пахло тиковым деревом, из которого были сделаны полки, затхлостью книг и озоном защитных полей, накрывающих особо хрупкие манускрипты.
Наконец фетр был развернут. На нем лежали девять крошечных устройств, шесть вокс-перехватчиков и три фаркодера. Каждый был заключён в жемчужине прочного пластика.
- Чтобы быть уверенным, что они обезврежены, я запечатал их в инертную пасту сразу же после обнаружения. Ни в одном из них не было мин-ловушек.
Гидеон Рейвенор подошёл к столу, взял один из запечатанных вокс-перехватчиков и поднял его к свету.
- Имперский, - произнёс он. - Маркировка отсутствует, но сделали его в Империуме. Очень высокое качество и передовые технологии.
- Мне тоже так показалось, - сказал Киршер.
- Военное производство? Гражданское? - спросил я.
Рейвенор пожал плечами:
- Мы могли бы проследить их происхождение до вероятного производителя, но тот скорее всего снабжает все возможные силы, действующие в Империуме.
Аугметические очки Эмоса щёлкнули при автофокусировке, когда он посмотрел на предметы, выложенные на ткани.
- В фаркодерах, - начал он, - тоже применены передовые технологии. Чтобы успешно встроить такую вещицу в узел связи, требуются исключительные навыки.
- Исключительные навыки нужны уже для того, чтобы влезть в дом так, как это сделали они, - ответил я.
- На устройствах нет маркировки изготовителя, - продолжал Эмос, - но это явно усовершенствованные модели серии «Амплокс». Они значительно улучшены по сравнению с теми, что используются в войсках. Это, конечно, только догадка, но рискну предположить, что и Министорум тут ни при чем. Они печально известны во всем, что касается технических новинок.
- Тогда кто? - спросил я.
- Адептус Механикус? - предположил он. Я был неприятно удивлён.
- Или, по крайней мере, организация, - с улыбкой пожал плечами архивист, - обладающая достаточной силой и влиянием, чтобы получить столь высокотехнологичные устройства от Адептус Механикус.
- Например?
- Официо Ассасинорум?
- Они влезают, чтобы убивать, а не подслушивать.
- Точно. Тогда, может быть, могущественный Имперский Дом, обладающий влиянием в Сенаторум Империалис.
- Возможно… - допустил я.
- Или…
- Или?
- Или одна из организаций Империума, которая регулярно применяет такие устройства и обладает авторитетом и потребностью использовать только наилучшее из доступного оборудования.
- И что же это?
Эмос посмотрел на меня как на дурака:
- Конечно же, это Инквизиция.

Спал я плохо, урывками. За три часа до конца ночного цикла я проснулся в холодном поту и сел на кровати.
Обернувшись простыней, я вынул матово-серый короткоствольный пистолет из кобуры, висящей у изголовья кровати. А затем прокрался в холл.
Тусклый синий свет, пробивавшийся из прихожей, размывал очертания предметов. Я медленно крался вперёд.
Ошибки быть не могло. По нижней гостиной кто-то ходил.
Взведя оружие, я начал спускаться по лестнице. Глаза постепенно привыкали к темноте.
Мне хотелось включить вокс и поднять на ноги Киршера и его людей. Однако я понимал, что если незваный гость достаточно умен, чтобы обойти сигнализацию, то его легко можно спугнуть. За несколько часов пребывания в Океан-хаусе в мой мир успел просочиться противный привкус предательства. Возможно, это была только паранойя, но я решил выяснить все до конца.
Из приоткрытой кухонной двери на пол гостиной упал луч белого света. Я вновь услышал шаги.
Подкравшись поближе, я убедился, что сигнализация отключена, и скользнул в дверь, держа оружие перед собой.
Внешняя кухня, царство разделочных столов с мраморным покрытием и начищенных алюминиевых плит, была пуста. С потолочных креплений свисали многочисленные металлические сковороды и кастрюли. В неподвижном воздухе ещё витал запах чеснока и специй. Свет исходил из внутренней кладовой, где располагалась холодильная камера.
Два шага, три, четыре. Каменный пол обжигал холодом мои босые ступни. Я добрался до кладовой. Там кто-то двигался. Ударом ноги я распахнул дверь и прыгнул внутрь.
Медея Бетанкор, одетая лишь в длинную нижнюю сорочку, сшитую на армейский манер, вскрикнула от неожиданности. Поднос с остатками кетелфиша с грохотом упал на пол.
- Великие боги, Эйзенхорн! - возмущённо завопила она, подпрыгивая на месте. - Не делай так больше!
Я был зол и не стал сразу опускать пистолет.
- Что ты тут делаешь?
- Ем! Или тебе ещё что-то примерещилось? - Она издевалась надо мной. - Чувствую себя так, словно проспала целую неделю. Подыхаю от голода.
Я опустил оружие. Мою нервозность потеснило чувство неловкости.
- Прошу прощения. Извини. Возможно, тебе стоило одеться, прежде чем спускаться, чтобы совершить набег на кладовую.
Прозвучало это глупо. Но насколько глупо, я осознал лишь мгновение спустя. Моё внимание приковали её длинные тёмные ножки и сорочка, плотно облегающая изгиб её груди.
- Тебе тоже стоило бы последовать своему совету, Грегор, - сказала она, приподнимая бровь.
Я посмотрел вниз. Простыня слетела на пол, когда я ворвался в кладовую. Как сказал бы Мидас Бетанкор, я был «весьма нагим».
Если не считать, конечно, заряженного оружия.
- Проклятье. Мои извинения. - Я развернулся, чтобы вцепиться в упавшую простыню.
- Не стоит беспокоиться, - захихикала она.
Я наклонился к полу, да так и застыл на месте. Из темноты на меня смотрело дуло парабеллума Тронзвассе.
Затем оно медленно опустилось. Гарлон Нейл с явной тревогой оглядел меня сверху донизу, а затем предупреждающе прижал палец к губам. Бывший охотник за головами оказался полностью одет, будь он неладен.
Я поднял простыню:
- Что?
- Тут кто-то есть. Я чувствую это, - прошептал он. - Шум, который вы устроили, заставил меня подумать, что взломщик здесь. Не знал, что ты так увлечён Медеей.
- Заткнись.
Вдвоём мы бросились обратно через внешнюю кухню. Нейл натянул капюшон своего чёрного облегающего комбинезона, чтобы прикрыть бледный, выбритый череп. Он был крупным мужчиной, на голову выше меня, но в своём наряде полностью растворялся в темноте. Я напряжённо следил за его сигналами.
Нейл жестом показал, что надо продвигаться дальше по холлу. Я полностью доверился его решению. В течение трех десятилетий он охотился на самых изобретательных и одарённых мерзавцев в Галактике. Если в доме и впрямь есть незваные гости, он найдёт их.
Я вошёл в главный холл Океан-хауса и увидел, что парадный вход открыт. Кодовый дисплей на главном замке мигал вереницей нулей.
За моей спиной рявкнул пистолет. Я развернулся и, услышав крик Нейла, бросился обратно во внутреннюю гостиную. Сцепившись с неизвестным мужчиной, Гарлон катался по полу.
- Встать! Встать! Я вооружён! - закричал я.
В ответ неизвестный злоумышленник приложил голову Нейла об пол с такой силой, что вырубил его, а затем швырнул в меня тяжёлым пистолетом Гарлона.
Я выстрелил, но лишь продырявил стену, потому что брошенный пистолет угодил мне прямо в висок и сбил меня с ног.
До моего слуха донеслись звуки целого града затрещин и ударов, гортанный хрип, а следом крик Медеи Бетанкор:
- Включить свет!
Я поднялся. Расставив ноги, Медея стояла над взломщиком. Одну руку девушка с силой сжала в кулак, а другой стыдливо оттягивала вниз сорочку.
- Держу его, - сказала она, обернувшись. Злоумышленник был одет в чёрное. Я сдёрнул с его головы капюшон.
И увидел совершенно ошеломлённое лицо Титуса Эндора.
- Грегор, - прошепелявил он окровавленными губами, - ты сказал, что будешь дома.

Глава четвёртая


МЕЖДУ ДРУЗЬЯМИ
БЕСЕДА С ЛОРДОМ РОРКЕНОМ
АПОТРОПИЧЕСКИЙ КОНГРЕСС

- Зерновой джоиликер с колотым льдом и ломтиком лимона!
Мы сидели в моей святая святых. Эндор принял предложенный напиток и усмехнулся:
- Ты ещё помнишь.
- В старые добрые времена я смешивал твою излюбленную выпивку бесчисленное множество раз, Титус.
- Ха! Припоминаю. Ты говоришь о том заведении на улице Зансипля? Там ещё хозяин пропивал всю выручку?
- «Жаждущий Орёл», - ответил я.
Он все помнил. Но, казалось, Титус испытывает меня.
- Точно, «Жаждущий Орёл»! Как ты и сказал, мы провели там немало ночей. - Он поднял свой бокал с прозрачной охлаждённой выпивкой.
- Вскинь, опрокинь, и нальём ещё по одной!
Я повторил старый тост и чокнулся своим хрустальным бокалом, наполненным дорогим амасеком.
На мгновение мне показалось, что мы и вправду вернулись в те прекрасные старые времена. Тогда нам обоим было по девятнадцать лет, в наши головы то и дело ударяли моча и прометиум, нас недавно подняли до ранга дознавателей, и мы, студенты старого инквизитора Хапшанта, готовы были выйти на бой со всей чёртовой Галактикой. Только пять лет спустя, почти одновременно, нас повысили до полного инквизиторского чина и наши карьеры начались всерьёз.
В девятнадцать лет, пьяно покачиваясь, мы кутили в дрянном баре на улице Зансипля, посмеиваясь над своим прославленным наставником и сливаясь с жизнью. Сливаясь с ней настолько безудержно, как, наверное, возможно только в юности.
Другая жизнь. Далёкая и безвозвратно ушедшая. Теперь я уже не тот Грегор Эйзенхорн. А этот мужчина с длинными, подвязанными шнурком седыми волосами и покрытым шрамами лицом, одетый в термоблокирующий костюм, больше не был прежним Титусом Эндором.
- Ты мог бы и предупредить, - начал я.
- Что я и сделал.
- А ещё тебе стоило присоединиться к нам за ужином, - пожал я плечами. - Джарат снова превзошла себя.
- Я понимаю. Но тогда… - Он сделал паузу и задумчиво погонял по кругу кубики льда в бокале. - Но тогда стало бы известно, что инквизитор Эндор нанёс визит инквизитору Эйзенхорну.
- Всем и так прекрасно известно, что они старые друзья. В чем проблема-то?
Эндор поставил бокал на стол, расстегнул застёжки на поясе и стянул через голову верхнюю часть своего маскировочного костюма.
- Слишком жарко, - заметил он.
Его нижняя рубашка потемнела от пота, а на шее на чёрном шнурке все так же висел кривой зуб заураптора. Да, этот зуб. Много лет тому назад я извлёк его из ноги Титуса, после того как ему удалось прогнать зверя. Это случилось на Бронтотафе дюжину десятилетий тому назад, а то и больше. Тогда мы вдвоём помогали Хапшанту в операции, проводимой в туманных топях этой планеты.
- Я прибыл сюда ради Новены, - сказал он. - Меня вызвали, чтобы присоединиться к свите Орсини. Смею предположить, то же самое можно сказать и о тебе. Мне хотелось поговорить с тобой и сделать это как можно дальше от любопытных ушей.
- Поэтому ты и вломился в мой дом?
Он глубоко вздохнул, прикончил свою выпивку и пошёл к бару в углу комнаты, чтобы налить ещё.
- У тебя неприятности, - произнёс он.
- В самом деле? С чего бы это?
Как ни в чём не бывало, Эндор продолжал срезать цедру с лимона.
- Не знаю точно. Но ходят слухи.
- Всегда ходят какие-нибудь слухи.
Он резко повернулся ко мне:
- Отнесись к этому серьёзно. - Его глаза неожиданно приобрели очень жёсткое выражение.
- Договорились, я слушаю.
- Ты знаешь, как крутится мельница слухов. У кого-то всегда имеется причина их распускать. Стали ходить кое-какие россказни. И поначалу я не обращал на них внимания.
- Россказни?
Он вздохнул и уселся в кресло с новой порцией выпивки.
- Поговаривают, что ты… нечестив.
- И что именно говорят?
- Будь ты проклят, Грегор! Я же не один из твоих подозреваемых, которых надо допрашивать! Я пришёл как друг.
- Друг, который взломал мне дверь и одет в маскировочный костюм…
- Ты не мог бы заткнуться хотя бы на минутку?
- С удовольствием. Если ты перейдёшь наконец к делу, - помедлив, ответил я.
- В первый раз я просто услышал, как кто-то наговаривает на тебя.
- Кто?
- Не имеет значения. Я вмешался и высказал им всё, что думаю. Но потом я снова услышал эту историю. Эйзенхорн - нечестивец, сбился с праведного пути.
- В самом деле?
- Потом я услышал другое. Теперь говорили уже не «Эйзенхорн - нечестивец», а «Есть серьёзные люди, имеющие повод полагать, что Эйзенхорн стал нечестив». Так, словно эти подозрения приобрели официальный статус.
- До меня ничего подобного не доходило, - произнёс я, усаживаясь поудобнее.
- Конечно нет. Кто же мог сказать тебе такое в лицо, кроме друга… или судебного собрания Внутренних Расследований?
Я приподнял брови:
- Ты, похоже, и в самом деле обеспокоен, верно?
- Чертовски верно. Кто-то держит тебя на прицеле. Кто-то, имеющий влияние в высших эшелонах. Каждый твой поступок да и вся карьера находятся под наблюдением.
- Ты делаешь выводы на основе слухов? Да ладно тебе, Титус. Я знаю многих инквизиторов, у которых найдутся причины поставить на мне крест. Монодоминанты из кабинета Орсини и идеалисты пуритане, сплотившиеся вокруг него в могущественный блок. Кроме того, радикалы со своими взглядами. Тебе это известно. Мы, амалатиане, среди них пользуемся дурной славой.
Я уже упоминал прежде, насколько мне ненавистна политика вообще. И нет ничего столь же бесплодного и утомительного, как попытки разобраться во внутренней политике самой Инквизиции. Мои собратья разбились на фракции, разделённые верой и интеллектуальным сектантством. Мы с Эндором относим себя к амалатианам, то есть придерживаемся оптимистичных взглядов и трудимся на благо поддержания целостности Империума, верим, что он функционирует в соответствии с планом божественного Императора. Мы сохраняем статус-кво. Выслеживаем преступников: еретиков, ксеносов, псайкеров - основных недругов человечества. И это, конечно же, является нашей основной целью. Но мы возьмёмся за кого угодно, если почувствуем, что он может нарушить стабильность в Империуме, и готовы идти до конца, вплоть до вмешательства в межпартийные войны августейших институтов нашего общества. Мне всегда казалось несколько забавным, что мы стали частью фракции, борющейся против фракционности.
Мы утверждаем, что относимся к пуританам. Конечно, так оно и есть, если сравнивать нас с ультрарадикальными фракциями Инквизиции наподобие иствааниан и реконгрегаторов.
Но нам столь же чуждо и крайне правое крыло пуританских фракций - монодоминанты и торианцы, часть которых почитает за ересь даже использование обученных псайкеров.
Если у меня и возникли неприятности, то это был не первый случай, когда инквизитор, придерживающийся умеренных взглядов, схлестнулся с экстремистами внутри собственной организации.
- Это вышло за пределы простых интрижек между фракциями, - спокойно сказал Титус. - Проблема не в нападках консерваторов. Тут причина только в тебе. У них что-то есть на тебя.
- Что?
- Какая-то конкретная информация.
- С чего ты это взял?
- С того, что двадцать дней назад на Мессине я был задержан и допрошен инквизитором Осмой из Ордо Маллеус.
После этих слов я даже вскочил с кресла:
- Что он сделал?
Титус отмахнулся:
- Я как раз покончил с некоторыми пустыми формальностями и уже готовился упаковывать вещи, чтобы отправляться на Трациан, когда на связь со мной вышел Осма. Он был вежлив, доброжелателен и спрашивал, не могу ли я встретиться с ним. Я отправился на встречу. Все прошло очень цивилизованно. Он не собирался арестовывать меня, но не думаю, что мне удалось бы покинуть его прежде, чем он закончил. Его окружали охранники, и было очевидно, что, попытайся я уйти, его люди остановили бы меня.
- Возмутительно!
- Нет, просто это Осма. Полагаю, ты знаком с ним? Один из свиты Орсини. Правая рука Безье. По сути своей он торианец. Всегда старается разузнать как можно больше о том, на чей хвост садится.
- И что ему удалось разузнать?
- От меня? - рассмеялся Эндор. - Ничего, кроме яркого описания твоего характера! Через час он позволил мне отбыть с миром. Этот ублюдок даже предложил мне иногда встречаться и обедать вместе, общаться во время Новены.
- Осма опытный манипулятор. Скользкий человек. Но мы ушли от основного вопроса. Чего он хотел?
- Он хотел узнать кое-что о тебе. Интересовался нашей дружбой и тем, что нас связывает. Расспрашивал меня так, словно хотел, чтобы я выболтал что-нибудь интимное или выдал какую-нибудь чёртову оплошность. Сам Осма говорил мало, но было ясно, что он накопал какую-то грязь. Им было получено некое сообщение, прямо или косвенно компрометирующее тебя. К концу нашего разговора я понял, что те слухи, которые мне довелось слышать, были только рябью на поверхности. А глубже - секретное расследование. Тогда мне стало ясно, что тебя необходимо предупредить… так, чтобы никто не знал о нашем разговоре.
- Все это ложь, - произнёс я.
- Что именно?
- Не знаю. Что бы они ни думали. Чего бы они ни боялись. Я не совершал ничего, что заслуживало бы внимания Ордо Маллеус.
- Я верю тебе, Грегор. - Эндор произнёс это таким тоном, что я понял: он не верит мне.

Мы налили себе ещё и вышли на морскую террасу. Он уставился на калейдоскоп светящихся вихрей планктона и произнёс:
- Все это только начало.
Я кивнул и опустил взгляд, баюкая в ладонях бокал с амасеком.
- На Лете на меня напал Танталид. Тогда мне показалось, что он пытается свести старые счёты, но после всего, что ты мне сегодня рассказал, я начал в этом сомневаться.
- Будь осторожен, - пробормотал Титус. - Слушай, Грегор, мне пора уходить. Хотелось бы мне, чтобы встреча старых друзей произошла при лучших обстоятельствах.
- Благодарю тебя за тот шанс, который ты мне подарил. И за те усилия, которые тебе пришлось для этого приложить.
- Ты сделал бы то же самое.
- Сделал бы. Один последний вопрос: как ты вошёл?
- Что? - резко обернулся Титус.
- Как ты вошёл сюда? Сегодня ночью.
- Применил декодер на двери.
- Ты отключил сигнализацию.
- Я не новичок, Грегор. Мой декодер запрограммирован на обнуление системы.
- Хорошая штука. Могу я посмотреть?
Вытащив из заднего кармана маленькое чёрное устройство, он протянул его мне.
- Модель серии «Амплокс», - отметил я. - Высокотехнологичное устройство.
- Я пользуюсь только лучшим.
- Как и я. Мне уже доводилось применять подобные штуки. Кажется, хотя, конечно, это только мой личный опыт, они дают наилучший результат после нескольких испытаний.
- Как это?
- Я имею в виду один или два пробных забега. Чтобы оценить систему, которую собираешься взламывать. Несколько проб, чтобы определить уровень безопасности и позволить декодеру свыкнуться и изучить то, против чего он будет применён.
- Да, я так бы и поступил, имей такую роскошь, как время. Эти прилипалы учатся быстро. Но, когда время на исходе, все приходится делать с первого раза.
- Как, например, этой ночью? - Я вернул ему устройство.
- Да. А на что ты намекаешь?
- Ты сумел проникнуть с первого захода? Без всяких пробных забегов?
- Конечно. Этот визит был спонтанным. И пока эта твоя симпатичная сучка не заехала мне ногой по морде, я считал себя крайне везучим, раз сумел зайти так далеко.
- Так, значит, раньше ты здесь не бывал? Внутрь не проникал?
- Нет, - резко ответил он.
Или я оскорбил его, или…
- Что ж, если тебе надо, можешь уходить, - сказал я.
- Доброй ночи, Грегор.
- Доброй ночи, Титус. Я предложил бы проводить тебя, но думаю, что ты и сам прекрасно знаешь, где выход.
Он усмехнулся, поднял бокал и прикончил его содержимое одним большим глотком.
- Вскинь, опрокинь, и нальём ещё по одной!
- Очень на это надеюсь, - ответил я.

Дворец Инквизиции на Трациане Примарис размещается на высоте облачного покрова в Улье Сорок Четыре. Он занимает площадь, на которой мог бы разместиться небольшой город, и представляет собой главный штаб Инквизиции в Геликанском субсекторе. Его обслуживает постоянный штат из шестидесяти тысяч сотрудников. Мне не по душе его чёрная стаэтитовая облицовка, его затемнённые окна и защитные валы, усеянные железными шипами. Те, кто подвергают Инквизицию критике, могут описать эту архитектуру как почти гротескную, обращённую непосредственно к самым сильным человеческим страхам, связанным с Инквизицией и исходящей от неё неотвратимой чёрной угрозой. Должен признаться, что так и есть. Страх перед учреждением настолько безжалостным, что без колебаний карает любого, заставляет людей быть законопослушными.
В начале следующего дневного цикла я отправился во дворец в сопровождении Эмоса, фон Бейга и Тулы Сурсковой. Как ни странно, но я чувствовал себя почти беззащитным, когда со мной было только три компаньона. За несколько прошедших десятилетий я слишком привык к большой свите. Мне пришлось напомнить себе, что было время, когда вся моя свита состояла из трех человек.
Дворец Инквизиции не место для случайных или неформальных встреч. Он представляет собой мрачный лабиринт из тёмных залов, пустотных завес и поглощающих свет полей. Энергетические поля маскируют перемещения всех сотрудников и посетителей. Их деятельность секретна. Когда мы вошли в гулкий главный зал, нас снабдили кибернетическим андроидом в виде черепа, парившим над нашими головами и создававшим изолирующий конус тишины. Кроме того, чтобы обеспечить конфиденциальность, нам предложили услуги астропата, но я отказался. Все, что мне было необходимо, это Сурскова с её способностями неприкасаемой.
Удерживая вертикально двуручные энергетические мечи, стражи Инквизиции повели нас по коридорам, облицованным чёрным мрамором. Их лица были скрыты забралами в виде масок, а бургундскую броню украшали золотые листья и инсигнии нашей организации. Вокруг нас вспыхнуло коричневатое мерцание светопоглощающих полей, образующих гудящий энергетический коридор, отделяющий нас от всего остального.
Пока мы шли, Алан фон Бейг растерянно теребил свой высокий воротник. Дознаватель нервничал. Мрачная атмосфера дворца действовала даже на его служащих.

Лорд Роркен дожидался нас в своих личных апартаментах. Энергетическая завеса спала, чтобы пропустить нас в круглый дверной проем, и снова замерцала, как только мы оказались в холле. Стражи не сопровождали нас. Я приказал своим спутникам подождать меня в скромно обставленном холле, где имелись лишь две чугунные скамьи, выложенные белыми атласными подушками, и вошёл в личные покои Верховного Инквизитора.
Для этого визита я облачился в чёрный костюм, накинув поверх него плащ из темно-коричневой кожи, а инквизиторскую инсигнию закрепил под горлом. Все мои помощники тоже были одеты официально. В чем попало к Магистру Ордо Ксенос не приходят.
Стены ярко освещённого приёмного зала украшали зеркала в позолоченных рамах, пол был выложен кремового цвета мрамором. Повсюду - на стенах, в канделябрах и даже прямо на полу - горели свечи. Зеркала отражали и рассеивали их яркое сияние. Я словно оказался внутри призмы, попавшей в золото солнечного света.
Мне даже пришлось заслонить ладонью глаза. Вокруг меня сотня мужчин проделала то же самое. Мои отражения. Размноженный Грегор Эйзенхорн в окружении мерцающих свечей. Я выглядел напряжённым.
И это мне не нравилось.
- Никому не избегнуть всепроникающего света Инквизиции, - произнёс голос.
- Ведь тогда ему пришлось бы самому излучать тьму вовне, - закончил я.
- Ты знаком с Катулдинасом, - сказал Роркен, подходя ко мне.
- Мне нравятся его апофегмы. Но я никогда особо не любил его поздние аллегории.
- Слишком сухие?
- Слишком пафосные. Чрезмерно вычурные. Мне более по душе Сатаскин. Он менее… претенциозен.
Роркен улыбнулся и пожал мою руку.
- Значит, ты оцениваешь красоту поэзии по её содержанию?
- Красота заключается в правде, а правда в красоте.
Он приподнял бровь:
- Откуда это?
- Доимперский фрагмент, который я когда-то читал. Анонимный. А что касается вашего первого вопроса, ради удовольствия я предпочту Катулдинасу Сатаскина, но буду настаивать, чтобы мои неофиты многократно перечитывали Катулдинаса, пока не смогут цитировать его так же, как я.
Роркен кивнул. Он был не слишком крупным мужчиной с гладко выбритой головой и короткой раздвоенной бородкой. Магистр носил темно-красную мантию поверх чёрной униформы и перчатки. Сложно было определить его возраст, хотя ему должно быть, по крайней мере, триста лет, поскольку он сохранял свой высокий пост в течение полутора столетий. Благодаря аугметике и курсам омоложения он выглядел человеком, приближающимся к пятому десятку.
- Могу я предложить прохладительные напитки? - спросил он.
- Спасибо, сэр, но вынужден отказаться. Нунции составили для меня столь плотный график на всю Новену, что мне хотелось бы сразу перейти к делу.
- Нунции Министорума для всех нас установили плотные графики. Лорд главнокомандующий приказал им сделать так, чтобы празднование прошло с максимально возможной помпой. А Грегор Эйзенхорн, которого я знаю, при любой возможности сделает все, чтобы не придерживаться их предписаний.
Это замечание моего ответа не требовало.
Я насторожился. У нас с Роркеном сложились хорошие рабочие отношения, и я чувствовал, что он полностью доверяет мне со времён дела о Некротеке, закрытого девяносто восемь лет назад. С тех пор он с удовольствием помогал мне, направлял меня и лично присматривал за моими делами. Но у Магистра Ордо Ксенос Геликана не может быть друзей.
- Присаживайся. Думаю, ты можешь уделить мне немного времени.
Мы сели на стулья с высокими спинками но разные стороны низкого столика, и он протянул мне прохладную воду, импортированную с железистых источников Гидмоса.
- Укрепляет и тонизирует. Как я понимаю, Колдунья устроила тебе серьёзное испытание на Лете Одиннадцать.
Я извлёк информационный планшет из кармана своего плаща.
- Предварительные выдержки из моего полного рапорта, - сказал я, вручая его Роркену.
Магистр принял планшет и, не читая, положил его на стол.
- Ты знаешь, почему я хотел поговорить с тобой?
Я подумал и пошёл на рассчитанный риск.
- Из-за того, что поговаривают, будто я стал нечестивцем.
Он заинтересованно приподнял брови:
- Ты уже слышал?
- Да, эту информацию довели до моего сведения. Недавно.
- И какова твоя реакция?
- Честно сказать? Замешательство. Я не знаю источника этих слухов. Похоже, у кого-то есть причины испытывать ко мне неприязнь.
- К тебе?
- Ко мне лично.
Он сделал небольшой глоток воды.
- Прежде чем мы продолжим, я должен спросить тебя… Есть ли какая-либо причина, чтобы поползли эти слухи?
- Как я уже сказал, неприязнь…
- Нет, - спокойно произнёс он. - Ты знаешь, о чём я спрашиваю.
- Я ничего не сделал, - сказал я.
- Поверю тебе на слово. Но если потом я обнаружу, что ты лжёшь или хотя бы скрываешь от меня что-то, я буду… недоволен.
- Я ничего не сделал, - повторил я.
Он сложил ладони домиком и окинул взглядом море свечей.
- Вот что произошло. Инквизитор - кто, не имеет значения, - по секрету доложил мне о тревожном происшествии. Демонхост сделал милость и пощадил жизнь человека только потому, что принял его за тебя.
Это одновременно заинтриговало и напугало меня.
- Не могу подтвердить эту информацию, но демонхоста идентифицировали как Черубаэля.
В моих жилах застыла кровь. Черубаэль.
- После 56-Изар у тебя не было контактов с этим существом?
Я покачал головой:
- Нет, сэр. К тому же это было почти столетие назад.
- Но с того времени ты занимался его поисками?
- И не делал из этого тайны, сэр. Черубаэль - агент незримого врага, того, в чьи махинации оказался вовлечён даже член нашей организации.
- Молитор.
- Да, Конрад Молитор. Я потратил много времени и сил, пытаясь разузнать правду о Черубаэле и его хозяине-невидимке, но все бесполезно. Сто лет, а в итоге лишь неясные намёки.
- Вопрос о причастности Черубаэля к делу о Некротеке, как тебе известно, передали в ведение Ордо Маллеус. Но и им тоже не удалось взять его след.
- Где произошла эта встреча?
- Вогель Пассионата, - после некоторой паузы произнёс Роркен.
- И он думал, что пощадил меня?
- Есть предположение, что у демонхоста на тебя имелись какие-то планы. Высказывалось серьёзное предложение… о тесной взаимосвязи между вами.
- Чушь!
- Надеюсь, что так…
- Это и в самом деле бред, сэр!
- Надеюсь, что так, Эйзенхорн. У Великого Магистра Орсини нет времени возиться с радикалами Инквизиции. И даже если бы он не был настолько бескомпромиссен, такого не потерпел бы я. В Ордо Ксенос Геликана нет места для тех, кто якшается с Хаосом.
- Я понимаю.
- Уж будь столь любезен. - Роркен помрачнел, лицо его сделалось строгим. - Ты все ещё пытаешься разыскать это существо?
- Даже сейчас несколько моих агентов охотятся за ним.
- Есть хоть какие-нибудь намёки на успех?
Я вспомнил о сообщении на глоссии, полученном прошлой ночью.
- Нет. - Впервые и единственный раз за этот разговор мне пришлось соврать.
- Уже упомянутый инквизитор уговаривал меня передать расследование в руки Ордо Маллеус. Но я не отдам одного из своих лучших сотрудников на милость собак Безье. Я считаю это внутренним делом нашего ордена.
- Тогда откуда взялись слухи?
- Это меня и тревожит. Утечка информации. Мне показалось, будет разумно предупредить, что за тебя может взяться Ордо Маллеус.
Второе предупреждение за двенадцать часов.
- Мне бы хотелось предложить тебе покинуть Трациан и продолжать работу в другом месте, пока все не уляжется, - сказал Роркен. - Но есть необходимость в твоём присутствии на Апотропическом конгрессе.

Теперь все становилось на свои места. Сказочный размах триумфальных празднований Новены вполне соответствовал событию, но количество призванных старших инквизиторов, мягко говоря, вызывало недоумение. Герои-военачальники и светила Экклезиархии вполне могли быть привлечены для раздувания помпезности подобных торжеств, но инквизиторы - это совсем другая каста, более отстранённая, более… независимая. Мы не собираемся столь многочисленной компанией, и тем более по столь жёсткому приказу. Я думал, что Орсини просто демонстрирует своё влияние, чтобы произвести впечатление на главнокомандующего Геликана.
Но причина была не в этом. Должен был состояться Апотропический конгресс. Именно по этой причине нас и вызвали.
Апотропические штудии проводятся Инквизицией регулярно, и обычно в них участвует один, много три инквизитора. Более крупные мероприятия называют советами, которые требуют кворума по крайней мере из одиннадцати инквизиторов. Ещё более многочисленные собрания именуются конгрессами. Такие события чрезвычайно редки. Я знал, что мой старый наставник Хапшант присутствовал на последнем таком конгрессе, состоявшемся в субсекторе. Случилось это двести семьдесят девять лет тому назад.
Цель штудий, даже в их наименьшем составе, состоит в тщательной экспертизе и оценке способностей необычайно значимых пленников. Оказавшись в руках Инквизиции, преступный псайкер, лидер еретиков, военачальник ксеносов… ну и так далее… подвергается иногда весьма продолжительной формальной экспертизе, подчас даже не касающейся совершенных им преступлений. Зачастую отступники уже осуждены и ожидают исполнения наказания. На этом этапе Инквизиция решает расширить свой кругозор, получше разобраться в природе врагов человечества. Предметы исследования разбирают на части, как правило, интеллектуально, иногда ментально, а бывает, что и буквально, чтобы выявить их силы, недостатки, верования и мотивы. Таким образом, Апотропические конгрессы обретают жизненно важную истину - истину, которая защитит служителей Империума в последующих столкновениях с противниками. Чтобы проиллюстрировать это, стоит упомянуть, что славная победа Имперской Гвардии над метарасой Эззеля оказалась возможной лишь благодаря методам обнаружения их присутствия, разработанным при анализе скаутформы Эззеля Апотропическим советом на Адиемусе Ультима в 883.М40.
Численный состав собрания зависит от количества или значимости исследуемых.
- Во время заключительного, самого крупного сражения Офидианского Усмирения Магистру Войны удалось захватить на Дольсене тридцать три псайкера-еретика уровня альфа и выше, - сказал Роркен, показывая мне информационный планшет. Гриф секретности на планшете был настолько высоким, что даже на меня это произвело впечатление. - Они были обучены каким-то образом управлять и повелевать призванными ими грязными порождениями варпа и составляли основу обороны высшего командования врага.
- Как их удалось захватить? Живьём, я имею в виду?
Это было удивительно. Нетренированные псайкеры сами по себе уже достаточно страшная сила. Их сознание всегда несёт ужасающий потенциал, способный открыть ворота в Имматериум и позволить демонам хлынуть в нашу вселенную. Но эти… эти одержимые так или иначе научились (или были обучены) фокусировать свои дарованные варпом таланты, удерживать в себе демонов и использовать их омерзительную силу. У меня закружилась голова при мысли, какую опасность они представляли, причём представляли до сих пор, даже пребывая в качестве наших пленников.
Роркен показал на планшет в моих руках:
- Ты найдёшь там краткое описание инцидента, оно присоединено к главному списку. Короче говоря, это было везение, везение и удивительная отвага Адептус Астартес, действовавших в союзе с инквизиторами Хелданом, Лико и Воком.
- Вок… Коммодус Вок?
- Я совсем забыл, вы же старые друзья, верно? Он был привлечён к делу Гло на Гудрун, прямо перед Расколом.
- «Старые друзья» не совсем верное выражение. Мы работали вместе. Добились взаимного уважения. Я нечасто его видел с тех пор. Поражаюсь, что этот старый пёс все ещё жив.
- Жив, несмотря на прогнозы нескольких поколений медицинских экспертов. И все ещё полон сил. Совершить такое в столь преклонные годы…
Я кивнул. Даже беглый просмотр отчёта об инциденте позволял предположить акт практически мифической доблести. Вок по-прежнему служил Императору, как и раньше прикладывая усилия вне всякого разумного ожидания.
- С Хелданом мы тоже знакомы. Он был учеником Вока. Так что, он наконец тоже добился инквизиторского чина?
- Уже шестьдесят лет как… Эйзенхорн, ты, похоже, ведёшь уединённую жизнь?
- Если подразумевается, что я не слежу за появлением, избранием и делами других инквизиторов, сэр, то да. Я сосредоточен на своей работе и нуждах своих сотрудников.
Он улыбнулся так, словно отпускал мне грехи. По правде говоря, моё поведение не было таким уж необычным. Как я уже говорил, все в Инквизиции держатся особняком. Мы независимы и мало интересуемся делами наших коллег. Я заметил ещё одно различие между мной и Роркеном. Как бы ни был высок мой ранг, я все ещё оставался «полевым агентом», рабочим, преуспевающим учеником, который мог отправиться к далёким пределам Мутных Звёзд на многие месяцы или даже годы в любой момент. А Роркена чин Магистра привязывал к дворцу, запутывал в интригах правящих кругов Империума в целом и Инквизиции в частности.
Коммодус Вок запомнился мне как старая ядовитая гадина, но стойкий союзник. Во времена дела о Некротеке, полагая, что находится на смертном одре, он просил меня оказать поддержку его ученику Хелдану. Я пообещал ему это, но, поскольку Вок остался в живых, мне не пришлось исполнять обещание. Коммодус был рядом, когда Хелдан получил свою инсигнию.
Хелдан… Он мне никогда не нравился.
Лико, третьего члена великолепного трио, я никогда не встречал, но знал о его репутации инквизитора, чья звезда восходит довольно быстро. Их потрясающее достижение на Дольсене должно было значительно повлиять на их карьеру.
Я пролистал список инквизиторов, вызванных, чтобы сформировать кворум, список, который включал и моё имя. Всего шестьдесят человек. Среди них Титус Эндор. Также в нём значились Осма и Безье. Некоторые из имён, вроде Шонгарда, Хенда и Рейкера, принадлежали людям, с которыми у меня не возникало желания даже просто находиться в одном помещении. Других же, например Эндора, а также Шило, Дефайя и Кувье, мне было бы приятно увидеть снова.
Некоторые имена мне были лишь смутно знакомы или неизвестны вовсе; другие принадлежали именитым или обесчестившим себя инквизиторам, о которых я знал только понаслышке. На этот конгресс собирались сотрудники со всего сектора.
- Но моё включение в этот список… - начал я.
- Ничего удивительного. Ты заслуженный и уважаемый член нашей организации.
- Благодарю, сэр. Но мне интересно, Вок сам запросил меня?
- Он собирался это сделать, - сказал мне Роркен, - но тебя уже вписали.
- Кто?
- Инквизитор Осма, - ответил он.

Глава пятая


ТРИУМФАЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ
У ВРАТ СПАТИАНА
РАЗОРВАННЫЙ СТРОЙ

При всем моем возмущении чрезмерным размахом Новены, должен признать, что Великое Триумфальное Шествие первого дня наполнило меня ощущением гордости и радостного возбуждения.
На рассвете над Ульем Примарис, наибольшим и самым могущественным из ульев Трациана, зазвучала какофония клаксонов и хор колоколов. Службы Министорума по каждому из коммлинк-каналов в прямом эфире вели передачу от Монумента Экклезиарха. Бесстрастный голос кардинала Палатина Андерусия катился по улицам уровней огромного города-улья. Благодаря эху доплеровского искажения отголоски интонаций накладывались друг на друга, подобно громогласному хоралу.
Улицы Улья Примарис наводнили миллионы граждан и паломников. Дороги и транспортные туннели оказались забитыми, а небеса затмили бесчисленные аэромобили. Многих разворачивали и направляли в ближайшие ульи, где можно было наблюдать за происходящим по широким гололитическим экранам, установленным на стадионах и в амфитеатрах.
Арбитры изо всех сил старались справиться с потоком людей и освобождали путь для Триумфального Шествия.
Дневной цикл начался с солнечной погоды. Ночью армады дирижаблей Официо Метеорологикус осыпали пелену смога и верхние слои облачного покрова углеродной сажей и другими осаждающими реактивами. На рассвете над территорией, составляющей в диаметре тысячу шестьсот километров, прошли ливни. Дожди уничтожили облака и окатили основные ульи, смыли грязь и отходы. Впервые за несколько десятилетий прояснилось небо. Оно не было синим, но освободилось от жёлтых грязных туч. Солнечный свет пронизал атмосферу и озарил каскады построек и высокие башни ульев. Из неофициальных источников до меня доходила информация, что столь радикальное изменение погоды окажет крайне негативное влияние на уже загубленную экологию планеты на многие десятилетия вперёд. В южных регионах менее чем через неделю ожидались порождённые этим вмешательством ураганные штормы, а дренажная система основных ульев, как поговаривали, была забита до отказа во время мощного ливня.
Ещё говорили, что гибель морей ускорится благодаря огромной дозе загрязнений, внезапно попавших в воду во время этой чистки дождём.
Но главнокомандующий Геликана настоял на том, что во время парада в честь его победы должно сиять солнце.

Опасаясь застрять в плотном потоке транспорта, тянущемся к улью, я прибыл пораньше. С собой я взял Рейвенора. Мы оба облачились в лучшую одежду, гордо выставив напоказ знаки отличия, и нацепили церемониальное оружие.
Медея Бетанкор высадила нас на зарезервированном военном аэродроме к югу от имперских оборонных складов. К тому времени, как мы оказались на земле, воздушные пути были настолько переполнены, что у неё не осталось иного выбора, кроме как ждать нас на аэродроме в течение всего дня. Вылететь обратно было невозможно. Она пожелала нам хорошо провести время и пробежалась по клавиатуре, выходя в чат с наземной службой.
Частный транспорт, предоставленный Нунциатурой, отвёз нас с Рейвенором к старым Полковым Полям на Лемпенор-авеню, где, как предполагалось, должны были собраться представители Инквизиции, чтобы затем присоединиться к Шествию. Через окно парящего скоростного лимузина я видел, как от пустых, омытых дождём улиц поднимался пар. Несмотря на все свои старания, главнокомандующий Геликана уже к полудню увидит облака.
Я наклонился вперёд и поправил дознавательскую инсигнию Рейвенора. Он, похоже, нервничал, хотя такого с ним практически не случалось. К тому же он уже выглядел как опытный инквизитор. Я понял, что его возбуждение скорее всего - лишь свидетельство молодости. Гидеон словно торопился успеть на пирушку своих друзей в «Жаждущем Орле» на улице Зансипля.
- Что случилось? - улыбаясь, спросил он.
Я покачал головой:
- Нам предстоит напряжённый денёк, Гидеон. Ты точно готов к этому?
- Абсолютно, - ответил он.
Я заметил, что к знакам различия на своей униформе он добавил вымпел клана Эсв Свейдер.
- Вполне логичное решение, - заметил я, показывая на герб.
- Мне тоже так показалось, - сказал он.

Триумфальное Шествие началось в десять часов. В городе взорвался оглушительный рёв гудков и сирен, сопровождаемый столь дружными радостными криками, что у меня даже перехватило дыхание. К тому времени на улицах города собралось около двух миллиардов ликующих граждан.
Два миллиарда звучащих в унисон голосов. Это просто невообразимо.

Великое Триумфальное Шествие двинулось от оборонных складов по залитым солнцем улицам, прямо-таки вибрирующим от оваций. Нам предстояло пройти путь в восемнадцать километров по авеню Виктора Беллума, имевшему километр в ширину, и промаршировать прямо к сердцу улья и Монументу Экклезиарха. Вдоль дороги выстроились миллионы людей, ликующих, рукоплещущих, размахивающих флагами и знамёнами Империума.
Впереди шли восемьдесят танков. На антенных мачтах развевались вымпелы Пятого Трацианского. За танками следовал оркестр, затянувший величественный Марш Примархов. Музыканты были облачены в цвета Пятидесятого Гудрунского стрелкового полка. За ними пять сотен человек несли штандарты, множество полковых знамён и эмблем, представляющих подразделения и полки, участвовавшие в Офидианском Усмирении. Только их шествие заняло целый час.
За ними везли Великий Штандарт Императора, огромную аквилу, нанесённую на полотнище, способное послужить парусом для шхуны. Знамя было столь огромным, что его пришлось установить на громоздкий, немыслимо древний Дредноут Белых Консулов, который смог бы удержать его, двигаясь против ветра. Дредноут сопровождали пять супертяжелых танков класса «Отравленные Клинки». Следом везли павших. Все тела имперцев, подобранные на заключительной стадии войны, с почётом погрузили в тысячу пятьсот «Рино», выкрашенных ради этого случая в чёрный цвет. Рядом с машинами маршировала сотня могучих Космических Десантников из Ордена Зари. Они несли увитые чёрными лентами плакаты, на которых имена павших были вписаны в венки из золотых листьев.
К полудню появились и остальные Космодесантники Ордена Зари, все как один облачённые в полную, отполированную имперскую броню. Радостные крики толпы все не утихали. За Космическим Десантом двинулось шестьдесят тысяч солдат с Трациана, тридцать тысяч с Гудрун, восемь тысяч с Мессины, четыре тысячи с Саметера. Их доспехи и оружие сверкали на солнце. Следом стройными рядами шагали офицеры Военно-космического флота Скаруса. Потом - блистательные и устрашающие Белые Консулы.
За ними потянулись бесконечные толпы служащих Министорума и Администратума, сопровождаемые шеренгами медлительных астропатов. Вокруг голов и колясок последних слабо мерцали и потрескивали ореолы ментальных разрядов, оставлявших в воздухе металлический привкус.
Следом шагали Титаны Адептус Механикус. Четыре затмевающих солнце «Полководца», восемь лязгающих «Псов Войны» и массивный Супертитан, именующийся «Империус Вулканус». Казалось, будто ожили и замаршировали гигантские части самого улья. Крики толпы стихали, когда они проходили мимо. Человекоподобные машины были громадными, словно горы, а «Империус Вулканус» оказался самым огромным. Их массивные ноги поднимались и опускались абсолютно синхронно. Дрожала земля. Между их ногами невозмутимо шествовали шесть сотен техножрецов и магов Адептус Механикус.
За божественными машинами следовали танковые бригады нармениан и скутериан. Пять тысяч единиц бронетехники катились по улице в облаках выхлопных газов, приветственно воздев стволы орудий. Тягачи, по три в ряд, тащили за собой пушки «Сотрясатели», а за ними двигался казавшийся бесконечным поток «Гидр», поводящих многочисленными стволами слева направо.
Во главе Экклезиархии, перед двумя тысячами иерархов, босиком шагал кардинал Рошфор. Кардинал Палатин Андерусий ожидал нас всех для благословения возле монумента.
Выступив от места сбора на старых Полковых Полях, целых шесть сотен представителей Инквизиции влились в поток позади духовенства.
Мы оказались единственными в Триумфальном Шествии, кто не маршировал строгим строем. Мы просто шагали позади экклезиархов мрачным клином. У нас не было единой униформы. В наших рядах, состоящих из совершенно разных мужчин и женщин, господствовало смешение всевозможных стилей. Это было шествие одиночек, облачённых в тёмные балахоны или кожаные плащи. Некоторых инквизиторов сопровождала большая свита, члены которой поддерживали шлейфы парадных мантий. Другие восседали на парящих тронах, а третьи шли обособленно и горделиво, иногда даже скрываясь за личными пустотными щитами. Мы с Рейвенором попали в самую давку, позади экстравагантной группы инквизитора Евдора.
Нас вёл Великий Магистр лорд Орсини, его длинную пурпурную мантию сзади поддерживали тридцать сервиторов. Бок о бок с ним вышагивали лорд Роркен из Ордо Ксенос, лорд Безье из Ордо Маллеус и лорд Сакаров из Ордо Еретикус - триумвират Орсини.
Над ульем раздался звуковой удар, когда над нами промчался почётный эскорт, состоящий из «Громовых Ястребов». Загрохотал и зашипел фейерверк, окрашивая небо стремительно распускающимися яркими причудливыми цветами.
За нами пришла в движение триумфальная процессия самого Магистра Войны. Хонориус ехал вместе с главнокомандующим Геликана, стоя в беседке, закреплённой на горбатой спине самого огромного и наиболее древнего боевого аурохота. Десять тысяч человек, составлявшие их личные свиты, шагали вместе: две сотни фыркающих, сопящих чудищ из аурохотерной кавалерии, восемьсот танков класса «Завоеватель». Рядом с ними двигались воздушные байки. Ошалевшая толпа усыпала их путь тысячами цветов.
Позади всех гнали пленных.
Подобно благородным павшим, лежащим в траурных «Рино», пленники служили открытой демонстрацией как имперского героизма в целом, так и героизма Магистра Войны в частности. Хонориус был счастлив показать восхищённым гражданам источник их страданий. Эти великие, могучие создания выглядели подавленными и покорными, что доказывало могущество Магистра Войны.
Две неровные колонны из нескольких сотен пехотинцев, скованных вместе по рукам и ногам, с трудом ползли вперёд. Ветераны Трацианской Гвардии подгоняли пленных силовыми жезлами и нейрокнутами. Толпа выла и свистела, закидывая порабощённых противников бутылками и камнями.
Шесть бронированных троянских тягачей, выкрашенных в цвета флага Магистра Войны, тащили огромную платформу, предназначенную для транспортаровки сверхтяжёлых танков. На платформе, опутанные адамитовыми цепями и заключённые в индивидуальные пузыри пустотных щитов, стояли тридцать три псайкера. Они были наиболее ценными трофеями. Правда, в молочно-зелёных коконах сдерживающих полей можно было разглядеть лишь тусклые, искажённые силуэты. Пленников конвоировали Белые Консулы. Рядом с ними шли двести астропатов. Своей Волей они поддерживали силу пустотных пузырей и помогали сдерживать психическую ярость псайкеров. Над их головами парили ментальные шаровые молнии. Металл платформы покрывала изморозь.
Великое Триумфальное Шествие замыкали двадцать тысяч человек и пять сотен бронемашин - Внутренняя Гвардия Трациана маршировала под двойным штандартом Трациана и Магистра Войны.
Я был совершенно вымотан уже спустя пятнадцать минут после начала Шествия. Один только шум, производимый толпой, сотрясал все моё нутро. Моя диафрагма содрогалась всякий раз, когда «Громовые Ястребы» проносились на малой высоте или когда ревели могучие сирены Титанов. Масштаб происходящего подавлял, все органы чувств подвергались нечеловеческим нагрузкам. Мне нечасто приходилось испытывать подобный трепет перед могуществом своих сородичей.
И мне нечасто с такой настойчивостью напоминали о том, что я только винтик в механизме Священного Империума Человечества.

Двигаясь вдоль огромной авеню Виктора Беллума, Триумфальное Шествие вливалось во Врата Спатиана, монолитную конструкцию из глянцево-белого этерцита. Мемориальная арка была настолько громадной, что даже Титаны без труда проходили под ней.
Её возвели в память об адмирале Лорпале Спатиане, погибшем в первые годы Офидианского Усмирения во время великолепного наступления флота, результатом которого стало взятие Уритула IV.
Внутренние стены арки украшали величественные фрески, посвящённые этому событию и уходившие на такую высоту, что под сводом собирались порождённые микроклиматом облака. Я был знаком со Спатианом и, так же как и некоторые другие, остановился под гигантскими воротами, чтобы отдать дань памяти вечному огню.
Нет, все не так. Я, конечно, сталкивался со Спатианом во времена Геликанского Раскола, но не был с ним хорошо знаком. Я почувствовал необходимость остановиться по причинам, которые сам себе не мог объяснить. И уж точно не испытывал великой нужды отдавать этому человеку дань памяти.
- Сэр? - спросил Рейвенор, когда я отошёл в сторону.
- Ступай, я скоро догоню, - ответил я. Рейвенор отправился дальше, в то время как я зажёг поминальную свечу и установил её среди тысяч других, окружающих могилу Спатиана. За моей спиной медленно полз широкий поток Триумфального Шествия. От процессии отделилось ещё несколько фигур, вставших поблизости и безмолвно поминавших адмирала.
- Эйзенхорн?
Я оглянулся, чтобы посмотреть, кто нарушил мои размышления. Передо мной стоял суровый пожилой, но все ещё крепкий офицер космических сил. В своей белой униформе он выглядел впечатляюще.
- Мадортин, - сказал я, сразу узнав его.
Мы обменялись рукопожатиями. Прошло уже несколько лет с тех пор, как я в последний раз встречал Ольма Мадортина - или же Верховного Прокуратора Мадортина, как к нему теперь было принято обращаться. Впервые мы встретились с ним на Гудрун в ходе дела о Некротеке, когда он ещё был офицером среднего звена в дисциплинарном отделе Военно-космического флота Скаруса, военным полицейским. Теперь он сам командовал этим отделом. В течение долгих лет он был полезным и надёжным союзником.
- Потрясающее событие, - произнёс он с дежурной улыбкой.
Снаружи снова взревели горны огромных Титанов, и крики толпы усилились.
- Я ощущаю себя подавленным, - сказал я. - Магистру Войны это должно понравиться.
Ольм кивнул:
- Духовный подъем хорошо скажется на общественной морали.
Я согласился, но, по правде говоря, все во мне противилось этому. И дело было не только в грохочущей какофонии или моем стойком нежелании вообще участвовать в происходящем. С того момента, как мы с Рейвенором заняли свои места в Триумфальном Шествии, меня постоянно терзало дурное предчувствие, нараставшее с каждой минутой. Не потому ли я и остановился под этой гигантской аркой?
- Судя по всему, - сказал Мадортин, - тебе все это не слишком по душе?
- Думаю, что так оно и есть.
- Что случилось, старина?
Я задумался. Что-то…
Я вернулся к южному выходу из Врат Спатиана и окинул взглядом огромную реку Триумфального Шествия. Мадортин пошёл со мной. Свита Магистра Войны как раз только вступала во Врата. Гремели кимвалы и ревели горны. Шум толпы стал напоминать грохот цунами, обрушивающегося на берег.
В воздухе летали лепестки. Я помню это отчётливо. От цветов, которыми толпа усыпала путь, поднимались вихри оторванных лепестков.
С юга на малой высоте неслось подразделение из двенадцати «Молний». Они летели над Триумфальным Шествием вдоль авеню Виктора Беллума. Приближались к Вратам. Они шли в одну линию, почти касаясь друг друга кончиками стреловидных крыльев. Лучшие пилоты Военно-космического флота демонстрировали великолепную синхронность полёта. Кабины и наклонные двойные лопасти хвостовых стабилизаторов сверкали отражённым светом.
Предчувствие, которое преследовало меня, стало почти материальным. Казалось, солнце затмили свинцовые тучи.
- Ольм, мне…
- Император милостивый! Гляди, у него серьёзные неприятности! - закричал Мадортин.
Истребители неслись на крейсерской скорости и были уже в полукилометре от Врат. Одна из ведомых машин внезапно покачнулась, дёрнулась…
… и сменила курс.
Пилот попытался резко выправить воздушное судно, чтобы избежать столкновения, и правым крылом задел соседнюю «Молнию». В толпу посыпались обломки.
Один за другим, точно жемчужины в разорванном ожерелье, истребители выпали из очертаний лётной фигуры. Когда-то ровная линия теперь рассыпалась на глазах.
Мадортин толкнул меня на землю как раз в тот миг, когда реактивные машины пронеслись над нами, сотрясая мир рёвом турбин.
Те две, за чьим столкновением я наблюдал, завертелись в воздухе, кувыркаясь, словно отброшенные ребёнком игрушки, и оставляя за собой след из металлических обломков. Как мне показалось, в последовавшем хаосе столкнулось ещё несколько истребителей.
Одна из «Молний» - десять с лишним тонн металла, движущегося с почти сверхзвуковой скоростью, - вошла в штопор и рухнула в толпу на западной стороне авеню. Истребитель подпрыгнул, разбрасывая вокруг куски человеческих тел. Когда он ударился о землю в последний. раз, над ним вырос стометровый огненный гриб. Толпу захлестнули шок и безумная паника. Меня же окатило жаром и вонью горящего прометиума.
Земля затряслась. Мы увидели ещё одну ослепительную вспышку. Вторая «Молния», тоже не сумев выйти из штопора, разбилась совсем рядом с Вратами. Почти одновременно прогремел третий, ещё более мощный взрыв. Оказалось, что ещё один истребитель неожиданно накренился, потеряв управление, сломал крыло о верхний выступ самих Врат Спатиана прямо над нами и начал падать, переворачиваясь в воздухе.
Солдаты, участвовавшие в Триумфальном Шествии, бросились врассыпную. Когда вниз посыпалась лавина обломков разбившегося истребителя, я втащил Мадортина обратно под арку.
Катастрофа. Ужасная, ужасная катастрофа.
И это было только начало.

Глава шестая


СМЕРТЬ ПРИХОДИТ НА ТРАЦИАН
ХАОС ВЫРВАЛСЯ
ВЫСТРЕЛ В ГОЛОВУ

Даже тогда, охваченный ужасом и гневом, я понимал, что возникшая где-то в глубине моей души пустота не могла, не хотела верить в то, что это просто несчастный случай.
Повсюду полыхал огонь, грохотали взрывы, слышались истошные крики, началась паника.
А потом возник новый звук. Чрезвычайно низкий гул, нарастающий, пульсирующий шелест, который, как я понял, был тем звуком, который издают два миллиарда паникующих, напуганных до смерти людей.
Толпа выплеснулась на авеню, несмотря на все попытки арбитров сдержать её. Люди стремились убежать от мест жутких аварий и пожаров. Кроме того, никто теперь не мог гарантировать, что на головы граждан не попадает ещё больше имперской военной техники.
Обезумевшая толпа зрителей бушующим неуправляемым потоком сносила некогда стройные ряды участников Триумфального Шествия. Все смешалось.
Больше не было слышно ни бодрых маршей, ни восторженных криков, ни боя барабанов, ни гула сирен. Остался только безумный рёв и мир, перевернувшийся с ног на голову.
Я видел, как сотнями гибнут люди, затоптанные или задохнувшиеся в жуткой давке. Трупы некоторых погибших, зажатые между телами других горожан, успевали протащить ещё несколько десятков метров, прежде чем те сползали на землю.
Я видел, как солдаты и арбитры в ужасе стреляли в толпу перед тем, как их ряды смяли и опрокинули. Ограждения рухнули. Штандарты закачались и повалились. Мостики над дренажными каналами на обочинах авеню не выдерживали веса сотен людей и многие попадали в рокритовые траншеи.
В начавшемся столпотворении я потерял Мадортина из вида. Я попытался выбраться из-под арки, пробираясь сквозь плотную толпу убегающих. Все подходы к Вратам Спатиана были завалены искорёженными пылающими обломками.
Несколько десятков гвардейцев, сражённых падающими кусками металла и камнями, лежали на земле. Их униформа была засыпана этерцитовой крошкой либо опалена огнём.
Над вопящим от ужаса человеческим морем я видел нескольких огромных аурохотов. Животные взбесились и обратились в паническое бегство. Они ревели, сбрасывали седоков и топтали людей. Их хвосты со свистом рассекали воздух, расшвыривая в стороны мёртвые тела.
Мне удалось пробраться к выходу из ворот и посмотреть на север, в сторону Монумента Экклезиарха. Повсюду одно и то же. Стройные ряды Триумфального Шествия сметали толпы перепуганных горожан. Высокие языки пожаров вздымались и со зрительских мест по обе стороны дороги, и даже с самой авеню Виктора Беллума, приблизительно в семистах метрах от Врат. Я заметил огонь и в близлежащих районах улья, за пределами трассы в квартале ремесленников. По моей оценке, ещё по крайней мере пять «Молний» рухнули на толпу.
Воздух наполнился клубами дыма и хлопьями сажи. Вдалеке, за кошмарной давкой, я видел очертания огромных Титанов, словно в крайнем смущении, медленно проворачивающих корпуса на своих мощных металлических ногах-опорах.
Сомневаюсь, что я первым увидел другие «Молнии». Но меня это зрелище привело в оцепенение. Я видел только их. Четыре машины, возможно, те самые, что участвовали в показательном полёте. Теперь они развернулись и неслись над авеню разрозненным ломаным строем.
Но летели они значительно ниже. И намного быстрее.
И я знал, что это означает, поскольку видел подобное прежде. Боевой заход.
Храни меня Император, моё сердце чуть не остановилось, когда я увидел, как безумный план на глазах обретает свои очертания.
Я что-то кричал, но все было бесполезно. Один голос против двух миллиардов.
Тяжёлые орудия в носовой части истребителей исторгли потоки трассирующих нуль. Беззвучно вспыхнули лазерные пушки на крыльях.
Две «Молнии» пролетели прямо над зрительскими трибунами, убивая людей тысячами. Две другие прошли над авеню, обстреливая Великое Триумфальное Шествие.
Жертвам не было числа. Казалось, в море тел погрузился незримый, раскалённый добела плуг. Он прорезал длинные прямые огненные борозды в обезумевшей толпе. Пунктирные линии взрывов разбрасывали в стороны человеческие останки и обломки машин. В воздухе повисла дымка испепелённых тел, превращающихся в жидкость. Я видел, как взрываются танки. Сотни гвардейцев и Космодесантников открыли по истребителям огонь. Небо озарилось яркими перекрещивающимися сполохами.
Огибая Врата Спатиана слева, одна из «Молний» пронеслась совсем близко от меня. Рядом прогрохотало несколько взрывов. Сотни людей оказались разорванными на части. Меня и белый камень облицовки Врат за моей спиной окатило их горячей кровью.
Сотни орудий теперь стреляли в небо, «Гидры» тоже открыли огонь. Даже танки ухали оглушительными залпами - как мне кажется, скорее из гнева, поскольку у них не было ни единого шанса поразить чертовски проворные истребители.
И все же, должно быть, кому-то улыбнулась удача. Вторая «Молния», обходившая Врата, содрогнулась, и мелкие взрывы разодрали её левое крыло и часть хвоста. Истребитель спикировал прямо на авеню и рухнул, как мне показалось, в самую середину сопровождающих Магистра Войны. Ударная волна прокатилась по дороге, уничтожив не меньше людей, чем сам взрыв.
Три оставшиеся «Молнии» снова спикировали в конце авеню и начали третий заход. Меня удивило то, что при развороте они не придерживались единого боевого порядка. Каждая машина выбирала свой курс. Не были ли их пилоты охвачены безумием? Я лихорадочно искал ответ. Два истребителя прошли настолько близко друг к другу, что чуть не столкнулись. Один никак на это не отреагировал и устремился по авеню, жаждая продолжения резни. Второй был вынужден резко отвернуть, но затем выправил машину и развернулся над вопящей толпой уже к западу от Врат.
Третий проскочил мимо и практически пропал из виду. Я увидел, как вдалеке, вырвавшись из речного тумана и сверкая крыльями на солнце, он делает петлю. Потом он снова развернулся. Как и остальные, он слепо мчался прямо в пасть огненного шторма, поднятого танками, «Гидрами» и пехотой.
В этом последнем заходе погибло ещё несколько тысяч человек. Верноподданные граждане, чей выходной обернулся кошмаром; гордые гвардейцы, вернувшиеся с войны и думавшие только о том, чтобы насладиться часом славы; таинственные Космические Десантники, которых пригласили для того, чтобы выразить своё почтение, и, вполне возможно, видевшие в этой смерти лишь альтернативу той, что была им уготована. Знать и сановники Империума гибли сотнями. Несколько благородных Домов так никогда и не оправились от потерь во время Триумфального Шествия на Трациане.
Три последние «Молнии» тоже погибли в этой, казалось, заключительной атаке.
Одна пересекла Врата Спатиана и была разнесена на части прицельным огнём «Гидр», охотившихся за ней посреди разыгравшегося хаоса.
Вторая, даже не пытаясь изменить курс, угодила в вихрь зенитных залпов, а затем, словно поразмыслив, лениво перевернулась кверху брюхом. Оставляя за собой дымный след, она накренилась к земле, пролетела ещё несколько сотен метров и разбилась о Монумент Экклезиарха.
Третья, ни на миг не прекращая стрельбы, почти проскочила под аркой Врат Спатиана. Но к тому времени сами Титаны ввязались в сражение. Моё нутро содрогнулось от инфразвукового рёва их орудий.
Я видел, как в трех километрах от меня высоко над толпой поднимались и сверкали их пушки.
«Эксцельцис Гайд», один из «Полководцев», поймал истребитель в прицел и выстрелил. Однако объятая пламенем «Молния» вошла в штопор, ударила в торс «Полководца» и, взорвавшись, уничтожила колосса.
Я чувствовал себя потерянно. Я был ошеломлён. Я потерял дар речи.
Мне хотелось упасть на колени посреди всего этого кошмара и благодарить Бога-Императора Человечества за спасение.
Но какая-то часть моего сознания понимала, что все ещё только начинается.
Внезапно светло-синее пламя окатило метавшихся позади Врат людей. Казалось, вздыбилась волна концентрированной кислоты. Тела женщин и мужчин, солдат и гражданских затряслись, растекаясь и обращаясь в скелеты. Останки превратились в пепел, который в мгновение ока развеяло по ветру.
Я почувствовал пронзительную боль, пульсирующую в позвоночнике. Я знал, что это такое.
Ментальное зло. Чистый Хаос, ворвавшийся в мир.
Пленники освободились.
Солдаты меня не волновали. Предрешённое сражение уже бушевало на авеню вокруг руин Врат Спатиана. Гвардия Трациана, Космический Десант Ордена Зари и арбитры соперничали в уничтожении военнопленных, многие из которых воспользовались шансом вырваться на свободу. Некоторые уже захватили оружие. Разыгрывалась свирепая бойня.
Что волновало меня, так это псайкеры. Захваченные еретики. Тридцать три. Они вырвались на свободу.
Выхватив силовой меч и болт-пистолет, я ринулся в толпу. Под моими ногами хрустели превратившиеся в известь кости убитых псионической волной.
Ксенос, пленённый служитель Хаоса, прыгнул на меня, и я отсек ему голову одним взмахом клинка. Затем я перебрался через тело мёртвого Космодесантника. Кровь героя сочилась на рокрит через проломы в силовом доспехе.
Прямо передо мной четверо гвардейцев Трациана палили наугад прямо в толпу. Солдаты использовали опалённую тушу издохшего аурохота в качестве укрытия.
Я был в нескольких шагах от них, когда труп гигантского животного внезапно вернулся к жизни. Псионическая марионетка уничтожила всех четверых.
Моё оружие было здесь бесполезным. Я сфокусировал свою Волю и разнёс тварь на части мощной ментальной волной.
Метрах в десяти надо мной пролетело безногое тело Космодесантника Ордена Зари.
Я бросился вперёд, разя мечом попадавшихся на моем пути беглых пленников.
Дорогу усеяли мёртвые тела. Мимо бежали объятые пламенем люди.
Все шесть тягачей с Трои охватил огонь, огромная платформа остановилась. Трое из вражеских псайкеров были убиты на месте, а четыре пустотных щита оставались нетронутыми. Их обитатели бесновались внутри.
Но остальные…
Порядка двадцати пяти вражеским псайкерам класса альфа удалось бежать.
Первого из них я увидел возле противоположного конца платформы. Изнурённое существо, жалкое подобие человека то и дело спотыкалось. Вокруг его головы мерцал ореол. Оно пыталось сожрать кричащего послушника-астропата.
Мой болт-пистолет оборвал его демонический труд.
Я рухнул на колени, задыхаясь и крича, когда меня выследил второй пленник. Жилистая женщина, облачённая в белое одеяние из тонкой ткани. Глаз у неё не было, а ногти на руках больше походили на звериные когти. Она пряталась за платформой, стеная и обрушивая на меня свою нечестивую силу.
Я не отношусь к классу альфа. Мой мозг кипел и бурлил.
Вдруг откуда-то слева на неё выскочил трацианский гвардеец. Женщина инстинктивно переключила на него своё внимание. Голова солдата лопнула, словно пузырь с водой.
Я выстрелил ей в сердце. Еретичка опрокинулась на спину и ещё с минуту билась в агонии.
Из толпы в меня полетел электрический разряд. Люди, визжа и сгорая, разбегались от мужчины псайкера. Тот, понуро опустив голову, шагал в сторону городских построек. Этот был карликом с недоразвитыми членами и увеличенным черепом. Между его пухлых пальцев потрескивала шаровая молния.
Я коснулся его Волей только для того, чтобы привлечь внимание, а затем разнёс ему лицо прицельным выстрелом.
Спаси меня Император, он продолжал идти. Я снёс ему полголовы, а он все ещё двигался. Он ослеп, лицо его превратилось в кровавую кашу. Он хромал ко мне, а его по-прежнему активное сознание пыталось внедриться в мой разум.
Я почти запаниковал и выстрелил снова. Карлик лишился руки. Тем не менее он продолжал шагать. Мою куртку и волосы охватил огонь, а мой мозг собирался взорваться.
Космический Десантник в броне, выкрашенной в цвета Ордена Зари, зашёл карлику со спины и выстрелом из болтера разнёс его на кусочки.
- Инквизитор? - спросил меня Космодесантник искажённым голосом. - С вами все в порядке?
Он помог мне подняться.
- Что это за безумие? - проскрежетал он.
- Космодесантник, у вас есть вокс? Предупредите лорда Орсини!
- Уже сделано, инквизитор, - протрещал воин. Позади нас дружно взорвались тягачи. Высоко в небо взлетели языки пламени и покорёженные обломки.
Мимо с криком побежал обожжённый паром ребёнок. Космодесантник подхватил его на руки.
- Иди сюда, иди, я помогу тебе…
- Нет, - медленно произнёс я. - Не надо… не надо…
Космодесантник в удивлении повернулся ко мне. Ребёнок уже свернулся калачиком на его могучих руках.
- Чего не надо? - спросил Астартес.
- Посмотри на клеймо! На отметину! - завопил я, указывая на руну Маллеуса, выжженную на лодыжке ребёнка. Молот ведьм. Клеймо псайкера.
Дитя Хаоса посмотрело на меня и усмехнулось.
- Отметина? - спросил Космодесантник. - О какой отметине вы говорите?
- Я… Я…
Поймите меня, я пытался бороться с этим. Пытался устоять перед чудовищно могущественным сознанием ребёнка, прощупывавшим мой мозг. Но силы этой твари, этого «ребёнка», намного превышали мои способности.
- Убей его, - сказала тварь.
Моя рука задрожала, когда я вскинул болт-пистолет и выстрелил Десантнику в голову. Испепеляющая белая агония захлестнула моё сознание.
- А теперь убей себя, - с хохотом продолжала тварь.
Я приложил дымящийся ствол болт-пистолета к собственному виску. Теперь я видел только хихикающее личико ребёнка, взгромоздившегося на колено поверженного, обезглавленного Космодесантника.
- Вот так… продолжай…
Мой палец напрягся на спусковом крючке.
- Нет… н-нет…
- Да, тупой придурок… да…
Из моего носа заструилась кровь. Хотелось рухнуть на колени, но чудовище не позволяло мне упасть. Оно желало, чтобы я сделал одну только вещь. Оно уговаривало меня, преодолевая сопротивление моего сознания.
Оно было настойчивым и убедительным.
Я нажал на спусковой крючок.

Глава седьмая


ВОК И ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ
ЭЗАРХАДДОН
ЧЕРЕЗ ПУСТОТУ

Но я не умер. Болт-пистолет, подарок библиария Бритнота, ни разу не подводивший меня за сотню лет, не выстрелил.
Тварь в облике ребёнка завопила и прыгнула в дым, огонь и мешанину из тел, окружавшие меня. Воздух закипел от псионических разрядов, и мимо меня вслед за этой крошечной мерзостью пробежали три фигуры. Инквизиторы. Все трое были инквизиторами или, по крайней мере, дознавателями. Одним из них, я уверен, был инквизитор Лико.
Я опустил свою дрожащую руку. И её, и зажатое в ней оружие покрывала корка псионического льда, сковавшего механизм и предотвратившего выстрел.
Я обернулся и увидел, что в нескольких шагах позади меня стоит Коммодус Вок. Его старческое лицо исказилось от напряжения, а на чёрном одеянии сверкали псионические льдинки.
- Отведи. Его. В сторону, - между резкими вздохами произносил он. - Я. Не могу. Держать. Его. Так. Долго.
Резко рванув болт-пистолет в сторону, я направил его ствол в воздух. Вок расслабился, зайдясь в лающем кашле. Оружие дёрнулось и выстрелило. Смертоносный заряд с воем исчез в небе, не причинив мне вреда.
Вок ослаб, гироскопы аугметического экзоскелета, поддерживающего его хилое тело, изо всех сил пытались удержать равновесие. Я подал ему руку.
- Спасибо, Коммодус.
- Не за что, - шёпотом произнёс он. Силы начали возвращаться к нему, и он поглядел на меня своими по-птичьи яркими глазами. - Только самые отважные или самые глупые пытаются тягаться с альфа-плюс псайкерами.
- Тогда я отношусь либо к обоим сразу, либо ни к одному из них. Я был ближе прочих от места трагедии и не мог просто стоять в стороне.

С Полковых Полей до нас донеслись звуки ожесточённой битвы. Орудийный огонь, взрывы гранат, крики и хлопки, всепроникающий шум, создаваемый сознаниями, разрушающими реальность, сжимающими материю, раскаляющими атмосферу. Я увидел, как человек в мантии, инквизитор или астропат, медленно поднимается в небо в столбе зеленого пламени. А затем его тело сгорело и распалось на части. Я увидел кровь, бьющую фонтанами. На нас обрушились шквал града и кислотный дождь, вызванный неистовством псионической баталии, разыгравшейся на авеню Виктора Беллума.
В гущу сражения устремлялись все новые фигуры. Многочисленные сотрудники Орденов со своими опытными телохранителями и целые подразделения Адептус Астартес. Под ногами задрожала земля, и я видел, как один из громадных Титанов класса «Пёс Войны» прошагал мимо Врат Спатиана, стреляя из своих турболазеров по наземным целям. Среди городских построек на восточной стороне широкой - и теперь столь печально известной - авеню прогремела серия разрушительных взрывов, по большей части порождённых псайкерами.
На низкой высоте пронеслись имперские «Мародёры». Небо почернело от дыма. Солнца теперь совсем не было видно. Словно серый снег, на наши головы оседали хлопья пепла.
- Это… ужасное злодеяние, - произнёс Вок. - Чёрный день в истории Империума.
Я уже и забыл, что Вок любит все преуменьшать.

Паника, беспорядки и грабежи охватили большую часть Улья Примарис. Власти объявили о введении военного положения. В течение пяти дней арбитры изо всех сил старались восстановить порядок на улицах и жилых уровнях израненного мегаполиса.
Это оказалось весьма трудной задачей, ведь и без того слишком многочисленное население Улья Примарис увеличилось за счёт паломников и туристов, прибывших на Новену. Порождённые паникой восстания вспыхнули и в других ульях. В течение нескольких дней казалось,