растерянно, и когда мать говорила ответное слово, ограничилась деликатным «время покажет».
В первый раз Брюс заметил за ней манеру смотреть поверх голов, но не понимал, что она там ищет. Стальной Зал Академии был слишком велик для кучки нуворишей, новых хозяев Зиглинды, приглашенные гости потерялись в нем и выглядели как увядшие цветы на памятных плитах. Стальной Зал, собственно, этими плитами и выложен весь. Броневые панели с лазерной гравировкой. Имена павших, каждый из которых - герой.
А ничего себе была планетка. Из ряда вон.
На Зиглинде начиналась зима: за окном хлопьями повалил снег, нижние уровни скрылись из глаз, будто тучи легли на город, и только иллюминированные макушки полуторакилометровых башен торчали посреди них.
Всем ли здесь так же невыносимо скучно?


* * *

Стоя возле окна с фужером, одним за весь вечер, Натали смотрела на снег. Во всяком случае пыталась на него смотреть, когда ее оставляли в покое. Одним из правил, которые ты усваивал на уровне школьного обучения, была осторожность в еде и питье. Работа стюардессой в той, прошлой жизни только усугубила эту осторожность. Аминокислоты можно употреблять только совместимые: жизненно важные параметры указывались в проездных документах, и Компания несла ответственность за все, что так или иначе попадало в желудки пассажиров во время перелета. Стюардессы были конечным звеном в цепочке ответственных лиц.
С самого утра Натали прокалывали боли. Шило вонзалось в живот в том самом месте, куда пришлась чертова кнопка, и если взглянуть с определенной точки зрения, их можно было толковать как своего рода плату за удачу, которая сверх всякой меры. Поэтому она старалась ничего не есть, а к обязательному фужеру только прикасалась губами и жалела, что невозможно избежать всех этих ритуальных танцев.
- Уделите мне десять минут, мадам, - попросил Люссак.
Натали почти обрадовалась ему, а еще больше - возможности незаметно удалиться из зала в примыкающий кабинет и сесть. Для компенсации холодной стали Большого Зала тут было уютно, даже женственно. Она разместилась на диванчике, обитом белой кожей, Президент взял за изогнутую спинку стул и поставил его напротив - для себя.
- Я в курсе о несчастье на Нереиде, - сказал он. - Почему бы вам с сыном не переехать обратно на Зиглинду? Вам все равно придется искать для Брюса подходящий колледж, а что подходит ему больше, чем Летная Академия? Об оплате учебы, - Натали подняла брови, для нее было внове то, что в Академии может учиться всякий, кто способен заплатить, - можете не беспокоиться. Он сын героя. Вы также получите - как это? - содержание, достойное леди.
- За что, - спросила она, - вы собираетесь платить?
Слишком много цветов: у секретаря нынешнего Президента дурной вкус. Мало кто выдюжит такой тяжелый аромат.
- Видите ли, мадам, - ответил Люссак, - человек, желающий сохраните свое положение, должен чувствовать настроения масс. А настроения толпы... неустойчивы и подвержены сезонным влияниям. У толпы ностальгия. Массовый психоз, которому не следует позволить шириться и разрастаться. Если массам отдали право выбора, это не значит, - он усмехнулся, - что они могут выбрать себе кого угодно. У масс на этот счет дурной вкус. Они легковерны. Им нужны символы. Я уже почти договорился о возвращении на Зиглинду Реннов. Но Эстергази... Эстергази в представлении охлоса - это сама Империя и есть. Блеск эполет, устремленность на цель. Вы меня понимаете?
- Решение об эмиграции принимала не я.
- Разумеется, меня устроило бы и возвращение экс-министра с супругой, как признание лояльности к нынешнему режиму. Но то поколение - прошлое, хоть и священное. А ваше возвращение с сыном устремлено в будущее. Чрезвычайно важно, чтобы Брюс Эстергази был на Зиглинде.
- Брюс? Вам нужно... его лицо в ваших новостных лентах?
- На постоянной основе. Карьеру ему я обещаю. Что скажете?
Натали пригубила шампанское, словно попыталась спрятаться за бокалом, чтобы спокойно обдумать предложение в укромном уголке. Как назло, в голове ни одной умной мысли. Стрелять в таком состоянии хорошо.
- Эээ... когда вы хотите получить ответ?
- Немедленно, - мягко сказал этот кот, и она почувствовала себя мышью, загнанной в угол.
- Я не могу принять самостоятельно решение, затрагивающее интересы семьи.
- Судьба Брюса - эти самые интересы и есть, вы не находите?
- Говорят, вы с оружием в руках штурмовали пиратский крейсер, мадам. Прошу вас, назовите причины вашей нерешительности. Возможно, мы вместе могли бы их устранить. Было бы желание. А?
- Мне нужно поговорить с сыном.
- Зачем?
- Это его жизнь.
Кажется, ей удалось его ошеломить. От своей дочки только «да, папочка» слышит.
- Как хотите, мадам. Я прикажу его позвать.
Пока не появился Брюс, сидели в напряженном молчании. Натали старалась не смотреть в сторону Президента.
- Чего, мам?
- Нам предлагают остаться на Зиглинде. Насовсем. Переехать сюда жить. Что думаешь?
Брюс пожал набитыми ватой плечами фрака.
- Это важно, рядовой.
- Если это важно, то так это не делается. Тут есть кое-что, что меня... эээ... - он поглядел на мать, - интересует, но я, во-первых, гражданин Новой Надежды. Дедушка решил так, и, наверное, он хорошо подумал!
Люссак сделал пренебрежительный жест, и Брюска сузил глаза.
- А во-вторых, по отношению к Кириллу это будет совсем не по-дружески.
- Это так, - признала Натали, поворачиваясь к Люссаку. - У Эстергази есть некоторые обязательства морального свойства.
- Экс-Император - ничто и всегда был ничем. Где вы найдете военную академию лучше зиглиндианской? На Нереиде? Не смешите меня.
- Я не хочу, - сказал Брюс. - Я хочу так, чтобы приехать самому, чтобы сказать: «Да, тут моя исконная родина!» А не так, чтобы меня покупали, как... как... Ая, может, не военным пилотом хочу быть, а еще кем-то, чтобы одно другому не мешало! Я, может, думаю. Я сам решу.
- Это наш ответ, господин Президент.
- Мадам, вы доверяете ребенку определять судьбу семьи на годы?
- Игрейну, - мстительно спросил Брюс, - вы гак же заказывали? Вы что думаете, я буду служить планете, где моих друзей в грош не ставят? Оставляют гнить в сарае, как старый хлам, когда они свое отработали? А меня потом так же, а если концепция изменится? Спасибо, мне от вас ничего не надо.
Президент поднялся, оттолкнувшись ладонями от коленей.
- Очень жаль, - сказал он. - Действительно очень жаль. Я рассчитывал на взаимное согласие. До сих пор все складывалось как нельзя более удачно, и вы только что потеряли самые выигрышные условия, какие я мог - и хотел! - вам предоставить. Как вы совершенно точно выразились, мне нужно лицо Брюса в моих новостных передачах. Но, - Президент бледно улыбнулся, - меня вполне устроит «кукла» этого молодого человека. Генетически идентичная копия, чуть подредактированная на заказ. Лояльный Брюс Эстергази, с приличным жизненным ресурсом и отменным здоровьем. Я даже могу оставить ему репродуктивную функцию - на всякий случай. Ни сканер, ни скальпель не обнаружат разницы.
- Это были вы, - произнесла Натали одними губами. - Это вы заказали Брюса через Фомор.
- Совершенно верно. Вы не представляете, мадам, какие деньги вы мне сэкономили. К сожалению, у вас нет возможности пойти на попятный: в пространстве моих интересов скрытые враги мне не нужны. И вы, без сомнения, понимаете: я не заинтересован, чтобы кто-то где-то увидел второго Брюса Эстергази.
- А меня вы тоже... скопируете?
- Ни боже мой. Вы не Эстергази по крови. Конечно, в комплекте с сыном вы смотрелись отлично, мадам, но в данном случае я предпочту сэкономить. Вы - только штрих, дополняющий целостность картины.
- Но я же...
- Мадам, кричите сколько хотите, хоть на площади, хоть прямо сейчас выйдите в зал. Игра идет на такой высоте, где вас не слышно. Неужели вы думаете, что мои СМИ не истолкуют правильно любое ваше сказанное вслух слово?
Он, видимо, нажал какую-то кнопку, потому что два дюжих лакея, появившись из-за штор, взяли Брюса за локти и вывели вон. В процессе выведения случилась некоторая возня, вдребезги разлетелась ваза, а Натали обнаружила себя на полу, среди осколков и синих лепестков. Люссак брезгливо посмотрел на нее сверху и вышел.


* * *

Боль поднялась изнутри до самых глаз, брызнули слезы, зрение замутилось, и все вокруг расплылось. Цепляясь за мебель, Натали поднялась и побрела вдоль стены, пока не выпала в туалетную комнату, облицованную зеркалами и сталью. Не то чтобы она ее разглядывала, определила на ощупь. Все было серебристым и очень холодным, даже унитаз, возле которого женщина рухнула на колени, едва успев подхватить волосы.
Время остановилось, остались только спазмы в пустом и сухом животе, слезы катились градом, и было бы неплохо добраться теперь до умывальника, а затем - до контейнера с бумажными полотенцами, чтобы высморкаться и подумать. У нее нет времени на... о, Господи! Ее снова скрючило над унитазом.
Проклятая планета опять вонзила в нее свои стальные зубы!
- Мадам, вам плохо?
Нет, силы небесные, мне хорошо. Это у меня оргазм так выглядит, да! Десять зеркал показали Натали десяток окруживших ее девочек в вечерних платьях цвета слоновой кости. Л может - тоже кукла? С Люссака станется! Он и сам какой-то деревянный.
- Я позову доктора? - Мари покопалась в белой сумочке-кисете, что висела на ее запястье, и извлекла комм, на котором в мгновение ока сфокусировались воспаленные глаза Натали.
- Не надо... доктора. Некогда. - Она кое-как поднялась, вихляя на каблуках, дотащилась до рукомойника и оперлась на него. Иначе бы упала. - За пределами дома эта штука берет?
- Я искала Брюса, - жалобно сказала Мари, делая вид, что не смотрит на гостью, пока та приводит в порядок распухший нос и красные глаза. Над умывальниками были зеркала, но лицо Натали отражалось в них размытым, словно в проточной воде. Ее действительность была как будто параллельна действительности Мари Люссак. - Я даже подумала, что вы ушли.
- О, Брюс скоро вернется. Он будет веселый и послушный и будет искренне предан вам, Мари. И вашему папе. Кирилл, - сказала Натали, завладевая коммом и набрав номер, - вы будете... - Она нервно икнула и проглотила то, что хотела сказать. Кошка внутри ее живота раздирала внутренности когтями. - Вы знаете, кто заказал Брюса?
- Уже полчаса как догадался сам. Мальчик с вами?
- Уже нет. Люссак забрал его. Он сделает из него шебианскую «куклу», а после оригинал... - она закусила губу, - уничтожит.
- Логично. Вы можете выйти? Если да, немедленно езжайте ко мне в гостиницу. Пока идете на выход, держите комм включенным. Все время говорите, где вы, чтобы я знал. Что у вас с голосом?
- Ничего, я... Мари, где тут выход?
Что-то странное происходило с зеркалами и серебристым колером стен. Свет тут был скудным, лампы горели только над умывальными раковинами. Девочка смотрела с ужасом, но молчала... к счастью... все то время, пока сталь и серебро наливались сперва розовым, а потом - багровым.


* * *

Звонок, и Кирилл кинул комм к уху. Еще раньше Вале дал секретарше знать, что занят, чтобы не беспокоили.
- Простите, что я вам звоню, - сказал девичий голос. - Это Мари Люссак. Я просто набрала «последний звонок». Я... я не знаю, что делать, мадам Натали потеряла сознание. Ее рвало, и у нее кровь возле рта.
- Где вы? - проорал Кирилл.
- В главном здании Летной Академии, в Белом Кабинете, примыкающем к Стальному Залу. В женском туалете, - смущенно добавила девочка.
- Я знаю, где это!
- Я боюсь, что она... Я должна вызвать врача.
Кирилл хватанул ртом воздух и вспомнил, что не он хозяин этого кабинета. И не он хозяин хозяина.
- Мари, - сказал он, - вы можете взять на себя это дело? Я имею в виду - поручиться, что миледи не отправят на тот свет в ваших чертовых, - вот ведь не удержался, - больницах? Вы можете управлять персоналом авторитетом вашего имени? Вашей личной честью? Тогда я доверю миледи вам. Мы не воюем с вашим отцом, но уничтожать своих друзей я не позволю!
- Позвольте мне, - неожиданно предложил Вале. - Мадемуазель, сейчас к вам подъедут монахини из миссии Пантократора. Это независимая медицинская помощь, им вы можете доверить жизнь миледи. Они назовут вам кодовое слово. Э? - Он обернулся к Кириллу. Есть предложения?
- Имя той, которую вы потеряли. Она поймет, когда услышит.
- Имя той, которую вы потеряли, - повторил Вале в микрофон, хотя Мари, без сомнения, слышала. - Летная Академия не частный дом и не правительственное здание, монахинь туда не могут не пустить. На такой случай туда же подъедет машина с прессой. До тех пор никто не должен прикасаться к миледи. Проявите характер, если потребуется. Вы меня поняли? Отбой.
- Это, наверное, язва, - предположил Кирилл. - Я не много знаю о болячках, но слыхал, что случается на нервной почве. Ничто не помешает Люссаку взять под опеку Брюса Эстергази, если мать умрет.
Вале только кивнул, набирая очередной номер на персональном комме.
- Магне? Мне нужна твоя жена. Да, срочно! Натали Эстергази в больнице, нужно, чтобы возле нее был кто-то свой. Забрось Мэри-Лиис в миссию Пантократора, сам потом ко мне. После объясню. Отбой.
Дека пискнула, подавая сигнал, что запрос обработан.
- Вот ваш человек. Все случаи официальной регистрации в сетевых системах: въезд на планету, гостиница, операции на расчетном счете, приобретение билетов в кассах... О, а если вы хотите его перехватить, стоит поторопиться. Через час его уже тут не будет. Билет у него к черту на кулички... причем с пересадками.
- Это такая она, вожделенная демократия в действии? - ухмыльнулся Кирилл. - Свобода личности, неприкосновенность частной сферы, личное информационное пространство...
- Но вы же не будете отрицать, что это удобно? Кто этот парень, если не секрет?
- Еще один, кто вылезет из шкуры ради матери и сына Эстергази. Во всяком случае, я думаю, что вылезет, если он не совсем скотина. К тому же никто лучше него не осведомлен насчет Шебы. Номер комма есть там?
- Недействителен. Счет у оператора закрыт. Похоже, малый собрался отсюда навсегда.
Кирилл встал.
- Благодарю вас, - сказал он. - Я мчусь в космопорт. Могу я попросить вас и далее присмотреть за миледи Эстергази? Я не могу предоставить ее сомнительной милости Люссаков.
- Даже больше, - ответил Вале и повторил: - даже больше. Возьмите мой служебный флайер с шофером и возвращайтесь сюда оба!
Тыкая пальцем в браслет личного комма, набрал какой-то номер и поднес динамик к губам:
- Гросс, - сказал он. - Тут у меня дельце, тянет по важности на общевойсковую. Приезжай немедленно, а я пока Шельм обзвоню. Нет, только лично и только в моем кабинете. Есть у тебя, черт побери, прошлое?


* * *

С открытием границ космопорт Зиглинды неожиданно оказался тесноват. Терминалов не хватало, и там, где раньше неторопливо фланировали офицеры и облеченные особой ответственностью выездные государственные чиновники, чью значительность подчеркивали монументальные имперские интерьеры, теперь кишел демос, извивались очереди, таможенники смотрели воспаленными глазами, регулируя входящие и выходящие потоки. Свет лился наискосок и вниз из высоко расположенных прямоугольных окон, людей же словно ссыпали в лоток и перетряхивали исполинские руки. Кирилл никогда не ходил тут обычным порядком: его транспорт всегда подавался на взлетное поле. Лайнер и эскорт для него одного. Когда он первый раз шел на «Балерине» один, чувствовал себя голым.
С тех пор Кирилл научился смешиваться с любой толпой и даже понимать законы, согласно которым та движется. Времени было мало. Его сейчас долго будет мало. Получая удары локтями под ребра, спотыкаясь о ручную кладь, уворачиваясь от роботов-транспортеров, он воткнулся в эту кашу, выставил в стороны собственные локти, блокируя предплечьями нежеланные встречи, и начал пробиваться к стойке, где регистрировали на Парацельс. Норма он увидел издали: тот уже прошел посадочный контроль и сейчас сидел в накопителе, отделенном прозрачной стеной. Весь в сером, и сам какой-то скучный и никакой. Руки на груди, взгляд устремлен в невидимую точку.
Кирилл протолкался к дежурному офицеру и начал ему объяснять дело жизни и смерти, подкрепляя речь бурной и агрессивной жестикуляцией. Видимо, она произвела-таки впечатление, потому что офицер позвонил своему коллеге, который стоял в накопителе по ту сторону стекла, тот оглядел своих овец, опознал среди них нужную, подошел к Норму и тронул за плечо, указав на беснующегося Кирилла.
Норм сделал недоуменный жест: понять, что от него хотят, без звука было, видимо, невозможно. Нет, ясно, что вернуться, но вот какого черта... Дежурный нехотя отстегнул комм с запястья и отдал Императору, а тот, что внутри, сделал то же самое для Норма.
- Она в беде, - выдохнул Кирилл, внезапно обнаружив, что запыхался. - Вы ей нужны. Вы поможете? Я прошу вас.

Часть 4

Привратники богов

Ты над отчаяньем взлетишь, звеня,
Стрелой разгонишь сумрак, истина!
Переступаю твой порог в краю теней,
Но ты сильнее смерти и судьбы сильней.
Л. Бочарова, Л. Воробьева. «Финрод-зонг»


Рабочий день в министерстве давно уже закончился, Вале отпустил секретаршу, высунувшись из дубовой двери, как крыса: отрывисто пообещал, что сам все закроет, а ее попросил только заказать пару десятков бутербродов и ведро кофе. Потом позвонил на вахту охране, распорядившись пропускать всех, кто его сегодня спросит.
Приехали Дален и Танно Риккен, устроились в кожаных креслах: кофе и бутерброды пошли в дело. Хозяин задернул шторы и включил приглушенный свет. Полумрак располагал и голоса приглушить: беседовали шепотом. Впрочем, с этим близнецом Риккеном какие беседы? Молчун. Это Эно, светлая ему память, был смешливый экстраверт.
Потом появился Грэхэм, которого Шельмы по привычке звали «молодым». В боевой строй его поставили восемнадцатилетним, курсантом второй ступени. Больше некого было мобилизовывать, только женщин. Сейчас ему тридцать, статный красавец, пилот внутренних линий. Разумеется, не женат. Предпочитает пастись на воле.
Джонасу пятьдесят семь, но Джонаса тут нет. Паршивых овец Вале решил не звать. На карте сегодня не только мальчик Эстергази, но все, кто приедет сегодня сюда. У них работа, семьи, привычный круг размеренной жизни. Это встреча старых друзей, да, небольшая пьянка на служебной территории. Запрещено, но руководство иногда позволяет себе: ничего особенного в этом нет, лишь бы девочек из подтанцовки не приглашали. Грузи их потом в наемные флайеры, пьяных, на радость папарацци. А недопитые стаканы и полные пепельницы - с этим общественное мнение как-нибудь справится. До них общественному мнению дела нет.
Потом приехал Император... было до странности трудно называть его по имени. С ним - высокий темноволосый парень, не по-местному загорелый, в серой полувоенной униформе. Не наш. Это настораживало. Некоторые вещи, которые будут тут говориться, чужим слышать не след. Тем более смущали манеры чужака. Вкрадчивая сила и минимализм в движениях. Темные глаза, которые удостоили каждого в комнате полусекундным внимательным взглядом. Да этот положит нас всех в считанные секунды, если ему скажут «фас». Грэхэм под этим взглядом заерзал, Риккен - окаменел.
А что ж вы, братцы Шельмы, думали, Император ходит один? Бери его кто хочет? Норм. Его зовут Норм, и он что-то знает про Шебу. Только эта причина? Не думаю. Есть что-то еще. И еще.
Эти сели на диван и казались удивленными тем, что их поместили рядом.
Последним явился Рейнар Гросс, господин заместитель военного министра: огромный альбинос, к тому же еще и холерик, прекрасно знавший, какое впечатление производит на неподготовленную аудиторию, и беззастенчиво этим пользовавшийся. Он не привык являться по свистку и всячески это подчеркивал, но присутствие Императора ошарашило и его. Йоханнес Вале усмехнулся: Гросси чувствовал себя обманутым. Подвизался по военной линии, с редким упорством подтягиваясь со ступеньки на ступеньку, отхватил при новой власти чуть ли не место Харальда Эстергази и обнаружил, что в его руках отнюдь не главная вожжа. Теперь тут царит тяжпром. Правила изменились.
Холодное пиво разобрали мигом, только хозяин к нему не притронулся. Он не пил вообще.
- Ну? - начал Гросс на правах комэска, потому что права Кирилла как старшего были нынче сомнительны. - Что за пожар на ночь глядя?
- Ты видишь, что одной Шельмы тут не хватает?
- Э?.. А попроще?
- Натали Пульман, - пояснил Вале. Казалось бы, у нее есть полное право быть здесь. И возможность... Да?
- И возможность, - эхом отозвался Большой Гросс. - А чего не приехала? Звали?
- В другое место она была звана, - хмуро сказал Кирилл. - На носилках оттуда вынесли.
Зубы его стукнули о жестянку, и дальнейшее в немногих словах пришлось досказывать Вале.
- Что делать будем? - спросил он затем.
- Делать? - переспросил Гросс. - Ну, можно сделать, чтобы возле нее дежурили... чтобы и мышь не пролезла.
- Там Мэри-Лиис, большее не в нашей власти. Миссия Пантократора - крепость, надеемся на монахинь. Никто лучше них не выяснит причину и не устранит следствие. Я спрашиваю: что мы можем сделать для Брюса Эстергази?
- Информация достоверная?
- Информация из собственных уст Натали Эстергази.
- Натали Эстергази, - повторил Гросс. - Самая храбрая женщина после моей жены.
- Угу, - легко согласился Вале. - Согласен признать приоритет твоей жены.
Шельмы засмеялись, Гросс обижено покрутил головой, но все - не всерьез. Грэхэм, потянувшись, поставил на полированный столик влажную банку.
- Что мы знаем доподлинно? Как это все у них происходит?
- Насколько я понимаю, - произнес темноволосый парень, - мальчика повезли на Шебу. Покуда генетическая копия не будет готова, ему ничто не грозит. Этот процесс у них на поток не поставлен: каждый заказ - частный. И статистика брака у них тоже... есть. То есть, пока он жив, он - источник генетического материала для копии. Не выйдет первая, они повторят, учтя ошибки. К тому же ликвидировать его на Шебе глупо. На месте Люссака я не стал бы давать им материал для шантажа.
- Этим кудесникам на Шебе недостаточно просто образца ткани? - подал голос Магне Дален, до того молчавший. - Я слышал, клона можно вырастить из невидимого глазу кусочка.
- Клона - да. Но Люссаку нужна полная копия Брюса. Неотличимая от оригинала. Им нужно знать, как парнишка двигается, как говорит... Он им нужен живьем. Более всего я опасаюсь, что его ликвидируют на пути обратно. Одного мальчика увезли, одного привезли. До тех же пор он в относительной безопасности. Что, разумеется, не означает, что все это время мы можем спокойно сидеть сложа руки.
- Это радует, - сказал Вале. - У нас есть время и пространство для маневра. Я готов выслушать любые предложения. Гросс?
- Постойте. Так это что, государственный заказ?
- Заказ сделан государственным лицом, и я не думаю, что он будет оплачен из личных средств господина Люссака. Сколько это может стоить, Норм?
- Дорого, - последовал незамедлительный ответ. - Исполнение плюс коэффициент за срочность и коэффициент за конфиденциальность. Считайте, платит вся ваша планета.
Зиглинда делает это с Эстергази. Опять.
- Черт! - воскликнул Гросс, ударяя себя по колену. - Черт. Я готов сделать что угодно как человек... и как мужик. Но я тоже государственное лицо. Я часть всего этого механизма. Я... я не могу против. Я получаю тут деньги, и... я двигаю это вперед, и двигать назад - это будет измена.
- Я же не предлагаю вам, - деревянным голосом заявил Кирилл, - немедленно реставрировать меня на трон. Даю вам честное мое слово: с режимом я не воюю. Я хочу, чтобы вы помогли мальчику и женщине.
Гросс в панике оглядел молчащих Шельм.
- Давайте, - вздохнув, предложил он, - я выйду в отставку и тогда - что угодно. А? Летать, стрелять?
- А черта ли нам в твоей отставке, Первый? - спросил Вале. - Ты нам нужен тут. Нам подписывать путевые листы придется. Переводить деньги. Твое служебное положение, знаешь ли, на дороге не валяется. И без тебя найдется, кому пострелять. Ты сам знаешь: каждый воюет на своем посту. Это была твоя торпеда, Гросси. Ты. кое-что должен этому мальчишке. Он осиротел вместо твоего.
- Я знал, что однажды мне напомнят, - Гросс сказал это почти зло. - Но хоть план у вас есть?
- У нас есть кое-что получше плана, - откликнулся Кирилл.
- Что может быть лучше хорошо продуманного плана?
Император сделал драматическую паузу. Да, знаю, неуместно и даже пошло. Но мочи нет, как хочется .
- Назгулы, - сказал он.
- Назгулы, - откликнулся Гросс. - Значит, они все-таки у вас. Ходили разные слухи...
Вале насмешливо улыбнулся: он ни минуты не верил, будто Император мог сбросить такие козыри.


* * *

Президент был не слишком любезен к местным чиновникам, даже если они выдвинулись уже при нем: предпочитал команду, привезенную с собой. Он, если уж говорить напрямую, вообще не был любезен, но дело того стоило. Рейнар Гросс терпеть не мог начальство. И риск он не любил, полагая, что отрисковал свое в молодости, служа заклепкой в «железном щите» Зиглинды.
- Дело вот какое, - начал он. - Вы, господин Президент, наверняка помните, что при передаче военного имущества кое-что ценное... было утрачено. Я бы даже сказал - чрезвычайно ценное.
- Ну? - сказал Люссак. - Примерно представляю, о чем речь. Контрразведка Федерации обшарила все барахолки, где продается военное старье, в поисках этого... ценного, а теперь вы хотите сказать, что все это время информация была у вас в руках?
- Была бы она у меня в руках, я бы к вам раньше ее принес, - ответил простодушный гигант. - Л сейчас у меня в руках кое-что получше информации.
Президент откинулся в кресле и скрестил руки на груди. До чего ж ротик у него маленький. Как он от пирога кусает - уму непостижимо. А ведь такие куски отхватывает... кто бы другой давно подавился.
- У вас есть Назгул?
Замминистра молча медленно наклонил голову.
- Где они были все это время?
- Император выпустил их, как голубей. Дрейфовали в системе, незамеченные. Одного из них и взяли, когда у него батареи сели.
- Почему об этом не докладывает министр?
Гросс пошевелил уголком рта, это значило у него: «Вы меня понимаете?»
- Информацию принесли мне, - сказал он.
Люссак понял его правильно.
- Этого слишком мало, чтобы я поменял местами фигуры в правительстве. Эти сущности, Назгулы, - он усмехнулся, вспомнив первоисточник, - насколько я понимаю, формировались из упертых имперцев. Насколько эта находка полезна и... безопасна?
- Должен же кто-то заряжать ему батареи, - усмехнулся Гросс. - Эти ребята до смешного похожи на людей.
- Что я буду делать с ним одним?
- Где один - там и сто.
- Как вы себе это представляете, Гросс? Технология-то утрачена.
- Есть одно местечко в Галактике, где за деньги делают все.
- Знаю, - фыркнул Президент, - Фомор.
- Никак нет. Я говорю о серьезной науке. Шеба.
Если съер Президент и вздрогнул, то где-то слишком
уж внутри. Гросс не заметил.
- Я вижу, вы уже все продумали.
- Я думаю, мы могли бы отвезти Назгула им. Пусть посмотрят, как это устроено, и сделают нам такого же.
- А если не нам одним? Трудно представить, чтобы Шеба утаила в мешке шило, если это шило она может выгодно продать.
- Во-первых, господин Президент, все исследования будет курировать наш спец. Специалиста, с вашего позволения, я подберу. Поворчат, но согласятся. Не всякий раз им выпадает такую птицу препарировать. А во-вторых, тело-то Назгула, Тецима-IX, все равно наше. Лучшего пока нет. Даже один Назгул - штука замечательная хотя бы в том смысле, что если он у вас, то, значит, у конкурентов его нет. А уж если у вас будет технология... и вы, а не кто-нибудь другой, положите ее перед правительством Земель, осмелюсь заметить, вы расчистите такой плацдарм для продвижения вперед, что народ по головам полезет, чтобы только играть с вами в одной команде.


* * *

Беспамятство перетекло в сон, а сон был тревожный и заставил Натали беззвучно всхлипывать. Будто бы там, в промороженном подземном хранилище на Сив, она сидит, ожидая, пока Рубен переговорит с Брюсом. Сидит на ящике, прислонившись спиной к шасси, и Назгул над головой - как грозовая туча. Во сне она видела Рубена машиной, и это обескуражило ее, потому что во время войны, когда Натали летала с ним каждый день, он был для нее и человеком, и мужчиной. Землей, чтобы на ней стоять, водой, чтобы утолить жажду, и самим воздухом, чтобы им дышать. А теперь щеки ее были мокры от горечи: ведь оказалось, что, просидев на диване эти двенадцать лет, она двигалась куда-то и пришла в то место, где всем этим он быть перестал.
Когда-то ей хватало одного голоса в темноте. Теперь ей нужны руки, чтобы обняли ее. Хоть кричи, как нужны. Горячие руки. Пять минут - и я снова буду сильной.
Я не одна. Чувство достаточное, чтобы от него проснуться. Натали лежала с закрытыми глазами, ощущая влагу на щеках, - приходила в себя и вспоминала, что было. То же чувство, что подсказало насчет чужого присутствия, позволило определить, что снаружи темно. Работает какое-то электронное устройство, слышно его жужжание. Сориентировавшись в темноте прикрытых век, Натали поняла, что лежит на боку, с коленями, подтянутыми к груди. Напрягла запястья - на них не было пут.
Тогда она позволила себе открыть глаза. Все, что произошло, она помнила так отчетливо, словно это случилось прямо сейчас, но только до определенного момента. Следовало быть осторожной.
Не темнота, скорее щадящий полумрак, в котором мониторы светились зеленым. Больничная регулируемая койка с никелированными поручнями, не слишком мягкая: когда-то она рожала на такой. Натали пошевелилась, и дежурная медсестра обернулась к ней.
- Ну, - спросила она неожиданно приятным контральто, - как мы себя чувствуем?
- Где я? - пробормотала Натали, пытаясь приподняться. В горле чувствовалась остаточная изжога, а в вене обнаружилась трубка капельницы. - Кто вы?
- У нас принято называть друг дружку сестрами, - охотно ответила та. - Но если по каким-то причинам для вас это невозможно, можете звать меня миз Ариадна. Вы в миссии Пантократора, сестра. Слышали о нас?
Натали кивнула. Гортань казалась выжженной, слова причиняли сильную боль. Пантократор был странной, закрытой для иммиграции планетой, открывшей свои представительства по всем обитаемым мирам. Они оказывали квалифицированную медицинскую помощь всем без исключения, никогда при этом не вмешиваясь в политику. Все это делалось из какого-то странного принципа, па который им не жаль было тратить деньги.
Миз Ариадна была в зеленом костюме, но без шапочки. В свете мониторов Натали разглядела ухоженные пышные волосы цвета глубокой ночи, и кожа сестры была цвета темной бронзы. Толстая переносица, полные губы. Как минимум восьмой номер бюста. Килограмм сто двадцать. Было невозможно предположить, что она выполняет чью-то злодейскую волю.
- Что со мной было, миз?
Красивая полная рука протянулась, взяв из штатива пробирку.
- Вы - жертва роскошной светской жизни, мадам. Похоже, это не ваш стиль.
- Как это?
- Обычно мы лечим заключенных, - сказала миз Ариадна. - Или тех, кто не может заплатить за дорогое лечение. Или кого не берутся лечить. Безнадежных. Нас не часто вызывают во дворцы к президентским гостям, потерявшим сознание в туалете. Впрочем, если судить по суете, поднятой вокруг вас армейскими, готова признать ваш случай выходящим из ряда вон. Возле вас неотлучно дежурили леди Дален и еще другая. Нам все равно, но кто-то шепнул мне на ухо, будто бы она жена замминистра.
- Меня... отравили?
- Пить надо меньше, - заявила сестра или кто она там. - Или по крайней мере следить за тем, что пьешь. Вы знаете, что такое рислинг с Медеи?
Натали покачала головой.
- Убийственная штука, которая должна быть под запретом, - безапелляционно заявила женщина. - Эта адская смесь содержит в себе некий микроорганизм, поселяющийся в вашем желудке. Вот он, - она взболтнула пробирку, - тут. Этот дружок со своим химизмом начинает взаимодействовать с вашими кислотами, а дальше - русская рулетка. Либо вы подавляете его и его активность со временем сходит на нет, либо процесс становится неуправляемым. Стрессы, неупорядоченность жизни, разбалансировка иммунной системы, алкоголь - все это факторы, играющие против вас. Господь, - она подняла вверх пухлый палец с перетяжками, - создал вас совершенными. Вредя своему здоровью, вы грешите против замысла.
- В какой стадии находится процесс?
- Мы его подавили. Но приготовьтесь к жестокой диете и постельному режиму.
- Но я не могу... Сколько времени я потеряла?
- И не сможете, если станете проявлять тут характер. Двое суток и потеряете еще две недели как минимум. Понадобится - свяжем.
- Миз Ариадна, у вас бывают дети? Я имею в виду: моего ребенка похитили, ему грозит опасность. Если ваш принцип лечения подразумевает, что я должна выбросить сына из головы, то я спущусь по простыне из окна туалета. Я не шучу.
Толстуха беспомощно оглянулась на белую дверь в глубине палаты: не то туалет, не то помещение для отдыха персонала.
- Насчет этого я не имею права решать. Поговорите с теми, кто вас тут пасет. Мое дело - ваше здоровье. Учтите только, что наши простыни не рвутся. И да, кстати, в туалете нет окна!
Натали глубоко вздохнула и приготовилась к разговору с людьми Люссака, которые, без сомнения, будут ей угрожать. Однако из-за белой двери вышла Мэри-Лиис. Еще один призрак из прошлого. И тоже весьма... кхм... материальный. Брюс сказал бы: ни обойти, ни перепрыгнуть.
- Очнулась - и сразу в крик? Ну привет, привет, - так буднично, словно не двенадцать лет их разделяло. - Полежи тут пока. Мужики занялись этим делом. Пусть хоть раз, ради разнообразия, твоего сына выручат ВКС и спецназ.
- Скажи мне честно, Мэри-Лиис, ты бы доверила такое дело мужикам? Я не сомневаюсь в их способности что-то-там взорвать, но... надо ж проследить! Я сойду с ума, если не буду знать, что они делают каждую минуту.
- Значит, твоя боевая задача нынче будет - не сойти с ума.
- Вы смотрите, - озабочено заметила миз Ариадна, - караульте ее. У меня ведь тоже и репутация, и статистика...


* * *

Время перелета Брюс использовал с толком: успокоился и притих. Этот прием называется «обмануть бдительность» и очень полезен в отношениях со взрослыми. Сколько можно рассчитывать на маму? Придется что-то придумывать самому, и хорошо бы, чтобы было где развернуться. Случай непременно представится, загвоздка в том только, чтобы его распознать.
Везли его три человека, все - сотрудники СБ по особым поручениям, в этом он не сомневался, и в чем-то это было даже хуже путешествия с пиратами на «Инсургенте». Те с ним хоть разговаривали. Шутили. Эти тоже везли его в закрытой комнате, но на вопросы не отвечали, в глаза не смотрели и вообще выглядели так, будто, оставаясь с той стороны двери, даже в карты меж собой не играли. Им все равно, у них инструкции. Элементарная логика подсказывала, что один из них его шлепнет: скорее всего, на обратном пути. Поверить в это оказалось трудно, поскольку Брюс привык чувствовать себя центром вселенной домашнего мирка, ядром атома, вокруг которого вращались на своих орбитах мать и дед с бабушкой, все - весьма замечательные люди. Их достоинства служили его самооценке. Да и МакДиармид невольно подтвердил его ценность, хотя бы и выраженную в кредитках Федерации. Активному ребенку чужда безысходность.
К тому же один раз его спасли, а рассудку свойственно выводить закономерности.
Брюс был все время один, и тишина его угнетала. Он не любил тишину. Там, в прошлый раз, с ним была хотя бы Мари, и ее присутствие не позволяло раскиснуть: поневоле приходилось хорохориться и делать вид, будто есть идейка про запас.
Космический корабль, ни названия которого, ни даже класса он не знал, вышел из гиперпространства и неожиданно быстро заглушил двигатели. Дверь в отсек открылась, охранник жестом предложил Брюсу выйти. По рукаву-гармошке они шли рядом, и, хотя Брюс не дергался, спутник крепко держал его за локоть.
К изумлению Брюса, их пресловутая Шеба оказалась не планетой, а космической станцией. На выходе из «гармошки» гостей деликатно облучили ультрафиолетом, убив возможные микроорганизмы, которые только и ждали, чтобы проникнуть на Шебу и распространиться там, а после все четверо - Брюс в середине, как в коробочке, - отправились в административный комплекс на встречу с привратниками богов. Оформлять заказ.
На стальной табличке над дверью кабинета была фамилия «Директор г-жа Рельская» и такой же бэйджик на груди принявшей их элегантной немолодой дамы. Архаичные «стрекозиные» очки с сиреневыми стеклами придавали ей высокомерный и отстраненный вид.
«Гориллы» не говорили ничего, только передали госпоже директору опломбированный инфочип. Их дело маленькое. Госпожа директор, чей белый халат так сиял чистотой, что казался голубым, ознакомилась с содержимым, кивнула, поставила световым карандашом подпись, заверила ее персональным кодом, и договор, по-видимому, был заключен.
В дверях кабинета, не тех, куда вошли заказчики, а других, выходивших в сам комплекс, появилась женщина, тоже в форменном халате, но видом попроще и не такая холеная. Увядающее помятое лицо, неинтересные блеклые глаза, расчесанные на пробор химические кудряшки. А вот пальцы, которыми она взяла Брюса за плечо, оказались совершенно стальными. Если он и питал надежды разжалобить ее своей историей, добиться сочувствия и обратить ее в свою союзницу, прикосновение ее пальчиков его разубедило. Из этих ?
- Эвридика, отведи мальчика в палату и предупреди доктора Ванна, что завтра с утра у него работа. Господа, ваша миссия окончена, вы сможете забрать заказ через двадцать девять дней.
«Гориллы» были, кажется, обескуражены.
- А проследить? - спросил главный и добавил совершенно неуместное: - Мадам...
- Сожалею, но гостиниц для проживания клиентов у нас не предусмотрено. Вы можете, разумеется, весь срок пребывать на борту вашего корабля, но причальная плата у нас очень высокая. Сами понимаете, наш порт невелик. И развлечений у нас, прямо скажем, немного, и все они тихие. Не беспокойтесь, у нас собственная служба безопасности. Весьма, - она улыбнулась как змея, и Брюс ее сразу от души возненавидел, - эффективная. Выполненная на заказ для внутреннего пользования. Всего вам хорошего.
Она явно была из тех, кто обронит слово и мимо пройдет, предоставляя тем, кого заденет, с этим жить.
- Где его вещи? - спросила Эвридика.
Эскорт переглянулся, словно вопросы жизнеобеспечения Брюса подразумевали только трехразовое питание,
- Нам его передали так.
- Мы отразим это в протоколе передачи, если вы не возражаете.
Придерживая за плечо, Эвридика вывела его в те, другие двери. За ними оказался просторный коридор, воздух в котором аж трещал от озона. В коридор выходили одинаковые раздвижные двери из матового стекла - множество дверей. Светильники в потолке - такие же матовые квадратные плиты, и свет из них льется сиреневатый, резкий, выделяющий на коже спутницы Брюса каждую жилку. Очень невыгодный свет, он превращает ее в чудовище.
Его собственная палата оказалась маленькой голой комнатой, напомнившей Брюсу заключение на «Инсургенте». Вот разве что свет тут был яркий, и хорошо, что пульт управления им находился внутри. Правда, это ничем не поможет. Наверняка у них тут инфракрасная следилка. Окна нет. Голубоватый декоративный пластик, под ним - он постучал по стене - пласталевая основа.
Коробочка. Камер-р-ра-а-а-а!
Спокойно. Вон монитор с пультом вмонтирован в стенку.
- Это видео или трансляции тоже можно смотреть?
- Только видео. Попозже я принесу тебе мультики и комедию.
- Мультики? Мне одиннадцать, я люблю военные драмы!
- У нас этого нет. Есть веселые приключения про пиратов.
- Про пиратов - и веселые? - Брюс скривился. - Это неправда.
- Бери что есть или сиди скучай. Так что лучше не спорь, - обиделась, видимо, за пиратов.
Свежо - он поежился. Двадцать градусов, не больше. Койка с голубым постельным бельем и синим одеялом, умывальник и унитаз, наглый, как трон. УФ-облучатель для дезинфекции.
- А душ?
- Душ в коридоре. - Эвридика следила за ним так же внимательно, как сам он осматривал комнату. Это только кажется, что она никакая, угу. - Тем, что здесь, ты будешь пользоваться по мере необходимости, а душ обязателен трижды в день. Там, на кровати, - пижама. Переоденься. Твою одежду я заберу.
Да сделайте одолжение! За время перелета этот комический вечерний наряд, в котором его забрали, насмерть осточертел Брюсу. Было бы что надеть, он бы и сам его сжег. Пижама, как следовало догадаться, тоже была голубой и напомнила ему хирургический костюм. К ней полагались белые тапочки, похожие на теннисные туфли, и свитер. Мама сказала бы, что это классическое сочетание цветов.
Мама. Что Люссак с ней сделал?
Пока он думал об этом, Эвридика забрала узел его вещей и вышла, захлопнув за собой дверь.
- Эй! - пискнул вдогонку Брюс. - Не запирайте!
Поздно. Замок защелкнулся. Эта дверь, в отличие от лабораторных, была стальной и запиралась снаружи. Нет, все-таки камера.


* * *

- Это уже оно? - спросил Брюс, уныло наблюдая, как шприц засасывает кровь из вены.
Так просто и быстро? Утром Эвридика заставила его сдать мочу. Прядь волос, обрезок ногтя... и ритуал, обязательно тайный, да, в исполнении монстров под клобуками.
Впрочем, толстенький сосредоточенный доктор Ванн никак не тянул на монстра.
- Нет, юноша, это всего лишь анализы. Первоначальные исследования, которые покажут, как протекают в вас важные жизненные процессы. Чем более полно мы учтем их, тем более правильным получится ваш братик.
- Братик? - изумился Брюс. - Это?
- Ну-ну! Главное в вашем деле - сформировать к нему правильное отношение. Генетически это ваш полный близнец: все, что вам в нем не понравится, в той же мере свойственно вам самим. Это же, простите, как надо было достать ваших уважаемых родителей, чтобы они попросили сделать им точно такого же мальчика, только хорошего?
Зажав ватку сгибом локтя и медлительно сползая с лабораторного табурета, Брюс искоса наблюдал за доктором, который в это время сноровисто рассовывал образцы его тканей под микросканеры. Халат его был замызганным и мятым, а иод ним - клетчатая рубашка. То ли доктор Ванн был слишком большая шишка, чтобы подчиняться мании стерильности, то ли его грязь была чистой, но почему-то это расположило к нему Брюса. К тому же ему польстило, что его назвали юношей.
- То есть вы меня еще позовете?
Доктор кивнул и прижался глазом к окуляру. Движение кровяных телец в пробе Брюса привело его, очевидно, в детскую радость. Есть одна вещь, которая располагает к тебе людей, вспомнил Брюс. Эта драгоценная штука называется хорошим воспитанием, и, вероятно, пришла пора пустить ее в дело.
- Что вы знаете про моих родителей, доктор Ванн? Вам рассказали?
Тот мотнул головой:
- Я знаю все, что нужно мне для работы. Ваши родители присутствуют тут незримо, в качестве своих генов, каковые гены и будут у нас с вами, молодой человек, основным объектом исследования и строительным материалом нашего шедевра.
- Нашего? - фыркнул мальчик.
- Вы - материал, - невозмутимо сказал доктор Ванн. - А я - архитектор и каменщик. Это наш совместный труд.
- Мне всегда казалось, - заявил Брюс, пятясь и норовя снова взмоститься на высокий круглый табурет (это было частью Большого Плана), - что генам придают слишком много значения. Ну, цвет волос-глаз, наследственные болячки всякие. Но меня мной разве гены делают? А мои одиннадцать лет, в течение которых я чему-то научился просто потому, что так... вышло? В том числе случайно?
- Гены, - задиристо ответил ему доктор Ванн, - отвечают за организацию мозга. А то, как организован ваш мозг, определяет вашу реакцию на внешние факторы. Гнев, симпатия, испуг - у вас с вашим идентичным братом все это будет совершенно одинаково! А нет... гнев, согласно техническому заданию, мы уберем. Некая разница, обусловленная вашим личным опытом, на первых порах будет. Но она сгладится с течением времени.
- Или усилится. Пять поколений в моей семье были военными пилотами! Вы же собираетесь сбацать дружелюбное и незлобивое существо, которое будет извиняться там, где я попросту в морду дам. И это вы назовете - Эстергази?
- Эта работа стоит дорого. Не надо думать, будто за эти деньги я всучу заказчику нечто, представляющееся вам со стороны столь примитивным. Я пятнадцать лет делаю штучную работу. То, что выходит из моих рук, - уникально. Вы, молодой человек, поверите, что в этой вашей пробе, - доктор Ванн ткнул пальцем в микроскоп, - я вижу красоту и отвагу? И они мне нравятся, и я хочу их сохранить и расцветить! В каждой моей модели есть изюминка. Я делаю что заказывают, но еще я делаю - сверх!
Он пфекнул, как обиженный еж, и вновь прижался глазницей к окуляру.
- А можно, я немного посижу с вами? - спросил Брюс. - А то меня там запирают... и книжек никаких нет. Вы же можете сказать Эвридике, что я вам еще нужен? Я могу тихо... Честно.
- Нет никакой нужды в тишине. Оставайся сколько хочешь, пока не надоест. Я люблю поболтать о том, что делаю. Мы тут, знаешь ли, вытворяем интереснейшие вещи. Ты никогда не хотел почувствовать себя богом? Сотворить, скажем, жизнь: сперва по своему образу и
подобию, а после, когда пробный этап пройден, - по собственной прихоти!
- Или на заказ, - не сдержался Брюс. - Простите.
- Ну... всегда все упирается в финансирование. Однако заданное направление не исключает творческого подхода. Оно, как бы выразиться правильно, бросает вызов твоему таланту! Сперва «суперсолдат», которого Галакт-Пол отхватил с руками. Потом красивые женщины для богатых мужчин... - Доктор сделал витиеватый жест кистью. - Оно работает! О, пора обедать. Обед есть вещь священная. Пошли-ка, брат, в столовую.
Столовая очаровала Брюса буквально против его воли. Просторный зал с имитацией окон, выходящих на песчаный, поросший соснами пляж, и длинный прилавок из алюминия, по которому они с доктором Ванном неспешно двигали свои подносы. Переговаривались, выбирали. Доктор, старожил здешних мест, предпочел подкопченную утку, нарезанную полосками, Брюс, как уроженец Нереиды, с большим пониманием отнесся к рыбе и креветкам с соевым соусом. Ешь то, что знаешь, учили его мать и ОБЖ. Сверх этого им полагалось по чашке рассыпчатого риса, сваренного без соли, и палочки. Доктор показал, как их держать, чтобы орудовать ими свободно, и Брюс нашел это забавным. В столовой кроме них сидели человек десять в таких же обрямканных халатах, каждый за своим столиком, и никто из них меж собой не общался. Мы в выигрыше, понял Брюс. В любом случае это было намного веселее, чем жевать тот же рис, принесенный Эвридикой, в четырех стенах запертой комнаты.
- Знавал я одну «куклу», - сказал он как бы между делом. - Вы знаете, что их так называют? Она мне нравилась, я думал, что она девочка. А потом истек срок годности, и она умерла. Ей было двенадцать лет. Вы вот бог, да?
Доктор Ванн издал свой огорченный пфек.
- Таково было условие заказчика. Еще когда мы делали «оловянного солдатика», федеральное правительство выдвинуло требование, чтобы никаких пенсионеров. В то время это выглядело сложной теоретической задачей, и мы ее решили. Да. Мы ввели таймер в ген, контролирующий выработку жизненного ресурса. Как только тот, фигурально выражаясь, звенит, клетки перестают возобновляться. Ну а раз мы этого добились, отдел маркетинга немедленно внес разработку в прейскурант. Такие правила.
- А что, у моей «куклы» тоже будет такой звоночек?
- В ТЗ про это ничего не сказано. - Доктор Вани подмигнул, лохматая бровь забавно дернулась. - Сделаем ему естественный максимум. Завтра же и сделаем, идет?


* * *

Рейнар Гросс высился посреди грузового причала, наблюдая за разгрузкой транспорта, каковую производили местные рабочие, суетливые и мелкие, как муравьи. Почтение к заказчику выражалось тем, что его старались обходить стороной.
Да я и сам собою вполне ничего! Догадался бы вовремя, еще бы и усы отрастил по дороге, чтоб крутить для большей внушительности. Дамочка рядом... ух, дамочка! Волосы в косу заплетены, халатик аж хрустит, юбочка под ним - колоколом, ножки напряжены. Кстати, вполне себе ножки, хорошей формы, чулочки туго натянуты. Папочка-дека в руках вздрагивает... это от жадности. Дамочка, доктор Рельская, тут главная.
Бюджетные деньги очень украшают мужчину, вы не находите?
Что это? Стресс?
Тот парень, Норм, вышел на причал и встал рядом с Гроссом, опустив сумку к ногам. Замминистра искоса взглянул на его лицо, неподвижное, как вырезанная из дерева ритуальная маска, и желание дурить у него пропало. Навязали ему этого гаврика, ровно камень могильный. Такой же молчаливый, и не сдвинешь его с места ни словом, ни рюмкой. Какой в нем Император видел прок - неясно. И откуда он рядом с Императором взялся - тоже. Что он смыслит в зиглиндианской военной технике? Куда логичнее было взять наблюдателем того же Далена. Или летел бы сам Вале. Хмуро и неохотно, но Гросс все же признал за последним наличие неплохой головы на плечах. Впрочем, объяснить отсутствие секретаря тяжпрома на рабочем месте Шельмам было бы тяжеловато. Пришлось всю дорогу вводить новичка в курс дела, объяснять на пальцах, где у Тецимы что и что такое Назгул. Плохо. Не нравится. Парень, насколько Гросс понял, наемник. А наемник никогда ничей навсегда. Неразумно доверять ему дорогие секреты. Куда он с ними завтра пойдет?
К слову, Гросс покамест не понял, почему Назгулы принадлежат прошлой Империи, а не сегодняшней Зиглинде.
- Еще одно уточнение, - сказала доктор Рельская. - Будет ли заказчик возражать, если в процессе исследования предоставленный образец придет в негодность?
Гросс выразился в том смысле, что заказчик определенно будет против. Образец бесценен.
- Но результат может оправдать риск, - заметила дама. - Если вы взамен получите сто, вы можете пожертвовать этим одним.
- Я полагаюсь на ваш профессионализм, - вынужден был ответить замминистра. - Но оценивать необходимость повреждений образца будет мой человек!
Норм невозмутимо поклонился.
- Вы знаете, что мы против. У нас имеются производственные и коммерческие тайны, а также частные заказы, конфиденциальность которых есть вопрос нашей деловой репутации.
- Или так, или никак, - отрезал Гросс. - У Зиглинды тоже есть производственные тайны, и конструкция лучшего на сегодняшний момент истребителя ближнего действия, поставляемого на вооружение в сотни армий, - одна из них. Мы должны предупредить возможный уход ее на сторону. Вы ничего не сделаете с машиной такого, что не будет согласовано с моим представителем. Иначе я уничтожу вашу драгоценную репутацию.
Он постарался при этом выглядеть так, чтобы дамочка поняла: ему ничего не стоит вместе с репутацией уничтожить и самое Шебу.
Шебианские докеры, видно, давно не имели дела с крупногабаритным грузом, и на то, чтобы вытащить на причал огромный пластиковый короб, у них ушло времени раза в три больше, чем у зиглиндиан, тот же ящик грузивших. Упаковку тут же растворили аэрозолем, и Гросс невольно усмехнулся. Эта штука радовала его. Для пилота-истребителя нет ничего красивее Тецимы-«девятки», пусть даже он уже довольно давно переместил драгоценное седалище в руководящее кресло. Интересно, свойствен ли нарциссизм самому Назгулу?
Вон он какой! Его даже женщина любит!
Кабина и все капоты были опломбированы, о том, чтобы посадить туда техника и въехать в ангар своим ходом, включив двигатель, не было и речи. Потому машину прицепили к кару и на буксире провезли в широкие ворота лаборатории. Гросс пригнулся, пропуская над головой стабилизатор, и пошел следом, чтобы осмотреть оборудование.
Увиденное озадачило его. Разумеется, тут было чисто, свет показался ему слишком резким и насыщенным ультрафиолетом. И все же оборудование тут ставили не в спешке. Тяжелые распределительные шкафы оставляют следы на напольном покрытии, и те, которым несколько дней, отличаются от свежих. К тому же, учитывая опыт обращения местного персонала низшей категории с тяжелыми и объемными предметами: ни за что бы они не подготовили этот зал за то недолгое время, что у них было.
К тому же он был больше. Перегородка из зеленой, натянутой на каркас синтеткани разделяла его как минимум пополам, потолок над нею уходил дальше, туда же тянулись провода. Времени у них было - ага! - только ширму эту поставить. Другой заказ? Тайна от наших глаз? Казалось бы, это нормально, но... плох тот госслужащий, что не хочет знать чужого секрета. Вдруг державе пригодится?
Шагая шире, Гросс опередил медленно ползущий кар и обернулся на Назгула, подмигнув его надвигающемуся тупому носу. Тем, кто не имел дела с этими ребятами, чертовски трудно осознать, что они видят и слышат в широком диапазоне. А еще они терпеть не могут, когда их фамильярно похлопывают по броне.
Кар плавно довернул, останавливаясь, чтобы истребитель по инерции занял отведенное для него место, но, похоже, не рассчитал: продолжал катиться по прямой, Тецима дернула цепь привязи, кар пошел юзом, стабилизатор описал некрасивую кривую, в точности как если бы взмахнул рукой падающий человек, и вспорол разделяющую зал ширму. Треск синтеткани, грохот падающих рам.
Вот-те на! А там, на другой половине, - такая же Тецима!
- Это не ваш заказ, - сказала директор ошарашенному Гроссу, пока техники возвращали все на свои места.
- Только мне не говорите, что та машина изготовлена вне моей системы!
- Я понятия не имею, где она изготовлена. Мне до этого нет ни малейшего дела. Конфиденциальность на Шебе входит в число оплачиваемых услуг.
- Шеба также, - с вызовом заявил Гросс, - никогда не славилась разработками в области военной техники. То, что из металла, вас не интересует.
- Да, пока процесс не затрагивает понятия «человечность».
Тут она поглядела на Гросса так, что тот усомнился, первый ли он парень на этой деревне, и предложила подняться в свой кабинет подписать бумаги.


* * *

- На что опираемся мы, Сэм?
- На то, что в мире есть Добро, и за него стоит бороться.
П. Джексон. «Властелин колец»
- Слово «Шеба» аккумулирует в себе всю мерзость мира, - произнесла в задумчивости миз Ариадна.
- Для меня - тоже, - согласилась Натали, сидевшая в своей койке, подтянув к подбородку колени, - но у меня на то есть личная причина. А какую принципиальную богомерзость видит в Шебе Пантократор?
Желудок еще болел: Натали подозревала, что до конца дней запомнила его точное местоположение. Кошки, правда, там уже не было, но шрамы от ее когтей заживали медленно и вскрикивали болью при каждом непродуманном движении.
- Это наши паршивые овцы, - призналась миз Ариадна.
- Вот как?
Натали долго гадала над статусом монахини - сиделка та, сестра или врач? Ни то, ни другое, ни третье - и все вместе. Одним словом, монахиня. Хватает образования, чтобы поставить диагноз, провести исследования на автомате-анализаторе и назначить лечение, и в то же время достаточно смирения... или, быть может, чувства юмора... чтобы вынести из-под лежачего больного судно. В служении жизни нет грязных работ.
- Мы строили эту станцию как свой собственный научно-исследовательский комплекс, и финансирование не все было федеральным. Кое-какая значительная часть выделялась из бюджета Пантократора, хотя и предполагалось, что служить она будет человечеству в целом. Некое обособленное место, где аккумулируются идеи, плюс центральный генетический банк и еще цех уникальной медицинской аппаратуры. Мы оказались недальновидны. У тамошних управляющих слишком хорошо пошел бизнес. Заказы... как это?.. левые? В общем, вскорости оказалось, что Шеба располагает неким количеством денежных средств, и прежде, чем аудиторы с Пантократора поймали их за руку, те обратились в правительство Земель Обетованных с просьбой о предоставлении им независимого статуса в составе Федерации. Вероятно, эта просьба была чем-то подкреплена. Пантократор получил денежную компенсацию, которая нас не устроила, - конечно, ведь у нас из-под носа украли форпост галактической медицины! - а Шеба стала делать то, что ранее считалось совершенно недопустимым, зато приносило бешеный доход.
В палате по-прежнему было полутемно. Яркий свет причинял глазам Натали боль, а приятный полумрак населяли дружелюбные тени. Будучи отброшенным с позиций передовой медицины, Пантократор теперь поддерживал реноме независимостью и полной неприступностью территорий своих представительств на любой из планет Федерации.
«Даже если правительства планет нам совсем не рады».
- Если у вас нет оружия, - ввязалась в разговор Мэри-Лиис, - разве это не значит, что к вам беспрепятственно войдет любой, у кого оружие есть?
Миз Ариадна иронически хмыкнула.
- Я бы хотела посмотреть на того, кто попробует пройти мимо меня, - сказала она. - Служение жизни. У этого понятия много сторон. Те, кто проходят ступени посвящения, пользуются определенным... расположением? Нет, правильным словом будет - «доверие». Предполагается, они в состоянии распознать врага рода человеческого на расстоянии вытянутой руки, а то и пораньше, если он выстрелит первым. Нам дозволено определять ему меру пресечения.
- Кем дозволено-то?
- Прежде всего - совестью, помноженной на образование и жизненный опыт.
Она похожа на Норма, подумалось вдруг Натали. Не лицом, нет, Норм-то красив. Но вот выражение почти одинаковое - спокойная уверенность человека, который делает то единственное, что должно делать, и чувство в их присутствии возникает одно и то же: есть кто-то, вставший меж тобой и злом.
- Где в нашем мире есть место богу? - спросила Натали.
- Он взял Хаос и слепил из него ДНК, посмотрел на нее и сказал: «Да будет жизнь». - Монахиня, кажется, смеялась над ними обеими, зиглиндианками. - Догмы нет. Ты сам понимаешь, что пришел к нам. Если, конечно, пришел. Ты плачешь, женщина?
В самом деле? Натали отерла слезы с лица.
- Ты любишь кого-то, не так ли?
- Да, - неохотно призналась она. - Но я сама не знаю... Все, про кого я могу сказать это... или подумать... они как космические тела в пустоте. Летят где-то вне поля моего притяжения. Я как одинокая планета.
- Тебе лучше бы найти кого-нибудь, лучше, конечно, мужчину, кто знает это чувство. Я имею в виду - любовь, выросшую из детских штанишек. Иначе... иначе ты наш человек.


* * *

- Биллем? Биллем! Ты меня слышишь?
- Слышу, командир, не ори. Я могу только зернышки под мембраной ворочать.
- А что с резервной волной?
- Нету больше... никакой волны. Рации нет. Черти бы побрали уродов этих косоруких. Лезут вовнутрь, не имея ни малейшего представления... Пиропатроны-то не сняли, которые на военных кодах стоят. Рация вдребезги...
Виллем издал звук, более всего похожий на судорожный кашель.
- Как ты тут очутился? Что они с тобой сделали?
- Я... ну ты же знаешь, чего мне больше всего хотелось? Только не говори мне про дезертирство, командир. Разве мы выполняли боевые задачи? Мы - самая дорогая штука в Галактике, но там, в пещере, мы никому не были нужны. И еще сотню лет не понадобились бы. Как сокровища, зарытые и забытые. Ты знаешь, что сделалось с нами, когда Кирилл привел твоего мальчишку? Мы обезумели. Мы молоды, и жизнь...
- Технически мы мертвы. Следует признать этот факт, чтобы жить дальше. Извини, я не собираюсь блистать тут парадоксами.
- Ты очень сильный, Первый. На тебя трудно равняться. Тебя вон женщина любит... такого. Сына тебе родила. И вот нас выпускают - «вольно» и «врассыпную». Не знаю, сколько вас собралось потом обратно по свистку, но я, дурак, не мог упустить такой случай.
- Сюда-то ты как угодил?
- Вышел на связь с грузовиком с Цереры. Перебросился парой слов, ну а после сторговались. И на Шебе так же... я ложусь на лабораторный стол, а они изучают возможность делать таких, как мы.
- А взамен?
- А взамен они придумывают, как мне обратно... человеком. Только, мне кажется, их это пока не волнует. Может, в перспективе, когда можно вести речь о реальном бессмертии, которым можно торговать за деньги.
- Так ты что, заключил договор от собственного лица? Они пошли на это?
- Ну, это была скорее устная договоренность. Своего рода джентльменское соглашение...
- ...где интересы твоей стороны никак не защищены юридически. Разве что Зиглинда объявит тебя незаконно вывезенным имуществом и потребует назад. Боюсь, однако, что в таком случае ты обменяешь одну лабораторию на другую такую же. Тут они хоть ищут, как впаять тебя обратно в человеческое тело, брат Пиноккио.
- Вначале они, кажется, найдут способ, как нас убивать. Ты не представляешь, что эти садисты вытворяют с переменным магнитным полем! Им нужны еще образцы, командир. И - да, пометь себе! - первым долгом они снимают батареи!


* * *

- Ну, приступим, помолясь!
- От винта, - согласился Брюска без энтузиазма в голосе. - Ну, то есть поехали.
Сначала он просто присматривался, что бы такое тут можно раскокать достаточно эффективно, чтобы сорвать злодейские планы Люссака. Но доктор Ванн показывал ему свое королевство с такой невинной гордостью, не ведая никакого умолчания, что не выслушать его и не разложить по полочкам информацию - она не счастье, она путь к счастью, помни! - было бы попросту глупо.
Я помню. Я в логове врага.
- Смотри, - предложил доктор Ванн, забавно мостясь на высокий лабораторный табурет и предлагая Брюсу занять точно такой же напротив. Электронный микроскоп передавал картинку на монитор, и доктор незатейливо тыкал пальцем всюду, когда хотел подчеркнуть свои слова. - Вот твои гены. Главное достояние нашего института - база, которая описывает предназначение и функционирование каждого из них. Это была титаническая работа, - он прищурился, как воин, вспоминающий славу былых дней, - но она проделана уже, и мы оставим ее за кадром, согласен? Тут программа, которая переводит текущую настройку твоих генов в цифры. Вот так!
- Да их тут миллионы! - невольно ахнул Брюс.
- Само собой. Человек - штука сложная. И любую из настроек мы в состоянии поменять, вот!
- А дальше что?
- А дальше в чан, и растить мясо.
- И мясо растет уже с заданной психикой, так, что ли? То есть вот поставили вы тут тысячу восемьсот вместо трех тысяч пятисот, и то, что получится, позволит жечь себя заживо и станет еще благодарить при этом? Вы не понимаете? Это же по определению военный пилот. Отрежете агрессивность - отрежете крылья.
- Все не так, - неуверенно сказал доктор Ванн. - Понимаешь, мы достанем его из чана с нулевым сознанием. Он еще не умеет ни бояться, ни злиться. Он по-другому будет реагировать на раздражители. Вот если бы у него была предначальная память, если бы он был научен бояться, гневаться, сопротивляться, - никуда бы эти качества в нем не делись. Остались бы привычным инструментом психики. Правда, это теоретическое допущение: еще никто не выращивал клона с памятью. А если воспитывать характер заново, получится... да, получится то, что заказывали. Фирма гарантирует. Что скажешь, если мы ему компенсируем потери? Например, способность разрешать ситуацию неконфликтным путем? Сообразительность, а?
- Они хотят меня убить, - хмуро сказал Брюс, отворачиваясь к искусственному окну. - То, что вы тут делаете, оно будет вместо меня рекламной картинкой работать. Изображать преемственность власти. Карманный, управляемый Эстергази. А я не доеду обратно до Зиглинды. Вышнырнут в шлюз, и вся недолга. Видели Люссаковых амбалов? Я д-до сих пор не з-знаю, что они сделали с м-мамой!
Доктор Ванн растерянно моргнул из-за микроскопа:
- Так не бывает! - убежденно возразил он. - Все эти драмы, страшные тайны, интриги королевского двора - их выдумывают наемные сценаристы за небольшие деньги. У меня в десять лет, помню, было воображение - ух-х-х!
Брюс поджал губы и заткнулся. Не верит и не поверит никогда. Его мирок, стерилизованный УФ-облучением, не подразумевает человеческой грязи. Тут ДНК, гены, параметры. Цифры всегда выглядят чистенько. Особенно цифры в платежной ведомости! Прогуливаться в халате, беседовать с коллегами, встречаясь с ними в столовой, возбуждаться при обсуждении «теоретической проблемы»... Единственный в своем роде специалист, что, в сущности, значит - бог. Идеальная форма существования научного работника. Он тоже не поможет, а я зря выдал себя.
Нужно было и дальше молчать, авось бы выдалась уникальная возможность нагадить им в пробирки, а я бы ее узнал, когда встретил. И воспользовался: эффективно и так, чтобы не оставить им ни малейшего шанса!
Пока я вижу единственный вариант: подменить собой собственную «куклу». Пускай они меня привезут назад! Никто ж не распознает. А там дальше сориентируемся на местности.
Только одно «но» тревожило Брюса. В шлюз отправится ни в чем не повинный пацаненок, не умеющий ни защитить себя, ни разгневаться, ни даже толком испугаться. Не ведающий зла, и даже Люссаку ни разу не нахамивший. «Кукла» - не человек. Как Игрейна.
Вернусь домой - убью Ахиллеса. Это важно. Ахейцы не победят, и хотя бы в виртуале пресечется эта дерьмовая мода - кидать младенцев со стен. Мама поймет.
В этот раз обедали не одни: к ним подсел черноволосый врач с тонкими усиками и длинным ртом, который все время кривился, придавая видимость сарказма всему, что он говорил. Доктор Ванн назвал его Спиро. Рубашка у него под халатом была голубая. Брюс хлебал вкуснейший суп из синей керамической пиалы - разумеется, опять рыбный! - слушал все и делал вид, будто ничто его не касается.
- Выглядишь так, - сказал доктор Ванн, - будто шоколадную медальку съел.
- Еще не съел, но съем непременно. Боюсь, дружище, твои големы, и Франкенштейны, и красотки на заказ - товары вчерашнего дня. У Института появилось новое перспективное направление, и я по доброте душевной намекаю тебе, дружище, что ты еще можешь успеть на аэробус.
Ого! А тут и без меня есть кому нагадить в пробирку доктору Ванну!
- Чем ты собираешься торговать, Спиро?
Тот сделал картинную паузу, перча и соля свое ризотто.
- Бессмертием, - сказал он. - Как тебе? Это лучше, чем протеиновая секс-кукла на заказ?
- Технически невозможно, - ответил Ванн, с непередаваемым изяществом отправляя в рот очередную порцию риса. Палочками. - Невозможно запрограммировать клетку таким образом. Уже пробовали.
- Так еще не пробовали. Зиглинда подбросила нам один военный заказец... Традиционно нет ничего выгоднее военного заказа, ты знаешь. Так вот, ты «Сокровища Рейна» смотрел?
- Ну?
- Они у нас, в третьем боксе. Две штуки.
- Черные Истребители?
- Ты думал - это сказка? Я тоже, пока мне их не поручили.
- Погоди, Спиро, а при чем тут бессмертие? Для того чтобы сделать один Черный Истребитель, технически необходим один труп. Причем не абы какой, а - высококлассного пилота.
- Тот, кто придумает, как их копировать, будет грести кредитки лопатой. Сможет купить кислородную планету и устроить на ней дачу. Но и это еще не то. Забудь про военную технику вообще. Представь, что умершего можно сохранить в предмете. В любом. На инфочип записать, к примеру. А потом восстановить в клоне. Его собственном или любом другом, оптимизированном по надобности, как ты это умеешь делать. Ты был просто богом. Я же буду творить богов! Каково?
- И ты предполагаешь, что твое направление будет прибыльнее моего?
- Несомненно! Если они столько платят за удовлетворение желаний, сколько они отвалят за бессмертие?
- Ты упускаешь из виду один момент. - Доктор Ванн деликатно промокнул губы салфеткой. - Клиенту придется пройти период, когда он будет технически мертв? Ты представляешь себе наследников, которые подтвердят подобный заказ? За что они будут платить? За право никогда не вступить в права?
Доктор Спиро победно ухмыльнулся:
- На то есть юристы. Душеприказчики, завещания... Прикинь, какое тут образуется правовое поле! Мы отменим все правила и поставим эту Галактику на уши. Никаких наследников! Бесконечное самосовершенствование личности. Ты только представь...
А у него голодные глаза, смекнул Брюс.
- Мне страшно, - сказал доктор Ванн. - Спиро, ты никогда не бывал на Пантократоре?
- А что там на Пантократоре?
- А они не признают клонирования, кроме как для выращивания новых органов. Я иногда думаю: может, не зря?


* * *

В этом ящике барашек, который тебе нужен.
Септ-Экзюпери. «Маленький принц»
- Я думал вчера про то, что ты мне сказал. Правильно ли я понял, что, если мы найдем способ оставить тебя здесь, на некоторое время твоя проблема будет решена?
- Ну? - Брюс покосился на доктора Ванна с проблеском интереса. Он плохо спал эту ночь. - А что вы придумали?
- Если бы тебя заинтересовало, что мы тут делаем, может, администрация согласилась бы определить тебя в школу-интернат с усиленной программой по генетическому программированию. Эту программу сам бы я и вел.
- Что, есть такой интернат?
- Э-э-э... вроде бы нету, но почему бы ему и не стать? В конце концов, мы же обязаны думать о будущем. Надо поговорить с директором. Если тебе подходит, я запишусь на прием. А?
Брюс был обескуражен. Вообще-то всю ночь голову его занимали Назгулы. Две штуки здесь - это не случайно!
- Ну, - неуверенно сказал он, - давайте. Если только вы животных не мучаете, потому что если так, я не...
- Ты все равно узнаешь: у нас тут достаточно бракованных клонов, чтобы не испытывать новые технологии на животных. Их и вообще-то на Шебе нет.
Два варианта лучше, чем ни одного! Главное, что это не те варианты, на которые рассчитывает Люссак. Он, вероятно, вообще не рассчитывает, что мы что-нибудь придумаем. Отдал приказ и забыл. Очень удобный злодей нам попался.
А пока пошли работать. Сегодня был важный день: обработанную в соответствии с заказом «пробу», которую доктор Ванн в обиходе называл «закваской», поместили в чан с протеиновым раствором, из которого тело должно было сформироваться, как кристалл, сообразно с информацией, содержащейся в ДНК. Чан выглядел как продолговатая капсула, более всего похожая на походную криокамеру и на удивление небольшая. Стандартный, вне зависимости от размеров готового продукта.
- А он как будет, сначала младенцем, а потом - расти?
- Нет. И новорожденный весом три двести, и «суперсолдат» девяноста пяти кило по времени готовы бывают одинаково. Вот сейчас я выставлю макропараметры... Тебе сколько лет? Одиннадцать?
Зажглись все контрольные лампочки, процесс пошел.
- Почему их называют роботами? В них же нет ничего... ну, механического, чужеродного?
- Робот, без сомнения, неправильное слово. Вернее было бы - «андроид» или «репликант», но «робот» короче. Язык стремится к простоте.
- А обратно можно?
- В смысле - обратно?
- Да я все думаю: девочку, Игрейну, можно было спасти?
Ответом на это был удрученный ежиный пфек.
- Такая задача передо мной никогда не ставилась. Команда на генном уровне для уже сформировавшихся структур. Ну... теоретически я бы начал с того, что заморозил «куклу» до полной остановки жизненных процессов. Потом искал бы решение экспериментальным путем.