пилота. Дари нечего
было делать.
Нечего, кроме настоящей работы, той самой, которой она отдала всю
свою сознательную жизнь. Тесная каюта корабля не могла тягаться в комфорте
с ее кабинетом на Вратах Стражника, но когда Дари увлекалась, она
переставала замечать окружающую обстановку. Путешествие до Лабиринта
предоставляло прекрасную возможность пополнить свои знания.
В маленькой каютке она устроила себе уютное гнездышко и расположилась
в нем. Прежде всего она взялась за описания и рассуждения Квинтуса Блума
касающиеся "старых" артефактов. Все они были знакомы Дари как свои пять
пальцев. Она не ожидала узнать о них ничего нового, но надеялась лучше
понять сущность Квинтуса Блума - человека, спрятавшегося за маской
любезности, самоуверенности и почти всемогущества, каковую он
демонстрировал в Институте.
"Всеобщий каталог артефактов N_1: Кокон.
Форма: Кокон представляет собой систему из сорока восьми Основных
Стволов, соединяющих космическую структуру, из которой исходят четыреста
тридцать две тысячи волокон, с поверхностью планеты Саваль..."
Блум излагал материал в том же порядке, какой установила Дари в своем
"Каталоге". Она пропитала описание Кокона, но ничего нового там не
почерпнула, только невольно восхитилась стилем письма: экономным и точным.
Лишь последнее предложение заставило ее нахмуриться:
"Назначение: транспортная система для перемещения материалов к
поверхности Саваля и обратно".
Возможно. Но это весьма произвольное и безапелляционное утверждение
было сделано на основе лишь физических характеристик и формы Кокона.
Затем Дари перешла к Каллиопе - второму артефакту в списке. Далее - к
третьему: заградительным сингулярностям Круглой Дыры, каковую Квинтус Блум
отнес к классу "аномальных", давая тем самым понять, что в его
классификационную систему она не вписывается. Далее - Идол, четвертый
артефакт, обожествленный варнианцами задолго до того, как появились люди
со своими богословскими теориями. Дари кивнула. Кто знает, возможно,
варнианцы являлись свидетелями того, чего не видели люди.
Задача оказалась увлекательной, почти захватывающей - вернуться в
старые добрые времена, когда понятие исследовательской работы
подразумевало под собой изучение удаленных во времени и пространстве
объектов и анализ тех мест, которые Дари никогда не собиралась посещать.
Все это отняло у нее много времени. Только голод заставил Дари вернуться к
действительности и вдруг обнаружить, что большая часть дня уже прошла. Она
познакомилась почти с половиной описаний всех артефактов, когда
почувствовала, что в голове у нее уже бродит какая-то идея, причем ее
нисколько не беспокоило, когда и как она выплывет на поверхность.
Очнувшись от глубоких раздумий. Дари огляделась вокруг. Жжмерлия
сидел за пультом управления корабля, а Каллик лежала рядом с ним, поджав
под себя лапки. Возможно, хайменоптка спала, но не исключено, что она
просто скучала. Мнение стороннего наблюдателя могло оказаться полезным.
- Каллик? Не хочешь взглянуть на это?
Дари скопировала файл на второе рабочее место, приспособленное для
Каллик, и пошла на камбуз перекусить. Может, прочитанное наведет Каллик на
другие мысли. А может, все это не годится для каких-то заключений. Или
вторая часть описания артефактов не соответствует тому впечатлению,
которое сложилось у нее от чтения первой.
Эта мысль заставила Дари проглотить еду сразу же, как только та
подоспела, и вернуться к работе. Линза, Резная Раковина, Парадокс,
Мальстрем, Зуб Господа... Существовали Строители в прошлом или же появятся
только в будущем, они предпочитали разнообразие форм. Ни один артефакт
даже отдаленно не напоминал другой, но Квинтусу Блуму каким-то образом
удалось сгруппировать их в шесть основных классов. Вернее, втиснуть их
туда. Никто до сих пор еще не сумел создать более-менее удовлетворительную
систематику артефактов, а насколько хороша эта?
Дари очнулась от мимолетной задумчивости, и заметила Каллик,
терпеливо стоявшую рядом.
- Уже закончила?
(Не может быть, даже принимая во внимание быстродействие и
эффективность центральной нервной системы хайменоптки.)
Каллик моргнула двумя рядами глаз сразу.
- Нет. Прошу прощения за мою медлительность, но список очень длинный.
Я позволила себе прервать ваши важные размышления только для того, чтобы
напомнить: Жжмерлии нужно скорректировать режим полета. Куда нас надо
доставить: прямо на Лабиринт или завернуть по пути в Мир Джерома?
Дари все время откладывала это решение и в конце концов забыла про
него. Вопрос заключался в том, перечислил ли Квинтус Блум все возможные
трудности и опасности при изучении Лабиринта или нет? Прямой путь - более
экономичный, но в ней опять заговорил внутренний голос. Прислушиваться
было неприятно, но Дари уже знала, что отмахиваться от него нельзя.
- Сколько описаний артефактов ты уже прочитала?
- Я изучаю сто тридцать третье.
- У тебя уже сложилось какое-нибудь впечатление?
Вопрос прозвучал некорректно. Дари и сама не могла ничего толком
сказать до тех пор, пока пять раз не перечитала размышления Блума.
Анатомия Каллик полностью исключала мимику, но она нервно потерла
пару передних лапок, выражая свое затруднение.
- Я могу сказать только одно: все это слишком расплывчато, чтобы
называться анализом.
- Сформулируй другими словами, пожалуйста.
- Уважаемый Квинтус Блум - великолепнейший писатель. Его описания
всегда ясны и конкретны. Предложенная им систематизация артефактов
отличается от тех, которые я встречала до сих пор.
Каллик замолкла. Дари ждала. Итак, их впечатления совпадают. Но не
упущено ли что-то? Каллик, казалось, застыла.
- Меня беспокоит одно. - На сей раз пауза затянулась еще больше. -
Причисляя какой-либо артефакт к любому из указанных классов, Квинтус Блум
никогда не использует ошибочно и не толкует ложно ни одну из деталей
описания данного артефакта. Однако временами мне кажется, что он
замалчивает некоторые особенности артефактов, о которых стоило бы
упомянуть. И эти умолчания, как правило, противоречат положениям,
позволяющим причислять артефакт к данному классу.
В самую точку! Дари расцеловала бы Каллик, но с хайменопткой такие
вольности чреваты неприятными последствиями.
Мнение Каллик совпадало с собственным убеждением Дари. Квинтус Блум
умен, работоспособен, красноречив. Он проделал титанический труд по
систематизации артефактов и проявил большую оригинальность в разработке
собственной системы классификации. Единственный его грех оказался типичным
для ученых многих поколений. Люди не подтасовывают данных, если только они
не отпетые шарлатаны. Но когда факты не стыкуются с их теорией, возникает
сильнейшее искушение найти причины, по которым эти факты можно отвергнуть,
дабы провозгласить свою теорию. Так делал Птолемей. Так делал Ньютон. Так
делал Дарвин. Эйнштейн совершенно определенно делал это. А теперь в эту
славную компанию попал Квинтус Блум. Оставалось лишь узнать - как часто он
поступал подобным образом? Не имеет ли Лабиринт опущенных в описании
особенностей, которые окажутся смертельными для доверчивых исследователей?
- Надеюсь, мои скороспелые мысли принесут вам хоть какую-то пользу. -
Каллик все еще стояла перед Дари, но смотрела мимо нее.
- Это именно то, что мне нужно. - Дари перехватила взгляд
многочисленных глаз и с удивлением увидела, что на клавиатуре компьютера
лежит наполовину съеденный бутерброд. Несмотря на голод, она совершенно
забыла о еде.
- Тогда нам остается одно, - откусив большой кусок, произнесла она с
набитым ртом. - Скажи Жжмерлии, что мы обязательно должны заскочить на Мир
Джерома, прежде чем отправимся к Лабиринту. Надо узнать побольше о
Квинтусе Блуме. Я хочу выяснить, чем он занимался до того, как приступил к
работе над артефактами Строителей.



11

На Вратах Стражника садилось солнце, и Луис Ненда любовался закатом.
Восхитительно. Никаких ядовитых испарений, которых надо опасаться во
время захода солнца на Стиксе. Ни ревущих штормов с крутым кипятком, как
на Обжигающей, где на каждом, кто не вовремя оказался на улице, можно без
колебаний ставить крест. Ни москитов величиной с ладонь, как на Перечнице,
которые пикируют на тебя и вонзают трехдюймовое жало в любой клочок
оголенной плоти.
А где-то вдалеке смеются люди, поют птицы и растут цветы, которые
закрываются в сумерки, приберегая свои наиболее изысканные ароматы к ночи.
Теперь с минуты на минуту должна появиться Гленна Омар.
Атвар Ххсиал могла думать все, что ей угодно, но Ненда не принимал
это близко к сердцу.
Чуть раньше, беседуя с Атвар Ххсиал он сильно возмущался и, пожалуй,
даже немного переиграл.
- Пока я тружусь в поте лица, ты сидишь здесь и прохлаждаешься.
- Ты хочешь сказать, что в этом занятии я могу сравниться с тобой и
что мое тело - вполне приемлемая замена твоему в этом причудливом ритуале
человеческого совокупления?
- Да от тебя она на стену полезет. А мне что делать? Похоже, я
становлюсь человеческой жертвой, принесенной Гленне Омар в обмен на
информацию о Жжмерлии. Тебе просто хочется вернуть своего переводчика,
чтобы ты могла запросто общаться с людьми, вот и все.
- Я работаю над альтернативными средствами коммуникации. Но если я
найду Жжмерлию, то ты одновременно найдешь Каллик, и тогда же, - тут в
феромонах Атвар Ххсиал проскользнуло ощущение намека, - ты сможешь узнать
местонахождение человеческой самки Дари Лэнг. Мне необходимо обсудить с
ней изменения артефактов Строителей. Не вызвано ли твое явное нежелание
взаимодействовать с самкой Гленной Омар какими-либо факторами,
характеризующими отношение к Дари Лэнг? Я хочу знать, не это ли
первопричина твоего стремления избежать встречи с Гленной Омар.
- Разве я отказался встречаться с Гленной? Разумеется, мы увидимся.
Сегодня ночью. И мы уже обо всем договорились.
"И если нескольких часов, проведенных с Гленной Омар окажется
достаточно, чтобы усыпить подозрения Атвар Ххсиал относительно меня и Дари
Лэнг, это будет недорогой ценой".


И теперь Луис приготовился ее заплатить. Возле третьего дерева у
подножия холма, где обосновался Ханс Ребка.
Наступил закат, и он ждал у третьего дерева. Но где же Гленна?
С вершины холма донесся женский смех. Наполовину ослепший от сияния
заходящего солнца, он посмотрел в ту сторону. И тут раздался ответный
смех, напоминающий конское ржание.
Появилась Гленна. И не одна.
Неизвестно, какое чувство преобладало - облегчения или разочарования.
Луис поднялся и пошел к парочке. По дорожке вихляющей походкой двигалась
Гленна, почти повиснув на руке своего спутника.
- Привет, Луис. - Гленна тепло улыбалась. - Я надеялась, что мы
найдем тебя здесь. Планы немножко поменялись. Мы разговаривали с
профессором Блумом...
- Квинтусом.
- Да. - Гленна прильнула к своему кавалеру. - И не успели договорить,
поэтому он пригласил меня продолжить беседу за ужином. И естественно...
- Никаких проблем. - Луис произнес это подчеркнуто небрежно. Он с
восхищением подметил ее самообладание, ибо в поведении Гленны не было и
тени смущения. - Привет, профессор. Меня зовут Луис Ненда.
- В самом деле? - Блум высвободился из хватки Гленны, дабы изобразить
слабое рукопожатие. Он смотрел на Луиса с энтузиазмом человека,
повстречавшего карелланскую вошь, каковая имеет обыкновение выскакивать из
норы в скале и мгновенно откусывать вам голову. - И чем же вы занимаетесь?
- По большей части бизнесом, связанным с исследовательскими
проектами. Свое последнее путешествие я совершил в Свертку Торвила и
вернулся оттуда через систему Мэндела.
- В самом деле?
Не успел Луис ответить, как Блум уже развернулся, чтобы идти обратно
к холму.
Улучив момент, Гленна доверительно наклонилась к Луису.
- Он гений, - прошептала она. - Надеюсь, ты понимаешь, что такой
шанс...
- Я же сказал: никаких проблем. - "Знаем мы эти игры, девочка. Ты
идешь с тем, кто нужен тебе прямо сейчас, но хочешь сохранить другого как
запасной вариант". - Иди, и приятного тебе ужина.
- Тогда как-нибудь в другой раз, хорошо?
- Сама знаешь.
Гленна радостно сжала его руку. Но Квинтус Блум повернул обратно и
теперь возвращался с хмурым лицом.
- Позвольте, мне показалось, что вы упомянули Свертку Торвила?
- Ну конечно. Я недавно вернулся оттуда, из самых дебрей Сообщества
Зардалу.
- Именно это название Дари Лэнг упомянула прошлым вечером на обеде, -
пояснил Блум Гленне, стараясь не обращать внимания на Луиса. - Она
сказала, что это артефакт Строителей, но, как подчеркнул профессор Мерада,
доказательств тому нет. Однако, если бы она действительно оказалась
артефактом, это могло бы иметь громадное значение. - Наконец Блум
повернулся к Луису. - Вы знаете Дари Лэнг?
- Конечно.
- Она, случаем, не с вами была возле Свертки?
- Как возле, так и внутри.
- И три дня назад, сразу после нашего обеда, она улетела из
Института. - Блум устремил взор поверх головы Луиса и стоял так некоторое
время, вперившись в пространство. - Она никому не сказала, куда
направляется. Поэтому, почти наверняка...
Квинтус Блум не развил свою мысль вслух. Да этого и не требовалось.
Следующий вопрос Луис предвосхитил и ответ на него уже приготовил.
- Если бы я снабдил вас кораблем, смогли бы вы доставить меня в
Свертку Торвила?
- Да. Корабль у меня даже есть. Разумеется, если мы сойдемся в цене.
Луис хранил полнейшую невозмутимость. Цена наверняка его устроит - в
этом он не сомневался. Даже если ему с Атвар Ххсиал придется продать все,
что у них есть, до последней нитки.


Рассвет на Вратах Стражника мог поспорить в великолепии с закатом.
Воздух был хрустально чист, цветы и листья украшали сверкающие капельки
ароматной росы. Запел чудный утренний хор проснувшихся, но пока еще
невидимых птиц.
Однако возвращавшаяся домой Гленна не замечала этого чудесного утра.
Ей частенько доводилось приходить домой с рассветом, и сказочная красота
пробуждающихся флоры и фауны оставляла ее равнодушной. На самом деле она
ощущала легкое разочарование. Квинтусу она вроде бы понравилась, и ему,
похоже, было приятно проводить с ней время. Они болтали, смеялись, ели и
пили, и вновь болтали. Рука об руку они обошли весь Институт снаружи и
изнутри. Они любовались романтическими пейзажами Врат Стражника.
Прикосновение его руки к обнаженному плечу Гленны заставило ее кровь
быстрее бежать в жилах. И когда все, казалось, готово было раскрутиться на
полную катушку, он взял и ушел. К себе домой!
Гленна вздохнула. Ее прежние знакомые были порасторопнее. А в случае
с Квинтусом Блумом подобное промедление означало полное фиаско. Для него
имела значение только его теория, и он уже приготовился покинуть Врата
Стражника. Вспоминая вчерашний вечер, она пожалела, что познакомила его с
Нендой, который тут же ляпнул о Свертке; скоро они отправятся в
путешествие, а у Гленны может не оказаться второго такого случая.
Она подошла уже довольно близко к дому, чтобы видеть фонарь,
оставленный зажженным на ночь у входной двери, которую - она помнила это
наверняка, не закрыла, но теперь дверь была заперта. В доме кто-то
побывал, а может, был до сих пор.
Гленна нахмурилась - озадаченно, но не встревоженно. Про воровство и
насилие на планете уже забыли. Жила она одна. Роботы-монтеры и
роботы-уборщики всегда педантично оставляли двери и окна дома в том же
положении, в котором они были до их прихода.
Она ощутила приятный зуд в предвкушении неожиданного развлечения.
Квинтус Блум моментально вылетел из головы. На него, к сожалению, это
совершенно непохоже. Но вот Луис Ненда - тот совсем другой: дикарь с одной
из буйных неухоженных планет Сообщества Зардалу. Она отложила его на
потом, но он не собирался ждать.
Прекрасно. Ей нравятся нетерпеливые мужчины.
Гленна сбросила туфли, тихонько открыла входную дверь и проскользнула
внутрь. В гостиной никого не было, но она ощутила слабый мускусный запах
чужака. Конечно, он поджидает ее в спальне. Интересно, снял ли он эту
черную, облегающую одежду? Или хочет, чтобы Гленна за ним поухаживала?
Наверное ждет, если он действительно тот мужчина, которого она надеялась в
нем найти. Он должен понимать, сколь страстно и досконально она желает
изучить сделанное ему наращение.
Гленна на цыпочках вошла в спальню и остановилась около кровати. Но
рядом, скрючившись на полу...
И тут ночной кошмар поднялся в полный рост, загородив всю стену от
пола до потолка. Пара длинных конечностей оторвала Гленну от пола, а крик
заглушила мягкая черная лапа. Ее поднесли к широкой безглазой голове с
тоненьким хоботком, извивающимся в центре, и Гленна различила слабый
высокочастотный писк.
Женщина попыталась вырваться, но не слишком резко. Она опознала
пришельца. Это была кекропийка. Из институтских сплетен она знала, что
недавно здесь появилась самка из этого клайда. И появилась она, если
верить слухам, вместе с Луисом Нендой.
- Что тебе надо?
Слова эти прозвучали впустую, ибо все знали, что кекропийцы не
говорят. Но на звук ее голоса та кивнула белой головой и потащила Гленну
обратно к дверям гостиной. Одна черная лапа указала Гленне через дверной
проем на ее терминал связи, а затем на серую коробку, из которой торчали
скрученные жгуты проводов и которую кекропийка несла с собой. Гленна
почувствовала, как ее осторожно поставили на пол. Она была свободна.
Конечно, можно пуститься наутек - незваной гостье Гленны
потребовалось бы затратить некоторое время и силы для того, чтобы
протиснуться обратно в гостиную, хотя вошла она наверняка именно этим
путем. Тем не менее трудно поверить, что если бы кто-то собирался
причинить ей зло, то он отпустил бы ее и поставил в том месте, откуда она
запросто может дать деру. Гленна неуверенно подошла к терминалу связи и
остановилась, выжидая.
Кекропийка с трудом пролезла в дверь и подползла к терминалу.
Проворные черные лапы ощупали его заднюю стенку и подсоединили кабели,
тянущиеся из серого ящика. Дисплей ожил. Две другие лапы начали исполнять
замысловатый танец на передней панели серого ящика. На экране появились
слова:
ГОВОРИ НА СВОЕМ ЯЗЫКЕ. ЭТО БУДЕТ ПЕРЕВОДИТЬ.
- Кхтыты? Кто ты? - Гленне пришлось повторить фразу, ибо горло сдавил
спазм. - Что тебе надо?
Экран очистился, и на нем появилось длинное сообщение.
МЕНЯ ЗОВУТ АТВАР Х'СИАЛ. Я КЕКРОПИЙКА И ДЕЛОВОЙ ПАРТНЕР ЧЕЛОВЕКА ПО
ИМЕНИ ЛУИС НЕНДА. ЕСЛИ ТЫ ЯВЛЯЕШЬСЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ САМКОЙ ГЛЕННОЙ ОМАР, Я
ХОТЕЛА БЫ ПОГОВОРИТЬ С ТОБОЙ.
- Да, это я. - Гленна внимательно посмотрела на коробку, а затем на
темно-красный панцирь и два одинаковых желтых рожка на макушке. Когда
кекропийка говорила, Гленна опять слышала те же самые, похожие на писк
летучей мыши, звуки. - Я думала, что кекропийцы видят при помощи звука, а
разговаривают друг с другом, используя определенные запахи.
На этот раз слова на экране возникали мучительно медленно.
ТАК ОНО И ЕСТЬ. Я СОЗДАЛА ПРИБОР, КОТОРЫЙ ВОСПРИНИМАЕТ ВАШУ
ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ РЕЧЬ И ПРЕОБРАЗУЕТ ЕЕ В ДВУХМЕРНУЮ ЗВУКОВУЮ КАРТИНУ НА
ЧАСТОТАХ ВЫШЕ ВАШЕГО ДИАПАЗОНА ВОСПРИЯТИЯ. Я ВИЖУ ЕЕ В ВИДЕ КАРТИНКИ,
СООТВЕТСТВУЮЩЕЙ ФОРМАМ НАШЕЙ ПИСЬМЕННОСТИ. ТАКИМ ОБРАЗОМ Я "ЧИТАЮ" ВАШИ
СЛОВА ПРИ ПОМОЩИ ВИЗУАЛЬНОЙ ЗВУКОВОЙ КАРТИНЫ. А "ГОВОРЮ" Я ТЕМ ЖЕ САМЫМ
ОБРАЗОМ, ПРЕОБРАЗУЯ СВОИ ПОСЛАНИЯ В ДВУХМЕРНУЮ КАРТИНКУ, КОТОРАЯ, В СВОЮ
ОЧЕРЕДЬ, КОНВЕРТИРУЕТСЯ В ОДНОМЕРНЫЕ ЗВУКИ, НАЗЫВАЕМЫЕ ВАМИ СЛОВАМИ. ЭТО
ОЧЕНЬ ГРУБЫЙ И НЕТОЧНЫЙ СПОСОБ ОБЩЕНИЯ, НО НИЧЕГО ЛУЧШЕГО Я ПОКА НЕ
ДОСТИГЛА. ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ МНЕ ПОМОЧЬ. ДЛЯ ВОССОЗДАНИЯ НОВЫХ ФРАЗ НАИБОЛЬШУЮ
ТРУДНОСТЬ ПРЕДСТАВЛЯЮТ СЛОВА, КОТОРЫЕ Я ЕЩЕ НЕ ЗАПИСАЛА.
- Ну и что?
Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ ТЕБЕ НЕОБЫЧНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ. НАСКОЛЬКО Я ПОНИМАЮ, ТЫ
ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЖЕЛАЕШЬ СОВЕРШИТЬ АКТ СОВОКУПЛЕНИЯ С МОИМ ПАРТНЕРОМ ЛУИСОМ
НЕНДОЙ, А ТАКЖЕ С ЧЕЛОВЕКОМ КВИНТУСОМ БЛУМОМ. А ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЭТО
ОСУЩЕСТВИТЬ, ТЕБЕ НЕОБХОДИМО ИМЕТЬ К НИМ ДОЛГОВРЕМЕННЫЙ ДОСТУП.
- Ну, я бы так не сказала. - Гленна изо всех сил пыталась смотреть
сквозь пальцы на отсутствие у кекропийки понимания деликатных моментов во
взаимоотношениях людей. - Но раз уж речь зашла об этом, что, если и так?
Экран моментально вспыхнул множеством слов. Должно быть, Атвар Ххсиал
заготовила всю эту речь заранее.
ЧЕЛОВЕК ПО ИМЕНИ БЛУМ ВМЕСТЕ С ЛУИСОМ НЕНДОЙ И МНОЙ ОЧЕНЬ СКОРО
УЛЕТИТ С ВРАТ СТРАЖНИКА. НАС ПОПРОСИЛИ СОПРОВОДИТЬ КВИНТУСА БЛУМА В РАЙОН
РУКАВА ПОД НАЗВАНИЕМ СВЕРТКА ТОРВИЛА, ГДЕ, КАК ОН ДУМАЕТ, В НАСТОЯЩИЙ
МОМЕНТ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ САМКА ДАРИ ЛЭНГ ПРОВОДИТ СВОИ ИССЛЕДОВАНИЯ. НЕНДА И Я
ХОРОШО ЗНАЕМ РАЙОН СВЕРТКИ И БЕЗ ТРУДА ДОСТАВИМ ТУДА БЛУМА. НО ЕСЛИ НЕНДА
И БЛУМ ПОКИНУТ ВРАТА СТРАЖНИКА, ТВОЕ ЖЕЛАНИЕ СОВОКУПИТЬСЯ С НИМИ ОСТАНЕТСЯ
НЕУДОВЛЕТВОРЕННЫМ, А ДРУГОЙ ВОЗМОЖНОСТИ ОБЩЕНИЯ С НИМИ У ТЕБЯ НЕ БУДЕТ. Я
МОГУ ОРГАНИЗОВАТЬ ТВОЕ УЧАСТИЕ В НАШЕЙ ЭКСПЕДИЦИИ В КАЧЕСТВЕ СПЕЦИАЛИСТА
ПО ИНФОРМАЦИОННЫМ СИСТЕМАМ. ОФИЦИАЛЬНО ТЫ БУДЕШЬ ПОМОГАТЬ МНЕ В ОБЩЕНИИ С
ЛЮДЬМИ, ИСПОЛЬЗУЯ ТЕ САМЫЕ СРЕДСТВА, КОТОРЫМИ МЫ ПОЛЬЗУЕМСЯ В ДАННЫЙ
МОМЕНТ. НИКАКИХ ДРУГИХ ОБЯЗАННОСТЕЙ У ТЕБЯ НЕ БУДЕТ, И ТЫ СВОБОДНО МОЖЕШЬ
ПРЕСЛЕДОВАТЬ СВОЮ ЦЕЛЬ.
- Ты действительно думаешь, что для меня это настолько важно? Можешь
не отвечать на этот вопрос. А что, если я действительно заинтересована?..
Пожалуй. Но я не понимаю, какая корысть у тебя?
Атвар Ххсиал надолго замолчала. То ли она думала, то ли у нее
возникли трудности с переводом - Гленна не знала. Наконец на экране
высветились слова:
МОЙ РАБ И ПЕРЕВОДЧИК Ж'МЕРЛИЯ НАХОДИТСЯ С ДАРИ ЛЭНГ. ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ
ВЕРНУТЬ ЕГО НАЗАД, Я ОЧЕНЬ ХОЧУ, ЧТОБЫ МЫ С ЛУИСОМ НЕНДОЙ ОТПРАВИЛИСЬ В
ЭТО ПУТЕШЕСТВИЕ. ОДНАКО Я ДАВНО УБЕДИЛАСЬ, ЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ САМКА ДАРИ
ЛЭНГ МОЖЕТ ПРИ ВСТРЕЧЕ ВЫВЕСТИ НЕНДУ ИЗ СОСТОЯНИЯ ДУШЕВНОГО РАВНОВЕСИЯ. ТЫ
ЖЕ, НАСКОЛЬКО Я ДОГАДЫВАЮСЬ, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПРИВЛЕКАТЕЛЬНАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ
САМКА. И, КАК Я НАДЕЮСЬ, ТВОЕ ОБАЯНИЕ ПРОИЗВЕДЕТ НА НЕГО ВПЕЧАТЛЕНИЕ. ЕСЛИ
ТЫ ОТПРАВИШЬСЯ В СВЕРТКУ ТОРВИЛА, ЛУИС НЕНДА ВСТАНЕТ ПЕРЕД ПРОБЛЕМОЙ
ВЫБОРА, КОГДА УВИДИТ ВАС ОБЕИХ...
- Хватит. - Гленна увела у Дари Ханса Ребку совершенно спокойно,
поэтому то же самое она без труда могла проделать и с Луисом Нендой. К
тому же она была заинтригована своеобразным вызовом и одновременно шансом
приблизиться к Квинтусу Блуму. Какое-то время Ненда будет ее развлекать,
но Блум - это нечто иное. Совсем неплохо пошататься по рукаву в качестве
постоянной спутницы признанного гения. А его застенчивость Гленна могла
вылечить в два счета.
У Гленны оставался единственный вопрос.
- Я уверена, что смогу заставить Луиса забыть о существовании Дари
Лэнг Но я хочу спросить тебя: ты не ревнуешь к Лэнг? Ты ведь тоже самка.
Правда, мне казалось, что между людьми и кекропийцами не может быть... Что
ты и Луис Ненда... Короче говоря, как кекропийские самцы обращаются с
самками во время спаривания?
Возможно, Гленна зашла слишком далеко. И действительно, пауза здорово
затянулась.
У ТЕБЯ СОЗДАЛОСЬ ЛОЖНОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ. ГОРАЗДО ПРАВИЛЬНЕЕ БЫЛО БЫ
СПРОСИТЬ, КАК МЫ, КЕКРОПИЙСКИЕ САМКИ, ОБРАЩАЕМСЯ С САМЦАМИ ВО ВРЕМЯ
СПАРИВАНИЯ? А ТАКЖЕ ПОСЛЕ НЕГО.
Пара передних конечностей начала воспроизводить ритмичные движения,
словно кекропийка что-то разрывала. Через несколько секунд, словно что-то
выискивая, высунулся длинный хоботок.
ОДНАКО ЭТО ЛИЧНЫЙ ВОПРОС, НА КОТОРЫЙ Я НЕ ХОТЕЛА БЫ ОТВЕЧАТЬ. ПОЗВОЛЬ
МНЕ ЗАМЕТИТЬ ТОЛЬКО ОДНО: ОТВЕТ, ВЕРОЯТНО, СМУТИТ ТЕБЯ МЕНЬШЕ, НЕЖЕЛИ
ЛУИСА НЕНДУ ИЛИ КВИНТУСА БЛУМА.



12

Мир Джерома вращался вокруг желтого карлика Тетрагаммы, находящейся
на расстоянии сорока световых лет от Врат Стражника. Почти точно
посередине между ними располагалась яркая голубая звезда Ригель, настоящий
сверхгигант, обладающий звездной массой, в пятьдесят раз превышающей
солнечную, и в сотню тысяч раз большей светимостью, и распространяющий во
все стороны свое ослепительное сияние. И никому из наблюдателей на Вратах
Стражника ни разу не удавалось заметить тусклое мерцание Тетрагаммы,
которая пропадала в сиянии Ригеля. А пылинку Мира Джерома, слабо
поблескивающую в отраженном свете Тетрагаммы, тем более никому с Врат
Стражника увидеть не довелось. Дари не могла вспомнить, чтобы до приезда
Квинтуса Блума хоть кто-то в Институте упоминал когда-нибудь это название.
Она несколько раз взглянула на планету, по мере того как "Миозотис"
готовился к посадке. Весьма малонаселенная планета, если судить по
отсутствию городских огней на ее ночной стороне. Несомненно, очень бедная
и отсталая, иначе Дари наверняка знала бы о ней больше. Однако то был
родной мир Квинтуса Блума. А кроме того, эта планета находилась рядом с
артефактом, который он открыл и назвал Лабиринтом.
Когда "Миозотис" наконец сел на планету, открывшаяся взору панорама
не поколебала первое впечатление Дари, с каковым она и вышла наружу.
Иммиграционная служба в лице единственного человека поприветствовала Дари
достаточно радушно, но тот же чиновник вытаращил глаза при виде Каллик и
Жжмерлии. Люди из других звездных систем прилетали сюда весьма редко. А
как обращаться с инопланетянами Кекропийской Федерации и Сообщества
Зардалу, в таможне Мира Джерома и вовсе не представляли.
Пока офицер, склонив голову, перелистывал тома старых инструкций, в
то же время не спуская глаз с двух чужаков, Дари уже все решила. На
Джероме она планировала остановиться всего на день-два, прежде чем
отправиться на Лабиринт. Бюрократические проволочки, преграждавшие доступ
Каллик и Жжмерлии на планету, могли разрушить все ее планы.
- А если они останутся на корабле?
Голос офицера не выдал, насколько он обрадовался, но лицо его
просияло.
- Ради Бога, если вы будете следовать стандартным правилам карантина.
С собой можно взять еду и питье, но никаких растений или животных, - он
неопределенно посмотрел на двух ее спутников, - а также чего-либо иного.
Каллик и Жжмерлия не возражали. Неловкость почувствовала только Дари,
которой пришлось выслушать совершенно бессмысленный свод правил поведения
для прибывающих и только после этого покинуть космопорт. Еще совсем
недавно эти чужаки были рабами, и вот они опять оказались существами
низшего сорта. Сознание того, что в Кекропийской Федерации ситуация могла
сложиться наоборот, утешало мало.
Но уже через несколько минут после выхода из космопорта чувство вины
испарилось совершенно. Каллик и Жжмерлия ничего не потеряли - возможно, им
даже повезло. Она не знала, кто такой Джером, но если он уже умер,
вероятно, он переворачивался в гробу каждый раз, когда кто-нибудь поминал
этот вшивый мир, названный в его честь. Планета находилась на предельном
расстоянии от Тетрагаммы, допустимом для обитаемых миров. Была зима, и дни
стояли короткие. Солнце своим свечением напоминало висящую в небе вишневую
косточку, только вдвое меньшего размера, воздух, разреженный и холодный,
застревал в горле, а растительность, которая пыталась выжить, имела
пыльный серо-зеленый цвет. У людей, встречавшихся Дари и указывавших ей
дорогу к авиационной базе Центра Маргольма, был такой же бледный и пыльный
вид.
К удовлетворительным новостям, полученным Дари, относилась следующая:
местечко, где окопался Квинтус. Блум, находилось на другом конце планеты,
в нескольких тысячах километров. Плохие новости заключались в том, что
самолет по пути туда должен был сделать не менее полудюжины остановок.
Летательный аппарат, на борт которого поднялась Дари, был достаточно
большим и мог вместить двенадцать пассажиров. Однако в салоне оказалось
всего двое - сама Дари и какой-то непомерно тучный мужчина, не умещавшийся
в кресле. Пока самолет готовился к взлету, она, сидя сзади, изучала его
мощную шею и выбритый затылок. Можно было предположить, что он тоже
полетит до Исследовательского Центра. Слишком уж он толст, чтобы
заниматься каким-то ремеслом.
Дари не решалась заговорить. После взлета она прошла вперед, села
перед ним и, развернувшись, посмотрела поверх сиденья. И хотя она не
любила разговаривать с незнакомцами, поскольку не выносила сама, когда
другие нарушали ход ее мыслей, ей требовалась информация.
- Извините, вы случайно не в Центр Маргольма?
Толстяк, похоже, разделял взгляды Дари на назойливых незнакомцев. Он
оторвался от электронного блокнота и хмуро посмотрел на нее.
- Я лично как раз туда направляюсь, - продолжила Дари, - и очень
надеюсь встретиться с человеком по имени Квинтус Блум. Вы с ним не
знакомы?
Хмурое выражение сменилось улыбкой человека, готового с радостью
сообщить вам неприятное известие.
- Я знаю его. Но вы с ним не встретитесь. Его сейчас нет на планете.
- Затем он решил добить ее. - Он приглашен на переговоры в другую звездную
систему.
- Какая жалость. Я видела некоторые его работы и они, как мне
кажется, великолепны.
Дари ждала. Сидевший перед ней человек промолчал и опять уткнулся в
свою записную книжку.
- А найдется ли в Центре хоть кто-нибудь, - продолжала Дари, - кто
мог бы проконсультировать меня по этому поводу?
Он вздохнул и поднял глаза.
- Квинтус Блум - самый известный ученый в Центре. Почти любой
сотрудник может обсудить с вами его работы, от директора до младшего
лаборанта. Если только они захотят. В чем лично я сомневаюсь.
- От директора?
- Ее зовут Клима Нетч. А теперь, позвольте... - Он демонстративно
опустил глаза в блокнот.
- Извините, что помешала.
Мужчина зарычал. Дари отвернулась от него. Хоть маленький, но
прогресс. Блум знаменит, работа его ценится высоко. Наверняка она включает
в себя исследования, проведенные до открытия Лабиринта и создания теории о
происхождении Строителей.
Полет продлится, вероятно, еще не менее двух часов, но если она
попробует продолжить беседу с сидящим за спиной попутчиком, тот явно
взорвется, как бомба. Мысли Дари вернулись к ее единственной встрече с
Квинтусом Блумом. Ей вовсе не нравилось то, что он говорил, но пренебречь
этим она не могла. Она сама убедилась, что во всех артефактах происходят
абсолютно беспрецедентные изменения. Ее собственная теория никоим образом
не могла объяснить появление нового артефакта - Лабиринта. Хуже всего то,
что исследования, проведенные Блумом на Лабиринте, похоронили саму идею о
том, что Строители покинули рукав миллионы лет назад и никогда больше не
возвращались. Каким же образом в ту эпоху, когда люди были всего лишь
примитивными гоминидами. Строители сумели точно предсказать путь
человечества в космическое пространство и его дальнейшую экспансию?
Очень хорошо. Предположим, что Строители никуда не ушли и все еще
находятся где-то в рукаве в такой форме или в таком месте, где люди или же
представители других клайдов не могут вступить с ними в контакт. Своими
материалами, доставленными с Лабиринта, Блум не оставил камня на камне и
от этой идеи. Он показал будущее рукава и спросил: как могли Строители
сегодня знать, по какому пути пойдет колонизация рукава, на десятки тысяч
лет вперед? Но это возможно, как настаивает Блум, лишь в том случае, если
Строители - люди из будущего, путешествующие во времени и устанавливающие
артефакты в собственном прошлом.
Дари отвергла эту теорию как противоречащую логике и ее собственным
интуитивным представлениям о природе Строителей, выработанным за долгие
годы тщательного изучения их творений. Строители - во всех мыслимых
аспектах - были слишком чужды человечеству, и даже будущему человечеству.
Они стояли гораздо дальше от него, чем кекропийцы, хайменопты, дитрониты,
лотфиане или даже зардалу. Они, вероятно, и развивались совсем не в таких
условиях, где люди либо другие клайды могли существовать. Их отношение к
пространству, а тем более ко времени, оставалось загадкой.
В этом Дари была убеждена. Люди-путешественники во времени - это не
ответ. Но она не могла не поднять перчатку, брошенную Квинтусом Блумом.
Она обязана логически обосновать существование рас и существ, способных
каким-то образом узнавать, как люди и другие клайды будут развиваться
начиная с сего момента и тысячу или десять тысяч лет спустя. Здесь не было
ничего общего с предысторией и последующей экстраполяцией. Люди могли
делать это и делали достаточно просто, но подобные прогнозы оказывались
полностью несостоятельными уже через несколько веков. А Строители не
просто предсказывали будущее рукава, но обладали способностью каким-то
образом "видеть" будущее так же ясно, как Дари видит сейчас из
иллюминатора приближающиеся цепочки заснеженных холмов. Она не сможет
разглядеть их подробно, пока не приблизится; и, вероятно, Строители точно
также не могут определить отдаленное будущее в деталях, но общую картину
грядущего рукава они видят точно так же, как Дари различает крупные
объекты панорамы простирающегося перед ней ландшафта.
Холмы надвигались. Теперь Дари могла уже различать детали, включая
большой город, стоящий посреди снегов. Самолет снижался, направляясь к
расчищенной посадочной полосе в миле или двух к западу от города.
Дари наблюдала, как в разворачивавшейся перед ней картине появлялось
все больше и больше деталей. Теперь она уже видела строения, шеренги
застывших деревьев и, наконец, красную и белую разметку посадочной полосы.
Видеть во времени так же, как она видит в пространстве. Хуже на
расстоянии, различая лишь большие формы. Затем, по мере приближения, мир
становится все отчетливее и яснее, раскрывая все новые и новые детали.
Похоже, она на верном пути. Требовательный внутренний голос уверял, что
так оно и есть. Каким-то непостижимым образом Дари чувствовала, что
проникла в тайну Строителей еще на один уровень глубже.


Врать Дари не любила. Иногда, правда, это существенно все упрощало.
- Да, я с Врат Стражника и работаю над обзорной статьей о Квинтусе
Блуме. Разумеется, я хотела бы встретиться с людьми, которые хорошо его
знают и понимают его работу.
Дари почтительно улыбнулась. Клима Нетч откинулась в споем
суперпрочном кресле и кивнула головой. Директор Центра Маргольма была
настолько дородна, что Дари приготовилась извиниться перед своим
попутчиком из самолета. По сравнению с Климой он казался дистрофиком. Все,
кого бы она ни встретила, поражали своими габаритами. Может, пища в Мире
Джерома сверхкалорийная? В любом случае Дари моментально стало ясно, что
ее имя абсолютно ничего не говорит Климе Нетч (и это при ее-то славе!),
поэтому ложь легко слетала с ее уст.
- Не заставляйте меня давать оценку сотрудникам Института. - Клима,
сцепив пальцы, водрузила свои складчатые руки поверх огромного живота.
Говорила она монотонно, не допуская никаких изменений тональности. - Но
Квинтус Блум, несомненно, наша самая яркая звезда. Центру Маргольма
посчастливилось. Насколько я понимаю, он известен у вас своими работами по
Лабиринту. Если вы хотите взглянуть на этот артефакт, можете пройти в нашу
обсерваторию.
- Вы хотите сказать, что Лабиринт виден с поверхности Мира Джерома?
- Конечно. Иначе я не стала бы предлагать вам взглянуть на него. Наш
телескоп - не самый большой на планете, но, как мне кажется, он весьма
неоценим при ежедневном использовании и с точки зрения его вклада в
исследовательскую работу...
Дари отключилась. Если Лабиринт можно запросто рассмотреть с
поверхности, то из космоса он должен просматриваться еще лучше. А значит,
если бы он существовал раньше, его давным-давно бы открыли. Таким образом,
по крайней мере одно из утверждений Квинтуса Блума подтверждается.
- ...во множестве различных направлений. - Клима Нетч продолжала
монотонно излагать словно заученный наизусть текст. Дари заставила себя
сосредоточиться. - Я назову вам только три из них, а потом предлагаю
познакомиться с некоторыми сотрудниками Блума. Они посвятят вас в детали,
необходимые для написания статьи. Первое направление: еще в самом начале
своей работы в Центре Квинтус Блум высказал прогрессивную идею о том, что
Мир Джерома был населен собственными, возможно, разумными обитателями,
которые не перенесли появления людей на их планете. Сегодня вокруг этого
кипят многочисленные споры, но Квинтус Блум не принимает в них участия.
Его интересы переместились в область картографии небесных тел в системе
Тетрагаммы; и здесь он тоже блеснул новыми и поразительными гипотезами,
которые, соотнесенные с длительной историей Мира Джерома на протяжении
многовековой колонизации...
Клима Нетч продолжала бубнить с монотонностью автомата. Дари стиснула
зубы и напомнила себе, что прибыла сюда добровольно. И, кроме себя,
проклинать некого.


Ближе к вечеру Дари, совершенно выдохшаяся, сидела в библиотеке
Центра Маргольма. За последние семь часов она повидалась с двадцатью тремя
учеными Института. Каждый из них восторженно говорил о блестящих мыслях
Квинтуса Блума, о его эрудиции и мгновенной реакции; похоже, все, что он
изрек или написал, воспринималось ими как откровение.
Вот так. Его окружал ореол Мистера Великолепие. Пора возвращаться на
"Миозотис" и лететь к Лабиринту.
Но существовала еще одна проблема. Все, с кем Дари встречалась в
Центре, представляли собой такую посредственность (самое мягкое слово,
какое Дари подобрала), что произвести на них впечатление не составляло
никакого труда. Или, если уж на то пошло, просто запудрить им мозги.
Теперь, встретившись с непробиваемой стеной предвзятости, Дари
занялась тем, что стало ее второй натурой. Она прибегла к своим привычным
источникам информации: библиотечным полкам. Написанное слово могло лгать,
уводить в неверном направлении не хуже людей. Но официальные записи об
обнаруженных явлениях и достижениях вряд ли удастся подделать.
Параллельно со списком трудов Блума Дари просмотрела его биографию.
Она впечатляла. Исследовательской работой он занялся еще в юности и с тех
пор регулярно печатался. Отзывы на его работы также находились в файле, и
каждый из них изобиловал самыми лестными выражениями. Его продвижение по
служебной лестнице в Центре Маргольма происходило с максимально возможной
скоростью.
Дари вернулась к истокам. Система образования Мира Джерома
базировалась на раннем обучении, при котором учителя-люди играют главную
роль. Квинтус Блум родился в маленьком городке Фоглине, расположенном на
полпути от Центра Маргольма до космопорта. Когда ему было пять лет, его
родители погибли в результате несчастного случая на производстве, поэтому
воспитывать его пришлось дедушке с бабушкой. В том же городе он поступил в
начальную школу. В материалах имелось имя его учителя, но никаких иных
данных зафиксировано не было. К настоящему времени все старшие
родственники уже умерли.
Если бы городок располагался в каком-либо другом месте. Дари не
заинтересовалась бы. Ее решение заглянуть в Фоглин на обратном пути к
"Миозотису" возникло импульсивно.


Удивительно, но первый учитель Блума еще не умер и даже не ушел на
пенсию и никуда не исчез. Единственное, что он сделал, как узнала Дари на
следующее утро, это оставил Фоглин и переехал в другой маленький городок,
Расмуссен, километров за сорок.
В Расмуссен самолеты не летали. Теперь появились все основания
махнуть на это дело рукой и поспешить к Лабиринту. Но в этот день из
Фоглина больше не было ни одного самолета до космопорта. В полдень
впечатления Дари о Мире Джерома как об очень примитивной планете в
очередной раз подтвердились. В конце концов она оказалась в автобусе, со
скрипом ползущем в направлении Расмуссена. Оптимизма она не испытывала.
Она прибудет в город, когда занятия в школе уже закончатся, и кто знает,
сможет ли она разыскать потом Орвила Фримонта.
Она пристально посмотрела в окно. В этот час Лабиринт был невидим, но
в соответствии со сведениями, добытыми в библиотеке Центра Маргольма,
артефакт должен вот-вот появиться в вечернем небе на востоке в виде
звездочки седьмой величины, слишком слабой, чтобы разглядеть ее
невооруженным глазом, но все же в пределах видимости. Если Лабиринт
находился там с тех самых пор, как Мир Джерома был впервые колонизирован,
сомнительно, чтобы до сих пор он был не открыт. Дари откинулась в кресле,
погрузившись в мрачные раздумья. Очевидно, Квинтус Блум вновь оказался
прав: Лабиринт действительно был новым артефактом Строителей. Первый новый
артефакт за три миллиона лет.
Когда Дари вышла из автобуса и огляделась вокруг, уже наступили
ранние сумерки. Фоглин специализировался на электронике, Расмуссен - на
генетике. Оба городка имели минимально необходимые размеры для поддержания
непрерывного фабричного производства, но отдельные операции все еще
осуществлялись человеческими руками. Люди на улице либо возвращались с
работы, либо спешили туда.
Сомневаешься - спрашивай. В Расмуссене вряд ли могло быть много
учителей.
- Я ищу Орвила Фримонта, школьного учителя.
Третья попытка увенчалась успехом. Женщина в поношенном шелковом
платье, прошитом золотой нитью, - вероятно, не все прохожие были рабочими
- указала на здание, красная крыша которого виднелась неподалеку в одном
из закоулков.
- Поспешите, - сказала она. - Орвил живет один и рано ложится спать.
Женщина говорила довольно уверенно, но когда Дари увидела мужчину,
открывшего дверь на ее стук, то подумала, что ошиблась домом. Дари ожидала
увидеть престарелого, согбенного педанта, а вместо этого перед ней стоял
здоровяк крепкого сложения, выглядевший не старше самого Квинтуса.
- Вы Орвил Фримонт?
Мужчина улыбнулся.
- Да, это я.
Дари вошла в заученную роль - в двадцать первый раз лгать не
составляло труда. Пять минут спустя она уже сидела в самом удобном кресле
маленького домика, пила чай и слушала исполненные энтузиазма воспоминания
Орвила Фримонта о Квинтусе Блуме.
- Это был мой самый первый класс, когда я юношей прибыл в Фоглин, не
слишком веря в свои способности. Конечно же, ваш первый класс всегда
особенный и вы никогда не забудете учившихся в нем детей. - Фримонт
улыбнулся Дари так, что она пожалела, что не он ее первый учитель. - Но
даже на фоне всех этих обстоятельств Квинтус Блум выделялся.
- В каком смысле?
- С тех пор через мои руки прошло много детишек, таких же умненьких,
как и Квинтус, но никогда - ни в то время, ни после - мне не встречался
ученик, который столь страстно рвался бы в лидеры. Переступив порог моего
класса, он еще слыхом не слыхивал слово "амбиция". Но она у него уже
имелась. Он трудился так усердно, что это иногда настораживало. Он из кожи
лез вон, чтобы быть первым, даже если для этого требовалось немного
сжульничать в надежде, что я не замечу. - Орвил Фримонт уловил мгновенное
изменение выражения лица Дари. - Не принимайте близко к сердцу, все дети
так поступают. Конечно, одной из причин подобных действий стало
определенное неприятие его другими детьми. Вы же знаете, какими злыми и
жестокими они бывают. У Квинтуса была ужасная кожа, покрытая красными
пятнами на лице, руках и ногах, и, похоже, ничто не могло его излечить.
- Она у него до сих пор такая.
- Очень жаль. Я считаю, это нервное заболевание, и могу поспорить,
что он пытался отковыривать эти бляшки, когда был уверен, что за ним никто
не наблюдает. Но невзирая на первопричины пятна и струпья были весьма
реальны. За моей спиной дети звали его Паршивчиком. Бедный малыш без
лишних слов работал еще упорней. Если бы вы тогда пришли ко мне и
спросили, кто из моих учеников достигнет наибольшего успеха, я бы назвал
Квинтуса Блума. Ему он был жизненно необходим, остальным - нет.
- А какие-нибудь особые таланты у него были?
- Разумеется. Для своих лет он был самым лучшим писателем из всех,
кого мне когда-либо доводилось встречать. Даже если он делал ошибки, я
закрывал на них глаза из-за его стиля.
- Вряд ли стоит надеяться, но не осталось ли у вас чего-нибудь из
написанного им в начальной школе?
Орвил Фримонт покачал головой.
- Неплохо бы. Просто в свое время до меня не дошло, что Квинтус
станет столь знаменит, иначе я бы обязательно сохранил. Вы сами знаете,
как это бывает: детишки взрослеют, приходят новые малыши, и ваше внимание
переключается целиком на них. Именно это продлевает вам молодость. Я
никогда не забуду Квинтуса, но времени на размышления о его судьбе я не
тратил.
Дари посмотрела на часы и поднялась.
- Мне пора на обратный автобус в Фоглин, иначе я потеряю целый день.
Извините, что отняла у вас столько времени. Знаете, мне приходилось
встречаться с разными учителями, и я научилась отличать хороших. При
желании, вы могли бы преподавать в университете, а не в начальной школе.
Фримонт рассмеялся, взял из рук Дари ее шляпу и проводил до дверей.
- Вы имеете в виду - если бы я решился пожертвовать своей наградой. -
Видя ее недоумение, он добавил: - К тому времени, когда вы достигли
студенческого возраста, мисс Лэнг, вы уже сформировались как личность. Но
приходите ко мне маленькой девочкой пяти или шести лет, и я смогу внести
свою лепту в процесс вашего формирования. В этом моя награда. И именно
поэтому я считаю, что моя работа самая лучшая во Вселенной.
На пороге Дари остановилась.
- Вы хотите сказать, что Квинтус Блум - дело ваших рук?
Орвил Фримонт задумался сильнее, чем за все время встречи.
- Мне лестно так думать. Но я подозреваю, что Квинтус сформировался
задолго до того, как мне посчастливилось с ним встретиться. Этот напор,
это стремление быть первым и добиваться успеха - не знаю, когда и откуда
они взялись. Но когда мы встретились, этими качествами он уже обладал. -
Он взял Дари за руку и долго держал ее. - Надеюсь, вы хорошо напишете о
Квинтусе. Бедный маленький чертенок заслуживает этого.
Дари торопливо зашагала по холодным ночным улицам Расмуссена.
Последний автобус отходил через несколько минут. Спотыкаясь и скользя на
тонком льду, покрывшем тротуары, она пыталась оценить свое путешествие в
Фоглин и Расмуссен. Теперь она знала Квинтуса Блума гораздо лучше.
Благодаря Орвилу Фримонту она нашла подтверждение его сильным сторонам и
узнала немножко о его слабостях.
И когда Дари вошла в ожидающий автобус, она вдруг поняла, что ее
визит на Мир Джерома открыл ей нечто такое, чего ей лучше было бы не
знать. Она увидела Квинтуса Блума глазами Орвила Фримонта: не
самоуверенного и высокомерного взрослого человека, но упорного ребенка -
маленького, одинокого и обиженного.
Возможно, визит к Орвилу Фримонту был большой ошибкой. И теперь,
каким бы противным ни казался Квинтус Блум, Дари гораздо труднее его
ненавидеть.



13

Дари Лэнг и Квинтус Блум оказались не единственными, кого
заинтересовали изменения в артефактах. Ханс Ребка, размышляя аналогично,
похоже, занимал более выгодную позицию, чем эти двое, чтобы подойти к
данному вопросу со всей серьезностью. Он единственный выслушал выступление
Квинтуса Блума, а затем узнал из первых рук об изменениях на Дженизии и
бесследном исчезновении Жемчужины.
Но с какой стороны подступиться? Человек действия - искатель
приключений до кончиков ногтей, - он совершенно не походил ни на Квинтуса
Блума, ни на Дари Лэнг с их энциклопедическими знаниями о каждом артефакте
в рукаве. Чтобы Ханс Ребка сумел распознать перемену, последняя должна
предстать перед ним в полный рост.
И осознание этого странным образом упростило для него принятие
решения об отлете с Врат Стражника.
Незадолго до первой встречи с Дари Лэнг Ханс Ребка с головой
погрузился в подготовку исследовательской экспедиции на артефакт Парадокс.
И в тот самый момент, когда он уже приготовился стартовать, его направили
на Тектон и Опал, вызвав тем самым бурю негодования. Он столько месяцев
убил на изучение всего, что было известно об этой сферической аномалии, и
теперь эти знания пропали впустую!
Но как знать, возможно, ему удастся использовать их теперь, дабы
подтвердить или опровергнуть идеи Дари Лэнг и Квинтуса Блума. Но даже если
он не найдет никаких изменений в Парадоксе, для подобного путешествия у
него имелись веские основания. Процедура холодного запуска, потребовавшая
вскрытия черепной коробки Ввккталли, напомнила ему еще об одной
особенности вживленного компьютера, которая как раз и могла оказаться
ключом к тайне Парадокса.
Ребка смотрел на мерцающий впереди мыльный пузырь, поверхность
которого гипнотизировала переливами всех цветов радуги. Парадокс считался
одним из самых маленьких артефактов - всего пятьдесят километров в
поперечнике. В отличие от Стражника или многих других, вокруг Парадокса не
существовало непроницаемого барьера для приближающихся кораблей.
Звездолеты исследователей могли свободно проникать внутрь и выходить
обратно физически неповрежденными. К сожалению, как выяснили первые
исследователи Парадокса (вернее, как выяснили люди, нашедшие их потом),
этого нельзя было сказать об экипаже. Парадокс начисто уничтожал любой тип
памяти, органической или неорганической. Выжившие экипажи вели себя как
новорожденные младенцы, которым оставили только жизненно важные инстинкты.
С банками данных и компьютерной памятью кораблей происходило то же самое.
Их содержимое бесследно пропадало. Любая управляемая компьютером система
корабля - а таких было множество - внутри Парадокса не действовала.
Корабли выходили оттуда с открытыми люками, с температурой, упавшей до
температуры окружающего пространства, или с заглохшими двигателями.
Эффект получил название "лотос-поля". К сожалению, это не означайте,
что во всем рукаве найдется хоть кто-то, имеющий малейшее представление о
том, как или зачем оно работает, или как его можно нейтрализовать. После
первой волны экспедиций (первых официально зарегистрированных экспедиций;
никому не было известно, сколько раз открывали Парадокс и сколько раз
память о нем была начисто стерта) доступ к артефакту закрыли для всех,
кроме специально подготовленных исследователей.
К таким исследователям относился Ханс Ребка с его многолетним опытом
в такой деликатной области, как умение избегать всевозможных
неприятностей.
Но это ни в коей мере не относилось к Ввккталли. Вживленный компьютер
смотрел на Парадокс как ребенок, которому пообещали новую игрушку.
- Как вы думаете, лотос-поле занимает весь внутренний объем или
только поверхностный слой?
- Вероятно, только слой. Известно, что оно там есть. А благодаря
просвечиванию, у нас также есть сведения о наличии в Парадоксе других
многочисленных внутренних структур. - Ребка колебался. Общий план
предстоящих работ его вполне удовлетворял, но теперь настало время
практических вопросов. Каким образом лучше всего размотать, а затем
смотать обратно тридцатикилометровую бухту тонкого волоконно-оптического
кабеля? Где лучше всего пропустить кабель в скафандр, чтобы не нарушить
герметичность? И когда Ребке надевать свой собственный скафандр?
Досадно, что все задуманное придется проделать в скафандрах, но
другого выхода Ребка не видел. Даже если каким-то чудом внутри Парадокса
окажется воздух, пригодный для дыхания человека, неизвестно, что
произойдет по пути. И какова температура внутри Парадокса? Она могла быть
абсолютно любой.
- Сиди смирно. - Он стоял за спиной Талли, полностью облаченного в
скафандр, за исключением шлема. - Я хочу прорепетировать все действия еще
раз.
Он уже пропустил кабель через отверстие в верхушке шлема,
загерметизировал точку ввода и подсоединил нейронный разъем к концу кабеля
изнутри. Все это он оставил на весу, а сам наклонился, чтобы ощупать
затылок Талли. Когда он нажал на три маркированные точки и одновременно
потянул вверх, в затылочной части черепа обнажилась белая кость. Защелки
открылись, и теперь верхушка черепа могла свободно откинуться вперед на
шарнире, спрятанном во лбу. Показался мозг Талли в форме крупного овоида
серого цвета, плотно сидящего в черепной коробке.
Со всеми предосторожностями Ребка извлек его.
- С тобой все в порядке?
- Все отлично. Правда ничего не вижу, потому что черепная крышка
закрывает глаза.
- Постараюсь побыстрее. - Ребка ощупал снизу овоид, чтобы определить
местонахождение короткой, заканчивавшейся разъемом спирали, соединявшей
мозг вживленного компьютера с верхней частью спинного мозга. -
Приготовились... Начали.
Он отсоединил разъем спирали, тем самым полностью высвободив мозг, и
вставил нейронный коннектор от шлема скафандра в спинномозговой разъем.
Секундой позже он подсоединил другой конец тридцатикилометрового
волоконно-оптического кабеля к головному мозгу Ввккталли.
- Ну, как дела?
- Прекрасно. - Руки Ввккталли потянулись вверх, чтобы установить
крышку черепа в нормальное положение. Тонкий проводник шел от затылка к
шлему скафандра и далее через всю бухту к лишенному тела мозгу. - Ощущаю
небольшую задержку в передаче данных.
- Около двухсот микросекунд. Это время прохождения сигнала по кабелю
туда и обратно. Ты можешь внести на нее поправку?
- Я скоро привыкну. - Талли еще раз потянулся и закрыл шлем
скафандра. - Вот так. Полностью герметичен. Репетиция окончена?
- Почти. Я доволен всем, что касается тебя, но теперь я хотел бы
проверить свой собственный скафандр, а для этого нам придется вместе,
выйти в пустоту. Я сделаю это, сняв тебя с провода. Потерпи немного, через
несколько минут мы проведем натурные испытания.
Ребка открыл шлем Талли и проделал все операции в обратном порядке.
Он откинул черепную крышку вперед и вытащил нейронный разъем из спинного
мозга Талли. На другом конце кабеля он отсоединил мозг Талли и вновь
поместил его в черепную ячейку. Наконец черепная крышка со щелчком
вернулась в первоначальное положение.
- Ну вот, я снова жив и здоров. - Ввккталли поднял одну руку в
скафандре, затем вторую. - Никаких нарушений. Что дальше?
- Закрой шлем. Сейчас мы вместе отправимся в безвоздушное
пространство и проверим состояние нашего корабля.
Ребка подождал, пока его собственный скафандр не включится, и тогда
они одновременно водрузили шлемы на головы. Он сбросил давление воздуха до
нуля, затем открыл люк. В образовавшемся проеме они увидели Парадокс. Он
висел в нескольких десятках метров и, казалось, при желании можно было
дотронуться рукой до его поверхности, похожей на мыльный пузырь.
- Вы не возражаете, если я рассмотрю артефакт снаружи? - Ввккталли
плыл по направлению к люку.
- Давай, действуй. И заодно проверь напряженность электромагнитного
поля, но следи, чтобы не попасть в лотос-поле. И помни, что кабель
подсоединен если не к твоей голове, то к твоему шлему, поэтому не дергай
его.
Талли кивнул. Он взял портативный измеритель поля и выплыл наружу, а
вслед за ним потянулся кабель. Ханс оставался на месте. Они готовы были
приступить к исследованиям, но горячиться не стоило, ибо во всех прошлых
переделках он уцелел исключительно благодаря своей сверхосмотрительности.
Он хотел проверить все еще раз.
Предполагаемые шаги казались ясными и простыми:
1) Вынуть из тела Талли мозг, который останется рядом с Хансом
Ребкой.
2) Соединить мозг с телом посредством волоконно-оптического кабеля.
3) Запустить тело Талли внутрь Парадокса с целью его изучения,
дистанционно управляя им посредством кабеля.
Из предыдущего опыта они знали, что такая схема работает в
лотос-поле, хотя прежде им доводилось опробовать ее только на малых
расстояниях. На этот раз кабеля должно хватить, чтобы Ввкк добрался до
самого центра Парадокса, но честолюбие Ребки так далеко не простиралось.
Если Талли удастся прихватить что-нибудь с собой - все равно что, - и
вынести наружу, лед тронется.
А если случится что-то непредвиденное? Ребка не мог представить, что
бы это могло быть. В худшем случае они потеряют один скафандр плюс
нынешнее тело Ввккталли. Это будет, конечно, большой неудачей, но мозг
Талли однажды уже вставляли в новое тело. При необходимости его можно
вернуть на Миранду и вживить вновь.
Ребка глубоко вздохнул. Пора начинать. Но где же Талли? Он уже долго
находится снаружи.
Словно подслушав его мысли, Талли вплыл в люк, сматывая перед собой
кабель. Ребка восстановил в кабине нормальное давление, и тогда они оба
открыли шлемы и Ребка начал стаскивать с себя скафандр.
- Прежде чем вы полностью снимете свой костюм, - Талли поднял вверх
одну облаченную в перчатку руку, - я хотел бы удостовериться, что
правильно понял соображения, на основании которых вы предлагаете проделать
данную процедуру.
Ханс не верил своим ушам. Только что они в очередной раз
отрепетировали все действия. До последней детали.
Неужели возможно - тут у него вдруг возникло ужасное подозрение -
неужели возможно, чтобы Ввккталли нарушил его строгое предупреждение, и
вошел в лотос-поле?
- Ты входил в Парадокс, пока был снаружи?
- Да, совсем немного.
- Нарушив мои строжайшие инструкции!
- Нет. - Талли был абсолютно невозмутим.
- Не нет, а да. Ты, чертова кукла, я же запрещал тебе входить в
Парадокс.
- Нет. Вы сказали мне остерегаться лотос-поля. И я в него не попал. -
Талли проплыл вперед и завис прямо перед Ребкой. - Я хочу понять мотивацию
процедуры, которую мы намереваемся осуществить, поскольку она может
оказаться бессмысленной. Похоже, нас дезинформировали. Вы уверены, что
там, за люком находится артефакт, известный под названием Парадокс?
- Конечно, это Парадокс. Ты же видел, как я доставил сюда нас обоих.
Ты, случаем, не спятил?
- Не уверен. - Талли, все еще державший измеритель, выпустил наконец
его из рук. - Возможно, мы спятили вместе. Но в одном я вполне уверен. На
поверхности объекта, возле которого дрейфует наш корабль, - чем бы он ни
был - лотос-поля нет.


Надев скафандры, они вышли наружу. Нервы Ханса Ребки были напряжены
до предела, и он готов был обвинить Талли во всех смертных грехах Но это
было бы несправедливо. Ввккталли все объяснил.
- Показатели напряженности электромагнитного поля, зафиксированные
измерителем, оказались слишком низкими. И когда я приблизился к
поверхности Парадокса, они стали еще меньше. - Он держал маленький прибор
рукой в перчатке. - Мне стало интересно, будет ли напряженность
уменьшаться в приповерхностном слое Парадокса. Это нетрудно проверить.
Потребовалось всего лишь использовать внешний манипулятор скафандра, чтобы
погрузить прибор на некоторую глубину под видимую поверхность. Вот так.
Талли закрепил измеритель на выдвижной штанге манипулятора скафандра
и начал приближать его к мерцающей поверхности Парадокса.
- Стой! - Ребка прямо-таки вцепился в манипулятор. - У измерителя
есть свой собственный компьютер и "зашитые" программы. Лотос-поле все
сотрет - и ты испортишь прибор.
- Я понимал это, когда идея впервые пришла мне в голову. Однако я
решил, что запросто смогу восстановить память измерителя, а использование
измерителя в качестве зонда даст нам точные сведения, на какой глубине
внутри Парадокса начинается лотос-поле. Таким образом, я продолжил
эксперимент. - Механическая рука перемещала измеритель вперед, пока не
достигла хроматического вихря, образующего поверхность Парадокса. Под ним
он исчез. - Так я пробовал несколько раз, увеличивая глубину погружения и
извлекая измеритель обратно для проверки, пока "рука" не вытянулась на всю
длину - пятнадцать метров. Что мы и имеем в данный момент.
Талли парил в полуметре от стенки, переливающейся радужными красками
мыльного пузыря, орудуя облаченной в перчатку рукой.
- И я достал его обратно.
Маленький моторчик раздвижного манипулятора зажужжал, и в конце
концов измеритель вынырнул на поверхность. Ввккталли повернулся, чтобы
Ханс Ребка мог видеть панель измерителя. На дисплее горели цифры.
- Величина напряженности на уровне естественного фона. - Талли
дотронулся до одной из клавиш. - Точь-в-точь такая же, какую зафиксировал
измеритель до проведения эксперимента. Программы измерителя должны были
стереться под поверхностью Парадокса. Но, похоже, он прекрасно работает.
- Значит, лотос-поле не проявляется до глубины пятнадцати метров. -
Но это противоречит всему, что Ханс Ребка знал о Парадоксе. А Ввккталли
покачал головой.
- Я тоже так подумал. И решил произвести еще одно измерение.
Показания прибора утверждали, что я могу опуститься на пятнадцать метров
внутрь Парадокса, не будучи затронутым лотос-полем. Даже если окажется,
что данное поле существует, я смогу распознать его воздействие, заметив
потерю информации в себе самом, и вернуться в безопасное место. Поэтому я
продвинулся на двенадцать метров внутрь Парадокса...
- Сумасшедший!
- ...и увидел, что со всех сторон меня окружают радужные переливы. С
этого места я при помощи выдвижного манипулятора продвинул измеритель еще
на пятнадцать метров. И поскольку никаких изменений, характерных для
лотос-поля, не обнаружилось, я продвинулся еще на двенадцать метров. А
потом еще. И еще. И еще.
- Талли, короче. Как глубоко ты проник?
- Не очень далеко, по сравнению с расстоянием до центра Парадокса. Я
изучил его на глубине около ста метров. Однако и там не встретилось
никаких признаков лотос-поля. Одновременно я удостоверился, что мне
удалось сделать то, чего ранее не удавалось ни одному из исследователей
Парадокса, возвратившихся с неповрежденной памятью. Я проник за границу
радужной стены и увидел своими глазами все пространство до центра
Парадокса.


Разработчики Ввккталли заложили в его конструкцию огромный запас
прочности. Поскольку они проектировали вживленный компьютер, то есть
неорганический мозг, который должен работать в человеческом теле, они
стремились к тому, чтобы его логические процессы были максимально
приближены к широкому диапазону мыслительных процессов человека.
Вероятно, они немного перестарались. Естественно, столкнувшись с
ситуацией на поверхности Парадокса, абсолютно логическое создание не
испытывало никаких проблем по части последующих действий: Ребка и
Ввккталли должны сохранить свои странные результаты и немедленно вернуться
на Врата Стражника. А там уже специалисты по артефактам разберутся,
насколько ценна полученная информация. Они же порекомендуют следующий шаг
в деле изучения Парадокса.
Любопытство - сугубо человеческая черта. Мерилом успеха создателей
Ввккталли являлся тот факт, что он вовсе не попытался отговорить Ханса
Ребку от принятого им решения. На самом деле Талли даже подталкивал его.
Единственное, в чем они не могли сойтись, это - кому идти первым.
- Первым, естественно, должен быть я. - Талли искал в корабельных и в
своих собственных банках данных сведения о пределе прочности
волоконно-оптического кабеля при растяжении. Кабель вовсе не
предназначался для работы под нагрузкой, и в стандартных спецификациях
параметры его прочности отсутствовали. - Я способен моментально обнаружить
воздействие лотос-поля и вернусь незатронутым.
- Но ты совершенно неопытен, чтобы выпутаться из трудной ситуации.
- Я сражался с зардалу.
- Вот именно. И они разорвали тебя на кусочки, поэтому тебе пришлось
обзаводиться новым телом. Говоря точнее, сам ты справиться не сумел - мы
вынесли тебя по частям. Поэтому не спорь. Я начну погружаться, а ты следи
за мной. При малейшей опасности, или если я перестану говорить, вытащишь
меня обратно. Нашел параметры?
- Пока нет. Чего бояться, кроме лотос-поля?.. К встрече с которым я
приспособлен гораздо лучше вас.
- Сам факт того, что ты спросил, говорит за себя - тебе нельзя идти
внутрь. Существуют тысячи вещей, представляющих угрозу для жизни. Причем
по большей части, самых неожиданных. Именно поэтому они и называются
опасностями. - Ребка прикрепил кабель к своему скафандру в двух точках. В
первой находился блок связи, и таким образом Ханс мог посылать сообщения
Ввккталли и принимать его информацию через коммуникатор скафандра. В
другой он привязал кабель к буксирному кольцу, обычно используемому для
страховки скафандра и корабля во время работ в открытом космосе. Ребка
взял кусок кабеля в руки и попробовал на разрыв. - Значит, характеристик
прочности все-таки нет?
- Полностью отсутствуют. Но если надо, я произведу эмпирический тест
или, если вы не уверены и хотите, чтобы я занял ваше место...
- Ну, я пошел. Сиди и слушай на этом конце, и ничего не делай, пока я
не скажу. Но если я перестану говорить, или тебе покажется, что я не могу
двигаться...
- Я с помощью кабеля вытащу вас оттуда. - Ввккталли выгодно отличался
от большинства людей по крайней мере в одном: у него начисто отсутствовали
схемы обиды. Он принял к сведению, что в Парадокс не идет, и теперь
обдумывал дальнейшие действия.
Ханс Ребка направился прямо к колышущейся цветной стенке. Никакого
сопротивления при внедрении он не ощутил, кроме легкого натяжения кабеля,
равномерно разматывающегося за его спиной.
- Десять метров - порядок. Двадцать метров - порядок. Тридцать
метров... - Для разговора надо придумать что-то поинтересней. От
поверхности Парадокса до его центра насчитывалось две тысячи пятьсот
десятиметровых интервалов. - Ага, цвета исчезли. Восемьдесят метров.
Просматриваю перед собой все пространство до центра.
Он был не первым, проникшим в Парадокс и увидевшим его внутренность
до самой сердцевины человеком. Однако он будет первым, кто, обладая этим
знанием, вернется оттуда. Внутри Парадокс выглядел совершенно иначе - по
крайне мере он отличался от Парадокса, сведения о котором, собранные по
крупицам, содержались в старых файлах.
- Посредине находится маленький плоский диск, развернутый ко мне
почти боком. Раньше в описаниях Парадокса о таком не упоминалось. По моим
предположениям, он достигает сотен метров в поперечнике, и, кажется, я
различаю темные пятна, расположенные вдоль боковой стороны - возможно,
входные отверстия. Приблизившись к центру, я надеюсь получить
дополнительную информацию. Никаких других структур не наблюдается, хотя
предполагалось, что здесь их множество. Никакой цветовой каймы или
искажений пространства. Должно быть, я полностью вышел из пограничного
слоя.
Ребка почувствовал за спиной натяжение, остановившее его движение
вперед.
- Пожалуйста, подождите немного. - Сообщение от Ввкк четко прошло по
волоконно-оптической линии.
- В чем дело?
- Ерунда. На кабеле образовалась петля, и для верности я хотел бы ее
распутать. Не двигайтесь.
Ребка завис в пространстве. До центра оставалось двадцать три
километра. Он говорил, что не собирается забираться так глубоко, но
сейчас, когда все шло столь гладко, у кого хватило бы сил остановиться?
Сердце его учащенно билось. Не от страха, а от предчувствия. Ханс
Ребка никогда не считал себя