по поводу беспорядков в островной общине Кадукада. Прежде чем уехать, она предоставила мне и моей свите место в соборе, от чего я вежливо отказался. Кроме того, Нев довела до моего сведения, что даст разрешение продолжать расследование в Каср Дерт, если я буду держать её в курсе дела.
- Я слышала истории о ваших… приключениях, Эйзенхорн. Мне бы не хотелось, чтобы нечто подобное происходило на моей территории. Мы друг друга понимаем?
- Вполне.
- Тогда доброй ночи. И удачной охоты.
- Ты был неправ, - сказал я, когда мы с Фишигом остались в архиве одни.
- В смысле?
- Она мне понравилась.
- Ха! Эта твердолобая стерва?
- Именно потому, что она твердолобая стерва.
Я всегда получаю удовольствие от общения с коллегой инквизитором, честно и целиком отдающим себя работе, даже если его методы отличаются от моих. Нев являлась чистокровной пуританкой и страдала недостатком терпимости. Она была почти по-хамски резка. Переутомлена. Но она называла вещи своими именами, презирая увёртки, и воспринимала абсолютно серьёзно угрозы и нашему обществу, и нашему образу жизни.
На мой взгляд, другим инквизитор быть и не должен.
Мы проработали до полуночи, изучая и сопоставляя содержание сотен папок и документов.
К тому времени в ответ на мой вызов из космопорта в Каср Тирок прилетел боевой катер. Фишиг разыскал одного из сотрудников Нев, поручил ему изготовить на информационных планшетах копии наиболее важных данных и попросил, чтобы все было готово к нашему возвращению поутру. Потом мы вернулись в «спидер» и полетели по петляющим улочкам города-крепости к посадочному полю.
Звёзд видно не было, на землю опустилась прохлада. В свете прожекторов дожидающегося катера порхали мотыльки-вечерницы.
Над восточным горизонтом в ночном небе низко висело розовато-лиловое размытое пятно. Восходящая туманность Ока Ужаса. Даже на таком огромном расстоянии одно созерцание его очертаний заставляло меня холодеть.
Если имперский орёл символизирует все доброе и благородное, что есть в Империуме Человечества, то омерзительное пятно отражает всё, что есть отвратительного в извечном недруге людей.
Наконец мы поднялись на борт. Фишига приветствовали смехом и тёплыми словами. Эмос долго тряс его руку, а Биквин чмокнула в щеку, заставив Годвина покраснеть. С Нейлом и Медеей он тут же затеял шутливую перебранку и спросил Гусмаана, не хочет ли тот есть.
- А что? - спросил охотник-следопыт, с надеждой распахнув глаза.
- Пришло время ужина, - ответил Фишиг. - Бетанкор, поднимай это корыто в воздух.
Мы направлялись в безопасное место, о котором он рассказывал.
Я не был на борту «Иссина» уже почти пять лет. Классическая модель грузового клипера класса «Изольда» походила на летящий в космосе собор длиной в три километра. Величественный корабль стоял на низкой орбите Кадии и выглядел так же, как почти сотню лет назад, когда я впервые увидел его на холодной орбите Спеси.
Медея подвела нас к швартовочному отсеку гигантского судна.
- Капер? - насторожённо спросил Иншабель, разглядывая корабль поверх моего плеча.
- Старый друг, - заверил его я.
Владелец судна Тобиус Максилла являлся, как я понимаю, самым невероятным из моих союзников. Он зарабатывал на жизнь торговлей предметами роскоши, как легальными, так и не очень, мотаясь по всему Геликанскому субсектору. Максилла был торговцем и оставался таковым во всех отношениях.
Но в нём жила пиратская тяга к приключениям, тоска по весёлым денькам начала покорения космоса. Занимаясь поисками Некротека, я нанял его судно только ради транспортировки своей команды. Но он влился в нашу работу с небыватым энтузиазмом и восторгом и с тех пор оставался вовлечённым практически во все наши дела. За последнее столетие каждые несколько лет я либо сам нанимал его, либо он выходил на связь и интересовался, не требуются ли его услуги. И все потому, что ему становилось скучно. Мотивировал он своё появление обычно тем, что «просто оказался неподалёку».
Максилла был образованным, начитанным человеком, с тонким чувством юмора и страстью к наилучшим вещам в этой жизни. Кроме того, он был и гостеприимным хозяином, и отличным компаньоном, которым я очень дорожил. Официально он не мог входить в мой штат, но, как мне кажется, во время наших общих приключений являлся жизненно важной его составляющей.
Когда было решено, что Фишиг начнёт это долгое расследование, приведшее его на Кадию, я попросил Максиллу обеспечивать его транспортировку, когда и сколько потребуется. Тобиус сразу согласился, и вовсе не из-за щедрой платы, которую я предлагал. Он жаждал настоящего приключения. Кроме того, это давало шанс на достойный «Иссина» забег, вне привычного маршрута среди звёзд Геликана.
Настоящий вояж. Одиссея. Именно то, ради чего жил Тобиус Максилла.
Вытяжные вентиляторы ещё не закончили отводить газы, выброшенные дюзами катера, а Максилла уже ждал нас в трюме, чтобы приветствовать. Тобиус оделся в своей манере, но соответственно случаю: синий бархатный балмакан с широкими рукавами, жабо, зеленоватый камзол из шелка япанагара, прочные кожаные сабатоны с золотыми пряжками и громадная шляпа с перьями, надетая поверх напудренного парика. Лицо он натёр белилами и украсил щеку изумрудной мушкой. Запах одеколона перебивал даже испарения дюз.
- Мой дорогой Грегор! - закричал он, шагая вперёд и сжимая мою протянутую ладонь обеими руками. - Ты не представляешь, как я рад снова приветствовать тебя на борту моей скромной посудины.
- Тобиус. Рад, как всегда.
- И милая Елизавета! Выглядишь ещё моложе и свежее, чем прежде! - Сжав её запястье, он поцеловал её в щеку.
- Полегче, размажешь свой макияж.
- Мудрый Эмос! Добро пожаловать, учёный!
Эмос только усмехнулся, когда затрясли его руку.
Кажется, он так и не сумел понять, как надо вести себя с Максиллой.
- Мистер Нейл!
- Максилла.
- И Медея! Соблазнительна! Как соблазнительна!
- Все для вас, - игриво ответила Медея, позволяя поцеловать одну из своих инкрустированных электроникой рук.
- Максилла, ты же знал, что мы появимся. Мог бы и принарядиться, - поддел хозяина Фишиг.
Рассмеявшись, они обменялись рукопожатиями. Я понял, что их отношения изменились. В течение года они вместе трудились над этим заданием. Фишиг и Максилла никогда особо не сходились: их прошлое и настоящее было слишком разным. Но год, проведённый вместе, сделал их настоящими друзьями.
Этот факт меня даже порадовал. Команда инквизитора работает куда лучше, если среди сотрудников складываются хорошие отношения.
Максилла обернулся к Гусмаану и Иншабелю: - Вас двоих я не знаю. Но мы обязательно познакомимся, ведь для этого и существуют трапезы. Добро пожаловать на «Иссин».
Золотые сервиторы Максиллы, каждый - своеобразное произведение искусства, накрыли для нас поздний ужин в огромном обеденном зале. Нежнейший паштет из крабов, только утром выловленных в Кадукадском море, цветы онтол под соусом poivrade, приготовленные в собственной шелухе, филе кадианского кабана, сопровождаемые сладкими ватрушками с фруктами, сливками и интийским сиропом. Позолоченный сомелье подавал искристое саматанское розовое, крепкий кадианский кларет, сладкое и тягучее токайское с виноградников Гидрафура и обжигающий мордианский шнапс.
Мы пребывали в хорошем настроении, и великолепный ужин позволил нам расслабиться. Никто не вспоминал о делах или о том, что они могут от нас потребовать. Чтобы дать сознанию отдохнуть, иногда надо забывать обо всём.
А мне был необходим ясный ум.
Мы возвратились в Каср Дерт следующим утром. Стальное утреннее небо над островной грядой Кадукадского моря прорезало пылающее красное солнце. Когда наш боевой катер проносился над скалистым материком, вересковые холмы уже окрасило розовым жаром.
Несмотря на то что мы передавали верные пропускные коды, нас шесть раз брали в прицел. Однажды навстречу вытелела пара кадианских «Мародёров», зажимая катер в тиски и проверяя нас.
Военная безопасность стала для кадианцев образом жизни. Всякий гражданский транспорт, челнок или космический корабль проверялся строжайшим образом. Особенно тщательно следили за судами, которые вели себя подозрительно или отклонялись от установленного маршрута. Эмос поведал мне, что шесть месяцев назад шлюпка, нёсшая на своём борту дьякона из Арнуша, прибывшего на Кадию ради пропагандистского семинара, была сбита над Морем Канска только потому, что не смогла передать верные коды. Это заставило меня задуматься над тем, как же наш неведомый враг умудрялся высаживать и забирать своих слуг с Кадии.
Если, конечно, как и мы, он не обладал чином и правом легко обходить рутинные проверки службы безопасности.
Нам пришлось сделать крюк в шестьдесят километров к западу от Каср Дерт, чтобы обойти эпицентр боевых действий. Утреннюю дымку пронизывали вспышки и огненные следы массированных ракетных ударов.
Восемь полков кадианских ударных войск, которым оставалось всего несколько дней до отправки на один из внутренних миров-крепостей Кадианских Врат, проходили огневую подготовку в реальных условиях.
Час спустя мы наконец опустились на посадочной площадке собора. Военные колокола в каждой башенке и динамики в бункерах извещали, что рёв сражения, доносящийся с близлежащих полей и вересковых пустошей, всего лишь тренировка.
Мы разделились. Фишиг и Эмос спустились в архив, чтобы заняться изучением заказанных нами отчётов и продолжить исследования. Биквин в сопровождении Гусмаана отправилась обследовать полки апостолеума Экклезиархии. Иншабель и Нейл наведались в каталог отчётов Администратума.
Я и Медея двинулись к Министерству Внутренней Обороны.
На Кадии не существует арбитров. В мире царит постоянное военное положение, и в результате за всем, что касается гражданского порядка, наблюдает Внутренняя Гвардия, подразделение Кадианской Имперской Гвардии. В самом сердце Каср Дерт, административной столице региона, располагается их штаб - Министерство Внутренней Обороны, серая каменная башня, примыкающая к крепости военного губернатора.
Ряды Внутренней Гвардии пополняются «случайным» образом. Один из десяти солдат, завербованных в вооружённые силы Кадии, после прохождения базовой подготовки и инструктажа направляется на службу во внутренние войска, вне зависимости от своих достижений и задатков. В результате многие солдаты отбывают службу прямо в родном мире, и Кадия может похвастаться одними из наиболее эффективных и квалифицированных планетарных сил обороны среди любых миров Империума.
Нас принял полковник Иббет, сильный, поджарый мужчина примерно сорока лет, выглядевший так, словно был готов вести набег прямо в Око Ужаса. Он оказался учтив, но недоверчив.
- У нас нет никаких данных о незаконной или подозрительной иммиграции.
- Почему, полковник?
- Потому что такого не бывает. Система не допускает.
- Но конечно же, случаются досадные исключения?
Иббет, затянутый в серо-белую униформу, накрахмаленную и отутюженную так, что о её складки можно было порезаться, только сложил пальцы домиком.
- Ладно, - сказал я, меняя подход. - А что если кто-нибудь захотел бы проникнуть на планету анонимно? Как это могло бы произойти?
- Никак, - ответил полковник, явно не собираясь сдаваться. - Все идентификации и цели визита регистрируются и каталогизируются. Любые нарушения будут мгновенно обнаружены.
- Тогда мне хотелось бы начать с документов, где отмечены подобные нарушения.
Иббет покорно провёл нас в зал кодиферов и поручил военному клерку помочь нам найти отчёты. Мы сортировали и проверяли их без малого три часа, постепенно начиная уставать от бесконечных списков орбитальных абордажей, аэрокосмических перехватов и наземных рейдов. Полный обзор только этих отчётов должен был занять недели.
Именно так нам и пришлось поступить. Мы потратили десять с половиной недель на изыскания в архивах и каталогах Каср Дерт, работая посменно и обитая в каютах на борту боевого катера. Раз в несколько дней мы возвращались на «Иссин», чтобы немного отдохнуть и подумать.
К тому времени, как мы завершили бумажные дела, установилась настоящая зима.
Глава четырнадцатая
ЗИМА ДАЁТ ШАНС
ПРОКЛЯТЫЙ ОБРЕТАЕТ ИМЯ
ПИЛОН В КАСР ГЕШ
Зимнее время на Кадии. Сверкающие льдины, плавающие в иссиня-стальных водах Кадукадского моря по утрам, и слегка припорошенные снегом вересковые пустоши. В это время года отвратительная корона Ока Ужаса видна даже мимолётным днём. Безобразное розовато-лиловое ночное сияние в холодном дневном небе превращается в фиолетовую кляксу, напоминающую пятно от пролитых чернил.
Казалось, что за нами постоянно наблюдают. На нас сверху глядело налитое кровью, гневное Око.
Но больше всего неприятностей нам доставляли ветра, рождающиеся в арктических широтах, холодные и пронизывающие, точно штыки кадианцев. Высокогорные озера замёрзли, и смертельные туманы-погонипы. часто навещали суровые пустоши и нагорья. А жители касра, похоже, испытывали суеверный ужас перед обогревателями и утеплением окон.
Морозные сквозняки носились по коридорам собора и здания Администратума. Вода замерзала в трубах.
Несмотря на это, каждые несколько дней начинали звенеть военные колокола, и по вересковым полям с грохотом прокатывались зимние учения. Мне стало казаться, что кадианцы стреляют друг в друга, просто чтобы согреться.
Спустя десять с половиной долгих, все более и более холодных недель после того, как мы начали наши систематические поиски в записях касра, я совершал уже привычную утреннюю прогулку из собора Инквизиции к штабу Внутренней Гвардии. От холода меня защищало толстое меховое пальто, а шипованные подошвы сапог помогали справляться с гололёдом. Я чувствовал себя несчастным. Из-за долгих бесплодных поисков, из-за многих часов, проведённых в плохо освещённых помещениях, мы все становились бледными и раздражительными.
А ведь сколько было многообещающих наводок! Связи и следы Сынов Баэля, неразрешённое перемещение космических кораблей, зарегистрированные подозрительные документы.
Но все эти намёки ни к чему не привели. Насколько нам удалось выяснить, в живых не оставалось ни одного из Сынов Баэля, ни одного человека, связанного с ними делами, или их родственника. Не возникало никакой культистской активности, связанной с пилонами, не велось даже зарегистрированных ксеноархеологических работ. Я опросил специалистов - профессоров университета, а также ряд техножрецов из Адептус Механикус, которые, судя по записям, являлись экспертами по пилонам.
Ничего.
Вместе с Иншабелем, Нейлом или Фишигом я путешествовал по региону, добираясь даже до Каср Тирок и Каср Белланы. Рабочий из оружейного магазина в Каср Беллане, которого идентифицировали как бывшего члена культа Ваала, оказался всего лишь тёзкой сектанта и не имел никакого отношения к делу. Впустую потраченные десять часов поездки на «спидере».
Эмос собрал кодифер, с помощью которого мы накладывали аномалии в отчётах на прошлую деятельность культа.
Казалось, что нет вообще никаких связей.
Я поднялся по ступеням Министерства Внутренней Обороны. У вахты возле служебного входа мне предстояло подвергнуться проверке на право доступа к секретным документам. Это уже должно было стать пустой формальностью. Я приходил в одно и то же время почти каждый день и даже знал некоторых гвардейцев в лицо.
Но тем не менее солдаты вели себя так, словно я пришёл сюда впервые. Документы не просто заверили печатью, а вначале тщательно прочитали и проверили в ауспексе на подлинность. Мою инсигнию тщательно осмотрели и пометили биркой. Дежурный офицер доложил по воксу обо мне в главное здание, чтобы получить разрешение.
- Вам это никогда не надоедает? - спросил я у одного из офицеров, убирая документы обратно в кожаную сумку.
- А что мне должно надоесть? - спросил он.
Иббета я больше не встречал. Меня передавали по кругу от одного наблюдателя к другому. Мне объяснили, что это происходит из-за смены графика вахт, но я знал истинную причину: никому из офицеров не хотелось иметь дела с инквизитором. Тем более ежедневно.
Тем утром меня сопровождал майор Ревл. Это был угрюмый молодой человек, ещё мне не знакомый.
- Чем могу помочь, сэр? - кратко поинтересовался он.
Я вздохнул.
Открытые регистрационные журналы и информационные планшеты лежали на автоматизированном рабочем столе, где я и оставил их прошлой ночью. Ревл начать отдавать распоряжения, чтобы клерк убрал их и освободил для меня место, прежде чем я успел объяснить, что сам этот беспорядок и оставил.
Он насторожённо посмотрел на меня:
- Так вы бывали здесь прежде?
Я снова тяжело вздохнул.
У меня оставалось всего два часа. В одиннадцать я должен был встретиться с Иншабелем и Биквин. Вместе мы собирались отправиться к одному из Кадукадских островов и проверить информацию о находящемся там человеке, по слухам, связанном с контрабандистами. Наверняка очередная пустая трата времени, решил я.
Я работал с журналом воздушных сообщений, вчитываясь в ежедневные списки орбитальных транспортировок двухгодичной давности. Наконец я наткнулся на сообщение о челноке, стартовавшем со стоявшего на орбите корабля и направившегося к посадочному полю возле Каср Геш. Этот город-крепость располагался неподалёку от одного из пилонов, к которому часто наведывались Сыны Баэля. Более того, проверка показала, что эта посадка состоялась за три дня до очередного всплеска активности культа в этом районе.
Я включил систему поиска и запросил дальнейшую информацию, касающуюся данной записи. Мне тут же было отказано. Я воспользовался более высоким уровнем доступа и получил отчёт, в котором содержалось название и принадлежность судна. Заинтересовавшись, я просмотрел сообщение до конца. Цель визита была засекречена.
Тогда я набрал на панели код предельно доступного мне уровня доступа. Терминал задрожал и задребезжал, производя сортировку данных и авторизации.
На планшете появилось имя. Мои восторги достигли своего пика и тут же угасли. Нев. Таинственная запись сообщала всего лишь о секретном вылете леди инквизитора на задание. Я снова вернулся к тому, с чего начал.
Остров был неприветлив и гол. Маленькие рыбацкие общины жались вдоль побережья западного залива. Иншабель опустил «спидер» к каменистой речушке. Натянутые сети покрывала корка льда.
- Долго ещё, Грегор? - спросила Биквин, наматывая на горло шарф.
- До чего?
- До того времени, как мы бросим все и уберёмся отсюда. Меня уже тошнит от этого обделённого судьбой мира.
Я пожал плечами:
- Ещё неделя. До Сретения. Если мы ничего не найдём к тому времени, обещаю, что мы попрощаемся с Кадией.
Втроём мы спустились по обледеневшей дорожке к мрачной таверне. У стены на высоких шестах вялились якорные рыбы, каждая размером с человека.
Владелец выйти к нам не пожелал, зато его помощник не только принёс напитки, но и признался, что именно он послал нам сообщение о контрабандисте, который назначил здесь встречу.
Мы прошли в заднюю комнату. Возле ревущего камина сидел мужчина. Он грел у огня унизанные перстнями пальцы. Я почувствовал запах одеколона.
- Доброе утро, Грегор, - произнёс Тобиус Максилла.
Несмотря на возгласы, доносящиеся из задней комнаты, помощник хозяина таверны принёс омлет с пряностями, чашки зарфиньего бульона и бутылку креплёного вина.
- Может, объяснишься? - спросил Иншабель.
- Конечно, мой дорогой Натан, конечно, - ответил Максилла, неторопливо разливая вино по стаканам. - Минуту терпения.
- Немедленно, Тобиус! - рявкнул я.
- Ого! - Перехватив мой взгляд, он сел. - Признаться, последние несколько недель я чувствовал себя подавленно. Вы были слишком заняты, а я только и делал, что ждал вас на «Иссине»… Что ж, так или иначе, ты неоднократно повторял, что результат ваших поисков зависит от решения одной важной проблемы. То есть от того, можно ли пробраться мимо до одержимости надёжной системы защиты этой жуткой планеты. Анонимно. Вот я и сказал себе: «Тобиус, вот что ты должен сделать, и плевать, что подумает об этом Грегор. Контрабанда, Тобиус, твоя сильная сторона». Посему я решил проверить, смогу ли я провезти сюда контрабандой самого себя. И угадайте, каков результат?
Он откинулся назад, потягивая свою выпивку с омерзительно довольным видом.
- Ты нелегально проник на планету и тем самым доказал, что это возможно? - медленно произнесла Биквин.
Он кивнул:
- Мой челнок спрятан в роще за деревней. Вы и представить себе не можете, сколько ртов и глаз в этих краях может заткнуть толстый кошелёк.
- Даже не знаю, что сказать, - ответил я. Он развёл руками:
- Несколько недель назад ты рассказал мне, что Внутренняя Гвардия не зафиксировала ни одного случая незаконной или сомнительной иммиграции. Отлично, вот он я, целиком и полностью опровергающий это утверждение. Должен признать, Кадия оказалась крепким орешком. Одним из самых крепких за всю мою долгую и порочную карьеру. Но, как видите, нет ничего невозможного.
Я влил в себя вино одним большим глотком.
- Тобиус, после этого мне придётся прекратить с тобой любые отношения. Ты же знаешь.
- Ой, фу-у, Грегор! Только из-за того, что я выставил Кадианскую Внутреннюю Гвардию кучкой дураков?
- Из-за того, что ты нарушил закон!
- Ах-ах-ах! Но я его не нарушал. Обошёл, возможно, но не нарушал. Я нахожусь здесь абсолютно легально, как по правилам Кадии, так и по законам Империума.
- Что?
- Да ладно тебе, старина! Как ты думаешь, почему мой челнок не был сбит сегодня нетерпеливыми кадианскими стрелками? Ладно, это риторический вопрос. Ответ прост: когда перехватчики поднялись мне навстречу, я передал им пропускные коды, вполне их удовлетворившие.
- Но дневные коды засекречены! Проводятся тройные перепроверки! Выдаются они только тем, кто может предоставить достаточно веские рекомендации. Чьим же авторитетом ты мог воспользоваться?
- Понимаешь, Грегор… конечно же, твоим.
Истина лежала прямо перед моим носом, но потребовался Максилла с его охотой до пышных представлений в наитщеславнейшем воплощении, чтобы я наконец узрел правду. Причина того, что Внутренняя Гвардия не обладала никакими сведениями о нелегальной иммиграции, состояла в том, что таких случаев не бывало. Те, кто пытался проскочить мимо крепкой длани кадианской службы безопасности и был замечен, погибали. А те, кому удалось её обойти, и не могли быть обнаружены.
И все потому, что они пользовались достаточно солидными пропусками, маскируясь под каких-либо официальных визитёров, которых не будут останавливать.
Под людей вроде меня. Или вроде Нев.
- Я не совершала этого вылета, - произнесла Нев, напряжённо всматриваясь в информационный планшет, который я ей показывал. - Так же, как и этого.
- Конечно нет. Но кто-то воспользовался вашим авторизационным кодом. Применил его, чтобы получить разрешение на трансорбитальные перемещения. Вот так они и спускались. Посмотрите, ваш код используется вновь и вновь. А раньше так же использовали код вашего предшественника Горфала. Это продолжается уже сорок лет. Всякому всплеску активности Сынов Баэля - и других культов тоже - предшествует транспортировка из космоса на поверхность, оформленная как вылет Инквизиции.
- Император храни! - Нев подняла глаза к небу, положила информационный планшет и хрипло приказала сервитору дать больше света.
- Но мои авторизационные коды защищены. Как же их могли украсть? Эйзенхорн, вашим ведь тоже воспользовались. Как его выкрали?
Я помедлил с ответом.
- Если быть точным, то его не крали. Один из моих партнёров позаимствовал его, чтобы обосновать свои подозрения.
- Почему меня это не удивляет? Впрочем, не важно! Эйзенхорн, между нами есть существенное отличие. В вашей банде могут состоять преступные элементы, способные самовольно действовать за вашей спиной, нарушая все нормы и правила. Но это не мой случай.
- Я понимаю вашу точку зрения, но тем не менее это произошло. Кто может получить доступ к вашему коду?
- Никто! Никто под моим началом!
- А из вышестоящих инквизиторов?
- Что?
- Я уже говорил, что предателем может оказаться кто-то из наших. Старший инквизитор, да хотя бы и сам Верховный Инквизитор. Но обязательно хитроумный ветеран, обладающий достаточным влиянием, чтобы дёргать за нужные ниточки.
- Но это потребовало бы прямой директивы с самого высокого уровня.
- Точно. Давайте проверим.
Наконец мой противник потерпел крах. Вся кровь, ярость и сражения, через которые нам пришлось пройти, ничего не значили после обретения простой подсказки. Чтобы похитить авторизационные коды Нев и её предшественника, мой враг должен был запросить данные, воспользовавшись собственным влиянием.
Отчёт об этом событии, конечно же, был зашифрован. Мы с Нев сели за кодифер в одном из крыльев святилища и быстро нашли нужную запись. Её даже и не пытались прятать. Наш недруг даже не думал, что кто-нибудь догадается её просмотреть.
Но, так или иначе, она была закодирована.
Ни мне, ни Нев этот шифр оказался не по зубам. Но, объединив усилия, мы имели право через астропатов запросить у Инквизиции разрешение на использование самых сложных ключей.
На улаживание всех формальностей ушло пять часов.
Только после полуночи посыльный из Официо Астропатикус доставил нам планшет с сообщением.
Зимний ветер грохотал ставнями санктума. Мы с Нев остались наедине, решив, что свидетели нам ни к чему. Проблема была очень щекотливой. Мы немного поболтали о том и о сём, только чтобы занять время, хотя оба нервничали и были раздражены. Нев налила нам по большому бокалу кадианской глайвы, немного снявшей напряжение.
Наконец её помощник объявил о прибытии посыльного. Тот вошёл и низко поклонился. Под его мантией гудели аугметические конечности. Посланник протянул Нев информационный планшет, сжатый в мехадендрите, заменявшем ему руку. Леди инквизитор приняла сообщение и отпустила посыльного.
Я поднялся и отставил свой бокал, из которого едва пригубил. Нев подошла ко мне, опираясь на серебряную трость, и протянула планшет.
- Приступаем? - спросила она.
Мы перешли в дальнее крыло санктума и вставили информационный планшет в древний кодифер. По зеленому экрану лихорадочно побежали руны. Нев открыла файл, которым мы занимались, и задействовала ключ.
На это ушла ещё пара минут.
Затем на маленьком зеленом экране высветилось досье на заслуженного инквизитора, воспользовавшегося кодом Нев. Наконец проклятый предатель обрёл имя.
Увиденное потрясло даже меня.
- Император всемилостивый, - выдохнула леди инквизитор. - Квиксос.
Эмос спорил с главным научным помощником Нев - Катчем.
- Квиксос мёртв, и к тому же уже давно! - утверждал Катч. - Мы явно столкнулись с тем, что кто-то воспользовался его авторизационным…
- В анналах Инквизиции Квиксос все ещё числится среди живых.
- Пустая перестраховка! Его тело не было обнаружено. Нет доказательств факта смерти…
- Точно так…
- Но тем не менее! О Квиксосе уже сто лет не поступало ни одного известия.
- Ни одного, которое бы мы увидели, - парировал я.
- Эйзенхорн прав, - произнесла Нев. - Инквизитор Утлен считался погибшим более чем семьдесят лет. А потом он вновь внезапно появился, чтобы сбросить тиранов Эсквестора II.
- Все это очень странно, - пробормотал Эмос.
Квиксос. Квиксос Великий. Квиксос Пресветлый.
Один из самых почтённых инквизиторов, когда-либо скитавшихся по Империуму. Его ранние тексты входили в наши списки для обязательного прочтения. Он был легендой. В возрасте всего лишь двадцати одного года ему удалось выкурить демонов из Артума. Потом он вычистил Эндорианский субсектор от поклонников козлоподобных богов. Расшифровал «Книгу Эйбона». Уничтожил мерзкий подкульт Нургла, заразивший один из Домов самой Терры. Разыскал и убил Космодесантника Хаоса Бэйнглоса. Он заставил умолкнуть Шептунов Домактонии. Распял Волхвоцаря Сарпета на зубце стены над его сожжённым ульем.
Но Квиксоса всегда преследовали слухи. Поговаривали, что он сам слишком близок к тому злу, которое изничтожал. Конечно же, он был радикалом. Кое-кто считал его отступником. А некоторые тихо, с глазу на глаз рассказывали друг другу, что он куда хуже.
На мой взгляд, он был великим человеком, который, возможно, зашёл слишком далеко. Я просто чтил его память и его подвиги. Потому что полагал его давно почившим.
- Может ли он все ещё оставаться живым? - спросила Нев.
- Мадам, ни в коем случае… - начал Катч.
- Не знаю, зачем вы его держите, - произнёс я, жестом обрывая кадианского учёного. - Его советы бесполезны.
- Но ведь это правда! - обиделся Катч.
- Заткнись и выйди, - приказала ему Нев.
Она забрала из моих рук пустой бокал.
- Продолжайте. Хочу услышать ваше мнение.
- Хотите? От такого авантюриста, как я? Вы уверены, леди инквизитор?
Она с такой силой впихнула мне в руку наполненный доверху бокал, что немного глайвы даже выплеснулось мне на пальцы.
- Просто изложите мне свои проклятые идеи!
Я пригубил напиток. Эмос, устроившийся в кресле возле двери, нервно посмотрел на меня.
- Квиксос вполне может оказаться живым. Сейчас ему… Сколько бы ему исполнилось, Эмос?
- Триста сорок два года, сэр.
- Точно. Что ж, это ведь ещё не возраст, верно? Ничего такого, с чем бы не справились аугметика, омолаживающие препараты… или колдовство.
- Проклятье! - произнесла Нев.
- Судя по карьере, он невероятно одарённый индивидуум. А судя по его репутации, хоть и не подтверждённой фактами, он вполне мог зайти в своём радикализме слишком далеко. Квиксос соприкасался с варпом. Это можно сказать определённо. И то, что мы просто ничего не слышали о нем за последнюю сотню или даже больше лет, ещё не означает, что он отошёл от дел.
- И какие же дела он ведёт? - Нев дважды стукнула тростью по мозаичному полу. - Какие? Какие? Создаёт демонхостов? Совращает инквизиторов? Охотится за запретными текстами, вроде этого вашего Некротека? Устраивает жуткую бойню на Трациане?
- А что? Почему бы и нет?
- Потому что это превращает его в монстра! Точная антитеза всего, ради чего существует наш Ордос!
- Ну да, так и могло произойти. Подобное случалось и раньше. В истории человечества уже были могущественные люди, которые так приблизились к злу, что сами оказались втянутыми в него. Например, инквизитор Руберу.
- Да, да! Руберу… Я понимаю…
- Великий Магистр Деркон.
- Точно. Я помню…
- Кардинал Палфро из Мимиги. Святой Бонифаций, также известный как Мёртвая Голова из Тысячи Слез, - подпел Эмос.
- Именем Императора!
- Лорд Вандайр, - добавил я.
- Ладно, ладно…
- Хорус… - осмелился прошептать Эмос. Наступило долгое молчание.
- Великий Квиксос, - пробормотала Нев, медленно поворачиваясь ко мне лицом. - Будет ли он причислен к этому нечестивому списку? Окажется ли осуждён один из самых великих?
- Если это будет необходимо, - ответил я.
- Что же нам делать? - спросила она.
- Найти его. Необходимо выяснить, на самом ли деле прошедшие века превратили его в то создание, которого мы страшимся. И если да, то, простит меня Император, мы объявим его еретиком и пособником дьявола, а потом уничтожим за совершенные преступления.
Нев тяжело опустилась в кресло. В двери святилища постучали. Открыл Эмос. Вошёл Фишиг.
- Сэр… мадам… - произнёс он, заметив Нев.
- Да, Фишиг?
- В дополнение к вашим сегодняшним открытиям мы проанализировали передвижения на орбите. Два часа назад в Каср Геш приземлилось судно. Оно проникло в воздушное пространство Кадии, используя авторизационный код леди инквизитора.
Именно в Каср Геш в последний раз была отмечена активность культа. Я взялся за свой плащ.
- С вашего позволения, леди инквизитор?
С мрачным выражением на лице Нев тоже поднялась с кресла.
- С вашего позволения, инквизитор Эйзенхорн. Мне хотелось бы отправиться с вами.
Каср Геш лежал в трех часах полёта от Каср Дерт. Суровые зимние ветры дули с нагорных пустошей, и боевой катер содрогался под ударами ледяного шторма.
Вся моя команда была на борту. Люди заряжали оружие. К нам присоединилась леди инквизитор Нев с отрядом из шести солдат элитных Ударных Войск Кадии. Невозмутимые бойцы, одетые в зимнюю камуфлированную броню, готовили к бою матово-белые лазерные винтовки и стабберы.
- Трон Божий, это чертовски крепкозадые парни, - пробормотал Нейл, когда я прошёл мимо него, покидая отсек.
- Впечатлен?
- Скорее напуган. С меня хватит и обычных кадианских солдат. А это - элита. Лучшие из лучших. Касркины.
- Что?
Это явно не было обычным выказыванием почтения одним опытным воином по отношению к другим людям войны.
- Касркины. Лучшие бойцы Кадии, и ты сам можешь догадаться, что это означает. Терра Святая, они идеальные убийцы!
- Откуда ты знаешь?
- О, прошу тебя, ты только взгляни на их шеи. Кадукадская татуировка в виде морского орла. Давай же, посмотри на их шеи. Деревья и то потоньше бывают.
- Хорошо, что они на нашей стороне, - сказал я.
- Чертовски на это надеюсь, - ответил Нейл. Палуба снова покачнулась. Держась за петли креплений, я спустился обратно в кают-компанию и подошёл к Нев.
Леди инквизитор поправляла капюшон зимнего плаща. На ней была надета кадианская кольчужная броня, а серебряную трость леди инквизитор сменила на лёгкую палку со встроенным цилиндром компактного гранатомёта.
В своём меховом плаще и обтягивающем бронекостюме я чувствовал себя обнажённым.
- Ваше обычное облачение? - спросил я.
- Необходимое. Надо вам как-нибудь отправиться вместе со мной на острова, на ночную охоту за культистами.
- Мои сотрудники… беспокоятся. Эти люди - касркины?
- Да.
- Их слава бежит впереди них.
- Так же, как и ваша.
- В точку. Но тем не менее…
Нев оглянулась на кадианских бойцов.
- Капитан Эчбар! - Она едва перекричала рёв турбин и дюз.
- Здесь, леди инквизитор! - откликнулся воин, сидящий в конце салона.
- Инквизитор Эйзенхорн хочет убедиться, что вы лучшие из лучших и не попадёте в спину кому-нибудь из его команды.
Ко мне повернулось шесть лиц, скрытых под снежными визорами.
- Сэр, мы занесли биоследы и вас, и ваших спутников в ауспексы своих целеискателей, - заявил Эчбар. - Мы не сможем выстрелить по вам, даже если захотим.
- Очень на это надеюсь. Я со своими людьми пойду впереди. Огневая поддержка может и не понадобиться. Но если вдруг она будет необходима, я подам команду «Шип Розы» либо посредством вокса, либо псионическим сигналом. Канал вокса гамма-девять-восемь. Вы готовы к псионическому вызову?
- Мы готовы ко всему, - ответил Эчбар. Корпус боевого катера перестал дрожать.
- Мы вышли из шторма, - сообщила мне по воксу Медея. - Вижу огни аэродрома. Посадка в Каср Геш через два, - мгновение спустя снова протрещала Бетанкор.
Пилон возвышался в трех километрах от укреплённых валов Каср Геш. Ночное небо было чистым, ясным и полным звёзд. Око Ужаса мрачно пульсировало в высоте. Оно казалось мне ещё более угрожающим и ярким, чем прежде.
Я знал: где-то там, наверху, орбитальные отделения Кадианской Внутренней Гвардии охотились за скрывающимся межзвёздным кораблём, с которого к Каср Гешу спустились визитёры. Нев доложила о нем командованию Гвардии ещё перед нашим отправлением, строго приказав не начинать действовать, пока мы не вступим в контакт на земле.
Мы не хотели, чтобы наших гостей спугнули раньше времени.
Моя команда продиралась через кусты, покрытые ледяной коркой. Отсюда пилон казался всего лишь чёрным, вытянутым пятном, закрывающим звезды. Было слышно, как в нём завывает ветер.
Я расчехлил свой штурмовой болтер, окрашенный в зелёный цвет в память о подаренном мне пистолете, который потерял где-то на Иичане, да простит меня библиарий Бритнот. Это штурмовое оружие было несколько крупнее и мощнее, но не шло ни в какое сравнение с удачной конструкцией болт-пистолета, которым я дорожил.
Мой любимый энергетический меч заменил кадианский палаш - короткая сабля с обоюдоострым клинком. Это был обычный заточенный кусок стали, но я упросил иерархов Министорума Каср Дерта произвести кое-какие усовершенствования.
Однако, если говорить честно, я чувствовал себя крайне уязвимым.
Держа на изготовку мощный пулемёт, слева от меня двигался Нейл. Гусмаан со своей заслуженной длинной лазерной винтовкой - справа. Ещё правее шёл Иншабель, вооружённый старинными лазерными пистолетами, ранее принадлежавшими инквизитору Робану. Фишиг, сильно отклонившийся влево, держал в руках старый испытанный карабин, из тех, что используют Адептус Арбитрес для подавления беспорядков.
Рядом со мной на склон поднималась Биквин. В обтянутой перчаткой руке Елизавета сжимала длинноствольный автоматический пистолет.
Нев со своими касркинами ждала нашего сигнала позади.
Эмос и Медея остались на борту боевого катера, зависшего над зоной высадки с выключенными огнями. Именно они, а вовсе не Нев с её элитными бойцами были нашей подстраховкой.
- Что видите? - передал я по воксу.
- Ничего, - одновременно ответили Гусмаан и Нейл.
- С моей позиции просматривается подножие пилона, - произнёс Иншабель. - Вижу огни.
- Подтверждаю, - откуда-то слева протрещал Фишиг. - Там люди. Насчитываю восемь… нет, десять. Двенадцать. Переносные прожектора. У них есть аппаратура.
- Аппаратура?
- Портативная. Ауспексы.
- Снова измеряют, - прошептала по связи Нев.
- Наверняка, - ответил я, а потом добавил на глоссии: - Шип зрит плоть, восторженные звери пред дланью. Эгида к оружию, суровое испытание. Все точки укрыты. Острый как бритва торуса путь, изображение цвета чёрного древа.
Я взвёл свой штурмовой болтер с громким щелчком.
Одетые в просторные балахоны люди, работавшие в свете прожекторов вокруг пилона, остановились и медленно развернулись в мою сторону.
Поводя стволом из стороны в сторону, я спустился с холма через промёрзший орляк.
Биквин, готовая в любой момент открыть огонь, следовала за мной всего в нескольких шагах.
Я знал, что нас прикрывали Гусмаан, Иншабель, Нейл и Фишиг.
- Кто здесь главный? - спросил я, поудобнее перехватив оружие.
- Я, - ответила одна из фигур в балахоне.
- Выйти вперёд и представиться, - приказал я.
- Кому?
Я выставил на обозрение инсигнию.
- Имперская Инквизиция.
Часть закутанных людей тревожно застонала. Но не их лидер. Он шагнул вперёд. Внезапно я почувствовал знакомый холодный, металлический запах. Предупреждение, пришедшее слишком поздно.
Предводительница сектантов медленно стянула капюшон. Её угловатый, неправильной формы череп был лишён волос, и сквозь кожу пробивалось холодное синеватое свечение. Заострённые, окованные сталью рожки торчали над бровями, а вместо глаз светились белые прорези. Демонхост!
- Черубаэль? - как-то по-дурацки произнёс я.
- На этот раз твоего глупого приятеля здесь нет, Эйзенхорн, - ответило существо, обнажая зубы и начиная светиться сильнее. - Моё имя - Профанити.
Глава пятнадцатая
ШИП РОЗЫ
ДЛЯ ЧЕГО РОЖДЕНЫ КАДИАНЦЫ
ПОСЛЕДНЕЕ, ЧЕГО Я ОЖИДАЛ
Существовало два варианта развития событий. Во-первых, я мог продолжать диалог и позволить демонхосту между делом убить меня и бросить ещё тёплый труп на груду тел моих товарищей. Во-вторых, я мог произнести «Шип Розы» и положиться на боевой дух моих спутников и неусыпный присмотр святого Бога-Императора.
Я сказал «Шип Розы».
Профанити шагнула ко мне. Я выстрелил из штурмового болтера и в изумлении наблюдал, как тварь на лету голыми руками хватает раскалённые добела заряды. Будто ловит теннисный мяч в невесомости.
В её пальцах заряды остывали до янтарно-красного, и тогда она просто отбрасывала их в сторону. Но все внимание демонхост сосредоточила на мне.
Это было ошибкой.
Первый меткий выстрел Гусмаана с треском ударил её в голову. Тварь покачнулась. Огонь лазерных пистолетов Иншабеля в клочья изодрал балахон Профанити. Следом взревел карабин Фишига. Демонхоста отбросило в заросли орляка. Бывший арбитр любил проводить свободное время за отливкой дроби для своего оружия. Каждый шарик был сделан из серебра и украшен священной печатью, рисунок которой я недавно показал Годвину.
Профанити забилась в агонии, когда благословлённая дробь запылала в её теле. Тварь стала подниматься, гневная и взбешённая, но слева от меня уже раздался визг, напоминающий звук разгоняющейся циркулярной пилы.
Барабан пулемёта Нейла раскрутился, и шквальный огонь накрыл демонхоста и пространство вокруг него. Ураган пуль закрутил существо, оторвал одну его ногу в колене и срезал пальцы левой руки.
Сверхъестественная морозно-белая энергия забила фонтаном из ран и, словно лава, опалила землю.
К этому моменту в перестрелку включились и другие культисты. Они выхватили оружие и принялись наугад стрелять в темноту. Площадку осветили вспышки выстрелов.
За нашими спинами, где-то совсем близко, открыли лазерный огонь. Лучи проносились мимо наших плеч. Двое культистов рухнули, один из них повалился на прожектор.
Я увидел, как в бой понеслись Эчбар и его касркины.
По-правде говоря, они пугали меня даже больше, чем демонхост. Всё-таки Профанити - сверхъестественное создание, и страх перед ней был делом нормальным.
А касркины - всего лишь люди. И поэтому их действия приводили меня в изумление. Шесть размытых белых пятен, обрушившихся на культистов, расстреливали их из лазерного оружия с близкого расстояния. Они не потратили ни заряда впустую. Один выстрел - один труп. Мимо меня пробежал культист, и касркин развернулся, чтобы достать его. Оружие отказалось выстрелить, поскольку его ауспекс наведения обнаружил мой биослед в зоне поражения. Секунду спустя я уже не заслонял цель, и винтовка выплюнула разряд.
Убегающий культист споткнулся и головой вперёд полетел в кусты.
Из-за пилона показалось ещё несколько культистов, и я услышал грохот яростной перестрелки. В перерывах между очередями армейский пулемёт Нейла издавал характерный металлический визг. Лазерные пистолеты Иншабеля словно перебивали друг друга.
- Фишиг! - закричал я. - Зайди с той стороны пилона. Постарайся что-нибудь найти. Или хотя бы захвати пленника, пока их всех не перебили касркины!
Отдав приказ, я двинулся обратно, чтобы разобраться с изувеченным демонхостом. Мы причинили ему серьёзный урон, но я не испытывал никаких иллюзий насчёт его стойкости. Или, точнее, я только думал, что не испытывал их.
Профанити уже исчезла, а там, где она раньше лежала, все ещё дымилась и твердела земля.
- Проклятье! Проклятье!
Прихрамывая, ко мне спустилась Нев:
- Эйзенхорн?
- Демонхост! Вы его видели?
Она покачала головой. За пилоном раздался громкий взрыв.
- Но вы же убили его?
- Даже не покалечил, - ответил я.
- Грегор! - завопила Биквин.
Окружённая раскалённой энергетической аурой, Профанити парила в воздухе позади меня. Тварь была обнажена и, словно медали, выставляла напоказ причинённые нами увечья. Из обрубка правой ноги струился сияющий белый ихор. На груди курились и пузырились ожоги и раны. Голова безвольно повисла на шее, сломанной метким выстрелом Гусмаана. Демонхост распростёрла руки. Изувеченный обрубок ладони испускал в траву потоки молний.
- Отличная… попытка… - пробулькала свисающая голова.
Как я мог видеть теперь, когда исчез её балахон, тело демонхоста сковывали цепи, замки и кандалы. Светящуюся плоть пронзали иглы и длинные шила. С цепей и колючей проволоки, обвивавшей её шею, свисали всевозможные амулеты.
- Бегите, - приказал я Нев и Биквин. - Бегите!
Нев вскинула свою палку и выстрелила.
Граната ударила Профанити в живот и, окутав вспышкой фузелина, откинула её тело на несколько метров назад.
Несмотря на это, тварь снова устремилась к нам, стеная и ругаясь на искажённом варпом языке.
Биквин вцепилась в меня и в Нев. Её способности неприкасаемой теперь оставались нашей единственной защитой, и она это понимала.
Профанити резко остановилась всего в метре перед нами, паря в воздухе и сверкая подобно звезде. Я ощущал исходящую от неё вселенскую жажду убийства.
С хрустом ломающихся веток тварь медленно повернула сломанную шею и подняла болтающуюся голову, чтобы посмотреть на нас. Её глаза и пасть сверкали огнём мёртвых светил.
Пальцы Биквин судорожно сжали мою руку. Мы втроём смотрели на демонхоста. Порождаемые Профанити ветра варпа колыхали наши волосы.
- Упорный, - произнесла она. - Неудивительно, что ты полюбился Черубаэлю. Он рассказывал, что ты используешь неприкасаемых. Мудрый шаг. Ваши пушки не причинят мне вреда, но и я не могу обрушить на вас своё сознание, пока она рядом. К счастью, мне этого и не надо, - поразмыслив, добавила демонхост.
Внезапно она взмахнула искалеченной рукой. Нев завопила, когда её отшвырнуло в сторону. Коготь большого пальца Профанити окрасился кровью.
Аура Елизаветы останавливала ментальную ярость существа, но не могла сдержать его физически.
Тварь снова взмахнула рукой, и я отпрыгнул назад, утаскивая за собой и Биквин. Профанити загоготала.
- Елизавета! - завопил я. - Держись рядом!
Я выхватил свой палаш. Короткий изогнутый клинок отразил сияние, исходящее от Профанити, и на нём заблестели руны, нанесённые Министорумом.
Я ударил резко, бездумно и отчаянно, вгоняя клинок между рёбер демонхоста. Она взвыла и отлетела обратно. Из раны вырвался дым.
Развернувшись, чтобы не упускать противника из виду, я крепче сжал правой рукой палаш, а левой - запястье Биквин.
- А ты справился с домашним заданием. Эти рунные пентаграммы на твоём оружии. Неплохо. Мне было больно!
Тварь снова бросилась на меня:
- Но это ничто по сравнению с той болью, которую испытаешь ты!
Елизавета закричала и упала, а я изо всех сил старался не отпускать её руку. Если бы наш контакт разорвался, я бы почувствовал на себе всю мощь демонхоста.
Я защитился острым лезвием, срезая плоть с левой груди и обнажая ребра Профанити.
Когти твари разорвали мне левое плечо и стали спускаться ниже, раздирая в клочья защитный костюм.
По моей одежде ручьём текла кровь.
Я снова взмахнул, пытаясь исполнить уйн ульсар. Но демонхост перехватила мой клинок здоровой рукой. От её ладони стал подниматься дым, и Профанити стиснула зубы от боли.
- Руны… больно… но они не… сильнее… самого оружия… В следующий раз… ты должен научиться… делать своё оружие могущественнее… Вот только… следующего раза… не будет… - добавила она.
Палаш стал настолько горячим, что я с криком выронил его. Профанити отбросила смятый, оплавленный кусок стали в сторону. Её рука была серьёзно обожжена, но она словно не замечала этого.
- Пришло время умирать, - прохрипела демонхост, вцепившись в меня.
Следующие несколько секунд навечно выжжены в моей памяти. Уверен, что никогда мне больше не стать свидетелем такого героизма. На Профанити набросились капитан Эчбар и два его солдата-касркина. Их лазерное оружие не могло стрелять, потому что мы с Биквин находились в зоне поражения.
Эчбар всем телом врезался в демонхоста, пытаясь оторвать её от нас. Профанити отшвырнула его в сторону. Второй касркин прыгнул на неё, но она испепелила его прямо в воздухе. Третий успел по рукоять вогнать кадианский штык в грудь Профанити. Пламя, вырвавшееся из раны, пробежало по рукам солдата и охватило его тело.
Касркин с криком повалился на землю, но тут снова появился Эчбар, с рваной раной на щеке и шее.
Ножом, сжатым в обеих руках, он рассёк спину Профанити вдоль хребта. Вырвавшиеся на свободу варп-энергии разодрали Эчбара на части.
Крича и корчась от боли, Профанити поднялась в воздух.
Я знал, что она не погибла. Я знал, что она не могла умереть на самом деле.
Но кадианская элита, пожертвовав своими жизнями, дала мне передышку. Они пали на службе Богу-Императору, ради чего и были рождены.
- Эгида! Во имя алого ада! Шип возвращается! - закричал я в вокс, вцепляясь в руку Биквин.
Профанити мчалась к нам.
Мы увидели, что боевой катер, сверкая прожекторами, делает боевой заход. Порождённый им ураганный ветер с корнем вырывал промёрзший орляк и сбивал нас с ног. Медея шла низко, слишком низко…
Орудийные сервиторы навели на демонхоста турели крыльев и носа. Огневая мощь оказалась столь сокрушительной, что Профанити просто испарилась.
Свет померк.
Подтянув к себе Биквин, я заслонил её от дождя из превратившегося в жидкость тела демонхоста.
А потом услышал, как Фишиг выкрикивает моё имя.
- Помоги ей, - вставая, приказал я Годвину, и он подхватил Биквин.
Я огляделся. Площадку устилали мёртвые тела, большая часть из которых принадлежала культистам. В двадцати метрах вверх по склону Иншабель нашёл Нев, израненную, но живую, и теперь звал медика.
В холодном ночном небе мигнули раскалённые добела дюзы боевого катера - Медея развернулась, заходя на посадку.
Нейл, получивший сквозное ранение в предплечье, прислонился к пилону и остановил наконец визжащий барабан своего пулемёта.
- Нам… нам надо перегруппироваться, - сказал я.
- Согласен, - кивнул Фишиг.
- Вы что, не имеете никакого представления о том, с чем столкнулись? - спросил Гусмаан.
Мы обернулись. Старый охотник за шкурами с Виндховера спускался к нам с холма. Длинное лазерное ружьё покоилось на его согнутой руке. Тучи быстро сгущались, посыпался тяжёлый град.
- Так что? - снова прошипел он.
Я почувствовал, как напряглась Биквин.
Это был не Гусмаан.
Бывший охотник посмотрел на меня. Его глаза сияли белым светом. Он говорил голосом Профанити.
- Ни единого признака прозрения, - сказал он. - Вы можете уничтожить мой физический носитель, но вам не разрушить мою связь с хозяином.
- Гусмаан! - закричал Иншабель.
- Его больше нет. Его сознание оказалось наиболее открытым, поэтому я забрала его. Он послужит мне некоторое время.
Я шагнул вперёд. Гусмаан поднял руку.
- Не волнуйся, Эйзенхорн, - сказала Профанити. - Я могла бы убить вас всех прямо здесь и сейчас, но то, что должно случиться, куда интересней.
Гусмаан раскинул руки, запрокинул голову и внезапно взмыл в воздух, роняя своё драгоценное длинное лазерное ружьё. Он спокойно уплывал по небу, пока не скрылся за вересковыми пустошами, утонув в предрассветном сиянии.
- О чем это он? - спросила Биквин.
- Я не…
По холму заметались лучи света, и мы неожиданно услышали лязг гусениц.
Двадцать кадианских бронетранспортёров перевалили через вершину холма, освещая нас прожекторами. Солдаты Кадианских ударных войск бежали по склону, наводя на нас оружие.
- Это ещё что за чертовщина? - закричал Нейл. Я был ошеломлён. Этого можно было ожидать в последнюю очередь.
- Инквизитор Эйзенхорн, - прогрохотал усиленный динамиками голос из переднего бронетранспортёра. - За преступления против Империума, за злодеяния на Трациане, за сотрудничество с демонхостами вы арестованы и приговариваетесь к смерти.
Я узнал голос. Это был Осма.
Глава шестнадцатая
МОЛОТ ВЕДЬМ
ТРИ МЕСЯЦА В КАРНИФИЦИНЕ
БЕГСТВО С КАДИИ
В сопровождении шести укутанных в балахоны дознавателей, зачитывающих вслух тексты из Книг Боли и Глав Наказания, по вересковому склону ко мне спускался инквизитор Леонид Осма. Розовый рассвет протянул первые лучи по суровой пустоши, можжевельники и орляк колыхались под ранним утренним ветерком. Вдалеке тетерева и птарцерны приветствовали своими криками восход зимнего солнца. Осма, хорошо сложенный, широкоплечий мужчина, разменявший пятнадцатый десяток, был облачён в бронзовый силовой доспех, пылавший оранжевыми бликами в красноватом рассвете. Орнамент в виде гербов Маллеуса украшал бесажью и наколенники его брони, а шесть печатей чистоты оплетали его бевор подобно цветочному венку. Длинный плащ из белого меха развевался за спиной инквизитора, смахивая снег с кустов вереска и можжевельника.
Лицо Осмы выглядело туповатым и злобным. Под бахромой тяжёлых, седых бровей, под опухшими веками сверкали маленькие точки глаз. Коротко подстриженные волосы имели такой же цвет, как и сталь его меча. Несколько лет назад Леонид утратил нижнюю челюсть во время сражения с хорнитским берсерком. Аугметический протез представлял собой выступающий вперёд хромированный подбородок, подключённый к черепу проводами и микросервомоторами.
На его спине между лопаток был закреплён штандарт, эмблема Инквизиции возвышалась над головой Осмы. В руке инквизитор держал энергетический молот - знак своего ордена. В другой руке он сжал запечатанный футляр из эбенового дерева, предназначенный для переноски свитков. Я сразу понял, что там. Карта экстремис.
- Это безумие! - прорычал Фишиг. Кадианцы вокруг нас напряглись и защёлкали затворами.
- Довольно, Фишиг! - проговорил я и обернулся к помощникам. Они выглядели потерянными и напуганными. - Мы не станем сражаться со своими. Сдайте оружие. Мы скоро разберёмся в этой смехотворной ошибке.
Биквин и Иншабель передали своё оружие кадианским гвардейцам. Фишиг неохотно расстался с карабином арбитра. Нейл открыл затвор пулемёта, извлёк магазин и отдал его ожидающим солдатам. Сам пулемёт так и остался висеть на его плечах, поддерживаемый на уровне груди ремнями.
Я удовлетворённо кивнул.
- Шип приглашает Эгиду, во имя прохладной воды, спокойно, - прошептал я в вокс и обернулся к Осме.
Он приподнял свой энергетический молот, при этом бормочущие дознаватели умолкли и закрыли свои книги.
- Грегор Эйзенхорн, - произнёс Осма на великолепном формальном высоком готике, - по обязательству перед господом Богом-Императором, нашим предвечным владыкой, и во исполнение воли Золотого Трона, от имени Ордо Маллеус и Инквизиции объявляю вас дьяволопоклонником и в свидетельство своих обвинений представляю эту карту. Да восторжествует правосудие Империума. Храни нас Император.
Я извлёк обойму из своего штурмового болтера и вручил оружие Леониду, как и полагалось, рукоятью вперёд.
- Ваши слова и обвинения были услышаны. Я повинуюсь, - ответил я по древней форме. - Да восторжествует правосудие Империума. Храни нас Император.
- Вы принимаете эту карту из моих рук?
- Я принимаю её в свои руки, но лишь с тем, чтобы доказать, что она трижды лжива.
- Настаиваете ли вы на своей полной невиновности?
- Настаиваю на том, что я неповинен и чист. Да будет это записано.
Дроны, парившие за плечами дознавателей, все записывали, но, несмотря на это, самый молодой из спутников Осмы отмечал происходящее с помощью галопера на планшете, установленном перед ним на гравипластине. Эту деталь я отметил с некоторым удовлетворением.
Несмотря на абсурдность обвинений, Леонид соблюдал формальный протокол со всей полнотой и точностью.
- Прошу вас сдать знак полномочий, - произнёс Осма.
- Я отказываю вам в этой просьбе. По протоколу о предварительном осуждении, я заявляю о праве сохранять своё звание до исхода слушаний.
Он кивнул.
- Этого я и ожидал. - Он перешёл с высокого формального на низкий готик. - Спасибо, что помогли избежать неприятных моментов.
- Не думаю, что мне удалось избежать каких-либо неприятностей, Осма. Все, чего я избежал, - кровопролития. Происходящее просто абсурдно.
- Все так говорят, - ехидно пробормотал он, отворачиваясь.
- Нет, - размеренно заговорил я, заставляя его застыть на месте. - Виновные и совращённые сопротивляются. Они отрицают. Они вступают в сражение. За свою жизнь я уничтожил девятерых дьяволопоклонников. Ни один из них не ушёл спокойно. Отметьте этот факт в вашем отчёте, - обратился я к пишущему дознавателю. - Если бы я был виноват, то не стал бы вести себя так вежливо.
- Отметь это! - приказал Осма заколебавшемуся писцу, а потом снова повернулся ко мне: - Прочтите карту, Эйзенхорн. Вы виновны как сам грех. И именно такого понимания и сотрудничества я ожидал от столь осторожного и умного создания, как вы.
- Это комплимент, Осма?
Он сплюнул в орляк.
- Вы были одним из лучших, Эйзенхорн. Лорд Роркен очень просил за вас. Я признаю ваши прошлые заслуги. Но вы свернули с пути праведного. Вы - Маллеус. Мерзость. И за это придётся заплатить.
Спустившись наконец с холма, к нам подошла Нев. Изодранный доспех на ней промок от крови.
- Это безумие… - пробормотала она.
- Не ваше дело, леди инквизитор, - оборвал её Осма.
Нев сердито взглянула на Леонида:
- Вы находитесь на моей территории, инквизитор. Эйзенхорн доказал мне свою чистоту. А этот цирк препятствует исполнению задач Инквизиции.
- Ознакомьтесь с картой, леди, - ответил Осма. - И заткнитесь. Эйзенхорн умен и умеет убеждать. Он одурачил вас. И будьте благодарны, что вас не привлекают к этому делу.
Моих спутников, под ответственность Нев, увезли в Каср Дерт. Мне на такую роскошь рассчитывать не приходилось. Меня погрузили на борт кадианского военного лихтера, понёсшегося в рассветных лучах на юг, к самому далёкому из островов кадукадской группы, к печально известной кадианской тюрьме - Карнифицине.
Скованный по рукам и ногам, я сидел на металлической скамье, выступающей из переборки бронированного трюма, в окружении кадианских гвардейцев и читал карту. Неровный свет едва пробивался через прорези иллюминаторов.
Я не мог поверить тому, что читал.
- Ну? - проворчал Фишиг со своего места в углу. Мне разрешили взять с собой одного помощника, и я выбрал Годвина, учитывая его арбитрское прошлое.
- Прочитай, - сказал я, протягивая ему карту. Один из кадианцев с безразличным видом взял у меня документ и передал нахмурившемуся Фишигу. Тот углубился было в чтение, но уже через несколько секунд разразился неслыханным богохульством.
- Я тоже так подумал, - откликнулся я.
Карнифицина высилась над неспокойным морем, словно коренной зуб какого-то огромного травоядного животного. Её не столько построили, сколько вырубили в скале. На этом тюремном острове не было ни одной стены тоньше пяти метров.
О гранитное основание разбивались яростные белопенные волны, а западное побережье подвергалось злейшим океаническим штормам. В открытых водах между тюремным островом и окружающими его бесплодными атоллами сталкивались и крошились айсберги, отколовшиеся от ледников Покоя Каду и далёкого Кадукадского перешейка.
Берега у самой воды заросли скользкими водорослями и чахлыми акселями.
Лихтер покачнулся, проходя мимо восточного бастиона, и опустился на вырезанную в камне площадку. Конвой вывел меня в холодное солнечное утро, а затем погнал по сырым, вырубленным в скалах коридорам. Стены, покрытые белыми отложениями, сочились влагой и пахли морской водой. С потолка к люкам грязных темниц спускались ржавые цепи.
Я слышал крики и стоны заключённых. Здесь доживали свой век обезумевшие и заражённые варпом кадианцы, по большей части бывшие военнослужащие, сошедшие с ума во время сражений у Ока.
Кадианские солдаты передали меня отряду одетых в красную униформу тюремных охранников. От тюремщиков, вооружённых нейрокнутами и электрошокерами, невыносимо воняло давно не мытым телом.
Отодвинув задвижку, они открыли люк толщиной в полметра и впихнули меня в камеру.
Моё новое пристанище представляло собой помещение четыре на четыре шага, вырубленное в камне и лишённое окон. Внутри воняло мочой. Предыдущий обитатель умер прямо здесь… и не был вынесен.
Я сдвинул его сухие кости в сторону и сел на деревянную койку. Меня мучила неизвестность. Я понятия не имел, захватила ли Кадианская Внутренняя Гвардия вражеский космический корабль и удалось ли кому-нибудь проследить за тварью, захватившей тело бедного Гусмаана.
Пока мы играли в эти игры, тропинка, ведущая к Квиксосу, исчезала с каждой секундой. И я ничего не мог с этим поделать.
- Когда вы впервые стали сотрудничать с демонами? - спросил дознаватель Риггре.
- Я никогда не делал этого и не собирался.
- Но демонхост Черубаэль знает вас по имени, - сказал дознаватель Палфир.
- Это вопрос?
- Это… - Палфир запнулся.
- В каких отношениях вы состоите с демонхостом Черубаэлем? - резко встрял Мояг.
- Я не состою в отношениях ни с одним из демонхостов, - ответил я.
Меня приковали к деревянному стулу в огромном зале Карнифицины. Свет зимнего солнца струился вниз из высоких окон. Три дознавателя Осмы бродили вокруг меня, словно звери в клетке, их балахоны колыхал сквозняк.
- Он знает ваше имя, - раздражённо заявил Мояг.
- А мне известно ваше, Мояг. Даёт ли мне это власть над вами?
- Как вы организовали беспорядки на Трациане в Улье Примарис? - спросил Палфир.
- Я этого не делал. Следующий вопрос.
- Вы знаете, кто это сделал? - спросил Риггре.
- Не уверен. Но полагаю, что это было существо, которое вы уже упомянули. Черубаэль.
- Вы уже встречались с ним прежде.
- Я мешал ему прежде. Сто лет назад, на 56-Изар. У вас должны быть отчёты.
Риггре оглянулся на своих коллег, перед тем как ответить.
- Они у нас есть. Но вы продолжали его искать. Зачем?
- По долгу службы. Черубаэль - мерзкое отродье. И вы ещё спрашиваете, зачем я его искал?
- Не все ваши контакты с ним зарегистрированы.
- Что?
- Мы знаем, что часть ваших встреч сохранялась в секрете, - перефразировал Мояг.
- Откуда?
- Поведано под присягой Аланом фон Бейгом. Он заявляет, что год назад вы отправили на поиски Черубаэля агента под кодовым именем Гончая и что вы не сочли нужным доложить об этом руководству своего Ордоса.
- Я не хотел зря беспокоить лорда Роркена.
- Итак, вы не отрицаете этого?
- Что я должен отрицать? То, что охочусь на Хаос? Нет, не отрицаю.
- Но вы ведь делали это скрытно?
- Какой инквизитор не работает скрытно?
- Кто на самом деле Гончая? - спросил Палфир.
У меня не было ни малейшего желания за просто так осложнять жизнь Фишига.
- Мне не известно его подлинное имя. Он действует инкогнито.
Я ждал, что они попытаются надавить на меня, но вместо этого Мояг спросил:
- Как вам удалось выжить в трацианском кошмаре?
- Повезло.
Палфир обошёл вокруг меня, поскрипывая до блеска начищенными сапогами.
- Позвольте мне прояснить. Это только начало. Из уважения к вашему чину и деяниям мы применяем воздействие первого уровня. Что означает…
- Я много лет был инквизитором, Палфир, - резко оборвал я его, - и прекрасно знаю, что означает «воздействие первого уровня». Устный допрос без принуждения.
- Тогда вы должны знать о третьем и пятом уровнях? - усмехнулся Риггре.
- Применение лёгких физических пыток и ментальный допрос. И между прочим, вы только что использовали воздействие второго уровня - устная угроза или описание тех уровней, которые могут последовать.
- Вас когда-либо пытали, Эйзенхорн? - спросил Мояг.
- Да, и куда менее щепетильные люди. Кроме того, меня не раз допрашивали. Воздействия второго уровня на меня абсолютно не действуют.
- Инквизитор Осма уполномочил нас использовать любые методы до девятого уровня включительно, - произнёс, словно плюнул ядом, Палфир.
- Очередная угроза. Второй уровень. На меня не действует. Я уже говорил вам. Я стараюсь сотрудничать.
- Кто Гончая? - спросил Риггре.
Ага, а вот и продолжение, в расчёте на то, что смогут сбить меня с толку, задав вопрос, выбивающийся из контекста. На какой-то миг я даже восхитился их навыками ведения допроса.
- Мне не известно его подлинное имя. Он действует инкогнито.
- А это не Годвин Фишиг? Мужчина, которого вы выбрали в качестве сопровождающего. Он дожидается у входа в зал.
Бывают времена, когда полезными оказываются даже повреждения, причинённые мне Горгоном Локом на Гудрун. Моё лицо просто не способно было проявить реакцию, на которую они рассчитывали. Но внутри я вздрогнул. Они были весьма не глупы и достаточно сообразительны, чтобы хотя бы частично взломать глоссию. В источнике их сведений я был уверен. Они уже упомянули этого хорька - фон Бейга. Я начал его подозревать ещё несколько месяцев назад, прямо перед трагедией на Трациане. Но тогда мне казалось, что он просто приставлен лордом Роркеном для слежки за мной. Теперь же стало ясно, что он с радостью делился информацией с кем угодно. Я распознал слабость фон Бейга и застопорил его карьеру. Он явно решил найти способ продвинуться с помощью других инквизиторов, продав меня.
- Если вы узнали, что Фишиг - агент, известный как Гончая, это сюрприз для меня, - размеренно ответил я, с чрезвычайной осторожностью подбирая слова.
- В своё время мы поговорим и с ним, - сказал Палфир.
- Но не сейчас, пока он является моим представителем. Это нарушило бы Кодекс о Предосуждении. Если желаете допросить его, я должен получить нового помощника. По своему выбору.
- Мы отнесёмся к этому с пониманием, - пообещал Риггре.
- Как вам удалось выжить в трацианском кошмаре? - спросил Мояг.
- Повезло.
- Поясните, что значит «повезло»?
- Я остановился, чтобы почтить могилу адмирала. Врата Спатиана защитили меня от ударов с воздуха.
После всей лжи, рассказанной мне Черубаэлем на Иичане, я испугался, что этот вопрос может всплыть снова при ментальном допросе. Ложь или, по крайней мере, моя попытка её скрыть была бы выявлена.
- Все это злодеяние служило только прикрытием, чтобы позволить вам освободить и вывезти с Трациана псайкера-еретика Эзархаддона.
- Отнесусь к этому предположению с презрением. Если бы все было задумано только для того, чтобы «отмыть» псайкера, то это было бы чересчур расточительно. Тем не менее мне кажется, что кое в чём вы правы. Для этого все и затевалось. Но не мной.
Мояг нетерпеливо провёл языком по своим жёлтым зубам:
- Вы утверждаете, что на самом деле во всем виноват инквизитор Лико?
- В сотрудничестве с демонхостом.
- Но Лико уже не сможет ответить на эти обвинения, не так ли? Вы ведь убили его на Иичане.
- Я казнил Лико на Иичане как предателя Империума.
- А я утверждаю, что вы убили его, потому что он вышел на ваш след. Убили его, чтобы заставить замолчать.
- Скажите, а моё присутствие здесь необходимо? Вы сами прекрасно придумываете ответы.
- Где Эзархаддон?
- Там, куда его унёс Черубаэль.
- И куда же именно? - спросил Палфир. Я пожал плечами:
- К своему хозяину. Квиксосу.
Все трое засмеялись.
- Квиксос мёртв. Он давно скончался! - захихикал Мояг.
- Тогда почему мы с леди инквизитором обнаружили, что он манипулировал её кодом, чтобы получить доступ в кадианское воздушное пространство?
- Потому что вы заставили её увидеть это. Вы сказали ей, что Квиксос воспользовался своим влиянием, чтобы выкрасть её авторизационный код. Если так, то это преступление мог совершить кто угодно из прославленных инквизиторов, пользующихся нестандартными методами. Вы могли совершить его. А при использовании кода покойника некому будет протестовать.
- Квиксос жив. - Я прочистил горло. - Квиксос еретик и пособник дьявола. Он совратил на службу себе таких инквизиторов, как Лико и Молитор. Он использует демонхостов. Он готов устроить массовую резню, чтобы скрыть похищение псайкера класса альфа-плюс.
Трое дознавателей на миг затихли.
- Мы тратим время впустую, - произнёс я. - Вы взяли не того человека.
Но бесполезное растрачивание времени продолжалось. Прошла одна неделя, а за ней вторая.
Каждый день меня выводили в огромный зал и допрашивали обо всём, о чём только можно, применяя воздействие первого уровня. Вопросы повторялись такое множество раз, что меня стало тошнить от них. Никто из дознавателей, казалось, и не слушал моих объяснений. Насколько я мог знать, ничего из сказанного мной не проверяли.
Они откровенно побаивались переходить к физическим или ментальным средствам извлечения сведений. Поскольку я был псайкером, то, как минимум, мог достаточно затруднить им работу. В итоге они бы так и не узнали, какая часть полученной от меня информации окажется правдивой. Осма явно решил довести меня бесконечной чередой перекрёстных допросов.
Каждый вечер, когда над океаном тускнел свет, мне позволяли пятнадцать минут поговорить с Фишигом. Эти беседы были бессмысленны. Камеру наверняка напичкали прослушивающими устройствами, а, насколько мы знали, глоссия была скомпрометирована.
Фишиг не мог рассказать многого, но я хотя бы узнал, что Медея, Эмос и боевой катер, равно как и «Иссин», не попали в руки Осмы.
Так же не находилось никаких следов Профанити-Гусмаана. Фишиг был уверен, что загадочное звёздное судно, доставившее демонхоста на Кадию, так и не перехватили в ту злополучную ночь.
Через Годвина я послал ходатайства Осме, Роркену и Нев, протестуя против своего задержания и убеждая их взяться за дальнейшее расследование по делу Квиксоса. Ответов не последовало.
Сретение давно миновало. Прошло ещё три недели. Я понял, что сменился год. За пределами толстых, холодных стен Карнифицины уже шёл 340.М41.
На исходе третьего месяца заключения меня отвели на ежедневный допрос в огромный зал, где вместо привычных дознавателей меня ожидал Осма.
- Садитесь, - сказал он, махнув в сторону стула, одиноко стоящего посреди пустого помещения.
Было темно и холодно. На исходе зимы с востока налетали яростные штормы, и, несмотря на дневное время, в высокие окна не проникал свет. Они были забиты снегом. От моего дыхания в воздух поднимался пар. Я дрожал. По периметру помещения Осма установил шесть ламп.
Я засунул руки в карманы плаща и сел. Мне не хотелось, чтобы Осма видел, в каком я состоянии. Ему было тепло и комфортно в своей сверкающей силовой броне. Он просматривал информационный планшет, а я видел собственное отражение в полированных пластинах на спине его доспеха. Моя одежда износилась и испачкалась. Кожа стала бледной. Я сбросил добрых семь килограммов и теперь носил густую бороду, столь же непослушную, как и волосы. Единственной вещью, составлявшей моё имущество, являлась инквизиторская инсигния, лежащая в кармане плаща. Она помогала мне успокоиться.
Осма повернулся ко мне лицом:
- За три месяца ваши показания не изменились.
- Это должно о чём-то говорить, не так ли?
- Мне это говорит только о том, что у вас много упорства и осторожный ум.
- Или о том, что я не лгу.
Он положил планшет на один из столиков с лампами.
- Позвольте мне объяснить вам, что произойдёт дальше. Лорд Роркен убедил Великого Магистра Орсини переправить вас на Трациан Примарис. Там вы предстанете перед судом по обвинениям, изложенным в карте экстремис, перед Трибуналом Магистериума Ордо Маллеус и Службой Внутренних Расследований. Роркен вовсе не рад этому, но большего Орсини позволить не мог. Как я слышал, Роркен полагает, что ваша непорочность - или вина - может быть установлена раз и навсегда на формальном суде.
- И исход этого суда может поставить вас и вашего Магистра, лорда Безье, в неудобное положение.
Осма рассмеялся:
- По правде говоря, я был бы рад оказаться в неудобном положении, если бы это привело к реабилитации столь ценного инквизитора, как вы, Эйзенхорн. Но не думаю, что это произойдёт. На Трациане вас сожгут за преступления с той же уверенностью, что и здесь.
- Я рискну, Осма.
- Я тоже, - кивнул он. - Чёрные Корабли прибудут сюда через три дня, чтобы увезти вас на Трациан Примарис. Это даёт мне время, чтобы сломить вас прежде, чем дело вырвут из моих рук.
- Будьте осторожны, Осма.
- Я всегда осторожен. Завтра мои помощники перейдут к девятому уровню воздействия. И отдыха не будет до тех пор, пока либо не прибудут Чёрные Корабли, либо вы не скажете мне то, что я хочу услышать.
- Два дня под девятым уровнем практически гарантируют, что к моменту их прибытия я буду мёртв.
- Возможно. Это будет досадно, к тому же ещё и вопросы станут задавать. Но это далёкая тюрьма, и командую здесь я. Именно поэтому сегодня я просто беседую с вами. Только вы и я.
