рано или поздно перепугаешься настолько, что будешь умолять, чтоб я тебя вытащил. Возможно, впрочем, что ты позовешь на помощь еще кого-нибудь. Этот вариант меня тоже устраивает.
- Или наступит утро, и я свяжусь с кем-нибудь из старогвардейцев, - ухмыльнулся Тир.
- Хорошая попытка. Я бы зачел ее, отдавая должное твоему артистизму, но, видишь ли, до утра далеко, а я знаю, что тебе сейчас страшно. И даже могу представить - насколько. Я же видел тебя в схожей ситуации.
- Припоминаю. - Тир кивнул, хоть Казимир и не мог его видеть. - Но медики хотя бы знали, зачем они меня обездвижили, а вот знаешь ли ты? Было бы обидно выяснить, что ты совершил бессмысленный поступок.
- Это была неплохая тренировка для «Драконов».
- Нет, Казимир, это была паршивая тренировка. Еще варианты?
- В эти игрушки играй со смертными. - Казимир коротко рассмеялся. - Все, демон, разговор окончен. Дальше справляйся сам. А я посмотрю, надолго ли тебя хватит.

Его хватило надолго. На несколько часов в преддверии ада, перед приоткрывшейся дверью в огонь. Но преддверие - это еще не ад. Казимир не учел того, что Тир фон Рауб, какой бы ни был демон, все-таки человек. И реакции у него человеческие. Не на все, конечно, но на многое. Например, у него очень человеческое упрямство.
Еще Казимир считал, что у Тира фон Рауба есть определенного рода проблемы. С психикой. Застарелые комплексы, фобии, еще какая-то гадость. А у Тира фон Рауба не было никаких проблем.
Проблемы, они были у Зверя.
Кто уж там выбрался из штольни на последнем вздохе аккумуляторов, Тир и сам не смог бы сказать. Какая-то часть его существа заботилась о том, чтоб посадить Блудницу на ровное место и выключить антиграв. Какая-то - искала источник пищи.
Он одно мог сказать наверняка: Казимира Мелецкого нашел Зверь.
Оставив Блудницу. Оставив «Перкунас», которого до сих пор боялся, - большая удача для Казимира - Зверь отыскал того, кто запер его…
…бросил умирать в темноте…
…похоронил заживо…
И пытался убить сейчас!
Казимиру в голову не пришло отступить - забраться в машину и улететь. Казимир был уверен, что на земле нет равных ему бойцов. Это была обоснованная уверенность, но ситуации бывают разные. Зверь не помышлял о бое, он просто хотел убить.
Скрученный из колючей проволоки бешеный кот бросился на взметнувшегося над скалами дракона.
Три года назад Тир фон Рауб задавался вопросом о том, почему Казимир не превратился в дракона в ущелье Толу. Неужели потому, что испугался угрозы Мечников? Но сейчас, здесь, глядя глазами разъяренного Зверя, он видел дракона. Он видел врага. И понимал: в бою Казимиру не нужно превращаться, в бою он и есть - дракон, и не имеет значения, как выглядит телесная оболочка.
Зверь увернулся от удара хвостом - силовой плети, выстрелившей из одного брона; он прижался к земле, пропустив над собой молнию из драконьей глотки - энергозаряд второго; отразил удар правого крыла, полоснул когтями по левому - нож вспорол Казимиру предплечье, заставив выронить один из бронов. Зверь не истратил ни одного посмертного дара - посмертные дары нужно было беречь, чтоб накормить Блудницу. Он поверг дракона на землю, впился клыками в глотку…
Сбил Казимира с ног - из-под слетевшего шлема рассыпались черные длинные волосы. Ладонь на подбородок. Лезвие к горлу…
Стоп!
Достаточно.
Тир намотал на ладонь роскошную Казимирову гриву, дернул вверх, сам наклонился к лицу светлого князя:
- Я не убивал их, Казимир. Клянусь, я не виновен в их смерти. И я настоятельно рекомендую тебе принять мои извинения за то, что отдал тебя раиминам.
- Да пошел ты! - выдохнул Казимир. - За двадцать лет ни разу, ни слова о том, что умеешь менять форму… ты думаешь, я поверью тебе хоть в чём-то?
- Я оставил себе лазейку.
«и я понятия не имею, что тут только что было…»
Тир отпустил светлого князя и поднялся на ноги. Пинком отправил поближе один из бронов:
- Если ты не собираешься принять извинения, тогда давай, - он кивнул на оружие, - реши проблему. Ненавижу, когда меня начинает раздражать тот, кого я не могу убить.

К Блуднице он шел, почти всерьез ожидая выстрела. Чтобы избавиться от его чар, их нужно разрушить, победить его или хотя бы поверить в победу. Поверит ли Казимир? Фальшивое доверие, фальшивая грусть, фальшивая готовность склонить голову под удар. Тонкая штука. Требует точности в применении - ошибиться легко, а ошибка может стоить жизни. Но если научишься пользоваться - выручит в самых разнообразных ситуациях.
Если Казимир начнет стрелять, придется что-то делать… нет, не убивать, но учить жизни гораздо более жестоко и вдумчиво.
Казимир так и не выстрелил.
Это не означало, что извинения приняты. Но это означало, что с той стороны можно больше не ожидать неприятностей. Совсем неплохо, с учетом того, что Эрик по-прежнему настаивает на взаимодействии своих особых подразделений.


История пятая
ОСА В ПАУТИНЕ

Гуго исполнилось шестнадцать, когда на Радзиму напали орки. Непокой на восточных границах Великого Княжества начался лет на пять раньше: все нападали на всех, орки убивали людей, люди убивали орков, и не сыскать было правых и виноватых. Тир пользовался этим, пока Гуго был маленький. Когда удавалось выкроить свободное время, он с головой нырял в радзимско-орочью неразбериху и без посмертных даров не возвращался. Жизни орков были насыщеннее человеческих, хоть и уступали жизням магов.
Однажды Тир из любопытства убил эльфа и с изумлением выяснил, что эльфы - пустышки. Никакого посмертного дара, ничего полезного, кроме отчаянного желания жить. Тир потерял интерес к эльфам. А гномов и шефанго он даже пробовать не стал. За экзотикой пусть гоняются пресыщенные дураки, а умный демон обойдется восточно-радзимским рационом.
Потом подрос Гуго, и восточные границы Радзимы стали отличным полигоном. Гуго фон Рауб обошелся бы и так, но Риддину нужно было научиться убивать, а поскольку убивать купленных в Измите рабов он категорически отказался, осваивать полезный навык пришлось в реальных боевых условиях.
Тир, конечно, присматривал, обеспечивал безопасность, как мог… но да уж, беспокойное было времечко. Веселое. Гуго сложил их бои над границами Радзимы в тот же каталог памяти, где хранились его воспоминания о самых счастливых моментах детства. А у Тира свалился с души изрядный камень, когда стало ясно, что его сын и наследник не умеет забирать посмертные дары, не испытывает наслаждения от убийства, а значит, не попадет в зависимость от чужих смертей.
Наслаждение болью, запредельной, выходящей за грань понимания, твоя это боль или чужая, тоже будет ему недоступно.
И это хорошо.
Гуго - не демон. Он действительно сможет жить в мире с людьми.

А непрерывные стычки между орками и людьми закономерно вылились в войну. Свитакрай, восточное княжество Радзимы, был захвачен почти целиком, столица княжества, город Свитан, взята в осаду.
Формулировка неверна. Нужно говорить: орков остановили в Свитакрае, сковали боями под Свитаном. Так считала Хильда, а она знала историю лучше многих историков и разбиралась в политике не хуже многих политиков.
Ее прогнозам можно было доверять. И Эрик был с ней согласен.
Орков остановили. Скоро их загонят обратно в горы. В горы, потому что в лесах им какое-то время не будет жизни.
Кто это сделает?
Князь.
Интересная штука - общественное мнение. Князь Эльрик де Фокс. Его называли Лонгвийцем столько лет, что, кажется, он и сам не вдруг смог бы вспомнить собственное имя. Но сейчас, когда Вальден, и Авондер, и Эстрея, и Галад, и даже далекая Эстремада - все замерли в ожидании, положив ладони на рукояти мечей, когда Радзима оказалась единственной преградой между ними и ордами орков, о Лонгви забыли. Теперь все мысли были сосредоточены на Радзиме. И на ее хозяине.
Князе.
Новое прозвище. У этого непонятного шефанго много прозвищ.

История повторялась. Как и пятьдесят лет назад, орков вновь стало слишком много. Как и пятьдесят лет назад, орки вновь устремились на запад. Для похода не было никаких естественных причин, но орочье государство все целиком казалось противоестественным образованием.
Правили царством малочисленные горные орки, а свирепые и вроде бы свободолюбивые лесные жители горцам беспрекословно подчинялись, снабжая пищей, лесом и бойцами. Если раньше еще случались вспышки недовольства, которые, впрочем, быстро подавлялись, то со смертью последнего шамана угас последний огонек инакомыслия.
Горные орки все до единого были магами. Каждый из них при рождении получал от Бога способность к магии, для развития которой требовалось лишь искренне верить и следовать религиозным нормам. Особый вид? А может, местный вариант избранного народа? В Саэти хватало избранных, вот уж этого добра было навалом. Эльфы на короткой ноге со всем пантеоном своих богов. Шефанго - любимцы Темного - тоже на короткой ноге со всем пантеоном эльфийских богов. Обитатели Южного материка трогательно дружат со своими людоедскими тотемами. У кертов вообще чуть не каждое поколение новый Мессия. Чем горные орки хуже?
Ничем не хуже. Маги, все до единого, при других обстоятельствах они бы сидели тихо в своих почти непригодных для жизни, зато богатых полезными ископаемыми горах и потихоньку вынашивали планы захвата планеты магическим способом. Вынашивание таких планов в условиях Саэти - общепринятое занятие, но у горных орков были шансы. Когда-нибудь. При крайне удачном стечении обстоятельств.
Не в этой жизни, факт, но у других народов не было и такой перспективы.
Словом, горные орки, может, и вели бы себя тихо и терпеливо, если бы не агрессивность орков лесных, которые, несмотря на подчиненное положение, отчасти могли диктовать условия своим горным собратьям. И диктовали. Именно лесные орки нуждались в войне. Именно они, не имея возможности убивать представителей других народов, начинали убивать друг друга, а в критических случаях расправлялись и с горными орками. Именно они вынуждали царя начинать завоевательные походы на запад.
Рассматривая все остальные народы как скот, способный говорить, но пригодный лишь в пищу, лесные орки не находили ничего странного в идее порабощения или уничтожения всех разумных существ на планете. Для них это было естественным.
Для них-то, понятно, но Тир до сих пор удивлялся тому, что эту идею принимали и все остальные народы, населяющие Саэти. В воде можно утонуть; огонь обжигает; орки хотят убить всех не-орков - для обитателей Саэти это были явления одного порядка. Подобная терпимость казалась ненормальной, но, сам вынужденный мириться, а не бороться с большинством неприятностей, Тир понимал, что обитатели Саэти просто оказались в схожем положении. Решить проблему можно было, лишь уничтожив всех лесных орков, а это означало стать такими же, как они.
Нельзя убивать орков просто за то, что они орки.
Убийство без причины, убийство для удовольствия - действие, которому нет оправданий ни в жизни, ни в посмертии. Так поступают только демоны.
И люди во время войны.
Трудно им, людям: приходится воевать почти все время, потому что убивать-то хочется.

Орков остановили в Свитакрае, связали боями под Свитаном. У Радзимы, может, и не хватило бы сил в одиночку сдержать нашествие, но Свитакрай на юге граничил со Степью. Степь поднялась, как океан во время прилива, Степь затопила Свитакрай и слизнула орков.
Вот они были. А вот их не стало.
Уцелевшие отступили в горы. В лесу им жизни не было - в лес пришли радзимцы и занялись остатками лесных орков так основательно, что царь попросил мира. Не с людьми, конечно, - люди были и оставались скотом - с Князем.
С шефанго, который убивал орков просто за то, что они орки, а значит, был похож на них.
- Нет, - поправил Риттер, к тому времени уже ушедший из Старой Гвардии, - Князь убивает их, потому что знает: их всегда есть за что убить. Шаграт, не принимай на свой счет.
- Красноглазый не похож на орков, - проскрипел Шаграт, - ты ни хрена не знаешь, Риттер, почему он нас убивает.
И неожиданно для всех хрипло и громко заорал, отбивая ритм тяжелой пивной кружкой:

Вперед пойдем огромной, ненасытною ордой,
И красноглазый воин поведет нас за собой!
И скальп радзимской женщины украсит мой топор!
И власть моя продлится до самых дальних гор!
Вперед пойдем, никто не сможет нас остановить,
И Красноглазый скажет нам, кого и как убить!
Пещеры Варигбага станут домом для меня…

На этом месте отмерший раньше всех Мал слегка треснул Шаграта по затылку.
Песня оборвалась.
Шаграт свалился лицом на стол и моментально заснул.
- Ни фига себе Хорст Вессель, - пробормотал Тир.
- Старая песня, - объяснил Мал. - Когда-то был их гимн. В те времена, когда Князь воевал вместе с ними. Я думаю, зеленого злые духи по пьяни одолели. Он же почти шаман. Пусть лучше поспит.

Великий Князь Радзимский заключил с орочьим царем мир на двадцать лет. По истечении этого срока должна была начаться война, в результате которой не станет либо орков, либо Князя. Кажется, первый вариант устраивал всех…
Но у Тира возникало иногда ощущение, что второй вариант очень многих устроил бы гораздо больше.

ГЛАВА 1

Мы как тени - где-то между сном и явью, и строка наша чиста.
Мы живем от надежды до надежды, как солдаты - от привала до креста.
Как расплавленная магма, дышащая небом, рвется из глубин,
Катится по нашим венам Вальс Гемоглобин.
Олег Медведев



Империя Вальден. Поместье Рауб. 2590-й год Эпохи Людей. Месяц рейхэ

- Пап, слушай, а что ты думаешь о детях?
- Их нельзя убивать.
- Трындец… Я от тебя отвык. Но, вообще-то, я хотел узнать, что ты думаешь… то есть что ты скажешь насчет внуков?
- Чьих?
- Твоих! - Гуго закатил глаза и откинул голову на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя, что с отцом совершенно невозможно разговаривать. - Что. Ты. Скажешь. Насчет. Своих. Внуков.
- Недостаточно данных. Предоставь к рассмотрению хоть одного.
- Папа!
- Что?
- Разве ты не должен подскочить, схватиться за сердце и закричать: «Какие еще внуки?!»
- Во-первых, то, что ты можешь дать жизнеспособное потомство, не является для меня неожиданностью. Во-вторых, я не собираюсь беспокоиться по поводу того, чего нет и в ближайшее время не будет.
- Откуда ты знаешь?
- Жизнь на юге разжижает тебе мозги. Откуда я знаю? Ни одна из твоих женщин не беременна, этой информации достаточно, чтобы делать выводы.
- Откуда ты знаешь про моих женщин?!
Повисла пауза. Тир отвернулся от мнемографа и внимательно посмотрел на сына:
- Дитя мое, что я должен тебе ответить?
- Правду, ясное дело.
- Правду… Я могу сказать, что на тебя доносят твои собственные духи. Ежедневно являются с докладами.
- К тебе? Да ты же в них не веришь!
- Зато они в меня верят. И до смерти боятся.
«Еще я могу тебе сказать, чтоб ты получше следил за своими мыслями, Риддин».
«Ну как всегда!»
- Ничего себе! - возмутился Гуго вслух. - Живем друг от друга в четырех арайи, половина материка, считай, а толку?! С тем же успехом я мог бы дома остаться.
Улыбки - зеркальное отражение друг друга.
И можно предположить, что способность общаться без слов тоже обусловлена поразительным сходством. Но и Тир и Гуго - оба знали, что похожи лишь внешне. Похожи, правда, как близнецы, разве что Гуго на полголовы выше, но за одинаковой внешностью абсолютно несхожие характеры.
И все же говорили без слов, при встречах моментально переключались в двухуровневый режим беседы, и сказанное вслух зачастую не имело никакого отношения к тому, что произносилось молча. В безмолвных диалогах Тир не умел называть сына христианским именем - это сразу обрывало связь.
Гуго фон Рауб носил христианское имя в память о матери. Но настоящим считал имя, полученное от отца. Об этом знали его сверхъестественные друзья и слуги, об этом знал Тир, об этом только люди не знали.
Людям и незачем.
С людьми, впрочем, у Гуго складывалось неплохо.
- Я голоден, - сообщил Гуго. - Ты как?
- Как обычно.
- Ради приезда единственного сына мог бы сделать исключение. Я ненавижу есть в одиночестве.
- А я ненавижу есть. Пойдем в столовую, все равно ты не дашь мне поработать.
- Конечно, не дам! Я, может, ради этого и летел в такую даль. - Гуго рывком поднялся с кресла и, улыбаясь, уставился на отца. - Тетка Хильда говорит, тебя в последние месяцы не видно и не слышно, только и делаешь, что гоняешь курсантов и летаешь. Ты, вообще-то, бываешь на земле?
- Ты собираешься учить меня жить?
- Хм… У меня была такая мысль. Ну вроде как, знаешь, проверка сил, молодой волк против старого. Но я передумал. Надо еще малость заматереть. А Эльрик, кстати, уже создал фонд на наше будущее омоложение.
- Ваше в смысле - Сорвиголов?
- Да.
Сорвиголовы - так они себя назвали. Небесная гвардия Эльрика фон Геллета, наследного принца империи Вальден, герцога Миатьерры. Эрик Вальденский дождался, пока сыну исполнится шестнадцать, и отослал на юг. Править. Доверил наследнику Миатьерру не самое благополучное из своих приобретений, зато одно из самых стратегически значимых.
Вместе с Эльриком отправился в Миатьерру и Гуго. Ну а как же, мало того что они с принцем друзья, так Гуго к тому времени числился в телохранителях его высочества. За прошедшие семь лет ситуация изменилась, и сейчас Гуго фон Рауб - канцлер Миатьерры, а также командует Сорвиголовами, особым авиационным подразделением, созданным по примеру вальденской Старой Гвардии и эстремадских Рыцарей Неба.
Все больше в Саэти пилотов, умеющих летать.
Но до сих пор почти все эти пилоты - ученики Тира фон Рауба. Он учил и учит людей летать… но не учит учить. От него по-прежнему хотят меньше, чем он может дать. И Эрику, и Эльрику-младшему, и Алексу фон Ольтану - всем им в первую очередь нужны боевые пилоты. Мастера, да. Которые, даже если бы умели, все равно не захотели бы тратить время на то, чтоб учить других.
Принцип, общий для большинства Мастеров-пилотов, Падре сформулировал еще тридцать лет назад. Пока им есть куда расти - они будут заняты только собой. У них нет времени на других. Они не бессмертны.
В отличие от Вальденского демона, уже не раз доказавшего свои бессмертие и неуязвимость.
А ведь Старой Гвардии так и не понадобились особые услуги клиники Гахса. Никто из старогвардейцев, вроде бы смертных и очень даже уязвимых, физически не перешагнул тридцатилетнего барьера.
Им было уже хорошо за пятьдесят, но они не старели - самые близкие люди Тира фон Рауба, - они не болели, им не мешали жить и летать старые раны. Посмертные дары - это не только запас жизней, это и молодость и здоровье. И, может быть, бессмертие. По крайней мере, до тех пор, пока приток посмертных даров не иссякает.

Риттер, когда понял, что не стареет благодаря поглощению чужих жизней, ушел из Старой Гвардии. Вернулся в орден. Его тамошнее командование сначала вроде бы не соглашалось на перевод - по крайней мере, Риттер не раз прошелся по поводу того, что в ордене св. Реска ради политических выгод готовы забыть о Боге, - но, в конце концов, просьба была удовлетворена.
Минус один старогвардеец. Плохо, но лучше, чем если бы Риттер против воли продолжил служить в Старой Гвардии. Из этого точно не вышло бы ничего хорошего. А так они остались друзьями и по-прежнему время от времени вместе летали и встречались в «Антиграве», иногда - чтобы обсудить дела пенсионного фонда, а иногда - просто так.
Падре пришлось привыкать летать без Риттера. И не потому, что изменился состав звеньев, а в том, что - без Риттера. К своему ведущему, к своему ведомому привыкаешь не потому, что вы слетались за много лет. Вовсе не поэтому… И хорошо, что Падре счел причины, побудившие Риттера уйти, дурацкими и даже «еретическими». Для Риттера неприемлемо продлять свою жизнь за счет убийств, а для Падре - абсолютно нормально жить, отнимая жизнь у врагов.
Вот, спрашивается, кто из них бывший священник, а кто всегда был солдатом?
- Время летит, - констатировал Гуго, накладывая в свою тарелку понемногу с каждого блюда, - Сорвиголовы не становятся моложе. И не так уж много времени осталось до того дня, как Эльрик отправит нас на операцию.
- Тебя не отправит.
- Знаю.
«Но как это работает? Иногда я отдаю Сорвиголовам какую-то силу…»
«Посмертные дары».
- Пап, вот скажи, если ты меня не ждал, то для кого вся эта еда?
- Я тебя ждал. Напомнить про духов-доносчиков?
«Но я не умею их отнимать!»
«Ты получаешь их от меня. Но как это работает, я и сам не знаю. Каждый раз, когда я забираю посмертный дар, ты получаешь какую-то часть. Рано или поздно накапливается запас, который ты отдаешь своим пилотам. Этого достаточно, чтобы лечить их, но недостаточно, чтобы сделать бессмертными».
- Не надо, я понял.
«Тебя по-прежнему донимают?»
«Уже гораздо меньше».
Старая Гвардия всегда была на слуху, любые события, связанные со старогвардейцами, возбуждали общественное любопытство, и причину ухода Риттера скрыть не удалось.
Император Вальдена предпочел демона христианину! Эти язычники - они не ведают что творят. А может, как раз наоборот, очень даже ведают. Демон-то любого может сделать бессмертным и, в отличие от Гахса, берет за бессмертие не деньги, а душу. Деньги есть у немногих, а душа - у всех. Так с кем выгоднее сотрудничать? Вот то-то и оно.
Плохое было время, мало того что сложное, так еще и… грязное, что ли. Липкое. Тир терпел, пока перемывали косточки Эрику - Эрик не велел ничего предпринимать, он и не предпринимал. Но когда сплетни добрались до Хильды, чье бессмертие якобы было ценой, которую Вальденский демон платил своему покровителю, когда в один перепутанный клубок недоразумений закрутили имена Дары, Катрин и даже Эриковой сестры Клэр, терпение, отнюдь не ангельское, исчерпалось. Досуха.
Язви их, всех этих женщин, что ж они за существа такие, если, даже держась от них как можно дальше, ты все равно оказываешься впутан в самые невероятные сплетни и домыслы!
График Тира фон Рауба стал в те дни еще более напряженным, чем обычно. Немало сил ушло на то, чтобы отыскать тех, кто активнее всего распространяет порочащие Хильду слухи, да и убийства, хоть и происходили быстрее, чем поиски, все равно требовали и времени и внимания. Тир не убивал руками - это было бы неосторожно - он убивал словами, программировал жертв на смерть, ждал встречной волны слухов. И дождался. Люди, вообще-то, соображают медленно, но если начинаешь их целенаправленно истреблять - мобилизуются и выявляют причину. Так получилось и в этот раз. В том, что убийца - Вальденский демон, не сомневался почти никто, как и в том, что погибают самые рьяные сплетники. Вывод, правда, был сделан не очень верный, зато очень человеческий. До того, что сплетничать нехорошо, люди не додумались. Но до мысли о том, что Хильду фон Сегель не нужно поминать всуе, дошли довольно быстро.
Да, возможно, убийства сплетников сами по себе подтверждали самые гнусные слухи, но любителям почесать языком было от этого немного проку. Подтверждения подтверждениями, а возможность умереть в любой момент, причем от любой случайности, отбивает охоту докапываться до истины даже у закоренелых правдолюбцев.
Да. Плохое было время. Но насыщенное.
Теперь Тиром фон Раубом интересуются не только на предмет уничтожить демона, или продать Оскилу, неуклонно повышающему цену за его голову. Теперь самые разные люди проявляют интерес к Вальденскому демону, потому что хотят бессмертия, вечной молодости и идеального здоровья. А еще потому, что хотят изучить его и понять, как работает механизм утилизации посмертных даров. И неизвестно, что хуже. Хорошо хоть, опасаясь ссориться с Эриком, по-настоящему серьезные люди ничего не предпринимают. Ждут. Знают, что рано или поздно император Вальденский перестанет защищать своего демона.
Пятнадцать лет прошло с тех пор, как стала общедоступной информация о посмертных дарах и возможностях, которые они предоставляют, и за эти годы интерес не угас.
Да и может ли угаснуть в людях жажда бессмертия?
Люди. Поразительные создания. Лучше б они зарабатывали деньги да обращались в клинику Гахса. Там все то же самое, но без риска для души и без камней на совести.
Нескольких соискателей, особо навязчивых и поэтому не заслуживших простого запугивания, Тир убил. Абсолютно без удовольствия - потому что много ли удовольствия в отложенной смерти, которую ты даже не увидишь? - но с полным пониманием необходимости этих убийств, что несколько скрашивало унылость работы. Смерти, происходящие словно бы сами по себе, превращали его из привычной, растиражированной страшилки в нечто непредсказуемое и непонятное, а значит, по-настоящему пугающее.
Эрик счел, что это будет нелишним. И даже отец Грэй в одной из проповедей, посвященных ажиотажу вокруг Вальденского демона, сказал, что люди, готовые ради бессмертия плоти губить бессмертные души, получили по заслугам. Правда, он же приватно рекомендовал Тиру проявлять больше терпения и не губить тех, кого еще можно спасти.
К рекомендациям отца Грэя следовало прислушиваться.
А жаль.
Убивать - неважно, с удовольствием или без - все-таки интереснее, чем просто пугать.

В последнее время, впрочем, донимали действительно гораздо меньше, поскольку в Саэти появилась новая персона, поначалу вызвавшая ажиотаж у любителей пикантных сплетен, после - устроившая головную боль политикам, а сейчас изумляющая научную общественность.
Звали ее Айс фон Вульф - для разнообразия, имя не казалось похожим на земное и не было скопировано с земных языков, а было земным. Айс фон Вульф была землянкой. Невозможный в Саэти метис орка и человека… ну да, она была землянкой, но родом с одной очень странной Земли, очень далекой от родного мира Тира фон Рауба. Альбиноска, похоже, что с самого детства обиженная на судьбу за свою болезнь, Айс была на редкость некрасива и невероятно талантлива.
Эльрик де Фокс представил ее лонгвийскому бомонду как жену Эльрика де Фокса.
Он не вдавался в подробности, а уточнять никто не осмелился. И поскольку Айс фон Вульф совершенно точно была родом не из Саэти, решено было, что Князь подобрал ее во время какого-нибудь из своих многочисленных путешествий в иные миры.
На этом в Лонгви и успокоились. В конце концов, жен у Эльрика де Фокса было столько, что одна-две вполне могли ускользнуть от внимания общественности. Зато нелонгвийский свет, даже те его представители, что были настроены доброжелательно, оказался поражен в самое сердце. Поверить в то, что Князь когда-то - пусть давно, пусть ошибочно - но выбрал это в жены, казалось оскорблением и Князя, и здравого смысла, и законов природы… и Светлой Госпожи Хелед. Хелед многие не любили, но ее красота вступала в просто-таки вопиющее противоречие с некрасивостью Айс и заставляла обижаться за Хелед даже тех, кто терпеть не мог ее стервозный характер, ее эльфийский шовинизм и ее привычку убивать просто от плохого настроения.
То, что в случае Айс отталкивающая внешность была в полной мере компенсирована талантом, а для шефанго нет никакой разницы, красиво существо телом или духом, понимали немногие. Те, кто понимал, помалкивали и присматривались к Айс, составляя представление о том, как наилучшим образом извлечь из ее таланта пользу. Преимущественные права на иномирянина имеет господин тех земель, где иномирянин появился, но Князь не торопился привлечь Айс к работе на благо Лонгви или Радзимы. Это настораживало. Еще больше настораживало то, что Вотаншилльский институт тоже не проявил заинтересованности в талантливейшем маге. Настороженность не успела вылиться ни во что конкретное, а Айс уже отправилась в Орочье царство.
И светские слухи порскнули по углам, уступив сцену политике.

Тир заинтересовался Айс фон Вульф именно на этом этапе. После того, как она четко и недвусмысленно обозначила свою позицию: с орками поступили несправедливо, орков поставили в заведомо проигрышное положение, орки заслуживают лучшей участи, чем быть безжалостно истребленными в предстоящей неравной войне. Право слово, эта женщина была настолько непреклонна в своем стремлении к справедливости, настолько самозабвенно и вредоносно взялась причинять добро, что не могла не привлечь внимания. Начав сотрудничать с Орочьим царством, Айс фон Вульф изменила расклад сил, и результат будущей войны орков с людьми из сомнительного превратился в почти неизбежный.
Ее талант плюс знания, принесенные из мира, далеко обогнавшего Саэти в развитии, дали оркам несомненное преимущество. Магия запрещена в военных действиях, но то, чему Айс учила орочьих магов, предназначалось не для войны, а для наилучшей к ней подготовки. Айс решила проблемы с продовольствием; Айс разработала - или приспособила к местным условиям - комплекс мер, позволяющих модифицировать живое существо, значительно повысив его выживаемость и боеспособность; Айс сделала бы, наверное, еще много полезного, но когда дошло до проекта суперорк или чего-то в этом роде, Князь не выдержал и настоятельно рекомендовал ей прекратить работу в Орочьем царстве.
Очень настоятельно.
Странно, что он не сделал этого раньше, но кто же его поймет? Очень может быть, что раньше Айс его просто-напросто не послушалась.

- Кстати, об Айс фон Вульф. - Гуго злорадно ухмыльнулся, поймав взгляд отца.
«Тебе тоже надо получше прятать свои мысли».
- Ну пусть будет «кстати», - согласился Тир, - и что?
- Она закончила свой болид.
- Правда?
- А вы еще не знаете об этом!
Незаявленное соревнование, мирная модель проблемы отцов и детей. Гуго фон Рауб стремится превзойти Тира фон Рауба, а Эльрик фон Геллет работает над тем, чтоб хоть в чем-то оказаться лучше Эрика фон Геллета. Это хорошо. Это правильно. И на сей раз, похоже, разведка Эльрика-младшего сработала оперативнее, чем разведка его отца. Айс фон Вульф, служившая нынче царю кертов, закончила работу над подарком для царя - болидом невиданной в Саэти модели.
Это было ее хобби - создание машины, которая всех удивит, но никому не пригодится. Безделушки, способной убивать, но непригодной к использованию. У шефанго есть слово «ахиш», обозначающее как раз вот такие вещи, дорогие и раздражающе ненужные. Вещи, красивые не по-настоящему.
Машина в золотом корпусе… ох, боги. Сознание того, что золото выбрано, чтобы раздражать и злить еще сильнее, почему-то не смягчало ни раздражения, ни злости. Но болид не может быть красивым не по-настоящему… даже такой, который собирала Айс.
Информация об игрушке стекалась к Тиру с разных сторон. В Вальдене он был единственным из заинтересованных лиц, кто разбирался в высоких технологиях. Единственным пилотом, имевшим дело с машинами лучше, чем те, на которых летали в Саэти. Фой де Трие не в счет. Ему довелось полетать на болиде Князя, но он все равно понятия не имеет, как этот болид устроен. А сам Князь плевать хотел на то, что создание бесполезной машины - бесполезной машины, которая могла бы летать! - кажется оскорбительным не только сдвинутому на целесообразности Вальденскому демону, но и любому пилоту, которому хоть однажды довелось доверить машине свою жизнь.
Князь не пилот. Ему не понять.
То, что старогвардейцы собираются украсть золотой болид, стало достоянием общественности чуть ли не раньше, чем старогвардейцы до этой мысли додумались. А, может, и раньше. Потому что довольно долго они просто бессмысленно злились и, ища выход для злости, могли принять как руководство к действию чьи-то домыслы о том, что они непременно украдут царскую игрушку. Тогда же с подачи Падре к Айс прилипло прозвище «ведьма», а Тир случайно окрестил золотой болид «царским «мерседесом». Не со зла. «Мерседесы» ему, вообще-то, нравились, и немногие из них заслуживали клейма «ахиш», но слово не воробей. Вырвалось. Прилипло.
Итак, «мерседес». Машина с мощнейшими двигателями, магическим вооружением, радарами, бортовым компьютером, генератором иллюзий и еще множеством потрясающих возможностей. Летать на ней не сможет ни царь, ни один из его пилотов - им не хватит знаний и навыков, - ни даже сама Айс. Она вообще не умеет летать.
Старогвардейцы, пожалуй, тоже не потянули бы без подготовки.
Время на подготовку было, и были тренажеры, которым в свободное от курсантов время Тир задавал параметры «мерседеса» - по крайней мере, те из них, о которых знал наверняка. Можно сказать, что Старая Гвардия открыто и недвусмысленно заявила о намерениях.
И Айс фон Вульф приняла заявление к сведению.
Она сказала: придите и возьмите.
И вот - пожалуйста: разведка Эльрика-младшего выяснила, что работа закончена, а Старая Гвардия об этом ни сном, ни духом.
- А я вам зачем? - хмыкнул Гуго. - Твоя личная разведка в стане Миатьеррца. Почти резидент.
- Почти?
- Ну. Эльрик в курсе, что я шпионю в твою пользу. Слушай, пап…
- Да?
- Ты ведь сам поведешь «мерседес»?
- Не факт. Мы все готовы, посмотрим, как пойдет.
- Угу. А я верю, да. Вот сижу тут и верю. Хильда просила передать тебе, чтоб ты был осторожнее.

ГЛАВА 2

Подчиняясь, тоже можно подчинять.
Джэм



Акигардам. Арксвем. 2591-й год Эпохи Людей. Месяц коссар

На этой двери замка не было. Зато были засовы. Широкие, толстые полосы стали. Целых три. Стальные засовы на обитой сталью двери. Смотровое окошко забрано прутьями толщиной чуть ли не в запястье.
- Он что, так опасен? - спросила Айс, разглядывая внушительную дверь.
Сопровождающий ее стражник пожал плечами:
- Ему замок открыть, как два пальца… кхе… простите госпожа. Ну так что, пойдете? Или, может, через окошко побеседуете.
Айс потрогала висящий на шее амулетик. Дешевая медная цепочка, а на ней тонкой работы золотой ковчежец. Тюремное ведомство не пожалело денег - всем известно, что заклинания можно вплетать в любой металл, но надежнее всего золото или платина. Амулет защищал от чар. Не от магии - от магии Айс и сама могла себя защитить. А вот чары… так называют все непонятное и не поддающееся объяснению. Тот, кого держали за стальной дверью, за тремя стальными засовами, был чародеем.
- Мне сказали, он ни с кем не разговаривает.
- Так и с ним не очень-то, - стражник хмыкнул, - нам, госпожа, оно не надо. Наша бы воля, мы б его пасть поганую свинцом залили. Да и тогда… - темнокожее лицо покривилось, вверх-вниз дернулась курчавая бородища, - честно скажу, госпожа, и тогда страшно было бы.
- Вот как? - Айс вновь коснулась амулета, улыбнулась и пошла к окошку. Демон. Если уж стража не стесняется признаться в своем страхе, значит, невольный гость и впрямь чудище невиданное.
Любопытный экземпляр.
Она заглянула в камеру. Разглядела бесформенную тень у дальней стены… Он? Он что, вообще не антропоморфен? Зрачки расширились, приспосабливаясь к темноте, и Айс поняла, что у дальней стены стоит койка. Обычная тюремная койка, аккуратно застланная серым, даже с виду колючим одеялом.
А где же?..
Черные глаза. Огромные, по-эльфийски раскосые. В зрачках отражаются огни светильников из коридора.
- Госпожа кого-то ищет?
Айс не вздрогнула. Сумела не вздрогнуть, а вот ответить сразу не получилось. Тело подчинилось, да голос чуть не подвел. Однако она справилась и понадеялась, что никто не заметил секундной заминки.
- Вы Тир фон Рауб?
- Так точно. - В голосе намек на улыбку, в глазах сдержанное веселье. Хочется улыбнуться в ответ.
Он стоял совсем рядом с дверью, и Айс сквозь зарешеченное окошко видела лишь тонкое скуластое лицо. Смесок? Полукровка?
Она не смогла определить, какие нации или, может быть, расы сплелись в его крови. Но она заметила, что он красив, этот чародей, пугало тюремной охраны. Он красив, несмотря на недельную щетину, на разбитые, вздувшиеся губы, несмотря на ссадины, на синяк, расплывшийся от левого глаза на полщеки. Интересно, это сделали при задержании или уже здесь, в тюрьме? Что там говорил бородатый стражник?
И голос, который хочется услышать снова. Обжигающе теплый, ласкающий, как огоньки факелов, что мерцают в глубине черных веселых глаз.
Это - чудовище?
Айс подавила желание вновь коснуться амулета. Чары тут ни при чем. Просто человек за дверью оказался неожиданно… человечным. Она готовилась увидеть демона, тварь с зубами и когтями, окруженную серой или даже черной аурой, а может, еще более страшную тварь - чудовище в человеческом облике. Благостного и разумного, спокойного, прагматичного, с душой, похожей на замерзшее дерьмо, и с ледышками вместо глаз.
Он ждал. Он ждал, а она грелась в его взгляде, на несколько долгих секунд позабыв, зачем пришла сюда и что ей от него нужно.
- Меня зовут Айс, - вымолвила наконец, - Айс фон Вульф.
- О, - он чуть склонил голову к плечу, разглядывая ее лицо, - так вот вы какая. Я представлял вас иначе.
- Как?
- Иначе. - Он улыбнулся. И улыбка оказалась такой, какую Айс ожидала увидеть - открытая, искренняя, легкая.
Айс улыбнулась в ответ:
- Я тоже думала, что вы совсем другой.
- Что ж, рад познакомиться, - он легко поклонился. - Вы пришли в гости или просто посмотреть?
- Я… - Она растерялась.
Пришла ведь не в гости и не посмотреть, пришла составить представление о нем как о подопытном животном. Разрешение, полученное от самого царя, давало ей право на целую серию экспериментов. Понять, как работает механизм, позволяющий Вальденскому демону без сложных заклинаний, без специальной аппаратуры, в полевых условиях обеспечивать себе и другим неуязвимость, а по последним данным - еще и бессмертие; поставить его возможности на службу всем живым существам; научиться претворять смерть в жизнь и вечную молодость - об этом мечтали многие здешние маги. Но мечты оставались мечтами, потому что до демона было не добраться. Хозяин отказывался его продать, а попытки заполучить его каким-либо незаконным путем заканчивались… можно сказать, что заканчивались неудачей. Подробности умирали вместе с теми, кто эти попытки предпринимал.
Эльрик - здешний Эльрик - сказал, что ценность фон Рауба отнюдь не в том, что он может дарить бессмертие. Он романтик, Эльрик де Фокс, хоть здешний, хоть нездешний - он романтик в любом мире. Айс любила его еще и за это, но не соглашалась почти никогда. Однако сейчас, здесь, лицом к лицу встретившись с Вальденским демоном, подумала, что Эльрик, пожалуй, прав.
Мысль была неясной… неуловимой.
Эльрик никогда не называл фон Рауба демоном.
Это большеглазое создание за решеткой - убийца и людоед, в полной мере пользующийся своей безнаказанностью. И что? Кто не таков? Кто из людей или нелюдей отказался бы от возможности безнаказанно убивать себе подобных?
Десять минут назад Айс еще думала, что ей повезло - и кертам повезло - Вальденский демон явился к ним сам, его удалось поймать, и у его хозяина нет повода для претензий. На демона не распространяются никакие человеческие законы, значит, в работе с ним можно ничем себя не ограничивать, а отсутствие ограничений позволит получить максимум данных в минимальные сроки. Единственное поставленное царем условие заключалось в том, что повреждения должны быть обратимыми. Тир фон Рауб стоил денег. Эрик Вальденский готов был заплатить за своего демона любую сумму, но демон нужен был ему живой и хотя бы относительно невредимый.
Фон Рауб истолковал ее молчание по-своему. И теплые огоньки во взгляде потускнели.
- Боитесь? - Совсем другая, насмешливая и чуть грустная улыбка. - «Просьба не подходить к куполу, животное крайне опасно».
Такие надписи, ярко-алые, броские, мерцали по периметру защитных куполов в Лонгвийском зоопарке. Айс на секунду представила себя на месте фон Рауба. Зверь. В темной и тесной клетке. И решетчатое окошко, в которое изредка заглядывают любопытные, испуганные, злые глаза.
- Я не боюсь, - она покачала головой, - просто… я шла взглянуть на вас и ожидала увидеть совсем другое. Почему-то я думала, что вы похожи на чудовище.
- Любите смотреть на чудовищ? - спросил он.
Не обидно спросил, скорее с любопытством.
- Я их изучаю, - ответила Айс.
- Экзотология? - Фон Рауб хмыкнул: - Я полагал, вы специалист по технической магии.
Слово, такое родное и такое чуждое для этого мира. Откуда он знает?
- Я Мастер, - сообщила Айс. Если он и это поймет… Он понял. Кивнул спокойно:
- Я тоже.
- Вам знакомо понятие Мастерства?
- Искусство.
- Да, кто-то называет это так.
Они смотрели друг на друга. Он - из темноты своей клетки. Она - из широкого, ярко освещенного коридора.
- Это, - Айс потянулась к его лицу, наткнулась пальцами на решетку и отдернула руку, - кто это сделал?
Он чуть поморщился:
- Понятия не имею. Мы не знакомились.
- Здесь есть врач, почему вас не лечат?
- Меня? - Снова улыбка… ему, наверное, больно улыбаться. - А зачем? Эрик со дня на день пришлет выкуп, и я стану заботой вальденских медиков.
- Но… - Айс осеклась.
Эрик, император Вальдена, готов был выслать деньги в любую минуту, но царь медлил принять выкуп. Медлил, потому что она попросила хотя бы месяц на изучение демона. Царь прекрасно понимал, что чем позже Тир фон Рауб вернется в Вальден, тем лучше.
Месяц. Целый месяц в темной, холодной клетке. Айс вновь захотелось коснуться его. Провести ладонями по лицу, заживляя ссадины, кончиками пальцев притронуться к разбитым губам.
- Я… пойду. - Она отступила на шаг, поймала себя на том, что судорожно стискивает в кулаке золотой ковчежец.
- Заходите еще, - в черных глазах переливались огненные змейки, - гости здесь такая редкость. Остается беседовать с тараканами, а они немногим умнее охранников.
Айс фыркнула. Бросила взгляд на хмурую морду стражника. А когда обернулась к двери, за окошком было темно и пусто.
- До свидания, - бросила она наугад.
- До свидания, - гулко ответила тьма.

Айс фон Вульф. Жена Эльрика де Фокса. Что ж, они подходят друг другу, Князь и эта беловолосая тварь. Нет, они подходили бы друг другу, не будь она такой замороженной. Рыба. Зубастая рыба с холодными пустыми глазами.
Она и в самом деле думает, что умеет улыбаться? Щерящийся клыками оскал - улыбка по-фоксовски. Но Князь-то зубы не показывает. А эта…
Интересно, забрасывая огненные шары под колпак болида, она тоже улыбалась?
Тир ходил по камере.
От стены к стене.
Кольцо с противным шуршащим скрежетом ездило по тросу.
От стены к стене.
К кольцу была приклепана цепь. Другой ее конец крепился к ошейнику. Ошейник навевал воспоминания. Разные. Неприятные. О том, например, как брали в плен кертского царя - ныне правящего, кстати, царя, который вряд ли может пожаловаться на плохую память. Двадцать пять лет - не срок, а такие события, как плен и вынужденное заключение мира, и через сто лет не забудутся. Царь уже тогда хотел приобрести себе демона для опытов. Вот и приобрел. Потому что демон - идиот.
Это ж додуматься надо было.
Сунуться туда, где тебя ждут, не дождутся. Причем добровольно.
Причем - уже в третий раз.
Ох, боги, стыдно-то как.
В прошлый раз ошейник удалось снять, отделавшись ободранными ушами да болью в вывихнутой челюсти. В прошлый раз его не керты делали. А теперь все - не вылезешь. Склепали ошейничек тик в тик, еще и с зубчиками по верхнему краю. Нет, жить-то они не мешают, в смысле - зубчики. Да и керты, если уж на то пошло. Всякое в жизни бывает - сегодня они, завтра их. Их чаще, поэтому ребята спешат оттянуться, пока есть возможность.
Издержки профессии.
Работа опасная, зато увлекательная…
Интересно, она улыбалась?
О да. Улыбалась. Правда, совсем не так, как здесь.

Тир помнил голос. Он его слышал, но не отвечал. Все равно не смог бы ответить - в кабине взрывались огненные шары, и все, на что он был тогда способен, это орать от ужаса, считая, как одна за другой отщелкиваются сгоревшие жизни. Или молчать. Мертво стиснув зубы и опять же считая.
Он молчал.
Потому что она слушала. Внимательно слушала.
- Ну как, пилот? - Взрыв, и горящая мазутная пленка растекается по колпаку. Изнутри. - Как летается? Паленым не пахнет?
Он молчал. Раскаленные кнопки тлели под пальцами. Паленым пахло. Со всех сторон пахло. Но это-то ерунда, это не страшно, пока есть запас жизней, пока сохраняется неуязвимость, пока…
- Почему же ты не горишь, мразь? - Это она уже не ему, это она бормотала себе под нос, нисколько не заботясь тем, слышит ли ее кто-нибудь. - Почему не горишь?..
И вместо огненного под колпаком взорвался ледяной шар.
Мгновением позже кабина наполнилась водой. Холодной, надо сказать, водой, и какое-то количество жизней ушло на то, чтобы спасти золотой болид от перепада температур. Тир не сразу понял, что новым этапом эксперимента стала так называемая «лужа по пояс». Забавное заклинание. Особенно когда «лужа» по пояс сверху. А когда понял, то даже успел поразмыслить над тем, что лучше, сгореть или захлебнуться. Успел, прежде чем вода начала замерзать.
- Да сдохнешь ты или нет? - бормотала ведьма. - Ладно, птаха, проверим твои косточки на излом…
Вода, замерзая, расширяется. Во все стороны. Внутрь, между прочим, тоже.
- Больно? - интересовался холодный голос из пустоты. - Больно, пилот? Что молчишь? Или ты говорить не умеешь?
И Тир, стыдно сказать, даже обрадовался, когда «царский «мерседес» наконец-то раскололся на куски, а глыба льда с вмороженным в нее господином фон Раубом булькнула в реку внизу.
Оттуда его и выловили кертские пилоты.
Положение унизительное, но лучше уж так, чем подохнуть в результате каких-то экспериментов совершенно удолбаной бабы.

И вот, пожалуйста, от стены к стене десять шагов. Кольцо шуршит по тросу. Ошейник - тик в тик. Зубчики опять же. И Эрик не торопится выкупать драгоценного своего легата. И правильно делает. Это наука такая на будущее: не попадайся, урод.
Только вот слишком велика вероятность, что удолбаная баба все-таки заполучит легата фон Рауба для долбаных экспериментов. Интересно, Эрик учитывает такую возможность?

- День добрый, госпожа. - Бородатый стражник отдал честь и указал на знакомую дверь. - Вчера он шибко не в духе был, как вы ушли. Весь вечер туда-сюда бродил. Нас аж заколдобило, хоть и амулеты и дверь чем надо прошитая.
- Почему ты думаешь, что он был не в духе? - прохладно поинтересовалась Айс.
- Ну так, оно же понятно. - Стражник состроил удивленную гримасу: - Ежели нас колдобит, ему, стало быть, совсем не сладко.
- Сменять вас пора, - подытожила Айс, - эмпатические аномалии могут быть чреваты…
- …боком, - тут же согласился стражник. - Вот и я о том же. Мы рапорт, конечно, составили, но ежели вы, госпожа, поспособствуете…
- Я поспособствую. - Айс кивнула, обернулась к дверям: - Открывайте.
- То есть, - бородатый недоуменно поднял кустистые брови, - вы что же, внутрь собрались?
- Я, кажется, ясно выразилась? Откройте двери.
- Так, говорю же, не в духе он… - Под пристальным взглядом Айс стражник на мгновение заледенел. А как только смог двигаться, тут же попятился, примирительно выставив ладони: - Ладно, госпожа. Конечно, госпожа. Как прикажете. Сейчас все подготовим.
Из узенькой каморки, что соседствовала с камерой фон Рауба, донеслись скрежет и поскрипывание. Что-то там куда-то наматывалось, что-то откуда-то вытягивалось. Неприятные звуки. Видимо, дверь помимо засовов снабжена каким-нибудь хитрым механизмом.
Нет. Навряд ли хитрым. Если верить слухам, для Вальденского демона механизм чем хитрее, тем роднее. Якобы он с ними договариваться умеет. Сказки, конечно. Но на пустом месте сказок не бывает, а для кертов, накоротке общающихся с духами, суеверия зачастую понятнее и ближе истины.
- Прошу вас, - стражник поклонился, - вы, госпожа, если что, так дайте знать. Мы мигом. А то, хотите, я с вами парней отправлю.
- Не хочу, - отрезала Айс, - закройте за мной двери и оставайтесь на местах. Если мне что-то понадобится, я вас позову. Ясно?
- Так точно. - Если бородач и обиделся на резкий тон, виду он не подал. И правильно. Ему по должности обижаться не положено. Ему положено приказы выслушивать и исполнять.
Айс перешагнула порог и остановилась, привыкая к темноте. Дверь за ее спиной с тихим шорохом повернулась в петлях. Где же?.. Тарсграе! Да вон впереди две яркие точки - желтые волчьи глаза… Нет, у волков они вроде зеленым горят. Ф-фу, да не все ли равно. Он смотрит. Ждет. Чего ждет, почему не подойдет ближе?
Айс выпустила из пальцев белый пушистый шарик, и тот взмыл к потолку, озарив камеру неярким мягким светом.
- Ох, - сказала Айс. Рука ее метнулась к губам. - Ох, - повторила она. И покачала головой. - Извините. Если бы я знала, я осталась бы снаружи.
- Зато так я не опасен. - Даже сейчас он улыбнулся. И улыбнулся искренне. - Ну почти не опасен. Добрый день, госпожа фон Вульф.
- Добрый, - с запинкой ответила Айс.
- Я вас умоляю, не надо так смотреть. - Голос его оставался мягким, чуть-чуть насмешливым. - Это всего лишь необходимые меры предосторожности. Ничего страшного.
Да, наверное. Но не смотреть она не могла. Просто не получалось оторвать взгляд от прикованной к стене фигуры.
Стальной ошейник. Стальной пояс. Стальные браслеты на запястьях. Цепочка от них пристегнута к ошейнику. А от ошейника толстая цепь уходит куда-то в глубокую дыру. Как раз над его головой.
Он, кстати, совсем невысок, страшный Вальденский демон. Он заметно ниже Айс. Невысок и худощав, на взыскательный взгляд, так даже, пожалуй, слишком. И, оказывается, у него светлые волосы. Пепельные. Это красиво.
- Жаль вас разочаровывать. - Фон Рауб покривился и вдруг, рывком, стал сантиметров на десять выше. - Честное слово, госпожа фон Вульф, обычно я выгляжу несколько ухоженнее. Доказать это сейчас нет никакой возможности… - Сквозь насмешку в теплом голосе впервые проглянули досада и легкий стыд. - Увы, вам остается поверить мне на слово.
- Я верю. - Айс разглядывала его, чуть смущаясь и напоминая себе, что она, в конце концов, маг, а это создание - любопытнейший экземпляр, представитель неведомого науке вида… - Я верю и даже могу себе это представить.
Ей хотелось сделать это вчера. Сегодня представилась возможность. Айс протянула руку и коснулась его лица. Увидела изумление в черном-черном, непроглядно черном взгляде. И шепнула:
- Хочу посмотреть, верны ли мои представления.
Очень осторожно. Чтобы не сделать больно. Хватит с него боли, честное слово, слишком много ее для одного человека, даже для демона.
Самыми кончиками пальцев…
Безобразный синяк. Черты лица такие тонкие, острые скулы эльфийской лепки… У кого поднялась рука?
Вот. Так куда лучше.
- Смотреть двумя глазами удобнее, правда? - Она улыбнулась, впервые разглядев в горящих черных глазах недоверие и растерянность. Ей он верил, да, верил. Он не мог поверить в происходящее. - А я думала, вы никогда не теряетесь.
Он не ответил. Опустил ресницы, длинные и острые… может, и вправду эльфийская кровь?
Может быть.
Заодно долой и щетину. Мужчины его породы собственную небритость воспринимают болезненнее, чем, скажем, сложный перелом берцовой кости. Хуже для них разве что не очень свежее белье.
Губы разбиты. Больно, да? Ничего, потерпи немножко, сейчас… а этот шрам, он не от удара. Айс знала, от чего остаются такие рубцы, и едва сама не прокусила губу от острой, болезненной жалости. Сейчас, когда с него слетела маска, она смогла заглянуть в его душу. В темноту, в холодную и сырую каменную тьму. Давит, со всех сторон давит, и солнца нет, нет ветра, нет даже звуков, кроме бесконечного, сводящего с ума журчания воды по холодным камням.
- Бедный мальчик, - Айс обняла пальцами его притянутые к подбородку ладони, такие узкие, красивые, длиннопалые кисти, - птаха, и косточки птичьи…
Он вздрогнул. На тонких запястьях арбалетными тетивами проступили напрягшиеся жилы. Дикий, запредельный какой-то ужас во взгляде.
Миг. И сгинуло наваждение. Погасло за опустившейся сеткой ресниц.
- Я… - Голос хриплый, потерянный. - …Спасибо… право же, оно того не стоит…
- Так ты намного красивее. - Она взъерошила его серебряные волосы. - Разве плохо? А, кроме того, если бы не я, ты бы здесь не оказался.
Ну вот. Сказала. Напомнила то очевидное, о чем оба, кажется, позабыли. Зачем?! Затем, что надо. Так надо.
- Если бы не я… - Он кривовато улыбнулся: - Понес меня черт за «царским «мерседесом»… Правда, спасибо. Дерьмо! - От резкого рывка звякнули цепи, жалобно заскрипела по камню сталь. - Почему здесь? Почему так? Почему ты меня спасаешь, а не я тебя. Это… - Он замолчал, сжимая кулаки, слова искал и давил лезущие на язык ругательства. - Это неправильно, - выдохнул наконец.
- Тир, - удивительно легко оказалось выговорить его имя, - это неправильно, да, но не окажись ты здесь, разве ты заметил бы меня?
Горько и больно, но правда редко бывает радостной. Айс фон Вульф, Айс де Фокс - урод-полукровка, смесок, мутант. Эльрик, ее сильный, добрый, любимый Эльрик слишком стар и слишком мудр, чтобы обращать внимание на внешность. А вот этот юный, красивый, эльфоглазый мальчик… нет, он, конечно, не стал бы кидать в нее камнями, как другие. Он лишь скользнул бы пренебрежительно взглядом и усмехнулся, поразившись такому уродству. Или - по ситуации - выдавил из себя несколько холодных и вежливых слов. Еще неизвестно, что хуже. Иногда камни предпочтительнее. Тех, кто бросает, можно ударить в ответ.
- Не заметить тебя? - Он покачал головой. - Это ты так шутишь? Айс, я мечтал познакомиться с того дня, как впервые о тебе услышал. Ученый, оперирующий понятиями, до которых здесь не дорастут никогда, маг, работающий с материями, о которых я уже не надеялся услышать, человек, представляющий мир так же, как я… Черт, - он усмехнулся, - мне с моих знаний толку мало. Я, как видишь, приспособился, принял здешние законы и правила. Так легче. А ты живешь по-своему, и все вокруг вынуждены подстраиваться под тебя. Не заметить… Это ты не должна была меня замечать. Легат Старой Гвардии - не того полета птица. Самое обидное даже не это, - Тир подвигал скованными руками, цепи чуть звякнули, - обидно то, что ты еще и женщина.
- Почему? - Она улыбалась. Удивительное чувство, необыкновенное! Раньше так было только с Эльриком. Он видел в ней женщину, сильный, мудрый, древний - он видел. Но этот мальчик…
- Да нипочему, - Тир пренебрежительно поморщился, - просто лучше бы ты была заучившейся очкастой воблой.
- Думаешь? То есть ты предпочел бы, чтобы здесь сейчас была такая вот вобла?
- Нет! - Он поспешно замотал головой: - Не надо. Ты можешь это устроить, я знаю, но… нет. Уж лучше я буду лелеять свои комплексы. Ну там, простой пилот и настоящая леди, романтика, все дела.
- Ты не обычный пилот, - сказала Айс.
- А ты - уникальный маг. - Тир вновь посерьезнел, взглянул настороженно и тоскливо: - Что я для тебя? Объект исследований? Тема для пары страниц в очередной монографии?
- Для нескольких монографий, - поправила Айс.
Рассмеялись они одновременно.
Айс по-прежнему держала его руки, и Тир, опустив голову, коснулся губами ее пальцев:
- Ты совсем другая, чем я думал.
- Ты совсем другой, - эхом отозвалась она.
И поцелуй его был таким… болезненно-сладостным, долгим и нежным, и в груди заныло от томительной неги. Распустился внутри теплый пушистый цветок, и Айс застонала от этого тепла, от сладкого щекотания лепестков, и оторвавшись от губ демона, не сразу смогла вздохнуть.
- Иди, - попросил Тир, пряча взгляд, - пожалуйста.
Руки его - пойманные птицы, напряглись, суставы чуть слышно пощелкивали. Айс смотрела - не могла не смотреть - как вжимаются друг в друга тонкие косточки. Медленно, обдирая кожу, кисти выскальзывали из браслетов.
Вот почему он закован дважды: в запястьях и выше локтей.
- Не надо, - она обхватила его ладони, сжала, - не надо, Тир. Тебя накажут за это. Я… я поговорю с царем, обещаю, он примет выкуп. Завтра или, может, через день. Не позже. Ты потерпи, ладно? Осталось совсем недолго. Ты же не хочешь вернуться домой калекой? Они ведь ждут только повода, Тир. Чем дольше ты не сможешь летать, тем им лучше. Потерпи.
Айс поцеловала его высокий, горячий лоб. Губами притронулась к длинным, колким ресницам.
- Все будет хорошо, - прошептала уверенно.
Он улыбнулся ей одними глазами. Сквозь ласковые звездочки зрачков глядела звериная тоска.
- Все будет хорошо, - повторила Айс.
И быстро пошла к дверям.
Мохнатый шарик остался висеть под потолком, по-прежнему озаряя камеру мягким и добрым светом.
Пусть.
Сам Тир в жизни не попросил бы ее об этом, но Айс-то знала, как страшно ему оставаться в глухой и холодной темноте.

Первую минуту Тир отчаянно отплевывался.
Ее вкус, ее запах… Кажется, никогда теперь не забыть.
Еще и клыки… У-у, нелюдь… Ведьма! Светильник этот. Вот дрянь! И как его погасить - непонятно.
Фу.
Скривившись, он вытер губы. Понял, что руки дрожат, и уставился на них с нескрываемым отвращением.
Она касалась их. Трогала своими мерзкими теплыми лапами. Тварь. Тварь… ведьма… Теперь всю жизнь не отмыться.
Он чувствовал себя так, как будто, проснувшись, обнаружил на лице таракана. Мерзко. До тошноты, до дрожи.
«Прекрати истерику!» - приказал он себе. И прекратил. Не то чтобы совсем, но хотя бы дрожать перестал.
Ведьма…
Все! Хватит!
Тир прислушался к тому, что делалось снаружи. Ведьма ушла. Осталась охрана.
А у ведьмы куча комплексов, что при ее внешности, конечно, вполне ожидаемо. Получилось чуток подзарядиться. И подлечила, опять же - не надо тратить драгоценные капли силы на приведение себя в порядок. Может, грохнуть все на светильник? Да ну его, не факт, что получится. Можно сделать хитрее.
- Все через жопу, - грустно пробормотал Тир, - бардак в армии.
Он вздохнул, расслабился, поймал в себе слабые токи силы. Как мало ее! Настолько привык уже работать, не считая и не оглядываясь, что собирать энергию по капле казалось унизительным.
А куда деваться? Чертова сучка чуть не ухайдокала своими экспериментами. То ей, понимаешь, горит плохо. То мерзнет хреново. То, значит, кости дробятся медленно.
Вот мразь!
- Эй, Мохнурка, - позвал он негромко.
- Чего тебе, упырь, - тут же откликнулись из-за двери.
Ну точно, подслушивал. Позабавился, надо думать, от души. И пусть его. Не жалко.
В первый раз Тир получил за «Мохнурку» по зубам, да так, что показалось, вся челюсть выпала. А потом ничего. Привык бородатый. Отзывается даже. Бесится, правда, каждый раз, но от него ничего другого и не требуется. Он бесится, а демон силы копит.
Да к тому же, а как еще его называть, ежели он весь, с головы до ног, шерстистый? Подчиненные начальника за глаза «Гладким» зовут. Льстят безбожно, потому как они рядовые, а он - десятник. Ну а Тир, тот с чинами не считается. Тир всегда правду в глаза… Ага, а Тиру за это в зубы…
- Цепи сними!
Он не просил и даже не напоминал. Он приказывал. Силу - по капле. Здесь много и не надо, Мохнурка дисциплину знает, приказы выполнять привык.
Десятник - сам! лично! - возник на пороге. Уставился на светящийся шарик под потолком. У десятника две программы в конфликт вошли, одна - старая: свет в камере быть не должен. Вторая - новая: цепи снять.
- Сюда, - напомнил о себе Тир, звякнув кандалами.
Мохнурка вошел. Следом за ним в дверь просочились двое рядовых с арбалетами. Перестраховщики. Ну куда, спрашивается, бедный демон отсюда денется? Впрочем, памятуя все сказки… из которых большая часть - правда… Делся бы, будь силенок чуть-чуть побольше.
Вот сейчас бы кандалами да Мохнурке по башке, его телом от выстрела закрыться, посмертный дар забрать… Ага. Только болт арбалетный, это вам не разрывная пуля. Болт навылет бьет. Ему что один Мохнурка, что с демоном вместе. Да и второй стрелок зевать не станет. А ошейник-то по-прежнему к стене притянут.
Отступая к дверям, десятник снова взглянул на светильник.
Тир сдержал довольную улыбку, сделал взгляд просительным:
- Нельзя его оставить?
Не вопрос это, конечно - приказ. Такой же, как насчет цепей. Нельзя, мол, лампочку оставлять. Но это Мохнурка приказ слышит, а лопушата с арбалетами слышат просьбу. Робкую такую.
- Нельзя, - отрезал Мохнурка. И вся компания вымелась за дверь.
Ну вот. Порядок. Сейчас пришлют мага, он свет выключит, и будет совсем хорошо…
- Стопор убери, - напомнил Тир закрывшейся двери.
- Понял! - рявкнул Мохнурка.
И Тир едва не укусил сам себя со злости. Думать надо, когда приказываешь. Меру знать. Этак в следующий раз Мохнурка ему честь отдаст при встрече. И что тогда остальные подумают?

Потом он остервенело отмывался под ледяной водой. Керты, в общем, зверушки не злые. Отвели камеру со всеми удобствами. Через нее даже ручеек подземный протекал. Журчал, правда, зараза, так нудно, что любой другой на месте Тира через пару дней рехнулся бы. Но Тир фон Рауб - он не абы кто. Он демон, у него психика гибкая, он и не такое выдерживал.
Когда терпеть холод не стало уже никакой возможности, он оделся, забрался на койку и свернулся клубком, закутавшись в колючее одеяло.
Вот так. Так почти хорошо. Вымылся. Зубы почистил.
Честно говоря, очень хотелось выскоблить себя наждачкой.
Тело помнило.
Гадкие, гладкие, белые лапы. Скользят по коже. Теплые. Не деться никуда, никуда не деться. Пальцы не тронь, сука!
Птаха… проверим косточки на излом… птичьи косточки…
Страшно. Страшно чувствовать свою уязвимость. Тварь, мерзкая белесая тварь, подземная рыба, безглазая… Неба не видит. Лапы ее на коже, мерзкие, гладкие лапы, теплые…
Свернувшись под одеялом, Тир уже не пытался унять дрожь. Это пройдет. Пройдет само. Со временем.
Он сыграл на голых нервах, сыграл грубо и очень небрежно. Слишком страшно было, чтоб точно выверять все жесты и интонации, слишком страшно, чтоб притворяться, что страха нет. Черт! Сработано так топорно, что остается только удивляться, как можно было в это поверить? И все же ведьма поверила. Провалилась с головой, и если никто не протянет ей руку - она уже не выберется из трясины.
А царь примет выкуп. Завтра. Или через день. Боги, пусть это случится завтра! Потому что иначе она заявится снова. Она придет.
Тир уткнулся лбом в колени и закрыл глаза.
Если она придет… если она придет завтра, она уже не сможет жить без него. Только бы выбраться отсюда, а под небом эта тварь поймет, с кем связалась. Поймет. Ради этого, право же, стоило потерпеть.

ГЛАВА 3

Думаете, преклоняюсь?
Страстию следую за?
Нет! Просто в такт изменяю
Позы, манеры, глаза.
Просто расчетливо прямо
Пешку веду на убой…
«Руку, Прекрасная Дама!
Вальс нас зовет за собой!»
Габриэль



Акигардам. Арксвем. Месяц коссар

О том, что царь принял выкуп, Айс узнала лишь на следующий день после того, как Тира фон Рауба с рук на руки передали послу. Все получилось очень быстро. Узнав о том, что Вальденский демон уже не интересует госпожу фон Вульф в качестве объекта исследований, царь, кажется, даже вздохнул с облегчением. И то сказать, сто тысяч цуров золота в казне куда приятнее, а главное, безопаснее, чем живой старогвардеец в подвале. Даже в цепях. Даже в ошейнике. Даже за тремя засовами на стальной двери.
Ну его, право же, к черту!
Деньги, судя по всему, привезли всего через пару часов после визита Айс к царю. И тут же обменяли на фон Рауба. И Айс поначалу не нашла в себе сил порадоваться за него, она расстроилась чуть не до слез, как девчонка, расстроилась из-за того, что не смогла попрощаться. Хотя бы увидеть еще раз. Увидеть, как он улыбается. Голос услышать.
Не получилось.
Не успела.
А теперь - все.
Тир наверняка забыл о ней, как только поднялся на борт вальденского шлиссдарка.

Нет! Не забыл! Не сможет он ее забыть!
Ведь было же, сейчас уже и не верится, но было. Совсем близко - факельные огни в узких черных глазах. Горячие, сухие губы. Чуть заметный - сердце стукает болезненно - рубчик под кожей. Такой остается, если сильно, насквозь прикусить губу. Когда больно.
«ты совсем другая, чем я думал…»
«ты совсем другой…»
Айс не умела плакать. Ни от боли, ни от досады, ни от щемящей пустоты в душе.
Айс метала ножи в полированную, сплошь покрытую тонкой резьбой двустворчатую дверь. Это успокаивало. А если кто-нибудь войдет не вовремя - впредь будет наука: стучаться надо.

Три дня спустя, поздним вечером постучали не в дверь, а в окно.
Седьмой этаж… Выше покоев Айс были лишь царские апартаменты - мода такая в мире, чем знатнее, тем дальше от земли забираются. Мода на небо. На пилотов.
Но вот снова вежливый стук в стекло.
Погасив свет, Айс, не приближаясь к окну, взглядом распахнула створки.
- Привет, - сказал Тир.
И улыбнулся - белые зубы ярко сверкнули в полутьме.
- Тарсграе! - только и выговорила Айс.
Прямо под ее окном висел двухместный болид, висел чуть накренившись, потому что Тир ничтоже сумняшеся сидел на борту, свесив ноги в семиэтажную пропасть.
Столица кертского царства. Дворцовый комплекс - купа древних деревьев высотой в пятнадцать вуашей. Этажом выше начинаются царские покои. И гвардии пилот наиболее вероятного противника, оцененный в миллион олов, сияет улыбкой, зависнув на своем болиде в самом центре этого осиного гнезда.
- Ты с ума сошел, - Айс подбежала к окну, - ты ненормальный, ты… нет, ты правда сумасшедший! Что? - Она недоуменно осеклась, когда Тир протянул ей руку.
- Пойдем, - сказал он, - ты же не собираешься провести вечер в этой дыре?
- Куда? - очень умно спросила Айс.
- В Немесри, конечно. Куда же еще везти настоящую леди? Нет, можно в Лонгви, но я Лонгви не люблю. Впрочем, если ты настаиваешь…
- Ты хоть знаешь, сколько здесь охраны? - поинтересовалась она.
- Приблизительно. Давай руку.
- Подожди, я же не одета… Нет, о чем я вообще… Великая Тьма, Тир, ты совершеннейший псих… Здесь опасно!
- Точно, - согласился он и глянул вниз, чуть не перевернув болид, - можно так брякнуться - по всему двору брызги. Представляешь, как завтра все удивятся? Выходит это царь с утра на крылечко, а вокруг мозги разбрызганы.
- Какие мозги? - Она из последних сил старалась сохранить здравость рассудка. - Были бы у тебя мозги, ты сидел бы дома.
- Да ну, - Тир поморщился, - я из госпиталя сбежал. Дома меня сейчас во как ждут. С силовыми установками, чтобы хватать, вязать и лечить. А чего меня лечить? Я, твоими молитвами, здоров и счастлив. Они же со злости… - он сделал большие глаза, большие, испуганные и загадочные, - изучать меня начнут. И на хрен замучают, - закончил буднично и печально. Оглядел ее с головы до ног: - Зачем тебе одеваться? Ты и так одета.
Айс посмотрела на свои потертые замшевые штаны, на мужскую рубашку и вздохнула:
- Подожди. Я быстро.
- Ага, - проворчал Тир, скатываясь внутрь болида, - как же. Знаем мы это быстро.

…Так оно и повелось. Раз в два-три дня он прилетал, стучал в окно и забирал ее куда-нибудь, где было людно, весело, шумно и на удивление хорошо. Айс до встречи с Эльриком поверить не могла в то, что ей может быть хорошо среди толпы веселящихся людей. И уж тем более она не могла поверить, что ей может быть хорошо в таком месте не с мужем, а с веселым и совершенно сумасшедшим чародеем. С демоном. С тварью, которая даже просто быть не имеет права.
Чем-то они походили друг на друга. Ее Эльрик, Торанго, очень старый, очень спокойный, очень опасный. И ее Тир - совсем мальчишка, улыбчивый, безбашенный и совершенно безобидный. Во всяком случае, пока он на земле, а не в небе. Может быть, они походили друг на друга непоколебимой уверенностью в себе. В своей силе. Потрясающей уверенностью, от которой полшага до нахальства, но… полшага. И она никогда не нарушается, эта тонкая грань, граница. И хочется, закрыв глаза, поверить самой.
И веришь.
С ним было интересно. Ей, пятисотлетней, было интересно с Тиром, которому не стукнуло еще и семидесяти. А ведь Айс всегда считала свое образование не только глубоким, но и весьма обширным. Куда там? Она разбиралась во многих вещах. Тир, кажется, во всех.
А главное, он умел жить без магии. Совсем. Родом из мира, где магии нет, где возможны лишь чары, а все сущее подчинено жестким и немногочисленным законам математики и механики, он видел жизнь в совершенно неожиданных и непостижимых ракурсах. И Айс смотрела вместе с ним, удивляясь, как же раньше она не замечала очевидного.
Столько нового!
Но он сумасшедший. И она тоже сходит с ума.
- Перестань! - не выдержала она однажды.
Не выдержала противоречия между разумом и эмоциями.
Было утро. Тир привез ее домой и как раз собирался откланяться, но услышав в ее голосе намек на истерику, вопросительно поднял брови:
- Что такое?
- Перестань, - повторила Айс. - Не прилетай сюда. Давай купим дом где-нибудь в городе, лучше вообще не в столице. Там будет безопасно.
- Ты высоты боишься? - удивился Тир, по обыкновению балансирующий на борту болида. - Если хочешь, мы можем ходить через дверь. Я хоть вспомню, как это - ногами по лестнице.
«Еще не хватало!»
Айс отчетливо представила, как он ведет ее к лифту, чинно раскланиваясь по дороге с охреневающей лейб-гвардией. А ведь может!
- Я за тебя боюсь, - досадливо бросила она, - если тебя заметят…
- А-а… - Такой улыбки видеть еще не приходилось. - Это да, это серьезно. - Он и вправду посерьезнел, точнее, стал загадочным, как сфинкс, замысливший мелкую пакость. - Послезавтра вечером, часов в семь, как темнеть начнет, поднимись на крышу, ладно?
- Зачем?
- Увидишь.
Тир поцеловал ее пальцы, брякнулся в кресло и стартовал, рывком машины захлопнув колпак. Пижон!


Империя Вальден. Рогер. Месяц сарриэ

В перерыве между полетами, стоило Блуднице влететь в ангар, как ее тут же подхватили, перевернули, вытряхнули Тира на пол:
- Кто она? Колись, Суслик!
- А ба-боч-ка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк… - пропел Тир, не вставая.
Оглядел склонившиеся над ним лица. Покачал головой:
- А за ней воробушек прыг-прыг-прыг-прыг…
- Та-ак, - сказал Мал.
- Он ее, голубушку, шмяк-шмяк-шмяк-шмяк…
- Упорствует, - выдал Падре коронное словечко палачей-дознатчиков, - придется воздействовать.
- Не надо! - сказал Тир. - Не надо воздействовать. Во-первых, я навру. Во-вторых, убегу. В-третьих, наябедничаю.
- Мне все чаще кажется, - задумчиво заметил Мал, - что у нас теперь два Шаграта.
- Куда нам их столько? - в тон подхватил Падре. - Одного и то много.
- И за что я вас люблю? - спросил Тир.
- Ишь ты, - умилился Мал, - Суслик ведь, зверушка ведь бессмысленная, а гляди-ка, любит.
- Не бьем потому что, - объяснил чуждый сантиментов Шаграт, - а могли бы. Даже ногами.
- Это Айс фон Вульф, - сообщил Тир.
И сам удивился, так тихо вдруг стало.
- Ты, легат, шутишь так? - осторожно спросил Мал.
- Не-а, - Тир встал, - не шучу. Тема закрыта и обсуждению не подлежит.
Не подлежит обсуждению! Ну да! Весь оставшийся день, весь вечер, немалую часть ночи в «Антиграве» только эта тема и обсуждалась. На разные лады, разными голосами, с выстраиванием самых разных предположений и домыслов.

Сбор в «Антиграве» был внеплановым и экстренным. Туда позвали даже Гуго. Падре связался с ним по шонээ, выразив готовность оплатить телепорт.
До этого, впрочем, не дошло. Гуго не пожалел денег на то, чтоб в кратчайшие сроки добраться до Вальдена. Он обогнал даже духов-доносчиков, и Тира чуть кондрашка не хватила, когда родной сын, явившись в Рауб, с порога заявил:
- А меня ты спросил, хочу ли я такую мачеху?

Он, впрочем, почти сразу сообразил, к чему все идет. Тир не собирался ничего объяснять, но объяснения и не понадобились - Риддин чуял кровь даже