он знал уже чуть ли не больше, чем они сами. Врага нужно знать в лицо, даже такого врага, которого ты никогда не сможешь победить.
Выжить и уцелеть - нисколько не худший результат.

Сегодня получалось лучше. То есть получалось что-то… Падре поинтересовался, не учится ли Блудница становиться невидимой. Не совсем тот эффект, к которому они стремились, но тоже интересно. Надо будет поработать над этим.
Зверь и работал. До перерыва. Отработка особых приемов требовала отдыха, но чертовски трудно прерываться, когда ты наконец-то нащупываешь нужное направление. Так что он отправил остальных на землю, отдыхать и обедать, а сам остался в небе.
Когда старогвардейцы приземлились, связь с ними пропала. Это было уже привычным, не пугало, даже почти не злило, но Зверь на всякий случай связался с Падре по шонээ, уточнил, все ли в порядке. К этому тоже все успели привыкнуть - к тому, что командир больше не чувствует их, когда они оказываются в разных стихиях.
Терпеливо ждали, когда все станет как раньше.
Зверь не ждал. Ему ясно было, что, как раньше, ничего уже не будет.
Оставив Старую Гвардию на земле, он повторил последовательность действий, в результате которых Блудница смогла исчезнуть… В какой-то миг почувствовал себя так, как будто исчез сам. И тут же они вдвоем оказались где-то в другом месте. Чувство такое же, какое возникает, когда проходишь в дверь, ведущую на Полигон. Но здесь - в этом месте - не было ничего, кроме звезд. Пространство, не пустота - космос, полный движения и жизни. Сверкающая полоса бесконечного множества созвездий, лезвие меча, словно выкованного из Млечного Пути, пронзающего миры и реальности.
Чушь какая-то!
Страшно не было. Было ужасающе интересно. Зверь знал, как вернуться, знал, куда возвращаться, но он направил Блудницу вдоль лезвия. Летел без цели, без мыслей, наслаждаясь самой возможностью полета в пространстве, не имеющем границ. Прислушиваясь к себе.
Ему было хорошо здесь.
И это было неправильно. В незнакомом месте, в месте, о котором раньше не приходилось ни слышать, ни читать, нельзя чувствовать себя хорошо. Такие места требуют предельной - нет, такие, пожалуй, запредельной - осторожности.
Жаль было признавать это, но он отвык доверять чувству безопасности. Теперь он только чувству опасности доверял безоговорочно. Но сюда наверняка можно будет вернуться.
Нужно будет вернуться.
Надо только спросить у Князя, что это за место…
Последняя мысль оказалась такой неожиданной, что Зверь, не вынеся напряжения, ухнул обратно в Саэти. Благо все было тут же, рядышком, отделенное тонюсенькой пленкой.
Какой, блин, Князь? Он-то тут при чем?
Впрочем, он всегда при чем. От этого шефанго можно ожидать любой гадости.

Спрашивать Зверь, разумеется, не стал бы. Разве что в самом крайнем случае. Но спектр гадостей от «этого шефанго» оказался шире, чем можно было ожидать. Очередная посылка с золотой розой Лонгви и личным гербом Князя была доставлена в Рауб в тот же день. Доставлена в пустое поместье, населенное роботами. Ну еще диким зверьем в дико же разросшемся парке, совами на чердаке и змеями где попало.
Подходящее обиталище для демона. Снаружи - страшно, внутри - ужасно. Попасть в замок можно было только с воздуха, либо, вооружившись мачете, - через парк, поминутно рискуя наступить в змеиное гнездо, вспугнуть и разозлить вепря или вляпаться еще в какие неприятности. Славным местом стало поместье Рауб. Остается лишь удивляться, как арендаторы до сих пор не разбежались.
Оказалось, что почтовой службе Лонгви никакие преграды не помеха. Доставили посылку в ангар в лучшем виде. Внутри был восхитительный конструктор «Сделай сам», при виде которого у злого демона произошла перегрузка систем, отвечающих за мышление, и злой демон надо-олго завис в дверях вскрытого контейнера.
Одного взгляда хватило, чтобы понять: из имеющихся деталей можно было собрать болид. Причем такой, каких не видели в Саэти. Возможно, на чем-то в этом роде летает Князь, но машина Князя раза в четыре больше здешних болидов. Ну и вооружена соответственно так, что на ней в одиночку можно города захватывать. В общем, Князю - Князево. А Зверю, выходит, Зверево? Так, что ли? Это ж не контейнер - это сборочный цех в миниатюре. Вон даже промышленные аккумуляторы имеются, каждый в своей упаковке.
И что прикажете думать? Теперь-то кого надо бояться?
То, что лонгвийцы с посылкой в дом проникли - не страшно. Ангар, он для всех открыт. Мало ли у кого какая экстренная ситуация, здесь всегда можно совершить посадку, воспользоваться аптечкой, связаться с ближайшим диспетчером. Люди пользуются. И не гадят - дураков нет здесь гадить. Так что посылка в ангаре - это нормально. Гораздо хуже другое: Князь решил, что Зверю может понадобиться машина, превосходящая любой болид в Саэти, кроме, собственно, княжеского. Очередная необъяснимая выходка, скорее всего, обещающая в будущем серьезные неприятности. Зачем нужна машина с такими возможностями и вооружением? С кем на ней сражаться? Князь знает. Чертов провидец…
- Нет! - рявкнул Зверь на Блудницу, оживившуюся при виде обновок. - Даже не проси. Ты получишь это не раньше, чем оно нам понадобится.
От нервов он едва не упустил из виду лежащую перед самым носом книгу. Обычную бумажную книгу. Привыкнув к тому, что в Лонгви в повсеместном употреблении кристаллы, трудно соотнести лонгвийский контейнер и толстый, переплетенный в шершавую синтекожу том с золотым обрезом.
«Дорога: теория, практика, религия» - гласила надпись на обложке.
На ходу перелистывая страницы, Зверь вышел в ангар и ногой захлопнул двери контейнера. Понятно было, что Блудница очень скоро уговорит его позволить ей хотя бы примерить княжьи подарки, но пока пусть оно постоит закрытым. Меньше соблазнов, меньше опасений.
«…несмотря на то что существуют методики, позволяющие обучить выходу на Дорогу, лучше всего, если каждый путешественник между мирами, в первый раз сделает это самостоятельно…»
«…мы познакомим вас с основными приемами ориентирования…»
«…в отличие от Безликого океана и Межмирья, Дорога практически не изучена. А между тем она гораздо дружелюбнее к путешественникам, и, согласно традиции храма Шаэдера, существует именно для того, чтоб дать нам возможность перемещаться между мирами. Тогда как назначение Межмирья и Безликого океана состоит в том, чтобы разделять миры, не позволяя им взаимодействовать друг с другом…»
Ну с Безликим океаном все было ясно. Он лучше изучен из-за шефанго. Им же, шефанго, легкие пути искать в падлу, Дорогой они наверняка брезгуют, вот и плавают туда-сюда по Безликому океану, как по родным фьордам…
- Блин! - сказал себе Зверь и остановился. - Ты, придурок, не с того начал.
Он закрыл книгу. Открыл. Еще раз перечитал абзац, который первым привлек его внимание:
«…лучше всего, если каждый путешественник между мирами в первый раз сделает это самостоятельно…»
- Вот что это было! - Он строго взглянул на Блудницу, держащуюся слева и размышляющую над подарком из Лонгви. - Мы с тобой вышли на Дорогу. Мы с тобой, если потренируемся, сможем летать между разными мирами. Осознаешь перспективы?
Она осознавала перспективы. Еще и получше самого Зверя. Она была уверена, что для полетов между мирами необходимы новые двигатели, новый корпус, новое оружие, радар, магическая прицельная система, генераторы полей, система активной противоракетной защиты.
И новые аккумуляторы с гораздо большим энергоресурсом.
- Нет, - повторил Зверь. - Не сейчас.
На вложенный в книгу конверт он наткнулся, уже когда вошел в кабинет. Конверт не подписан, но внутри записка. Знакомый, четкий почерк. Как всегда, на немецком:
«Ты делаешь все большие успехи, Волк. Подумай над этим, возможно, каждая твоя смерть - это новые возможности. Пользуйся подарком, летай по Дороге, но будь осторожен: там ты на виду для любого, кто захочет тебя найти. Заинтересованные в тебе силы слишком могущественны, чтоб ты мог защититься от них самостоятельно. Поэтому при любой опасности немедленно возвращайся в Саэти».
Без подписи. Тоже - как всегда. Вот гад, ничего не сказал, только напугал еще больше. Какие силы? Что им нужно? И почему - Волк?
Откуда он знает?
«Знает - что?!» - спросил себя Зверь.
И правда. Он и сам-то затруднился бы сказать, что связывает его с волками или со словом «Волк», написанным, как имя. Шефанго придают именам большое значение, и кто поймет, из каких соображений один из них дал Черному имя Волк?
Уж не сам Черный, это точно.
Волки были для него особенными созданиями. Всегда: и на Земле и здесь. А он был особенным созданием для волков. У людей бывают тотемы, у животных - вряд ли, и все же понятие тотем было самым подходящим для описания взаимоотношений волков и Зверя. Он был их тотемом, чем-то вроде изначальной силы, то ли хозяином, то ли прародителем…
То ли сумасшедшим, совершающим типичную для людей ошибку очеловечивания животных.
Нет. Плохая тема для размышлений. О посылке и книге нужно доложить Эрику.
О записке - тоже нужно. И пусть Эрик сам думает о Князе и пытается его понять. Они родня, в конце концов, им должно быть проще.
- Я понял, - сказал Эрик, - я понял, что скоро смогу удивляться только тому, что ты долго ничем не удивляешь. Ты знаешь, что из Саэти невозможно выйти ни на Дорогу, ни в Межмирье?
Зверь скорчил гримасу. Об этом вроде бы все знали. Однако Князь же бродит между мирами когда и куда вздумается. Значит, о невозможности говорить не приходится.
- Не делай так больше. - Хильда положила руку ему на плечо. - Если Князь сказал, что это опасно, значит, это действительно опасно. Даже для тебя.
- Даже! - фыркнул Эрик.
- Не понимаю скепсиса, - нейтрально заметил Зверь.
- Все ты понимаешь. Умудряешься вляпаться в неприятности там, где их отродясь не водилось, можно представить, сколько проблем ты насобираешь на Дороге. Еще убьют, чего доброго, или что похуже сделают, а ты мне нужен.
- Похуже? - Зверь поднял бровь.
- «…Кто захочет тебя найти, - процитировал Эрик, - заинтересованные в тебе силы». Если б речь шла об убийстве, дед бы так и написал. Нет, он имеет в виду тех, кому ты нужен живым. Мне ты тоже нужен живым, так что я позволю себе быть эгоистом. Не суйся на Дорогу.
Он побарабанил пальцами по столу, разглядывая Зверя. Сделал выводы. Вздохнул:
- Ты ведь все равно туда полезешь. Любопытство больше тебя на две головы, куда только помещается, непонятно. Вот что, Суслик, слушай мой приказ: с этой минуты тебе запрещено выходить на Дорогу или любым другим способом покидать пределы Саэти. Это понятно?
- Так точно, - отозвался Зверь, с удовлетворением отметив, что Эрику стало совестно.
Память об этом приказе станет, при случае, неплохим рычагом давления на его величество.
Все-таки как легко управлять ими. Даже лучшими из них.
Даже теми, кто в небе…
Обидно.

ГЛАВА 2

…Красота - это только начало, вмещенное сердцем начало того, что вместить невозможно…
Райнер Мария Рильке



2591-й год Эпохи Людей. Месяц коссар

Он стал спать, чтобы видеть сны. Это был совет Князя, дельный совет, надо сказать. Сны помогали вспомнить позабытые чувства, заново пережить то, о чем с некоторых пор Зверь знал только по чужим рассказам и картинкам в собственной памяти.
Не каждый день - времени было жаль. Но раз или два в неделю он засыпал…

…Проснулся от холода. От грохота.
Не понимая, что происходит, не успев осмотреться, осознал главное: в него стреляют.
Посмертных даров хватило, чтоб приказать прекратить стрельбу. Мозги по-прежнему не успевали за телом. Зверь отдал приказ по-немецки, не понял почему, но не задумывался.
В конце концов, немецкий благодаря Князю стал почти родным…
Стоять босыми ногами на цементном полу было чертовски холодно. Зверь забрал автомат у ближайшего стрелка. И чуть не подпрыгнул от неожиданности: из-под потолка прогремел мужской голос, приказывавший открыть огонь.
Ничего себе, смертные обнаглели! Одной демонстрации силы оказалось недостаточно? Нужно повторить?
Что ж. Повторим.
Машинка незнакомая. То ли на Земле не было таких, то ли не приходилось сталкиваться… Последнее - вряд ли. Пороховым оружием интересовался нисколько не меньше, чем энергетическим… в общем, оно все похоже. Только перезарядить…
Так. Готово.
Ну ты там, под потолком, наслаждайся!
Он высадил три пули в голову тому, кто отдал автомат. Череп разлетелся в брызги.
А Зверя едва не стошнило.
Автоматчик был мертв, давно мертв, задолго до того, как оказался здесь с оружием в руках. И вкус его посмертного дара был отвратителен, как тухлятина. Это было гораздо, гораздо хуже, чем эльфы-пустышки.
Есть остальных Зверь не стал.
Просто расстрелял. Временно обездвижил. В процессе из глубины набежала какая-то девица, гораздо мельче остальных и тоже с автоматом. Скорее всего, враг, к тому же в одежке подходящего размера. Ей Зверь сначала велел раздеться, потом разнес голову, оделся, обулся и взялся за мертвяков всерьез.
Риттер, помнится, рассказывал о том, как в их ордене борются с некромантами и с порождениями некромантов. Рассказывал уже после второго столкновения с Моюмом Назаром, так что Зверь слушал с двойственным чувством. С одной стороны - знать надо, с другой - хорошо бы, чтоб никогда не пригодилось.
Пригодилось.
Блин!
Он вскрывал грудные клетки, вынимал сердца, давил их ногами в кашу. Лучше бы жечь, но, спасибо, - перебьемся без огонька. Следил за тем, чтоб в телах не осталось даже подобия - чего? жизни? - да черт их разберет! Энергии. Движущей силы. Чтоб ничего не осталось, в общем. Мертвое должно быть мертво, так говорят дома, и это правильно.
…возможно, каждая твоя смерть - это новые возможности…
А шефанго пусть заткнутся и помолчат, пока их не спросят.
Кстати, «дома» - это в Саэти, а здесь не дом. Снова другое место. Еще не хватало!
И в этом «другом месте» знают немецкий. Подумай над этим, Зверь.
При мысли о том, что он вернулся на Землю, аж передернуло. На Земле не должно быть упырей! На Земле не должно быть ничего противоестественного! На Земле… Земля идеальна! Ладно, ладно. К черту эмоции, от них сейчас больше вреда, чем пользы. Оружие незнакомое, вот и ладно. Может, это и не Земля вовсе. Может - это какой-нибудь «поэк». Вон в уголке видеокамера, она передает изображение на приемник… расположенный, кстати, не так уж далеко. Кто-то сейчас следит за происходящим, кто-то, кто отдает приказы, и, может быть, знает ответы на вопросы.
Как есть-то хочется, а! Главное, сначала допросить, а потом сожрать. Именно в таком порядке, Зверь, ясно тебе? Не перепутай!
Приказав наблюдателю явиться, он в ожидании внимательнее изучил обстановку. Смотреть было особо не на что. Стены без окон. Вентиляция. Электропроводка. Кое-где видеокамеры. И две двери. За одной - выход на улицу, где его уже ждали.
Ждали…
С этим пока ничего нельзя было сделать. Без посмертных даров - дохлый номер.
За другой дверью была чья-то боль и в перспективе - посмертный дар. Кстати, девочка за дверью тоже могла располагать какой-нибудь полезной информацией. Можно будет допросить ее, а потом съесть.
Нет ничего лучше, чем совмещать приятное с полезным.
Увидев девочку, он задохнулся, как от удара.
Это была…
Нет! Стоп. Расслабься, Зверь, дыши ровно и думай головой, а не охвостьями сентиментальности. Эту девочку ты убил лет пятьдесят назад.
Мать твою! Не эту, а ту, другую. Другую девочку ты убил пятьдесят лет назад, или сколько прошло времени, хрен его поймет со всеми этими путешествиями через гребаную преисподнюю…
Тихо. Успокойся.
Маринке было тринадцать. Если бы она дожила до двадцати, то выглядела бы сейчас так или почти так, как эта девушка. Конечно, при условии, что родители позволили бы ей постричься и разрешили курить. Эта курит, по ней видно. А Маринка никогда бы… Но как посмела эта дрянь походить на нее?!
Зверь встряхнул жертву, чтоб привести в чувство. Она была в сознании, просто недостаточно внятно воспринимала окружающую действительность. Потом он вынул кляп у нее изо рта. И тут же, как прорвало, жертва разразилась потоком слов:
- Тебе надо бежать! Тебя хотят убить, Олег! Твой отец…
Как она сказала?! Олег… Это его имя. Откуда она знает?! Что она? Обманка? Фантом? Образ, вытащенный из его памяти? И съедобна ли она вообще?
Плачет. С виду - живая. Значит, наверное, можно будет съесть.
- Ты убил меня. Меня - первую. Я спасла тебе жизнь.
Действительно. Убил. Но не ее. Тварь, кем бы она ни была, хорошо играет, но, кажется, не понимает, с кем связалась и насколько опасны такие игры.
- Неплохо выглядишь для мертвой. - Зверь старался говорить спокойно и тщательно давил любой намек на чувства, потому что тварь могла оказаться из породы тех существ, что кормятся чужими эмоциями… тварь могла оказаться кем-то сродни ему самому. Разве не смешно? - Обычно из моих рук выходят в худшем состоянии. Ты упырь?
- Это ты упырь! - Тварь аж завизжала от злости. Забавно, ей было по-настоящему больно. - Я не знаю, что с тобой сделали, ты должен помнить меня, ты обещал, ты оказался здесь, потому что я чуть не умерла…
Вот как?
Что ж, он помнил. Не ее, но помнил, и иногда даже лучше, чем хотелось бы.
Тварь поняла, что сказала лишнее, и заткнулась. Поздно. Думать надо, прежде чем что-то сказать, так-то, голубушка. Особенно, когда имеешь дело с демоном, который ну очень любит жить. С упырем, как ты верно заметила.
И откуда же она столько знает, а? Упырем его до сих пор вообще никто назвать не решался, даже Князь, несмотря на прямые намеки…
…возможно, каждая твоя смерть - это новые возможности…
- Я упырь, - он поймал ее взгляд, - ты и об этом знаешь? Ладно, расскажи мне, кто именно хочет меня убить. И что там с тобой? Ты - маг, это я вижу. Говоришь, я оказался тут по твоей милости? Рассказывай все.
Начала она неплохо. Несколько сбивчиво, но, в общем, понятно. Несла чушь, но в нынешних обстоятельствах имело смысл прислушиваться ко всему, включая то, что казалось полным бредом. Кто же знает, что может оказаться правдой?
Тем более что в процессе бреда тварь неоднократно назвала его Волком.
Чушь выходила недостоверная, но складная. Правда, чушью она от этого быть не переставала. Зверь уже смирился с тем, что он Черный, и с тем, что он демон, и даже с фактом своей неоднократной смерти начал потихоньку свыкаться. Но будущий Черный Властелин - это, извините, что? Это из какого кино? Если про «Звездные войны», тогда ладно, там плохие парни не дураки полетать на разнообразных болидах, но если, например, фэнтези, то спасибо - перебьемся. В фэнтези из летательных аппаратов только драконы, а с драконами еще поди договорись, драконы, они нервные и до того обидчивые, что только держись.
Легат фон Рауб! Прекратить истерику!
Голос Эрика оказался очень к месту, хотя откуда взялся - непонятно. Чудеса самовнушения.
Истерику Зверь дисциплинированно прекратил.
Что же ему грозит, по словам твари? Некто, по имени Змей, хочет убить его, чтобы, воскресив, сделать Кощеем Бессмертным и таким образом спасти мир? Отличные новости! Змей - полный псих, это ясно. Но убивать-то и психи умеют. А у этого на службе к тому же какие-то невероятные маги, и тот священник снаружи, про которого страшно даже думать. И факт, что этот псих, возможно, - только возможно, - расстроится, выяснив, что убить получилось, а воскресить не получается, совсем не утешает. Псих пойдет искать другого кандидата в Кощеи, а Зверь - куда? Опять в ад?
Нет, спасибо!
С тварью тем временем происходило что-то совсем непонятное. Она запаниковала, хотя он и не думал ее пугать, она начала говорить все более сбивчиво, а потом и вовсе сбилась на непрерывный, истошный вопль, как будто ее уже начали пытать, как будто с нее уже живьем сдирали кожу…
Это раздражало!
Она вспоминала! Она помнила! Тварь, сука, обманка, она действительно помнила о том, что он сделал с ней.
Не с ней!
Нет.
Да!
Убил. Воскресил. Оставил жить здесь.
Как можно дальше.
От себя.
От смерти.
От воспоминаний…
- Твою мать! - Ему одновременно хотелось и бежать от нее, и задушить ее, и забрать ее с собой, чтобы изучить, чтобы понять… - Не ори ты так, я ж еще ничего не делаю.
Она замолчала. Приказ есть приказ. А до Зверя только сейчас дошло, что все это время и он и… эта девочка говорили на русском. И что? Разве это имеет значение?
Сейчас уже ничего не имело значения. Он не успел убежать, да ему и некуда было бежать. Сзади надвинулось… Небо.
Нет. Человек.
Нет…
Чем бы оно ни было, оно подавляло, и потрясало, и было прекрасно, как самая невозможная мечта!
Зверь не оборачивался. Он ждал, пока рассеется наваждение. Собирался с силами.
Он - демон. Он - Черный. Он… у него есть небо, и ему не нужно ничего больше. У него есть небо, и больше он ни о чем не мечтает. Ни о чем!
- Она спасла тебе жизнь, - голос был гипнотическим, дома сказали бы «чарующий», - и ты любил ее, Волк. А ведь тебя не назовешь влюбчивым, верно? Оставь девочку, зачем тебе невинное дитя, ты не насытишься ею. У меня есть для тебя пища. Человек, которого ты призвал сюда. Возьми его, если голоден.
Гипноз? Чары? Нет уж, нашла коса на камень, чародей на чародея, эти фокусы мы знаем.
- Ты сильнее, - признал Зверь.
Да. Он - оно? - нет, все-таки «он» сильнее. И не нужно смотреть на него, чтобы увидеть и не поверить. Его не может быть! Такая красота невозможна, такая красота убивает. Взглянуть на это и остаться в своем уме сможет разве что шефанго… Князь! Ради всех богов, Князь, мне позарез нужна твоя Пустота! Прямо сейчас!!!
- Я сильнее, - ответил чужак, - но ты нужен мне.
- Чтобы принести себя в жертву, спасти мир, убить Антихриста и бла-бла-бла… - Зверь вспоминал Пустоту, пытался сжиться с ней и вместе с Пустотой вспоминал яд в низком, рычащем голосе, насмешливый изгиб черных губ, равнодушие под этой маской.
Равнодушие.
Равнодушие.
Пустота.
- Я многим нужен, но с такой херней ко мне еще не подкатывались. - Вот теперь насмешка была настоящей. И равнодушие было настоящим, хоть и с чужого плеча. - Отвали, красивый мальчик.
Чужаку нужна девочка. Маринка.
Козырь в игре.
Значит, так тому и быть. Этот, кем бы он ни был, боится за нее. Не понимает, не знает, что Зверь никогда, никогда больше, даже ради спасения своей жизни, - никогда больше…
Он сдернул Маринку с матраца, развернулся.
Показалось на миг, что ослеп. Настолько яростно, непостижимо для восприятия, ярко и пронзительно-чисто ударило по глазам.
Тарсграе, теперь ясно, кто это! Ангел. Ну да. Мог бы сразу догадаться: кто же еще рискнул бы в одиночку выйти против демона?
- Это хуже, чем магия, - Зверь упер в подбородок Маринки ствол автомата, - но выстрелить я успею.
Интересно, ангелы умеют читать мысли?
А эмоции?
Если этот поймет, что Зверь блефует…
Не умеют. По крайней мере, не все. И Зверь чуть не рассмеялся от облегчения, когда в голосе ангела появился едва уловимый, но уже необратимый надлом. Ангел оказался с червоточиной.
Как и демон, впрочем. У обоих место надлома - вот эта девочка. У обоих разрывается сердце при виде слез на ее лице.
Два идиота!
- Ты ничего не помнишь, - сказал ангел, - как это случилось, Волчонок?
- Не болтай! - приказал Зверь. - Иди вперед, открой дверь и скажи магам и священнику, чтобы убрались подальше.
- Обещай, что отпустишь девушку.
- На черта она мне сдалась? Девственница… не еда.
- Обещай.
Гадство! Ангел, может, и не умеет он читать мысли, но к операции его подготовили неплохо.
- А ты хорошо меня знаешь, - констатировал Зверь, - лучше, чем я сам. Ладно, обещаю. Вперед!
Маринка плакала. Ей было больно, но забрать эту боль мешало - что? память? - может, и память. Ей было больно, она была живая, настоящая, значит, он действительно сумел вернуть ее. Убил и создал заново. Сможет она жить без его поддержки?
Сможет. Вот он, ангел, идет впереди, молчит. И не нужно особо всматриваться, чтоб понять, он отдаст Маринке свою жизнь, и не часть жизни, как Зверь, а всю целиком, если понадобится.
Всю без остатка.
Любит ее. У ангелов не бывает детей, в этом смысле демонам повезло куда больше. У ангелов не бывает детей и не бывает младших сестер, так что этого ангела можно считать счастливчиком. У него есть Маринка.
Которая даже не понимает, как сильно ей повезло.
И плачет.
Ей не о чем плакать. Правда.
- Он хороший парень, да? - весело сказал Зверь. - Обменял Вселенную на девчонку. Кто ты ему? Сестра? Дочь?
- Заткнись, - прошептала Маринка.
- Дура! - Сердиться на нее он не мог, а хотелось бы сейчас. Было бы полезно. Всем троим. - Из-за тебя жертвуют целым долбаным миром, а ты рыдаешь о детской влюбленности.
Ангел вышел в дверь первым. Следом за ним Зверь швырнул Маринку в прямоугольник яркого света. Он уже почуял биение жизни рядом.
Машина. Его путь к спасению.
Прежде чем они опомнились - все, кто был там, включая чудовищного священника, один взгляд которого наверняка испепелял демонов на месте, - Зверь метнулся в машину и стартовал.
Посмертные дары, информация, продуманные пути к отступлению - все потом.
Потом.
В идеале - уже после того, как он вернется домой.
Задерживаться в этом мире слишком опасно.

Эльрик де Фокс

Он взял и исчез. Раньше за ним такой привычки не водилось. Блудница осталась в Раубе, а Гуго знать ни о чем не знал, поэтому те, кто был заинтересован в благополучии Черного, немедленно заподозрили плохое.
А я знал о том, что он той ночью покинул Саэти, и о том, что он не вернулся, но не знал о том, что он исчез, а не выполняет какой-то приказ Эрика. В конце концов, могут же у императора Вальденского быть интересы за пределами этого мира. Если даже их не было раньше, то они могли появиться с того момента, как Черный научился выходить на Дорогу.
У меня бы точно появились. Зеш! Если б не появились, хрен бы я тут оказался.
Ладно. Неважно.
Когда мне доложили о том, что Черного ищут и не могут найти, прошло несколько часов. В том, что Черного нет в Саэти, успели убедиться. Искали на Дороге - безрезультатно. Но если его нет в Саэти, и если Эрик запретил ему покидать пределы мира, то парень мог быть уведен отсюда только насильно, а в этом случае он мог оказаться в двух местах: либо в Инферно, либо на Земле. Спросите меня, я скажу, что не вижу большой разницы, хотя это будет и не очень справедливо.
В Инферно мне было кому задать вопросы. Там живет Артур, он не сторонник возвращения Черного на Землю, поэтому охотно помог бы мне отыскать его и вернуть в Саэти. У Артура свой интерес, ему Конец Света нужен, а Черный, возвращенный на Землю, Концу Света воспрепятствует.
На Земле я тоже мог задать вопросы. На Земле тоже жил Артур, тот самый Артур, только несколькими годами младше. Но тот Артур еще не был со мной знаком, а на Землю мне проще было с Дороги глянуть и выяснить, там Черный или нет. Я и глянул. Понял, что Черный там. Пора бы уже, кстати, и по имени его называть. Сколько же можно - по одной только видовой принадлежности? Имя Черного - Волк. Приемные родители назвали его Хельгом… э-э… Олегом, да, но его настоящее имя, данное отцом, - Волк. Это у них тоже семейное. Одно имя дает отец, другое - люди. С Гуго так же получилось.
В общем, Волк был на Земле, и мне оставалось только отвернуться и уйти. Спасать парня все равно было поздно. Да и потом, что значит «спасать»? Это он должен спасать - спасать свой мир, отдавать душу и восходить на крест. Его для этого создали. Если он Землю на произвол судьбы бросит, я же ее сам уничтожу. Или Артур это сделает во главе Небесного воинства. Работа у нас с Артуром такая. Поэтому я отвернулся и пошел себе обратно в Саэти - объяснить Эрику ситуацию. Мол, его легат, вообще-то, никакой не демон, а заготовка под Вайрд Итархэ - Владыку Темных Путей, каковой Владыка должен принести себя в жертву своему миру, дабы мир мог продолжить существование. Волей обстоятельств этот печальный момент оказался отложен лет на сорок, но теперь жертва неизбежна, мир почти спасен, а о легате фон Раубе можно забыть.
Я уже почти придумал, как бы так изложить все это поделикатнее, когда меня перехватил отец Волка. Змей. Его имя Змей, или Наэйр, если на их языке. Друзья называют его Крылатым. Иногда и я его так называю. Под настроение.
- Плохо дело, - сказал он мне в спину, - когда Меч присматривается к миру с таким интересом.
- Особенно если мир неблагонадежный, - согласился я.
Мы оба знаем, что мне не нравится это делать - уничтожать миры в смысле. Я не люблю становиться Мечом и не люблю видеть то, что остается после… ну после мира. Так что в утверждении Змея крылся вопрос. Как и в моем ответе.
Не можем мы с ним без этого. Два провидца - два психа. Как не поиграться?
- Я не знаю, где он, - признался Змей. - Мир по-прежнему неблагонадежен.
Вот так новости! Волк умудрился спрятаться от отца на Земле? Там, где Змею было послушно все, начиная с небес и заканчивая подгорными безднами? Повод спрятаться у него, безусловно, был: Змей собирался убить его. Но как это вышло?
Мы сели на обочине. Закурили. Змей не мог пригласить меня в гости: мне не стоило появляться на Земле. Сам он иногда гостил у меня - у Старшего, но сегодня был тот случай, когда лучше поговорить на нейтральной территории. А нейтральней Дороги нет ничего.
- Ты пришел из-за Волка, - сказал он. - Может быть, ты сможешь найти его.
- Извини, - сказал я, - Мастера не убивают Мастеров. А если я его найду - это будет убийство.
Нет, я не люблю делать больно тем, кто мне симпатичен. Тем более я не люблю делать больно друзьям, а Змей мне друг, что бы ни случилось между нами в прошлом. И все же из песни слова не выкинешь: он хотел убить своего сына, а я хотел, чтоб парень выжил. И теперь я, похоже, мог на это рассчитывать.
Я спросил:
- Как ты нашел его в моем мире?
Змей в ответ дернул плечом:
- Я не нашел. Я даже не знаю, в котором из твоих миров он был. На Земле Волк оказался случайно и не вовремя, - досадливая гримаса. - Он когда-то убил девочку, которую… хм… любил. Считается, что он не умеет любить, но на самом деле его любовь просто не приобретает клинической формы. В общем, девчонку он убил, а когда понял, что сделал, тут же воссоздал в другой реальности.
Тарсграе! Эта семейка никогда не перестанет меня удивлять. Ладно, я могу понять, что убить женщину, которую любишь, - это не клиническая форма любви, а естественное поведение для Змея и Змеевичей. Но нельзя же таким досадливым тоном рассуждать о способностях, превосходящих мое разумение! Я знаю, что Волк - талантливый парень, я знаю, что он особенный, даже для этой семьи, где особенные все. Но о том, что он может создавать живое и одушевленное, я понятия не имел.
- Живое, - согласился Змей, - одушевленное… безмозглое! Дурища такая, хоть бы подумала, чьей жизнью рискует! - Он сердито выдохнул. - Девчонка от Волка зависела, сам понимаешь, наверное, да? Он поддерживал ее существование, а она, эта идиотка, чуть не погибла. Точнее, она погибла - технически, - но связь с Волком сохранила ей жизнь и вернула мальчика на Землю. Его чуть не убили!
- Да его хрен убьешь, - сказал я, чтоб хоть как-то утешить.
Заработал в ответ испепеляющий взгляд:
- Ты что, пробовал?
- Нет.
- И правильно. А то кто тебя знает, - Змей изобразил улыбку, но получилось так себе, - у тебя, может, хобби такое: поодиночке нас уничтожать.
Он давно не держал на меня зла за убийство его деда, этот вопрос мы решили и закрыли раз и навсегда. Так что сейчас это был просто ответный укол.
- Я закрыл Землю сразу, как только Волк там появился, - сообщил Змей, - как выяснилось, правильно сделал. Он почти сразу попытался уйти. Улететь. Захватил пассажирский самолет - вместе с пассажирами, замечу, - и сбежал бы, я даже не сомневаюсь.
Я кивнул.
Возможности потренироваться в выходе на Дорогу у Волка не было. Книгу, присланную мной, он наверняка прочел, но теории недостаточно. Он так ни разу и не попробовал выйти на Дорогу или выехать - умел только вылетать туда. А пассажирский самолет - это запас жизней. Волк предусмотрительный парень.
- Он научился выходить на Дорогу, да?
Вопрос задан таким тоном, что я почувствовал себя конунгом, которому другой конунг отдал сына на воспитание. У нас так принято…
Зеш! В следующий раз, когда я решу, что у меня слишком трудная судьба, я буду вспоминать этот вопрос и этот взгляд.
Я сказал:
- Он много чему научился. Я тебе расскажу, если хочешь.

ГЛАВА 3

Мы возвращаемся из странствий,
Но возвращаемся не мы.
Карен Джангиров



Империя Вальден. Рогер. Замок Рогер. Месяц рефрас

Хильда фон Сегель была Эльрику симпатична. Он не назвал бы ее красавицей, но Хильда была умна, любознательна и наделена редким талантом: она умела быть женой императора и матерью наследного принца. Редчайший дар - это Эльрик знал по своему опыту. С императорами и принцами обычно невозможно ужиться, тем более сложно держать их в руках, не злоупотребляя при этом своим влиянием.
Будучи расположен к госпоже фон Сегель, Эльрик обычно не отказывал ей в просьбах высказать мнение очевидца о той или иной исторической ситуации. Другое дело, что времени на это у него обычно не было. Но уж если время находилось - вот как сегодня, - они с Хильдой могли надолго уединиться в ее кабинете, листая исторические книги, вспоминая, споря. Хильда защищала книги, которые читала. Эльрик относился к ним со сдержанным пренебрежением. Официальная история - все версии официальной истории - отличалась от реальности так же, как отличались от реальности волшебные сказки, сложенные по мотивам исторических событий.
Этим вечером на улице было прохладно - конец лета, ночи все холоднее, дни все пасмурней. Хильда приказала разжечь камин, но Эльрик решил вдруг, что камин - это лишнее. В конце концов, с ним всегда был Пожар - огненный дух, которому не составило бы труда прогреть весь замок целиком, не то что один-единственный кабинет.
Пожару не составило бы труда за несколько минут превратить замок в груду оплавленного камня, и, признаться, это было его излюбленным занятием, но Эльрик редко обращался к нему с подобными просьбами.
- Не понимаю, как это работает, - призналась Хильда. - Не могу поверить, что оно - живое.
- Он, - поправил Эльрик. - Пожар считает себя мужчиной. Хотя в действительности он - пацан лет шести. Причем это человеческие шесть лет, равные всего-то шести навигациям. И я не изменю своего мнения, - добавил он чуть громче, - до тех пор, пока Пожар не перестанет требовать у меня сказок на ночь.
Хильда улыбнулась:
- Я помню, что такое шестилетний ребенок. Пожалуй, из моих мальчишек… то есть из моего мальчика, и из Гуго… из них в том возрасте получились бы огненные духи невероятной разрушительной мощи.
Она относилась к Гуго как к сыну. Это Эльрику тоже нравилось.
Между тучами каким-то чудом умудрилась проглянуть звезда. И в это мгновение в замкнутое тепло кабинета, в камень, шелк, бархат и пергамент ворвалось ледяное и ясное пространство Дороги.
Эльрик одним движением отодвинул Хильду к стене, закрыл собой. Клинки блеснули в руках, чтоб тут же стать невидимыми.
С Дороги… могло прийти что угодно.
Как доброе, так и бесконечно злое.
Оно, это бесконечно злое - залитое кровью, страшное, - огляделось по-волчьи, сверкнув желтыми глазами из-под отросшей челки. Хмыкнуло, оскалившись:
- Князь… об этом в твоей книжке не написано.
В правой руке - нож, по лезвию которого еще расплывается красное, резко пахнущее. И эта рука поднимается - бурые пленочки крови отслаиваются с хирургических перчаток.
В жесте нет угрозы. Только неслышная даже для самого Волка просьба о помощи.
- Дай сюда. - Эльрик шагнул вперед. Забрал нож.
Хильда метнулась из-за его спины. Не обращая внимания на кровь, на запах, вгоняющий в дрожь, молча, отчаянно обняла явившееся перед ними чудовище. Волка. Вальденского демона. Черного…
- Я тебя лучше сама убью, - она зарылась пальцами в серые волосы, целовала, не разбирая, лоб, щеки, изумленные глаза, безответные губы, - в следующий раз… лучше сама! Попробуй только исчезнуть…
Эльрик подбросил нож на ладони, пожал плечами и вышел из кабинета. Третий там был явно лишним. Любой третий, кроме Эрика фон Геллета.
Право, есть что-то ненормальное в отношениях этой троицы. Женщина вносит сумятицу даже тогда, когда, казалось бы, все решено, разграничено и поделено. Но о чем он говорил? О чем не написано в книжке? И в какой именно?
Зверь не ожидал такой встречи. Но он и прямиком в личный кабинет Хильды попасть никак не рассчитывал. Большая удача, что там оказался Князь - кто бы мог подумать, что неожиданную встречу с Князем придется считать удачей? - большая удача, что он не стал задавать вопросов, забрал нож и ушел.
Вместе с ножом.
Что избавляет от необходимости объяснять, каким образом блудному демону, недо-Кощею, удалось покинуть Землю.
Удалось вернуться в Саэти.
Нет, насчет последнего Зверь и сам ничего понять не мог. Он собирался выйти на Дорогу - тем единственным способом, действенность которого ему гарантировали на Земле, - и вроде бы он как раз на Дорогу и вышел. Только не задержался там ни на миг. Его как будто подхватило воздушным течением, завертело, и - пожалуйста - вышвырнуло пред очами Хильды, как есть - с головы до ног в детской крови.
Хильде на кровь оказалось наплевать. В этом она вся: ей главное, чтобы кровь чужая. Не Эрика… и не Зверя. Сейчас она злится, сейчас она счастлива и не торопится разомкнуть объятия.
Зверь и сам не спешил ее отпустить.
Хильда…
Все надежно и все правильно. Он дома. В его руках женщина - чужая, но родная, настолько, насколько это возможно для человека. Неужели это она вызвала его с Дороги, притянула к себе - вернула в Саэти? Неужели это из-за нее он вернулся, сразу, как только сумел преодолеть притяжение Земли?
Все может быть.
Эрик появился очень скоро. Похмыкал. Принюхался и ухмыльнулся уголком рта:
- Верен себе. Ни дня без крови. Отправляйся в свои покои и приведи себя в порядок. Мы ждем тебя в эльфийской гостиной. Хильда, распорядись насчет чая для этого… трезвенника.
- А для тебя насчет чего распорядиться? - Хильда с легким недоумением взглянула на испачканный в крови рукав и нахмурилась.
- И для меня - насчет чая, - вздохнул Эрик. - Надо быть ближе к подданным.

…Семь месяцев его не было. На Земле прошло семь дней. Получается день за месяц. Впрочем, соотношение временных потоков может изменяться. Не в том дело.
У каждого из старогвардейцев было жилье в замке Рогер - на случай войны, на случай любой чрезвычайной ситуации. Его покои за семь месяцев так и не были законсервированы.
Его ждали. Все это время. Верили, что он вернется.
Домой…
Он вернулся.
Он вернулся?
Он вернулся?
Вопросы были.
Вопросы задавал Эрик. Вопросы задавала Хильда.
Ответы были не всегда. А те, что были, Зверь предпочитал оставлять при себе.
Пока он смывал с себя кровь и переодевался, в Рогер примчался Гуго. И этот вечер, и немалую часть ночи они провели вчетвером. В извращенном подобии семейного круга.
Что за грязь в мыслях?
Почему?
Это один из вопросов, на который не хочется искать ответ. Хотя, конечно, придется.
- Как там было? - Это спросила Хильда. Внимательная, чуткая Хильда, всегда тонко чувствующая любую напряженность.
Любую.
Зверь ухмыльнулся. И услышал свой голос:
- Весело, Хильда. Очень весело.
Он сказал правду. Терпеть не мог врать. Может быть, лучше было промолчать, но молчать придется о многом, о столь многом, что от маленькой и незначительной по сравнению с молчанием правды никому не станет хуже.
На Земле было весело. На Земле так быстро терялось все человеческое.
Он убивал людей, априори считал врагами всех, а потому кормился без зазрения совести. И ему это понравилось: понравилось убивать в таких масштабах. Его искали твари, каждая из которых по отдельности, явись она сюда, заставила бы поволноваться даже всемогущих Мечников. А он водил их за нос в одиночку и вынуждал действовать так, как ему нужно.
Гордился собой?
Нет. Вообще никак себя не оценивал.
Веселился. Развлекался.
Боялся, да. И если бы не страх, ни за что не ушел бы из того мира.
Князь прав - он стал сильнее. Гораздо сильнее того Зверя, которого когда-то застрелили при попытке к бегству.

Империя Вальден. Поместье Рауб. Месяц даркаш

Напади Казимир сейчас на такого Зверя, и лежать бы ему в ущелье Зентукор со сломанной шеей. Зверь разучился разговаривать. Он вспомнил о том, что нужно стрелять.
В сущности, не так уж это было и плохо. Задевать перестали сразу. А летал он еще лучше, чем раньше.
Процесс очеловечивания пошел по кругу и завершился там же, откуда начался. Смешно было вспоминать, как менялся когда-то, и боялся этих перемен, и спорить с ними не хотел. Не хотел, потому что… потому что тот, новый, совсем иной взгляд на жизнь и людей нравился. Стыдно было признаться, но ведь нравился. Когда думаешь не только о себе. Когда дорог кто-то, кроме себя. Когда - не один.
Сейчас было смешно.
В нем потихоньку накапливалось глухое раздражение. Но Блудница заставляла забыть о плохом и Гуго… Риддин…
Это счастье, что он есть - Гуго фон Рауб, Риддин, сын Волка. Его сын. Родившийся, чтобы жить, а не для того, чтоб принести себя в жертву.
Не заготовка под великие отцовские планы.
Настоящий.
В отличие от своего отца.
Не нужно думать об этом. Не стоит оно того. Безумная тварь по имени Змей осталась на Земле, эта тварь - никто и ничто для Зверя, мнение этой твари не имеет значения, пожелания этой твари смешны и бессмысленны.
Вот если бы настоящие родители пожелали принести его в жертву, тогда да, имело бы смысл переживать и расстраиваться, и думать о собственной неполноценности. Но настоящие, разумеется, никогда бы не сделали ничего подобного. На то они и родители.
А Князь прав. С каждой новой смертью - новые возможности, переход на новую, более высокую ступень.
Судьба манит окончательной смертью.
Судьба манит. А Зверь умирает по чуть-чуть, затягивает процесс, мучает сам себя. Нужно бросить все и умереть окончательно, ведь это единственный способ стать собой настоящим. Стать тем, для чего был создан.
По-настоящему нужной вещью.
Будь оно все проклято!
Мир потихоньку возвращался сам в себя. Зверь потихоньку возвращался в мир вокруг. Такой же черный, как когда-то. Такой же равнодушный, как когда-то. Такой же лживый.
Мир?
Нет, Зверь.
Чернота перестала быть взбаламученной взвесью и осадком ложилась на дно души.
Он не понимал, что с ним происходит, не понимал, что же ему не нравится, чего он хочет? Он даже не пытался понять. Сам себе изменил, предал собственную уверенность в том, что все должно иметь объяснения.
В том, что на все вопросы должны быть ответы.
Слишком много здесь было условностей. Слишком много бессмысленных обязанностей, странных приказов, неясных отношений. Слишком нерационально его использовали.
Когда ему стало все равно? И что изменилось теперь?
На этот вопрос ответ был. Страшный, но честный. Если ему наплевать на то, как его используют, значит, его настоящее предназначение действительно только в том и заключается, чтобы умереть. В смерти - цель и смысл, а все остальное не имеет никакого значения.
Но это неправда. Никто не живет только для того, чтобы умереть! Значит, нужно понять, чего же ему хочется. Понять - и сделать это. Найти цель, проложить курс и взлетать.
Не получалось.
Зверь не знал, чего он хочет, но начал понимать, чего не хочет.
Он не хочет больше оставаться в Вальденской армии.
Его убьют, как только он уволится. Увольняться неразумно. Но разумность бывает разная. Его убьют, как только он уволится, но если он останется здесь, он перестанет быть. Остановится. Или взорвется.

Когда решение было принято, даже дышать стало легче.
Рапорт об отставке Зверь подал Эрику следующим же утром. И выяснилось, что в кои-то веки Эрик стал рассуждать гораздо рациональнее своего легата.
- Не сходи с ума, - сказал он. - Во-первых, я не хочу тебя потерять, во-вторых, я не хочу, чтобы тебя убили. В-третьих, я хочу, чтоб ты разобрался в том, что с тобой происходит, и прекратил это. Приказ ясен?
- Так точно, - ответил Зверь. - Но я не собираюсь его выполнять.
На следующее утро он подал Эрику еще один рапорт.
Через неделю ежедневный рапорт об отставке легата Старой Гвардии стал считаться традицией, и множеству газетчиков, сплетников и женщин дал тему для множества вопросов, гипотез и анекдотов.

- Не знаю, что и думать, Князь. Не понимаю, столкнулись ли мы с результатами вашего предвидения или - с результатами ваших же, незаметных для всех действий, приведших к неизбежным последствиям.
- Сложно с провидцами?
- Вольно вам смеяться. Что с ним происходит, Князь?
- Понятия не имею.
- Не верю. Вы знаете его иначе, чем я или кто угодно из старогвардейцев, иначе, чем Гуго. И его жизнь и безопасность по-прежнему небезразличны вам. Так сделайте хоть что-то для его спасения.
- Сделаю, когда придет время. Ваше величество, вы пытаетесь удержать ветер. Он попробовал свободы, вышел на Дорогу, встретил свою кровь. Все это больше не позволит ему служить. Мальчик рожден, чтобы править или быть свободным, но никак не для того, чтобы быть солдатом и выполнять приказы.
- И все же до последнего времени он предпочитал именно выполнять приказы.
- Эрик, его считали вашим псом, но его имя - Волк. Настоящее имя. А волки, они такие: если захотят уйти - уйдут. Он не знает, что такое верность. Вам удалось выдрессировать волка - это правда, но приручить его вы не смогли. И я не знаю, для кого он станет псом. Может быть - ни для кого и никогда.
- Какие… примитивные метафоры. Не ожидал. Обычно вы более изысканны. Кстати, Князь, вы-то как, умеете приручать волков?
- Я предпочитаю собак, ваше величество. Волки - наемники, а мне нужны только друзья.

Не иначе измененное состояние сознания сказалось на его способности мыслить. Ничем другим нельзя было объяснить то, что он так долго не понимал очевидного: обновки для Блудницы, двигатели, и корпус, и оружие, и аккумуляторы - все это было заготовлено Князем как раз для нынешней тягостной неразрешимой ситуации.
Заготовлено заранее.
Конструктор в мини-цехе уже не был набором деталей. Детали были собраны в блоки, блоки подготовлены к следующей стадии сборки. На то чтоб отдать княжеские подарки Блуднице в полное и безраздельное владение, теперь требовался от силы час.
Зверь надеялся, что этот час никогда не придет. Но надежда - глупое чувство, если она не имеет под собой оснований.
Оснований не было.

- Тебе самому не надоело?
Старогвардейцы отпущены по домам. На поле тихо. И на командном пункте тихо. За окном падает, блестит под фонарями первый в этом году снег. А перед окном - император раскуривает трубку. И задает непонятные вопросы.
- Надоело, конечно.
- Ну так перестань заниматься ерундой.
- Отпустите меня, ваше величество.
- Ты уже не боишься умереть?
- Боюсь. Но это мои проблемы.
- Хильда хотела тебя увидеть.
- Благодарю, но я вынужден отказаться.
- Как всегда, - кивнул Эрик. - Ты обратил внимание: уже довольно давно тебя недостаточно просто пригласить в гости. Нужно прилагать усилия. И, заметь, Хильда неизменно их прилагает.
- А я, скотина неблагодарная, так же неизменно стараюсь увильнуть от приглашения. Вам бы радоваться, ваше величество.
Эрик взглянул на него с любопытством и улыбнулся сквозь клубы табачного дыма:
- Хм. Пытаешься быть скотиной? Неплохо, но стоит потренироваться.
- Хильда сильная, - сказал Зверь.
Его подхватило, как тогда, на Дороге. Воздушное течение, вихрь снега под фонарем, силуэт Блудницы, подобравшейся вплотную к окну…
- Берегите ее, Эрик. Постарайтесь защитить. Избавьтесь от меня, пока еще есть время.
- Перестань. - Эрик слегка поморщился. - Я предлагаю компромисс, надеюсь, ты не против компромиссов? Бессрочный отпуск…
Зверь больше не слушал. Он взял со стола первый попавшийся листок бумаги, написал рапорт - опять, в который уже раз, - протянул Эрику.
И поймал взгляд.
- Подпишите!
Сопротивление было такое, как будто небо надавило на плечи.
Опустить голову! Отвести взгляд!
Немедленно!
Зверь продолжал смотреть в глаза императора, своего хозяина.
Нет. Не может быть хозяином тот, чей взгляд пойман. Даже если он в небе. Даже если это небо сейчас раздавит, не оставив даже пыли.
Перо в руках Эрика медленно скользило по бумаге. И так же медленно, не веря себе, целовала бумагу императорская печать.
- А ведь это предательство. - Эрик выпустил листок из рук. У него болела голова, ему хотелось сжать руками виски, но он держался. Он тоже сильный, Эрик фон Геллет, император Вальдена. - Ты нарушил обещание, Зверь.
- Я не обещал быть рабом, ваше величество.
- Убирайся.
- Слушаюсь.
Это был последний приказ. Больше - никаких приказов, но этот Зверь выполнил беспрекословно.
Убираться. Да. И чем скорее, тем лучше.
Ему срочно нужно бежать. Он наконец-то свободен.

ГЛАВА 4

Волчья верность - до первого леса,
Иначе бы стал он собакой.
Потому-то в его интересах
Друзей не искать, а чураться.
Чтоб изменником в мире считаться,
Немногое нужно; однако
Есть возможность собою остаться,
И верным остаться.
Э. Р. Транк



Великое Княжество Радзима. Вежаград. Месяц даркаш Эльрик де Фокс

Вот так вот, запросто взял и ушел. Улетел, точнее.
- Фон Рауб уволился из армии.
- Ну?!
- С треском.
За что люблю сэра Отто - начальника над всеми моими разведчиками, - за потуги на точные формулировки. Не уволился, а вышвырнули. Именно что с треском.
Долготерпение Эрика меня, надо сказать, поражало. Я бы на его месте давно Волка восвояси спровадил. Во-первых, если человек с раздражающей настойчивостью подает тебе ежедневные прошения об отставке, на это, наверное, стоит обратить внимание. А во-вторых, если этот человек раз за разом ведет себя все более вызывающе и перестает выполнять приказы, стоит задуматься о полезности оного человека на государственной службе. Или о бесполезности. В общем, о вредности его задуматься стоит.
Эрик терпел. Из одного только душевного благородства, надо полагать. Ну и немножечко из чувства ответственности за бесценную Волчью шкуру. Только, если Волку самому шкура не дорога, какого же хрена его императору о ней печься?
Эрик спрашивал меня, почему шкура стала не дорога. Тогда я сказал, что не знаю.
На некоторые вопросы по-другому просто не ответить.
Волк прослужил в Вальденской армии чертову прорву лет. Я, на что уж бессмертный, и то нигде так надолго не задерживался. И служил он отлично. А потом как с цепи сорвался.
Почему вдруг?
Почему вдруг люди начинают совершать самоубийственные поступки? Элементарно! Потому что хотят умереть. Они могут и не знать, что смерти ищут. Волк может не знать. Даже, скорее всего, не знает.
Что он взял с собой? Болид.
Двигатели на болиде - из моего родного мира. Энергозапас - на полсотни лет. Оружие - здесь такого никогда делать не будут. Из принципа.
Что еще? Да ничего.
Могу поспорить, если ангар в его замке обыскать как следует, там в какой-нибудь груде снятого железа и его талисман отыщется. Золотой чертенок, давешний подарок госпожи фон Сегель. И чертенка этого я бы в руках подержал. Цацка золотая. Драгоценная. А уж до чего восприимчивая да памятливая. Угу. Попробовать стоит.

Он спешил, потому что даже примерно не представлял, сколько времени ему осталось. Годы? Месяцы? А может, часы или минуты. Он спешил. Но, стянув через голову драгоценный медальон, поневоле задержался. Задумался.
Чертенок в летном шлеме задиристо улыбался и не думал ни о чем. У чертенка проблем не было. Он тридцать лет хранил хозяина от бед, хранил, как умел, очень старался. Он собирался делать это и впредь.
Медальон - это пеленг для тех, кто будет искать. Времена изменились. Подарок Хильды стал опасен, значит, его нужно выбросить.
«Оставить, - поправил себя Зверь, - не выбросить, а оставить здесь. За ненадобностью».
Не потому поправил, что слово покоробило. По привычке за мыслями следил.
Блудница терпеливо ждала.
И Зверь ждал.
Смотрел на чертенка.
Сколько раз делал он это с тех пор, как Айс убила его? С тех пор, как Айс убила человека, которым он был. Крутил в пальцах золотую безделушку, теплую - чертенок всегда висел на груди, под рубашкой - и вспоминал, заставлял себя вспомнить, как это - не быть зверем. Не технику поведения, не правила общения с людьми, он чувства свои вспомнить пытался.
Иногда получалось.
«Обещай, что будешь всегда носить его, Тир, ладно?»
Тогда она поцеловала его. А он, смешно сказать, удивился и растерялся.
И было что-то еще, а вот что - никак не вспомнить. Оно важно было, это забывшееся сейчас чувство. Может быть, оно было ключевым. Но…
Зато сейчас бы не растерялся. Потому что знает, как надо реагировать на самые неожиданные выходки со стороны людей. Знает, как должен вести себя старогвардеец Тир фон Рауб. Знает, какая в какой ситуации нужна улыбка, как нужно посмотреть, что сказать.
Знает. Знает. Знает.
Но не чувствует.
Ничегошеньки.
Пусть бы уж убили поскорее, чем так…
Как?
Почему другие умеют? Что есть в них такого, чего нет у него? За какие такие заслуги наградили их способностью любить? За какие грехи лишили этого умения Зверя?
Впрочем, понятно за какие.
А убивать устанут.
Когда он видел Хильду в последний раз, он задумался над тем, что она умирала бы долго. Есть такие женщины, которые и на алтаре не ломаются, умирают, но остаются собой. Хильда из таких. В ней много силы. Чистой, прекрасной, будоражащей воображение. Интересно было бы пообщаться с Эриком после ее смерти. Особенно, если Эрик увидит труп. Прекрасная вышла бы батарейка. Нисколько не хуже, чем новые аккумуляторы Блудницы. Если останется время, надо будет поразмыслить над тем, как лучше и безопаснее всего добраться до Хильды.
И хорошо бы времени не осталось.

Эльрик де Фокс

Надо бы предупредить Эрика. Я не думаю, что Волк действительно попытается убить госпожу фон Сегель, во всяком случае, не в нынешнем своем состоянии, пока он еще может мыслить трезво. Однако у меня нет гарантии, что его безумное здравомыслие не начнет прогрессировать.
Я думал, дело в том, что он узнал, для чего его создали. Узнал, что единственная цель его жизни - смерть, и сдался, стал искать смерти. А он, оказывается, и не думал сдаваться. Парень гнется, но не ломается. Он просто потерялся в себе и в людях и нашел ориентир, который кажется ему самым стабильным. Нашел в себе то, что не менялось с течением времени, не зависело от обстоятельств, гарантировало наличие хоть каких-то эмоций.
И не было связано с небом. Это важно. Потому что Волку сейчас, чтобы выжить, нужно все самое худшее, и, кажется, он это знает.
А вообще, я стал принимать беды мальчика как-то слишком близко к сердцу.
Понимать его стал, что ли? Или это осаммэш под неестественным углом вывернулся?
Когда-то я лишился руки. И, помнится, яростно завидовал всем остальным. Особенно когда понял, что это непоправимо. Хвала богам, на тот момент со мной остались только те, кто мог простить мне все. И злость, и зависть, и боль, свою и мою.
Человеческая целостность - это настолько естественно, что даже не обсуждается. И когда твоя целостность нарушается, при том, что всех остальных чаша сия миновала, начинаешь этих остальных ненавидеть. А целостность, она ведь не только физическая.
Почему у всех две руки, а у меня одна?
Почему все умеют любить, а я - не умею?
Не любить лучше. Спокойнее. Человек, не умеющий любить, защищен от окружающих и от себя самого. Ему не нужно надевать броню. Он ни от кого не зависит. Он ни за кого не боится. Вольная птица, летающая сама по себе, ни к кому и ни к чему не привязанная. Это ли не идеал?
А рука из лунного серебра лучше живой. Она не чувствует боли. Она практически неуязвима. Она куда более функциональна, чем живая, хрупкая плоть.
Только я тогда смертельно завидовал всем, кто не искалечен.
И Волк тоже.
Смертельно.
Ему нужно время и одиночество. Чтобы смириться со своей ущербностью. Протез души из лунного серебра не сделаешь, но Змей сказал, что Волк умеет любить, умеет, просто очень по-своему. И это лучше, чем вообще ничего.
Несколько месяцев или лет в одиночестве, не наблюдая каждый день людей, с легкостью разбрасывающихся тем, за что ты готов продать душу, несколько месяцев или лет без исступленной зависти, превращающейся потихоньку в тупую озлобленность, и все встанет на свои места.
Сейчас он чувствует свою бесполезность. Все должно приносить пользу, но его - его не используют с полной отдачей. Каждый нужен настолько, насколько полезен, а он - почти бесполезен. Его жизнь бессмысленна, зато смысл будет в его смерти, и снова получается, что он живет только для того, чтобы умереть, и именно от этих мыслей Волк пытается убежать. Эти мысли опаснее для него, чем все убийцы на свете.
Думаю, я не пожалею о том, что собираюсь сделать. И в любом случае это меня развлечет.

Саэти. Месяц зорвальд

Жизнь Зверя теперь полностью зависела от Блудницы. Активность недоброжелателей, демоноборцев и просто охотников до денег соответствовала его ожиданиям, и жив до сих пор Зверь был только благодаря своей машине.
Благодаря княжескому подарку. Но Князь оставался величиной непонятной, а потому Зверь вынес его за скобки и старался не вспоминать.
Все остальное было даже хорошо. Привычно. Как будто Саэти превратился в Землю, просто со странными декорациями. И никаких больше людей, никаких поводов для раздумий. Летай, убивай, прячься. Изо дня в день. Из ночи в ночь.
Ешь, или съедят тебя.
Зверь хорошо прятался: в Саэти спрятаться было проще, чем на Земле. Это сорок лет назад он мог бояться того, что любой маг найдет его - найдет Черного - в любой точке планеты. А сейчас Зверь сам мог найти любого мага.
И убить.
По крайней мере - попытаться убить.
Он избегал связываться с магами, не трогал даже тех, которые сами охотились на него. Корпоративный дух - опасная штука, а у магов этот дух силен. И свиреп. Так что ну их к черту. Другое дело - священники и разные там рыцари. Не так питательны, как маги, зато понимают степень риска и готовы на жертвы, а их соратники, потеряв очередного собрата, не станут превращать планету в оплавленный шар только ради того, чтоб с гарантией прикончить убийцу.
Орден св. Реска официально объявил о том, что продолжает сохранять нейтралитет в отношении Черного. Эрик Вальденский официально объявил, что Черный по-прежнему под его защитой. Сумасшедшие люди. То есть то, что ресканцы не будут охотиться - это хорошо, меньше головной боли. Но что толку сейчас от защиты Эрика? Ведь ясно же, что если Зверя все-таки убьют, это сделают так, чтоб не оставить вальденским следователям ни малейшей зацепки.
Иногда он слышал, как его пытается дозваться Гуго. Не отвечал никогда. Потому что либо ты прячешься от всех, и тогда у тебя есть шансы выжить, либо ты делаешь для кого-то исключение, и тогда тебя убивают в ближайшее время. Таковы правила, и Гуго их знает. Зверь полагал, что Гуго не ищет его специально, просто скучает, отсюда и неосознанные попытки выйти на связь.
Он редко спускался с неба - только тогда, когда мышцы уставали от постоянного пребывания в пилотском кресле. Он всегда выбирал для отдыха безлюдные места. Полностью безлюдные - например, голые острова в океане. Он сам не знал, где приземлится в следующий раз.
Но он не удивился, когда однажды, упав с небес на крохотный скальный пятачок посреди пляшущих волн, увидел в неглубокой щели наручный шонээ. В памяти прибора была одна-единственная запись. До дрожи знакомый низкий голос, ниже, чем рокот камня под ударами волн:
- Ты можешь связаться со мной по этому коду.
В памяти прибора был один-единственный код.
Слово «можешь» не подразумевало «должен» - шефанго умудряются даже в записи предельно ясно интонировать фразы. Зверь сейчас не потерпел бы никакого «должен»… А за словами крылось нечто гораздо большее, не произнесенное, просто - очевидное. Князь знал, где он. Знал, где он был, знал, где он сейчас, и знал даже, где он будет. Вот, пожалуйста, код. Свяжись, если возникнет желание.
Князь знал, что такое желание возникнет?
Тарсграе, да он наверняка был в этом уверен. И можно выключить шонээ, оставить здесь и немедленно улететь, просто в пику слишком непонятному шефанго. А можно смириться с тем, что некоторые вещи действительно неизбежны, и поддаться соблазну выяснить, какую же роль играл Эльрик де Фокс в жизни Зверя все эти сорок долгих лет.
Выяснить наконец, в чем же его-то интерес? И что ему нужно?
Как поступить?
А над чем тут думать-то? В конце концов, раз Князь провидец, значит, то, что Зверь свяжется с ним - это неизбежное будущее, разве нет? Неизбежность будущего - достаточное оправдание для зашкаливающего любопытства?
Ежась от холодных брызг, Зверь, чтоб придать себе уверенности, погладил жмущуюся к нему Блудницу. И активировал код.
- Забрать тебя оттуда? - Тут же, без приветствия, вообще без намека на какое-то вступление, поинтересовался Князь. - Погодка-то не радует.
- Куда забрать? - уточнил Зверь.
- В мой замок. Тот, на Ничьей земле, помнишь?
- Возле Фрейстина?
Князь неопределенно хмыкнул:
- Это Фрейстин был возле моего замка. Ну что?
- Забирай, - сдался Зверь.
Погода действительно не радовала.

Тогда он не успел увидеть замок снаружи. Он даже не разглядел, когда и как появился рядом Князь. Ветер с дождем и ледяные брызги волн без предупреждения сменились теплом и яркими мазками роз в темной зелени.
Замок?
- Крыша оказалась подходящим местом для розария, - сообщил Князь.
Зверь молча оглядывался.
Квадратная, ровная площадка, со стороной метров двадцать. В центре - резная башенка, по краям - парапет. За парапетом, судя по ощущениям, есть куда падать. Вокруг небо, внизу море, пахнет розами и грозой. В стороне хищно припал на шасси огромный Княжий болид. Дремлет. Ему спокойно.
Кажется, это хорошее место.
- Тебе понравится. - Князь кивнул на постеленный возле башенки ковер, на разбросанные по ковру подушки и пару предметов мебели, больше всего похожих на те же подушки, только с подлокотниками и спинкой. - Садись, поговорим.
- А где твое зверье? - Зверь только сейчас сообразил, что Князь сегодня один.
Когтистая ладонь похлопала по стене башенки:
- Дома сидят. Ждут результатов переговоров. Ты им нравишься.
- Я знаю.
- Я тебе советую пожить здесь, пока что-нибудь кардинально не изменится.
- Да? - Зверь скептически приподнял брови. - Пожить здесь до тех пор, пока люди не пересмотрят свое отношение к демонам?
- Ты не демон.
- Правда?
- Правда. Тебя сочли демоном в силу элементарной нехватки знаний. Здесь же не изучают демонологию и представления не имеют о том, что демоны - очень широкое понятие, в числе прочего включающее в себя и различных богов, и даже христианских ангелов. Демоническая форма жизни, Волк, вот что ты такое. А это совсем не то же самое, что демон. Впрочем, тебе от этого не легче.
- Угу. Поскольку здесь не изучают демонологию.
- Ну, - Князь развел руками, - тогда сформулируем так: я тебе советую здесь жить, а не пожить. В замке безопасно, в окрестностях на тебя могут начать охотиться, но ты всегда можешь отступить в замок.
- Представляю себе…
Зверь действительно представил. Очень хорошо. Представил охотников-диверсантов, проникающих в замок в произвольно выбранное время суток; представил - чем черт не шутит - попытки вломиться сюда силой; представил поджоги, взрывы, летучие яды в вентиляции… Его фантазия пошла бы дальше - в том, что касалось разных способов человекоубийства, она вообще не признавала границ, - но Князь покачал головой:
- Я же сказал тебе: в замке безопасно. Никто не может попасть сюда без моего разрешения. Обстрелять с моря, с орбиты или, скажем, сбросить бомбу тоже не получится.
- Про бомбу я не подумал, - признался Зверь. - И про орбиту. Но я все равно не верю.
Улыбку на губах Князя он охарактеризовал бы как «странную».
- Знаешь что, Волк, - тот поднял руку и достал из воздуха раскуренную трубку, - мне наплевать, веришь ты или не веришь. Меня интересует, принимаешь ли ты приглашение.
Зверь думал. Не о приглашении, а о том, как глупо было надеяться, что вот сейчас-то станет ясно, что нужно от него этому шефанго. На протяжении сорока лет Князь был для него то ли злым гением, то ли феей-крестной, и уж если даже насчет этого нет никакой ясности, то как можно было рассчитывать хоть на какое-то понимание?
Ведь не служба же ему нужна! Не может все быть так просто.
Или может?
- Я больше никому не буду служить, - сказал он вслух.
- И не надо. Я просто не хочу, чтобы ты погиб.
Это… злило. В который уже раз - спасает, не объясняет причин, смеется про себя, щурясь от табачного дыма. Его это развлекает, или в чем дело?
Что значит: «просто не хочу»? Это бессмысленно.
- Это бессмысленно, - сказал Зверь. - Все должно приносить пользу. Я убийца. Я Мастер, но я не сделаю ничего, что принесло бы тебе пользу. Я не вижу причин спасать меня.
- А то, что ты забавный - недостаточная причина? - Знакомая ухмылка, знакомая, раздражающая самоуверенность. - Мне нужен не пилот по имени Тир фон Рауб, и не убийца по прозвищу Вальденский демон, и даже не то необъяснимое создание, которое я называю Волком. Мне нужен ты. Ты уникален. Твоя смерть станет потерей не потому, что погибнет пилот, убийца или музыкант, а потому что погибнешь ты. Сойдет за причину, а, Зверь?
- Любой человек уникален.
- Рад, что ты это понимаешь.
Последние две фразы… это получилось чересчур цинично даже на вкус Зверя. Скольких уникальных прикончил шефанго Эльрик де Фокс? Уж точно не меньше, чем демон Зверь. Два урода! Два психованных урода. Хм… а это сближает.
- Это я понимаю. Это я знаю! И знаю, что в отличие от людей лично я нужен ровно настолько, насколько полезен. Для тебя я решил быть бесполезным. Значит…
- Я же говорю: ты забавный. Извини, что перебил, но насчет твоей полезности у меня есть свое мнение, и тебе придется с ним считаться. Мое предложение - приглашение - дело личного вкуса и привязанностей. Спасать я готов кого угодно, но не всякого хочу видеть в своем замке.
- «Я так хочу» - не аргумент.
- Ты так думаешь?
Как он смотрит на жизнь? Как он вообще живет? Ориентируется только на свои желания и прихоти? Считает, что достаточно силен, чтоб желания и прихоти были причиной любых его поступков?
Черт тебя подери, Зверь, думай головой! Должен же кто-то из вас двоих это делать!
Достаточно ли у Князя силы и возможностей, чтобы поступать так, как он хочет, а не так, как надо? Ты вспомни Фрейстин, ну? А запись «Яледской бойни»? А Лонгви! Этот шефанго, он действительно что хочет, то и творит. Это нерационально, но посмотри на эту самоуверенную сволочь. С его точки зрения, эгоизм и потакание своим прихотям - это и есть рациональность.
И если сейчас отказаться и улететь отсюда, ты его вообще никогда не поймешь.
- Ладно, - сказал Зверь, - спасибо. Мы останемся.

ГЛАВА 5

Ошибся ты.
И был неправым я.
Ну что ж, и кто за это нас осудит?
И взгляд согласен: мы уже не люди…
Джем



Ничья земля. Замок. Месяц зорвальд

Он привыкал. Постепенно.
К отсутствию дверей, лестниц, окон и коридоров. К тому, что все это появлялось там, где было нужно. К постоянно меняющейся планировке. К залам, которые то ли были, то ли не были. Тут ко многому нужно было привыкнуть.
Жизнь где-то между сном и явью, не в мире, не в межмирье. Никаких людей, никаких новостей, никакой войны, политики, мышиной возни. И иллюзия безопасности, в которую все больше хочется поверить.
Князь отдал ему верхний этаж - то, что здесь можно было считать верхним этажом. Пространство под самой крышей, голый камень, никаких внутренних перегородок и на первый взгляд - никаких стен. Как будто потолок висит в воздухе, ни на что не опираясь, а вокруг - небо и море. Море и небо.
- Устраивайся, - сказал Князь. - Как сделаешь, так пусть и остается.
И оно осталось примерно так, как было.
А что еще нужно-то, в самом деле?
Зверь обнаружил там же, аккуратно упакованными, все свои эскизы, весь до последнего мелка набор художественных принадлежностей, портрет Блудницы работы Шаграта. А еще все свои ножи, мнемограф и коллекцию мнемокристаллов.
Все, о чем жалел, сбежав из Вальдена, и ничего - сверх.
Он понимал, почему Эрика так раздражало то, что Князь - провидец.

А замок был живым. Таким же живым, как, например, космический корабль. Но души у замка не было, он не осознавал себя, и Зверь не мог понять, что нужно сделать, чтоб осознание случилось.
Иногда казалось, что душа замка принадлежит Князю, но у Князя у самого не было души. В этом они были похожи - замок и хозяин - живые, бездушные, непонятные.
И надежные.
Князь знал, что замок живой. Князь знал, что Блудница живая.
Князь до черта всего знал.
Он предупредил, что будет время от времени появляться в замке. Но, с учетом особенностей внутренней планировки, шанс случайно встретить его где-нибудь был невелик, и Зверь только кивнул, мол, понял, буду знать. Знал. Не задумывался.
Однажды набрел на зал, стены которого были залиты кровью, стены которого кричали от боли. И не сразу сообразил, что это - его рисунки. Размещенные в правильном порядке. Те самые, на которых снова и снова умирал под ножом и никак не мог умереть отец Грэй.
Потом он натыкался и на другие свои работы. Замок был настоящим музеем - прекрасным музеем - и было странно видеть среди шедевров то, что сделал сам. Рисунки, деревянные цацки, черепа особо запомнившихся недругов, покрытые узорами резьбы. Всегда - неожиданно. Поэтому получалось, что видел дело рук своих под непривычным углом, смотрел свежим взглядом.
В основном то, что видел, - нравилось. То, что не нравилось, Зверь забирал и выкидывал в утилизатор.
Привыкал…
С ухмылкой думал о том, что не хватает только кусочков печенья или, там, сахара, раскладываемых так, чтоб приманить его к хозяину замка, чтоб приучить дикую тварь из дикого леса к непонятному и страшному шефанго.
Заметив как-то раз отблеск пламени сквозь неплотно прикрытую дверь, вошел без стука. Огонь в камине погас раньше, чем он перешагнул порог.
- Садись, - сказал Князь, широким жестом обведя неизменные подушки.
В дальнем углу сонно каркнул ворон. Где-то под потолком проснулся и затоптался орел. В небольшой комнате должен был стоять резкий птичий запах, однако же ничего подобного. Слегка пахло смолой, а еще табаком и кофе.
- Ворона зовут Ворон, - сообщил Князь, - орла - Кончар.
- А лошадь?
- Его зовут Тарсаш, и он не любит, когда его называют лошадью. Встретитесь снова - я вас представлю по всей форме.
- Пополняешь зверинец?
- Да. Тебя это задевает?
- Нет. Я не знаю, как на это нужно реагировать. Есть варианты, но неизвестно, который я выберу.
- Неизвестно, - медленно повторил Князь, - хорошо, когда есть из чего выбрать.
- Это же главная приманка.
- Волк, приманки - в ловушках. Я не собираюсь тебя ловить, ты придешь сам и уйдешь, когда захочешь, или не придешь совсем… Или, - Князь неспешно вдохнул и выдохнул дым, - тебя заставят уйти. В этом случае я верну тебя обратно.
- Правда, что ли? - Зверь хмыкнул.
Получилось