дырку.
Ничего не было видно. Пожалуй, отверстие очень маленькое, что
подтверждало его версию о существовании многих дыр, а исходящие пары при
таком свете заметить очень трудно.
Медленно ведя перчаткой вдоль плоскости теплообменника, инженер
пытался обнаружить дыру. Поскольку давление воды изнутри вызывалось
гравитацией и измерялось в большинстве случаев в килопаскалях, в сотнях, а
не в тысячах, чего можно было ожидать от перегретой линии? Питер
совершенно не волновался, что его костюм или он сам могут пострадать.
Где-то на пол пути Камен почувствовал сопротивление и зажал этот участок.
Он склонился над теплообменником.
Дырка в черной трубке была шириной меньше миллиметра. По краям
запеклись белые кристаллы, представлявшие собой то ли остатки солей, то ли
выпавшие из ирригационной системы частицы удобрений. Камен старательно
соскреб налет. Вблизи казалось, что дыра состоит из нескольких крохотных
отверстий, вызванных коррозией металла. Вмятин от удара инородных тел
видно не было, так что версия Камена о микрометеоритном дожде,
обрушившемся на теплообменник, оказалась несостоятельной. Он ощупывал
место вокруг дыры, когда на его глазах из трубы выпал крошечный осколок
металла, канувший в вакууме.
Похоже, что теплообменник и связанная с ним сеть канальцев и трубок
корродируют изнутри, что было хуже, чем тысяча метеоритных дождей..
Питер заскользил по кабелю. Продвигаясь таким образом, он сделал еще
три проверки в разных частях теплообменника, и всякий раз находил новые
фонтанчики и россыпи маленьких дырок. Свою задачу он выполнил.
Возвращаясь обратно через шлюз, Питер напряженно размышлял над
вопросом, как процесс окисления мог всего за десять часов так понизить
давление в системе. Здесь крылась какая-то тайна.
356 килопаскалей
352 килопаскалей
347 килопаскалей
343 килопаскалей
ГЛАВНЫЙ ИРРИГАЦИОННЫЙ СЛИВ, ФЕРМА СТОНИБРУК, 5:38 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ
- Проклятье! - прошептал на ухо Питеру Камену Алоиз Давенпорт, когда
двое мужчин наблюдали, как давление упало вниз всего за десять минут.
- Так сколько дыр ты там видел?
- Тысячи... Может, даже десятки тысяч.
- С такой скоростью мы к концу дня полностью потеряем давление...
- Даже быстрее, - заметил Камен.
- Тогда придется воспользоваться помпами, разве не так? чтобы
обеспечить поток в системе.
- Здесь другой принцип, - устало ответил инженер. Чем больше он
трудился в колонии, тем становился все более встревоженным и
обескураженным по поводу того, сколь мало главный управляющий разбирается
в машинах, поддерживающих их жизнь.
- Давление падает, потому что мы теряем воду, - принялся за
объяснения Питер. - Она уходит в самом низком и удаленном от центра
вращения месте, вот почему скорость падения давления так высока.
Пострадали теплообменники, что внизу за шлюзом.
- И что? - нахмурился Давенпорт.
- Раз протекает в самой нижней точке, то напор воды ослабевает во
всей колонии. Мы можем это видеть на примере потери давления, поскольку в
этой точке системы мы поднять его не можем. Это не дисбаланс, который
можно устранить подкачкой. Мы ТЕРЯЕМ ВОДУ, Алоиз. Она будет продолжать
течь вниз, к теплообменникам, пока вся не испарится. А потом фильтрующие
маты начнут вытягивать воздух.
- Ты хочешь сказать, что мы будем открыты космосу?
- Мы уже открыты космосу. Лишь вода в земле и трубах спасает воздух
от испарения. Как долго вода удержится в системе, будет зависеть от
количества дыр и от того, как быстро они могут проводить молекулы Н2О.
- А в чем причина?
- Я не знаю, - Питер покачал головой. - Сначала я думал, что виной
всему могут оказаться метеориты, но дыры скорей всего похожи на пятна
ржавчины, а не вмятины от ударов. Однако покрытие теплообменника считается
надежной защитой против коррозии, и скорость возрастания не та. Ржавчина
разрастается постепенно, это обычное явление, а здесь же все нарастает в
странной прогрессии. Если дело в коррозии, то на нее что-то действует, и я
не имею даже понятия, чем это может быть вызвано.
Взглянув на Камена, Давенпорт пожал плечами.
- А приходили ли сообщения в сеть? - внезапно спросил Камен. -
Что-нибудь из других колоний?
Главный управляющий задумался. - Нет. За последние сутки мы получили
только бюллетень НАСА, объясняющий вчерашний сбой связи. Они сообщают, что
это связано с атмосферными явлениями на Солнце, которое испустило
электромагнитный импульс, потоки альфа- и гамма-лучей. За ними последовал
ионный шторм.
- Ионный шторм?
Облако фотонов и электронов, выброшенное из солнечной атмосферы. НАСА
сообщило, что опасность колонии не грозит, если не считать небольших сбоев
связи вследствие избыточного напряжения на антеннах.
- Избыточное напряжение...
- Да, это нечто магнитного поля из ионов..
- Я знаю все это, - устало вымолвил Камен. - Смотрите. Электрический
ток усиливает ионный обмен между водой в ирригационной системе и металлом
труб. Тем самым убыстряется процесс окисления, особенно, если в воде
присутствуют соли, а в нашей они наверняка есть. Ну вот, Алоиз, загадка
разрешилась.
- Хорошо, я надеюсь. Что ты теперь собираешься делать?
Питер на мгновение задумался:
- Ничего оригинального, я полагаю. Прямой подход. Нам придется сейчас
создавать группы и направлять их затыкать дыры всем, чем угодно:
сварочными швами, краской, жевательной резинкой, тем, что будет держаться
некоторое время и не распадется. Проблема будет заключаться в том, чтобы
найти эти дыры и начать с самых крупных.
- Мои люди не работают в вакууме, - тихо сказал главный управляющий.
Углубившийся в техническое решение проблемы Камен не расслышал его.
- Нам помогут красители. Можно воспользоваться радиоактивным
трассером, но для обнаружения его нужны специальные приборы, да и
красителя мало. Пожалуй, подойдет флуоресцентный, нечто сверкающее, когда
вода из жидкого состояния...
Мои люди не работают в вакууме.
Питер запнулся на полуслове:
- Алоиз, ну и что? Сейчас не время думать про юридическую сторону.
Корабль тонет, и к помпам должны стать все.
- Ты не понял. Питер, они не знают КАК там работать. Это простые
фермеры. Большинство из них никогда не выбиралось наружу. Большую часть
времени ты потратишь на то, чтобы обучить их работать в вакууме. Да у нас
нет ни достаточного количества костюмов, ни воздушных емкостей, ни
компрессоров. А там тысячи дыр.
- Они могут научиться, а вращаться можно на всем, чем угодно. Ты
представляешь какой объем работы перед нами? В моем штате четыре человека.
Конечно, все они обучены работать в космосе, но такими силами нам не
справиться.
- Тогда придумай что-нибудь еще, - настаивал Давенпорт.
- Я пытаюсь...
- М-м... Я могу подать заявку на воду. Связаться с Уитни-центром и
попросить их дать нашему грузу зеленую улицу.
- Не пройдет, - покачал головой Камен. - Когда груз придет, мы все
будем дышать вакуумом, а нужно же еще закачать воду в систему.
- Тогда подумай о чем-нибудь. Найди надежное решение, и быстрее.
- Я знаю.
- Речь идет и о твоей шкуре тоже.
- Я знаю!
Давенпорт взглянул еще раз на индикатор давления, повернулся было, а
затем плюнул точно на дисплей. Через секунду главный управляющий уже
покинул шлюз.
Ковш
Совок
Лопатка
Черпак!
КАФЕТЕРИЙ ГОРОДКА СЕНТЕРВИЛЛЬ, ФЕРМА СТОНИБРУК,
6:10 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ
Раздатчик выдал порцию овсяной каши инженеру Питеру Камену. Тот взял
чашку рукой, но не поставил ее на тележку, а застыл как статуя,
уставившись на блюдо овсянки.
Каша по-прежнему сохраняла форму черпака, которым ее положили. С
одного края виднелась потемневшая корочка, образовавшаяся в месте, где
поверхность крупы в котле свернулась. В этот момент Питер Камен вспомнил,
как готовила овсянку его мама.
Она всегда начинала с семян овса, этих светло-коричневых хлопьев,
которые клали в холодную воду на дне кастрюли. Однако, когда вода
закипала, они расширялись и заполняли... Нет, не так. Зерна не всплывали,
как у риса, они сжимались в пасту наподобие клея, пока их не ставили на
огонь.
Воспоминание о матери вызвало в памяти другие семейные истории.
Что-то об овсе. Двоюродный дедушка Гарри Барнес со своим "Олдсмобилем"!
Именно это... Радиатор дал течь, когда дядюшка Гарри пересекал пустыню
Невада, и он решил было, что ему пришел конец. Полуденный зной и
отказавший радиатор. И тут Гарри вспомнил, что в багажнике есть немного
овсянки. Мама никогда не объясняла, зачем дядя возил ее с собой. Возможно,
что она ему просто нравилась. Как бы то ни было, он насыпал немного овса в
водяную систему, где она приготовилась, и паста, хотя мама всегда называла
ее "крахмал", заполнила дырки в радиаторе. Дыры оказались закрытыми
плотной пробкой наподобие хлебного мякиша.
Когда Питер стал инженером и научился разбираться немного в системах
охлаждения и механике жидких тел, он всегда недоумевал, что произошло с
овсяными хлопьями в радиаторе дядюшки Барнеса. Почему каша не заполнила
собой узкие проходы и не перекрыла поток воды. Питер всегда сомневался в
правдивости этой истории.
Однако быль это или не быль, но в голове Питера зародилась идея.
- Вам не нравится пища? - спросил повар.
- Что-что? - Питер вышел из транса.
- Еда. С ней что-то не так?
- Нет... все в порядке.
- Тогда почему вы не двигаетесь дальше, чтобы остальные прошли?
- Извините... Скажите, у вас нет чего либо крахмала в кухне, скажем,
овсяного крахмала?
- У меня что, бакалейная лавка?
- Извините.
- Тогда давай, двигайся.
Питер поставил овсянку на тарелку, вышел из очереди и пошел прочь. Он
уже успел выйти из кафетерия, так и не услышав голосов, кричавших ему
вслед.
- Эй, парень! Ты собираешься платить или как?
Вжик
Пшик
Вжик
Вжиик!
КАБИНЕТ ГЛАВНОГО УПРАВЛЯЮЩЕГО, ФЕРМА СТОНИБРУК,
6:15 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ
По характерному выражению глаз Давенпорта Питер Камен понял, что
управляющий совершенно не следит за ходом его рассуждений. Было очевидно,
что главный управляющий никогда не слыхал об "Олдсмобилях", не понимает
структурных соответствий между пассивным солнечным теплообменником и
воздушным радиатором двигателя внутреннего сгорания и имеет весьма смутное
представление о том, где находится пустыня Невада и почему
незапланированная остановка там может стать вопросом жизни и смерти. Питер
сократил рассказ и сразу приступил к делу.
- Есть ли у вас запасы растительных крахмалов? Я имею в виду хорошо
растворимые и, желательно, высокосортные.
- Я... м-м... м-м-м... - Давенпорт задумался. - Однажды, два, нет три
года назад мы получили заказ из одной субтропической страны, нечто типа
Танзании, Таиланда, в общем, что-то на "Т". Как бы то ни было, им нужен
был крахмальный экстракт для детского питания. Мы засадили почти три
гектара генетически выращенным ячменем и собрали урожай прямо в колонии,
поскольку контракт специально оговаривал "невыплату за ситуационные
отходы", под которыми подразумевалось растительное волокно. Когда пришло
время отгрузки, они устроили революцию и не собирались выполнять
соглашения и контракты старого правительства. В тот год мы едва не
вылетели в трубу.
- Так вы не отгрузили товар? - спросил Камен.
- Нет. Мы решили зарыть его снова в землю.
- Черт!
- Спокойно... Теперь я вспомнил. Мы собирались сделать это, пока один
из наших селекционеров не заметил, что колонии может понадобиться
экстренный запас провианта, и хотя эта штука едва переваривается, но все
же лучше жевать ее, чем бетон.
- Так где товар? - спросил Питер.
- Мы зарыли его, предварительно законсервировав. Ячмень в колодце под
Сто двадцатой, восточной. Местные детишки называют это место "Холм детской
неожиданности."
- Великолепно! Ну а теперь пусть твои фермеры откопают крахмал. Мы
сможем загрузить его в шлюзы под почвой и над фильтрующими матами. Как
только крахмал доберется до теплообменников, он начнет разогреваться и
запечатает все дыры.
- А сами теплообменники он не запечатает? - заметил Давенпорт. - Я
имею в виду...
- Я проведу ряд исследований. Мы сможем проконтролировать размер
комков так, чтобы они могли закрыть дыру в миллиметр, но свободно
проходили бы по пятимиллиметровой трубе. Но даже пусть я не прав. Что для
тебя лучше - дисбаланс тепла и немного стоячей воды или дырка в вакуум?
Давенпорт задумался.
- Я последую твоему совету, - вымолвил он наконец.
- Хорошо. Тогда я сейчас иду к себе и подготовлю аппаратуру для
опытов. Как только твои люди откроют колодец, пусть старший принесет мне
пробу крахмала. Мы сумеем все загрузить максимум за два часа.
Главный управляющий кивнул, но вдруг резко схватил за локоть уже
собиравшегося уходить инженера. Питер вздрогнул от этой неожиданной
грубости.
- Не надейся, что это хоть что-то изменит, - заявил Давенпорт. - На
этот раз тебе, может быть, и посчастливилось обнаружить спад давления и
выяснить, в чем дело. Но это значит, что нам - тебе, мне и всей колонии в
первый раз не повезло.
- Куда ты клонишь?
- Сегодня, Камен, ты может быть, и стал героем дня, но это не
означает, что я собираюсь подписаться под твоими "грандиозными" планами.
Можешь забыть о запросах в бюджет на прекрасное новое оборудование, и о
просьбе прислать сюда целую бригаду инженеров, и о своих скороспелых
предсказаниях, что ферма в опасности и разлетится вот-вот на куски.
Парень, ты всего-навсего техник, обслуживающий фермеров и торговцев,
которые стоят у руля. Тебе не стать здесь заметной фигурой лишь потому,
что ты обнаружил и закупорил течь.
Питер Камен решил выслушать все до конца и даже изобразил подобие
улыбки на лице.
- Господи, Алоиз! - вымолвил он, когда Давенпорт закончил тираду. -
Не подавляй меня слезными излияниями благодарности. Я просто не вынесу
плача в мою жилетку.
- Убирайся отсюда! - рявкнул управляющий.
Фззз
Фззз
Пфуут
Пфф
СНАРУЖИ ФЕРМЫ СТОНИБРУК, 8:07 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ
Надев чистый шлем с пластиной из защитного пластика, Питер Камен
висел перед теплообменником и изучал с близкого расстояния пенные гейзеры.
Пар напоминал светлый туман, превращавшийся в снегопад белых хлопьев,
когда вода испарялась в вакууме. Однако интересовало его не это.
На поверхности лепестков и труб Питер заметил, что на дырах вырастали
вулканические конусы из белой массы. Один за другим они закрывались, пока
вся черная поверхность вокруг них не оказывалась усеянной растительным
крахмалом и выпавшими в осадок солями. Это напоминало ветровое стекло
"Олдсмобиля" дядюшки Гарри, когда тот проезжал через тучи вьющихся
москитов в Дельте. Даже похожие на кружева крохотные пузырьки, извергнутые
дырами, напоминали крылышки разбившихся при ударе насекомых.
Алоиз Давенпорт был, естественно, не прав. Питер знал, что чудом
миновавшая их катастрофа изменит практически все.
Вытащить в шесть часов утра людей из домов и заставить копать во имя
спасения жизни - уже одно это заставит задуматься. Некоторые, а то и
многие из них поймут, что конструкция фермы Стонибрук далека от
совершенства.
Даже малое дитя сможет сообразить, что в дренажной и теплообменной
системах следует установить клапаны на случай экстренного запирания. Это
просто неудачное инженерное решение: сделать систему самовключающейся и
саморегулирующейся, наподобие вечного двигателя.
В течение будущих дней и недель Питер Камен найдет благодатные умы, в
которых он посеет идею о необходимости технологических перемен в колонии,
страховки на случай возможных более серьезных аварий. В каком-то смысле,
сколь бы кощунственно это не звучало, но едва не происшедший отказ
ирригационной системы обернулся для них благом.
Питер Камен весело оттолкнулся от поверхности обменника и энергично
принялся двигаться наверх, к корпусу станции.
28
ГОЛОСА В НЕБЕ
Угол падения
Угол отражения
Исходный угол отражения
Исходный угол падения
КОМПАНИЯ "МЮРРЕЙ ХИЛЛ ЛАБОРАТРИЗ",
23 МАРТА, 14:18 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ
Перебирая возможные варианты, Харви Соммерштейн напоминал сам себе
бильярдиста, выбирающего в какую лузу следует загнать шар. Ничуть не
облегчало задачу то, что его бильярдный стол имел три измерения или то,
что он трудился без устали вот уже двадцать часов, с тех пор, как рано
утром в субботу получил бюллетень НАСА.
В ящике электронной почты оказался ряд сообщений, которые подстегнули
его воображение и пробудили жажду деятельности.
Во-первых, НАСА дало объяснение всеобщему сбою связи в Западном
полушарии в пятницу. Хотя Соммерштейн и не испытал лично на себе
последствий катастрофы, однако наблюдал за неправильным освещением хода
событий со все возрастающим беспокойством. Все, связанное с нарушением
работы лучевых телефонов, немедленно возбуждало профессиональный интерес и
требовало подробного объяснения.
Во-вторых, космическое агентство предупредило об извергнутой Солнцем
волне энергизированных ионов, которая должна была достигнуть орбиты Земли
где-то между двадцатью и сорока часами после вспышки. Как высчитало НАСА
позднее, взрыв произошел в районе часа дня местного времени, то есть
начало тревожного времени приходилось на девять утра в субботу, в то самое
время, когда Харви принялся читать бюллетень, чувствуя нарастающий
интерес.
Работа закипела.
Для начала Харви нужно было определиться с выбором цели. Затем ему
нужно было связаться с принимающими станциями через ретрансляторы,
используя восстановившуюся на время после периода помех связь, с тем,
чтобы найти операторов, которые дежурили бы в момент апробирования нового
способа связи. Следом требовалось забрать на время крупнейший
экспериментальный радиоузел компании в Ред-Бэнке, что означало быстро
отыскать в субботу администратора лаборатории и получить от него устное
разрешение провести несколько длительных испытаний. Наконец, Соммерштейну
предстояло определить смещение волны в различных измерениях, используя
имитатор планетария для размещения планет и их спутников, а также
программу, которая будет изображать движущийся межсолнечной системы фронт
ионной волны.
Для математического ума это было хорошее упражнение. Сначала выбрать
цель, потом организовать исчисление маршрута смещения.
Для испытаний Харви в конце концов выбрал неосвещенную сторону Марса.
Подумав минуту, он решил не связываться со спутниковыми колониями вокруг
Юпитера и Сатурна, поскольку те слишком зависимы от фирм и чересчур
ориентированы на выгоду, а не сотрудничество. Отверг он и независимые
станции из пояса астероидов, которые слишком независимы, чтобы пойти
навстречу вежливой просьбе с матушки-Земли.
Марс подходил для его задачи как нельзя лучше: установившейся мир,
где имеется довольно не слишком занятых людей, готовых поучаствовать в
испытаниях. Единственную трудность создавал период вращения Марса. За
время предупреждения планета сумеет, скорее всего, совершить полный
оборот. Поэтому Харви Соммерштейн решил отправить свое послание ко всем
работающим на Марсе станциям, запросив, чтобы они назначили кого-либо
прослушивать с рассвета до заката эфир на частоте, которую пока еще не
воспринимал широкополосный ретранслятор на Фобосе.
Харви вместе с операторами сошлись на том, что радиограмма будет
передана на частоте в десять герц миллионнометрового диапазона. Передатчик
лаборатории легко сумеет осуществить сеанс связи на частоте, на которую
могут настроиться все приемники Марса. Разумно было предполагать, что на
такой необычно длинной волне отсутствуют другие передающие станции, и в то
же время длина волны позволит Харви обеспечить наилучшее отклонение от
рассеянного и экспоненциально возрастающего облака частиц. Предварительная
подготовка отняла все субботнее утро и добрую часть дня.
К полудню по нью-йоркскому времени Харви получил извещение о том, что
первый поток частиц уже достиг Земли. Столь стремительное развитие событий
означало, что ионное облако движется с исключительной быстротой. Похоже,
что быстрые заряженные частицы двигались плотными рядами, что обеспечивало
хорошую отражательную способность. Между тем, скорость прохождения облака
по солнечной системе не давала Соммерштейну возможность испробовать пуск
по внутреннему углу. При такой скорости фронт волны достигнет Марса не
позднее, чем через десять часов после прохождения Земли, то есть к семи
вечера в субботу..
К этому времени Соммерштейн всерьез подумывал о том, чтобы изменить
место проведения эксперимента. Однако большинство согласившихся
участвовать уже были вовлечены в действо. Изменение главных приемных
станций в последний момент могло привести к тому, что смещение будет
направлено в сторону Плутона, где на его послание никто не ответит. Так
что Харви оставил договоренности в силе, отказавшись от запуска под
внутренним углом, а также моделирования с целью совершенствования техники
проведения испытаний.
Всю вторую половину дня и вечер Харви потратил на спор с помощником
администратора Полом Пирсом, который решил под конец лыжного сезона
отдохнуть в Зеленых горах. Используя сотовую связь, Харви вел переговоры
со всем аппаратом Пирса, который проводил свой выходной день в Большом
Нью-Йорке: дома, в ресторанах, барах, на дискотеках и представлениях двух
разных театров на Бродвее. Все упорствовали в стремлении оставить
передатчик продолжать испытания внутри атмосферы. Затем, уступая просьбам,
стали интересоваться, каким образом Соммерштейн, в распоряжение которого
имелась предоставленная субсидия, собирается оплатить использования
оборудования и электроэнергии, затраченные на испытания. В свою очередь
Соммерштейн давал обещания, заключал сделки, подчинялся ограничениям и
скрещивал пальцы при всяком произносимом им слове.
Поздно вечером Харви предстояло объяснить все заново одному из
программистов лаборатории, вызванному в неурочное время и назначенному для
ввода волны в планетарную систему. По крайней мере, к тому времени Харви
уже имел достаточно надежные данные о скорости, плотности и внутренней
энергии магнитного шторма, чтобы сообщить их технику, которого звали Кэл
Уорнер. Специалист казался настолько сонным и раздраженным тем, что его
втянули в это дело, что Харви не мог с уверенностью сказать, использовал
ли тот сообщенные ему данные.
Рано утром в воскресенье облако направлялось к поясу астероидов.
Соммерштейну предстояло решить, повлияют ли на отражающие свойства ионной
массы кремнистые и углеродистые камешки с добавлением железистых сплавов.
Харви счел предпочтительной мысль, что это не повредит, хотя и погоды не
сделает. Главная проблема заключалась в том, что чем дальше от Марса
продвигалась волна, тем шире становились каналы передачи сообщений.
Но Харви Соммерштейн продолжал эксперимент.
К текущему времени, ранним воскресным полуднем, Марс находился над
горизонтом Большого Нью-Йорка. Инженеры внимательно слушали эфир на
станциях, а сама программа была создана, отлажена и работала как
хронометр. В виртуальном шлеме Харви провел целых семь часов, проигрывая
все возможные углы для передачи сообщения и надышавшись углекислым газом
до помутнения в голове. А между тем он по-прежнему не мог передать привет
посланникам Марса.
Внутри шлема над головой Харви распростерлось темное пространство.
Светло-серые линии представляли основные созвездия, соединяя яркие точки
звезд. Перед ним расстилалась условная карта неба, используемая для
исчисления астрономических координат. Его же место на Земле обозначалось
зеленым шариком.
Марс отклонился на семнадцать градусов к северу с подъемом над
горизонтом небесной сферы в два часа пятьдесят минут. Харви считывал
позицию внутри шлема и одним касанием пальца вносил изменения в программу.
Маленькая красная точка горела в двадцати градусах справа от ярко-белого
солнечного диска. Используя максимальные возможности имитации, Харви мог
смоделировать блеск ледников, однако был далек еще от того, чтобы ввести в
программу спутники Марса: Фобос и Деймос, которые были значительно меньше
и ближе к главной планете, чем Луна к Земле.
Ионная волна от солнечного взрыва, направляющаяся к красной точке,
предстала его взору в виде растянутой по карте неба серебристой фигуры,
напоминающий по форме пончик.
Соммерштейн второй раз произвел касание для пуска новой радиограммы.
Во исполнение по черному пространству побежали серые столбцы цифр,
показывавшие небесные координаты и дальность в километрах до цели.
За десятую долю секунды машина сообщила ему два угла: Земли и Марса,
определяя характер отклонения. Показался голубой конус, указывавший
движение луча, вонзавшегося дальним концом в красную точку.
- Хорошо, Дональд, - сообщил Харви оператору, сидевшему в кабине
передатчика, - передавай сообщения этим путем.
Соммерштейн знал, что сейчас в шлеме у оператора бегут те же самые
цифры, которые надо всего-навсего переадресовать киберу, управляющему
внешним устройством станции.
- Понял, - послышалось в ответ. Антенна повернулась и обеспечила
связь, отправив в пространство луч, окрашенный в программе Соммерштейна
желтым. Когда предполагаемый и истинный пути сошлись, появились зеленые
участки, показывавшие места совпадения.
Зеленых мест было не так уж много, и накрыть полностью планету не
удалось.
Проблема возникла с передатчиком. Снова и снова антенна, двигающаяся
на гидравлической платформе и вращающаяся внутри люльки-противовеса, не
поспевала за командами Харви и сигналами имитатора, как если для бильярда
у него был не кий, а небольшое сосновое поленце.
- Ничего, Дональд, - ободряюще сказал он, - это только начало.
Посмотрим, будет ли на этот раз ответ.
Пройдет без малого тридцать три минуты, - двадцать на передачу и еще
тринадцать на ответ с ночной стороны Марса, переданный через ретранслятор
на Фобосе, - прежде чем Харви узнает, какая часть зеленых совпадений
конуса сумела донести его сообщение, или вообще, имеет ли смысл принцип
отражения сигналов от ионизованной волны.
- Жди, - сказал Харви оператору. - Но будь в готовности попробовать
еще раз без десяти три.
- Слушаюсь, босс.
Зачем вообще Соммерштейн взялся за это? За какой надобностью ему
потребовалось тратить усилия, время, часы сна и драгоценные премиальные на
это нелепое занятие? Особенно, если учесть, что солнечный взрыв, как
отмечалось в бюллетене НАСА, являлся просто аномалией, явлением, которое
на Земле не наблюдали уже сотню лет.
Да потому что в глубине души Харви Соммерштейн не верил этому. То,
что произошло в космосе единожды, может повториться снова. А вдруг взрывы
и ионизированные волны станут неизбежным явлением, появляясь столь же
неожиданно как тайфуны или ураганы. Как показали последние три дня, эти
феномены могут оказаться очень опасными для разбросанного по планетам
солнечной системы человечества. В особенности, это касается линий связи.
Если луч смещения Соммерштейна сработает хоть раз для оповещения, защиты,
а может статься, и спасения жизней, то все затраченные усилия не напрасны.
А если взрывы станут частым явлением, то его вкладу не будет цены.
Однако в тот момент, после тринадцати последовательно неудачных
попыток, вклад Харви в теорию и практику межпланетных коммуникаций не
стоил, казалось и ломаного гроша.
Но Соммерштейн намеревался попытаться снова, еще через двадцать
восемь минут, а если понадобится, он был готов работать всю ночь.
Хребет Тарсиса
Олимпийские горы
Долина Маринерис
Плато Хрисеиды
КОМПАНИЯ "МЮРРЕЙ ХИЛЛ ЛАБОРАТРИЗ",
24 МАРТА, 11:23 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ
Харви Соммерштейн показался на рабочем месте в лаборатории как раз
перед ленчем. Его била нервная дрожь, и он часто позевывал, ведь поспать
удалось лишь четыре часа. Перед глазами плясали разноцветные точки и
линии, не то последствия чрезмерного физического и умственного напряжения,
не то образы, оставшиеся после пятнадцати часов непрерывного сопоставления
планетных координат и векторов передачи внутри компьютерного шлема.
Здравый смысл подсказывал Харви, что в таком состоянии ему лучше
провести денек дома. Но инстинкт политика говорил, что ему надлежит быть в
готовности, доложить результаты, ЛЮБЫЕ результаты, администраторам
лаборатории, после того, как он израсходовал огромные объемы эфирного
времени и денег в бесплодных попытках поздороваться с обитателями Марса.
По прибытии Соммерштейн первым делом опустошил ящик с электронной
почтой. И точно, поверх бумаг лежал электронный запрос от Пола Пирса,
предлагавший явиться на официальную встречу тет-а-тет в кабинете
администратора. Записка гласила: "как только окажется удобным", что на
языке политических терминов означало: "немедленно, сукин сын".
Соммерштейн уже собирался дать ответ, когда некое шестое чувство
подсказало ему задержаться на пару минут и просмотреть содержимое до
конца. В ящике было двадцать три письма, и все с инопланетной маркировкой.
Харви всмотрелся пристальнее. На всех стояло слово "Марс". Соммерштейн
немедленно принялся читать.
- Получили вашу радиограмму от 13:45 единого времени, - сообщил
оператор ночной смены из Аэрополитанского центра на Хребте Тарсиса.
- Передача чистая, без повреждений, - был ответ из обсерватории в
олимпийских горах.
- Привет, Харви!.. Поздравляем! - пришло послание от
пятнадцатилетнего корреспондента из Июс Часмы, которая являлась частью
долины Маринерис.
- Уже получили три ваших сообщения. Все получены без единой ошибки, -
ответили с геофизической станции "Хрисеида", неподалеку от кратера Домор.
- Продолжаем принимать сообщения, - прокомментировали со станции на
Тарсисе немного позже.
- Уже целых семь! - восторгался подросток.
- Наверное, хватит! - из Майя Валлис.
- Харви, это начинает надоедать.
- Ваша точка зрения элегантно подтвердилась...
В завершение, Харви получил письмо, подписанное кем-то из руководства
центра на Тарсисе, в котором просили "освободить оператора для других
задач".
Каждая из двадцати девяти переданных Соммерштейном радиограмм была
принята кем-либо на Марсе. Некоторые были даже переданы дальше через
трансформатор, а две получены на освещенной стороне Марса, но во временных
рамках они все уложились в период после смещения.
Эксперимент Харви успешно претворился в жизнь. Но почему же он ничего
не слышал от получателей во время своих двадцати девяти сеансов
радиосвязи?
Ответ лежал на самом донышке. Это была записка от кибера, который
отвечал за доставку электронной почты в лабораторию. Текст был доставлен
последним и, в соответствии с протоколом "первый входящий - первый
исходящий", лежал в самом конце.
"Документы через Межпланетную Почтовую службу Марса были задержаны на
двенадцать-двадцать часов при прохождении в силу систематических отказов
ретранслятора на Фобосе. Почтовая служба приносит официальные, пусть и не
гарантирующие восполнение потерь, извинения за опоздание при доставке".
Теперь становилось понятным упорное молчание абонентов, когда он
снова и снова слал сигналы, а также хлынувший поток ответов.
Собрав распечатки всех писем, Соммерштейн принялся оформлять отчет
для собеседования с заместителем администратора. Все прочее было уже делом
техники.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ ВСПЫШКИ
Сколь превосходны дела рук твоих,
Повелитель Вселенной!
По небу
Плывет Млечный Путь
Открытый для странников,
Для тварей со всей земли...
Встающий, сияющий, в странствиях и возвращении
Всю тьму вещей сотворил ты один:
Города и деревни, дороги и реки.
Всякий видит тебя,
О Атон над Землей.
Из "Гимна Солнцу" фараона Эхнатона
29
В ОЖИДАНИИ
Валет Бубен
Туз треф
Двойка треф
...Дама червей
КАБИНА Б-9 НА БОРТУ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО КОСМОЛЕТА "ЮЛА-3",
24 АПРЕЛЯ 2081 ГОДА
Питер Спивак уставился на появившуюся перед ним червонную даму. Когда
карта мелькнула перед ним в первый раз, Питер подумал было, что это еще
один валет, идущий к открытому им бубновому валету и валету пик, который
он держал закрытым. С тремя валетами кон останется за ним.
Но сейчас выяснилось, что перед ним вероломная дама черв. Плохая
карта во всякой игре для Питера, так что увидеть ее было двойным
потрясением. Он уставился на ее лицо, сиявшее холодной жеманной улыбкой
Моны Лизы.
- Пит, ты собираешься играть? - спросил Митч Норт. - Двадцать за
тобой.
- Он по-прежнему волнуется насчет своей девушки, - заметил Эрик
Портер, точно прочитав мысли Питера.
- Я... м-м... ну, может быть, немного, - ответил Спивак, надеясь, что
смущением сумеет скрыть правду о том, что втайне надеялся на третьего
валета.
- Женщины - это боль, - заметил бывалый космоплаватель Митч, - люби и
оставляй их на Земле, которой они и принадлежат.
- Пит хочет, чтобы она прилетела к нему на Марс, - объяснил Портер. В
кабине Б-9, где четверо мужчин размещались всего на пятнадцати кубометрах
пространства, всякий раскрытый в ночной тьме секрет рано или поздно
становился известным всем. Но черт побери Эрика за его болтливость.
- Она спросила, можно ли ей приехать, - тихо сказал Спивак.
- До того как ты улетел? - громко осведомился "космический волк".
- Нет, потом. Ей понадобилось время, чтобы привыкнуть к мысли
покинуть Землю. Она еще ничего не решила, когда я улетал.
- А как ты узнал об этом?
- Она послала мне пленку с записью через неделю после того, как мы
вышли на орбиту Марса... Кто-то напал на нее в Нью-Йорке, и она решила
покинуть Землю.
- Ну и что ты ей сказал?
- Естественно, пригласил к себе..
- Ты говорил с ней лично? По двусторонней связи?
- Нет, я не был уверен во временной разнице. Поэтому оператор
предложил мне просто послать ночное письмо.
- Весьма интересно, - заметил космолетчик.
- Это было очень энергичное письмо, - пустился в объяснения Питер, -
ведь я действительно хотел, чтобы она представила свои работы Фонду как
технический иллюстратор - и вылетела со следующим кораблем.
- Но она ничего не ответила, - объяснил Портер, - ни строчки!
- И все это в ту неделю, когда мы достигли орбиты и сошли с нее, -
задумчиво произнес Норт. Он постукивал картами по столу, словно о чем-то
размышляя. - Это было как раз в то время, когда нас настиг солнечный
взрыв, так?
- За день или два до того.
- Правильно, - согласился Норт, хотя было неясно, к чему он клонит, -
потом ты связывался с ней?
- Ну... - Питер сделал паузу.
Его глубоко обидело ее молчание. И сейчас он не был уверен, хочет ли,
чтобы сотоварищи разбирали по косточкам его интимную жизнь, затрагивая
мужскую гордость... Но какая разница! Так или иначе, все дойдет до их
ушей.
- Она была не совсем уверена в своих планах, когда отсылала кассету,
- выговорил Питер, - поэтому, когда на мое письмо ответа не последовало, Я
склонился к мысли, что она опять передумала.
- И ты больше с ней не связывался?
- Нет.
- Даже из радиорубки, просто, чтобы убедиться, что твое письмо
получили?
- Почему я должен был это делать? - Хотя Норт задавал вопросы в
весьма дружелюбном тоне, от такого допроса Питер медленно приходил в
ярость.
- А почему бы и нет? У нас здесь исследовательский космолет, а не
гостиница. Порой письма задерживаются в пути или даже... Господи! Тебе же
никто ничего не сказал!
- Так скажи мне ты, в чем все-таки дело?! - Питер уже устал от
разговора.
- Был сбой связи. Солнечный взрыв вызвал к жизни волну насыщенных
энергией статических помех, которые разорвали все линии. Это случилось
примерно за день до того, как мы свернули работу, готовясь к магнитному
шторму. Так что, если твое ночное письмо транслировалось в этот момент,
следов теперь не сыскать.
- Но почему же связист ничего не проверил? - изумился Питер.
- Что? Проверить неофициальный разговор? Да он, наверняка, даже не
зарегистрировал письмо при передаче.
- Тогда... она наверняка думает... что я не...
- Месяц - большой срок, парень. Наверное, ты снова ее потерял, - Митч
Норт склонился над картами. - Так ты будешь делать ставку, или как?
Кручение
Вращение
Удар!
Удар!
112 ДАК ПОНД СЕРКЛ, СЭГ ХАРБОР, БОЛЬШОЙ НЬЮ-ЙОРК, 25 АПРЕЛЯ
Вилка в руке Шерил Хастингс ходила все быстрее и быстрее, превращая
розанчик масла в желтое месиво. Когда оно стало сползать с тарелки, мать
Шерил посмотрела на нее.
- Дорогая, ты так все размажешь, - тихо заметила она.
- Извини, мама.
- Надо отдавать себе отчет в том, что ты делаешь.
- Знаю, но не могу думать...
- Шерри, ты и не думала. Ты мечтала. - Джейн Хастингс энергично
сдвинула на край стола книгу рецептов и выставила вперед локти. Лекция
начиналась:
- Одни мечты уносят нас куда-нибудь, а другие - просто водят по
замкнутому кругу.
- Хорошо, Мама. Значит я мечтала.
- Не можешь ли ты назвать мне предмет мечтаний?
- М-м... Мне нужно услышать ответ из Фонда. Либо да, либо нет, но они
молчат. И я не могу понять причину. То есть, мои труды не настолько
хороши, чтобы понадобилось созывать какой-нибудь всемирный комитет для
экспертизы. С другой стороны, они и не настолько плохи, чтобы никто не
решился мне позвонить, боясь обидеть. Так почему никакого ответа? Полная
неопределенность.
- Может у них слишком много обращений, так что быстро и не решить, -
предположила Джейн. - Прошел лишь месяц. К тому же все эти обсуждения в
комитетах, судейских группах - бумажная работа отнимает столько времени.
- Но хоть что-то я должна услышать.
- Это все, что тебя волнует?
- Ну... Питер тоже. От него давно должна была прийти весточка.
- Разве я не предупреждала тебя, что не нужно посылать пленку из
больницы. Дорогая, ты выглядела не самым лучшим образом.
- Я хотела быть честной с ним.
- Быть честной означает держать лицо подальше от видеокамеры, пока
оно не заживет. Нет, мне кажется, что ты хотела быть жестокой - показать
Питеру, к чему привел его отъезд... Или надавить на его жалость.
- Нет. Я просто думала, что он может увидеть...
- Ты хотела показать ему, что не умеешь сама о себе позаботиться?
Чтобы он подумал, что ему следует сделать это за тебя? И мне кажется, ты
показала лишь, какой дурочкой можешь быть.
- Ладно, мама. Пусть будет так.
Джейн Хастингс слегка вздохнула:
- Нет, дорогая. Я не хочу этого "пусть будет так". Я просто хочу,
чтобы ты была счастлива.
- Я хочу поехать на Марс. Хочу быть с Питером.
- Тогда хватит мечтать об этом.
- Почему нет?
- В дни моей юности - о которой ты можешь думать, как о временах юбок
с разрезом и открытых автомобилей, - женщине вовсе не обязательно было
быть столь застенчивой и далекой от жизни. Или столь же глупой.
- Мама!
- Почему бы тебе самой не сделать что-то? Позвонить в Фонд и вежливо
спросить, получили ли они твое прошение, или оно затерялось на почте?
Свяжись с Питером и спроси его о том же..
- Не знаю. Я полагаю, что боюсь быть отвергнутой. Дважды.
- Когда впереди долгий путь, знать наверняка менее больно, чем просто
ждать и надеется.
Бум
Бум
Бум
Бумм!
РАДИОРУБКА КОСМОЛЕТА "ЮЛА-3", 25 АПРЕЛЯ
Связист первого класса Уилбур Фредрикс оторвался от игры, увидев, что
к нему приближается Питер Спивак, держась за левый локоть.
- Ударился? - дружелюбно спросил он.
- Неудобное место для поворота, - смутился Питер.
- Да, я сам здесь всегда притормаживаю... Чем могу быть полезен?
- Хочу послать кассету. Нет, лучше двусторонняя связь, если это
возможно.
- Почему нет. Куда?
- Как и в прошлый раз, Сэг Харбор, Большой Нью-Йорк.
- Так, а временная разница... неплохо, - заметил Фредрикс. - Мы
только что получили почту, и на одном из писем стоит обратный код Сэг
Харбора. Интересное совпадение, правда?
- Сообщение вернулось? - лицо молодого человека застыло, словно после
удара по голове чем-то тяжелым.
- Да нет же! Кто заплатит, чтобы вернуть испущенные волны. Я имел в
виду, что письмо пришло из Сэг Харбора.
- Для меня?
- Сейчас, посмотрим. - Фредрикс отложил в сторону игру, повернулся к
пульту и стал прогонять список сообщений. Под номером семнадцатым он
отыскал искомое сообщение.
- Ну если ты Питер Спивак, то для тебя.
- Я могу его получить?
- Парень, мне надо все рассортировать. Сначала я отделю документы от
частной переписки, затем декодирую и отправлю официальные бумаги, а уж
потом займусь письмами. Давай после обеда...
Питер слабо улыбнулся:
- Не мог бы ты один раз нарушить обычный порядок, вытащить письмо под
номером семнадцать и просто отдать его мне?
- Придется делать специальный отбор.
- ...А это тяжело?
Фредрикс изучал молодого человека.
- Да, работа тяжелая, - важно заметил специалист по связи. - Но вот
что я тебе скажу. Для такого друга как ты, разобьюсь в лепешку.
- Ур-ра!
- А однажды скажем, когда мы вернемся на Землю, может быть, ты
сделаешь одолжение для меня.
- М-м... конечно. Какое?
- Представь меня этой девушке.
- Почему нет. Я думаю она будет рада тебя видеть.
- Вдруг у нее есть сестра, которая хочет эмигрировать.
Спивак долго смотрел на Фредрикса.
- Извини, у нее нет сестер.
- А близкая подруга?
- Конечно. Шерил знает массу интересных людей на Земле.
- Тогда по рукам, - оператор повернулся к пульту и стал распаковывать
сообщения. Вдруг он внезапно повернулся к Питеру:
- А ты собираешься послать свое.
Питер улыбнулся:
- Дам тебе знать через две минуты.
30
ПРЕСТУПНАЯ ХАЛАТНОСТЬ
Цянг пр ГК2Б 3:2 Д
Морис Био пр УитЦен 2:1 Д
Карлин и др пр ЛунБер 9:4 П
Ааронсон и др пр Вирти 30:1 П
КОМПАНИЯ "БИНГЭМ И БИНГЭМ", ТРОЙ, НЬЮ-ЙОРК, 29 АПРЕЛЯ 2081 ГОДА
Боже, что это? Кто это? Наверное, просто ошибочная распечатка.
Луи Бингэм по прозвищу "Затычка" подергал мускулом левой щеки, чтобы
перегнать линии на экранах. Ну какой дурак поставит на столь
незначительные шансы, когда тридцать выступают против одного? Когда курсор
подошел к директории "Ааронсон этал", Луи кивком головы вызвал справочные
материалы.
Теперь все стало на свои места, и Бингэм подумал, что стареет и
теряет былую зоркость. Во-первых, там было имя истца, первое в ряду
других, а во-вторых, сокращение "этал" от латинского термина "эталиа", что
означало "и другие". Так Луи сделал вывод, что перед ним гражданский иск,
рассмотрение которого судом становилось все более ненадежным.
Тем более такого уровня.
"Вирти" представляла собой аббревиатуру компании "Виртуалити",
известной как конгломерат, занимавшийся кибер-имитацией информации и
развлечений. Причины для иска, на взгляд Луи, были весьма необоснованными.
Под названием "Ааронсон и др." скрывались 2.254.361 истцов, которые либо
были сами клиентами компании, либо наследниками и опекунами,
действовавшими от их имени. Клиенты, чьи головы пострадали в результате
солнечного взрыва двадцать первого марта, предъявляли иски компании на
основании якобы имевшей место халатности фирмы во время передачи "сигналов
для электроорганического интерфейса" через "цепи, подверженные внеземным
воздействиям, включая электромагнитные помехи из всех источников". Иными
словами, компании не следовало использовать коммерческие телефонные лучи
для связи с клиентами. А если лучи все же использовались, то следовало
установить предохранители в оборудование для обычной и конференц-связи за
счет компании с целью защиты пользователей от возможных взрывов на Солнце.
- Правильно! - воскликнул Луи Бингэм, который сам знал кое-что о
преступной халатности. - Я и сам куплю такой.
При таком повороте дела тридцать к одному выглядели великодушно.
Бингэм знал, что было время, когда гражданские иски являлись сугубо
частным делом. Ведущие тяжбу обсуждали дело в зале судебных заседаний, а
потом суд присуждал иск той или другой стороне. Лишь в случае, если
судившиеся были известными людьми, суд привлекал к себе внимание прессы.
Все это было около ста лет назад, когда существовало понятие
гражданского долга. В те годы граждане могли заседать в суде, выслушивать
обе стороны и даже выносить порой разумный вердикт.
Однако с 2032 года штат Калифорния, к примеру, не созывал суд при
слушании дел гражданского состояния и лишь несколько раз разбирались
уголовные дела. К тому времени многие люди не могли стать членами суда в
силу судимостей или по другим мотивам. Они даже не регистрировались как
избиратели и уклонялись от налогообложения. Некоторое время все дела
разбирались в судебной палате, пока список дел на рассмотрение не
растянулся аж до грядущего века. А затем "судейский бунт" в 2042 году
положил конец рассмотрению всех дел, хотя человеческое желание взыскать
убыток с обидчика осталось.
Посему, потворствуя духу игр и развлечений, законодательная палата
Калифорнии провело Закон от 2044 года о присуждении дела Актом рефери и
референдума. В нем говорилось, что всякий, желающий взыскать ущерб с
другого, должен подать петицию (тут же развелась масса профессиональных
жалобщиков, готовых за деньги состряпать прошение) и представить ее
юридическую комиссию штата. Если комиссия находила прошение обоснованным,
тогда оно в купе с еще четырьмя запускалось в один из будущих выпусков
лотереи "Лотто". Ну а потом всякий, кому доставался такой билет, мог
выступить в роли вершителя правосудия. Все решения суда народного
арбитража считались окончательными.
Прошло немного времени, с тех пор как все другие штаты, заваленные
разбором дел, приняли похожие законы. Вся суть заключалась в том, что во
всяком штате, да и во многих округах и муниципалитетах тоже, имелись свои
лотереи. В пожарном порядке федеральный суд установил такой закон для
большинства дел, как гражданских, так и уголовных.
А еще через некоторое время компания "Будущее закона" открыла сети
пунктов по исчислению шансов и проведению ставок по искам. Честно говоря,
она не была ни первой, ни единственной системой тотализатора,
образовавшейся вокруг суда народного арбитража. Однако эта компания одна
лишь сумела устоять после целой серии скандалов. Теперь она вышла на
общенациональный уровень и публиковала "Око закона", реестр, в котором
ежедневно для удобства игроков публиковались текущие дела.
Большинство игроков составляли юристы, которые зарабатывали на
существование тем, что пытались угадать победителей и состязаться с
досужей публикой. К примеру, четырнадцать местных фондов, двадцать шесть
зарегистрированных консорциумов и инвестиционных групп, а также порядка
тысячи любителей пустить на ветер денежки держали счета в компании "Бингэм
и Бингэм". Фирма Луи руководила их действиями и раз в квартал отчитывалась
о доходах и тратах.
Вся деятельность юристов свелась фактически к написанию кратеньких, в
один абзац, описаний мотивов иска для желающих затеять тяжбу, сбору
подписей под петицией и представлению ее в судебную комиссию. За такую
деятельность Бингэм мог взять с клиентов не больше пяти сотен долларов.
Согласно правилам этики, юрист не мог делать ставки по мотивам, которые
сам и излагал, поскольку здесь имело место некое столкновение интересов в
силу знания обстоятельств дела, полученного из первых рук. Немногие
крупные фирмы занимались гражданскими исками, поскольку на других делах
можно было заработать значительно больше.
Так есть ли сегодня утром что-нибудь получше этого Ааронсона?
"Карлин и др. пр. Лун-Бер" предъявлял другой иск того же рода, а
потому никто им не заинтересовался. Однако при чтении кое-что интересное
обнаружилось. Доводы лишь немного превосходили по обоснованности мотивы
предыдущего иска. Истцы утверждали, что в силу недоработок в конструкции
скафандров, они получили высокие дозы облучения. В справке солнечный взрыв
двадцать первого марта впрямую не упоминался, однако это и так было
очевидно. "Карлин и Ko" считали, что постоянство "космической радиации",
которая, в отличие от взрыва, является полностью предсказуемым феноменом,
должна была заставить управляющего курортом обеспечить костюмы значительно
большей защитой от радиации.
Довод был, конечно, слабым, поскольку космические лучи при нормальных
условиях испускания к летальному исходу не приводили. Однако все, что
имело отношение к радиации, являлось фитилем к пороховой бочке
некомпетентной публики. Так почему прогноз столь пессимистичен,
всего-навсего девять к четырем?
На первый взгляд, в группу входили разные люди. Большинство,
несомненно, являлось клиентами компании "Лунные берега", однако при
внимательном прочтении оказалось, что в число истцов входит и гид, который
выводил группу на прогулку по Луне и являлся служащим компании.
Присутствие в списке кого-либо, кому следовало знать о риске, на который
идет фирма и, тем самым, сделавший свой выбор добровольно, снижало шансы
на половину. Хотя, возможно, и не настолько, чтобы повлиять на решение
суда народного арбитража. Судьи никогда не читают справки, правило первое.
А если и прочтут, то не поймут - вот вам и второе правило.
Еще одним слабым моментом являлось имущественное состояние ведущих
тяжбу. Все они, исключая, пожалуй, гида, являлись весьма богатыми людьми,
могущими позволить себе роскошь отдохнуть на Луне. Половина из них к
настоящему времени уже скончалась от радиации, а это означало, что их
состояние унаследовали родичи. Симпатии публики не простираются так
далеко, чтобы подкармливать толстосумов.
Девять к четырем: весьма четкий анализ.
Следующий иск, связанный с солнечным взрывом, выглядел более
обещающим.
Компания "Мориссей Биодизайнс" вела прекрасное, если не сказать,
изумительное дело против космодрома Уитни. К моменту, когда груз компании
был отправлен в стартовую шахту, где он и был уничтожен из-за магнитной
нестабильности, НАСА уже предупредила операторов центра о последствиях
взрыва. Записи сохранились. Операторы пошли на вычисленный риск, и
проиграли. Встречный иск космодрома о форс-мажорных обстоятельствах не
пройдет, учитывая публичное заявление НАСА.
Так что дело будет открыто и закрыто. На руку компании играет и то
обстоятельство, что теперь учинить иск правительству, или даже
полу-правительственной организации, как этот космодром, стало легче, чем
выловить рыбу из ванной. Единственное, что удерживало ставки от
дальнейшего роста, был фактор жалости: люди могут чувствовать себя немного
глупо, когда будут присуждать два миллиона за невыполнения контракта
клиенту, в то время как космодром потерял семнадцать миллиардов при той же
аварии. Однако, на глупость играющей публики рассчитывать не приходиться.
У Луи "Затычки" было свое правило - не заниматься исками, обреченными
на успех. На верных делах нельзя развернуться.
За дело Цяна, с его точки зрения, браться не стоило. Доводы были
слишком логичны. Уинстон Цян-Филипс не стал выдвигать иск за полученную
нервную травму, хотя доказательства на сей счет имелись, и сочувствие
публики можно было гарантировать. Вместо этого, он опротестовал решение
биржи Гонконг-2 вернуть рынок назад на десять часов после разрушения сетей
связи. Тем самым, по мнению Цян-Филипса, его заработанные деловые
перспективы растаяли как дым.
Обычно биржевые дела и споры мало интересовали общественность. Люди
привыкли относиться к обеим сторонам как к жуликам и мошенникам. Однако
полюбуйтесь, где предъявлял свой иск Цян! В Калифорнии! Здесь его
китайская фамилия неизбежно привлечет к себе внимание азиатского
меньшинства штата, а китайские игроки известны своим пристрастием в таких
делах. Наверняка они изучили справки, чего никогда не делают судьи и
купили лишние билеты, чтобы иметь возможность высказать свое мнение.
Так что еще надо посмотреть, чем дело кончится.
Что до его бизнеса, от солнечного взрыва практически никакого толку
не было. Луи смог найти всего с десяток таковых случаев из тысячи
представленных файлов. Бингэму даже пришла в голову мысль черкнуть заметку
в его месячный бюллетень, советуя клиентам держаться в стороне от
астрономических казусов. Статья под интригующим названием, нечто вроде
"Держитесь лучше астрологии".
Самое время заняться основой основ его благополучия - разводами и
транспортными происшествиями. Луи Бингэм дважды подергал мускулами лица,
меняя регистры на экранах.
Так, посмотрим, что у нас по несчастным случаям.
31
ГЛЯДЯ НА ЗВЕЗДЫ
Вращение...
Остановка...
Удержание...
Скольжение!
СОЛНЕЧНЫЙ ТЕЛЕСКОП МАК-МАТ, ТАКСОН, ШТАТ АРИЗОНА, 5 МАЯ 2081 ГОДА
Пьеро Моска оглядел безжизненную комнату. Помещение слегка
подсвечивалось бледным отблеском неба, отражавшегося в системе зеркал.
Десяток карманных фонариков, которые держали в руках По и его спутники,
отбрасывали неясные тени. Под ногами колыхались отливавшие золотом на
свету комочки пыли.
Сооружение оказалось в гораздо худшем состоянии, чем ожидал Моска, а
внутри еще хуже, чем это казалось снаружи. С дороги, которая вела к
звездным обсерваториям на пике Китта, Телескоп Мак-Мат казался
произведением оригами, потрясающим своим совершенством.
Тридцатиметровая вышка, поддерживающая следящий за Солнцем гелиостат,
так и сияла. Яркие панели из широких листов белого металла защищали
подъемные и следящие устройства от прямого ветра, а также скрывали и
защищали шестиугольник из цементных плит, уходивший глубоко в горную
крепь. Другое видимое на поверхности сооружение - верхушка оптического
туннеля, представлявшая собой тубу водяного охлаждения, установленную на
полярной оси, чтобы передавать солнечный облик на сто сорок метров вглубь,
ярко лучилась. Ее закрытый плитами параллелограмм под уклоном в сорок пять
градусов и касался верхнего края вышки.
Сама вышка и верхний край туннеля, напоминали вырезанные из чистой
бумаги фигурки, склеенные вместе Фантазером-ребенком. Прошли десятилетия с
тех пор, как телескоп прекратили использовать, но климат Аризоны пощадил
его. Солнце лишь выбелило стороны, а там, где краска сошла, сильные ветры
отполировали поверхность до зеркального блеска, не позволив редким дождям
оставить ржавый след.
Но внутри холма телескоп сохранился не так хорошо. Врывавшиеся через
открытый верх туннеля вольные ветры нанесли небольшие дюны из коричневой
пыли туда, где основная и вспомогательная вогнутые линзы удерживали
солнечный облик шириной в добрых полтора метра, поддерживали его и
направляли в глубину - в комнату наблюдений и в отсек спектрографа. Там, в
нишах, отстоящих на десять-тридцать метров от земной поверхности, шел
лабиринт плит, камер, дифракционных решеток, которые преобразовывали
солнечный диск в кадры на пленке и серии термических проб или анализов
длины волн.
Как обнаружили По и его товарищи, именно здесь ущерб был наиболее
значительным. После того как телескоп Мак-Мата забросили, никому и в
голову не пришло переместить, или просто оградить массивный гелиостат и
закрепленные в туннеле линзы. Что до более легкого и портативного
оборудования, то оно было продано, обменено или просто разбито. Комната
наблюдений и кабинеты превратились в пустые холодные боксы. Из голых стен
торчали остатки проводов и труб. С потолков поснимали даже крепления для
ламп.
По посмотрел наверх, на последнюю линзу, установленную над комнатой
наблюдений. Через нее виднелся неправильно отцентрированный гелиостат.
Измененное отображение состояло на девяносто процентов из голубого неба,
подернутого на один квадрант легкой дымкой, а десять процентов составляли
заросли темно-зеленого кустарника, окружавшего комплекс и уже
загораживавшего часть неба. Вид снизу напоминал Моске наблюдение за
пейзажем из карманного бинокля.
- Настоящее болото, - высказал свое мнение По, - безнадежно.
Султана Карр, наверняка следовала за его взглядом, поскольку девушка
щелкнула языком, чтобы привлечь внимание, а затем поймала его взгляд в
темноте.
- Не так уж плохо, беззаботно ответила она. - Линзы надежны и все
целы, я только что проверила. Когда мы заменим старье на современное
обеспечение, гелиостат заработает как часы.
- Не лучше выйти на орбиту или на Луну? - спросил По.
Составлявшие их группы выпускники института Лоуренса, которые учились
и работали под руководством доктора Фриде, собрались в кружок, слушая, как
лидеры выясняют отношения.
- Мы не получим денег на пуск нового комплекса, или на монтаж его на
Луне, - ответила Султана. - Быстро нам их не дадут, и пусть даже нам
сделают ассигнование, на два-три года мы выйдем из игры. А станцию можно
привести в чувство, максимум, через полгода... Плюс к этому, здесь мы
получим фотографии Солнца при полном освещении и в метр диаметром. Шире
нам не получить ни на одном из работающих телескопов. Имея снимки такого
размера, мы сможем резать их и анализировать нужные области.
- Да, все это так, если не считать пятисот километров загрязненной
атмосферы над нами.
Султана пожала плечами:
- Если мы хорошо поработаем здесь, нам, может быть, удастся вывести
комплекс на орбиту.
- А Дональдсон пообещала тебе это? - поинтересовался Моска.
Хилари Дональдсон являлась одним из директоров НАСА, одним из главных
начальников Джеймисона и высшим руководителем, до которого смогли
добраться Султана с группой в те золотые деньки, когда они исследовали
Солнце, а их предупреждение о солнечном взрыве с такой наглядностью
подтвердилось.
- Много она не обещала, - признала Султана, - но дала ясно понять,
что так будет.
- Видимо, лучшего нам не найти, - проворчал По, проводя носком
ботинка по слою пыли, лежащему на виниловом покрытии. - Впереди много
работы.
Участники экспедиции уставились на голые стены.
- И мы не сможем проводить текущие магнитометрические измерения, -
добавил По через минуту. - Уж отсюда точно... А ведь вы знаете, что только
так мы сумеем предсказать зарождение нового пятна. Таким путем шел Фриде.
Нам нужна платформа, вращающаяся на близкой к Солнцу орбите, подобно
"Гипериону".
- Ну, НАСА не обещала, что запустит целый корабль, по крайней мере,
сейчас. Но они согласились сделать целую серию автоматических зондов, а
результаты проб сообщить через космопорт Ванденберг.
- И все же придется убедиться, что они выделили кибера для сбора и
сопоставления информации, - не унимался Моска.
Султана не стала ничего отвечать. Вместо этого девушка прошла дальше,
двигаясь вглубь по коридору.
- Как ты думаешь, сколько времени понадобится на то, чтобы привести
здесь все в порядок? - спросил Лоуэлл Чэн.
- Зависит от того, что мы найдем здесь, - ответил По. - Если
структурное наблюдение еще можно как-то провести, в чем я лично, сильно
сомневаюсь, то в остальном придется начать с нуля... Нужно будет купить
новое оборудование, это точно, а кое-что придется даже сделать самим. Я
имею в виду оборудование для основания телескопа, дифракционные сетки и
коллимационные зеркала для стопятидесятисантиметрового спектрографа.
Уверен, что ни одна компания такие не выпускает.
Собравшиеся издали легкий смешок.
- Ну а потом, компьютерный интерфейс, - продолжал загибать пальцы По.
- Никто не делает платы с двойным зарядом такого размера. Нам либо
придется сделать специальный заказ в Сингапуре или собрать подобие решетки
из меньших частей. Пожалуй, так будет дешевле.
- По? - позвала его из прохода Султана. - Иди сюда.
Моска догнал девушку и вместе с ней ступил в затемненный коридор. Две
светящиеся точки от фонарей высвечивали то кусок бетонной стены, то
выщербленный от времени пол.
- Это административный блок, - объясняла на ходу Султана. -
Естественно, все очищено до нитки. Представляешь, я обнаружила что-то
вроде логова. Сделано не медведями, не то людьми. - Когда По неожиданно
остановился, она добавила: - Не волнуйся. Вот уже несколько лет она
заброшена.
- Ты уверена в этом?
Султана пожала плечами и улыбнулась.
- Н-да, мы здорово повеселимся, приводя все в порядок.
Повернув вправо, Султана остановилась возле второго проема и
посветила фонариком. В тусклом свете виднелась большая квадратная комната.
Вдоль левой стены располагались книжные полки, вдоль правой в ряд
выстроились шкафы. По даже ухитрился разглядеть керамическое оборудование
в маленькой умывальной комнатке, видневшейся за раскрытой дверью.
- Вот твой рабочий кабинет, - провозгласила Сули.
- Ну вот еще! - откликнулся По. - Мне не нужен кабинет. - По меркам
института, помещение было огромным. В нем можно было проводить небольшие
семинары, а отсутствие окон компенсировалось высокими потолками. - Так ты
мне и должность подыщешь.
- Я думала об "управляющем", если, конечно, звание "декан" тебе не
нравится больше. В недалеком будущем мы будем получать много просьб от
людей, которые захотят у нас учиться... К тому же тебе всегда хотелось
работать на посту Альберта Уитерса, я права? - Султана лукаво улыбнулась.
- Сули, не слишком ли мы торопимся? Я имею в виду, что сейчас мы на
гребне истерии, поднятой публикой из-за взрыва на Солнце. Пройдет месяц -
и все забудут о шумихе, авариях и беспорядках. Тогда все начнут
волноваться по поводу эпидемий, землетрясений и прочих событий, а те
фонды, на которые ты так рассчитываешь, достанутся бактериологам,
сейсмологам или кому угодно еще.
- Ты забыл о первом правиле берущего, - возразила Султана.
- Это каком?
- Когда деньги сами плывут в руки, бери их и улыбайся.
- Там было только ОДНО солнечное пятно, Сули. Большое, конечно, но
одно. С такими данными закономерных выводов не сделаешь.
- Значит, утреннее сообщение тебе на глаза не попалось.
- Нет, я был слишком занят приготовлениями к походу.
- Обсерватория Циолковского обнаружила аномалию и передала информацию
НАСА.
- И что же они обнаружили?
- Парочку пятен. Маленькие, даже близко не похожие на нашего большого
собрата. Пятна располагаются так далеко от полюса, почти восемьдесят пять
градусов к северу, что эффект Уилсона делает их практически невидимыми. Но
все равно, пятна есть пятна.
- Значит, начался цикл? - По, почувствовал, как сильно забилось
сердце.
- А что же еще?
- Тогда... это меняет все.
- Для многих, - кивнула Султана. - Это касается всей солнечной
системы. Теперь людям придется ждать увеличения помех при связи и сбоев в
незащищенной аппаратуре. С другой стороны, увеличение количества тепла,
исходящего от Солнца, приведет к климатическим изменениям, на которые
Национальное бюро погоды не готово отреагировать. Не удивлюсь, если
университетские старички были правы по поводу "парникового эффекта". На
Земле наверняка станет гораздо жарче.
- Я понял тебя. И все же, не слишком мы торопимся?
- Хилари Дональдсон первая позвонила мне сегодня утром, чтобы
сообщить эту новость. Они будут записывать все в Ванденберге, а от меня
она хотела услышать подтверждение нашего разговора с Джеймисоном, в
котором я заявила, что мы можем стать чем-то вроде бюро солнечной погоды.
Думаю, мы сможем получить финансовую поддержку также от ООН, Международной
исследовательской системы и ряда корпораций в области транспорта и связи,
- добавила Султана. - Хилари предложила связаться с ними прямо сегодня и
организовать нечто вроде форума. Если маховик наберет обороты, тогда у нас
будут пробы, платформы, зрительные трубы, искусственный интеллект, все, о
чем только можно мечтать.
По просунул голову внутрь и принялся внимательно осматривать
помещение.
- А ты уверена, что здесь хватит места? - спросил он немного погодя.
32
НЕВЕДОМЫЕ ЗАВОЕВАТЕЛИ
Зеленый...
Красный...
Желтый...
Фиолетовый...
ДВЕНАДЦАТЬ СВЕТОВЫХ ЛЕТ ПОЗАДИ ОБЛАКА ООРТА
Вокруг Халфспина Чарма Красного пульсировал на частотах в диапазоне
10^14 герц корпус корабля. Чарм никогда не уставал от ощущения этих волн
фотонного потока, таившихся под оболочкой космолета в связанных
гравитацией изгибах. Какая мощь! Какой контроль энергии. При взгляде
изнутри корпус светился всеми цветами радуги во всех видимых измерениях,
двигаясь при этом невидимым благодаря поглощающим друг друга петлям.
Халфспин Чарм Красный знал, что если на таком близком расстоянии к
звезде конструкция корпуса не выдержит, то корабль, он сам и члены экипажа
погибнут при взрыве, превосходящем по мощности взрыв сверхновой, и всякий
носитель разума на одном из множества энергетических узлов, окружающих это
солнце, заметит вспышку и будет чрезвычайно изумлен.
Так не должно быть.
Он сконцентрировал волю на укрепление корпуса и усиление оболочки.
Красный настолько погрузился в свое занятие, что не услышал, как волна
электромагнитного импульса высокой частоты ударила извне по кораблю.
- Что это? - спросил Твайспун Стрейндж Синий. Его чувственные
способности были куда глубже, чем у Красного, и по этой причине Синий
всегда возглавлял экспедиции, следуя естественному правилу.
- Я не... - Красный запнулся и смолк.
- Мы прошли фронт волны с энергией, превышающей 10^20 герц, - сообщил
ему командир. - На таком расстоянии ты просто ничего не видишь, - добавил
он без тени упрека.
- Я был занят кораблем.
- Как тебе и следовало. - Теперь Синий обратил все свое внимание на
Спина Дауна Желтого, который отвечал за то, куда корабль направляется, в
то время как основной задачей Красного было знать текущее местоположение.
- Желтый, что ты видишь? - поинтересовался командир.
- Мне видится рассвет, сияние, прохождение и возвращение, полный
естественный кругооборот, сообщил Желтый, который, как и все представители
его семейства, обладал способностью излучать чувство собственной важности,
даже говоря о совершенно посторонних вещах. - Я вижу
