данной мне, назначаю вас главным офицером
Трибунала, - речитативом, нараспев проговорил сэр Эку.
Хоть Стэн и знал прекрасно, что должно было произойти, все же он
почувствовал какую-то робость, слушая строгие слова сэра Эку. Он с
неловкостью понимал, что старый дипломат знает цену каждому произнесенному
им слову. Этот Трибунал не должен стать фарсом.
Когда Стэн покидал сад, у входа ожидали своей очереди Алекс и Махони.
Они скрылись внутри и через несколько минут вернулись, такие же притихшие
и задумчивые, как Стэн.
Троица в молчании возвращалась к себе. Неожиданно от группы
охранников, стоявших поодаль, отделились несколько солдат и стали на их
пути. Стэн непонимающе взглянул на охранников, окруживших их.
Старшей группы была Синд. Глаза ее беспокойно блестели - она
старалась исполнять свои обязанности подобающим образом. Девушка стала
перед Стэном и четко отдала воинское приветствие.
- К вашим услугам! Сэр...
- О чем ты говоришь, девочка? - вдруг охрипнув от недоумения,
произнес Стэн.
- О том, что мы - ваши телохранители, - с трудом подавляя радостную
улыбку, ответила Синд. - Если будут какие-нибудь пожелания или нарекания,
пожалуйста, говорите мне. Я начальник вашей охраны.
Стэн пробормотал, что у него нет никаких пожеланий. Он не требовал
себе охраны, ему не нужны телохранители. И вообще...
- Приказ сэра Эку, сэр, - последовал ответ.
Прежде чем Стэн успел что-нибудь возразить, два его товарища
взорвались хохотом.
- Ты уж лучше подчинись, мой юный друг, - подкалывал его Махони.
- Конечно, конечно, парень, - подал голос чертов Килгур. - Ты
отважная и благородная персона. Имеешь ли ты право рисковать драгоценной
своей жизнью, как главный офицер суда, а?
Лопаясь от гордости за порученное дело. Спад эскортировала друзей до
комнат, где они поселились.
Стэн думал об убийстве. Две будущие жертвы гоготали справа и слева от
него.


Открытие Трибунала откладывалось уже который час - тысячи зрителей
текли к залу. Расписанные места были очень скоро заполнены, и духота в
зале превышала все возможности кондиционеров. Снаружи тысячи любопытных
сражались за то, чтобы подобраться поближе к видеоэкранам или хотя бы
стать на расстоянии слышимости от больших громкоговорителей, вынесенных из
зала.
Солдаты расчищали широкие проходы в толпе для съемочных групп. Их
воинский темперамент подвергался суровому испытанию, когда они всего лишь
толкали и пихали, вместо того чтобы проламывать черепа или просто открыть
огонь. Наконец порядок был восстановлен.
В наступившей тишине все, кто имел шеи, вытягивали их изо всех сил,
чтобы увидеть пустующую пока кафедру. Предвосхищение события,
единственного в своем роде в истории Империи, охватило весь зал.
Над кафедрой нависал огромный портрет Вечного Императора. Он был
написан в романтическом духе и лучился героикой. Любимый стиль покойного
Танза Сулламоры - во всем, кроме глаз. Стэн вздрогнул, поглядев в эти
глаза. Они буквально сверлили насквозь, проникая в душу.
Стэну знаком был этот взгляд. "Ну-с, ничтожное существо разумное, -
как бы спрашивали глаза, - что ты имеешь сказать самому себе?"
Ледяная хватка взгляда Императора, слава Богу, разжалась - сэр Эку,
помогая себе хвостом, взобрался на трибуну. Толпа издала единый звук -
звук неосознанно затаенного дыхания. За манаби следовали трое судей
Трибунала. Они заняли свои места за столом.
Когда судебные приставы выкатили тележки с документами дела, по залу
пробежал сдавленный шепоток. Декан Блайз занял место на сцене в дальнем
правом ее углу. Его обязанностью было надзирать за непорочностью
компьютера, куда заводились все записи слушания дела.
Перед сценой замельтешили-репортеры, делая символическую серию
снимков - сначала Уорин, потом Риме, Королева-Матка и, наконец, сэр Эку.
Престарелый дипломат подождал несколько мгновений и заговорил.
- Слушания настоящего Трибунала объявляю официально открытыми.
Такая простая фраза, но она вырвала у толпы общий вздох. Каждый знал,
что с этого момента любое произнесенное слово являлось прямым вызовом
власти Тайного Совета.
- Мы собрались для слушания доказательств по тяжелым обвинениям,
выставленным против руководящего органа Империи. Тот факт, что настоящие
слушания проводятся под вооруженной защитой с целью охранить нас от
вышеуказанного органа, не оказывает никакого влияния на решения ни одного
из членов Трибунала. Все трое судей согласны в сем и публично клянутся в
этом. - Пауза. - Моим первым официальным действием в настоящем слушании
будет приглашение сюда всех и каждого члена Тайного Совета, чтобы
опровергнуть доказательства, которые будут предъявлены, или же дать иной
ответ. И это не пустой звук с моей стороны. Я лично просил всех и каждого
из них откликнуться... А теперь я зачту билль обвинения:
"Члены Тайного Совета, вы обвиняетесь в заговоре с Целью убийства
Вечного Императора. В ваше отсутствие заявление о невиновности
автоматически..."
Остаток его слов потонул в криках и шуме толпы. Часа три после этого
порядок восстановить было невозможно.
Прошло не так уж много времени, и Трибунал объявил о перерыве в один
день. Судьи лишь бросили жребий, дабы определить, кому из них представлять
обвинение, а кому - защиту.
Матка-Королева Апус, та, что презирала Краа, стала их официальным
адвокатом. Стэн был изумлен, насколько быстро и толково она справлялась с
делом, несмотря на свою ненависть к двойняшкам, равно как и к их коллегам.
Ривас, питавший симпатии к Кайсу, стал обвинителем Тайного Совета. В его
торжественно звенящем голосе проскальзывали нотки горькой иронии, когда
предъявлялось очередное доказательство вины Совета.
Стэну ничто так не нравилось, как стоять в толпе, быть очевидцем
событий и наблюдать, как творится суд праведный. Он думал, что то же
должно чувствовать любое нормальное разумное существо, которому выпало
счастье оказаться сейчас здесь.
Но, как мог бы сказать бхор, судьбу не проведешь. "В кузнице богов, -
говорил однажды Ото, облачаясь в свои боевые доспехи, - наш рок быть
молотом, когда им бьют".



27

Пойндекс не относился к разряду существ темпераментных. Давным-давно
он навсегда утолил свою агрессивность - на детских игрушках.
Восторженность осталась позади вместе с отрочеством. Не было ни одной
эмоции, которую он не мог бы удержать под контролем. Амбиции - вот
единственный плод, который Пойндекс взлелеял на нейтральной почве сада
своей души. Единственной радостью его была власть. К ней он стремился. Так
же, как и его коллеги по Тайному Совету, взбешенные "потрясающе лживыми
утверждениями" Трибунала сэра Эку, полковник теперь впервые в жизни познал
эмоцию страха. Он увидел, что власть ускользает от него.
Посмотрев телерепортаж из зала суда, где сэр Эку зачитывал обвинение
в убийстве, Пойндекс ощутил, что это правда. Чувство пришло откуда-то из
кишок. И, поспешая на экстренное совещание Тайного Совета, он с каждым
шагом становился в этом все более уверенным. Ощущение стало еще
отчетливее, когда он вошел в несуразно огромное здание, спроектированное
специально для штаб-квартиры Тайного Совета. Странное башнеобразное
дерево, росшее во внутреннем дворе, выглядело увядающим и больным.
Пойндексу, существу, которому не дано было мыслить образно, состояние
рубигинозы говорило лишь о начале умирания.
В том, что убийство Императора - не акт сумасшедшего одиночки, логики
хоть отбавляй. Заговор очень и очень вероятен. Кто больше всего от этого
выигрывал? Ответ слишком очевиден...
Пойндекс вошел в зал заседаний. Атмосфера там была яростной. Обе Краа
сидели багровые от злости. Ловетт молотил кулаком по полированной
поверхности стала и вопил, требуя кровопролития. Мэлприн извергала
необычный для себя поток непристойностей по поводу чудовищной лжи,
прозвучавшей на Трибунале.
При виде такой реакции Пойндекс понял, что инстинкт его не обманул.
Он глядел в лица тем, кто убил Вечного Императора.
А к чему бы еще так бесноваться? Если обвинение ложное, то это всего
лишь "приемчик", который пытаются провести их недруги. Все члены Тайного
Совета - твари, в интригах искушенные; они не раз встречались с подобными
грязевыми ваннами.
Пойндекс также отметил выражение их физиономий, когда они набирали
воздух между приступами яростного рева. Представить себе невозможно,
какими испуганными взглядами уличенных в преступлении обменивались члены
Совета. Пальму первенства во всем этом взяли Краа. От волнения близнецы
вдруг поменялись ролями. Поглощавшая обычно горы пищи тощая, как вилка,
половина Краа вдруг прекратила свои бесконечные походы к холодильнику,
зато толстая стала поминутно выбегать из зала - ее тошнило.
Вот когда Пойндекса пронзил ужас. Он только-только достиг цели, к
которой так долго стремился. Став членом Тайного Совета, Пойндекс воплотил
свою мечту о великой власти. Он знал, что сможет еще более усилить и
сосредоточить ее в своих руках - надо лишь разобраться, какие кнопки
нажимать. У Пойндекса никогда не было и мысли стать великим тираном,
единоличным правителем; он предпочитал оставаться в тени, где безопаснее.
Так же, как и Кайс, полковник не любил служебные побрякушки-символы; пусть
друзья-приятели греются под любым солнцем, какое им приятно. Пойндекс
знал, что получить то, чего желаешь, много легче, будучи дающим, а не
берущим.
Перед тем как были обнародованы обвинения Трибунала, Пойндекс
только-только начал оправляться от шока, вызванного потерей наставника.
Когда Кайса, а точнее, тот бормочущий пень, которым он стал, привезли из
его таинственной поездки, Пойндекс понял, что лишился главной поддержки в
духовной борьбе с остальным Советом.
Но понемногу коллеги становились все более зависимыми от полковника.
Они внимательно слушали его холодные советы по всем вопросам - и не только
то, что касается военного дела или разведки, но и по имперской политике.
Не было и речи о занятии поста Кайса кем-то кроме него.
Пойндекс размышлял о том, как восприняли происшедшее с Кайсом
остальные члены Совета; их реакция казалась ему более чем странной. Они
приняли это так спокойно, почти легко. Серьезных вопросов не задавали, а
быстренько упекли бедное создание в сверхсекретный военный госпиталь для
умалишенных. Они и вправду выглядели так, будто испытали облегчение от
метаморфозы г'орби. Пойндекс решил, что Кайс, видимо, был наименее
виновным из всех и мог выдать.
Пока Тайный Совет планировал контрнаступление, Пойндекс лихорадочно
соображал, как бы получше прикрыть свой тыл - это прежде всего... Видно
было без очков - вне зависимости, чем все кончится, - что членов Совета
разнесут в прах. Что или кто их уничтожит - Трибунал и его сторонники или
кто-то еще - неважно. Дело их рано или поздно закончится крахом.
Пойндекс с определенностью знал, что не пойдет ко дну вместе с ними.
Посему, пока его коллеги спорили, он копался в своем багаже приемов
выживания.
Краа предложили разослать флот по всем направлениям. Любая система,
хотя бы чуть-чуть замешанная, должна была быть разбита и занята имперскими
войсками. Ловетт и Мэлприн одобрительно зашумели.
Пойндекс подождал немного, прежде чем взять слово, - пусть немного
стравят пар.
- Я разделяю ваше негодование, - сказал он. - Несмотря на то, что мое
имя отсутствует в этих чудовищных образчиках лжи, я рассматриваю атаку на
любого члена Совета как атаку, направленную против всех нас. Но надо
посмотреть в лицо реальности. Горючего не хватит - даже на одну десятую
того, о чем здесь говорилось.
Слова его были встречены тишиной протрезвления. Сказанное Пойндексом
- правда.
Они начали сужать размах операции - понемногу, шаг за шагом следуя
уговорам Пойндекса, который старался делать это не слишком явно. В итоге
решено было ограничиться одной лишь целью - Ньютоном. Туда посылался
карательный отряд, а оставшихся в живых, если таковые будут,
предполагалось доставить в столицу для примерного наказания.
Мэлприн выступила с предостережением, что войска могут быть не
полностью лояльны, учитывая недавние воинские чистки. Пойндекс знал, что
она также беспокоится, как бы обвинения в убийстве не заронили искру
революции. Все остальные очень хорошо поняли ее слова.
В конце концов постановили, что в экспедиционный корпус должны войти
лишь самые верные Тайному Совету части.
Прежде, чем соглашение было достигнуто и флот послан, Пойндекс
намеренно выбросил предупредительный флаг - сделал официальное заявление
для записи в протокол.
- Я уверен, что это должно быть сделано, - заявил он. - Однако считаю
ошибкой не указать на опасность данной акции. Есть соображения в пользу
того, чтобы просто игнорировать всю ситуацию. Вы уже издали приказ об
исключении из общественного сознания всех сведений о процессе, затеянном
Трибуналом, в масштабе Империи. Продолжите в том же духе. Не откликайтесь.
Дайте им ускользнуть. Мы сможем потом легко арестовать возмутителей
спокойствия по другому поводу. Кроме того, сама по себе атака может
вызвать обратную волну. Наши союзники могут испугаться. Уверен, что вы
сами это понимаете. Я всего лишь хочу указать на то, что даже мелкие
детали не следует упускать из виду.
- Ну и черт с ними, союзниками дурацкими, - каркнула одна из Краа.
- Если мы не отреагируем, некоторые глупцы могут решить, что эти
возмутительные обвинения - правда, - сказала Мэлприн.
- Послать флот! - рявкнул Ловетт.
Пойндекс послал флот. Однако, раздавая приказы, он вызывал своих
самых доверенных помощников. Надо было свершить великое дело прикрытия
своей задницы.
Пойндекс вынужден был опережать события; иначе он будет подмят ими.



28

Капитан имперской Гвардии в отставке Хосфорд поднялся на холм, слегка
отдохнул, поел и дал себе целых пять минут на то, чтобы перевести дух
перед тем, как пуститься вниз, через следующую долину, а затем вверх на
дальний гребень.
Он не только чувствовал себя слишком толстым и старым для своего
поручения; само поручение было совершенно пустым и неблагодарным.
В Империи осталось лишь две нетленные ценности. Первая - пуля и
бомба, доказавшие свою власть даже над Бессмертным. Вторая - гурки.
Гурки, да будет вам известно, лучшие солдаты, которые каша-либо
существовали на свете, и не только среди людей. В большинстве миров все
думали, что более смертоносный вид разумных существ появиться не может, а
если появится, то хотелось бы надеяться, что они будут так же твердо
стоять на стороне Империи. Для многих-многих, кто видел гуркских солдат на
экране, слова "гурки" и "Империя" значили одно и то же.
Тайный Совет хотел вернуть их - и потому, что желал иметь абсолютно
верных и неподкупных телохранителей, и для того, чтобы "узаконить" свое
правление в глазах общественности. Тайный Совет стремился к легитимности.
Отсюда и проистекала миссия капитана Хосфорда.
Хосфорд был - годы, жизнь, несколько жизней тому назад, так ему
казалось, - командиром гуркской личной охраны Императора. Очень
многообещающий офицер, рожденный для высокого звания - как, без сомнения,
и любой, кого подбирают для службы в качестве капитана Гвардии.
Служба была увлекательной и, как впоследствии это узнал и Стэн,
заместивший Хосфорда на его посту, совершенно не оставляла места для
личной жизни.
Все шло хорошо до тех пор, пока Хосфорд не влюбился. Влюбился глубоко
и страстно. Так сильно, что обклеил стены своего жилища портретами Мэви.
Мэви никогда ничего такого не говорила, но Хосфорд сам понимал, что
оказался перед выбором: или служба - или любовь.
Он испробовал все возможности как-то выйти из положения. В армии не
любят тех, кто вдруг резко ломает планы, выстроенные в его отношении.
Поэтому единственное назначение, которое ему предложили, когда он обрывал
провода в поисках чьей-нибудь благосклонности, было, по сути, ссылкой -
должность в приграничной зоне. Хосфорд принял пост, и Мэви поехала с ним.
Само собой, в Гвардии продвижение ему уже не светило. Он отказался от
офицерского звания, не стал оставаться сверхсрочно, когда начались
Таанские войны, и скитался всюду вместе с Мэви. Он думал, что блуждания
его бесцельны, но однажды, вычертив кривую своих перемещений, понял, что
(и это совершенно логично) все время стремился поближе к Земле.
И к гуркам.
К гуркам, которые, может, и становились богатыми, когда, выжив после
имперской службы, возвращались домой, но страна их, Непал, так и
оставалась примитивной провинцией. Таким ее сохранял царь, заявлявший, что
его династия восходит к временам, когда родились боги гор. Он обязан
защитить Непал и его народ. Защитить и сохранить. Страна являлась
священным местом - от пиков Даулагири, Аннапурна и Джомолунгма и до долины
Лумбини, места, где родился Гаутама Будда. На практике это означало, что
непальцев изо всех сил отговаривали от излишней цивилизации. Они, конечно,
теперь уже не мерли от сонной болезни и туберкулеза, и продолжительность
их жизни возросла, пусть и не соответствовала стандартам цивилизованной
части Империи; но все равно, они влачили примитивное племенное
существование.
Хосфорд хотел им помочь.
Осесть в Непале ему не разрешили - в страну не допускали никого из
иностранцев, за исключением ограниченного числа кратковременных визитеров.
Он с Мэви нашел пристанище в Дарджилинге, когда-то части многонациональной
страны под названием Индия.
Находясь там, он делал что мог - способствовал развитию образования в
Непале, оказывал посильную помощь старым солдатам, помогал деньгами и
работой поникшим духом, близким к самоубийству молодым людям, которым
отказали в военной службе.
Ему и другим бывшим гуркским офицерам было позволено бывать в Непале
два раза в год для раздачи пенсионных денег, распространения технических
знаний и набора молодых солдат - последнее прекратилось шесть лет назад,
после того, как Император был убит и гуркские солдаты вернулись домой.
Каждый год Хосфорда посылали в качестве представителя Тайного Совета,
чтобы еще раз попытаться набрать рекрутов. И каждый раз его встречали
улыбками, выпивкой и словами: "Мы служим Императору. Только Императору".
Первые два раза он пытался убеждать: Император мертв. Неужели они
теперь прекратят свои воинские традиции?
Ему отвечали так: "Нет, капитан. Мы не глупцы. Вернется Император,
вернемся и мы. Но служить Тайному Совету? Никогда. Он не стоит и волоса из
подхвостья яка".
Почему Хосфорд возвращался сюда снова и снова? Поручение Тайного
Совета служило скорее поводом. Кроме этого, он оставлял деньги деревенским
старейшинам для нужд поселка. Но даже просто быть в Непале, с непальцами,
быть в горах - причина достаточная.
- Еще один год, - проворчал отставной капитан. - Еще одна поездка.
Еще один отказ. Наверное, последний. Иначе мое тело найдут через много лет
где-нибудь на склоне холма, когда сердце не выдержит.
Путь его лежал вперед, к гуркскому центру в деревушке Похара. Хосфорд
переместил поудобнее тяжелый рюкзак с пачками денег и двинулся дальше. Он
знал, _ч_т_о_ увидит с вершины следующего холма: центр, а там уже ждут его
старые друзья. Каким-то образом они всегда заранее узнавали о его
появлении. Пожалуй, это можно приписать как их острому чутью, так и
возрасту. Старейшиной деревни был экс-хавилдар Манкаджири Гурунг, который,
если он только не был собственным сыном, был двухсот пятидесяти лет от
роду, судя по имперским записям. Их... Но хватит об этом.
Похара неожиданно оказалась звенящим сплавом шума, музыки и
молодости. Около тысячи юношей, как подсчитал Хосфорд, стояли навытяжку и
слушали выкрики старых людей, отдававших приказания. Это было воинское
формирование. И если они опозорят свой клан или капитана Хосфорда, их
запечатают в бочки и скатят в верхние воды священного Ганга, чтобы они
навсегда исчезли в море.
Перед строем стоял Манкаджири. Он отсалютовал; Хосфорд ответил на
приветствие. Хотел подождать с вопросами, но не сдержался.
- Это... новобранцы?
- Какие есть. Дикие альпийские ромашки по сравнению с вашими
солдатами, капитан. Однако будут новобранцами, если ваш внимательный глаз
их допустит. Медицинские карты ждут вашей проверки.
- Отчего такие перемены?
- Перемены? Нет, ничего не изменилось.
- Но вы говорили, что никогда не будете служить Тайному Совету.
- Так было сказано, так оно и есть. Эти люди будут служить
Императору. Он возвращается. Мы нужны ему.
Капитан Хосфорд почувствовал холод, спускающийся вниз по
позвоночнику; куда с ним тягаться ледяному ветерку с ближайшей горы!
- Ну, и как долго продлится это ворчанье и скрипенье, когда же
наконец закончится Трибунал? - поинтересовался Килгур.
Махони пожал плечами:
- Когда каждый законник получит свой день и когда Тайный Совет найдет
ответ на каждый вызов.
- Мне совершенно непонятно, - сумрачно пробурчал Килгур, - что делать
после окончания всей этой тягомотины. Сорвали меня с Эдинбурга... Они,
наверное, на то и рассчитывали. Нет, это не суд, где правит закон.
- Алекс! Мы ничего не слышим, - сказал Стэн.
- Ты собираешься направить меня на путь истинный во имя чье-то
святое? Нет и нет. Все разваливается, и в душе я уверен, что все обрушится
и не будет нам уютного местечка среди "Богомолов". Духом продажные, вот мы
кто. Мне не подходит мир, где я нужен больше как злодей, чем тот, кто
сохраняет и утверждает традицию. - И Алекс чиркнул большим пальцем себе по
горлу.
- Ты закончил. Пещерник Килгур? Мы сейчас офицеры, присягнувшие
законному суду, - сказал Стэн. - Пока юристы раскидывают и прикидывают,
что к чему, нам надо добывать конкретные доказательства, чтобы им было что
пережевывать, когда устанут говорить насчет того, был ли уместен запрет на
строительство моста Магна Карта.
- Я не закончил. Но затыкаюсь.
Все трое сидели, разглядывая изображения на экране.
- Я прочесал все частым гребнем, - начал Стэн. - Старался прочесть
все - ну, по крайней мере, основное, - что появилось в связи с Тайным
Советом, начиная с его учреждения и вплоть до Императора. У меня есть еще
команда, которая делает то же по отношению к сегодняшним дням; они ищут
преступления, возможно, связанные с этим делом. Вот, возьмем два особо
кровавых преступления. Первое - убийство Волмера. Почему он был заморожен?
Нам известно, что его убрал профессионал по заказу преступного босса, ныне
мертвого. Убийца также исчез. Верно?
- Так говорила Хейнз.
- Ты думаешь, она...
- Нет.
Все трое сидели, будто на отдыхе. Это было так знакомо - обычная
планерка команды "Богомолов" перед началом операции. Только сегодня дело
касалось цареубийства и измены на высшем уровне.
- Может, с ней стоит поговорить еще раз?
- Может.
- Итак, кто-то появляется в Прайм-Уорлде, - Стэн размышлял вслух. -
Волмер, один из Тайного Совета, оказывается убитым. Почему? Может быть,
выдал кому-то заговор? Или пытался захватить всю власть для себя лично?
- У нас слишком мало информации, чтобы гадать.
- Да. Вводные: непосредственно перед убийством Волмера на Земле
прошло совещание Тайного Совета. Единственный случай, когда, насколько я
смог определить, они встречались не в столице. По крайней мере, судя по
опубликованным в печати сообщениям.
- Надо проверить.
- Визит на Прайм - это второе, - продолжал Стэн. - Я не уверен, что
мы извлечем что-нибудь путное из смерти Волмера. Но проверить
действительно стоит. - Он вздохнул. - Теперь о более важном. Император
погиб от руки сумасшедшего убийцы. Чаппель. Клинический случай. Есть ли
вероятность, что он - действительно псих-одиночка? И что Тайный Совет, уже
сговорившийся о будущем захвате власти, просто воспользовался
возможностью?
- Нет, - тусклым голосом отозвался Махони. - Они действовали слишком
быстро. А смышленых среди них нет; кроме, может быть, Кайса.
- Согласен. Я пробежал твои заметки, Ян. Ты проследил всю жизнь
Чаппеля день за днем; и вдруг он исчезает за месяц до того, как вновь
объявляется, уже с оружием в руках. Это что - твое упущение? Не сумел
собрать материал? Пришлось уехать, прежде чем ты закончил работу?
- Нет. Он исчез. Знаю лишь, что его видели в компании - дважды - с
парнем, который выглядел богачом... Кажется, следует приобщить к делу
алкоголь. Мысль начинает работать.
- Ах, вот оно что... - поймал идею на лету Стэн; он поднялся налить
Махони стаканчик, затребованный столь витиевато.
- То, что нужно. Отбросим на время предварительную ерунду. Тогда
получаем: Сулламора завершил заговор "мокрым" делом. Погиб при взрыве. -
Бульк, бульк. - Кого волнует, был это несчастный случай или нет. Интересно
то, что Танз Сулламора слишком хорош для того, чтобы даже встречаться с
тем, кто будет нажимать на курок. Так что здесь должен быть посредник. -
Махони взглянул на Стэна: - Предполагаемый профиль... Ну-ка, запиши это.
Стэн щелкнул клавишей рекордера.
- Профессиональный разведчик. Установлено - чистая, классическая
операция. Найти или создать психопата, нацелить его в нужном направлении и
поставить в нужном месте с нужным оружием. Чаппель не имел контактов ни с
организацией заговорщиков, ни с кем-либо из высшего эшелона.
- Ну допустим, - сказал Алекс. Оба они со Стэном надели сейчас
шапочки Профессиональных Скептиков. Правды нет, одни лишь враки - только
при таком подходе можно проникнуть в любого рода интригу.
- Мне этот способ известен давно. Осталось найти агента-посредника.
Беда лишь в том, что последние несколько лет я управлял солдатами, а не
шпионами вроде вас, клоуны несчастные! - Махони глянул на Стэна и Алекса,
затем продолжил: - Короче, ищем профессионала. Сперва я проверил имперские
спецчасти: "Меркурий", "Богомолы" - ничего.
- Проверил... А может быть, ты стал сентиментален и защищаешь свои
старые родные службы?
- Император был моим другом, - жестко оборвал Махони, - Сотри. Это не
для рубрики "Срочно в номер".
- Существует множество профессионалов, никак не связанных с
имперскими государственными службами, - заметил Килгур.
- Верно. Но вернемся к нашей проблеме. Небольшой торговый трюк. Вы
хотите иметь безопасный дом, уйти, выключить команду из работы или желаете
чего-нибудь еще такого же гнусного. Вы не найдете хранилища ценностей в
трущобах, если вы любитель или преступник. Находите себе приятное,
богатое, если возможно, богемное соседство, где никому нет дела, кто это
там пришел и чем он занимается, и где все заняты собственными делами и
хвастаются ими.
- Итак, богач-агент объявляется в трущобах. Болтает на ушко Чаппелю
всякое, - а тот всегда думал, что он создан для великого. Прячет своего
психопата пока что в Прайм-Уорлде, без сомнения, - подытожил Стэн. - Учит
его, вооружает... в красивом, безопасном, богатом особняке где-то в
богатом, безопасном предместье. Опять тут же, в метрополии.
- Чертова столица, - сказал Махони. - Читайте по моим губам и
вслушивайтесь в то, что я скажу. Богач... богач... Богач. Сколько
профессионалов использует богатство как инструмент? Их не может быть
много, не так ли?
- Здешняя вселенная чертовски велика, - сказал Стэн. - Но живых
существ мало. Худосочная субкультура.
- Мне уже пришли на ум некоторые имена.
- Отлично. Держи их при себе, Ян. Ты на пути к цели. Любопытно, как
ты расколешь агента? Если, конечно, найдешь его?
Махони усмехнулся медленной улыбкой.
- Извини, - поспешно сказал Стэн. - Я учу отца делать детей...
Выключаю запись. Вернемся к нити моих рассуждений. Если бы я был
заговорщиком, я старался бы, чтобы собраний было как можно меньше. Передо
мной стоит одна проблема - конференция на Земле перед тем, как был убит
Волмер. Второе или третье собрание? Мне кажется, что Сулламора должен был
информировать всех, когда он заполучил своих уток - Чаппеля,
агента-посредника, - о возможных вариантах. Встречу вряд ли собирались
провести официально - риск подслушивания. А теперь внимание, я делаю
большой логический скачок. Никто из членов Совета не доверяет другим.
- Какой тут скачок! Если бы они доверяли, было бы еще больше гадости.
- Так вот, если эта встреча состоялась, то ее провели на нейтральной,
совершенно чистой земле. Вопрос: проходили ли у Тайного Совета подобные
собрания?
- Значит, кое-кого направляют в Прайм, - сказал Алекс. -
Предположение. Любители-заговорщики заметают за собой следы, но никогда не
думают о том, чтобы проложить ложную лыжню. Встреча на Земле? Как она была
организована? Не случайно и не вдруг, это яснее ясного. Поэтому я -
пардон, кто-то - едет в столицу почитать газеты. Если в них ничего нет,
значит, собрание заговорщиков состоялось. Ага? Так же дело обстояло и со
всеми другими собраниями, которые проводились перед тем, как шлепали
императоров, - прошу пардона, сэр.
- Ладно, - согласился Стэн. - Не исключено. Может, у кого еще есть
внезапное озарение? Мы можем оставить группу регистрации на месте, следить
за Грехами После Большого Взрыва.
- Ну, я пакуюсь, - сказал Алекс, допив.
- Валяй, - отозвался Стэн. - Только не на Прайм-Уорлд. Туда еду я
сам.
- Это правильно! Всем понравится. Ты - известная и желанная мишень...
Не строй из себя героя!
- Совсем и не строю. В столице все расследования идут через Хейнз, по
крайней мере должны проходить. С кем она лучше всего сработается, как ты
думаешь?
- Даю тебе в долг наставление по пользованию матрацем, любовные поэмы
Бернса и гнутый штопор. Ну, а в-то куда должен ехать?
- Я уже говорил, что мы теперь офицеры суда. Но у нас очень маленький
штат. Я бы чувствовал себя куда спокойнее с несколько большим личным
составом. Скажем... тысяч десять!
Килгур пораскинул умом.
- А сколько АМ-2 я могу истратить?
- Кроме того, что мы должны вернуть бхорам... того, что нам
понадобится здесь, а также для флота прикрытия бхоров - остальное твое. Но
чтобы все было тип-топ!
- Снова отца учишь, паренек? Я возьму Ото для перевозки. Есть мысли,
где можно будет поискать.
- Ото не трогай. Он занят. Ух, представляю твою поездку!..
- Чего улыбаешься, парень? Что-то не нравится мне эта улыбка...
- Доверься мне, лорд Килгур. Будешь в восторге.


Корабли искорками мерцали в пространстве, будто стая гольянов,
вьющихся вокруг наживки - системы Джура. Затем стая "рыбок" разделилась на
две, и обе флотилии пошли на парковочную орбиту. В отличие от рыб, корабли
были все разные, не блестели серебром и в большинстве своем имели
необтекаемую форму.
Первая флотилия высадила один корабль на Ньютоне. Стэн ждал его.
Ен Вайлд, король контрабандистов, а в этот момент их парламентер,
сошел с трапа. И снова Стэн не мог надивиться на его вид - не пират и
дебошир, а клеркчишка какой-то, а то и вовсе архивариус.
Совещание было очень коротким - просто заявление о союзнических
действиях. Контрабандисту для хорошей жизни нужны четыре вещи: закон о
торговле, транспорт, хитрость и, наконец, богатый клиент. Тайный Совет
привел в расстройство первое и второе. Как бы ты ни был смышлен, говорил
Вайлд Стэну, если нечем залить баки, то выгоднее заниматься выращиванием
картошки на своем поле у дома. С другой стороны, чего хорошего, если ты и
достал горючку, а заказчик не может заплатить?
- Ну и что же ты можешь мне обещать, Стэн? Помимо доступа к АМ-2 ты,
похоже, имеешь и... остальное?
- Не столько, как в добрые старые дни. После смерти Императора поток
АМ-2 пересох. Но с Тайным Советом, будь он проклят, все окончательно
развалится. Мне кажется, трудно представить себе, что то, что укротит этот
полный бардак, может быть хуже, чем то, что мы имеем сейчас.
- Контрабандисты, допустим, на худой конец и в хаосе могут
существовать, - протянул Вайлд. - Кто-то все равно должен возить грузы.
Сгодимся. Для разведки... перевозок... в крайнем случае - как боевые
корабли. Вы можете рассчитывать на нас. Некоторое время - пока не станет
скучно или пока мои веселые анархисты не решат, что пришло время слушать
не меня, а другого.
Когда Стэн поехал наносить визит на флагман второй флотилии, он
потребовал, чтобы с ним был Алекс, - месть за то, что Килгур приклеил к
нему не только телохранителя, но вдобавок и почитательницу.
Он надеялся удивить Алекса. Однако затея сработала не слишком удачно.
- Подколоть, значит, решил... Меня, твоего товарища... Эх ты,
жизнехранитель ничтожный. Такой прямо замечательно умный малый, думает обо
всем, заботится... Совсем скурвился парень. Твоя правильная фамилия -
Кэмпбелл, вот!
- Возможно. Но ты знаешь лучшего пилота? Или группу, в которой лучше
всего раскроется твой потенциал как руководящего (я цитирую) офицера суда
(конец цитаты)?
- Скорее язык мой сгниет, чем я соглашусь с тобой. И не буду
повторять очевидное, когда откроется этот паршивый шлюз.
С той стороны "паршивого шлюза" их ждала Ида. Она стала еще толще -
если это только возможно - и, судя по всему, не отказалась от склонности к
свободным, разлетающимся цыганским платьям, но уж ткань платья была самой
наилучшей. Сшито на заказ - хотя непонятно, как можно пошить платье на
дирижабль.
И еще одна заметная перемена - ее невероятный жаргон приблизился к
нормальной речи. Правда, не намного.
Ида издала возглас счастья, глядя на своего давнишнего командира по
отряду "Богомолов", и успела звонко чмокнуть Алекса, прежде чем вспомнила
их постоянную, беспричинную, наполовину шуточную (но наполовину
всамделишную) вражду.
- Ты этого привез...
- Ему плохо, когда за ним не присматривают.
- Сейчас главное другое, - сказал Алекс. - Кто хозяин, а кто слуга? Я
имею в виду - фактически...
Ида отвела их к себе. Убранство кают-компании на доисторическом
морском судне, возможно, и более роскошно, но здесь было просто
неописуемо. Гобелены, кресла; столы ломились, еле видные под целой
галактикой блюд с деликатесами.
- И все это очищается за десять секунд, - хвасталась Ида. - Если
активно действовать. То есть если нужно действовать активно. Это -
активная станция; она несет противоракетную батарею - мы на ней стоим. Под
полом у нас пусковые установки. Вот здесь командно-тактический центр
чрезвычайных ситуаций. А ванная легким движением руки превращается в пункт
медицинской стерилизации.
Она взглянула на Алекса и вспомнила:
- Вы знаете, у нас есть шотландец с Земли. Настоящий, исконный
шотландец, а не поганая подделка, что лелеял, судя по рассказам, наш
покойный император, царствие ему небесное. "Скотч" называется. А для тебя,
Килгур, есть пиво моего собственного изготовления. Хотя ты и это не
сумеешь оценить...
Ида Кальдераш была румынкой. Точнее, румынской цыганкой. Ее раса и
культура до сих пор существовали и процветали; народ жил, как прежде, вне
традиционного общества и его правил и, как всегда, имел необычайно острый
нюх на деньги. Но теперь вместо караванов они пользовались космическими
кораблями - для торговли, контрабанды и просто для странствий в погоне за
приключениями и выгодой. Их традиционный закон, "Крис", требовал от них
уважать верность и семью, а также платить добром за добро. Среди своих,
конечно. Но даже и в своей среде эти законы были скорее заповедями,
которые мало кто соблюдал.
Для цыган было неслыханным делом служить в армии, что уж там говорить
о суперсекретных "Богомолах". Как и почему очутилась Ида в команде
"Богомол-1З" под командой лейтенанта Стэна, было большой загадкой,
расколоть которую вряд ли кому удастся. Она исполняла обязанности пилота и
специалиста по электронике. А еще была их неофициальным специалистом по
банкам, карточным играм и "вкладам". К моменту завершения задания все
"вклады" ликвидировались, а члены команды некоторое время вели весьма
обеспеченную и экзотическую жизнь.
Когда "Богомол-1З" расформировали, а Стэна направили в имперскую
Гвардию, Ида отказалась продлевать контракт и исчезла среди своих цыган.
Объявилась она - заочно - после того, как Стэн с Алексом сбежали из
томской тюрьмы Колдиез и вернулись на Прайм-Уорлд. Всплытие Иды на
поверхность, как она объявила, произошло в связи с тем, что она получила
доступ к их заработку, который удерживался, пока оба наших героя считались
"пропавшими без вести", и "вложилась". Как и куда она "вложилась",
объяснения не последовало, но Стэн и Алекс стали сказочно богаты. И опять
будут сказочно богаты, когда Тайный Совет окажется сметенным и они
перестанут считаться беглыми преступниками.
Ида нашла странную концовку для своего рассказа - повернулась к ним
задом и задрала все свои юбки.
- Девица так и не носит панталон, - философски заметил Алекс.
- На пиру будут мои родичи, - сказала Ида. - Им интересно узнать, как
сильно я врала, рассказывая о двух бродягах. Ты уж не огорчи их, Алекс.
Она отвела их в сторонку и налила три хрустальных бокала.
- За издохшее прошлое... И за то, чтобы это поганое настоящее
поскорее к нему присоединилось.
Ида неожиданно посерьезнела.
- Твое послание, Стэн, принято одобрительно.
- Я и не ожидал, что будет такой результат.
- Ты ждал лишь меня и, от силы, моих родственников?
- Честно говоря, на большее я не рассчитывал.
- Времена изменились, и не только для вас, адмирал. Я теперь - барон,
вождь племени. Другие воеводы слушают меня, хоть я и баба. У меня большой
вес.
- По-моему, такое множество людей - скорее показуха. Хотя вес у тебя
действительно большой... Шутка, шутка! - поспешно извинился Стэн. -
Насколько я знаю - и ты учила меня тому же, - цыгане никогда не собираются
вместе, чтобы делать одно большое дело.
Он скептически посмотрел на Иду.
- Это правда. То есть то, что мы такие, было причиной ужасных
трагедий моего народа в прошлом. А теперь грядет новая.
Ида пустилась объяснять. Может, цыгане и стоят в стороне от
общественной жизни, однако они внимательно следят за тем, что происходит.
- Осторожная разведка, - усмехнулась она. - Проклятый Тайный Совет,
погубивший Императора, решил, что мы паразитируем, как вши, на теле
политики. В основном потому, что у нас всегда в достатке АМ-2, чтобы
держаться на плаву. Члены Совета считают, что у нас топлива больше, чем
надо. Забывают простую истину: если цыган лишить возможности вести кочевую
жизнь, они погибнут. Так вот, издан всеобщий приказ - захватывать навах
корабли, отнимать груз, конфисковать горючее. Что станет потом с людьми,
неважно...
- Гвардейцы не будут делать такого, - уверенно заявил Алекс.
- Гвардия теперь не та. Одни - да, не будут. А другие... почему нет?
Знаешь, сколько народу считает, что жизнь во Вселенной значительно
улучшится, если не будет нас, а значит, не будет похищений их кур, золота
и дочерей? Ужасно много. Но мы не собираемся дожидаться сложа руки. Не
собираемся и становиться невидимками или прятаться. Твой Трибунал -
чертовски тонкая соломинка, Стэн, но это единственное, за что мы можем
ухватиться в теперешней вонючей трясине. И потому будут праздник, и речи,
и споры, и - возможно - поножовщина, черт ее дери. Но не думай плохого.
Кончится все нашей клятвой в вечной верности. Или, по крайней мере, до тех
пор, пока Тайный Совет не станет дохлым куском мяса, или вы
неосмотрительно покинете здешний сарай и переберетесь жить на небеса...
- Ну, хватит об этом, - Ида заставила себя быть веселой. - Значит, я
ставлю эту лохань на рекрутский курс, да? Вы ведь бездомные, так, что ли?
- Нет, девица. Многодомство вредит здоровью. Пью с одного краю,
потому беды не знаю. Помогает держать систему в порядке.
- Ты чертовски прав, - согласилась с Алексом Ида. - Так наливай же,
адмирал! Проклятье, ну как вам это нравится! Поганый босяк Адмирал Флота
Граненых Стаканчиков, за работу!
Стэн разлил спиртное.
- Никогда не мечтал стать барменом. А вообще-то, дважды тебе спасибо.
Первое - за заботу о наших денежках. А второе... за все это.
Ида и Алекс осушили свои бокалы. Стэн лишь пригубил.
- Я не могу дольше оставаться, - объяснил он. - Предстоит небольшое
путешествие. Одному. Без ансамбля.
- И где же это, адмирал, в каком вонючем уставе сказано, что вы не
можете путешествовать в компании с маленьким похмельем?
Стэн поразмыслил. Правда, нигде не сказано.
И согласился.



29

Стэн высадился в космопорте Прайм-Уорлда под двумя "крышами"; с
ужасным шрамом и с ужасной задачей.
Шрам он устроил себе с помощью безвредного паразита, хирургически
вживленного под кожу лица. Шириной два сантиметра, живописным зигзагом
вился он от угла лба к глазу и далее до подбородка. Как завещал "Великий
Лоренцо", лучшая маскировка - простая, которую не сдует порывом ветра.
Любой, кто глядел на Стэна, видел лишь этот ужасающий рубец, как бы ни
старался заставить себя не обращать внимания. Стэн и раньше применял
подобные трюки - от красного накладного носа до лысины или просто наголо
выбритой головы, и это почти всегда срабатывало.
Больше всего Стэна заботило, как бы, когда он уедет из Прайма, его
новый сожитель по организму не решил, что нашел себе постоянное обиталище.
- А что, парень, это довольно модно, - ободрял его Килгур. - Если
такое произойдет, сделаем тебе повязку на глаз, и топай в пираты.
Ужасная задача, а точнее - Безнадежный Поиск, была так же проста.
Правдивая часть легенды Стэна гласила следующее. По окончании Таанских
войн в столице объявился некто Д'вид Розмонт. Шикарный, громко
разговаривающий, широко живущий предприниматель, он разрекламировал свой
новейший бизнес - переделку имперских кораблей, а именно - дьявольски
юрких такшипов в роскошные яхты. Вопреки совершенной изначальной
абсурдности замысла, Розмонт расцвел. Буквально за полтора мгновения.
Отдел по борьбе с мошенничеством полиции Прайм-Уорлда проявил к
Розмонту интерес - его компания, соорудившая всего одну-единственную яхту,
выставленную на всеобщее обозрение, очень смахивала на игру в "пирамидку".
Розмонт тут же исчез, оставив после себя голые счета в банке и ангар с
тремя катерами. Все это было правдой, с которой измученный перелетом и
похмельем, но дружелюбно посматривающий на всех человечек с уродливым
шрамом на лице появился в столице.
Неправдой же было то, что звали этого человека Элизах Браун.
Стэн-Браун был аккредитован как частный расследователь, работающий в
юридической конторе где-то в отдаленном мире между Затеряйском и
Тмутараканью. Он разыскивал состояние Розмонта по просьбе его наследника.
Браун знал, что Розмонт еще не объявлен официально мертвым, однако
наследник утверждал, что тот пал жертвой в грязной игре, похуже чем
"пирамидка", и был "прокачен" с добычей. Браун же был уверен, что этот
наследник, человек, между прочим, и так не бедный, накачался наркотиками.
Но - работа есть работа. А вдобавок, лепетал он чиновнику, выписывающему
двухмесячную въездную визу, у него появилась возможность полюбоваться на
столицу, центр всего и самый чудесный мир во всей Вселенной.
- Видать, фильмов насмотрелись, господин Браун. Или же вы - любитель
истории. Метрополия совсем не похожа на ту, какой она была раньше, и с
каждым днем становится похожа все меньше. - Чиновник с опаской сверкнул
глазами через плечо - убедиться, что никто другой не слышал его в общем-то
совсем невинное замечание.
Стэн перехватил этот взгляд и не удивился. Служба безопасности
Тайного Совета шуровала здесь на полную катушку.
Стэн замечал шпиков везде. Дворники, в упор не видящие мусор на
улице, зато внимательно рассматривающие каждого, кто прошел мимо; неумелые
официанты с большими ушами; продавцы, которые ничего не продавали, лишь
слушали; бесчисленные вахтеры; консьержки, задающие вопросы, от которых
закачаешься...
Короче, полный комплекс мер госбезопасности для борьбы с
несуществующей угрозой. Мер очень дорогостоящих. Тайный Совет платил всем
этим информаторам, платил деньги, которых у него и так отчаянно не
хватало.
В который раз Стэн удивлялся странному стремлению многих разумных
существ шпионить за своими близкими по любому поводу.
Решительно никто из них не думал о том, что будет, когда - не
е_с_л_и_! - Тайный Совет падет. Стэну вспомнились бунты на Хизе в конце
Таанских войн. Чернь не только губила тех, кто стоял вне ее однообразной
толпы; нет, они мстили даже своим на процессах в таанском гестапо.
Стэн не сожалел о них. Просто он хотел, чтобы его "крыша" подольше
оставалась неразобранной, чтобы он успел войти в дело, найти то, что
искал, и убраться восвояси.
Кое-какие меры предосторожности, кстати, он принял. Власти не знали
всего. Махони сообщил ему о нескольких совершенно безопасных покинутых
домах, которые должны были сохраниться. Один, по крайней мере, точно
остался, там Стэн и припрятал запасной набор фальшивых документов.
Затем он продолжил разыгрывать роль Брауна. Поселился в недорогом
отеле, разыскал хозяина того ангара и заснял три корпуса, ржавевших
внутри. Разговаривал с вкладчиками и знакомыми исчезнувшего Розмонта.
Сходил в Отдел по борьбе с мошенничеством; там ему дали допуск в архивы,
зарегистрировали как посетителя и выдали номерной пропуск.
Через несколько дней Браун познал первую растерянность, а затем у
него появились и подозрения. Он начал верить в правоту своего клиента.
Розмонт не просто исчез. С ним что-то произошло. Он имел несколько более
чем неприятных знакомых в захолустной части города. Возможно, произошло
убийство. Или самоубийство? Розмонт, объяснял Браун, был в очень
подавленном настроении незадолго до своего исчезновения, а затем
неожиданно взбодрился. "Наверное, нашел потайной выход", - предположил
эксперт из Отдела и дал Брауну имена некоторых своих знакомых из
отделения, занимающегося убийствами.
Браун робко попросил разрешения побеседовать с шефом отдела.
- Вы помешанный; только угробите понапрасну и свое, и ее время.
Впрочем, наша начальница очень терпима, разговаривает со всеми, какими бы
свихнутыми они ни были.
Браун сказал, что беспокоится, как бы майор Хейнз не оказалась
слишком занята, особенно в теперешнее тяжелое время, и поэтому подготовил
краткое резюме своего расследования, а с ним - список вопросов, которые он
хотел задать. Подклеил к бумажкам копию своего пропуска, и машина
закрутилась.
Стэн чувствовал себя очень погано. Он собирался использовать - и
поставить под угрозу - своего друга, а в прошлом любовницу.
Он часто удивлялся, какие у них тогда были отношения. С одной
стороны, обычная, "нормальная" связь, какие Стэн имел всегда. Но, с другой
стороны, они стали любовниками в обстоятельствах совместного расследования
заговора. Их любовь так ничем и кончилась - Стэн ушел на войну, попал в
плен, сбежал и вернулся на поле боя. Хейнз призвали в военную разведку, и
как-то так вышло, что они никогда не встречались вновь. Он иногда думал,
еще до того как Тайный Совет объявил его вне закона, протоптать к ней
тропку, просто чтобы увидеть... Увидеть что? Все ли там еще на месте?
"Наверное, - думал он, - прав Килгур. Оба они моральные уроды, и свою
чрезмерную мораль, нужную для того, чтобы не сломаться, участвуя в
еженощных грязных сражениях, они вырастили шиворот-навыворот, "головкой
вниз". Не надо быть таким излишне нравственным. Честные разведчики
доверяли, а потом гибли. Когда все кончится, пойди и вступи в Лигу
Очищения, если будешь сильно переживать".
Прошло два дня, прежде чем его вызвали в офис Хейнз. Обстановочка там
была такая, что озябнет и сверхновая звезда.
- Господин Браун, - произнесла Хейнз. - Я просмотрела вашу записку и
вопросы. Просмотрела наши архивы. Все, чем располагает мой департамент,
показывает, что вы забрели в тупик.
- Очень возможно, - сказал Стэн. - Разрешите, я буду записывать? - И,
не дожидаясь ответа, вытащил потрепанный диктофон и включил его, а затем
придвинулся к Хейнз для беседы.
Хейнз нахмурила брови, но продолжала объяснять Брауну: думать, что
исчезновение Розмонта было не тем, чем кажется, - тупиковый путь в
расследовании.
Стэн нажал другую кнопку на аппарате.
- "Жучок" подавлен. Моя машинка теперь передает туда синтезированную
болтовню.
Хейнз обошла вокруг стола, и Стэн почти схватил ее в объятия, но она
с усилием отстранилась.
- Я замужем, - сказала она очень тихо. - И счастлива. - Последние
слова она добавила совсем беззвучно.
Еще один мир иллюзий, мир "может быть..." потух.
- Я... рад за тебя, - произнес Стэн.
Хейнз попыталась улыбнуться.
- Мне жаль... Надо сказать, я думала... об этих вещах. О том, что
было. И... Жалко. По крайней мере, я могу пытаться лгать. Скажем, наша
былая связь останется для меня прекрасным воспоминанием. Подчеркиваю -
воспоминанием.
- Да. Так лучше всего. Наверное. Но кто написал этот диалог? Звучит,
как в мыльной опере.
- Лучше выразиться не умею. Это вершина. Ну, - Хейнз хотела
показаться очень занятой, - мне лестно думать, что ты здесь - еще одна
фраза из киношки - для того, чтобы снова зажечь огонь. Несмотря на то, что
ты один из десяти самых разыскиваемых преступников в Империи. Но я думаю,
что хорошо тебя знаю. Это... - Лайза быстро отвернулась. - Этот шрам?.. -
спросила она, не оборачиваясь.
- Макияж.
- Слава Богу. - Она снова обернула к нему свое лицо. - Сейчас я
разозлюсь - мы меня используешь.
- Да.
- Сперва я решила, что меня подставляют. Потом изменила свое мнение.
- Благодарю. Мне нужна помощь. И ты - лучший контакт.
- Конечно. Старая добрая Хейнз. Нам было так хорошо под одеялом;
посмотрим, а вдруг она снова повернется ко мне, хотя бы ради прошлого?..
Позволь мне спросить тебя: если бы я не была связана с тем, что тебя
интересует, вспомнил бы ты о лунном свете и скамейке в парке?
- Лайза, я понимаю, ты чувствуешь себя обманутой. Но это не совсем...
- Он оборвал себя. Пусть все идет как идет.
Хейнз несколько раз тяжело вздохнула.
- О, черт. Ты прав. На извинениях карьеры не построишь.
И она оказалась в объятиях Стэна. На долгое, долгое мгновение.
- Как хорошо было нам, да?
Стэн прошептал: "Да" и снова поцеловал ее. И все-таки она вырвалась.
- Но я не солгала тебе. Сам'л - прекрасный человек. Чтобы быть
честной - немного лучше, чем я заслуживаю. Не какой-нибудь подонок с
кинжалом в руке и жаждой убийства в душе. Поэтому... Давай попытаемся
стать друзьями. Никогда не хотела быть друзьями с теми, с кем я... была
связана в прошлом. Что ж, может, чему-то научусь.
Стэну хотелось заплакать.
- Да, Лайза. Друзьями.
Хейнз неожиданно вновь превратилась в полицейского.
- Во-первых, насколько ты чист?
- Чист. По крайней мере, еще несколько недель.
- Как я понимаю, - Хейнз ткнула пальцем в папку, - ты выполняешь
задание. Твой бывший начальник знает, что с этим делать? Наверное, да.
Против Совета?
Стэн кивнул.
- Один вопрос, и лучше, если ты не будешь лгать. Не так давно, с тех
пор как мы позабирали всех, связанных с покойным Каем Хаконе, повсюду в
подворотнях стали находить трупы. По наивысочайшему соизволению. То, что я
делала, называется соучастием в убийстве. Мне тогда это не понравилось, не
нравится и теперь. Так вот, если твое дело в итоге будет связано, как ты
выражаешься, с "мокрухой" или "персональным контактом"... Даже не проси!
- Нет. Это для Трибунала.
Глаза Хейнз широко раскрылись.
- Сукин сын! - медленно проговорила она. Конечно, несмотря на
установленную информационную блокаду, многие слышали, что собрался
Трибунал, который будет расследовать преступления Тайного Совета. - Так...
Все это - твоя идея?
- Была.
- Дважды сукин сын!.. Я сказала, что не буду тебя защищать? Буду. До
последнего. - Она усмехнулась. - Знаешь... может, если бы ты провел
какое-то время в семинарии, то наверняка был бы допущен присоединиться к
человеческой расе. О'кей. В чем ты нуждаешься?


Другое недоразумение было отрегулировано Алексом Килгуром перед его
отбытием для набора рекрутов. Как ни странно, оно являлось малым
зеркальным отражением того, что происходило между Стэном и Лайзой Хейнз.
Килгур сообщил телохранителям, приставленным к Стэну, что в них
больше нет нужды, и переназначил их в службу общей безопасности Трибунала.
Синд потребовала переговорить с офицером, временно ею командовавшим.
Первый вопрос, который она задала Алексу, был - почему такое отношение?
Разве что-нибудь с ее стороны сделано неправильно?
- Прежде всего заруби на своем носу: безопасность - это безопасность,
а не треп. Тебе незачем знать лишнего. Стэн занимается собственной
задачей. Без ансамбля. Самостоятельно.
- Прошу снова назначить меня к нему, сэр.
- Зачем? Персональное подкрепление?
- Что-то вроде этого.
И тут Алекс взревел.
- В первый и единственный раз, когда я навязывался на задание, моя
начальница отослала меня обратно в казарму. Она наорала на меня и
сообщила, что надо получше учиться или возвращаться обратно лохматить
овец. И была совершенно права. То же самое я бы сказал тебе. Но теперь я
скажу посложнее. Я бы мог отдать приказ - "Солдат, кругом!", и дело с
концом. Но я объясню причины. Так что давай выкидывай из головы свои
яичники, или где там они у тебя болтаются, и слушай сюда внимательно.
Во-первых, твое начальство само знает, что ему делать. Во-вторых, ты
понятия не имеешь, чем именно оно занимается. И не ной тут мне насчет
"длинных рук" и как тебя учили бороться с разведкой. Я это уже все слыхал.
- Алекс прищурился на пышущую юным рвением телохранительницу. - Ты делаешь
ошибку, слишком лезешь вперед. Не надо изо всех сил стараться, чтобы тебя
заметили, если твоя работа - посматривать с юга. Ты солдат. А солдатская
профессия отличается от шпионской.
Но это все ладно. Последняя - и главная - причина в том, что ты
чертовски зелена. Веришь во всякие там... вещи. Не знаешь глубин духовного
разврата. Пока ты не подросла, будь в стане кальвинистов, как я в твои
годы. Шпион всегда предполагает худшее и оказывается самым эгоистичным из
всех. Вот какой ты рискуешь получить тяжелый, дьявольский урок. Честно
скажу, не желал бы я тебе этого. А теперь возвращайся к своим нынешним
обязанностям. Держу пари, что скоро крови будет более чем достаточно. У
тебя появится шанс отличиться в глазах старших и даже перед боссом, если
ты так и не оставила свою фантазию. Все. Идите.
Когда Синд вышла, Килгур вздохнул.
"Христос в курятнике! - подумал он. - Говорил, как старшина - отец
солдатам... Стареешь, Килгур. Стареешь".


Вначале Стэн думал, что путешествие на Прайм-Уорлд - не больше чем
опасная лишь лично для него прогулка. Он искал три вещи: сведения о
заказном убийстве пресс-лорда Волмера, помимо тех, что Хейнз смогла
сообщить Махони; упоминание в прессе о том первом "судьбоносном" собрании
заговорщиков на Земле; и, наконец, состоялось или нет еще одно собрание,
прежде чем был пущен в ход Чаппель. Кроме того, он хотел узнать что-нибудь
дополнительно о связи Чаппель - агент-посредник - Сулламора, хотя Махони и
заявлял, что это не очень важно.
И вот Стэн проделал отличную работу - по выкапыванию нулей. Хейнз
больше ничего не знала ни по Волмеру, ни по "самоубийству" его киллера.
Она честно призналась, что не разрабатывала это дело глубже, так как тут
"одна лишь чистая политика". Сегодня, как известно, люди исчезают, когда
начинают задавать неудобные политические вопросы. Однако, по ее мнению,
вряд ли можно еще что-нибудь накопать - по крайней мере, этого будет все
равно недостаточно, чтобы свалить Тайный Совет и, хотелось бы надеяться,
привлечь его к уголовной ответственности.
Нуль номер раз.
Что касалось сведений насчет собрания на Земле, тут был полный
вакуум. Насколько понял Стэн, между членами Тайного Совета не было
контактов, прежде чем они каким-то образом, прямо-таки телепатически, не
почуяли, что пришло время собраться в доме Сулламоры. По крайней мере, это
было все, что содержали открытые архивы, а также те правительственные
хранилища, куда Хейнз умудрилась осторожно сунуть нос. Килгур оказался
прав - Тайный Совет достаточно аккуратен, чтобы позаботиться об
уничтожении или засекречивании всей переписки, происходившей между его
членами, но им не хватило ума сделать подмену. Интересно.
Обычно этого было достаточно для Стэна как профессионального
разведчика, чтобы запустить операцию в ход. Но, как служитель закона, он
изо всех сил старался удержаться в его рамках.
Нуль номер два.
Что же касалось собственных поисков Стэна, то тут он нашел дом,
который был арендован незадолго до исчезновения Чаппеля. "Снял его
какой-то отставной генерал-полковник Суворов из некоей Пионерской дивизии
или батальона, уж и не припомню", - сообщил агент по недвижимости.
Суворов, это точно, и генерал - агент запомнил его форму и кредитную
карточку. Солидной комплекции, подумал он еще тогда. О, да. И шрам на шее.
Не помню, с какой стороны. Могу я поинтересоваться, зачем вам это нужно,
господин Браун?
Чертовски заковыристое дело. Зализанный агент, который использовал
чары богатства, чтобы запустить операцию. Это известно точно. Имя -
фальшивка. Телосложение? Кто знает. Шрам? Наверное, тоже поддельный, как и
у него.
Чуть-чуть больше нуля - это номер третий.
Вторая встреча... Стэн не мог найти никаких следов переговоров членов
Тайного Совета перед убийством, кроме как в официальной обстановке. Он не
считал их такими тупицами, которые будут обсуждать план покушения на
Императора в, конечно же, прослушиваемых комнатах. Или они так искусны,
что совершили заговор, который действует сам по себе? Никто, и Стэн в том
числе, не мог бы сделать этого. Но где же улики?
Нуль номер четыре. Все.
Стэн хотел, чтобы Хейнз была одна, жила в уединенном, плавающем в
небе домике-корабле над лесом, и чтобы там хранились в холоде две бутылки
шампанского и не работал телевизор. Да... Небольшое общее перемирие без
бреда преследования и важно вышагивающих топтунов.
Вместо этого один был он.
Стэн подкрепился уныло одинокой кружкой легкого пива и таким же
одиноким бутербродом.
У него мелькнула мысль. Если Тайный Совет такой осторожный и
подозрительный, как кажется Стэну, он должен устроить ловушку. Не
специально для Стэна, а для кого угодно, интересующегося, какого все-таки
цвета шерсть у немытого кота.
Похоже, это был последний реальный вариант.


Со времени первого их появления там Хокторн изменился очень мало. В
тот раз Стэн и Алекс ездили в Хокторн под глубоким прикрытием вербовать
наемников для того, что они называли "Избиение Таламейна". Хокторн так и
остался во власти анархии - любая планета, специализирующаяся на поставке
наемных солдат, должна иметь совершенно расхлябанный парламент, где
абсолютное право - за тем, кто лучше вооружен.
Однако наемники с Хокторна, ищущие контракта, не были ни психопатами,
ни извергами. Возможно, в прошлом они были бы делателями королей.
Таанская война все изменила.
Любая война порождает наемников - свою отрыжку. Они приходят из армии
проигравшей стороны, ими становятся солдаты, неожиданно оказавшиеся
"бесхозными", потерявшими свое государство; в наемники подаются военные
преступники, а также скучающие, те, кто думает, будто единственное стоящее
времяпрепровождение - игра со смертью; и просто те, кто не смог вернуться
в свою деревню. Все они обычно - классные профессионалы. Зато во время
затишья качество наемников снижается. Одних убили, другие сами нашли свое
заоблачное царство, третьи повзрослели и поняли, что жизнь - это островок,
окруженный со всех сторон океаном смерти, а четвертых потянуло к более
стабильной обстановке, нежели та, когда лишь время от времени требуются их
способности в деле насилия.
Таков был Хокторн.
Таанские войны изрыгнули новые полчища профессионалов. И неизбежные
экономические ограничения мирного времени плюс остроумная политика Тайного
Совета превратили их в потенциальных наемников. Адмиралы записывались на
должности командного состава кораблей; генералы гвардии рады были
командовать батальоном или даже ротой. Старшины безропотно носили пустые
погоны рядовых.
Так что Алекс мог выбирать. Что он и делал.
Стэн мечтал о десяти тысячах "офицеров суда", а ожидал заполучить
вдвое меньше. Алекс навербовал сотню тысяч. Он мог позволить себе быть
щедрым.
Деньги - без проблем. Если Трибунал не сможет инициировать падение
Тайного Совета, то уже не важно, сколько денег осталось в кофрах, ибо всем
ввязавшимся в это дело придется брать билеты на самый быстрый поезд в
самое далекое далеко.
Топливо для боевых кораблей - тоже нет проблем. У Килгура было
отбитое топливо из системы Хондзо.
Некоторых он записывал на полное довольствие с гарантией регулярного
питания. Другим предлагалось несколько более скудное вознаграждение -
просто им на ушко говорили, что когда Тайный Совет кувыркнется, имперские
Вооруженные Силы будут реорганизованы. Продажных и бездарных, а также тех,
кто запятнал свои руки кровью, выметут. Чистка. Лучшая - сами понимаете,
какая - часть военных будет оставлена.
Алекс вышел на трап флагманского корабля Иды и посмотрел на свое
войско. Выделялись редкие вкрапления униформы посреди пестрой штатской
одежды, которую носило большинство. Лиц - изможденных, голодных - видно не
было. Зато было хорошо видно, что шеренги солдат и строй их кораблей чуть
позади строги и разделены по формированиям, как регулярная гвардейская
часть на смотру.
"Дать им форму, - сказал Алекс самому себе, - дать подходящий лозунг
и послать на войну с бумажными пулями. Вот это счастье!"
Как их назвать - килгуровские... киллеры? Дешево. Соколы? Тупо. Орда?
Трескуче. Лазутчики Килгура? Нет. Лишь некоторые из них служили в
разведке. А, вот! Килгуровские Шотландские Стрелки.
Алекс раздавал приказы и гордо наблюдал, как его армия поднимается на
борт кораблей и готовится к отлету.
"Еще немного, и я стану генералом. Как вам это нравится?"
Неожиданно он воочию представил себе судьбу своих солдат. Смерть -
медленная или быстрая. Трупы как фундамент реорганизации.
Ослепшие. Увечные. Сошедшие с ума.
Затем - другое видение. Он увидел всех этих солдат в пестрой
гражданской одежде. Банкиры, крестьяне, матери-жены, рабочие, туристы - на
улицах, заводах, в домах и пивных необозримого государства, которым
владеет Пещерный Килгур. Вот только он никак не мог прибрать к рукам
планету Эдинбург.
Но - все равно, это гораздо лучше. Лучше, если ответ на твой
маленький вопрос будет таким.
Алекс приказал вахтенному офицеру задраить люк и готовиться к взлету.
Никто из поклонявшихся культу Вечного Императора не мог точно
объяснить, _к_а_к_ они это услышали. Но неожиданно в тысячах и тысячах
залов для собраний в тысячах тысяч миров каждый _з_н_а_л_.
Им была оказана великая честь.
Один из членов Тайного Совета стал плодородной почвой для
произрастания Истинной Веры. Причем не просто правитель, а существо,
имеющее репутацию самого интеллигентного и разумного.
Он исчез. Никому не было дано никаких объяснений. Нельзя сказать,
чтобы раньше Кайс регулярно мелькал на транслирующихся собраниях Совета;
но сейчас он исчез, как будто его и не было никогда.
Они сами нашли объяснение. Очень простое: Всемогущий Кайс увидел Свет
и в качестве награды за это был взят, прямо в теле физическом, в Святые
Сферы, так же, как Император. Кайс, знали они, не вернется, равно как и
остальная пригоршня святых, достигших тех же высот. Но никто из них не
был, в конце концов, самим Императором.
Короче, исчезновение верховного г'орби стало событием. Кайса
причислили к лику Блаженных.
Еще более важно, что верующие ощутили и что-то еще, а именно: скоро
придет время. Император возвращается. Они подготавливали друг друга; к
чему - сами толком не сознавали. Они даже не знали, будут ли востребованы
их услуги.
Но - и пусть будет так, пусть у каждого из нас появится шанс
послужить! - они молились. Они были готовы.


- Прошу прощения...
Слова прозвучали не как извинение, а как команда. Стэн поднял глаза
на библиотекаря. Самый неприятный из всех, кого он когда-либо видел... Не
то чтобы библиотекари подразделялись на виды и подвиды, но этот имел
какой-то необычный красный загар, который бывает не от сидения в пыльном
зале, а от уличного патрулирования. Да и не у всякого библиотекаря такие
иссеченные шрамами и мозолистые костяшки пальцев. И ни один библиотекарь
не носит башмаков с твердым носком и мягкой подошвой, не говоря уже о
специфическом изгибе и потертости ремня, какая бывает от ношения
пистолета.
- Да-а? - рассеянно протянул Стэн.
- Вы читаете материалы о Совете, не так ли?
- Ну и?.. Это уже противозаконно? Видимо, с тех пор, как я встал
сегодня утром, вышли новые постановления? - процедил Стэн.
На вопрос "библиотекарь" не ответил.
- Ваше удостоверение личности, пожалуйста, - снова прозвучала
команда.
Стэн извлек карточку из кармана и дал человеку, нависшему над ним.
Удостоверение не на Брауна, а обычная подделка из тех, что он хранил на
тайной квартире, указанной Махони. Согласно записи в ней, Стэн был
уборщиком, нанятым присматривать за закрытым консульством одного
приграничного мира.
- Хе, подметальщик! - Вертухай вернул пропуск. - Любопытствуешь, как
там боги живут-могут?
"Боги. Новое определение!"
- Да нет, - отвечал Стэн. - Мой мальчишка хочет знать, как устроен
мир. А мне стыдно, что ни фига не разбираюсь. Решил вот почитать немного.
Ну, взял отпуск на неделю, появилось время подглядеть в щелочку. Черт,
паршиво выглядеть тупицей в глазах собственного сына!
Человек хмыкнул и отошел на свое место в передней части читального
зала.
Стэн злобно выругался про себя. Хорошенькое дельце, когда тебя могут
прихлопнуть, как таракана, за то, что ходишь в библиотеку и читаешь
общедоступные публикации! Замечательное правительство, черт его дери.
Радуйся, сын мой, что тебя не существует.
Стэн понял, что Тайный Совет слишком осторожен, чтобы оставить следы
в прессе.
Зайдя в магазин, торгующий актерским реквизитом, он купил бутафорский
торт - "самый лучший, что у вас есть, пожалуйста". Продавец поглядел на
его обезображенное шрамом лицо, поежился и не стал задавать вопросов. Стэн
прикинулся смущенным и поведал, что он актер-любитель и хотел бы также
купить усы, чтобы наклеить их "по замыслу пьесы". Продавец с сочувственным
видом продал притворщику мохнатый муляж.
Теперь шрам был прикрыт усами - Стэн старался не топорщить их, как
это делала Рикор, и не хвататься за них поминутно, проверяя, не отклеились
ли. С таковым прикрытием он и