Знание и в самом деле сила, особенно если это знание чужих тайн. А уж когда информация представляет жизненный интерес и значение для Императора Палпатина, то сила в буквальном смысле становится великой. Как жаль, размышлял фаллиен, растирая меж пальцами пепел. Как жаль, что ею приходится с кем-то делиться. У секретов энергия ограничена, еще один посвященный делает тайну слабее. Даже виго «Черного солнца», даже такой преданный, как Крит'ах, помышляющий (наверное) в первую очередь об интересах организации. Придется принять стратегическое решение… Личностное решение. Верность киан'тхара «Черному солнцу» давно уже стала притчей во языцех в рядах организации. Но там же отыщется немало молодых и решительных рядовых членов, которые с радостью ухватятся за возможность подняться на ступеньку-другую. А уж если откроется вакансия на самом верху… будет давка.
Ксизор сдул пепел с ладони; черные невесомые хлопья осыпали складки плаща. Еще несколько коротких мгновений фаллиен мысленно взвешивал жизнь виго Крит'аха - и вынес вердикт. Киан'тхар будет жить… какое-то время. В конце концов, разве непоколебимая верность не заслуживает небольшого подарка? И разве есть лучший подарок, чем возможность еще немного дышать?
Надо было подумать еще - о последствиях рапорта. Лишенные ресниц веки прикрыли фиолетовые глаза; Ксизор прокручивал в мыслях сведения, разглядывал, словно редкий, но весьма опасный камень, каждую грань которого он вознамерился тщательно изучить. В личной сокровищнице фаллиена по соседству с сундуками, принадлежащими «Черному солнцу», стояли цилиндры из инертного металла, внутри которых хранились уникальные зеленые алмазы. В Галактике существовали и более редкие, и более ценные, и более красивые камни… в конечном счете что такое алмаз, как не обычный углерод? Но если подержать зеленые прозрачные камешки на ладони дольше тридцати секунд, то обеспечишь себе смертельную дозу радиации. По мнению принца Ксизора, это качество делало их почти бесценными.
Время от времени он дарил один из зеленых алмазов очередной любовнице, если та не понимала иных намеков на разрыв отношений. Не лично, конечно! Небольшую шкатулку доставлял посыльный, никчемное и легко заменяемое существо. Курьеру доверялось не просто вручить платинитовую цепочку с подвеской, но и застегнуть изящный замочек на элегантной шее прелестницы. Затем приходил более ценный член «Черного солнца», обученный обращаться с радиоактивными материалами, он и забирал зеленый алмаз после того, как тот успешно завершал процесс создания великолепного во всех отношениях трупа.
Принцу Ксизору пришло на ум, что знание порой сходно с теми камнями. Желанное, как зеленый алмаз, неоспоримо полезное и столь же опасное для владельца. Известный всей Галактике трюизм: тайны лучше всего доверять мертвецам.
Ксизор неторопливо кивнул своим мыслям; ладони принца сжали подлокотники механического форм-кресла. Ценным знанием обладать опасно. Император Палпатин, похоже, до сих пор остается в неведении, что один из вернейших его подданных и главарь крупнейшей преступной организации - одно и то же лицо. Дарт Вейдер… вот тот неоднократно говорил о своих подозрениях. Ие может быть, чтобы Палпатин. ничего не знал… Невозможно представить, что Император, которому известно чуть ли не все на свете, не знает. Следовательно, у него есть причина притворяться. Палпатин - мастер тайных ходов и неявных стратегий; видимо, его устраивает, что у «Черного солнца» развязаны руки. К тому же, если сейчас начать войну против организации, воевать придется на два фронта, а даже Империя с ее обширнейшими ресурсами не осилит одновременной драки с Альянсом и «Черным солнцем», И значит, принц Ксизор еще какое-то время будет пользоваться милостью Императора и появляться при дворе.
Итак, Палпатину выгодно не трогать Ксизора. Но Темный принц - не дурак, неприкасаемым он себя не считает. Один неверный шаг, и Император не замешкается ни на миг, чего бы ему это ни стоило. Палпатин не настолько еще контролирует доминионы, чтобы допускать предателя у подножия собственного трона.
Он знает, размышлял Ксизор. Но другим ничего неизвестно. Так и должно оставаться. Никто не должен узнать о связи между виго Крит'ахом с его агентурой и получателем информации.
Если кто-то отыщет следы, то разоблачения не избежать. Император может закрывать глаза на Ксизора и «Черное солнце», он поступал так в прошлом, поступит и в будущем. Но могут заинтересоваться другие… тот же Альянс, например. И вот тут Палпатин обязательно нанесет удар - быстрый, точный и жестокий.
Легче молчать самому, чем заставить других хранить тайны. Из цепочки, что протянулась к нему, нужно вырвать звено, еще Лучше - несколько. С другой стороны, Крит'ах выгоднее Темному принцу живой, нежели мертвый. Виго способен позаботиться о себе, иначе он не был бы виго; пусть организует внезапное исчезновение двух-трех информаторов, такая малость ему под силу. А еще нужно восстановить агентурную сеть в Альянсе (с большим количеством барьеров между ними и «Черным солнцем»). Трудно, но выполнимо.
Ксизор сделал мысленную пометку о том, какие указания дать Крит'аху. Возражений от киан'тхара принц не ждал; стандартная процедура, не больше. Стандартная и знакомая. На тонких губах фаллиена заиграла улыбка. От всего па свете можно получить удовольствие, сказал сам себе Темный принц.
Было бы жаль лишить жизни Крит'аха. Значит, будет приятно ее не забирать.

Появилась мишень, системы наведения зафиксировали ее, оставалось лишь нажать большим пальцем гашетку. Подобных мгновений в жизни Бобы Фетта насчитывалось бесконечное множество… во всяком случае, столько, чтобы тело больше не отзывалось учащением пульса и дыхания. В горле от волнения больше не застревал комок, в кровь не поступало ни единой капли адреналина
Юный азарт сменился чувством удовлетворения, теплом, которое разливалось по телу, укрытому от всего мира боевым мандалорским доспехом. Ради таких секунд Фетт и жил, а вовсе не из-за кредиток, которые приносила работа.
Руки неторопливо скользили по панели управления. Скорость уже была выведена на максимум; еше одно деление, и сделанные на заказ (и дорогостоящие) двигатели от «Мандал моторе» пойдут вразнос, не выдержав перегрузки. Волны вибрации прокатывались по металлическому каркасу «Раба-1», шкалы приборов расплывались, тумблеры и рычаги норовили выскользнуть из-под пальцев. Через иллюминатор на фоне неподвижных звезд хорошо просматривались голубоватые ионные выхлопы корабля-добычи. Хорош, ворчливо одобрил пилота Боба Фетт. Но недостаточно.
Второй корабль - производства корпорации «Инком» - носил подходящее ситуации прозвище «охотник за головами» (у Галактики есть чувство юмора) и был превосходно приспособлен к высокой скорости и маневрированию. А эта конкретная колымага к тому же была специально модифицирована, словно побывала в руках у одержимого кореллианина. Правда, корел-лиане не имеют привычки оснащать боевые машины дополнительным пассажирским салоном. Внутри атмосферы уродливый нарост гондолы играл бы злые шутки с аэродинамикой корабля, но в вакууме ни на что не влиял. Пилота Боба Фетт знал, того звали Н'дру Сухлак, и выставили его из Альянса вовсе не за нехватку летного мастерства. На учебной базе на Тиерфоне сопляк нахватался знаний у асов, а с двумя из них - Иском Поркинсом и Уэсом Йансоном - даже когда-то дружил. Добавить сюда талант от природы, потому что кое с чем в Галактике все-таки приходиться рождаться… неудивительно, что парень быстро поднялся на вершину. И сейчас Н'дру Сухлак делал ставку именно на умение летать. После отставки он занялся саботажем охоты, а для этого ремесла требуется хороший корабль и умение быстро переправить добычу из точки «аурек» в точку «беш» за указанное время. Сухлак открыто похвалялся, что может доставить любое разумное существо в безопасное место и никто ему не помешает, не важно, кто выйдет на охоту.
Болтун. Боба Фетт подправил курс «Раба-1», чтобы не потерять из виду добычу. Сопляк показал себя хорошим пилотом, ускользая даже от тех охотников, к которым Боба питал уважение. Дроид ИГ-88 как-то пожаловался, что на него напали так быстро, что оптические фоторецепторы внутри его дюрастиловой головы ничего не зафиксировали. Многие коллеги Фетта взяли себе за правило не связываться с наглеющим саботажником; преследование оборачивалось пустой тратой времени и топлива, а порой - и собственной жизни. Не все маневры Сухлака базировались на скорости.
Боба Фетт дал команду отвести воздух из вентиляционных систем в охлаждающий контур реактора и маршевых двигателей. Если бы в клетках трюма сейчас кто-нибудь сидел, несчастные задохнулись бы за несколько стандартных минут. Но «Раб-1» не нес пассажиров, вольных или невольных, он лишь готовился их принять. Старый патрульный корабль затаился среди обломков в тени разбитых и разграбленных грузовозов над ядовитой воздушной оболочкой УЛЬ-тендена. Все системы «Раба-1» находились в режиме ожидания. Как только появился Сухлак, началась погоня.
Либо Н'дру Сухлак был редкостным счастливчиком, либо ему нельзя было отказать в смекалке, но судьба еше ни разу не сводила его с прославленным охотником. Сферы их интересов не пересекались, Сухлак еше не предлагал услуг добыче, за которой охотился Фетт, а Боба воротил нос от клиентов Сухлака. Но вот удача и разум саботажнику изменили, самомнение перевесило осторожность и благоразумие, а когда в деле участвует Боба Фетт, даже малый просчет становился фатальной ошибкой. И сопляк ее только что совершил, мысленно произнес охотник, обращаясь к своему набирающему скорость кораблю.
Он не снимал руки с рычага гипердрайва. Навигационный компьютер еще не выдал координат, но системы слежения и наведения были готовы. Если Сухлак допустит вторую ошибку (например, прыгнет в гиперпространство), то по выходу из прыжка его будет ждать неприятный сюрприз. Добыча от Бобы Фетта уходила, случалось, но с легкостью - никогда. Должно быть, знает, кто его преследует. В изогнутом транспаристиле иллюминатора отразилось движение: мандалорский шлем едва заметно качнулся, когда его хозяин кивнул. Удовлетворение и предвкушение, погоня и поимка - что может быть лучше?
Зет-95 исчез из виду. Рука змеей метнулась к рычагам, остановилась в сантиметре от них. Индикатор системы наблюдения не изменил цвет, остался зеленым, и значит, саботажник по-прежнему здесь. Охотник наклонился к иллюминатору; его мнение о Н'дру Сухлаке только что поднялось на одно деление. Ловкий маневр, Фетт раньше с таким не сталкивался. Уйди он сейчас в гиперпространство, купившись на обман, к тому времени как «Раб-1» вернется в этот навигационный сектор, след давно остынет. Саботажник легко уйдет в непреодолимый отрыв. Не такой уж непреодолимый, поправил сам себя Боба. Такой возможности он не признавал, потому что такого еще не случалось. Как бы то ни было, на погоню уйдет слишком много полезного времени и сил, что серьезно урежет выручку, - есть над чем задуматься.
Собственные глаза подвели, тогда Фетт изучил показания приборов; ни температурные датчики, ни датчики радиации не регистрировали внезапного скачка, хотя измени Сухлак курс и сумей замаскировать голубоватое свечение дюз, «зубец» обязательно вылез бы.
Загадка внезапного исчезновения Н'дру Сухлака (вместе с добычей, между прочим) интриговала - но на холодном рациональном уровне. Боба Фетт не горел желанием выяснить, сумеет ли он вовремя отыскать ответ, чтобы перехватить удирающего саботажника. Пока не горел. Если он здесь - а куда ему еще деться? - значит, его можно найти. А начать следует с остановки маршевых двигателей. Вибрация корпуса сошла на нет, «Раб-1» потерял скорость.
Это его и спасло.
Крупная звезда в верхнем углу иллюминатора вдруг погасла, а затем появилась на прежнем месте. Боба Фетт не стал утруждать себя долгими размышлениями о необычном поведении космического объекта в вакууме, он действовал на чистой реакции. Ладонь ударила по рычагам, перебрасывая двигатели на реверс.
Секундой позже «Раб-1» врезался в невидимую преграду.
Такого полета он, пожалуй, еще ни разу в жизни не совершал; инерция выбросила Бобу из ложемента и швырнула через подкову пульта. Для начала спина приложилась о транспаристил иллюминатора, да так, что в основании черепа словно вспыхнула Сверхновая. Боль ослепила и обездвижила, поэтому какое-то время охотник спокойно лежал и размышлял, что, будь у него за плечами ракетный ранец, валялся бы он сейчас здесь парализованный, со сломанным позвоночником и ждал, что будет дальше.
Боль то приливала, то откатывалась, но уходила пока еще ненадолго, кровавая дымка перед глазами все еще была плотной. Сквозь шум в голове почти на границе сознания фетт слышал пронзительные вопли аварийных сирен. Благодаря вертикальному, хвостом вниз, летному положению, когда маршевые двигатели располагаются на стороне, противоположной куполу рубки, «Раб-1» в препятствие вломился именно иллюминатором. В невидимое препятствие - или вернее - слишком поздно замеченное.
Ладно, хоть реверс активировал вовремя, и на том спасибо. Иди «Раб-1» чуть быстрее, полусфера рубки раскололась бы, точно яйцо. А дышать вакуумом Боба пока что не научился. И главное, учиться не собирался.
Установка искусственной гравитации еще действовала. Фетт на четвереньках добрался до пилотского кресла, которое покинул столь неожиданным для себя образом. Сирены все еще голосили, а значит, «Раб-1» все так же терял воздух. Первым делом охотник поспешно осмотрел иллюминатор; ни царапины, ни трещины, но удар был серьезный и мог повредить изолирующую прокладку между транспаристилом и переборкой.
– Аварийная сварка…
Он уже не помнил, сам ли запрограммировал бортовой компьютер на команды голосом, или это случилось раньше; ему порой казалось, что так было всегда. Но и не отрицал, что может сложиться ситуация, когда он не сумеет дотянуться до пульта.
Боба ввел структурные координаты пробоины; внешняя поверхность «Раба-1» была с точностью до миллиметра впечатана в память, Фетт как будто читал по «синькам» и чертежам корабля.
– Инициировать температурный режим… пошел.
Мандалорский шлем был надежной защитой, но сквозь узкий затемненный визор жар все равно ощущался. Сработали специальные цепи, проложенные в переборках. Мгновением позже дюрастил вокруг иллюминатора покраснел, налился ослепительной белизной и размяк, запечатав пробоину. Сирены тут же заткнулись.
На ремонт ушло несколько секунд. «Раб-1» был подобен живому организму со способностью к регенерации, но любое повреждение Боба воспринимал как собственные увечья и раны. Ближе по родственным связям было только личное оружие - продолжение и воплощение его души, исполнитель его воли.
Охотника раздражала потеря даже нескольких секунд, зато ловушка отрезвила Фетта и укрепила решимость. Механизм капкана больше не представлял интереса, и так все ясно: прямо перед «Рабом-1» в пространстве плавал на гравитационных модулях оптически прозрачный лист транспаристила с измененной массой, достаточно крупный, потому что зазубренные края далеко выходили за пределы иллюминатора. Должно быть, Сухлак заранее подготовил западню, отыскав подходящий обломок среди мусорной свалки на орбите Ультен-дена. Похоже, что некоторые грузовозы, прежде чем упокоиться здесь, шли с фрахтом на верфи Куата. Трудно вообразить, что ктото еще в Галактике использует измененные материалы. Неизвестно, как собирался воспользоваться ими Куат, но Сухлак придумал модифицированному транспаристилу занятное применение.
На память пришли слухи о проекте, когда из подобного материала предполагалось создавать обшивку тяжелых крейсеров и «разрушителей» имперского флота. Должен был получиться камуфляж, а вышла пустая трата денег и сил. Хотя здравое звено в проекте все-таки присутствовало. Если запрограммировать бортовые машины на передачу определенного визуального сигнала, то сторонний наблюдатель увидит совсем другой корабль… или след набирающего скорость Зет-95. Пропущенное через транспаристиловый фильтр изображение - далекие звезды, ничего больше. И теперь ясно, почему Н'дру Сухлак таинственно исчез из вида, хотя приборы все так же регистрируют тепловой и радиационный след его корабля. Превосходная ловушка. Боба Фетт усмехнулся. Почти.
Саботажник наверняка успел далеко убежать…
Или нет? Профессия охотника за головами требует не только умения обращаться с оружием. Не меньше 'важна психология. Ни разу не встречаясь с Сухлаком лицом к лицу, Боба Фетт представлял, как устроена и работает голова саботажника. Он самоуверен, сказал, обращаясь к приборной панели, охотник. А мозгов, чтобы сыграть по-крупному и сбежать, как только вышел случай, нет.
Фетт стабилизировал мотающийся корабль и выдвинул посадочные захваты; заостренные металлические зубья вцепились в транспаристиловый лист. Звезды замерцали, смазались и вновь зажглись ровным немигающим светом. Боба Фетт осмотрелся.
Вот он где… Зет-95 висел прямо по курсу с заглушенными двигателями. Саботажник развернулся и теперь стоял под углом к прежнему вектору, поэтому наверняка видел драматическое столкновение и преследователя, погибающего в крушении. Маленькая поправка: ловушка сработала не совсем идеально.
Н'дру Сухлак сам отрезал себе путь к отступлению. На таком расстоянии он не успеет сменить курс, разогреть двигатели и набрать нужную скорость до того, как с ним поравняется «Раб-1».
Перекроенный Зет-95 казался центром мишени при высоком разрешении систем наведения.
Боба Фетт положил ладонь на рычаг контроля маршевых двигателей.


***

И на первый взрыв посмотреть - одна радость. Н'дру Сухлак улыбался, воображая, как покатился кубарем прославленный охотник за головами, угодив в невидимую ловушку.
Второй взрыв был великолепен и достоин награды.
– Видишь? - Сухлак с трудом оторвался от зрелища, чтобы продемонстрировать самодовольную ухмылку единственному пассажиру. - Не больно-то здорово для неуязвимого и великого Бобы Фетта!
Пассажир - тви'лекк Об Фортуна, некогда управляющий при штаб-квартире Гильдии охотников затолова-ми, ныне беглец - наклонился к самому транспаристи-лу иллюминатора Как у всех мужчин его народа, глаза Оба Фортуны были прикрыты тяжелыми, лишенными ресниц веками, поэтому великолепно подходили для быстрых косых взглядов. Но сейчас эти глаза широко распахнулись от изумления.
– Я… никогда., даже мысль не приходила, что такое возможно! - тви'лекк протянул холеную белесую руку к иллюминатору, коготь остановился в нескольких миллиметрах от изогнутой поверхности. - Его нет… он исчез. Навсегда.
Рот Сухлака распахнулся еще шире, саботажник хрипло расхохотался.
– Повтори-ка еще раз!
И они вместе стали любоваться на медленно угасающее пламя, уже не настолько яркое, как в момент взрыва, но достаточно мощное, чтобы не отключилась автоматическая защита иллюминаторов, без которой и саботажник, и его пассажир ослепли бы в одно мгновение. Но событие того стоило бы все равно, пришел к выводу Н'дру Сухлак. Ну, почти. Жар, освободившийся при взрыве маршевых двигателей, жар от вспышки, в которой растворился Боба Фетт вместе со своим кораблем, казалось, преодолел даже вакуум и теперь приятно согревал ухмыляющегося саботажника.
– Как это у тебя получилось? - изумленно повторял Об Фортуна - Это же невозможно…
– Нет ничего невозможного, - откликнулся Н'дру Сухлак, улыбка превратилась в оскал. - Не стоит верить в мифы, мы их сами придумываем. А начнешь… вот тогда и впрямь становится трудно.
Он кивнул на иллюминатор.
– Да я сразу же раскусил этого вашего Фетта. Такие всегда воображают, будто мозги есть только у них, а остальные - так, мелюзга безмозглая. Поэтому стоит им удачно вылезти из капкана, они тут же решают, что больше сюрпризов им не преподнесут.
– Но… - Об Фортуна в поте лица трудился над объяснением; тяжелая масса лекку волнами колыхалась на его плечах. - Ну ладно, он врезался в транспаристиловый лист, это я понял. И даже сумел дать задний ход вовремя, и корабль не получил повреждений…
– Точно! - Сухлак сплюнул на палубу и растер плевок ботинком.
Эти тви'лекки умеют льстить всем, кто сильнее их, да еще стелиться перед ними, на большее они не способны.
– Ты чё, ничего не понял, что ли? Да я там не один армированный лист разместил, вот что! Пусть Боба Фетт уже труп, но с чего все взяли, будто я его недооценивал, а? Он - умный барв, и рефлексы у него - будь здоров! Были. Вот я и установил еше один лист, только фильтрацию оптики на него не давал, чтобы Фетт нас увидел. Как мы сидим на месте и ждем его не дождемся! Он не устоял бы перед искушением дать полный вперед и взять нас., он и не устоял. На такой скорости массы второго листа более чем достаточно, чтобы смять корабль в ком. А реактор взорвался от перегрузки. И сейчас в природе не сыщется и двух атомов, оставшихся от великого Бобы Фетта, которые хоть как-то друг с другом соединены.
– Очень… очень умно, - теперь Об фортуна по-прежнему круглыми глазами разглядывал своего спасителя. - Я никогда не придумал бы… ничего подобного.
– Это верно, - согласился Сухлак, хотя последнее, что он сейчас хотел бы слышать, так это маслянистую лживую лесть. - Вот и держи этот фактик в памяти. Тогда не забудешь заплатить мне.
– Ах, но я заплачу с удовольствием! Хотя когда я заключал сделку-, то думал о спасении от Бобы Фетта, а не его смерти.
– Какая разница? - пожал плечами Сухлак. - Порой, чтобы сделать работенку, нужна скорость… а порой требуются дополнительные затраты. А представляешь, какая реклама? Человек, который вышиб дух из Бобы Фетта! Всегда полезно считаться лучшим.
Яростно кипящее пламя за иллюминатором уже почти истошилось; от «Раба-1» не осталось даже обломков, все испарилось при взрыве.
– С меня хватит, - саботажник протянул руку к пульту. - Давай-ка выбираться отсюда. У меня полно дел.
В такие минуты Н'дру Сухлак мечтал о большом, вместительном корабле, чтобы дорогая во всех смыслах добыча не сидела под боком. Практически все охотники за головами оснащают свои корабли надежными клетками в трюме, где на время доставки запирают своих пассажиров. Но чтобы догнать корабль охотника, требуется машинка полегче и попроворнее. Старый Зет-95, конечно, не так хорош, как его молодой кузен «крестокрыл», зато легче поддаетсяя модификации. Сухлак ободрал со своей птички все тяжелое вооружение и броню и приладил карикатурное подобие пассажирского салона. А что было делать? Не всякий клиент имеет компактное человеческое сложение.
Да, кое-какое пространство он получил, зато приходилось терпеть пассажира - добычу; со временем Сухлак перенял терминологию тех, кому мешал работать. Попутчики как назло попадались ему разговорчивые и несносные, а уж этот тви'лекк мог всем им сто очков вперед дать. Об Фортуна действовал Сухлаку на нервы - маслянистыми словами, елейными улыбочками, дешевой услужливостью. Весь полет Н'дру боролся с искушением ухватить клиента за жирные головные хвосты и накрепко привязать к самой дальней переборке, только бы не видеть его. Ну ничего, уже скоро…
Сухлак проверил, как поживает главный маршевый двигатель, придвинул навигационный компьютер. Как только его «охотничек» окажется вдалеке от этого сектора и дрейфующей мусорной свалки, можно будет без помех уйти в гиперпространство.
Ладонь зависла в воздухе над клавиатурой, сам же Н'дру не мог отвести застывшего взгляда от иллюминатора. В горле стоял такой огромный комок, что саботажник чуть не задохнулся.
– Что это?! - взвизгнул тви'лекк, тыча пальцем. - Что?..
– Корабль Бобы Фетта, - обреченно проговорил Н'дру Сухлак. - «Раб-1».
Слова были лишь констатацией факта, но заставляли сердце колотиться о ребра и учащали пульс
– Он не умер.
Доказательств было немного, собственно, всего одно, и оно величественно и неторопливо разворачивалось прямо по курсу. Весомое доказательство - «Раб-1», такая же эмблема Бобы Фетта, как и мандалорский дос-пех. Удлиненный овал в сечении, горб рубки, и по обе стороны от него - две мощные лазерные пушки, которые смотрели прямо на Зет-95.
И бездействовать они не собирались. Два разряда ударили в небольшой кораблик. Ослепленный Н'дру Сухлак почувствовал, что заваливается назад через спинку сиденья. Приземлился он на довольно округлые и крупные, но отнюдь не мягкие колени своего пассажира.
– Без глупостей, - прозвучал из динамика чужой голос, суховатый, хорошо узнаваемый и неправильно выговаривающий слова. - У тебя то, что мне нужно. Я иду забрать.
Оратору не хватало эмоций, и поэтому становилось еще страшнее.
– Немедленно.
В голове все помутилось, Сухлак уперся ладонями во впалую грудь тви'лекка и выпрямился. Взялся за спинку пилотского кресла, добрался пошатываясь до пульта. Зрение понемногу приходило в норму.
– Что… что ты собираешься делать? - запаниковал Об Фортуна.
– Ты же слышал, что нам посоветовал умный человек, - Сухлак заглушил двигатель, обесточил орудия и приготовился встречать гостя. - Ничего глупого.
Саботажник выглядел в точности так, как ожидалось: смуглый, жилистый, не в настроении, на небрежно слепленном лице - печать алчности. Одет он был в комбинезон, с которого тщательно спороли все знаки различия тиерфонской летной базы.
– Мое правило, - сообщил Боба Фетт владельцу комбинезона, - не вмешиваться в чужие дела. Если только…
Он стоял в проеме шлюза-переходника, не желая лезть в и без него тесную кабину.
– … не вмешиваются в мои.
– Да неужто? - Н'дру Сухлак с нарочитой усталостью испустил вздох. - Вот чего мне, оказывается, для жизни недоставало! Чтобы ты читал мне нотации!
– Для жизни нужно, чтобы я тебя не убил, - обронил Боба Фетт. - Буду счастлив поступить наоборот.
Хвататься за бластер или делать прочие театральные жесты он не спешил, хотя, как обычно, прежде чем покинуть корабль, навьючил на себя весь привычный арсенал. Одного вида оружия было достаточно.
– Ничего личного, - не без юмора продолжил охотник. - Просто дело.
Сопляк не ответил. Перевязь со стандартным лазерным пистолетом, принятом на воорркение в имперском флоте, в кобуре висела на переборке. Сухлак мог легко дотянуться до оружия, но продолжал стоять со скрещенными на груди руками, горящими от злости глазами и уныло поникшими плечами.
Может, не законченный дурак? Есть надежда.
– И о делах…
Услышав судорожное икание, Боба Фетт повернул голову. Тучный пассажир съежился у дальней переборки, подняв в раболепной мольбе руки с длинными когтями.
– Неоконченное дело, - сказал твм'лекку Боба - У нас с тобой.
Потные ладони Фортуны были похожи на слепых безволосых животных.
– Я… я лишь грязь… - пролепетал бывший управляющий Гильдии; его головные хвосты-лекку извивались, как бьющиеся в агонии разжиревшие червяки. - Грязь и пыль у тебя под ногами! Я - ничто! Нищий и твоими усилиями безработный слуга сильных мира сего. С тех пор как упокоился высокочтимый Кра-досск…
– Поправка, - равнодушно перебил его Боба Фетт. - Крадосска убили. Его загрыз Босск. И распорядился останками, как принято на Трандоше.
Тви'лекка затрясло крупной дрожью. Даже кривая ухмылка Сухлака едва заметно поблекла, а сам саботажник начал стремительно приобретать цвет весенней листвы. Наверное, тоже был знаком с трандошанским способом передачи наследства Обглоданные - кости Крадосска со следами зубов молодого поколения украшали ныне кумирню его старшего отпрыска и наследника.
– Раз ты так говоришь… что ж, тогда…
На оплывшем лице тви лекка проступило подобие заискивающей улыбки. Что-то разыскивая за темным визором мандалорского шлема. Об Фортуна протянул к охотнику лоснящиеся узкие ладони.
– Не вини меня за то, что я ищу себе нового хозяина и покровителя. Я столько времени был дворецким Крадосска! Предложи я услуги его сыну Босску, у меня сердце разорвалось бы от стыда!
– Если спросить меня, я скажу: разумные доводы, - вставил Н'дру Сухлак, устало разминая плечи; должно быть, затекли от долгого сидения за пультом управления. - Дай парню передохнуть, тебе что, больше всех надо?
Взгляд за узким визором шлема был столь холоден и тверд, что древние мандалорские воины, когда-то носившие точно такие же доспехи, могли гордиться единственным, кто уцелел из их племени. Боба Фетт отлично знал. как действует подобный взгляд, даже если собеседник не видит лица… Особенно если не видит. Серо-зеленый потрепанный шлем казался лицом существа, не знающего жалости. Боба Фетт пускал в ход любое оружие, а это - не хуже многих.
– Уже дал передохнуть, - напомнил охотник негромко, обращаясь к Сухлаку. - Ты не умер. Пока.
Саботажник облокотился на спинку пилотского кресла, посмотрел на своего пассажира, сокрушенно покачал головой.
– Это была лучшая из попыток, - сказал он.
– Но послушайте!.. Поймите же…
Объемистое тело тви'лекка колыхалось, будто наполненный жиром пластиковый мешок; острые зубы стучали.
– Не в понимании дело, - объяснил Боба Фетт. - Я все понимаю. Никто не хочет работать на Босска, я тоже. Как не хочу получать деньги сразу от двух хозяев. А ты?
Голубоватая физиономия Оба Фортуны стала сизой, с кончиков лекку срывались крупные капли пота и звонко щелкали по металлическому настилу.
– Но… но это же безумие! Это ложь! Ложь и вранье! - взгляд темных глазок метнулся к Сухлаку; Об Фортуна искал сочувствия. - Я всегда… всей душой!., был предан Крадосску! Клянусь!
– Преданность - хорошее слово, - фыркнул Боба Фетт. - Многозначное. Иногда ее покупают за деньги. Чужие.
Тви'лекк сделал попытку слиться с переборкой, а ведь охотник еще и не покидал шлюза-переходника. Что же будет, когда Фетт войдет внутрь?
Боба повернулся к Сухлаку.
– Сколько тебе обещано за доставку этой добычи?
В данном конкретном случае жаргонное обозначение существа, за чью голову назначено вознаграждение, было не совсем уместно; за Оба Фортуну никто ничего не заплатил бы.
– Достаточно, - с вызовом отозвался Сухлак.
Вот теперь Боба Фетт все-таки шагнул вперед. Двумя пальцами охотник порылся в поясной сумке, достал несколько монет и швырнул их на пульт.
– Вот. Доставка завершена.
Саботажник исследовал кредитки, словно подозревал их во всех смертных грехах как минимум трех религий.
– Маловато будет, - сказал он. - Понимаешь, о чем я?
Прошла, наверное, целая минута, прежде чем Фетт ответил.
– У тебя крепкие нервы, - медленно произнес он. - Хорошее качество, когда нужно выжить. Я восхищаюсь. Настолько, что дам совет.
Боба Фетт отступил к переходнику.
– Не пробуй меня провести, - сказал он. - Не надо.
Скорее всего, его никто не услышал; неудивительно - при таком-то визге. Если у отставного дворецкого еще оставались крохи самообладания, то они только что испарились. Тви'лекк вытянул перед собой когтистые руки и бросился вперед; лицо его исказилось от ужаса. Но нацелился Об Фортуна не на горло охотника, он стремился к кобуре с бластером, что висела на переборке возле кресла пилота Внезапный порыв завершился на груди Бобы Фетта, и охотник вместе с добычей покатились по металлической решетке палубы. Первым вскочил на ноги Фетт и пинком отпихнул разбушевавшегося тви'лекка подальше.
Об Фортуна поднялся на колени, в руках он сжимал бластер; дуло выписывало кривые, словно неумелый стрелок пытался прицелиться во все стороны света одновременно. Прежде чем длинные тонкие пальцы нашарили спусковую скобу, раздался пронзительный свист, потом тви'лекк вскрикнул от боли.
Наручи боевого доспеха хранят много секретов, был среди прочих и тонкий, очень прочный шнур вместе с выстреливающим его устройством. Теперь запястья добычи были туго обмотаны этим шнуром. Бластер вылетел по высокой дуге, Боба Фетт подставил ладонь.
– Очень глупо, - прокомментировал он.
И швырнул оружие хозяину. Н'дру Сухлак поймал бластер обеими руками и сел.
– Подержи, - распорядился охотник, предположив, что саботажнику достанет здравого смысла сидеть тихо и никого не провоцировать демонстрацией незаурядных талантов.
Об Фортуна, потея, хныча и трясясь, опустился на корточки; лицо его блестело, головные хвосты оставляли на балахоне следы, словно два слизняка. Тви'лекк жалобно причитал и словно пытался сжаться в крошечный клубочек. Тщетное занятие, учитывая его габариты. Боба Фетт взял добычу за шиворот и поставил на ноги.
– Пошли, - негромко произнес он и направился к шлюзу, волоча за собой упирающуюся добычу.
– Куда? - всхлипнул дворецкий, цепляясь за руку Фетта; когти оставляли новые отметины на и без того исцарапанном металле наручей. - Куда мы?..
– Тебя не касается, - отрезал охотник, подталкивая пленника в шлюз, за которым их ждал другой корабль, трюм и клетки в нем.
Об Фортуна споткнулся и упал на четвереньки.
– Эй ты, стой! - услышал Боба Фетт за спиной недвусмысленную команду.
Охотник оглянулся и увидел, что посреди рубки стоит Н'дру Сухлак; в руках саботажника бластер не плясал, смотрел прямо в цель.
– Что еще?
– А тебе что, не ясно? - Сухлак опять ухмылялся. - Дружок, ты влетел, как малолетний. И будешь делать, что я скажу.
– Зачем? - полюбопытствовал Боба Фетт.
– А затем, - с набирающим обороты самодовольством объяснил саботажник, - что, если возьмешься перечить, я проделаю в тебе красивую дымящуюся дыру.
Боба Фетт покачал головой.
– Не получится, - он разжал кулак, показав на открытой ладони энергообойму от бластера. - Я не ошибся в первый раз, почему должен был во второй?
Сухлак посмотрел на бесполезное оружие у себя в руке, опустил его.
– Похоже, ты опять прав. Ответь на один вопрос, а?
– На один. И короткий. И так потерял много времени.
– Как ты?.. - Н'дру Сухлак озадаченно почесал в затылке, подыскивая слова. - Я хочу сказать… как ты выжил?
Фетт не видел смысла скрывать.
– Я понял: должен быть второй лист транспарис-тила. Умный барв расставляет хороший капкан. Два набора клыков лучше одного. Я развернул корабль на сто восемьдесят градусов, выставил скорость на максимум, сбросил высокотемпературную мину и прыгнул в ги-перпространство.
Монотонное перечисление фактов наводило на мысль, что все действия обыденны и невероятно просты в исполнении, этакая рутина. Подумаешь, гиперпространственный прыжок в секторе с затрудненной навигацией!
– Пока ты искал обломки, я вернулся в реальное пространство позади тебя. Оставалось ждать.
Сухлак восхищенно присвистнул.
– Так вот почему ты меня отпускаешь! Ясно. Хочешь, чтобы я всем рассказал, как хлопотно иметь с тобой дело.
– Рассказывай, если хочешь. Или молчи. Мне реклама ни к чему. Причина другая.
– Просвети меня.
Боба Фетт бросил обойму на палубу, под ноги саботажнику, плоский металлический предмет подпрыгнул с веселым звяканьем.
– В последнее время я не встречал саботажника лучше тебя. Останешься таковым, у меня не будет болеть голова, В мои дела ты не полезешь.
– Может быть, - негромко пробормотал Н'дру Сухлак, - в следующий раз я лучше подготовлюсь.
– Тогда и заболит голова. Не сейчас,
Боба Фетт набрал команду на встроенной в наручь миниатюрной деке, шлюз закрылся, отрезая охотника вместе с добычей от Сухлака. Переходник втянулся и унес их внутрь «Раба-1».
Об Фортуна избавил охотника от дальнейших проблем. Вокруг горла тви'лекка была захлестнута петля, шнур глубоко врезался в складки кожи. Страх, застывший в глазах мертвеца, был немым свидетельством, что безработный дворецкий предпочел самоубийство той участи, которую ему могли уготовить.
Боба Фетт попытался представить, сумел бы он вот так удавиться… Воображение подвело.
Впрочем, долго раздумьям он не предавался. Очень редко случается так, что мертвая добыча ценится дороже живой, но сегодня было именно так. Тви'лекк знал слишком много. Особенно - о том, что творилось в коридорах охотничьей Гильдии. И, как все его сородичи, Об Фортуна любил поговорить. Больше не будет.
Основной пункт контракта, настойчиво оговоренный заказчиком, добыча выполнила сама. Некто более могущественный и значимый, чем бывший управляющий Гильдии охотников за головами, хотел, чтобы Об Фортуна замолчал навсегда, И теперь потребует доказательств. Боба Фетт достал нож и опустился возле трупа на одно колено.
Тело он оставил в переходнике, а вернувшись на борт «Раба-1» положил в контейнер запечатанный пластиковый мешок и поднялся по металлической лесенке в рубку. Усевшись за пульт, Фетт ввел команду аварийного сброса воздуха из трюма. Кратковременным мощным потоком мертвеца сдуло за борт. Обезглавленный труп поплыл в сторону с Зет-95, так что Сухлак мог вдоволь им налюбоваться.
Боба Фетт врубил маршевые двигатели, уводя корабль с орбиты Ультендена и одновременно высчитывая координаты нового гиперпространственного прыжка. Оставалась еще куча дел.
Их всегда бывает невпроворот.

8

Когда-нибудь… мечтал принц Ксизор. Когда-нибудь мы с ним сойдемся один на один. Либо здесь, на Центре Империи, в тронном зале дворца, либо в малоприметном уголке Галактики, но схватки не избежать. И тогда маленькая локальная война между фаллиеном и Повелителем тьмы завершится. Принц Ксизор умел выбирать врагов. Так или иначе - но война будет окончена. Принц шагал сводчатыми коридорами дворца, сумеречное красноватое солнце Центра Империи отбрасывало квадраты кровавого света на инкрустированный пол. Черная, словно ночь, не заплетенная прядь волос, свисающая с голого черепа фаллиена, при каждом шаге блестящей змеей скользила между лопаток.
Чем ближе высокие двери тронного зала, тем сильнее сосредоточивался Ксизор. Набирающий силу Альянс уже начинал предоставлять угрозу как Империи Палпатина, так и «Черному солнцу» Ксизора. И вот принца вновь вызвали на аудиенцию к правителю Галактики, пожилому и весьма проницательному человеку.
Если бы не холодные пристальные глаза на сморщенном изможденном лице, Императора легко можно было принять за нищего в старом плаще… если бы было возможно столкнуться с Палпатином на нижних уровнях столицы. Но стоило повстречаться с ним взглядом, ощутить холод и собственное ничтожество, и становилось понятно, каким образом незначительный сенатор от мало кому известной планетки взобрался на трон, установленный на руинах Республики. Именно пример Палпатина вдохновлял принца Ксизора, когда фаллиен выкорчевывал из души эмоции - последнюю преграду для амбиций. Слабость и сантименты несовместимы с безжалостностью. Существовала ли на самом деле мистическая Сила, заставляющая вращаться вселенную, о которой говорят Палпатин и Дарт Вейдер, фаллиен не имел ни малейшего представления. Точнее, не видел ей подтверждения, а потому не отказывался от веры в собственную хитрость и ум. Но приходилось признать, что что-то подобное все-таки существовало. Ксизор чувствовал, как под опущенный капюшон императорского плаща, словно в бездонный гравитационный колодец, засасывает тепло мира.
Алые, словно с головы до ног облитые свежей кровью гвардейцы не шелохнулись, когда перед фаллиеном распахнулась высокая резная дверь. Ксизору стало холодно.
– А-а, принц…
Простое, без затей форм-кресло, служащее Императору троном, развернулось, повинуясь приказу и явив немощную фигуру в струящемся плаще из черного зей-да. На сухих губах Императора змеилась безрадостная улыбка. Кос Палпатин казался древним как мир, он сутулился в кресле, словно его тяготили раздумья, пригибая к земле. На Ксизора вновь пахнуло мертвечиной.
– Если может радовать встреча с расторопным слугой, я рад видеть вас, принц.
Тронный зал был пуст и не пуст одновременно. Не надо было поворачивать голову, черный призрак в углу Ксизор заметил и краем глаза Даже в голографическом варианте Дарт Вейдер ухитрялся нагонять страх на окружающих.
Фаллиен с трудом отвернулся.
– Какая честь услыхать похвалу из ваших уст, мой повелитель.
Один уголок пергаментных губ приподнялся на миллиметр.
– Я не хвалил вас, Ксизор. Как и все мои слуги, вы не можете ни удивить, ни разочаровать меня. Я жду от всех только глупостей и некомпетентности и получаю ее с лихвой.
Ясно, Импеатор изволит пребывать в язвительном настроении. Ксизор приучил себя терпеть насмешки, хотя слова больно ранили его гордость. Когда-нибудь, старый дурак, пообещал мысленно фаллиен, твоя драгоценная Сила и все твои слуги не смогут тебя защитить. Но до тех пор принц вынужден унижаться.
– Если я подвел вас, мой повелитель…
Ксизор низко склонился в поклоне, изображая горячее желание угодить.
– … то глубоко сожалею о том.
– Кого вы обманываете? - прогрохотал гулкий бас Повелителя тьмы. - Ваши речи гладки, но пусты, как невыполненные обещания.
– Рискованное высказывание, - огрызнулся принц Ксизор, - от того, кто столько раз заверял Императора, что Альянс можно раздавить одним ударом. Повстанцы смеются над обещаниями, которые вы даете собственному господину.
Присутствуй ситх, так сказать, во плоти, замечание стоило бы принцу жизни; фаллиен сознавал, что играет с вулканической лавой. Тяжелые складки плаща Повелителя тьмы колыхнулись, напоминая грозовой фронт, что затмевает солнце. Блик на линзах дыхательной маски показался Ксизору далекими вспышками молний.
Голос, ровный, раскатистый и спокойный, по мощи не уступал грому.
– Я бы напомнил его высочеству…
Резкий звук сиплого, но мерного дыхания тоже можно было расслышать; аппаратура на мостике «Исполнителя» была отменного качества. Вейдер недавно получил во владение новый флагман взамен прежнего - «Опустошителя».
– Неблагоразумная поспешность простительна юным и неопытным. Но мое терпение не бесконечно.
Невидимые пальцы пощекотали Ксизору подбородок, а вот следующее ощущение было куда неприятнее: как будто сжалась, перекрывая воздух и ток крови к мозгу, ладонь, лежащая у него на горле. Фаллиен не знал, воображаемая ли удавка захлестнула ему шею или все-таки мощь Повелителя тьмы не имеет границ. Он предпочитал думать, что не все слабости выкорчеваны из души, и теперь он, принц Ксизор, задыхается от тривиального ужаса. Тоже унизительно, но все же реально. Ксизор уже несколько раз был свидетелем несомненного могущества Дарта Вейдера;
– ситх не шевельнул и пальцем, а проштрафившийся подчиненный падал к его ногам, царапая ногтями горло. Раздразнить Вейдера, подвести его, пойти против его воли - все это означало неприятную, но быструю смерть от асфиксии.
В глазах Ксизора плавали черные точки, первый признак кислородного голодания. Воображаемый кулак теперь казался вполне реальным, он запрокидывал фаллиену голову, заставлял подниматься на цыпочки. Участившийся сначала пульс теперь едва полз, а потом и вовсе исчез.
Обычно Император вмешивался гораздо раньше, приказывал своему ручному монстру: «к ноге!». Возможно, на этот раз он позволит Вейдеру довести начатое до финала?
В голове билась одинокая мысль. Меня вызвали не на аудиенцию, а на казнь… мою собственную казнь…
Принц так разозлился, что ноток адреналина разорвал кровавую пелену. Гнев и отчаянная жажда жить порой творят чудеса.
– Терпение… - просипел фаллиен; от усилия закружилась голова, тронный зал расплылся перед глазами. - Терпение… есть благодетель… наградой которому…
Он был близок к обмороку, но знал, что погибнет, если потеряет сознание.
– … Империя…
– Неплохо сказано, Ксизор, - в голосе Палпатина зазвучало веселье. - Вот почему остальные слуги так меня тяготят… Мальчик мой, ты развлекаешься, а я очень устал, отпусти же нашего гостя.
Веревка, стягивающая горло, воображаемая или нет, вдруг ослабла. Ксизор с трудом удержался, чтобы не упасть на колени; невидимая рука, которая поддерживала его, исчезла. Фаллиен выпрямился, вспотев от усилия, с наслаждением вдохнул переработанный, отфильтрованный воздух с запахом разложения.
Кипящая ненависть привычно укрылась за непроницаемой маской. И было уже неважно: то ли Вей-дер с Императором умело воздействовали на психику, то ли Великая сила - не миф… достаточно и того, что с Ксизором играют. Быть униженным Вейдером, на чьих черных перчатках кровь семьи принца Ксизора, его родителей, дядьев и любимых сестер, как и сотен тысяч других фаллиенов… кто бы вынес? Стерильный воздух тронного зала разъедал легкие, как кислота
– Как пожелаете, учитель, - пророкотал ситх, безмятежно скрещивая руки на широкой груди. - Хотя я оказал бы Империи неоценимую услугу, если бы навсегда удалил его высочество из числа ваших придворных.
– Вечно ты торопишься с выводами, мой мальчик, - Император пошевелил искривленными артритом, но когда-то красивыми пальцами. - Но предоставь право голоса своему старому наставнику. Только мне решать, когда это случится. А до тех пор я желаю, чтобы среди моих слуг прекратилась грызня. Вы ссоритесь друг с другом, как малые дети, вместо того чтобы объединить свои силы против Альянса.
Морщинистое худое лицо помрачнело.
– Или мне самому позаботиться об этом?
– Что ж, если вы запрещаете мне сражаться за вас, повелитель… - Ксизор распростер руки. - Каждый атом моего тела к вашим услугам.
– Приятно, наверное, верить таким словам, - усмехнулся Император, быстрым коротким жестом предупредив черный голографический призрак, прежде чем ситх успел отпустить язвительный комментарий. - Но я не глупец. Даже Великая сила не сделает амбициозного обманщика верным и преданным слугой. Это чудо ей не по силам, если можно так выразиться.
Палпатин вдруг хихикнул:
– А я и без ее помощи читаю вашу душу и мысли, Ксизор. Вы не настолько избавились от эгоизма, как пытаетесь меня уверить. Желаете Империи славы и процветания… значит, это желание удовлетворяет вашу жажду власти. Амбиции связывают вас с Империей, потому что лучшего способа насытить собственный аппетит у вас нет.
Ксизор осмелился посмотреть Палпатину в глаза.
– Не смею отрицать, мой повелитель. Но разве верный слуга не достоин награды, если удовлетворяет потребности господина?
За время короткой речи Император развернул кресло и теперь разглядывал крыши города и заполненное ранними звездами небо над ними. Он не скоро вспомнил, что не один в тронном зале. Руки его лежали на подлокотниках кресла, точно мертвые.
– О да, принц, вы получите свою награду, не бойтесь. Когда мятеж будет подавлен и никто не станет противиться моей воле, все, кто служит мне верой и правдой, получат величайшую в мире награду. Возможность служить мне и Империи до тех пор, пока возраст и каждодневные хлопоты не сделают их бесполезными мне. Такова природа моей благодарности тем, кто ее заслужил.
Фаллиену оставалось лишь склонить голову.
– Большего я и не прошу, мой повелитель. И не желаю.
– Ваши желания не имеют значения, принц. Ничего не имеет значения, кроме моей воли.
Не поднимая взгляда, Ксизор покосился на черную рослую фигуру по другую сторону трона. Ему не надо было стоять рядом с Вейдером, чтобы почувствовать недовольство соперника. Он знает, подумал принц Ксизор. Он все знает, но не может пока доказать. Пока. Да какая разница, если сможет? Обвинения - пустой звук, если Император, пусть и притворно, желает доверять фаллиену. Слова «Черное солнце» уже несколько раз звучали в речах Повелителя тьмы, шпионы Ксизора уже доложили об этом. Как и о том, что в ответ Палпатин лишь отмахнулся.
Но знает ли сам Палпатин, что мне все известно? Если вдруг Император решил, будто шарада сбила Ксизора с толку, значит, Палпатин - величайший дурак во всей вселенной. «Черное солнце» тоже строило планы на будущее и имело свои намерения относительно Галактики и владычестве в ней. Оно будет прятаться в тенях Империи; куда дотянется Империя, туда дотянется и «Черное солнце». Палпатин дряхл и слаб, это видно невооруженным глазом; хваленая Сила, какова бы она ни была по природе, не обеспечит ему бессмертия. И вот тогда «Черное солнце» выйдет из мрака и заявит права на трон и сокровища, выхватив их из трясущихся старческих рук Императора.
Если я чему-то и научился у старика, так это тому, что амбиции бескрайни, точно вселенная.
И урок фаллиену пришелся по вкусу. Теперь он мог стерпеть еще больше обид и унижений от Вейдера и Палпатина, чтобы в один прекрасный день продемонстрировать вызубренный материал.
Терпение, контроль над эмоциями и жаждой мще-ния - мощнее, чем все боевые искусства. А овладеть ими сложнее, чем тёрас каси. И до полного совершенства пока еще далеко, потому что стоит лишь фаллиену взглянуть на невозмутимого Вейдера, как руки сами сжимаются в кулаки.
Когда-нибудь… повторил про себя фаллиен. А до тех пор - терпеть и ждать.
– Как пожелаете, мой повелитель, - Ксизор выпрямился.
Император смотрел на него немигающим взглядом.
– Возможно, - насмешливо, но не преступая границ приличия, заметил Дарт Вейдер, - не составит труда определить качество услуг его высочества. Не так давно принц рассказывал нам о грандиозном плане уничтожения Гильдии охотников за головами и о том, какие блага обрушатся на Империю в случае его успеха.
Голографическая фигура повернула голову к фаллие-ну, на Ксизора повеяло холодом.
– Планы такого масштаба, - продолжал Вейдер, - должны уже были принести плоды. Или они столь же иллюзорны, как и преданность его высочества?
– Хорошо сказано, мой мальчик! - Император удовлетворенно кивнул. - Ты предвосхищаешь мои желания, это верный признак истинно преданного слуги.
Желтые змеиные глаза Палпатина сузились.
– Итак? Помнится, Ксизор, ваши речи тогда были так… пламенны. Меня привлекла ваша чванливая самонадеянность, и я разрешил вам исполнить свое намерение. Я буду разочарован, очень разочарован, принц, если услышу об отсутствии прогресса. И все же…
Глаза окончательно утонули в сетке морщин.
– Мне уже докладывали о том, что случилось с
Гильдией.
Капюшон медленно качнулся в сторону неподвижной фигуры.
– Не так ли, мой мальчик?
– Именно так, - громыхнуло в ответ из угла.
Ксизор редко кому завидовал, но Дарт Вейдер неизменно вызывал в нем это мелкое чувство. Вот у кого дыхание не сбивалось от страха или волнений, воздух ритмично сипел, прогоняемый через фильтры дыхательной маски - вдох-выдох, без пауз или перебоев.
– Я предупреждаю вас, учитель, незачем тратить время и силы на пустые дела. Необходимо в первую очередь заняться Альянсом, мятежники собирают армию, пока его высочество растрачивает наши ресурсы, ничего не давая взамен.
– Умерь свой пыл, Вейдер, и научись наконец-то обуздывать норов! Ты и так гуляешь по краю пропасти, один шаг за черту, и ты, пожалуй, начнешь оспаривать и мою мудрость! Я считал и считаю план принца занятным и интригующим, а сейчас начинаю думать, что ты протестуешь из зависти и назло мне, а не основываешься на реальном анализе.
Повелитель тьмы не счел нужным ответить, но широкие плечи под тяжелым плащом словно окаменели. Вейдер упрямо вздернул подбородок, верный признак того, что отравленная стрела Императора попала в цель.
– Может быть, - вкрадчиво заговорил Ксизор, - различие между мной и повелителем Вейдером заключается в том, что я не сомневаюсь в грядущей победе? Вот почему я нахожу полезным обратить наше внимание на управление доминионами после того, как они воспримут неопровержимый факт.
Он сразу понял, что его слова понравились Императору: Палпатин едва заметно приподнял уголки губ.
– Видишь, мой мальчик? - обратился старик к Дарту Вейдеру. - Вот поэтому я направляю Великую силу гораздо лучше тебя. Без уверенности нет истинной власти. Недостаточно пытаться, нужно делать.
Ситх не дрогнул.
– Коли речь зашла о различиях, учитель, - негромкий раскат баса опять напомнил далекий гром, - почему бы не обсудить еще одно? Существует разница между детской верой и тщательной подготовкой. Даже адмиралы имперского флота с их доверием к технике и машинам знают, что должны сражаться и победить.
Ксизор не поверил собственным ушам, разрываясь между недоверием и удовлетворением. Нет, не может быть, невозможно, чтобы Вейдер сделал столь бесполезный и глупый ход! Как же он не замечал раньше, что Повелитель тьмы не снисходит до дипломатии и со всей своей вошедшей в поговорки преданностью Императору по-прежнему способен разозлить своего могущественного господина. И на этот раз Вейдер все-таки своего добился; лицо Палпатина потемнело от гнева.
– Даже ребенок, - процедил Император, - знает, как глупо перечить мне. Ты же считаешь себя умнее ребенка, мой мальчик? Вечно ты докучаешь мне беспомощными речами, а ведь я только что предупредил о последствиях. Все никак не угомонишься!
– Не отрицаю, учитель, но не для того…
– Замолчи!
Короткий приказ разрезал застоявшийся воздух, словно удар хлыста,
– Мне лучше тебя известны твои, намерения! - Император стиснул пальцами подлокотники кресла. - Твои мысли - открытая книга, сколько раз повторять! А слова на страницах написаны столь крупными буквами, что их разберет даже выживший из ума идиот! В своей ненависти к принцу Ксизору ты зашел на опасную территорию, туда, где я стираю в порошок непослушных слуг!
Палпатин поднял высохшую, покрытую коричневыми пятнами руку, похожую на птичью лапу, сжал ее в жалкий кулак так, что костяшки побелели.
– Ты полезен мне, но не настолько, чтобы я сносил твою непокорность!
Ксизор упивался зрелищем. Разумеется, было бы лучше, если бы ситх не возвышался черной скалой на краю бушующего океана, молча и непоколебимо выдерживая натиск бури. Когда поток слов иссяк, Дарт Вейдер грузно опустился на одно колено, неохотно и величественно склонил голову.
– Как пожелаете, - раскатился по залу равнодушный тяжелый бас - Поступайте, как знаете.
– Всему свое время, - мрачно пробурчал Император; неожиданная уступчивость Повелителя тьмы Пал-патина не радовала. - Ты мне еще нужен.
Я победил! Фаллиен возликовал. По крайней мере этот раунд я выиграл. И даже не пришлось ничего предпринимать, надо было всего лишь позволить высокомерному ситху самому выкопать себе могилу. Дарт Вейдер привык, что прочие разумные существа, которых он почитал ниже себя, уступали его несомненной мощи, поэтому малейшее сопротивление выводило его из равновесия. Иначе он ни за что не рискнул бы столь дерзко и прямолинейно говорить с Императором. Он любит идти напролом, пришел к выводу принц Кси-зор, не догадываясь, насколько близок к истине. Воин по природе и сути своей, не понимающий в стратегическом отступлении, не знающий, как ждать и выгадывать время, последний из ситхов полагался только на свои силы. А для воина это - верная гибель. Вейдера легко заманить в ловушку и навлечь на его голову императорский гнев. Отвратив его от меня, с удовольствием добавил принц Ксизор. Когда Вейдер - пусть даже временно - лишен милости господина, выигрывают соперники.
Единственно, что стоит запомнить и никогда не забывать: секундные преимущества даются большой ценой. Какую бы угрозу ни представлял Вейдер раньше, сейчас опасность возросла многократно. Ибо Ксизор стал свидетелем унижения Повелителя тьмы, Ксизор видел, как гордый и неуступчивый дух был раздавлен капризным вздорным стариком лишь из прихоти… Фаллиен только что подписал себе приговор… если Вейдер сумеет привести его в исполнение. А уж ситх постарается. Если что и сумеет отвлечь его, так это угроза Галактике целиком, не меньше. Но когда с любой напастью - от мятежников из Альянса до пришельцев неизвестно откуда - будет покончено (а Ксизор не смог придумать причины, по которой должно быть иначе), у принца вновь появится враг, которого следует опасаться всерьез.
Перспектива фаллиена не радовала, но и не огорчала.
Я подготовлюсь. Ксизор оглянулся на коленопреклоненного Дарта Вейдера. Мысль о последней схватке, так долго откладываемой, такой желанной, разгоняла по венам холодную кровь.
Размышления темного принца прервал старческий голос.
– Довольно с нас перебранок, - Император нацелил искривленный узловатый палец на фаллиена. - Не тешьте себя, будто можете прятать от меня свои мысли, принц Ксизор. Вы льстите себе, если верите, что меня можно втянуть в интриги. Или если думаете, будто я не прислушиваюсь к словам Дарта Вейдера. Вы много мне обещали, предрекали нескончаемый приток слуг, в которых нуждается Империя, скорых на подъем и беспощадных наемников, что заменят тупых недоумков, окружающих меня и испорченных моим влиянием.
Палпатин наклонился вперед, вперив холодный немигающий взгляд в фаллиена.
– Мне многое докладывали о событиях в Гильдии охотников за головами. Но вот результат их сомнителен. Что скажете, принц Ксизор?
Сначала - низкий поклон, чтобы собраться с мыслями, а затем фаллиен вновь взглянул в обещающие смерть глаза.
– Объяснение будет простым, повелитель, - Ксизор развел руками. - Кампания еще не окончена. Остались маленькие недоделки…
– Как обычно, - обронил в пространство Дарт Вейдер.
Император кинул на ситха предупреждающий строгий взгляд и вновь обратился к принцу.
– Не помню, чтобы вы упоминали о каких-то этапах. Когда вы излагали нам план, то уверяли, что это будет относительно простой ход. Надо, мол, всего лишь внедрить в Гильдию прославленного охотника за головами Бобу Фетта, а та уж развалится сама собой.
– У вас великолепная память, мой повелитель, - Ксизору никогда не приходилось столько кланяться, как в присутствии Императора. - И я каюсь в своей ошибке. Я недооценил нынешнего состояния Гильдии.
– Каково же оно?
Ты же сам все и так знаешь, старый, трухлявый пень! Ксизор ничуть в том не сомневался, как и в том, что теперь Палпатин развлекается, выбрав для забав новый объект.
– Гильдия не прекратила существования, она развалилась на две соперничающие группировки, одну из которых возглавляет трандошан Босск, сын главы прежней Гильдии Крадосска.
– Ясно, - высохшие ладони, покрытые старческими пятнами, мертвым грузом легли на подлокотники форм-кресла. - Мне докладывали, что старый Крадосск был убит своим собственным отпрыском.
– И это действительно так, мой повелитель. Император неприятно улыбался.
– Похоже, этот Босск - из тех самых существ, которые по вашему предложению, принц, должны оказать величайшую услугу Империи. Он безжалостен и амбициозен, не так ли?
– Наследственное, мой повелитель. Но для того, чтобы стать отменным инструментом в ваших руках, нужна хитрость…
– … которой ваше высочество обладает. Ксизор улыбнулся в ответ.
– К чему отрицать очевидное?
– Как нельзя отрицать, - невозмутимо продолжал Император, - что охотничья Гильдия не рассыпалась на мириады осколков, из которых мы бы выбрали те, кто острее и послужит нам лучше других. Только что, принц, вы продемонстрировали, что умеете признаваться в ошибках, почему бы не пойти дальше? Сознайтесь, что весь план целиком - неудачен. Какая мне выгода, одна Гильдия или две? С двумя только хуже. Договариваться с охотниками за головами стало еще сложнее.
– План удачный, мой повелитель, - Ксизор позволил себе немного жара в речах. - Просто возникли непредвиденные трудности, мы с ними справимся!
Он чуть было не проговорился, так хотелось в лоб заявить вздорному старикашке, что сам-то прохлопал Альянс… фаллиен вовремя прикусил язык. Не стоит дразнить того, кто распоряжается жизнью и смертью.
– И я намерен лично заняться этим делом, - вслух произнес Темный принц.
– Сейчас мы выслушаем схему очередного великого заговора, - сообщил пространству Дарт Вейдер. - Вам еще не надоело?
Ситх не стал уточнять, кому задан вопрос.
– На себя бы глянули! - огрызнулся принц Ксизор; пикируясь с Повелителем. тьмы, фаллиен ничем не рисковал, да и постоянные стычки давно показали, что ситх едва ли разозлится. - Я, по меньшей мере, умею обращать свои неудачи в победы! А вы?
Дарт Вейдер, который давно уже поднялся на ноги и опять стоял, сложив на груди руки, не стал отвечать на насмешку. Наверное, вспомнил о поводке в руках Императора; по крайней мере, хотелось в это верить. Ситх вообще делал вид, что в упор не видит Ксизора.
– И какими же методами? - прошелестел в тронном зале едва слышный голос.
Фаллиен повернулся к Палпатину.
– Невероятно простыми, мой повелитель. Охотничья Гильдия - не та, что была раньше. Мы развалили ее на две части одним ударом, обе фракции ненавидят друг друга. Пусть они претендуют на братские отношения, шелуха легко облетает. Надо лишь ускорить процесс. Пусть каждый охотник начнет войну с остальными, неважно из какой группировки. У них не должно быть ничего общего. Только неприязнь.
– Это цель, - уточнил Палпатин, - а не средство. Вы не ответили на мой вопрос, и я теряю терпение. Может быть, все-таки соизволите объяснить, как раздробить обе фракции на отдельные элементы?
Ксизор сохранил спокойствие - не без помощи врожденной хладнокровности.
– Воздействуя на самую основу их натуры, благодаря которой они приняли решение стать охотниками. Призвав в помощники могучую силу, которая заставляет