вроде бы достаточно пренебрежительно.
- Даже из огня. Оттуда, впрочем, я заберу тебя независимо от того, что ты выберешь.
- Почему? Потому что я забавный?
- Потому что я так хочу.
На следующее утро Зверь впервые увидел, как распускается под небом стальная хризантема, как сотни блистающих лепестков в клочья рвут холодный воздух.
Он смотрел, не моргая. Забывая дышать. Завороженный танцем, завороженный смертью, которая впервые была так близко, но - не с ним. Он всегда был предстоятелем Смерти, ее проводником. А Князь - Князь был ее рыцарем и господином, и Смерть танцевала фламенко на лезвиях широких мечей, страстная, покорная и беспощадная.
Так красиво! Так же, как полет.

С тех пор это стало традицией: с утра, еще до рассвета, вернуться с неба, чтоб вновь увидеть яростный танец, вновь взглянуть на цветение блистающего цветка, каждый раз - нового, каждый раз незнакомого и прекрасного.
Ужасающего.
В одно такое утро - холодное, несмотря на климатические установки - белое от беспросветного снегопада, Князь снял перевязь с мечами и, усмехнувшись, кивнул Зверю:
- Давай, бойцовый кот, присоединяйся. Покажи, что умеешь.
Он и об этом знал?
До «бойцового кота» в тот раз не дошло. Оба - и Зверь и Князь - присматривались друг к другу, приноравливались и осторожничали. И хотя закончился этот первый, «пристрелочный» бой тем, что Зверю сломали позвоночник, свернули шею и переломали пару тысяч костей, обоим ясно было, что все перечисленное потребовало от Князя неожиданных усилий.
Ну хоть чего-то он не ожидал, провидец чертов!
И, разумеется, этот бой был очередным кусочком приманки, лежащим чуть глубже, чем предыдущие, в ловушке, которой нет.
Ее действительно не было.
А значит, не было и приманок.
Ни в том бою. Ни после боя. Когда Зверь снизошел до замковой кухни и приготовил для Князя нормальный завтрак вместо галет из непойми-чего, которые тот обычно ел и на завтрак, и на обед, и на ужин. Вообще, поразительно, как можно, не отказывая себе в прекрасных чае, кофе и табаке, ущемлять собственный организм в праве на вкусную и здоровую пищу?
В любом случае, ничто из этого не было приманкой, и в любом случае, приманкой было все.
А когда лучше узнали друг друга, пришло время «бойцового кота». И тут уж Зверь гонял Князя по всей крыше - благо розовые кусты предусмотрительно были огорожены силовыми полями, - а непобедимому шефанго оставалось только отступать и защищаться. В конце концов, Зверь опрокинул Князя на мокрую от снега траву, не спеша и с большим удовольствием обозначил кончиком когтя, что именно он может сейчас сломать, перерезать, оторвать или еще как испортить в меру фантазии и свободного времени.
И тогда только понял, что действительно может сделать все это.
Прямо сейчас.
Все - не обязательно, достаточно перерезать горло. Или вскрыть грудную клетку. Или - просто раздавить.
Он вернул себе человеческий облик и остался сидеть рядом с довольно скалящимся шефанго.
- Так себе кошка, вообще-то, ага?
- Вообще не кошка, - подтвердил Князь. - Кошки - мягонькие и пушистые, а ты - тварь в чешуе, еще и колючая.
- И с клювом.
- И с когтем на хвосте.
- И ядовитая.
- О? Ну спасибо, что сказал. Теперь, если внезапно помру, буду знать, с кого спрашивать.
- Но на волка я тем более не похож.
- Знаешь что, - Князь сел, потянулся за трубкой, но передумал, - может быть, все дело в твоем стремлении к максимальной эффективности. Ты должен был быть волком, но волк - животное, волк уязвим, а то, во что ты перекидываешься, почти неуязвимо и идеально вооружено. А может быть, впрочем, дело в странностях вашей семейки. Я не знаю, по какому принципу вы выбираете имена.
- Зашибись! Какая еще семейка?
- Та, в которую ты не веришь.
- Та, которая создала меня специально, чтобы принести в жертву?
- Она самая. По-моему, сейчас подходящее время сказать тебе, что Змей - мой друг. Атмосфера располагает, и вообще.
- Не вопрос.
Зверь встал, и одновременно поднялся на ноги Князь. Огромный, но уже не пугающий так, как раньше.
По-прежнему непонятный. Хотя еще минуту назад казалось, что понимание возможно.
- Я же сказал, что, если тебя заставят уйти, я верну тебя обратно.
- Не сходится, - пожал плечами Зверь, - либо он тебе друг, либо ты дашь ему умереть. Или ты не против того, чтоб твои друзья умирали?
- Когда мое мнение начинает что-то значить, умирают все. Не беспокойся о Змее, он сильнее нас с тобой, вместе взятых. Но, раз уж ты все равно не понимаешь и половины того, что я говорю, я сделаю для тебя выжимку. Слушай внимательно, возможно, больше я никогда такого не скажу. Последние дни были не самыми плохими в моей жизни: я возвращался домой, зная, что меня там ждут, и я не собираюсь отказываться от этого ради спасения какого-то там мира. Даже если это твоя горячо любимая родина. Так понятней?
- Князь, да ты эгоист!
- Я просто правильно расставляю приоритеты.

ГЛАВА 6

Была чудесная пора.
Стоял уж Ангел у двора.
Седьмой.
С трубою
И с печатью.
И, робко дергая плечом,
шептал: «Мон дье,
пора б начать, а?!»
Евгений Сусаров



Ничья земля. Замок. 2592-й год Эпохи Людей. Месяц граткхар

Высокомерный, аристократичный, пафосный. Невыносимый - если охарактеризовать одним словом. Но не хочется, чтобы он был другим. Такой, какой есть, Князь, может, и не идеален, но близок к тому. Его маска сделана из чистейшего льда, холодная, неподвижная, она красива сама по себе, а перемены, любые, могут ее испортить.
Зверю не нравилась эта маска.
Но маска скрывала пустоту, и, честное слово, этот факт заставлял находить лед красивым, холод - освежающим, а неподвижность - концептуальной. Ну а куда деваться-то, если живешь с этим под одной крышей?
Куда деваться, если не хочешь от него уходить?
Князь опасен.
И все же Зверь оставался с ним рядом. Князь был единственным, к кому не получалось отнестись с ровной снисходительностью, или того хуже, - с равнодушным презрением. Остальные… Прав был Казимир, и не стоило тогда пропускать его слова мимо ушей - остальные не были ровней. Разве что Эрик. Бывший хозяин.
Но Эрик - слишком человек.
А этот?
А кто его знает? Не убил пока, вот и ладно.
Оба держали дистанцию, личное пространство каждому требовалось размером с небольшую галактику, и все равно они умудрялись не мешать друг другу. Ловушка сработала? Дикая тварь из дикого леса подошла максимально близко - настолько близко, насколько позволили подойти. Тварь уже не была дикой. И Зверь знал, что Князь никого не подпускает ближе.
Странно было понимать, что оказался в малом круге приближенных. Ведь ничего же не делал для этого. И цели такой не ставил.
Да кто его поймет, этого шефанго?
Других проблем хватает, чтоб еще и об этом думать.
Близилась война с орками. Тир фон Рауб, бывший легат Старой Гвардии, из героя и небесного рыцаря превратился в дезертира. Трусливо и подло сбежать, считай, перед самой войной - перед войной, которая потребует максимальной концентрации всех сил и возможностей, - поступок вполне в духе демона. Вообще, странно, как это Эрик мог настолько доверять заведомо вероломному созданию?
У Эрика никто спросить не рискнул, а тот оставлял пересуды без комментариев.
Старогвардейцы тоже отмалчивались. Старой Гвардией - остатками Старой Гвардии - теперь командовал Падре. Им нужно было пополнение, но никто больше не учил новых пилотов, а мастера-самородки - большая редкость. Даже большая, чем казалось: со времен набора в Старую Гвардию сменилось два поколения, и не появилось ни одного самородного Мастера.
- В мире сейчас восемнадцать Мастеров-пилотов, из них тринадцать - твои ученики. Скажи мне, Волк, если им придется выбирать между тобой и хозяевами, кого они выберут?
Вдумчивая тишина. Мягкая усмешка.
- Молчишь. Интересно, кто-нибудь из тех, кто сейчас заступается за тебя там, снаружи, понимает это?
Вряд ли они понимали. Даже Алекс - первый из учеников, худший из учеников - даже он не понимал. Алекс не такой, он тоже в небе, но это небо полководца, а не пилота.
- Ты наверняка думал об этом. О том, что было бы, не служи твои ученики правителям-союзникам. Как бы тогда сложилась их жизнь? Они воевали бы между собой?
- Мастера не убивают Мастеров.
- Ты научил их этому?
- Да.
- Бедные дети.
- Я не люблю войну, Князь.
- Знаю. К сожалению, войне наплевать на это.
Здешнее спокойствие, живая, теплая безмятежность - это от безнадежности.
Войне - наплевать.
Князь ждет войны с орками. Он готовится к ней и не надеется не то что победить, а даже отстоять хотя бы часть Радзимы. Его государство списано сразу. Радзима должна стать препятствием на пути орков на запад, но сама она будет уничтожена. Князь знает это. И все же готовится к войне.
Спокойно, покорно и безнадежно.
Зверь не понимал его.
Не понимал. И злился. Безнадежность и покорность - слова, невозможные рядом с именем «Эльрик де Фокс». Хотя казалось бы, не все ли равно?
До начала войны оставалось еще четыре года. Князь считал, что орки нападут раньше. Договор больше не имел смысла. Даже личный договор между орочьим царем и Великим Князем Радзимы. С того момента как орки осознали свою силу и свои шансы на победу, Князь перестал быть чудовищем из их кошмарных снов.
Его больше не боялись.
И с этим он тоже мирился.
- Зачем я здесь, а?! - Зверь исходил ядом и мало что не шипел от злости. - У тебя в руках - лучшее оружие, какое только можно придумать. Лучший из убийц. И что? Я тебя не понимаю!
- Как обычно.
Да уж. Как обычно. Уже несколько месяцев Зверь ждал, что Князь попросит его - прикажет ему, предложит ему- воевать на стороне Радзимы и союза западных государств.
Ждал напрасно.
Ну ладно. Воевать ему и не хотелось, да и толку с него на войне: один - не воин ни в поле, ни в небе. Но кое-что способен сделать только одиночка.
- Ведь есть же у них какие-то ключевые фигуры!
- Шенирэ? Конечно. Как и в любом государстве.
- Ты не можешь сложить два и два или издеваешься?
- Издеваюсь, Волк. - Предупреждающее покачивание трубки останавливает уже готовую выплеснуться злость. - Мы же договорились, что это ты не понимаешь, так за что ты злишься на меня?
- Но я хочу понять!
- Когда-нибудь поймешь.
- Я не пойму. Я не понимаю этих ваших игрищ. Я просто убийца и упырь.
- Ты поймешь, - пообещал Князь. - Поверь мне, я же провидец.
Он улыбался. И не разобрать было, смеется или говорит серьезно.
Здесь проходила граница.
Князь виртуозно умел замыкаться в себе. Это происходило моментально, и со стороны казалось, что он по-прежнему открыт для общения, весел, дружелюбен и язвителен. Но это было очередной маской. Одной из множества. Наверное, его друзья тоже умеют различать. И, наверное, они тоже знают, что почти всегда видят только маски - ничего больше.
Откуда у него друзья? Как можно быть его другом? Не замечать его равнодушия, высокомерия, пренебрежения?
Не видеть Пустоты?
Эльрик де Фокс, шефанго с бездной вместо души - хитрая тварь, гораздо хитрее, чем может показаться при поверхностном знакомстве. Он знает, как дорого стоит его доверие. Знает, что те, кому он позволил приблизиться на ту дистанцию, на которую удалось подойти Зверю, уже не могут не любить его.

Эльрик де Фокс

Он действительно забавный, он все еще дикий, и он по-прежнему считает себя неуязвимым, а поэтому не носит ни брони, ни масок. Смелый крылатый зверь. Недоверчивость в нем так странно переплетена с абсолютным доверием, что за него бывает попросту страшно.
Но хорошо бы он остался таким навсегда.
Людоед, конечно… ну а кто без недостатков?
Он сможет стать Владыкой Темных Путей, силой, рядом с которой гибнет все живое, - он справится. Но как жаль будет потерять то, что есть сейчас. Живое и теплое, наделенное невероятной силой, абсолютно лишенное высокомерия. Змей, и о чем ты только думал, когда создавал своего наследника? Ведь достаточно было бы сделать безмозглую чурку с глазами.
Я не отдам тебе Волка. И дело уже не в том, что он полезен, и не в том, какая роль отведена ему в грядущей войне. Знаешь, теперь я постараюсь уберечь его от войны, хоть и не верю, что это получится.
Я не отдам его тебе - просто так. Потому что я так хочу.
Извини.

- Все свои учебники ты начинаешь словами о том, что любой человек может научиться летать, просто не для каждого это означает стать именно пилотом. Лонгвийская школа, не так ли?
Вопрос оказался слишком неожиданным. В последнее время они все больше обсуждали участившиеся исчезновения болидов и шлиссдарков, машины пропадали с концами, люди и груз - тоже, и этому пока не удалось найти никаких объяснений. В контексте этих обсуждений проблемы обучения Мастеров не затрагивались, так что Зверь некоторое время озадаченно хмурился. Потом кивнул:
- Да. Лонгвийская. - И, окончательно придя в себя, язвительно добавил: - Можешь гордиться. Каждый отмечен богами, никто не создан просто так, бла-бла-бла - сам не знаю, почему я в это поверил.
- Буду гордиться. - На это Князь всегда соглашался без возражений, так что язвительность пропала втуне. - А нет ли среди людей тех, кто создан только для того, чтобы стать пищей для Волка? Что скажешь?
- Никто не живет только для того, чтобы умереть.
- Уверен?
Чтоб тебе! Нет. До сих пор не уверен в том, что смерть - не единственное, на что годен демон по имени Зверь. Но если есть люди, рожденные только для того, чтобы стать едой, то почему не быть демону, созданному только для того, чтоб быть убитым?
Нельзя думать об этом, иначе мир снова уйдет из-под ног.
Значит?
Значит, нет таких людей. Значит, ответ на вопрос:
- Да. Уверен.
- Стало быть, каждая жизнь ценна?
- Ты - чертов казуист, Князь! К чему ты клонишь? Если каждая жизнь ценна, хрена ль ты сам убиваешь людей тысячами? И нелюдей, кстати, тоже.
- Да вот. Убиваю. - Князь печально вздохнул. - Характер, знаешь, не сахар. Темперамент опять же. Но, если я не знаю - за что, я не убиваю. Чаще всего. Хочешь, предскажу, о чем ты теперь будешь думать при каждом убийстве?
- О том, не убиваю ли я своего несостоявшегося ученика. Ну и зачем тебе это было надо?
- Чтобы никогда не узнать, за что убить тебя. Зачем же еще?

ГЛАВА 7

В этом мире - ни слов, ни сути,
В этом мире - ни слез, ни крови!
А уж наши с тобою судьбы
Не играют и вовсе роли!
Александр Галич



Ничья земля. Замок. Месяц рефрас

Какие-то охотники, кто-то из психованных магов, натравили на Блудницу то ли чертей, то ли духов, то ли шут их разберет, кого именно. Зверь, поджав хвост, удирал в замок, клятвенно обещая себе, судьбе, богам и кому попало тысячу раз сказать Князю спасибо за гостеприимство. Ничего себе, вообще, техника дошла! Чертей на него раньше не спускали.
Или духов?
Да все равно! Куда катится мир, если демона травят чертями?
Бардак в Саэти.
Замок наконец-то стал виден не только на приборах. Прежде чем Блудница опустилась на спасительную крышу, Зверь успел разглядеть у парапета высокую белоголовую фигуру.
Они приземлились в тот момент, когда с руки Князя сорвался в небо огненный смерч.
Замок - надежная защита. Черти, или духи, или неизвестно кто уже не представляли угрозы. Но над крышей разверзся огненный ад, само небо превратилось в пламя, и Зверь, тихо матерясь, слинял в самый глубокий подвал, где они с Блудницей и провели следующие четверть часа. На то, чтобы прийти в себя, требовалось время. Князь вовсе не был магом огненной стихии, у Князя, оказывается, был при себе огненный дух, причем такой, которому на один зуб оказались черти или кто они там, преследовавшие Блудницу.
Интересно, и давно это с ним? С Князем, в смысле. И где он держит такую опасную штуку? И что будет, если штука сбежит?
Зверь задал все эти вопросы портрету, отправленному в самый глубокий подвал за неизвестные грехи. На портрете был Князь же или кто-то очень на Князя похожий - причем не только чертами лица, но и характером, поскольку «я вас в упор не вижу» читалось даже в нарисованном взгляде. Только Князь на портрете был с длинными, заплетенными в косу волосами.
Неплохо, между прочим, смотрелось. Лучше, чем с нынешней короткой стрижкой. Но, конечно, носить такие длинные волосы - это надо иметь неограниченные запасы времени и такие же - терпения. Терпения у Князя хватает, а вот времени - нет.
Поймав себя на этих рассуждениях, Зверь понял, что материться уже не хочется и прятаться в подвале - тоже.
А Блудница, та с самого начала в подвал не хотела.
…Князь по-прежнему был на крыше, вернулся к прерванному занятию и состригал с кустов лишние цветы.
- Где они тебя поймали? - Он придирчиво изучал с тыльной стороны чем-то ему не приглянувшийся листик, но обращался, кажется, к Зверю. По крайней мере, привычки разговаривать с розовыми кустами за ним раньше не водилось.
- Над океаном.
- На чем летели?
- Ни на чем. Просто напали сразу со всех сторон… то есть стоп. Ты же не про чертей спрашиваешь, а про хозяев? Не знаю. Хозяев вообще не видел.
- Это не черти, это призраки орков. Спасибо, что выманил их сюда.
- Да не за что…
Наверное, по голосу было слышно, насколько он ошарашен, потому что Князь все-таки обернулся.
- Очень возможно, что это они уничтожают болиды и шлиссдарки. Я уже запросил информацию насчет птиц - если и птиц стало заметно меньше, значит, я прав. Мертвые ненавидят любую жизнь.
- Еще раз, пожалуйста. - Зверь поднял руки. - Ты сказал «призраки»?
- Неупокоенные души. Волк, ты все еще удивляешься тому, что такое бывает? Счастливое ты существо.
- Разве орки занимаются некромантией?
- После сотрудничества с Айс орки могут заниматься чем угодно. Но призраки - не обязательно некромантия, призраки, они… - Князь сердито взрыкнул. - Сдается мне, это орочьи маги делают с лесными орками что-то настолько страшное, что души погибших не находят покоя. И, честно говоря, Волк, я даже не хочу знать, что именно там происходит.
- Нам все равно придется с этим столкнуться.
- Нам… Слушай, а почему ты не уйдешь из Саэти? Отправлялся бы в мой родной мир. Или в Мессар. Там хорошо и сравнительно безопасно.
- Ну щас, - протянул Зверь, - все брошу и полечу отсюда на фиг. А за чей счет ты тогда будешь развлекаться?
- У меня тут целая планета клоунов. - Князь отвернулся к своим розам.
- Что случилось? - Зверь посмотрел на Кончара. Потом - на Ворона.
Кончар пожал плечами, а Ворон каркнул:
- Норрт.
На зароллаше это означало «ничего». Но у провидцев «ничего» штука очень непрочная…
- А что случится? - Теперь Зверь смотрел на точеный профиль Князя.
- Не знаю. Что-то серьезное.
- А выяснить, что именно, ты, конечно, не хочешь.
- Конечно, нет.

С одной стороны, это был повод гордиться своей исключительностью: он единственный, ради кого Князь дважды сознательно воспользовался талантом провидца. С другой - это иногда бесило. Не исключительность, а нежелание использовать талант в полную силу. Шефангское неприятие пророческого дара осложняет жизнь не только пророкам, но и окружающим. В нынешней-то обстановке, приближенной к боевой, все средства хороши, а возможность заглядывать в будущее попросту бесценна.
Нет. Не желает. Даже когда чует что-то. Вот и сейчас наверняка ограничится тем, что выдаст дополнительные указания своим шпионам. У него отличная разведка - лучшая в Саэти или одна из лучших, но этого недостаточно. Разведчики не вездесущи.
А Князь мог бы быть всеведущим. Если бы приложил хоть немного усилий!

…Глубокой ночью Зверь услышал - почуял, - что Гуго ведет бой. Командиру Сорвиголов воевать приходилось нередко, но этот бой был тяжелым. Впрочем, Гуго справлялся. А вот Зверь передумал улетать на охоту, извинился перед Блудницей и отправился бродить по замку.
В западной гостиной, в облаках табачного дыма, нашел Князя. Тот мерил комнату шагами, от окна к дверям, и обратно. Как в клетке. Накурено было так, что обе птицы предпочли ночевать в другом месте.
- Вот теперь - случилось, да? - спросил Зверь с порога.
- Эльфы захватили Эстремаду и Миатьерру, - отозвался Князь.
Эльфы. Вроде бы союзники… нет, не совсем так. Это же эльфы. Кому они союзники? Торанго и Эльрику де Фоксу, но не Ямам Собаки и не Лонгви. А Вальдену и вовсе враги. Теперь.
Алекс убит. В Эстремаде снова нет короля.
Хеледнар, сын Светлой Госпожи Хелед, командир эльфийского экспедиционного корпуса, решил, что ставленник Вальдена в Эстремаде означает, что Анго слишком близко подобрались к Айнодору.
- Мальчик не любит Анго. - Князь снова набивает трубку, в который уже раз за ночь? - у него есть на то основания.
- Но почему именно сейчас? Накануне войны с орками… Блин! Это потому что Вальден не может себе позволить драться за Эстремаду? А на орков эльфам наплевать?
- На орков - нет. Против них эльфы будут воевать вместе с нами… Им наплевать на людей, Волк. Да и нам с тобой тоже. Но пока война не началась, у них есть время закрепиться в Эстремаде. Нелюди… честно говоря, не представляю, на что они рассчитывают. Что в Миатьерре?
- Идут бои. Откуда ты знаешь, что я?..
- Что ты в постоянном контакте с Гуго? Волк, я же видел, как прочно вы связаны. На твою невестку открыта охота.
Илори фон Рауб - принцесса, у принцесс трудная жизнь, особенно когда столица захвачена врагом, а семья убита. Но она же не наследница престола. У Алекса есть сын… или - был?
- Убит, - сказал Князь после паузы.
Помолчал, прислушиваясь. Кивнул:
- Так, Волк, Илори тоже убита. Королевская семья Эстремады уничтожена полностью.

Накануне войны с орками.
Накануне войны, которая станет смертью мира в его нынешнем виде. Ничего не скажешь, эльфы удачно выбрали время.
- Это тот самый Хеледнар, сын Хелед и Эльнара? - уточнил Зверь. - Он будущий Светлый Господин или как?
- Вроде того. Наследник.
Окна были открыты, и в прокуренную гостиную вползало сырое приморское утро.
Зверь уселся на подоконник, поеживаясь, дышал свежим воздухом, выгоняя из легких остатки никотина.
- У Ям Собаки будут проблемы, когда Хеледнар придет к власти. Говорят, он здорово не любит тебя.
- И тебя тоже.
- Чего?! - Зверь подпрыгнул на подоконнике. - Меня-то за что?!
- Слезь, - поморщился Князь.
Он боялся высоты. Зверь знал, и Князь знал, что он знает. Зверь нипочем бы не догадался, если б не заметил, что его регулярно сгоняют с парапета крыши, с подоконников в окнах последних этажей. Коль скоро сам Князь при появлении Зверя всегда гасил огонь в камине, Зверь, в свою очередь, старался не нервировать его своими играми с высотой. Вот и сейчас послушался.
- Каких-то полгода назад, - Князь демонстративно поставил рядом с окном невысокий стул, садись, мол, не отсвечивай, - ты не удивлялся тому, что кто-то тебя не любит. Даже, я бы сказал, принимал как должное.
- Прогрессирую. Переосмысливаю ценность собственной жизни в чужих глазах. Ты на меня положительно влияешь. Так что я сделал этому Хеледнару? И ты, кстати?
- Я-то понятно: у них в семье непростые отношения, так что парню за отца обидно. А вот с тобой интереснее. Хеледнар собирается найти Светлую Ярость.
- То есть? Один из этих твоих Мечей, что ли?
- Не моих. Но ход мыслей у тебя правильный. Один Меч - здесь, - Князь положил ладонь на грудь, - второй, я надеюсь, никогда не получишь ты, а третий ищет Хеледнар.
- Зачем? Я так понимаю, от этих Мечей - одни проблемы.
- От двух из трех - действительно одни проблемы. Но Хеледнару не дает покоя мое бессмертие, а Светлой Яростью меня можно попробовать убить. Насовсем. Санкристом, кстати, тоже.
- Не поведусь, - буркнул Зверь. - Санкристом сначала меня убьют, и вообще я против геройства. Хеледнар меня загодя, что ли, не любит? Еще ничего не было, а осадок уже остался?
- Да, - серьезно сказал Князь. - Именно поэтому я думаю, что Светлая Ярость позволит ему найти себя.
- И что тогда? Ты же не хочешь его убивать. Ты же не сможешь его убить, я тебя знаю.
- Посмотрим, что тогда. Куда ни кинь, Волк, всюду клин. Надоело мне это хуже тюленьего жира, пусть бы уж закончилось все поскорее.
Князь снова взял трубку. Открыл банку с табаком.
- Нельзя же так. - Зверь уставился в окно, за которым был океан и небо, и где-то там, за океаном - Эстремада.
Нельзя так. Ждать, и ждать, и… ничего не предпринимать. Хеледнар создал достаточно проблем, Хеледнар, кажется, всю жизнь только тем и был занят, что создавал Князю проблемы. А теперь сюда впутались еще и Мечи? Вот это уж точно лишнее, не нужно смешивать реальность и то, что над реальностью. Опасно тащить свои чувства туда, где у тебя появятся сверхъестественные возможности. Опасно. Чтоб быть Мечом, нужно стать таким, как Князь, - обменять душу на Пустоту и научиться жить с этим. Тогда остается шанс не совершить непоправимых ошибок.
Хеледнар не сделает этого. Светлой Ярости нужна его душа и его праведная ненависть.
Про Мечи Князь рассказал прошлой зимой. Через несколько дней после того, как признался, что дружен со Змеем. И рассказ окончательно убил надежды Зверя сделать карьеру в сказке с высоким уровнем технологического развития. Судя по всему, Кощей из него должен был получиться самый что ни на есть фэнтезюшный, со скверным характером, дурацкими шутками и волшебным Мечом. Черным-пречерным, естественно.
Меч назывался Санкрист, им Зверя должны были убить, и с его же помощью убитый Зверь должен был стать Кощеем.
Боги, ну разве может такой бред быть правдой?!
Всего Мечей было три: Санкрист, Светлая Ярость и Звездный. Владельцы первых двух Мечей должны были люто друг друга ненавидеть и оба вместе, в два раза более люто, обязаны были ненавидеть Звездного. Постоянно между собой сражаясь, они обеспечивали относительную стабильность миропорядка, или что-то в этом роде. А как только один из них погибал, приходил Звездный и добивал выжившего. Вместе с миропорядком - на фиг он нужен, нестабильный-то? Вообще, надо признать, у Светлой Ярости и Санкриста были поводы не любить Звездного сильнее, чем друг друга. Однако судя по рассказам Князя, предыдущие владельцы относились к обязанностям халатно, поженились между собой, жили счастливо и довольно долго, а связываться со Звездным избегали. Так что теперь Светлая Ярость с гораздо большей придирчивостью искала себе нового хозяина. Санкрист не искал никого - просто ждал. Ну а Звездный - вот он, Звездный. Снова курит.
Он себя уморит никотином, если так дальше пойдет.
- На страну можно навести порчу? - Зверь сверлил банку с табаком свирепым взглядом, надеясь, что, может, она опрокинется. Или, например, потолок обвалится как раз над ней. Или…
- Можно, - Князь закрыл банку и стал раскуривать трубку, - но сложно. Не в человеческих силах.
- А ты Эстремаду, часом, не проклинал?
- Хм.
- Исчерпывающий ответ.

ГЛАВА 8

По террасам дворца моего короля
Лупят молнии класса небо-земля.
Егор Белоглазов



Эстремада. Миатьерра. Месяц даркаш

Страны, которая тридцать лет назад принудила Эльрика де Фокса поклясться, что он никогда ее не захватит, больше не существовало. А значит, клятва больше не имела значения.
Всю следующую неделю Зверь не находил себе места. Не понимал, что происходит. Не мог даже улететь из замка надолго, потому что Князь появлялся и исчезал без всякой системы. Потому что Князь нуждался в его присутствии, хоть и не признался бы в этом даже под пытками.
Он угасал на глазах, как будто его отравили медленно действующим ядом. Но на шефанго не действуют яды.
Через неделю Лонгви объявило войну Миатьерре и Эстремаде.
Эльфам.
Накануне войны с орками. Когда все силы и ресурсы должны были быть сосредоточены на решении одной задачи - на том, чтобы остановить грядущее нашествие.
Лонгви объявило войну Миатьерре и Эстремаде. Да, у Лонгви нет армии, способной вести наступление, зато у барона Лонгвийского, у конунга Вотаншилла, у Великого Князя Радзимы есть весь остальной мир.
- Можно мне с тобой? - спросил Зверь.
К Князю, кажется, нужно было привыкать заново. И лучше было бы остаться в замке, не бросаться в глаза, не провоцировать.
- Валяй, самоубийца, - ухмыльнулся Князь. - Только помни: никакой магии.
Через час они вместе улетели в Лонгви.
А в это же время на следующий день Миатьерра была свободна от эльфов.
И от людей.
Покорность и безнадежность - слова, невозможные рядом с именем Эльрик де Фокс. За последние полсотни лет об этом, кажется, забыли все, кроме Зверя. Зверь и сам, признаться, начал забывать. Начал считать, что Князь, которого он привык видеть и думал, что знает, - это и есть настоящий Эльрик де Фокс. Тот, который спокойно и обреченно ожидает нападения орков, пожимает плечами на все разговоры о его слабости, об утраченном могуществе и прощает даже смертельные оскорбления.
Это ж надо было так ошибиться! Да еще вместе с большинством населения планеты!
Вот он, Эльрик де Фокс, тот, которого прозвали Неистовым, хотя он по-прежнему предпочитает старое прозвище Осэнрэх.
Беженцам не препятствовали убегать, но жгли все. Даже камень. До черного пепла.
Зверь помнил Фрейстин.
Сейчас многие вспоминали Фрейстин.
И стоило бы бояться этого шефанго, но Зверь был восхищен неудержимой, холодной яростью и бешеным стремлением к цели. Эстремада захвачена, Миатьерра уничтожена и тоже захвачена. Где-то посмеивался Николас фон Ведуц, не утруждая себя даже словами: «я ведь предупреждал», а остальной мир хватался за голову и проклинал свое недоверие… или доверчивость. Они не верили предупреждениям фон Ведуца, но они поверили в слабость Эльрика де Фокса.
Зверь не воевал. Но он повсюду сопровождал Князя. Неслышный, невидимый, его принимали за кого угодно, только не за Тира фон Рауба, разыскиваемого по всей планете, преступника, убийцу и дезертира.
Это было опасно. Наверное. Зверь не задумывался об опасности.
Он был восхищен. Почти влюблен. Его бывший хозяин, Эрик фон Геллет, некогда поразивший воображение, никогда не был таким. Эрик не сильнее и не слабее, он другой. Совсем. Эрик - человек. Князь - нет. Князь - это стихийное бедствие. Тайфун, цунами, землетрясение и извержение вулкана.
Эстремада больше не была королевством. В Эстремаде больше не осталось недовольных - победив в войне, захватив страну, Князь не побрезговал использовать магию. Поигрались и хватит. Он не собирался прощать былого вероломства.
Он знал, за что убивает.
Лишенная гордости, сломленная, поставленная на колени, Эстремада признала нового хозяина. Не короля. Короля она больше не заслуживала.
А орки начали наступление на Радзиму.

- Князь… Эльрик, я тоже буду воевать.
- Нет.
- Да.
- Ты ведешь себя как ребенок. Тебя узнают, если ты будешь летать. Узнают и убьют. На войне это проще простого.
- Устанут. А ты защитишь меня, если что, ведь так?
- Я тебя лучше сам убью…
- На войне от меня будет польза.
- От тебя и так есть польза, дурень. Я же говорил тебе. Или такую пользу ты не признаешь?
- Не признаю. Я не могу себе этого позволить. Но ты - можешь.

Великое Княжество Радзима. Вежаград. Месяц зорвальд

Власть в Орочьих горах сменилась перед самой войной. На престол взошла царица, царь - просто исчез. Складывалось впечатление, что его исчезновение положительно сказалось на боеспособности армии и на боевом духе.
К началу войны в Вежаград собрались войска со всего материка. Официально они считались наемниками, неофициально, может, еще и приплатили бы за право защищать людей от нелюдей. Нелюди, впрочем, тоже присутствовали. В Вежаграде стояли гномы - Князь был дружен с главами многих родов, и все они прислали в Радзиму своих воинов. В Вежаграде стояли Несущие Бурю - айнодорский экспедиционный корпус под командованием Хеледнара, буквально только что едва унесший ноги из Эстремады. По соседству с эльфами разместились шефанго.
Сорвиголовы прибыли в Вежаград одними из первых, немногим позже Рыцарей Неба. И почти сразу Гуго фон Рауб и Рыцари устроили жуткое побоище с эльфами Хеледнара.
Пилоты - против эльфийского спецназа… Эльфы едва не убили их. Убили бы, если б не запас посмертных даров.
Князь лично разнимал драку. Он сам и его хиртазы, без оружия, зато в силовой броне, растаскивали людей и эльфов подальше друг от друга, бранью и оплеухами приводили в чувство. И непонятно было, на что рассчитывали эльфы, зная, что окажутся в одном городе с эстремадцами, чью родню и друзей они убивали. На что надеялся Хеледнар, зная, что окажется в одном городе с Гуго фон Раубом?
- Им наплевать на людей, - напомнил Князь.
Наплевать - настолько?
Зверь был близок к тому, чтоб начать уважать эльфов.
Гуго носил обручальные кольца, свое и Илори, на цепочке, вместе с нательным крестом. Учился не помнить и никогда больше не любить. Память - это не всегда боль, но Гуго пока еще не знал об этом, слишком свежей была рана, слишком мал список потерь.
Он казался Зверю взрослым, пока был далеко, пока они жили через океан друг от друга и не виделись, и не разговаривали даже по шонээ. Но теперь он опять был рядом, такой молодой и по-человечески уязвимый. Зверь надеялся, что Гуго не убьет в себе способность любить, но не знал, есть ли основания у такой надежды.
Несущих Бурю Хелед отозвала на Айнодор. Вместо них в Вежаград прибыли Всадники Ветра - внутренние войска Айнодора. Такая себе гвардия, в которой не было никого моложе пятисот лет. Командовал ими Эльнар из замка Звездопада, муж Светлой Госпожи, достойный соперник Эльрику де Фоксу в сражении за сердце Хелед.
Эти эльфы вызывали озноб у тех, кто их видел. Они жили, чтобы воевать, но никто, кроме них, не мог сказать, с кем же они воюют на своей благословенной богами земле. На ком оттачивают боевое искусство. И что же за враги у них, если прекрасные, холодные, хрупкие эльфы стали, подобно шефанго, наводить страх одним только равнодушным взглядом?
Люди, эльфы, шефанго и гномы отправлялись воевать.
Керты выжидали. Керты собирались напасть на Вальден, как только Вальден окажется втянут в войну. Союзники орков, они не скрывали своих намерений, прекрасно понимая, что выбора у Вальдена нет и не будет. Сил вести войну на два фронта не было ни у кого.
Зверь знал, что Радзима готова к войне, и он был одним из немногих, кто знал, что Радзима готова, в том числе к войне партизанской. По всей территории страны были оборудованы схроны с оружием, припасами, одеждой, портативными телепортами и шонээ - со всем, что может понадобиться в тылу врага. Никакой магии, да. Но Радзима собиралась воевать и после того, как будет захвачена. После того, как война закончится где-то далеко на территории Вальдена.

Орочьи войска перешли границу Свитана, почти не заметив сопротивления.
Вот и сказалась невозможность вести разведку в Орочьем царстве, сказалось упорное нежелание Князя пользоваться пророческим даром, сказалась плодотворная работа Айс де Фокс. Те существа, которые шли по землям Радзимы, уже не были орками. Наверное, это их призраки носились перед войной в небесах, истребляя на своем хаотичном пути все живое.
…маги делают с лесными орками нечто настолько страшное, что души погибших не находят покоя…
Неудивительно, что они не находили покоя, эти несчастные души. Их телам не позволили умереть, но и вернуться туда у призраков, наверное, попросту не хватало смелости. Даже у призраков лесных орков, которые почти ничего не боялись.
С призраками разобрались, еще пока воевали за Эстремаду.
С бездушными телами воевали сейчас за Радзиму.
И проигрывали войну.

Орки шли по центральной Радзиме. С юга их теснила Степь, но по линии Каменьграда и Росы территории были потеряны. Также потеряли Стралу - столицу княжества Повна. За Устье и за Соль - город в памятном Зверю княжестве Пристепье, еще шли бои, но ясно было, что и эти города будут захвачены. В своем пути на запад орки тратили время только на крупные города, крепости поменьше брали в осаду, а по возможности - стирали с лица земли, призвав на помощь духов. Радзимцы отступали, используя тактику выжженной земли.
Когда-то так же воевали и пядь за пядью отступали лонгвийцы, уничтожая собственный город, чтоб не достался врагу. Тогда люди воевали с шефанго. Сейчас орки воевали с людьми, шефанго, эльфами и демонами.
Старая Гвардия - теперь их было четверо, поскольку ресканцы вынудили Риттера вновь стать старогвардейцем, а Риттер не очень-то сопротивлялся - воевала здесь же, на восточном направлении. Но Зверь не летал вместе с ними.
Он командовал осиротевшими Рыцарями Неба, иногда они летали вместе с Сорвиголовами, а порой к ним присоединялись авиаподразделения Радзимы и Лонгви. Уничтожали бомбардировщики орков, прикрывали - свои, в том числе и вальденские, истребляли живую силу противника. В свободное от этого занятия время Зверь вел разведку с воздуха. Конвенция запрещала использовать мнемографы, но никто не смог бы запретить рисовать демону, проклятому идеальной памятью.
А объединенные войска отступали, отступали и отступали.

- Князь, я понял, почему ты не хотел, чтоб я пошел в Орочьи горы. Потому что обещал оркам двадцать лет мира.
- Я же говорил, что ты поймешь.
- Полгода думал. Ты все-таки псих. Но сейчас-то ты можешь отправить к ним убийцу. К царице. К генералам. К, мать их, политрукам.
- Да. Но сейчас нам до них не добраться. Я нужен здесь. И ты нужен здесь. А обращаться к другим Мечникам с просьбой убить женщину я не могу и не буду.

ГЛАВА 9

И - два клинка крылами за спиной.
Евгений Сусаров



Великое Княжество Радзима. Пристепье. Месяц тнойгрэ

Мечники были отдельным подразделением. Каждый из них умудрялся совмещать командование войсками и личное участие в боях. Перебрасываемые на разные участки фронта, в зависимости от того, где была в них нужда, они вдохновляли одним своим видом.
Да что там - достаточно было слухов о том, что Мечники рядом, чтоб остановить отступление, удержаться на позициях. Их участие переламывало ход боя.
Мечники были ужасны. Чудовищны. Куда там оркам!
Мечники были прекрасны.
Зверь не раз видел их сверху. И безошибочно различал сверкание стальной хризантемы, распускающейся в руках Князя. Не у каждого из Мечников бой превращался в убийственный цветок. Они были разными, и скоро Зверь научился различать их всех.
Хелед, ученица Эртугула, уничтожала врагов, как бешеное рыжее пламя. Эртугул, ученик Кхаша, рубил направо и налево, словно и не убивал вовсе, а так, размахивал руками исключительно для собственного удовольствия. Его жена и ученица, маленькая эльфийка Тари, была застенчива и непредсказуема, как тихая ядовитая змея, и как змеи мелькали в ее руках узкие гибкие клинки. Ученик Тари, Роланд, сражался так же неудержимо и гордо, как его земной тезка.
Там, где проходил Оскил Моряк, ученик Кхаша, орки падали, словно придавленные ветром колосья, а мечи его ученика - менира Гальпера Вурига - брезгливо вскрывали, убивали, отбрасывали, чтоб тут же забыть о том, что попалась на дороге какая-то мерзость. Сродни его брезгливости было холодное спокойствие Таили Тана, с одинаковым презрением относящегося и к жизни и к смерти, и к своей и к чужой.
Бакр, ученик Безана, был жаден, скупился на движения, оставлял за собой почти неповрежденные трупы. Зато, как бич, сплетенный из ветра и трав, весело и гибко проходил по полю боя Степан Батпыртау, ученик Бакра, господин начальник разведки Саронта.
Пляска мечей Енги-хана, ученика Эльрика, походила на бешеную пляску молний в ревущей буре. В отличие от хана, методичен и расчетлив был старый Узман - вечный Узман - Эльрик рассказывал о нем, говорил, что старик старше, чем Степь, а может, даже старше неба над Степью. Но настоящим воплощением Великой Степи, яростной, жестокой и кровавой, был Толга - ученик Узмана.
Александр Тарсхолль, ученик Эльрика, спешил, торопился, и взгляд не успевал уследить за ним, зато сам Александр успевал повсюду. Его жена Ферике, ученица Эльрика, и не пыталась угнаться за мужем, она вообще ни за кем не пыталась угнаться, она просто наводила порядок, избавлялась от мусора, убивала, убивала и убивала.

Страшнее всего было, когда Эльрик выпускал на свободу своего огненного духа. Никакой магии - магия нужна для того, чтобы держать духов в подчинении, а Эльрик терпеть не мог рабов. Ему нужны были только друзья. И огненное чудовище оставалось с ним добровольно.
Просто потому, что его тоже когда-то допустили в малый круг приближенных?
Или потому что никому, кроме Эльрика, не пришло бы в голову рассказывать твари, способной в одиночку уничтожать города, детские сказки?
За духом оставался серый, легкий пепел и больше ничего. Ничего живого.
Если бы только Эльрик позволил ему делать все, что хочется. Но Эльрик - чертов придурок, сдвинутый на честности и чести и прочей аристократической, пафосной, высокомерной бредятине, - выпускал духа только тогда, когда к помощи духов прибегали орки.
Эти бои на уровнях всех восьми стихий провоцировали природные катаклизмы и были невыносимы для тех, кто умел видеть, слышать и чувствовать. Болиды и шлиссдарки выходили из строя. Люди, наделенные магическими способностями, теряли сознание, а случалось, и разум. Бесновались и умирали животные.
Бывало так, что на сотни километров в небе оставались только машины Старой Гвардии, Сорвиголов и Рыцарей Неба. Это обеспечивало немалую свободу действий, но в условиях столкнувшихся грозовых фронтов, снежного бурана, землетрясения и чуть ли не метеоритного дождя немного толку было от такой свободы.

Духи не были использованием магии в войне. Трансформация орков не была использованием магии в войне. Орки продолжали наступать.
Они казались неуязвимыми, они не знали страха, прекрасно владели оружием, мастерски управляли болидами и шлиссдарками. Они были гораздо сильнее людей.
И координировали свои действия, как будто были одним существом.
К Солнцевороту от партизан пришли сведения о том, что бесстрашие орков и их сверхъестественная дисциплина - следствие постоянного вмешательства извне, следствие контроля со стороны то ли какой-то силы, то ли какого-то непонятного существа. Полубог, демон или тотем, кем бы ни было это создание, оно никогда не покидало церемониального шатра, ему прислуживали сехазмелы и лично Терсехазмел, а также ежедневно приносили человеческие жертвы.
Сехазмелами назывались высшие чины религиозной иерархии орков. Терсехазмел был главой культа. И о том, что же за существо скрывается в церемониальном шатре, что же это за штука, перед которой склоняется сам Терсехазмел, можно было только догадываться.
- Мит перз! От х'сейнш, от арата догадываться!..
От княжеского рыка в окнах задребезжали стекла. Лес откликнулся гулким эхом, а люди побледнели и огляделись в поисках укрытия.
Проходившие мимо штабной избы шефанго радостно заржали и остановились послушать.
- Прошу прощения, - сказал Князь.
- Характер, - ядовито шепнул Зверь, - темперамент.
О да! Ему можно было. Ему вообще все было можно.
- Все свободны. - Князь барабанил пальцами по столу. - Волк, тебе я когда-нибудь башку отверну, доиграешься.
Изба опустела в считаные секунды.
- А может, мы нашли болт на шестнадцать? - спросил Зверь, занося на карту последние данные воздушной разведки.
- Мм?
- Ну болт такой. Если его вывернуть - жопа отвалится.
- Убрать его, и может быть, что-то сломается. Ты это хочешь сказать? - Князь вертел в руках пустую трубку. - Шаграт наверняка рассказывал тебе: орки когда-то дружили со стихиями. Они были похожи, стихии не терпят принуждения, и орки - не терпели, однако нашлась сила, собравшая их в единое государство, нашелся бог, оказавшийся сильнее духов, и бог этот покровительствал царю и сехазмелам. Теперь царя нет, о царице мы почти ничего не знаем и не можем до нее добраться, зато есть это… этот… зеш! есть нечто, о чем известно, что орки от него зависят. И я думаю, что без божественного вмешательства тут не обошлось.
- Это ты к чему?
- К тому, что вряд ли этот болт получится открутить человеческими силами.
- Эльрик, - вкрадчиво мурлыкнул Зверь, - я тебя правильно понимаю?
- Да.
- И я могу делать все, что сочту нужным?
Несколько мгновений Князь молча смотрел на него. Потом потянул пальцами висящую в ухе серьгу и хмуро спросил:
- Разве я тебе когда-нибудь что-нибудь запрещал?

Великое Княжество Радзима. Княжество Явора. Стойбище Терсехазмела. Месяц нортфэ

Вечером он был одним из рядовых в патруле, к ночи стал офицером, близилось утро, и под командованием Зверя теоретически находилась уже сотня чудовищ, называвших себя орками.
Если б они его увидели - убили бы на месте. Но никто не обращал на него внимания. Никто не заинтересовался тем, что делает в ставке Терсехазмела, среди лучших из лучших, среди избранных, недомерок ростом примерно в половину модифицированного орка.
Нет-нет. Неправильная формулировка. Изменившиеся орки считались избранными, говорить о модификациях было дурным тоном.
Постоянный отвод глаз не требовал сил, но поглощал внимание. И Зверь спешил. Любая ошибка грозила большими неприятностями, а чем дольше он пробудет среди орков, тем выше опасность ошибиться. Он наскоро копировал тех, кого убивал, забирал посмертный дар, прятал труп и шел дальше, прикрывшись непрочной иллюзией украденной личности.
Сейчас он стремительно разбирал на запчасти сотника, распихивая детали по сундукам с одеждой. Проникался тем, что теперь он сам - сотник. Радовался тому, что сехазмелов охраняют гвардейские части и сотники имеют право подходить к жрецам.
То, что надо. Пожалуй, к рассвету, отсюда можно будет убраться.

В «шкуру» сехазмела он влез, как в родную. Нормальный горный орк. Ненамного крупнее Шаграта - чуть-чуть пониже самого Зверя - злобное, кровожадное дерьмецо. Счастье-то какое, даже притворяться не надо! Внутреннее самоощущение жреца так хорошо легло на душу, что Зверь, потеряв остатки совести и оставив инстинкт самосохранения под той же грудой церемониального барахла, где спрятал жертву, прямиком направился в палатку Терсехазмела.
Его не остановили. На него обращали внимание, приветствовали, кланялись - его видели! И принимали за своего.
Как хорошо быть жрецом! Как хорошо копировать того, кто близок тебе по духу.
Чем был занят Терсехазмел, Зверь не разглядел - это его не интересовало. Он вошел в палатку, надел на пальцы кастет и треснул верховного жреца по башке.
Блуднице потребовались секунды, чтоб пролететь через стойбище. Терсехазмел лежал в отключке, и система защиты оказалась нарушена, так что попытки жрецов остановить болид не увенчались успехом. Жрецам требовалось время, чтоб перестроить схемы взаимодействия, и Зверь с Блудницей использовали это время с максимальным эффектом.
Сгрузив Терсехазмела в кресло, Зверь защелкнул на жреце ремни, заклинил пряжки. Блудница унеслась в небо. Зверь перешел в режим «сехазмел» и развил бурную деятельность, внося беспорядок в снаряжение погони и усугубляя поднявшуюся суматоху. Долго так развлекаться было, конечно, нельзя, но он постарался получить максимум удовольствия, прежде чем смылся из стойбища.

Блудница должна была отстрелить кресло с Терсехазмелом возле одной из сожженных деревень и лететь дальше, петляя, уводя за собой погоню. В конце концов, орки либо нарвались бы на передовые отряды людей, либо бросили затею. Поймать Блудницу не под силу даже духам, особенно если духи расстроены и дезориентированы временной потерей контакта с главным из служителей культа.
По крайней мере, Зверь надеялся, что духи расстроятся. Раз уж они до сих пор сотрудничали с орками без принуждения, значит, отношения строились на личной приязни. А когда тот, к кому ты испытываешь приязнь, перестает отвечать на звонки и письма, это огорчает. Ведь правда?
Выбираясь к деревне, Зверь дошел в размышлениях до мысли прямо сейчас связаться с Князем и выяснить, насколько огорчительным будет факт, что тот не ответит на вызов шонээ. Он ведь не ответит - война же, магия под запретом.
А шонээ у него, кстати, всегда при себе. Как и у Зверя. В случае чего можно запеленговать друг друга, магия там не магия. Чтоб вытащить Зверя из неприятностей, Князь многим готов рискнуть.
Засыпанное снегом пепелище как будто сошло с военных фотографий. Еще осенью это пугало до дрожи: Зверь родился в стране, где войну - ту войну - помнили спустя десятки лет и будут помнить спустя столетия. Останки деревень с торчащими из обгорелых остовов печными трубами были как возвращение в кошмар, разделенный с тремястами миллионами соплеменников.
И плевать, что он не человек… Кошмарам это без разницы.
Разглядев под одной из труб кресло, в котором корчился, пытаясь выбраться из хватки ремней, живой и относительно здоровый Терсехазмел, Зверь перестал думать о глупостях и стал думать о приятном.
Несколько прекрасных часов наедине с жертвой. Что может быть лучше?
Жаль, правда, что нескольких часов у него не было. Скорее всего, духи уже оповестили сехазмелов о том, где находится их старшой. Сами духи ничего Зверю не сделают, потому что очень боятся, но кроме духов есть еще и орки. А они, сволочи, не боятся вообще ничего.
По крайней мере, до тех пор, пока в церемониальном шатре в стойбище Терсехазмела находится что-то, лишившее орков способности бояться.

На допрос не ушло много времени. Гипноз - не магия и не запрещен к использованию во время войны. Времени ушло бы еще меньше, если бы Зверь не переспрашивал, уточняя, правильно ли он понял, все чаще сомневаясь в своем знании орочьего языка. В конце концов, у жречества же свое, профессиональное арго, может, Терсехазмел рассказывает совсем не то, что Зверь слышит.
Выходило, что слышит Зверь именно то, что ему рассказывают. В церемониальном шатре, в окружении священных знаков и черепов убитых врагов, жил бывший царь, ныне - Великий Мертвый. Могучий воин, способный потягаться с Мечниками в боевом искусстве, харизматичный лидер, вдохновляющий свой народ на войну до полного разгрома людей и эльфов, бессмертный, как боги, и, как боги, неуязвимый.
Заминки возникали по двум пунктам. Во-первых, насчет Мечников. Зверь не понял, стал ли царь Мастером, или что имел в виду Терсехазмел? Во-вторых, насчет неуязвимости. В конце концов выяснилось, что воинское умение даровано Великому Мертвому богом, следовательно, является Искусством, следовательно, да, Великий Мертвый - самый настоящий Мастер. Ну а неуязвимость - это неуязвимость. Ни одно существо, вышедшее из чрева матери, и ни один дух или демон не способны ни ранить, ни убить Великого Мертвого.
- А… э… как насчет яйцекладущих? - уточнил Зверь.
Вопрос не встретил понимания.
И в любом случае, использование птиц, рыб или змей для выполнения столь сложной задачи, как убийство Мастера, скорее всего, потребовало бы применения магии. В принципе, наверное, можно было попробовать обратиться за помощью к панголинам, донимающим набегами Восточную Альбию. Но… маловероятно, что они согласятся.
Панголины, они очень некоммуникабельны. К тому же они тоже людоеды.
Зверь убил Терсехазмела. Позвал Блудницу. Пора было возвращаться к своим.

Великое Княжество Радзима. Пристепье. Месяц нортфэ

Князь выслушал его доклад, ничего не уточняя, ни о чем не переспрашивая. И у Зверя ненадолго возникло дурное ощущение, что он знал - заранее знал о том, что расскажет Терсехазмел.
- Это не Мастер, - только и сказал Князь, когда Зверь закончил.
- Можно подумать, это главное, что нас сейчас беспокоит!
Получив в ответ ухмылку, от которой за километр несло издевательством, Зверь понял, что сказал глупость. Мастер бывший царь или нет, имело значение. Для Эльрика - имело. И для Зверя - тоже.
Мастера не убивают Мастеров.
- Но Терсехазмел сказал, что его умение от Бога. Как талант…
- О да, - тонкие пальцы развязывают кисет, тяжелый аромат табака щекочет ноздри, - умение от Бога. Что бы ты взял за могущество, неуязвимость, воинское мастерство?
- Взял? Может, отдал?
Усмешка в ответ:
- Нет, Волк. Ты из тех, кто берет. И устанавливает свои расценки. Ну так что бы ты взял?
Зверь подумал.
- Наверное, душу. Во-первых, душа - мощный энергоноситель, во-вторых, без души он от меня никуда не денется. Такой могущественный и неуязвимый, он же мне и самому пригодится.
- Вот. А Мастер без души… - усмешка на миг становится кривой, нехорошей улыбкой, - это так себе Мастер. Не настоящий. Его можно убить. В нашем случае его нужно убить.
Зверь подумал еще. Взвешивал за и против. Вроде бы все сходилось.
- Блудница может… - сказал он. - По-моему, она отвечает условиям. Она не рождена, и она не дух и не демон. А еще она умная и отлично умеет драться.
Князь вздохнул и досадливо показал верхние клыки:
- Не говори глупости. Великий Мертвый тоже отлично умеет драться. Мы еще не видели его в бою, но, я думаю, его оружие даже лучше, чем у остальных орков. А остальным оружие делали по технологиям, которые подарила Айс.
- Зачем ты только впустил ее в Саэти?
- А тебя?
- Я полезный! Кстати, Блудница же не будет драться с этим Мертвым врукопашную. Она его просто расстреляет и все.
- В одиночку - нет. Волк, это плохая мысль.
- Предложи лучшую!
- Я как раз думаю над этим.
- Да не над чем тут думать! - Зверь вскочил, снова сел. Задумался. Князь уже не смеялся над ним, и это было непривычно. - Что не так? Что вы, Мечники, можете против болида. Без магии-то?
- Я сужу по себе. - Князь качнул трубкой. - Меня ваши смешные ШМГ не достанут. И его не достанут.
- Ты меня запугиваешь? Или отговариваешь?
- Отговариваю.
Ну вот. Лучше бы не спрашивал! И так-то страшно.
Но других идей все равно нет.
- Волк, если он действительно такой, как мы, ты потеряешь Блудницу навсегда. Не сможешь восстановить. Она просто погибнет. Эта твоя машина, она - все, что у тебя есть.
- Уже нет. - Зверь оскалился не хуже шефанго. - Уже - не все. А ты дурак, если не понимаешь этого!

ГЛАВА 10

Им дали цель, как будто шавке дали кость,
Не мать, а мачеха наемная судьба.
Уходят профи, чтобы сладко вам спалось
В своих двуспальных, комфортабельных гробах.
Егор Белоглазов


Старая Гвардия впервые за время войны должна была идти в бой вместе с другими Мастерами. Вместе с Сорвиголовами и Рыцарями Неба.
Прикрывать Блудницу.
Сложностей не ожидали - летать вместе приходилось не раз. До войны. До захвата Эстремады. Потом все как-то вдруг переменилось, и стало иметь значение то, что и Сорвиголовы и Рыцари - ученики Тира, а Тир… ну с ним все сложно.
Падре слушал полетное задание и думал, что все они, все четверо, даже Шаграт - он помнится, бесновался, когда Тир сбежал из Вальдена, и обзывал бывшего легата словами, среди которых «курва» и «шалава» были, пожалуй, самыми мягкими - сейчас снова внимают каждому слову бывшего командира. И это кажется нормальным. Естественным. Как будто ничего не изменилось.
Сейчас они дослушают, разойдутся по машинам и отправятся в бой.
Только в этом бою - как и в десятках предыдущих - командовать Старой Гвардией будет Хонален Монье, по прозвищу Падре.
А Тир… с ним действительно все сложно.
И странно видеть, какими глазами смотрят на него их дети. Они никогда не смотрели так на своих отцов. Для них, для Лязо Малевича, для Энеро Монье, Тир больше, чем командир. Для них он - учитель. А учителя не становятся бывшими.
Такие учителя, как Тир фон Рауб. Предатель и дезертир.
Сбежал. Струсил. Оставил своего хозяина накануне войны.
В это многие поверили.
Он вдвоем со своей машиной проник в сердце орочьей армии, взял в плен и убил главу орочьего жречества, получил нужные сведения и невредимым вернулся домой. Сверхъестественные способности, да. Демону такие дела - раз плюнуть. Но Падре видел этого демона в разных ситуациях и знал, что не все, что кажется легко выполнимым, действительно является таковым.
И все же теперь именно они должны отправиться в ставку Терсехазмела. Причем, в отличие от Тира, им там придется драться. А сам он останется на земле. В относительной безопасности. Его работу сделает его машина…
Теперь говорят, что он просто сменил хозяина. Эрик заметил не так давно, что, оказывается, и волка можно приручить. Он сказал это Князю, а тот в ответ пожал плечами:
- Я до сих пор в этом не уверен, ваше величество.
А Тир, бывая на земле, следует за Князем тенью, игнорируя взгляды, шепот за спиной и всевозможные слухи. Видимо, это наиболее безопасная модель поведения - наиболее вызывающая - наиболее удобная им обоим.
Князь приручил волка? Да шут его знает! Но он увел волка из стаи - это точно. Превратил в одиночку. И вот это он сделал зря.

Великое Княжество Радзима. Княжество Явора. Месяц нортфэ

Старогвардейцы двумя парами до начала боя атаковали зенитки. Для подавления зенитных средств нужны пилоты, умеющие хорошо стрелять, бомбить и ориентироваться, но когда речь идет об авиагруппе, состоящей из Мастеров, проще, наверное, бросить жребий, чтоб решить, кто чем займется.
Может, Тир и бросал жребий.
А может, рассудил из каких-то своих соображений. Он же знал их всех - и старогвардейцев и молодежь, - знал так, как они и сами-то себя не знали.
Рыцари Неба, назначенные осуществлять прикрытие от воздушных атак, описывали круги в поисках целей, но орки еще не успели понять, что на них напали. Что нашлись сумасшедшие, сумевшие добраться до стойбища сквозь все преграды, мимо всех защитников, прорвавшиеся сквозь усиленное после вылазки Тира охранение. А пятеро Сорвиголов уже заливали землю внизу горючей смесью, сбрасывали шрапнель, расстреливали мечущихся орков из ШМГ.
Работали.
С Блудницей был только Гуго. Шел ведомым. Сопровождал до цели.
С первого захода они снесли церемониальный шатер - гигантское сооружение, разрисованное наводящими страх узорами. Как Тир и предупреждал, с падением шатра на волю вырвались разъяренные демоны. Падре не увидел их - никто, кажется, не увидел, но почувствовали все. Тир несколько раз повторил им держаться подальше от шатра. Подальше от Блудницы. Духи, Великий Мертвый и вообще все сверхъестественное должны были достаться одному только Гуго.
Каково это - быть сыном демона?
Кабину одного из Сорвиголов залило изнутри грязно-красным. Болид, потеряв управление, бесцельно понесся по прямой, пока не ударился о дерево.

Каково знать, что отец жертвует тобой ради того, чтоб выслужиться перед новым господином?..
Демоны завладевают мыслями! И в небе от них спасения нет!
Падре сначала шепотом выругался и только потом заговорил вслух, атакуя не успевший взлететь шлиссдарк, с которого пытались стрелять по Гуго:
- Бог! Непорочен путь Его, чисто слово Господа; щит Он для всех, уповающих на Него…
Хотелось верить, что это поможет не только христианам. Сорвиголовы - язычники, все, кроме Гуго и Энеро. И Мал с Шагратом - они тоже…
- Ты дал мне щит спасения Твоего, и десница Твоя поддерживает меня, и милость Твоя возвеличивает меня…
Падре не видел, корчатся ли в муках демоны, настигнутые добрым словом, но видел, что оркам не удается организовать эффективное сопротивление.
- Я преследую врагов моих, - орал он, расстреливая оставшиеся на земле машины, - и настигаю их, и не возвращаюсь, доколе не истреблю их; поражаю их, и они не могут встать, падают под ноги мои, ибо Ты препоясал меня силою для войны и низложил под ноги мои восставших на меня.
Великий Мертвый казался чудовищем даже по сравнению со своими измененными подданными. Блудница и Гуго атаковали его снова и снова, но огромный, стремительный, он уклонялся от выстрелов ШМГ. Кажется, это он отдавал приказы демонам.
Двое Рыцарей, в нарушение запланированной тактики, сунулись помочь командиру, но вспахали таранами землю, едва успев развернуться для атаки. Тир ведь предупреждал насчет духов! Дети, олухи, прости господи! Оставьте нелюдя - нелюдям.
Один из непрошеных героев был ранен, второй… Второго Падре перестал чувствовать. И остальные - тоже.
Сорвиголовы выделили пару для прикрытия выжившего Рыцаря.
Гуго сумел прорваться в клинч, увернулся от месящих воздух клинков.
Увернулся?
Фюзеляж его машины лопнул изнутри. И в этот момент таран Блудницы вонзился в спину Великого Мертвого.
Блудница пролетела сквозь орка. Ввинтилась в подброшенное ударом тело и прошла насквозь. Тир умел это. Больше - никто. Раздирать человеческое тело на две части - это игра для демона. Для демона и его живой машины.
Падре казалось, что он слышит хруст костей и рвущейся плоти. Но, конечно, это была иллюзия.
Орки больше не сопротивлялись.
Гуго выбрался из останков болида, сел на землю, но Блудница, стряхивая кровь, как собака стряхивает воду, скользнула к нему. Замерла, ожидая, пока сын хозяина сядет в пилотское кресло.

Старогвардейцы и Сорвиголовы прикрывали Рыцарей, пока те извлекали из болидов тела убитых и помогали раненому. Есть идиоты, утверждающие, что героизм - это глупость. Кто так говорит, - хуже орков. Глупость - это то, что сделали двое, бросившихся на помощь Гуго. Глупость - это то, что не имеет отношения к героизму.
Падре уже присмотрел шлиссдарк, который доставит их всех обратно, но насколько безопасней было бы вернуться домой на своих болидах. Насколько проще в предстоящем разборе полетов было бы обойтись без объяснения таких нелепых младенческих ошибок.
- Хонален, - тихо обронил Риттер. - Они же из Эстремады, ты помнишь? Добыча для демонов.
Пристыдил, солдафон.
Дети, у которых не осталось ничего: ни семей, ни короля, ни родины - эти дети уже не верят в Бога.
Еще не верят.
Что у них есть, кроме неба и друг друга?
Риттер прав, они добыча для демонов, и хорошо, что Риттер видел, хорошо, что Падре видел, как они совершили ошибку. В предстоящем разборе полетов не нужно слишком заострять на этом внимание, а вот Тир должен знать, как уязвимы его ученики. Пусть сделает что-нибудь. Он должен знать, что можно сделать.
И, Господи помоги, что сказать ему теперь? Когда двое его учеников убиты?

Великое Княжество Радзима. Пристепье. Месяц нортфэ

Великий Мертвый стал просто мертвым и растерял все величие. Снег подтаял там, где пролилась на него черная кровь, но уже через час снегопад засыпал пятна, а растерзанное тело склевали птицы.
Эта смерть стала переломным моментом войны. Волна орков, уже докатившаяся до границ княжества Сувор, замедлила продвижение, остановилась и начала отступать. Князь был прав - орков насильно удерживали вместе, их тела исковеркали, души изгнали, дух извратили, и сейчас, лишившись божественного покровительства, они потеряли волю к победе. У них осталась лишь безадресная злоба, пожирающая себя самое.
Старогвардейцы, Сорвиголовы и Рыцари Неба сломали войне хребет.
Остановив орков на восточных границах Сувора, объединенные армии перешли в наступление.
В один из метельных дней рефраса, когда ветром сдувало с неба болиды и переворачивало шлиссдарки, стоило лишь пилоту зазеваться, Князь остановил Зверя на входе в ангар.
- Сегодня у тебя другое задание, Волк. Ты сделал свою работу, теперь возвращайся в замок.
- Перестраховываешься?
- Лучше сейчас, чем когда люди решат, что ты больше не нужен. Я знаю, как это выглядит. Но давай обсудим это после войны.
- Ты не знаешь, как это выглядит. - Зверь надел шлем и демонстративно включил портативный шонээ. - Эльрик, меня столько раз использовали, что я в состоянии отличить заботу обо мне от желания поскорей от меня отделаться. Заканчивайте тут сами. Удачи.
- Я приду, как только появится просвет в делах.
- Давай уж, не задерживайся. Меня нельзя надолго оставлять без присмотра.
Они распрощались на этой оптимистической ноте. И уже ночью Зверя теплом и безмятежностью встретил замок на Ничьей земле. Место вне сна и яви, вне мира и Межмирья, место, где не было ни войны, ни опасности, ни новостей.
Только память об убитых мальчиках… Которых он не научил самому главному - не погибать в бою.
А Блудница не беспокоилась о чужих смертях. Блудница была просто счастлива тем, что ей можно получить обратно свои двигатели, оружие и корпус. Во время войны приходилось быть, как все. Это трудно, если успел привыкнуть к хорошему.

Александр Тарсхолль, для всех Мечников старшего поколения остающийся Сашенькой, воспользовался тем, что враг рассеян и лишен Божьей милости. Он добрался до центра Орочьих гор, проник в подземный город, прошел стражу, орков, духов, жалкие остатки жречества и убил царицу, ни на секунду не озаботившись тем, что убивает женщину. Александр Тарсхолль был родом не из Саэти, а из мира, где давным-давно победили идеалы демократии и всеобщего равенства. Александру Тарсхоллю было все равно, кого убивать.
Окончательно деморализованные орки, бросив захваченные города, попытались раствориться в лесах. Их даже особо не искали - у объединенной армии тоже почти не осталось сил. До тех пор пока не появятся новые сехазмелы, до тех пор пока горные орки не вернут себе милость Бога, об угрозе с востока можно было не беспокоиться. Орки лесные немало времени потратят на то, чтобы восстановить подзабытые шаманские практики, а когда восстановят - начнут мстить за все, что им довелось претерпеть. И в первую очередь месть будет направлена на горцев.
О людях лесные орки постараются даже не вспоминать. Люди из скота превратились в опасных хищников, но остались животными. А животным не мстят. Животные вообще не достойны внимания.
Война умирала. Это случилось не в Вальдене, как ожидалось, и даже не на западе Сувора. Война заканчивалась у подножия Орочьих гор. Результат превзошел ожидания, но впереди было еще столько дел, что Эльрик никак не мог выкроить время, чтоб наведаться в замок.
Слишком много дел.
Конец войны не означает наступления мира.


История последняя

ГЛАВА 1

И небо рвется на струне опалово-острой,
Пристывшей кровью к эшафотам и погостам.
Габриэль



Великое Княжество Радзима. Вежаград. Месяц нортфэ

Слишком много дел. Огромная страна еще долго будет оживать после войны. Люди не голодают - об этом позаботились заранее. Люди не замерзают. У людей есть крыша над головой. И дети продолжают ходить в школу - это главное, чтобы дети жили, и учились, и взрослели, чтоб никакая сволочь война не помешала им.
- Эльрик! - Роланд без предупреждения, без единого вопроса появился на пороге. - Эрик убит.
Эрик…
Убит?
Убит во время боя с бандой одичавших орочьих пилотов. Старогвардейцы возвращались из боевого вылета, расстреляв боезапас. Они шли домой, когда встретили этих орков, летевших на запад с запасом зажигательных бомб.
Орков вынудили сбросить груз над безлюдной степью.
Но Эрик погиб.

Князь не поверил. Не стал переспрашивать. Роланд сам понял. Кивнул:
- Это правда. Я видел его.
Эрик. Погиб.
Как это? Эрик? Нет, не может такого быть. Даже в этом проклятом мире так быть не может. Должна же остаться здесь хоть какая-то справедливость. Ну?!
«За что?!»
Молча. Люди вокруг, много людей - не протолкнуться. На тебя, Князь, смотрят во все глаза.
Молчи. Кричи безмолвно, когти в ладони вонзая, чтобы кровь, чтобы этой болью ту, большую, страшную, задавить хоть на секунду.
«За что? Боги… Сначала сын, теперь - внук…»
Молчи.
- Продолжайте работать. Я вернусь позже.
И чтобы не исчезать у всех на глазах - вежливость, спокойствие - по узким лестницам во двор, на ходу меняя личину. Князь? Какой князь? Ах, князь Радзимский! Так шляться где-то изволит, кто ж за ним усмотрит, за князем-то?
И уже на крыльце увидел, как спикировал с небес прямо на заснеженный людный двор бесцветный болид. Выпрыгнул на землю, ловко и гибко, черноглазый, сероволосый, мрачный. Огляделся, людей не видя - плевать он хотел на людей, искал глазами одного-единственного, чуял, что здесь, рядом, но увидеть не мог.
Личина.
- Ты здесь зачем? - недовольно спросил Эльрик, подходя вплотную. Посмотрел в огромные, диковатого разреза глаза. - Уже знаешь?
- Значит, правда.
Эльрик кивнул, глядя на будничную суету вокруг.
Молчал.
Этому летучему вообще не следовало здесь появляться. Война закончилась, а в мирное время среди людей ему места нет. Сейчас никто не тронет. Сегодня, завтра, может, даже с неделю он будет в безопасности. Пока помнят, как он воевал, пока не вспоминают, кто он и чем страшен. Но лучше не ждать, пока вспомнят. Лучше убраться прямо сейчас. Иначе - убьют.
Он знал это.
Знал, но почувствовал смерть Эрика, смерть старогвардейцев и вот прилетел, примчался из-за океана с другого материка. Явился сюда с отчаянной и бессмысленной надеждой: вдруг ошибся. Подвело чутье. Вдруг это мара, морок, обман…
Глупый зверь. Хищный, злой, неприкаянный.
- Возвращайся, - сказал Князь. - Ты им уже ничем не поможешь.
- Я прилетел не из-за них. - Его искренность, как всегда, обезоруживает. Выбивает опору из-под ног. - Я из-за тебя прилетел, Эльрик. Ты же рехнешься, если меня рядом не будет.
Свернуть ему шею за наглость - дело на доли секунды. Но он ведь даже не рассматривает такую возможность. Бестрепетно берет за руку, прижимается лбом к тыльной стороне ладони и закрывает глаза.
Упыреныш. Живой, безбашенный громоотвод, тезка тому - яростному и слепому - что ворочается в груди, рвет когтями сердце в поисках выхода и успокаивается, недовольно ворча, когда черноглазый летун вытягивает из него силы, и злость, и волю к жизни.
Мальчик, ты хоть знаешь, что сумел усмирить?
И, как будто отвечая на незаданный вопрос, зрачки в черных глазах превращаются в вертикальные щели - сдвоенные оконца в ад:
- Я предоставляю мертвым погребать своих мертвецов. А ты этого не умеешь.
Они стояли под пронизывающими порывами ветра. Посреди людного двора - наедине. Движение мира замедлилось, неслышное за прозрачной стеной разделенных на двоих мыслей.
- Тебе нужно пополнить запас посмертных даров?
- Да.
- И я так понимаю, не за счет тех, кто охотится на тебя?
- Да.
- Ближайшие пару месяцев я сам собираюсь посвятить чему-то в этом роде. - Эльрик подергал висящую в левом ухе серьгу. - Думаю, будет лучше, если мы поработаем вместе. Мне не помешает поддержка с воздуха.
- Убивать вместе с тобой?
- Драться вместе со мной. - И улыбка, страшноватая такая. - Геррс арро хиссн. Или ты полагаешь, Волк, я постесняюсь сказать о тебе «несс х'геррсе арро»?
Зверь провел ладонью по фюзеляжу Блудницы, смахивая невидимые снежинки.
- А ты не будешь отсылать меня в замок, когда станет слишком опасно?
- Не буду. Но будь готов уйти, если я стану слишком опасен.
- Понял. Учту.

Ревел погребальный костер, на котором горели тела Эрика, Мала и Шаграта. Один костер на всех. Летали вместе - сгорели вместе. А тело Падре закопали в освященной земле. А Риттера похоронили в склепе - в орденской усыпальнице для героев. Старой Гвардии больше нет. И нет того, кто создал Старую Гвардию. Как получилось, что они - непобедимые и неуязвимые - погибли в дурацкой стычке?
После войны.
Они не могли погибнуть. Только не в небе!
Зачем ввязались в тот бой? Орки везли горючую смесь, ну и что? Разве их некому больше было остановить? У радзимцев есть свои пилоты, есть свои истребители.
Глупый, безответственный поступок. Бессмысленный. Раздражающий.
Зверь злился на Эрика, злился на старогвардейцев. Злился на себя.
Он прибыл на похороны вместе с Князем. Как всегда - вместе с Князем, за левым плечом, он никем не притворялся, и ни от кого не прятался. И он слышал это: «твое место там», «твое место в огне», «вместе с ними…», «…вместо них». Конечно, он слышал. Об этом думали, это даже произносили, хоть и шепотом,