на вышедший из подчинения салон. Развернулась, сунула голову в кабину:
- Пассажиры категорически против.
- У пассажиров права голоса нет! - рявкнул со всех экранов голос Харальда Эстергази. Натали вздрогнула. Трансляция пресеклась, теперь пассажиры «Белаквы» могли любоваться кучкой взъерошенных военных в координационном центре, который тоже болтался где-то на орбите. - У нас нет времени гонять челноки. «Белаква», вы стыкуетесь с «Лейбовицем» и снимаете с него всех до последнего человека. Вы отвечаете за каждую гражданскую жизнь. Слово «приказ» знакомо вам? Мне некогда усмирять ваших овец!
Здесь до большинства уже дошло, что там, за стенами пласталевой коробки, происходит что-то серьезное, и большинство немедленно возжелало узнать, что именно. Другие в лучшей бараньей традиции обиделись на «овец». Никто, само собой, не желал страдать молча, а менее всех - чертов сосед справа.
Есть такое выражение, весьма специфичное для Нереиды, «как рыба в воде». Он долго ждал и наконец дождался звездного часа. Когда бы еще ему удалось возглавить митинг? Никто его пока не слушал, потому что у каждого было что сказать, но в конечном итоге побеждает в этом деле тот, у кого хватит выдумки, воображения и злости.
«Куда это годится?», и «Жертвы преступной некомпетентности!», и даже «Исполнительные комитеты Нереиды должны быть преданы независимому суду!» Он даже в кресле подпрыгивал, жаждая быть услышанным, и только досадовал на двух или трех младенцев, разовравшихся во всеобщем гвалте и грозивших унести его лавры.
- ...вы ведь согласны?
- Совершенно, - согласилась Натали. - О боже, у них еще и муха тут!
Ничего умнее ей в этот момент не придумалось. Сосед вытаращился на нее непонимающе, а она, протянув руку к его шее, придавила «муху» пальцем.
Абсолютно запрещенный прием, который отрабатывают на Зиглинде все без исключения стюардессы на случай вроде этого. Тонны объяснительных по каждому факту применения. Натали только оглянулась пугливо: не видел ли кто? Ничего ему не сделается, часок поспит, но тут, на Архипелаге, все повернуты на правах и свободах.
И, к ужасу своему, встретилась глазами с соседом сзади.
- Я и сам хотел, - вполголоса сказал он. - Только вы успели раньше. Вы очень терпеливы мадам.
И снова откинулся в своем кресле, будто ничего не произошло. И не произойдет.
Не старше сорока, не моложе тридцати пяти, лучики морщин у глаз подчеркнуты загаром. Натали, по привычке старавшейся избегать излучений любого рода, всегда казалось странным дикарское пристрастие к ультрафиолету. И все же как-то уверенней себя чувствуешь, когда рядом мужик «при исполнении». Будто бы щит, который он держит и тебя прикрывает. Будто можешь на это рассчитывать.


* * *

Все возмущение стихло, словно его выключили с пульта, когда Айрин вместе со стюардом-мужчиной приняли у входного люка мужчину, наспех замотанного в окровавленные бинты. Не говоря ни слова, молодая мамаша слева от входа взяла на руки своего младенца. В гробовой тишине стюарды свалили ношу на свободное место и вновь направились клюку - принимать еще. Все уши развернулись в ту сторону и все шеи вытянулись туда же:
- Что там происходит?
И из уст в уста, словно круги по воде:
- Обстреляли... Обстреляли? Обстреляли!!!
С Брюски можно было гусенка рисовать. Ну, или аллегорию любопытства, в зависимости от того, как на жизнь смотреть. Норм приподнял брови.
Сумки из прохода, казалось, растворялись в воздухе. Вместо них подходили, садились и ложились на пол люди с пострадавшего, потерявшего управление и, как уже говорили, горящего «Лейбовица». Норм поднялся со своего места, уступая его расхристанной, мелко дрожащей женщине с сумкой-колыбелыо, а сам небрежно и очень естественно устроился на ковровой дорожке, словно в том не было для него ничего особенного. Набежавшая Айрин тут же вколола новенькой аж четыре кубика фастрелакса, и та немедленно отрубилась, уронив голову на плечо и некрасиво раскрыв рот.
Рядовой, сложив два и два, вывел из результата формулу поведения «мужика в экстремале» и вскочил, уступая место старушке с саквояжем. Он даже поднял для нее кресло, дабы та могла убрать туда свое драгоценное имущество, благо у них с матерью сумка была одна на двоих, но бабушка посмотрела на мальчишку с испугом и прижала саквояж к груди. Брюс сделал независимое лицо и отступился. Сделал-де все, что мог. Теперь пусть Айрин разбирается.
Айрин разобралась. Стюардесса обладала решительным характером и ничуть не усомнилась в своем праве погрузить в сон очередную жертву, на этот раз - с помощью кислородной подушки, посчитав, видимо, что пассажирам «Лейбовица», наглотавшимся ядовитого дыма, не будет лишним провентилировать легкие. Вот, правда, лицо ее при этом выглядело несколько... эээ... зверски. Дорвалась, подумала Натали. Можно представить, как осточертел ей за неделю плаксивый и недовольный салон.
- Что у нее там? - шепотом предположил Брюс. - Бомба?
- Деньги? - поделилась версией Мари. - Огромные? Жемчуга и бриллианты?
- Совершенно секретные данные промышленного шпионажа? - это Игрейна. - Или генетические образцы. Зародыши монстров!
- Двенадцать пинт рома в маленьких бутылочках, - как бы в сторону заметил Норм. - Больше не влезет.
Брюс поджал губы, как делал всегда, когда бывал сосредоточен,
- Экстремальная ситуация, мам, - прошептал он, поддевая пальцем замочек-«молнию». - А вдруг там?..
- Тяфф, - шепотом сказала из сумки маленькая собачка с большими грустными глазами.
Рядовой в ужасе отскочил, и Натали пришлось придержать сумку, чтобы та не упала. Только собаки, мечущейся но салону с истошным лаем, им тут не хватало. Впрочем, воспитанное животное, ошеломленное ярким светом, с большим облегчением вновь очутилось в темноте. Задергивая обратно архаичную «молнию», Натали успела заметить, что задняя часть псины заботливо упакована в детский впитывающий вкладыш.
Господи, ей можно позавидовать! Своя отдельная сумка!
Зато уж стало не скучно. Норм с Брюсом, минуту повозившись, переключили Брюсов экранчик на камеру внешнего обзора и вперились в него, как понимающие. Бодигард стоял скрестив руки на груди и только изредка потирал подбородок. Только сейчас заметила, что подбородок у него чуть скошенный, узкий. Интеллигентный такой, вовсе не характерный для профессионального брави подбородок. И чуть заметный шрам под правой скулой. Такие от подростковых прыщей остаются. Сегодня не побрился, но это его не портит. Встретишь в толпе и не скажешь ведь, что живой щит. Спокойный парень, погруженный в себя.
Никто не запрещает пассажирам смотреть друг на друга. Больше-то все равно не на что. Не Тюну же разглядывать.
- ...и это они называют Вооруженными Силами? Пять истребителей, которые и движутся-то кое-как?
Здравствуйте. Очнулся. Не очень-то ловкое положение, когда все вокруг тебя превратились в заинтересованных зрителей, тянутся и тычут пальцами в один монитор. Ладно бы Брюска, где-то понимает, где-то делает вид, и не надо забывать про впечатление, которое он жаждет произвести на прекрасных дам, но этот-то куда лезет?..
- Да я бы не сказал, что кое-как, - задумчиво заметил Норм. - Делают что могут... и кое-что такое, что, я думал, сделать нельзя.
- Их не может быть пять! - вскинулся Брюс. - Боевые машины нечетным числом не летают.
- Их пять, - возразил Норм особенно невыразительным голосом, на который Натали вновь подняла голову и посмотрела на него в упор. Так говорят о потерях. - Они, обрати внимание, вынуждены сражаться в малом объеме, маневрируя между пассажирскими судами.
- Их мой дед тренирует, - не выдержал и продал страшную тайну Брюс.
Норм кивнул:
- Дед дело знает.
- ...а покрупнее у них просто нет ничего, для более эффективной тактики? Что им ваши блошиные укусы? Вывести крейсер, да и махануть всем бортом...
- Все, что покрупнее, под завязку набито гражданским населением. Да и негде тут развернуть что покрупнее. Что же до эффективности... - Норм сделал паузу, с искоркой интереса глянув на оппонента. - В нашем с вами положении стоит быть благодарными его деду за то, что он придерживается этой тактики.
- Ох, парень, ну и зануда ты. С этой падалью надо жестко, чтоб неповадно было!
Норм пожал плечами и вернулся к картинке, которую транслировала камера с борта.
- Кто-нибудь скажет мне, кто и в кого тут стреляет? - спросила Натали, адресуясь главным образом к сыну, но ответил сосед справа:
- Кому-то приглянулся караван с гуманитарной помощью. Добыча-то легкая: кластерное соединение из десятка барж, управляемых с одного пульта. Приходи и бери. Мы ж почти не сопротивляемся.
Как завороженная, Натали следила за картинкой на экране. Бортовая камера давала прекрасный вид на караван барж Архипелага, следующих гуськом, словно нанизанные на бечевку консервные банки. Вереница плоских цилиндров, грузовые трюмы которых, расположенные посегментно, заполнялись последовательно, путем перемещения по кругу соответствующей крышки с прорезью. Для путешествий в вакууме обтекаемая форма ни к чему. И сейчас эти цилиндры были облеплены капсулами десантных шлюпов, будто бородавками.
Эти могли принадлежать любой из федераций. Более того - когда случалось досадное недоразумение с флибустьерами, каждая стремилась откреститься: мол, у нас порядок. На взгляд Натали, были они однообразно помятыми, и номерные знаки на них обколоты или стерты. Кое-кому это, правда, не мешает, кое-кто способен опознать их происхождение и год производства по одной лишь форме стабилизатора, и этот кое-кто даже подпрыгивает от нетерпения, дабы ему позволили сей секунд проявить эрудицию, но...
- Кластерное соединение, - задумчиво повторил Норм, и головы сидящих поблизости повернулись к нему, не исключая и головы Натали. Парень, вероятно, собирается протереть себе ямочку на подбородке. - Управляются с одного пульта. А уж пиратам-то как удобно. Сэкономила Федерация, просто слов нет. ВКС по уму наплевать бы на шлюпы да раздолбать каравану прыжковые дюзы. Все, что в пространстве Нереиды упало с возу, в конечном итоге Нереиде же и останется.
- Они так и делают, - робко сказал Брюс, к великому своему неудовольствию обнаружив, что не один он тут великий знаток оборонительных стратегий. - Только у тех тоже истребительная авиация имеется. Связали нашу по рукам и ногам.
- И снова о крейсере, - вымолвил в его сторону Норм. - Нужно ведь время, чтобы вывести его па расчетную позицию и развернуть.
Если они подбили «Лейбовиц», у них тоже как минимум крейсер. Кто-то же выгружает с борта эти жестянки короткого радиуса действия. Смешно соваться без крейсера в чужое пространство, в особенности если ты там собираешься пострелять.
Безотчетно Натали вытерла влажный лоб, убедившись попутно, что кондиционер работает на пределе. В сущности, можно было снова включить «конус», но кто из тех, что трезво воспринимает реальность, пошел бы на это сейчас?
Мари и Игрейна неистово обмахивались цветными буклетами с рекламой курортов Нереиды, лицо соседа справа лоснилось от пота. «А ведь нас надо спасать, - сообразила Натали. - Системы охлаждения не в состоянии поддерживать в равновесии температуру переполненного салона. А ведь есть еще и электроника с ее диапазоном допустимых температур. Едва ли на прогулочной яхте у нее восьмидесятикратный запас прочности».
А Нереида, которую при этом показывала камера правого борта, сияла перламутром в черноте небес.
Не успела Натали про все это подумать, как по экранам «Белаквы» прошла волна помех, словно яхту накрыло сильным электромагнитным полем, а затем последовал удар в левый борт. Всех, кто не был пристегнут, - а кто был-то, учитывая седьмой день! - швырнуло друг на дружку, Натали - на соседа, а Брюса - на сумку с собачкой, чьего слабого протеста никто в общей сумятице не услышал. Норму спинка кресла пришлась в точности под дых, зато он удержался на ногах. Лежащие в проходе отделались легче прочих: их только с боку на бок перекатило. Охая и взаимно извиняясь, пассажиры принялись разбирать конечности и даже не обратили внимания на бледность стюарда, который возник на пороге тамбура, отделявшего салон от пилотской кабины. В этот же тамбур выходил люк стыковочного шлюза.
- Уважаемые пассажиры, экипаж «Белаквы» просит вас сохранять спокойствие, оставаться на местах и не делать резких движений. Яхта захвачена вооруженными людьми.
- Брюс, - сказала Натали, - на пол. На пол!
Толчком в спину стюарда направили в салон, а следом вторглось до десятка молодцев в униформе как минимум пяти государств из состава обоих галактических монстров, причем установленного образца в точности не придерживался ни один. Двое прошли в рубку, там полыхнул разряд, донеслось негодующее восклицание, пахнуло оплавленным пластиком, и спустя несколько секунд в проход на пол швырнули обоих пилотов, без оружия и крайне сконфуженных на вид. Кондиционер издох, испустив напоследок сиротливую струйку дыма.
- Прошу меня извинить, - раскланялся посередь салона огромный детина, странным образом сочетавший шутовство и свирепость в своем облике - в блекло-рыжих волосах, всклокоченных и слипшихся в сосульки, в веснушках на бледном мясисто-складчатом лице, в огромных зубах. - Ближайшие четверть часа мне хотелось бы обойтись без сюрпризов. Оцените жест моей доброй воли: я мог бы пристрелить не пульт, а тех, кто за ним сидит. Убедительно призываю вас всех к благоразумию.
Съежился и словно даже усох сосед справа, до сих пор не упускавший случая выразить свое недовольство соответствующим службам или хотя бы в воздух. Люди, как оказалось, обладают способностью уменьшаться в занимаемом объеме. Во всяком случае, Натали не заметила, чтобы кто-то из лежавших в проходе пискнул от боли, хотя ноги в огромных ботинках, черных, снабженных системами вакуумных присосов, не выбирали, куда ступить.
- Вот и славно, - продолжил гигант, утверждаясь посреди салона, недалеко от Натали и Брюса. - Теперь поговорим, Кармоди, тащи сюда связь.
Норм сидел на полу, сцепив руки за головой, как все мужчины, и выглядел очень спокойным. Очень. Род его занятий, догадалась Натали, предполагает ношение оружия. Другое дело, эваккомиссия наверняка не пропустила на посадку ничего функциональнее пластикового ножа. А пластиковый нож - слишком слабый аргумент против лучеметов, грамотно размещенных в ключевых точках и накрывающих весь салон.
Адъютант, или кем он там приходился пиратскому адмиралу, раскрыл перед своим командующим портативную деку и споро набрал код, инициирующий связь.
- Госпожа Дагни Таапсалу! - прогудел гигант в черном. - Еще раз доброго утречка! В прошлый наш разговор вы пренебрегли серьезностью моих намерений, так что то корыто пришлось расстрелять. Исключительно ради престижа слова МакДиармида, не более. Не стоит держать на меня обиду, тем более, я разрешил вам снять с него гражданских. Дайте картинку, черт вас побери! Я хочу видеть, кто шепчет вам на ухо!
В том, кто именно шепчет на ухо главе комитета ЧС, Натали почти не сомневалась. Учитывая необходимость координировать военно-космические силы, никого лучше Харальда Эстергази у Нереиды на подобный случай нет.
- Вот теперь ладно. - Он был почти добродушен. - Можете и на меня посмотреть. Кармоди, делом займись!
- Да, Мак. Э-э... Мак, а дети - это до скольки, хоть примерно?
- Бери всех моложе пятнадцати. Живее, у тебя на все минут десять. Итак, мадам, вам следует поверить, что мне известны все схемы штурма, по каковым может работать спецподразделение. Я предлагаю вам прекратить тщетные попытки повредить наши дюзы. Вы не представляете, что я устрою, если вы вынудите нас остаться. Да и вам, мадам, лучше этого не знать. Щит, которым я прикрылся, очень хрупок. Хрупче стеклянного. На каждом транспорте будут ваши дети. Вы ведь не хотите, чтобы они перешли в волновое состояние?
Лицо Кармоди выглядело так, словно его когда-то разрезали по линии глаз, а потом склеили заново, нахлобучив верх на низ и потеряв на этом пару сантиметров.
- ...неотапливаемый трюм, да что там - всего одна незаметная глазу дырочка в герметичной переборке. С другой стороны, будете благоразумны - получите их обратно по счету.
- Встань, - говорит Кармоди. - Иди.
Волна жалоб и слезных протестов сопровождала его движение по салону, в точности как она сопровождает смерть, когда та вырывает близких из любящих объятий. Те, к кому он приближался, затравленно замолкали, втянув головы в плечи в ожидании своей очереди, - авось, пронесет! - и более всего сейчас Натали ненавидела соседа справа. Ему-то ничто не угрожало.
У других существ столько разнообразных интересов, а к ним - столько философских обоснований, что и общепринятая этика, и сострадание, и уж тем более элементарная доброта для них - категории совершенно излишние. Эта доброта так же беззащитна и столь же скудна смыслом, как любовь одной матери к одному сыну. Потерять посреди Галактики ребенка проще, чем забросить яркий мячик за соседский забор. А мысли об этом - точно гвозди в ладони.
- Он никуда не пойдет, - заявила она в ответ на приглашающий жест лучемета, обращенный к Брюсу, и посмотрела на Кармоди так свирепо, что тот невольно обернулся на шефа.
Рядовой смутился, но не двинулся с места, выжидаючи глядя на мать.
- Вы что, дамочка? - рычит Кармоди. - Не расслышали или, может, недопоняли?
Трубка с системой кристаллов, аккумулятором и спусковым крючком. Сущая ерунда в сравнении с огненными цветами, которые расцветают в вакууме. Она знает, она даже сама зажигала иные из них. Кармоди растерян и брызжет слюной, драгоценное время уходит, пассажиры нервно шикают. Особенная укоризна в глазах тех, кто уже выпустил детей из своих рук, молясь теперь, чтобы каждый шаг каждого вовлеченного в этот кошмар лица оказался верным. Даже Брюскина рожица выражает смятение. Ну, это понятно. Ему просто неудобно!
- Мадам! - Норм прикоснулся к ее плечу, и Кармоди не воспрепятствовал. - Будьте благоразумны, не лишайте вашего сына шанса. Все будет хорошо. Мы все сделаем правильно. Так?
Лошадей таким голосом успокаивать! Натали разом лишилась сил, словно их у нее позаимствовали. Хорошо бы - для дела.
- Угу, да не волнуйся ты так, мам! Я же там не один 6уду!
Брюс задрал голову, выпятил подбородок и проследовал на выход независимой походочкой, нарочито медленно - единственный доступный способ сопротивления. Натали, глядя ему в спину, чувствовала себя так, словно ее напрочь разгерметизировали. А Кармоди уже указывал лучеметом Мари и Игрейне.
- Я приду, - пообещал Норм. - Будьте умницей. С нами Игрейна.
Они с беленькой обменялись теплыми улыбками, а Брюска у выхода притормозил, поджидая обеих барышень. «Психология мальчиков», учебник для мам: вот если бы на нее напали, а я бы ее спас! Основы Безопасности Жизни Брюска, сколько Натали помнила, называл предметом для овец, и все его двойки были весьма демонстративны. И вот сейчас слишком многое зависит от того, что у него осталось в голове от раздела «Если вас взяли в заложники».
- Конечно, - охотно согласилась Мари. - А как же иначе. Если бы на свете был кто-то лучше вас, Норм, он был бы здесь вместо вас. Таких просто нет.
- Я пригляжу, - сказала Игрейна, выбираясь из кресла, такого безопасного и уютного.
Теперь, когда воздух, кажется, ушел весь, внутри себя Натали обнаружила моток колючей проволоки с ржавыми иглами. Кармоди нет-нет да и поглядывал на нее с пугливой ненавистью: он-то думал, что страшен, а тут чумовая мамаша дерзает не повиноваться. Рука его сомкнулась на сумке-колыбели. Из пеленок едва виднелось зажмуренное крохотное личико, и - вот незадача! - мать его крепко спала. Некому даже молить.
Как мы ей объясним? Кто сможет это сделать?!
- Оставь, - сказал Норм. - У прочих есть шанс, а этот умрет, если ему не согреть бутылочку.
- Приказ у меня! - Кармоди это почти провизжал. Видно было, что он ничего не понимает в детях, что он не любит их и даже боится, что душевное равновесие его хрупко и уже нарушено в предыдущем поединке с бабой, в котором победил не он, и он это помнит. Теперь даже можно угадать причину, по которой его комиссовали без выходного пособия. А МакДиармид с интересом наблюдал всю сцену со стороны.
- Ну и что? - это совершенно другой Норм, нежели тот, что неделю продремал в удобном кресле. - Ты будешь его грудью кормить?
Снятый с предохранителя лучемет опустился к его виску. Некоторое время рассеянный огонь по салону с этого ствола никому не угрожает. Жилы на руках боди-гарда напряглись и пульсируют.
- Эти люди повинуются тебе, - сказал он спокойно, веско и громко - на весь салон, - до тех пор, пока надеются сохранить жизнь, играя по правилам. Любой выстрел на борту этой скорлупки, куда бы он ни пришелся, нарушит ее герметичность. Удастся вам сдержать объятых паникой гражданских, если они поймут, что вы не оставили им шанса? Да вы сами у себя в заложниках - до первого выстрела.
- Первыми-то, по любому, твои мозги зажарятся!
- Промахнешься, - ухмыльнулся человек с лучеметом у виска. - А второго выстрела я тебе не дам.
- Погоди, - вмешался МакДиармид, подкравшись неслышно, - не взрывайся. То есть, я бы, конечно, посмотрел на аттракцион, хоть и видел уже, как ваш брат «сайерет» летит между лучами, но сейчас ты и сорока процентов эффективности не выдашь. Увязнешь в гражданских. Таких, как ты, по правде, на первом слове стрелять, на втором - перекупать, и, видит бог, я предпочел бы второе.
- Что, собственно, мешает? Только стою-то я дорого. Детишек придется отпустить всех, и насчет каравана сейчас... потолкуем.
- Не льсти себе. Моделью, при виде которой девки на пляже втягивают животы, Шеба торговала десять лет назад. Им надо было рынок завоевывать. Сейчас в моде лысенький, с пузцом, и чтоб росточка никакого. Или новее тетка с помятым лицом и перманентом. Фактор внезапности, знаешь ли... - Оборвав себя, МакДиармид расхохотался, выставив ладони вперед, словно взял свои слова обратно. - Отец мой продавал подержанные флайеры, парень, так что тебе со мной не торговаться. Хотя я почти увлекся. Нет, нет и нет! Безопаснее держать шприц с ядом в нагрудном кармане, чем тебя на борту. Я должен взять детей, другими заложниками Галакт-Пол может пожертвовать. Оставь сосунка, Кармоди, это не есть дело принципа. Дамы и господа, благодарю за понимание и отзывчивость. До новых встреч.
- Где мы получим детей?
МакДиармид пожевал губы:
- Об этом я стану договариваться не с тобой, «сайерет». Но... увидимся, чую.


* * *

Натали всегда казалось, что в ситуации вроде этой, когда случается самое страшное , - она непременно впадет в оцепенение, в ступор, будучи не в состоянии действовать и говорить самостоятельно. Только за ручку и только под диктовку. Шок перепуганной мамаши, его так хорошо представляешь себе, думая о нем со стороны.
Ничуть не бывало! Прошло несколько минут, прежде чем к «Белакве» пришвартовались боты ВКС и специалисты занялись оказанием экстренной психологической помощи, сортировкой и эвакуацией пассажиров, - никто не должен оставаться на поврежденной, потерявшей управление яхте, - и все эти несколько минут субъективный мир Натали был залит режущим хирургическим светом. И никакой анестезии.
«Что теперь с нами будет?» - спрашивали те, кого этот вопрос волновал больше, чем «где наши дети и что вы делаете, чтобы спасти их?».
Очевидно, комитету ЧС было проще ответить на первый вопрос. Теперь, когда дерзкая акция МакДиармида лишила обитателей Нереиды возможности восстановить инфраструктуру, не оставалось иного выхода, кроме как просить Федерацию принять беженцев под юрисдикцию объединенного правительства и распределить их по планетам. В связи с этим новым приоритетом следовало произвести перегруппировку пассажиров и составить график движения для транспорта, способного перемешаться в гиперпространстве. В соответствии с этой задачей комитет обратился к пассажирам, предлагая тем определить, каким маршрутом им следовать, и более того - покинуть орбиту Нереиды самостоятельно, если сыщется такая возможность.
Запрос на детей с координатами места встречи, назначенного МакДиармидом, был уже передан в Галакт-Пол, и когда Натали прорвалась наконец к служебному комму, Харальд на том конце линии связи выглядел выпитым досуха, таким усталым и старым, что все слова застряли у нее в глотке.
- Брюс... тоже?
- Да. Что вы можете сделать?
- Немного. Я не могу, - проскрипел Эстергазн, - покинуть пост сейчас. Я готов подать в отставку, чтобы заняться Брюсом лично, но...
Рука его поднялась расстегнуть пуговку, чтобы ослабить хватку воротничка.
- И не надо, - перебила его Натали. - Проследите, по крайней мере, чтобы спецназ не наделал глупостей. Я сама поеду. Будет ведь какой-то транспорт для родителей?
- Туда возьмут не всех, - сказал Харальд. - Спецназ, медперсонал, ну тех, кто мог бы пригодиться.
- Вы можете договориться. Немедленно. Уверена, что команду уже набрали.
Она отвлеклась, краем глаза заметив, что Норм, впрягшийся в объемистую сумку, уже пробивался к шлюзу сквозь стенания и воздетые руки. Молоденький лейтенант, распоряжавшийся эваккомандой, был, очевидно, его целью. Вот этой кильватерной струи и следует держаться.
- Не говорите ничего Адретт, - распорядилась она, ни на секунду не задумавшись о том, кому приказывает, и имеет ли право сообразно иерархии, и кинулась следом, наступая на чьи-то ноги и яростно орудуя локтями. Некогда извиняться.
- Сержант «сайерет»? Настоящий?.. Простите, сэр! Действующий?
- В отставке. Я вам пригожусь.
- Не сомневаюсь, сэр. Я только свяжусь со своим командованием. Чистая формальность, сэр, уверен, они будут счастливы взять вас на борт. Советником или...
- Можете использовать в ударной группе. Это моя специальность. Одна из них.
- Меня тоже, пожалуйста!
Оба обернулись к Натали с нескрываемым изумлением.
- Но, мэм...
- В силе вашего духа я не сомневаюсь, - сказал Норм, указывая подбородком па салоп, полный бьющихся в истерике осиротевших родителей. - Но не будет ли лучше для всех, если...
- Вы не отец! - бросила она в раздражении. - Вы-то можете сохранять спокойствие.
Тоже мне, открытие сделала.
- Я отвечаю головой за каждую клетку Мари, - спокойно возразил он. - Это вопрос не только денег, но и профессиональной репутации, и чести. А если что-то случится с Игрейной, для меня это будет личной потерей. Мы с нею добрые друзья.
Да. Глупо получилось. Ничто не может противостоять доброжелательному спокойствию. Оно как стена. Хоть головой бейся.
- Чем вы можете помочь? Реально? Только, прошу вас, не говорите про кухню.
- Я военный пилот, - сказала Натали, беря себя в руки. - Управляла машиной класса Тецима. Вам подойдет?
- Подойдет? - переспросил бодигард, повернувшись к юноше в погонах, который, похоже, ожидал уже, что на десерт подвалит эскадрилья Черных Истребителей. Вынырнув из шлюза, к офицеру торопился связист.
- Право, я не знаю, - нерешительно начал тот. - Я не ошибаюсь, ваша фамилия?..
- ...Эстергази, - нанесла решающий удар Натали.
С Харальда хоть шерсти клок.
Чем еще хорошо доброжелательное спокойствие: оно помогает сохранить лицо, если вы проиграли.


* * *

Натали приютилась в медотсеке, который, как всякий медотсек, казался слишком большим до тех пор, пока оставался пуст. Прочие помещения крейсера, высланного за детьми, были битком забиты военными.
Замечательно. Двенадцать лет назад, оказавшись одна среди людей, меж которыми у нее не было ни одного знакомого, да еще летя неизвестно куда - крейсер ВКС «Тритон» получал координаты прыжков дробно: МакДиармид не то развлекался казаками-разбойниками, не то выигрывал время, не то вправду рассчитывал таким образом запутать следы, если его условия не будут соблюдены в точности, а в погоню пустятся оперативные силы Галакт-Пола... так вот, двенадцать лет назад, оказавшись в полном одиночестве перед лицом враждебного мира, Натали изошла бы вся на страх и дурные мысли.
Теперь на это не было никакого желания.
Вышло так, что единственный, кого она более или менее знала, к тому же объединенный с ней схожестью цели, был Норм, но за все время экспедиции Натали едва обменялась с ним парой кивков, сталкиваясь только в кают-компании за какой-то едой. Возле него постоянно вился кто-то из молодых, преданно заглядывая в глаза и норовя перенять ауру «мужика, который знает, что делает». Норм не возражал.
Не хотелось думать, что эти вот - тоже мне специалисты! - ничего толком не знают. Каждая новая ситуация, обмолвился кто-то на бегу, как первая.
Салаги. Замечательно.
Больше всего, ясное дело, Натали желала знать, как там Брюс, услышать его голос, но эта информация была целиком и полностью в руках МакДиармида, а тот, сукин сын, забавлялся. «Если что и передано в командный центр, - сказал ей офицер связи, отловленный в коридоре на бегу, - они нам ничего не пересылают, кроме очередной порции координат. Считается, что нам это не нужно. Передача по лучу через гипер - это же чертова энергия. Деньги. МакДиармид тоже считать умеет. Исходим пока из того, что дети живы».
«Да отдаст он их, никуда не денется, - успокаивали ее в медотсеке. - Вагон детей на борту, это ж какие хлопоты! Ждет не дождется сам, когда их сбросит».
Сбросит. Только вот куда?
Сама-то Натали полагала, что не нуждается в утешениях, а только в информации и адекватных, продуманных действиях тех, кому по статусу положено действовать, что она потрясающе, патологически спокойна, но, видимо, такое уж у нее всю дорогу было выражение лица.
- Что такое МакДиармид? - спросила она, когда в кают-компании ей попался затравленный корабельный аналитик. - Невозможно же подвизаться на этом поприще с тем, чтобы на тебя в Галакт-Поле не держали досье?
- Бывший офицер Космических Сил Земель Обетованных, - отвечал аналитик, жуя, да так интенсивно, что в такт челюстям двигались нежно-розовые уши. Все они тут слишком молоды, это не может не внушать опасений. - Боевой офицер, замечу, чуть ли не командир эсминца. Уволен «по дисциплинарному несоответствию». Отцы-командиры ему, видите ли, мешали. Якобы он лучше знал... Впрочем, может, и в самом деле знал. Харизма-то у него - ого! Вот и начали вокруг нашего Мака кучковаться всякие отбросы. Регулярные силы ЗО ловят его так же, как мы, будьте спокойны, правда, до сих пор - с тем же результатом. Мак мобилен и никогда не бывает сегодня там, где его видели вчера.
- Но караван ведь не иголка, - сказала Натали, провоцируя дальнейшую беседу. - Он не может кануть как в воду. Неужели его так трудно отследить?
- Галактика велика, мэм. Колонии на вновь открытых планетах никогда не снабжаются достаточно : корпорации, ведущие там разработки, экономят каждую кредитку. Знаете эту формулировку: «Использовать, по возможности, местные ресурсы»? Поэтому, когда МакДиармид появится там с грузом неизвестного происхождения да еще предложит его за две трети минимальной цены, никто не задаст ему неудобных вопросов. Провизия, стройматериалы и техника могут исчезнуть в окраинных секторах как по волшебству.
- Много на нем смертей?
- Мак хорошо считает, - поразмыслив, ответил ей юноша. - Жертв в его рейде на Нереиду могло быть куда больше. Скорее артист, чем злодей. «Гляньте, как я танцую, ну разве я не прелесть?» Кукольник.
- Злой? Кукольник, в смысле.
- В смысле, может ли он убить детей просто ради забавы? Едва ли. Однако если мы допустим со своей стороны какие-либо действия, каковые он сможет объявить провокацией... можно не сомневаться, что Мак будет исходить из того, какая рубашка ему ближе к телу.
Ободряет.
Восемь дней превратились в вечность. Она думала, ей тяжело дается эвакуация на орбите Нереиды? Верните Брюску - мы там еще месяц просидим! Без слова жалобы.
И вот наконец по корабельному радио:
- Полный офицерский сбор!
А я ведь офицер! Не тех ВКС и не сегодня, но... пускай они об этом сами скажут, да если и скажут - поспорим еще!
Найдя себе оправдание, Натали рванула в рубку, где народу было уже полно и приходилось тянуть шею, чтобы рассмотреть что-то из-за спин. О, такой уж и офицерский этот ваш сбор! Вон сержант Норм стоит, окруженный пустотой, вроде слона в посудной лавке, потому как уже в шлеме с поднятым лицевым щитком, в вороненой полуброне и с лазерным резаком на правом бедре - переборки вскрывать. На кухне у Натали был точно такой для хозяйственных работ, этот разве что помощнее. Никак готовится группу захвата вести.
- Радары поймали объект, - известил капитан. - Расстояние полтора мегаметра. Вращение беспорядочное. Связи нет.
- Связь есть, сэр, - вмешался офицер связи. - Вызывает база. Это они.
- Группа контакта, давайте на позицию, - устало сказал командир. - Норм, есть разумные соображения? Могут нас обстрелять, к примеру?
- Могут. Но вы же не станете крейсер стыковать, а пошлете спецгруппу, надеюсь?
- Само собой. Неужели вы думаете, мы откажемся от удовольствия притащить столько пиратских скальпов, сколько сможем?
- МакДиармид тоже так думает и вашу спецгруппу ждет. Значит, «челнок» не должен отвечать на огонь.
- Что-о? - вырвалось как минимум у половины.
- Ни в коем случае, - подтвердил «сайерет». - Выстрел с нашей стороны провалит всю операцию. МакДиармид не просто делает бизнес, он делает бизнес играючи . Лично я об уровне его шуток могу только догадываться. Ответим огнем на провокацию - сами же детей и погубим. Во всяком случае, позволим МакДиармиду кричать об этом на каждом галактическом перекрестке.
- Вот удовольствие - идти беспомощной мишенью!
- Таковы правила, - сказал Норм. - Откроют огонь по «челноку» - дешевле отойти будет. Рискуем слишком многим. Я пойду в группе контакта. Остальные, как я понимаю, или добровольно, или начальство назначит. Поверьте только, я знаю, что делаю, и прошу со мною считаться.
- Принимаем. И?..
- Нас могут обстрелять на подходе. Судно может быть заминировано. Нас может ждать бой в коридорах, хотя зачем бы это МакДиармиду после всех этих телодвижений и запутывания следов, я представить не могу. В любом случае это ничего не меняет: идем быстро, но осторожно. Снаряжение стандартное: резак, миноискатель, «ночное видение», камера на каждом шлеме, детектор движущихся масс...
- Сэр, снова база! - подал голос связист. - Пираты вышли на связь.
- Какой сектор? - подался вперед командир. - Наш, соседний? Вектор взяли?
- Пеленгуют. Нет, не отсюда... Они в парсеках и парсеках... тут только баржа с заложниками. База просит выезжать немедленно. Говорят, там нарушена герметичность! Вот она, шуточка клоуна!
- Отставить спешку, - буркнул капитан. - Кинемся сломя голову, а там мины на каждой переборке. Зиглинда вон в последнюю войну так авианосец потеряла. Тоже людей спасали, приняли в шлюз троянского коня с ядерной начинкой.
- Шестьсот километров до контакта!
- Я пошел, - сказал Норм, и командир спецгруппы на рысях вылетел за ним следом. И еще Натали, которой пришлось бежать, чтобы быть вровень. Воображение рисовало ей страшные картины: иней на черных стенах, тонкий посвист уходящего воздуха, пронзительный детский плач...
- Какой процент потерь считается допустимым?
- Десять, - ответил он лаконично.
Спецназ, снаряженный так же, как «сайерет», поспешно нырял мимо него в шлюз «челнока». Десять. О божички, это пять ребятишек.
- В-вы... сделаете для Брюса то же, что и для девочек?
- Не сомневайтесь.
Норм опустил поляризованный щиток, сделавшись недосягаем ни для голоса, ни для взгляда. Правда, все равно его ни с кем нельзя было спутать. Самый высокий. Самая прямая спина. Шлюз за ним закрылся. И что теперь? Сидеть тут, дрожать, покуда не вернутся?
Вот же дура! А картинка с камер куда идет? В командный центр!


* * *

С момента, когда группа захвата покинула «Тритон», в рубке говорили только вполголоса, и никто не прогнал Натали, прислонившуюся к переборке и претендующую только на то, чтобы смотреть и слушать. Час, пока «челнок" шел к барже, показался ей длиннее, чем восемь дней бесплодных скачковых скитаний по следам МакДиармида.
- Тяжести там, скорее всего, нет.
Камера, установленная на борту «челнока», скрупулезно показала баржу со всех сторон.
- Что они тянут? - нервно пробормотала Натали.
- Ищут иней на корпусе. Если найдут, смогут быстро поставить латку и прекратить утечку. Говорят... - связист переключил связь на «громкую», - ...нет никакого инея! Разыгрывают бандюки?..
- Погодим судить.
Натали, кажется, не дышала, пока «челнок» присасывался к борту, уравнивал давление в шлюзах, пока вскрывали люк. Использовали ли при этом резаки или сработала автоматика, было не видно.
- Дайте картинку с камеры «сайерет», - велел капитан.
И внутренность шлюза появилась на мониторе в тот самый момент, когда группа вступила в темное нутро вражеского корабля. «Р.Норм», - начертано белыми буковками в нижнем левом углу.
- Прожекторы! - распорядился голос командира, искаженный треском помех.
Тьма стала еще темнее, а лучи прожекторов, укрепленных на шлемах, сплелись беспорядочно, как змеи, в зависимости от того, как были повернуты головы. Норм, видимо, поправил камеру, потому что картинка па мониторе начальства сделалась четкой: теперь снималось то, что было ярко освещено. Но если бы Натали приспичило изучать внутренность баржи серийного производства только по этой картинке, она подумала бы, что та состоит из балок и металлических лесенок, решетчатых палуб и труб, перепутанных как попало. Больше всего это напоминало одну из трехмерных игрушек Брюса, где надо бегать по лабиринту, убивая монстров, норовящих напасть из-за угла. Вот только где они, монстры?
- Осторожно, мина!
- Пустышка, - произнес голос Норма пару секунд спустя. И сразу же: - Стой! А вот эта рабочая.
- Да их тут сто!
- Придется снять все.
Натали застонала, запрокинув голову. Впрочем, исключительно мысленно. Несколько минут пришлось наблюдать, как сноровисто работает «сайерет», пока другие вертят головами, разгоняя тьму. Гулкое эхо шагов отдавалось по связи: спецназ включил магниты подошв.
- Как будто чисто. Проверьте, я мог и не заметить.
- Угу, - командир, который был намного моложе Норма, оказавшись тут, похоже, готов был доверять тому безоговорочно. - Чисто. Идем дальше.
И пошли, только маячок поставили, что эту развилку миновали.
- Хорошо работает «сайерет», - задумчиво сказал капитан Тейя. - Перекупить бы к нам. Смотри: один работает, остальные только контролируют пространство.
- Эти, осмелюсь сказать, дороги больно, сэр. Да и не пойдет. Соскучится у нас. Они же, «сайерет», всегда при таком деле. Это нас в жизни раз на пирата вынесло, а он... Он так каждый день. По идее.
Кто такие «сайерет»? Не забыть выяснить.
- Стой!
- Что, опять игрушка?
- Игрушка, да не та. Камера! Вон, в уголке притаилась.
- Бандюки балуются? Любуются на нас?
- А что, убудет от вас? - осведомился голос МакДиармида. - Или страшно? Если я на вас смотрю, значит, и кнопочку кой-какую могу нажать, так ведь?
Камера вся освещена, МакДиармида, вероятно, нещадно слепит. Это Норм смотрит прямо в объектив.
- А зачем тебе это?
- Затем, чтобы ты про это спросил, «сайерет». Люблю играть. А ты со мной играть взялся. Будь ты проклят. У счастливцев вроде тебя никогда выбора нет. Детишки за этой переборкой. Давай, входи и забирай их. А я, пожалуй, поехал.
Несколько минут лихорадочной возни, пока разбирались с приводом герметичной двери, и каждую секунду Натали ждала оранжевой вспышки, которая поглотит всех. Этот кокетливый МакДиармид ей ох как не нравился! Хватило же ему времени и азарта нашпиговать баржу взрывчаткой. Чего, спрашивается, ради? Только поиграть? Верно ли, что там дети? В какой-то момент Натали показалось, что у нее от напряжения пережало сосуды в шейных позвонках и будто бы кровь перестала поступать в мозг. Панически боясь потерять сознание прямо здесь, она обеими руками вцепилась себе в шею, разминая мышцы, особенно сзади, у основания черепа.
Дверь стронулась с места, открывая за собой глубокую черноту и гулкое безмолвие. Натали невольно прижала к груди стиснутые кулаки и сделала шаг вперед. Там, где дети, не может быть тишины! И только несколько ударов сердца спустя услышала через динамики сдавленный плач, изо всех сил норовящий сделаться неслышным.
Это, должно быть, жуткое зрелище: громадная черная фигура на пороге, с прожектором, бьющим в глаза, и лучеметом наизготовку. Это были нормальные, нормально воспитанные дети. Теперь они знают, как по правде выглядит лучемет.
Так много, так много! В тесноте, в беспорядке. Да еще Норм вертит головой вовсю, отыскивая своих: не сфокусировать взгляда. А, вот! Остановился. Поднял лицевой щиток: значит, в самом деле наврал МакДиармид насчет утечки воздуха. Вокруг него словно море вспенилось: дети беспорядочно барахтались в невесомости, а спецназу оставалось их ловить. По двое, по одному в каждую руку. Кто-нибудь их считает?
Капитан «Тритона» и те, что с ним в рубке, радоваться не спешат. Радоваться будут, когда вернутся на базу. До тех пор МакДиармид способен преподнести любой сюрприз.
В пучке света возникла Игрейна: чумазая, и видно, что до смерти уставшая. Спокойная, невзирая на давку вокруг. Стояла прямо и прямо в камеру смотрела. Одна. Потом, будто вся заминка нужна была ей исключительно чтобы траекторию рассчитать, оттолкнулась и над всей толчеей впорхнула Норму на руки. Бодигард прижал ее к себе, неумело погладил спутанную желтую гривку.
- Эй! - донеслось из динамика. - Ты же знаешь, кого тут не нужно утешать. Я всегда в порядке.
- Угу. Будем считать, это мне нужно. Договорились?
- Ага, - снизошла беленькая. - Тогда ладно. Тогда давай утешай.
А Брюса нет. И Мари.


* * *

Грайни сидела в медотсеке, на койке, в гнезде из пледов и одеял, сама только-только из ионного душа и в чистой одежде, прихлебывала горячий шоколад и высокомерно позволяла оказывать себе первую помощь.
Натали пристроилась рядом на хрупком больничном стульчике, а Норм - напротив, на корточках, опираясь спиной о переборку: уже не рыцарь в доспехах, а просто мужчина в несвежем камуфляже, в брюках, испачканных на коленях. Медики смотрели на него неприветливо, но прогнать не решались, думали - отец. Взрослые вели себя тихо: обоим было стыдно за сцену в командирской рубке, где они в два голоса орали на капитана Тейю, требуя продолжить спасательную экспедицию.
- Куда? - резонно огрызался капитан. - У вас есть координаты МакДиармида? Или его постоянной лежки, при всем моем сомнении в том, что она у него есть? Или пункта его назначения? У меня полный медотсек детишек, которых надо немедленно раздать мамам. Потеряли двоих ребят? Укладывается в допустимый процент, и не называйте меня при этом поганым циником! Будь я частным лицом, непременно бы кинулся ловить МакДиармида по всей обитаемой Вселенной, чтобы собственноручно оторвать ему... - тут он колко посмотрел на Натали и продолжил уже тише: - ...все, что, на мой взгляд, у него лишнее.
От левого локтя Игрейны тянулась трубка капельницы, насыщавшей ее кровь глюкозой. Голубые глазки взблескивали, как глянцевые декоративные пуговицы, стоило им обратиться к бодигарду. Угу. Добрые друзья.
- Благодарю, но в этом нет необходимости, - так она встречала каждого, кто норовил что-то для нее сделать, пока все не отстали и не оставили ее наедине с Натали и Нормом.
- МакДиармид ничего нам, разумеется, не объяснял, - сказала девочка. - Но он считал данные с ИД-браслетов и знает, кто у него на руках. Видимо, теперь он обратится за выкупом.
Норм шевельнул губами: выругался беззвучно. Натали растерялась.
- Тринадцать лет назад - возможно, но теперь?.. Сейчас Эстергази - частные лица с очень небольшим капиталом. МакДиармид получил бы больше, если бы потребовал выкуп с Нереиды за всех детей скопом.
- Боюсь, он рассчитывает за одну Мари содрать больше, - хмуро заметил Норм. - С двумя проще, чем с пятьюдесятью.
- Да уж, - сказала Игрейна. - Он присылал Кармоди кормить нас. Шутник. Не знаю, кому было страшнее. Бьюсь об заклад, этот больше никогда не свяжется с детьми. Ваш Брюс - молодчина, настоящий парень. Всю дорогу рассказывал анекдоты. Это много значило, когда мы были - чего уж греха таить! - перепуганы.
- Ах, Грайни, я была бы рада услышать это, если бы он сидел тут, рядом!
- Самым плохим, - задумчиво произнесла Игрейна, словно догадавшись, о чем не решалась спросить женщина, - был момент, когда нам отключили свет и гравигенератор. Видите ли, когда отключают генератор, начинаются... ммм... санитарные проблемы. Особенно у девочек. Но Брюса и Мари к этому времени уже забрали. Этот их главный, здоровый такой, он за ними сам пришел. Мы, сказать по правде, испугались, решив, что этих он пока решил сохранить, а остальные только мешают.
Натали прерывисто вздохнула. Сколько из этих ребятишек, среди которых были ведь и совсем малыши, до конца жизни обречены сходить с ума от сознания замкнутости пространства, прислушиваться к характерному посвисту - не уходит ли драгоценный воздух, непроизвольно принюхиваться, если мерещится запах мочи, да просто задыхаться в объединяющих все это ночных кошмарах?
- Едва ли что-то угрожает их жизни, - сказала Игрейна. - Было бы совершенно нелогично тащить их куда-то в другой уголок Галактики, чтобы причинить им вред.
- Логику нам диктуют правила игры МакДиармида, - возразил Норм. - Грайни, ты знаешь, что я должен делать.
- А ты сам-то знаешь?
- Я сказал - «что». «Как» - угу, понятия не имею. Ну да война план покажет.
Это были слова, к которым Натали прислушалась более чем внимательно. Она тоже знала - «что», и понятия не имела - «как». Очень схожие проблемы. Однако возникший на пороге связной, вежливо козырнув, обратился к ней по имени:
- Вы просили связь с командным центром, мэм? Ваш... командор Эстергази готов поговорить с вами.
- Отлично.
Она кинулась в рубку со всех ног, а Норм последовал за ней.
- Харальд?
- Я уже знаю. Есть какие-то новые данные, зацепки? Вы расспрашивали других детей?
- Какую ценность может представлять Брюс? Кому он так уж нужен, кроме нас?
- В Галактике, Натали, происходит много странного. Но, я думаю, мы не можем ждать ничего хорошего от людей, которые... которые желают завладеть им в обход нас.
- Вот что. Не имеет ни малейшего смысла возвращаться на Нереиду. У планеты свои проблемы, у меня - свои. Мне нужен прыжковый корабль. В полное мое распоряжение. Сделаете?
- Это практически невозможно, Натали. Комитет контролирует все, что способно войти в гипер. Мы же эвакуируем людей.
Натали даже зажмурилась от негодования. Этот мямля не в состоянии даже воспользоваться служебным положением! К счастью, ее осенило прежде, чем свекор прервал сеанс.
- А «Балерина»?
- «Балерина»?! - Эстергази выглядел совершенно ошарашенным. - Но... я не могу распоряжаться... сами знаете кем!
- А почему, собственно? Вы всю жизнь ему служили. Ваш сын погиб, защищая его планету. Вы - часть его Импе... ну, неважно. То есть важно. Вы - единственное, что у него осталось, он обязан вас защищать. Он будет последней сволочью, если откажет.
- Я же не могу сказать ему все это... в таких выражениях!
- Попросите. «Балерина» - идеальный вариант. У неё крошечный жилой отсек, она не может представлять интереса для эвакуационной программы Нереиды. Вы можете ее отпустить.
- Хорошо, - покорно согласился Харальд. - Я попрошу. Немедленно. Оставайтесь на связи.
- Мадам, - вклинился в паузу Норм. - Все ресурсы, которые вы в состоянии мобилизовать для вашего сына... Могу я рассчитывать, что вы сделаете то же самое для Мари? Возьмите меня на буксир. Пригожусь.
- И меня.
На детский голосок обернулись все, кто пребывал в рубке по долгу службы.
- У меня тоже есть достоинства, которые вам пригодятся, - заявила Игрейна, стоя на пороге с пледом, волочащимся по полу наподобие королевской мантии. - У меня не бывает истерик.
- Игрейна, - начал Норм, - тебе лучше бы остаться в безопасном месте.
- Полностью с тобой согласна, - ехидно парировала девочка. - Самое безопасное место в Галактике - в метре от тебя.

Часть 2

Искры в пустоте

Им нечего терять, но есть, куда лететь...
Богдан Агрио


- Я, разумеется, полечу, - осторожно сказал Кирилл. - Но есть только одна крохотная загвоздка, советник, - «Балерина» серьезно повреждена. Такие экспедиции непредсказуемы, хотя ничего невозможного в них нет. Нужен ремонт, и нужно снаряжение, топливо, провизия, ну... вы понимаете. Условия, в которые мы с вами тут поставлены...
- Все будет.
Она полетит на «Балерине»!
Погасив картинку, извещавшую его о том, что сеанс связи с диспетчерской ЧС окончен, Кирилл салютнул предкам-викингам банкой контрабандного пива - на удивление мало в Галактике мест, где варят приличное пиво! - и крутанулся с кресла-вертушки, потому что сидя переварить эту новость не мог. Разве что не заорал.
Было время, и заорал бы. Все равно никто не видит. Было время, он сам себя безумно раздражал: слишком щуплый, слишком мелкий, дурацкая тощая шея в форменном воротничке и не менее дурацкие уши. Слишком молодой, чтобы принимать самостоятельные решения, и слишком импульсивный, чтобы ему это позволили. Теперь, когда ему стукнуло тридцать семь, стало очевидно, что маленькая собачка - до старости щенок. И даже если когда-то он тешился надеждой, что солидность, а с нею и уважение, придут с возрастом, оказалось, что идут они, по всей видимости, пешком. Перебрасываясь с места на место, Кирилл намного их обгонял.
Она полетит на «Балерине»! Надо хоть прибрать тут... Тьфу! Думая о ней, Кирилл терял связность мысли, а глядя на нее, испытывал почти непреодолимое желание перебирать карандаши, теребить салфетку или краешек скатерти или проверить ногти на предмет чистоты. И он считал до сих пор, будто его либидо заточено под девятнадцать лет?
Лучше думать о Брюсе.
Итак, Эстергази наконец потребовали платы за верность. Причем в такой форме, что скажешь «нет» - и можешь ежедневно плевать в свои глаза, в зеркало. Всякая власть кончается на орбите - это закон свободной торговли, первым усвоенный его анархической натурой. Между галактиками нас перемещает деловой интерес. Или долг.
Велика Галактика. А отступать некуда.
Он полетел бы за мальчишкой Эстергази, даже не имея шанса на парсек приблизиться к его красавице матери. Потому что, как бы ни была она хороша, Харальд Эстергази, Адретт Эстергази и, черт его побери, Рубен стояли впереди нее в очереди его, Кирилла, долга. Свои авансы они внесли тысячу раз. Тысячи жизней недостаточно в уплату этого долга.
А просят всего-то - слетать!
И еще одно соображение заставляло его так и эдак вертеть в руках пивную жестянку. Размышлять. Эстергази никогда не попросили бы его... им это не свойственно. Стало быть, они вынесли за скобки эту проклятую приставку экс-. А сами остались в скобках. Вместе с ним.
Наше частное пространство. Моя Империя.
Кое-что изменилось. Он повидал жизнь и сформулировал свои собственные правила. Живое знание, оно разительно отличалось от давнишнего: «Смотри на Руба, вот он все делает правильно». Признаться, сейчас ему столь же хотелось вернуть старый титул, как двенадцать лет назад - избавиться от него. Сейчас эта ноша ему по плечу.
Мы все уже взрослые. Это значит - у нас есть мужество принять себя такими, какие мы есть. Стыдно вспомнить: когда-то я хотел быть Рубеном. Для всех, включая родителей и девушку. Что ж, сейчас я могу позволить себе роскошь стать для нее Кириллом.
Более того, сейчас она нуждается именно в Кирилле!
В одиночку она никогда не найдет Брюса. А общее дело, оно того... сплачивает. И Рубен уже не имеет к этому никакого касательства.
В общем, это была тема из тех, что поглотят тебя целиком и сомкнутся над головой. А потому следовало оной головой потрясти, может, даже душ принять и браться за работу. Скоро ребятки из технической службы подвалят, следует подготовиться их принять. Задача эта, учитывая специфику «Балерины», была особенно деликатной. На подобный случай имелось у Кирилла два комплекта документации. Один - в памяти бортового компьютера, в полном соответствии со стандартом списанного армейского ТГС. И другой, выполненный по старинке на папиросной бумаге, учитывающий все «бутербродные» панели, проложенные изнутри непроницаемым для сканера полостей фиброном, фальшивые короба там, где согласно стандарту должны проходить настоящие, и настоящие там, где они проходили реально, с учетом извращений технической мысли. Был у него в хозяйстве даже «сундук» - емкость для провоза «персон», с унитазом и двумя складными жесткими койками, одна над другой. «Персон» за отчетный период ему приходилось возить всего два или три раза, парочку секретных спецов и беглого диктатора с женой. Двум последним было неудобно, но ничего, не жаловались. Спецы, те оказались более капризны. Спецам обещали деньги и условия, тогда как диктаторам, вообще говоря, шкуру бы спасти. По некоторым причинам к диктаторам Кирилл относился с большим пониманием.
Всякий раз, когда «Балерине» требовалась «скорая помощь», приходилось резво соображать, куда ремонтников пускать, а куда дешевле самому заползти с гидравлической отверткой. Посему «Балерину» он знал. Он пролил на ней много пота, а уж крови от сорванных императорских ногтей и ободранных коленей попало на ее палубы столько, что впору причислять грузовик к особам царственного происхождения.
А вот репульсорную турбину самому не поставить. Придется ждать служб и развлекаться, наблюдая, как они уродуются, выполняя на орбите работы, какие в нормальных условиях производятся только в закрытом доке.
Они его удивили. Харальд, решившись двинуть в бой тяжелую артиллерию собственного авторитета, поднял ремонтников за считанный час, и Кирилл только диву давался, наблюдая на мониторах, как они шныряют вокруг, запряженные в реактивные ранцы, в точности как стайка колибри. На орбите Нереиды не было, разумеется, ничего подобного титаническим верфям «Етунхейма», памятным Императору Зиглинды, но господин советник, видимо, наплел техникам про военные порядки и спецзаказы... У него это хорошо получалось, Кирилл по себе помнил. Он в свое время прослушал сходный курс на тему «Как эффективно править планетой».
В общем, сделали быстро, и сделали хорошо. Не даром, конечно, если вспомнить, что платежи он перевел авансом, при посадке, но Кирилл рад был уже одному тому, что денежки не ухнули в межзвездные пустоты Галакт-Банка. Он, конечно, мог аннулировать платеж, но делать подобные вещи следовало не с этой орбиты. Хорошо помнилось, как могут осложнить частнику жизнь обиженные бюрократические службы. Дальний неудобный док, пропажа запросов, отправленных по Сети, перепутанные заказы, и разрешения на взлет не допросишься. А взлетать без разрешения... м-да... на эти грабли мы наступали слишком недавно, и слишком больно об этом вспоминать.
Так что Кирилл и глазом не успел моргнуть, как инженер Клейст попросил принять работы, и, расписываясь в ведомости, бывший Император, а ныне вольный контрабандист, имел удовольствие наблюдать краем глаза, как тот затаивал дыхание и замирал по стойке «смирно» всякий раз, когда считал, что его никто не видит. Впору самому к себе проникнуться уважением.
Вот только эта штука - самоуважение - очень мешает, когда нужно срочно отчебучить что-нибудь этакое. Пролезть через узкую щель, наврать с честными глазами или дунуть во все дюзы... Словом, добиться успеха на грани возможного. Или за гранью. И это как раз то, почему он не Эстергази. Самоуважение - это по их части. А честные глаза и разогретые дюзы - по моей.
А вот это, кстати, не плюс. Двенадцать лет анархического существования не могли не притупить его стальной светскости, а одна лишь обаятельная искренность на нашей стадии знакомства отнюдь не заменит хорошего воспитания. Тем паче, что какая уж она там искренность! Самые что ни на есть пещерные чувства, разве в здравом уме их демонстрируют жертве?
Да и не время, по-хорошему-то говоря: Брюс... где-то там. И она, между прочим, не больше других знает, куда лететь, с чего начать, у кого спросить. Ей пригодится все, что завалялось в твоих извилинах, парень. Крупицы опыта, обрывки слухов. Ты должен быть полезен. Ты должен быть более полезен, чем от тебя ожидают. Это твой собственный крошечный шанс.
Вообще-то все равно делать нечего. Фрахта нет, убираться отсюда надо подобру-поздорову. Почему бы не с этой оказией? Лететь с ней - подумать только! Это же просто праздник какой-то. Еще и заправят на халяву.
Следует воспользоваться случаем и показать себя мужчиной, а не джокером в чужом рукаве. Портовые романы не в счет. Из художественной литературы Кирилл знал, что хорошим тоном со стороны капитана и владельца судна было бы уступить гостье свою каюту. К слову, других вариантов просто нет. Не в «сундук» же ее... Сам Кирилл прекрасно проведет время, кантуясь между ложементом рубки - там, кстати, и диванчик у переборки приткнулся - и кухонным отсеком с двумя табуретками. Потерпит. Мужчина, сидящий в пилотском кресле у пульта, несомненно, производит лучшее впечатление, чем тот, кто валяется с журнальчиком в удобной каюте, пока автопилот тянет транспорт к точке выхода. А отпечаток бессонницы только облагородит его малоинтересную физиономию.
Сообразив, что у него есть несколько часов «на подготовку впечатлений», Кирилл забросил стаканы в мойку, собрал по углам пивные банки и отправил их в плющилку, перестелил в каюте удобную полутораспальную койку и накрыл ее пледом, потому что так ему показалось хорошо. Заодно собрал разбросанные тут и там журналы, каковым не след попадаться на глаза леди. Портовые знакомства не в счет!
Тут-то и запищал зуммер связи. Запрашивали разрешения на стыковку, Кирилл рысью промчался к пульту, отстучал код и отправился к шлюзу исполнять протокольную церемонию. Дама и мужчина, одни на корабле, окруженные со всех сторон космическим пространством, - это требовало ритуала, строгого к отступлениям, как мост над пропастью толщиной в волос. Впрочем, Харальд наверняка явится проводить и напутствовать.
Датчики показали, что наружный люк открыт, пауза, пока уравнивалось давление в камере, показалась Кириллу нескончаемой. Но вот тронулась с места кремальера, бронированный люк отошел... Кирилл выругался про себя. Лампочка внутри шлюза другого времени не нашла, чтобы погаснуть. Лучше бы проверил ее, чем подушки поглаживать, донжуан хренов.
- Прошу меня извинить, - сказал он вместо «милости прошу, будьте как дома». - Мне следовало проверить.
- Ерунда, - отмахнулась Натали, переступая порог. - У нас более серьезные неприятности, Кирилл.
О! Так просто?
Ой непросто! Из темной пасти шлюзового люка лез кто-то еще. Не Харальд. Больше. Выбрался, выпрямился, опустил к ногам дорожную сумку. Там многозначительно звякнуло.
Все нацепленные хозяином перья превосходства мгновенно выцвели на фоне обоев.
Самец! Чужой!! На моей территории!!!
- Это Норм. У него та же беда, что у нас. Норм, по счастливой случайности, специализируется на антитерроре, и я подумала, что вместе мы сможем сделать больше.
По счастливой... ага. А я-то тут... Леди, блин. Стоило упустить из виду - и пожалуйста. Плечи. Бицепсы. Дамы, ну что ж вы так на архетипы ведетесь?
- А это вот Игрейна.
Журналы придется сунуть в плющилку. Потому как на собственном опыте знал, что чадо в этом возрасте одарено способностью не только находить спрятанное и недозволенное, а прямо-таки на оное натыкаться. Причем чем невиннее чадо на вид, тем сильнее эта способность проявлена. А это круглоглазое дитя аж в темноте светилось.
- Вы сможете нас разместить?
- Ну конечно! - самоуверенно приосанился Кирилл. - Вы с барышней могли бы устроиться в каюте. Позвольте... я возьму вещи.
Натали кивнула, будто ей каждый день императоры сумки таскали, и Кирилл заподозрил, что на самом деле ей наплевать. И почему-то это обстоятельство изрядно его ободрило. Совершенно ясно, что Натали света белого вокруг не видит, и не факт еще, что эта чурка с глазами окажется полезнее. Железки свои пусть сам таскает, права его тут птичьи.
Потягаемся!
Кстати, никто ведь не обидится, если «это» отправится в «сундук»?


* * *

По какой-то нелепой случайности мы встречаемся, когда ей смертельно некогда. Или Рубен стоит рядом. Или, напротив, детеныша унесло за всю Галактику. И куда, ты ожидаешь, будет устремлен ее внутренний взор?
Игрейна села на краешек постели, чинно сложив ручки на коленях. Носочки белые. Паинька. Ага. Это такая форма утонченного издевательства над взрослыми. Кирилл сам ее использовал, пока не соскучился, обнаружив, что взрослые не понимают . Норм не выказал никаких претензий насчет «сундука», и только грохот оттуда последовательно сообщал капитану: вот он локтем переборку залепил, а это вот - сумка не входит в багажный короб. Кирилл знал все звуки на своем корабле. Это, собственно, еще цветочки. Длина спальной полки там ровно сто восемьдесят сантиметров. Парню еще предстоит это выяснить.
Натали, машинально прикоснувшись к волосам и принюхавшись, дрогнувшим голосом спросила насчет душа. Куда и отправилась, небрежно рассовав вещи и прихватив полотенце. Остальные, ожидая ее, собрались в кухне. Игрейну задвинули в угол с кружкой молока и печеньем, чтобы не спотыкаться, Норм устроился на корточках, привалившись спиной к стене, ну а хозяину выпало суетиться между холодильником и автоматом с напитками. Оценивал гостей, и они его разглядывали: девочка исподтишка, молниеносно отводя взор, а спутник ее - спокойно, словно так и надо. Глаза у него были карие и какие-то очень непрозрачные, будто покрытые с той стороны амальгамой. Оттуда можно смотреть, а заглянуть снаружи - обломаешься.
Так и промолчали все время, пока Натали не вышла. Движущая сила и объединяющее начало. Командир. Ионный душ освежил ее кожу, а влажные черные волосы она убрала в косу, так что теперь можно было любоваться изгибом шеи. Свободный табурет ждал ее, словно трон.
- Чай, кофе?
- Кофе, - решила она, ни секунды не медля. - Покрепче. Как скоро мы можем вылететь?
- Как только вы назовете мне хоть какие-то координаты, э-э-э... мэм. - Рука Кирилла с кофейником зависла над ее чашкой.
- Я бы на вашем месте не стал, - сказал Норм снизу. - Я имею в виду кофе.
Лицо ее полыхнуло яростью.
- Это не первый термос, - пояснил бодигард. - Сколько можно жить на стимуляторах?
- Мне это нужно. - Натали постучала ногтем по чашке. К сожалению, та была пластиковой. А ей пошел бы чарующий звон! И еще свечи. Все устрою, только выпустите меня отсюда! - Простите, Норм, это уже не ваше дело.
Кирилл с этим последним всей душой согласился. Разумеется, молча.
- Только два слова, мадам. «Желудок» и «язва». Было бы досадно рыскать в поисках стационарного лазарета, когда до вашего сына, может, рукой подать.
Натали прикрыла рот рукой, будто удерживалась от неразумных возражений. Потом убрала руку и сдавленно улыбнулась:
- Тогда чаю. Зеленого. Можно?
Только поднесла чашку к губам и сразу отставила на край. Нервы-то, а?
- Что мы можем предпринять прямо сейчас?
- Что мы знаем? - задал встречный вопрос Кирилл.
- Имя. МакДиармид.
- Уже немало, - приободрил ее Кирилл. - Имя известное. За Маком, если так можно выразиться, остается широкий кильватерный след. Даже если мы не знаем, где он, я догадываюсь, где спросить.
- Где же?
- Прежде всего - на Фоморе.
Норм чуть присвистнул:
- Говорите, будто можете сесть на Фомор?
- А что в этом такого уж особенного? Я же не чиновник при исполнении, не батальон спецназа и не санитарный контроль. Я частник с заказом. Я их хлеб с маслом.
Кирилл осекся. Ну просто очень умно рассказать про себя, кто ты «не», тому, кто может оказаться... да кем угодно! Что мы знаем про этого Норма?
- Я был там пару раз по делам. Людей у Мака много, а где люди, там и языки. Что, по-вашему, самая большая ценность в Галактике?
- До сих пор я думала, что технологии.
- Информация, мэм. Инсургент - фигура видная... да и шумная, и команда у него того сорта, что он не удержит их, если не позволит отправиться кутить после удачного дела... а значит, кто-то что-то наверняка слышал. И готов продать.
- Инсургент? Что это?
- Флагманский крейсер МакДиармида. А заодно и кличка самого Мака.
Судя по лицу, у Натали наступил переизбыток информации: так рассеянно она взглянула на кружку, удивившись, откуда та взялась.
- Норм, как зовут отца Мари?
Бодигард и компаньонка переглянулись.
- Боюсь, мы не имеем права ответить на этот вопрос, - сказал мужчина. - Не поймите меня превратно, но это закрытая информация. И имейте в виду: Грайни тоже не скажет.
Предупредительно, ага. Кирилл как раз размышлял в этом направлении.
- Просто я подумала, что не следует пренебрегать его помощью. Все, что я видела... и слышала... вероятно, этот человек способен мобилизовать какие-то силы.
- Способен, - без энтузиазма признал Норм. - Существенный минус данной схемы в том, что знание поднимет цену заложницы.
- Инсургент знает, кто она, - пискнула Игрейна.
Норм кивнул.
- А второй минус в том, что, если дело дойдет до перестрелки флотов, у детей окажется намного меньше шансов уцелеть.
- Даже так?
- Отец Мари находится в таком положении, что силовые методы для него предпочтительнее уступок. Особенно - уступок асоциальным элементам. А кроме того... впрочем, это неважно.
- Что именно неважно?
- Если Мари вернется к отцу мимо Норма, - подало голос дитя с табуретки, - кое-кто тут лишится работы.
- С треском, - неохотно согласился Норм. - И с такими рекомендациями, что только к МакДиармиду останется пойти. Он звал. Вот только не нравится мне МакДиармид. Предлагаю принять за данность, что МакДиармиду нет резона разделять детей.
- А кроме этого в высшей степени полезного предположения у тебя ничего нет? - поддел его Кирилл.
- Я ударная сила, - вздохнул Норм. - К аналитике совершенно не способен.
Игрейна зевнула, деликатно прячась за кончики пальцев. Натали, даром что не узнавала собственную кружку, спохватилась мгновенно:
- Тебе пора в постель. Давай-ка, пошли. Я сейчас, господа... МакДиармид не заставит нас дурно обращаться с детьми.
Девочка послушно поднялась. Лицо ее при этом выражало снисходительный протест.
- Вы не должны принимать меня за маленькую девочку, мэм. Я совершено по-другому воспринимаю... все.
- Я заметила, Грайни. Не знаю, хорошо это или плохо, но я-то банальная мать, уверенная в своей правоте и не привыкшая спорить. Ты мужественнее многих мужчин, однако сделана не из железа.
- Вот это едва ли, - согласилась Игрейна.
- Твоя биология хочет спать, - усмехнулся Норм. - Не спорь. Мадам - боевой офицер.
- Слушаюсь, - вздохнула Грайни и позволила себя увести.
- Аминазин на судне есть? - быстро и как-то сквозь зубы спросил Норм.
- Зачем это?
- Не валяйте дурака. Он по стандарту должен быть в составе корабельной аптечки. Насколько я понял насчет вас, вы же... не можете себе позволить неряшливость в отношении правил эксплуатации транспорта? Лишний повод придраться для портовых и таможенных служб. Правильно? Так что давайте сюда.
- Н-ну...
Аптечку Кирилл держал прямо на холодильнике. Норм вытряс из тубы две пластиковые ампулы Морфеус-Форте, зубами скусил колпачки и выжал обе в чашку с зеленым чаем, сиротливо стоящую посреди стола. После, решившись, добавил к ним еще одну. И вовремя, потому что Натали вернулась.
«Гайки такими пальцами доворачивать», - передернулся Кирилл.
- Ваш чай, - кивнул бодигард. - И не пора ли и нам последовать примеру Грайни? До Фомора далеко.
- Я все равно не усну.
Она машинально отхлебнула. Вся в себе, иначе, наверное, заметила бы, как напряженно наблюдал за ней Кирилл. Села на табурет, плечи ее бессильно опустились. Не прошло и пары минут, как она уже спала, щекой на локте, разбросав волосы по голубому пластику стола.
- И что все это, к фоморам, значит?
- Она не умеет расслабляться, - пояснил Норм. - А сил-то уже нет. Гонит себя, гонит и гонит. Самый дурной и неподходящий тип для продолжительной экстремальной ситуации. Свалится, и что мы делать будем? Ребятишек-то найдем еще не завтра.
- А что, ты хорошо ее знаешь?
- Достаточно. Семь суток провели в соседних креслах. Там, на «Белакве», в общем, больше и смотреть-то было некуда.
Кирилл сдержанно зарычал, однако Норм, вздымая на руки беспомощную жертву интриги, не обратил на него ни малейшего внимания. Что за идиотскую видеодраму тут показывают? А что сделаешь, если этот вот... с дурными намерениями? Если пальцы у него - клещи, то кулак - гидравлический молот, не меньше. О божички, эпоха гиперпрыжков на дворе! Из чистой вредности и верности жанру капитан проконвоировал переноску до дверей каюты, убедившись, что леди свалена на койку без ущерба для чести и оной чести более ничто не угрожает. Игрейна в клетчатой пижаме, вскочив с койки босиком, закрыла дверь изнутри. Следует иметь ее в виду. Они в сговоре.
- Вы, вероятно, тоже хорошо ее знаете? Предоставить, я имею в виду, прыжковый транспорт по первому свистку...
- Угу, - это должно было прозвучать мрачно. - Отец Брюса... был моим лучшим другом. Да и других родителей, кроме его папы и мамы, я просто не знал.
Она Эстергази! Она моя! Понял, идиот?
Семь суток смотреть на нее! Бывает же людям счастье!


* * *

Летящая стрела
сверкала опереньем...
Чья грудь ее ждала?
Кто ведал направленье?
Л. Бочарова, Л. Воробьева. «Финрод-Зонг»
Странный вид открывается отсюда: как будто с горы, с опушки леса и вниз, по склону, поросшему жухлой травой и иван-чаем, к лужицам-озерцам, пронзенным камышом и раскиданным в складках холмов и в придорожных канавах. Место называется Разрезы и пребывает в глубокой тишине. Игольчатая лапа сосны, серебристая, унизанная росой осенняя паутина, неожиданный стальной блеск водоема в разрывах тумана и сами клочья тумана, как вставки матового стекла в живую картину. Старая дорога, засохшая или схваченная морозом колея. Отпечаток трака в глине. И ни людей, ни их следов. Да и ты - даже не душа. Одно сознание. Нет рук. Нет ног. Нет боли. Скользишь над землей одним лишь волевым усилием, и это так хорошо, как только может быть хорошо во сне.
Разумеется, это сон. Неконтролируемые мозговые импульсы, возбуждающие зрительные нервы. Хрустальный ручей перемывает камушки смыслов, и поверхность его, сморщенная течением, - граница реальности между вами. В ручье по щиколотку в быстрой воде стоит девочка с белыми волосами, держит в руках ключи и старательно притворяется, будто не видит, как ты ее рассматриваешь. За спиной ее полированный овальный щит с рунной насечкой по ободу.
Там, снаружи, - лица, загадки, неразрешимые, чтоб им провалиться, вопросы. Люди, обязательства, обманы. Здесь ты можешь провести вечность. Ходить вправо. Влево. Унестись с ветром. Хотя совершенно очевидно, что пойдешь ты вперед, к воде. Озеро - знак, он хранит для тебя нечто важное. Надежду или, может быть, забвение. Или меч. Логично предположить, будто это сон о смерти. Пустынные равнины, лишенные надежды, где ничто не таково, каким кажется. Но ты почему-то думаешь, что он - о детстве. Только в детстве тебе не нужна надежда, потому что она