– Мы идем на юг, то есть к богам.
– И что?
– Демоны живут на севере, а боги на юге. Так сказано в каждом предании. Значит, мы идем к истинным богам.
Алекс обернулся к говорливому помощнику и встретился с его почтительным взглядом, направленным снизу вверх. Макушкой Рунтан, пожалуй, уже мог дотянуться до кончика отросшей бороды Алекса.
– Истинным, говоришь? – спросил он. Рунтан медленно кивнул, не разжимая твердых губ. Городская знать, и «посланец богов» в том числе, расположились на помосте, наспех сколоченном по обе стороны от северной оконечности моста. Часть заняла крышу длинного прибрежного склада, где в обычные дни происходил обмен товарами между государственными служащими и заезжими купцами. Алексу с Рунтаном досталось место именно на крыше склада, так же как и высшим военачальникам во главе с Кумари. Сапана наблюдал за действом из окон верхнего этажа своей резиденции, Аталай же вообще, кажется, находился дома по причине недомогания.
Буквально все возвышения, откуда можно было видеть процессию, были заняты любопытными горожанами. Те, кто не сумел пробиться на них или чья хижина не имела удобной для обзора крыши, толпились на прилегающих улочках. Некоторые рискнули вскарабкаться на стены недостроенной верфи в сотне локтей ниже по течению, а также запрудили уже возведенную пристань для будущих больших лодок – она располагалась немного ближе к мосту.
В общем, по всем признакам в Тайпикала пришел очередной праздник. Вот только обычной для таких случаев театральной пышности с масками и нарядами не было. Переодетых жрецов на этот раз заменили живые «актеры» – девушки.
Вереница их медленно, словно нехотя тянулась по ступеням улицы. Каждая девственница была одета в свой лучший наряд, и на лице почти каждой можно было без труда прочитать страх и радость одновременно. Причем половина не скрываясь ревела в три ручья и размазывала по щекам немудреную косметику.
Так они и шли, наполняя утренний морозный воздух плачем, под радостный свист музыкантов и приветствия ликующей толпы.
Не меньше, чем девами, народ любовался богами. В торжестве принимало участие четверо, и все они расположились полукругом у самого моста, будто пропуская девушек сквозь некий фильтр. По одну сторону стояли Гугумац и богиня Луны и родов Коаау в блестящем комбинезоне, совершенно белом. Солнце переливалось на ее округлом теле, так и просившемся на рекламную фотографию в дамском журнале. Алекс видел, как придирчиво она осматривает будущих матерей, а они под ее испытующим взглядом немеют и прекращают вой. Некоторые от внезапной слабости чуть не падали, однако Балам с Гугумацем были начеку и подхватывали чувствительных девиц.
Здесь Алекс впервые разглядел как следует Тунупу. Похоже, Энки специально послал ее поработать в полевых условиях, потому что фиксировать имена входящих и метить их чем-то вроде сканера она могла бы и в лагере. Это была бледная худая особа с вытянутым лицом, одетая в строгий, выглаженный комбинезон с кучей кармашков. На затылке у нее красовался хвостик пепельных волос, скрепленных золотым украшением. Поддалась-таки магии металла.
Вообще Балам подошел к работе ответственно. У него было с собой переносное устройство медицинского назначения, напоминающее ручной детектор, которым он «ощупывал» каждую девушку. И на глазах всего города таким образом он уже успел отсечь шестерых претенденток на материнство. Он отводил девушку в сторону и подталкивал в спину ладонью, даже не опуская руку ниже ее пояса. Воистину это был хладнокровный специалист.
– Что теперь с ними будет? – недоумевал Рунтан. – Это гораздо хуже, чем подготовиться к собственному жертвоприношению, а потом быть отпущенным на свободу.
– Ну, не настолько хуже, как ты полагаешь, – рассеянно ответил Алекс.
Он то и дело заново вспоминал, как вчера вечером подменил настоящий резак муляжом. Операция представлялась ему блестяще проведенной, хотя в тот момент, когда он вручал стальному «пауку» медную болванку, уверенности в удаче не было никакой. Из брюха робота выдвинулся глубокий лоток, весь исцарапанный – видимо, металлическими инструментами. Алекс медленно опустил туда «резак» и отвернулся. Ему показалось, что на несколько секунд робот задумался, словно сканировал содержимое ящика. Раньше за ним такого, кажется, не водилось.
Наконец замок на брюхе «паука» щелкнул, и робот вразвалку, но быстро засеменил по тропе в сторону реки. Даже не притормозив, он ушел под воду и вскоре уже вылез на противоположной стороне. Алекс напряженно наблюдал за роботом в щель своей палатки до самого последнего момента, пока «гонец» не скрылся за деревьями.
Начиная с этого момента Алекс ожидал появления Энки либо кого-то из аннунаков вроде Гугумаца. Пришелец мог явиться и прикончить его без разговоров, а мог и вступить в дискуссию. Зачем, мол, Алекс подменил строительный инструмент? Уж не задумал ли диверсию? Ну так ведь это глупо! Помнится, Тсума провел инструктаж, на котором подробно объяснил, что резак против «богов» не сработает, ибо программа запрещает ему убийство. Или, может, самозванный помощник замыслил круто возвыситься с помощью резака, порешив пару-тройку аборигенов?
Ответ у Алекса был один, и он давно его продумал. Банальная проверка системы безопасности, ничего лучшего ему в голову не пришло.
– Ты пойдешь на холм вслед за богами и девами, Алекос? – спросил Рунтан. – Великий Гугумац, кажется, подал тебе знак.
На мгновение в животе Алекса возникла неприятная пустота, но он не позволил себе испугаться и уставился вниз, на «божественный» кордон. Что с ним могут сделать порождения больного мозга? Эта спасительная идея, впрочем, в последнее время казалась Алексу всё более шаткой, и проверять ее на практике... В общем, он бы предпочел не рисковать. Мало ли какие тайны существуют в мире? Завихрения пространства-времени, лакуны реальности и прочий фантастический бред. Алекс махнул рукой в ответ на призывный жест Гугумаца и сказал:
– Тебе лучше остаться, дружок.
– Это уж само собой, – козырнул свежевыученной фразой Рунтан. – Я еще не готов отправиться на небо.
– Да и я тоже... – пробормотал под нос Алекс. Он спустился к улице и прошел через плотный строй охраны, которая без вопросов пропустила его. Последняя девушка-аймара уже вступила на мост, и сразу за ней от берега удалялись Балам и Тунупа.
– Почему нас до сих пор не представили? – сильным и мелодичным голосом, на языке аннунаков спросила Коаау. Алекс будто наткнулся на мягкую стену, однако заставил себя сделать последний шаг, чтобы оказаться на приличествующем от «богини Луны» расстоянии.
В первую же секунду она показалась Алексу женщиной-лисой, волшебным образом принявшей облик гуманоида. И в дальнейшем к этому образу хитрой и расчетливой хищницы он мысленно прибавлял только самые крайние эпитеты – коварная, обольстительная, великолепная, жестокая и так далее. Возможно, ее суть действительно целиком состояла из таких характерных крайностей, об этом Алекс мог только догадываться. Но подобных экземпляров среди человеческих женщин ни раньше, ни теперь, среди аймара, ему не встречалось.
Коаау была ожившей этической и нравственной смертью любого самца в действии, двуногой машиной эмоционального порабощения. Алекса спасло только то, что формально он был представителем другого вида и отчетливо это сознавал.
– Рад чести быть представленным тебе, богиня Луны и родов, – преодолев смятение, сказал он.
– Ты на самом деле явился сюда из будущего? Все наши так говорят.
По силе воздействия ее взгляд ненамного уступал резаку. Только подумав об этом, Алекс мгновенно совладал с нервами и с улыбкой повернулся к Гугумацу. Тот изучал помощника богов так, слово уже посадил его на предметное стекло микроскопа.
– Этнограф тоже так полагает?
– Хорошо держишься, парень, – поднял брови Гугумац. – Помоги донести добычу... Тяжелая попалась статуя.
Только тут Алекс заметил, что рядом с ним на камнях стоит обычная сумка с двумя ручками. Причем не какая-нибудь серебристо-инопланетная, а самая обычная, из местного холста.
– Надеюсь, мы с тобой еще поговорим, – вкрадчиво заметила Коаау и повернулась к ним спиной.
Несмотря на некоторую полноту, двигалась она на редкость грациозно. Чистая лиса! Алекс сглотнул и взялся за одну из двух ручек сумки Гугумаца.
На пару с этнографом они последними вступили на мост, и народ в городе отметил это промежуточное событие взрывом восторга.
Музыканты остановились на другом берегу, в тени двух каменных колонн. Пропуская процессию мимо себя, они не переставая наигрывали на раковинах, так что Алекс уже мечтал о том, как бы поскорее очутиться от них подальше. Дорога привычно потянулась на холм, в поселок аннунаков. С того дня, как покинул их «лазарет», где изучал язык, Алекс там не бывал, да и не стремился к этому. И сейчас его голова была занята не предвкушением «высокого визита», а опасениями за свою жизнь.
И надо же было так подгадать с датой кражи резака, что Гугумац без труда отыскал повод затащить Алекса в лагерь! С другой стороны, тянуть с этим делом после предупреждения Кумари также было опасно.
С какой стороны ни посмотри, получалось не слишком хорошо. Но, может быть, еще не время паниковать? Алекс глянул на аннунака и не заметил на его физиономии какой-либо угрозы. Впрочем, этнограф может и не догадываться о предстоящей расправе с «помощником богов»...
«Плевать, – решил Алекс. – Им ли меня бояться? Порождения больного разума, тоже мне. И как я мог породить их более сильными, чем я сам? Странно всё это».
– Что за статуя, дружище? – спросил он.
Добыча с каждым шагом вверх как будто наращивала вес, грозя утянуть обоих носильщиков обратно к реке. Но плоский край холма был уже близок, и это утешало.
– Притормозим, – пропыхтел Гугумац. Выпустив ручку, он уселся на клочок травы и расстегнул молнию комбинезона на три сантиметра. – Глянь, если хочешь...
Алекс распахнул сумку. Показалась вытянутая над головой фигуры тонкая рука, за нее-то Алекс и ухватился, чтобы поставить изделие народных промыслов вертикально. Это был как бы человек – по фигуре, и в то же время голову явно позаимствовали у кошачьего. Клыки, глазищи, характерный нос и всё такое. Левая рука этого монстра, в отличие от правой, была направлена вниз.
– Ясное дело! – сказал Алекс. – Мифология!
– Бого-демон, – довольно пояснил Гугумац. Ему-то эта золотая статуя, очевидно, нравилась. – Видишь, как лапы раскинул? Одна указывает на небо, другая на подземное царство мертвых.
Алекс оглянулся на город и увидел многие тысячи обращенных в его сторону лиц. Аймара терпеливо дожидались, когда последние из богов исчезнут из виду. Ему стало неловко от такого всеобщего внимания, но Гугумацу, кажется, было плевать на дикарей.
Алекс даже растерялся от внезапной мысли, возникшей у него без всякой связи с сегодняшней процессией и угрозой разоблачения. Он вдруг понял, что роль бога, которую навесили на него аймара, начинает тяготить его. Внезапно остро захотелось стать одним из множества чиновников при дворе Таури, чтобы ни у кого не вылезли глаза на лоб, когда он вздумает построить себе дом и позвать в него Майту.
Местные не воспринимают его как человека, вот в чем проблема, и аннунаки так же точно не считают его своим. Как это ни обидно, и те и другие правы.
– Эй, вы умерли от усталости? – спросила сверху Коаау, на секунду показавшись над срезом холма. – Периметр закрываем!
– Прорвемся, – бодро откликнулся этнограф, однако встал и застегнул сумку.
Поразившие Алекса думы оказались настолько для него неожиданны, что он почти забыл о медном муляже. Проходя сквозь невидимую ограду, он ничего не почувствовал и лишь потом обратил внимание, как поблекли краски внешнего мира и потускнело яркое зимнее солнце.
Со времени его последнего «визита» сюда изменилось немногое. Всё так же пучились полусферами «палатки» из сверхпрочных аннунакских тканей, так же сновали готовые на всё роботы, выполняя мелкие хозяйственные поручения, и так же крутилась тарелка спутниковой антенны. Разве что добавилась сеть стационарных источников света и электрическая подстанция, уже готовая пропустить через себя первые кило-амперы от построенной на реке плотины.
В общем по сравнению со столицей аймара здесь было скучновато. Чем занимались тут «боги» в свободное от выходов в город и на прочие объекты время? Видимо, переживали свою незавидную судьбу звездных странников и ностальгически ворошили голограммы предков.
– Куда они подевались? – удивился Алекс, когда не увидел девственниц.
– Холм перерыт вдоль и поперек, – пояснил Гугумац. – Все местные женщины сейчас под землей, размещаются по палатам. В смысле, подопытные.
Вивисекторское словечко резануло слух Алекса.
– Надеюсь, никто из них не погибнет на операционном столе, – буркнул он неприязненно.
– Об этом не волнуйся, первичный отбор уже проведен...
Они свернули с проторенной грунтовой дорожки к одной из жилых палаток. Этнограф открыл ее прикосновением пальца, и Алекс вслед за хозяином прошел под низкий свод жилища. На всём тут был заметен налет временного характера пребывания аннунаков на планете. Повсюду громоздились вскрытые ящики, горы явно походного обмундирования и разные инопланетные штуки неясного назначения – для чего они нужны, Алексу было неинтересно.
С куда большим воодушевлением он бы сейчас очутился вместе с несчастными девчонками, которым выпала судьба вынашивать аннунакских ублюдков. Глядишь, и подбодрил бы их живым словом.
– Я могу попасть в ваш роддом?
– Куда?..
– Туда, где вы будете держать местных девушек. Клиника, что ли?
– Они сейчас проходят полную стерилизацию. То есть из них вычищают паразитов и всё такое. Хочешь присоединиться?
Алекс подумал и отказался. Гугумац кивнул с усмешкой, словно ничего иного и не ожидал, и вынул из сумки трофей. Отодвинув локтем залежи бумаг и диагностических по виду приборов, разбросанных в беспорядке на складном столе, он поставил на него «бого-демона» и отступил на шаг.
– Великолепный образчик дикой культуры, – заявил этнограф.
– Собираешь для потомков?
– Можно и так сказать...
– И много уже натащил?
– Что за слова? – поморщился Гугумац и уселся на один из ящиков. – Пить будешь? Не ваше пойло, что старухи нажевывают, а нормальный витаминный сок.
Всё это было неспроста – и внезапно потребовавшаяся помощь, и задушевные беседы в палатке. Привлекать к переноске статуи робота, наверное, было бы не слишком удобно, если учесть торжественный характер церемонии... Но и перетаскивать «бого-демона» именно сегодня тоже не имело смысла.
– Поглядишь коллекцию? – спросил Гугумац. – Да ты садись, младший брат Энки. – Он прищурился. – Вот что значит отрастить бороду и проживать во дворце – так и до главного бога несложно дорасти, верно? Особенно если Посохом смерти обзаведешься.
– Коллекция, говоришь? – Алекс чуть не вздрогнул. – Ну покажи.
Он сел по другую сторону стола и оперся о него локтями. Гугумац выждал несколько секунд и выудил из какого-то ящика пластинку, смахивающую на компакт-диск, только прямоугольной формы.
– Вот, наснимал между делом для каталога. Перелистывать объекты верхней и нижней стрелками, вращать – средней. Просто коснись пальцем, этого достаточно.
Внутри пластины хранились объемные изображения собранных аннунаком вещиц. Сначала шли простые каменные фигурки птиц, рыб и зверей, все предельно стилизованные. Затем начались поделки посложнее – мужчины и женщины с крупными серьгами, глиняные пластинки с загадочными знаками, золотые статуэтки божков с головами пумы и кондора, серебряные цветы. Вазы и кувшины с великолепно нарисованными сценками битв, половых актов и родов, сева и жертвоприношений...
– Зачем это вам? – медленно спросил Алекс, оторвавшись от пролистывания изображений.
– Ты еще не всё видел! Гончары, мертвецы, детишки, беременные женщины, воины и крестьяне. Чиновники и рабы, пленные без голов и отдельные головы! – Лицо этнографа вдруг показалось Алексу маской карнавального безумца. – Десятки разных форм керамической посуды, ларчики и медальоны, мечи и булавы, брошки и шали, ложки и тарелки! Когда ты глядишь на дождь, его струи кажутся тебе змеями? Видя восходящее солнце, ты представляешь себе пуму? Думая о собственной смерти, ты сравниваешь ее с летучей мышью?
Он так резко качнулся в сторону гостя, что тот едва не вздрогнул.
– И останутся в память о нас, первых богах на твоей земле, дороги и мосты, дворцы и храмы. Мы пробурим в горах тоннели, проложим в низинах насыпи. Твои люди станут первыми среди себе подобных.
– Они и так всё это делали, – пожал плечами Алекс. – Самостоятельно.
Гугумац не услышал его.
– Благодаря нам твоя цивилизация наконец-то достигнет равновесия между плодородием земли и рождаемостью... И всё это будет сделано мимоходом, почти не отвлекая сил аннунаков. Ведь подлинный символ нашего возрождения – совсем другая вещь, – продолжал он свой безумный монолог. – Мы станем частью твоего народа, Алекс. Мы войдем в его кровь и возвысим до уровня звезд!
Он придвинул к себе очередной ящик и вскрыл его. Внутри лежали яркие вещи, когда-то принадлежавшие ребенку аймара, – крошечные рубашки, штанишки, пояски и сандалии. Гугумац небрежно отодвинул одежду и вынул на свет кирпич.
Гость приготовился вскочить и дать отпор сумасшедшему коллекционеру. Но тот не накинулся на гостя, а бережно водрузил кирпич на стол.
Алекс пригляделся к экспонату, поддавшись настойчивым жестам хозяина. На одной грани была талантливо нарисована молодая мать, прижимающая младенца к груди. На второй к этой идиллической парочке присоединился бог Солнца – он благосклонно сиял с «небес», осклабив кошачью морду. Еще два рисунка в целом повторяли первые, а верхняя и нижняя грани остались пустыми.
– У меня и второй есть, почти такой же, – сообщил Гугумац.
– И что это такое?
– Разве ты еще не присутствовал при родах? Это мне Коаау принесла, она же у нас по части опеки над женщинами! Кирпич рождения, братец, вот что это такое. Женщина садится на корточки, опирается ягодицами на два таких предмета и рожает. Плохо объясняю, сам не видел! Но принцип ты понял...
– Не понял только, что я тут делаю.
– Наши пути с аймара пересеклись навсегда, – проникновенно сказал этнограф. – Вот что я пытаюсь до тебя донести. Они были готовы к тому, чтобы боги в нашем лице явились с небес и вошли в их жизнь. Не удивительно ли?
– Обыкновенные предрассудки. У нас каждое племя призывает на помощь богов, только...
– Явились мы только на землю аймара? Что ж, с чего-то надо было начать.
Гугумац бережно подхватил ритуальный кирпич и опустил его в ящик, снова прикрыв его детской одеждой.
– Я чувствую, в городе зреет что-то нехорошее. – Он уставился на гостя со стеклянной прямотой, будто желая просветить его взглядом. – Ты находишься там, среди этих дикарей, и пользуешься определенным влиянием как бородач и помощник самого Энки.
«Похоже, они еще не знают о подмене резака, – решил Алекс, стараясь ничем не выдать напряжение, владевшее им. – Но как они могли уловить тайные помыслы некоторых горячих аймара?» Если бы Кумари не посвятил его в свои кровавые планы по смещению законной власти в стране, Алекс так и продолжал бы витать в розовом тумане, мечтая о браке с Майтой.
– Ты стал настолько своим среди них, что собрался привести в дом эту девчонку... – продолжал Гугумац. – Убедил папашу не отпускать ее к нам.
– Те, кто что-то понимает в местных законах власти, в смятении, – заметил Алекс. – Я читал это на их лицах. Вы слишком быстро меняете жизнь этих людей. Вы забыли, что они сотни лет жили по своим законам и видели богов только на кувшинах и тканях.
– Пусть поспевают за ходом времени! Нам некогда растолковывать каждому, чего хотят аннунаки.
– И чего же они хотят?
– Вернуться и победить тех, кто захватил власть в нашей стране. И как можно раньше, пока они не собрались с силами и не организовали поиски нас самих. Боюсь, они не остановятся... Если враги настигнут нас на твоей планете, город наверняка будет разрушен. Погибнем не только мы, но и тысячи людей. Чтобы этого не случилось, нам нужны дети и ресурсы. Топливо, пища и так далее... Мы должны сохранить самих себя, если не успеем подготовиться к возвращению или враг найдет нас на твоей планете. А если всё же найдет... Что ж, кровь аннунаков останется в людской крови!
Алекс вгляделся в неподвижную физиономию этнографа, стараясь отыскать в ней признаки помешательства. Но аннунак говорил совершенно спокойно и выглядел так же, разве что фанатично «сверкал глазами».
– И мы сохраним память о тебе и других аборигенах, которые помогли нам в трудные годы. Для того-то, в общем, я и собираю эти безделушки.
– Что-то я сомневаюсь в успехе, – заметил Алекс. – Да кто у этих девчонок родится? Не может такого быть, чтобы два разных вида дали в сумме что-то дельное. Я мало понимаю в биологии, только внутри вы наверняка другие! В смысле ни черта у вас не выйдет скрестить ужа с ежом. С таким же нулевым результатом вы могли бы оплодотворять обезьян.
– Много ты понимаешь... Сначала будет проведена медикаментозная подготовка, а потом уже девушки станут инкубаторами для малышей.
– Клонов, что ли? – содрогнулся Алекс. Представить Майту в роли «инкубатора» он не смог.
– Почти. Они будут во многом похожи на нас, иначе невозможно.
– Гугумац, ответь мне откровенно: почему некоторым кажется, будто вы забираете девиц, чтобы убить их и съесть?
Это был рискованный вопрос, однако не задать его Алекс не мог. Слишком уж упорно в городе множится слух, будто калеки, отводимые на холм по ночам, вовсе не становятся здоровыми слугами богов. Свежие сведения «обо всём» Алекс, разумеется, имел от Чучильи, вхожей в семью самого Таури. Не говоря уж о многочисленных наложницах чиновников и военных, с которыми она запросто находит общий язык как супруга самого бога.
Собственно, именно Чучилья и попросила его выяснить, врут ли злые языки, и успокоить женщин.
Жуткая идея, что девственницы призваны аннунаками также с целью добычи протоплазмы или что там требуется пришельцам для пропитания, не давала Алексу покоя. Вот он и решил поглядеть на реакцию этнографа.
– Ты полагаешь, мы питаемся твоими соплеменниками? – прищурился Гугумац.
– Ну, едят же индейцы обезьян. Чем мы лучше, с вашей точки зрения?
– У вас есть разум и речь.
– Убедил, – нехотя отступился Алекс.
У него мелькнула мысль, что, вздумай он напирать, случится что-нибудь непоправимое. Гугумац растянул губы в холодной улыбке, однако все остальные мышцы его физиономии остались каменными.
– Значит, вы принимаете жертвы в виде калек совсем с другой целью? – вырвалось у Алекса.
– Это дело сугубо местных жителей и наше, не так ли? – окрысился Гугумац. – И я бы не советовал тебе распинаться в разговорах с аймара, будто их инвалиды служат нам для опытов. Может, ты будешь отрицать, что ваша собственная медицина обошлась без вынужденных смертей? Ты бы лично хотел всю жизнь влачить нищенское существование калеки, выпрашивая лепешки на рынке? Мне нечего добавить...
Алекс медленно отодвинулся от стола, чтобы дать себе пространство для маневра. Этнограф выглядел так, будто только и ждал от гостя неосторожного жеста. Какое оружие припрятано у него в рукаве, какой робот-убийца сидит за ближайшим ящиком, было неизвестно.
– А как с дыханием на вашей подземной базе? – сменил тему Алекс. – Воздух там ваш или земной? Если ваш, то девчонкам придется ломать метаболизм. Типа того, что вы проделали с собой... И чем тогда будут дышать дети?
Аннунак принял такой вид, словно к чему-то принюхивается, затем расслабился.
– Мы уже давно не вдыхали воздуха своей планеты. Перестроить легкие было необходимо, чтобы не зависеть от аппаратуры. – Гугумац как будто опомнился, что выдает гостю нечто не предназначенное для его ушей. – Мы считаем тебя одним из нас, Алекс, и надеемся на твою лояльность. Помни, что Энки в любой момент может отдать приказ о твоем устранении – интерес ты представляешь только теоретический. Слишком много у нас других задач, чтобы разбираться с разной непредвиденной мелочью.
– Аймара встретили вас как богов, – холодно сказал Алекс. – Может быть, вам и стоит повести себя с ним как подобает истинным богам?
– Ты сам не понимаешь, о чем толкуешь, – поморщился Гугумац. – В таком случае нам пришлось бы ежедневно принимать кровавые жертвы и разить их Посохом смерти. Это дикари, Алекс, и нам не переделать их за месяц или год – нужна смена поколений, а лучше две. Вот здесь-то и помогут наши ребята, выношенные местными женщинами.
– А разве они не полетят с вами на родину?
– Мы не можем заглянуть так далеко вперед! Как ты не поймешь, Алекс? Мы несем этому народу культуру и технологии, благодаря им он возвысится над соседними племенами и вырастет в подлинную нацию! Тебе лишь нужно не мешать нам, а помогать всеми силами, об этом я и толкую. – Этнограф, очевидно, снова впал в раздражение от «неправильных» вопросов гостя. – Истинные боги! Тебе ли, пришельцу из будущего, или кто ты есть, толковать о богах? Мы видели космос изнутри, почти осязали вакуум – и что ты думаешь? Всюду пустота, если не считать звезд, планет и водородных облаков!
– Я тебя понял...
– Вот, держи переговорное устройство, – заявил Гугумац и вручил Алексу что-то вроде беспроводной гарнитуры для мобильника. – Когда захочешь сообщить нечто срочное и важное, свяжись с Тунупой, она перенаправит вызов по нужному адресу.
– Давно пора было выдать мне рацию. Ладно, если я узнаю об угрозе для аннунаков, то извещу вас, всемогущих и неприступных в своем поселке.
Ирония Алекса не тронула Гугумаца, поскольку с точки зрения логики во фразе гостя всё было правильно. Этнограф лишь удовлетворенно кивнул, после чего Алекс поспешил откланяться.
Надев пончо, которое он скинул в теплой палатке, он вышел наружу и остановился, чтобы поточнее запомнить расположение объектов на территории базы. Кто знает – вдруг пригодится? В центре располагался, очевидно, офис или его аналог – прямоугольное здание из металлоконструкций, увенчанное тарелкой антенны. Рядом находились еще два, и по концентрации рядом с ними роботов можно было заключить, что это склад и мастерская. С другой стороны от «офиса» возвышалась новая постройка, в которую вошла колонна девственниц.
Похоже, в сердце холма действительно была прорыта система катакомб неизвестной глубины – то ли как защита от возможной атаки с воздуха, то ли по причине того, что на родине аннунаки привыкли гнездиться в подземельях.
На поверхности имелись также четыре небольшие жилые палатки наподобие той, где только что побывал Алекс. Сделав привязку к сторонам света, он зашагал в сторону Тайпикала.

– Тебе следует пожить у меня, – озабоченно сказал Уймун. – Вызвать паланкин? Это необходимо, поверь... Ядовитый шип слишком глубоко проник в тебя без особой подготовки его не извлечь. Ты же понимаешь, я не могу перебраться в твой дом даже ненадолго, у меня пациенты.
– Вместе с ними положишь? – проворчал Аталай. Ему казалось, что сделай он вдох поглубже – и взмоет к потолку, и там легкий сквозняк подхватит его и вынесет вон, к ласковым небесам. Значит, смерть его недалека...
– В отдельной комнате для близких родичей сына Солнца. Там сейчас только один человек.
Город всё еще праздновал нежданный выходной, обсуждал удивительное шествие девственниц на холм и пил чичу, выставленную людям по указу щедрого сапаны Таури. После того как девы и боги скрылись на холме, аймара разбрелись по домам или продолжили прогулку по улочкам вокруг пирамиды Солнца. Купцы со всех сторон света, которым посчастливилось сегодня оказаться в Тайпикала, наверняка не могли нарадоваться такой удаче. Обмен товарами в лавках шел бойко.
К новым золотым монетам купцы отнеслись настороженно, хотя и принимали к обмену. Не ровен час, кто-то обиженный пожалуется солдатам на недоверие к нововведению. Ворчали про себя, но складывали монеты с портретом Таури в карманы.
В одну из таких лавок рядом с храмом и завернула короткая процессия из лекаря и четырех воинов с паланкином, в котором лежал «невесомый» Аталай. Верховный жрец видел через открытую дверь, как Уймун выменял сморщенный кактус ачума с обрезанными иглами и корнями на связку сушеных листьев коки. Купец из западной пустыни был явно доволен сделкой.
– Думаю, ачума здесь поможет лучше всего, – пояснил лекарь, когда пристроился рядом с паланкином и воины тронулись в путь. – Давно не обновлял запас, вот и решил взять свежий кактус...
Верховный жрец промолчал. Отчего-то он тревожился совсем не за себя, а за жен и детей, особенно Майту. Как-то девочка воспримет его смерть? Что будет с сыном Солнца Таури и его народом? Отсылая Ило к сапане, военачальникам и жрецам с вестью о своем временном недомогании, он лишь жалел, что не успел отговорить помощника от поспешных поступков.
Злоумышлять против богов? Может быть, невидимый шип, источающий сейчас яд в тело Аталая, и есть первый знак того, что боги разгневались? Но как же образ Уакарана? Нет, боги не могут таиться и посылать смерть исподтишка, их оружие открыто и честно, а разит без промедления и наповал! Только люди способны на коварство и заговор, даже против богов.
Безумцы!
Но как же тогда «походы» увечных аймара на холм? Если это жертвы, зачем истинным богам прятаться, когда они могут открыто потребовать у людей их кровь? Такое к лицу лишь чужим...
Мысли Аталая прыгали от дочери к Алекосу, от Ило к сапане Таури, от богов к демону ночи, что осенил его своим крылом. Это он принес смерть в прямой жизненный путь верховного жреца, он открыл Аталаю уши на сговор между Ило и Рунтаном...
Все плыло перед его глазами, и он с облегчением закрыл их. Солдаты стали подниматься по ступеням, а ему казалось, что паланкин уже возносится в небо. Воины повернули в ворота лечебницы Уймуна, а верховный жрец вообразил, будто налетел зимний ветер и тронул его своими прозрачными крылами.
– Я умираю, – прошептал он сухими губами.
– Нет, мой отвар задержит тебя, пока я не извлеку ядовитый шип, – услышал он спокойный голос лекаря.
– Зачем?
– Так надо, не спорь! Еще не было такого, чтобы я не победил сглаз колдуна.
Уймун уже знал, конечно, о видениях Аталая и был во всеоружии, хорошо представляя себе, как ему одолеть злобного духа мастера церемоний, вцепившегося в тело его пациента. Лекарь провел над головой верховного жреца ладонями, прошептал заклятие и щелкнул пальцами. К губам больного прижалось горлышко кувшина в форме мужского детородного органа. Аталаю на язык упало несколько тяжелых капель горькой воды, он вздрогнул и даже приподнялся на локте, почувствовав толчок лекарской силы.
Во внутреннем дворике Уймунова жилища было пусто, домашние почти все убежали на праздник. Возле стены, прикованный к ней двумя медными цепями, сидел косматый безумец с осовелыми глазами и ежился от ветра. Перед ним валялась опрокинутая чаша, из которой пролилась лужица бурого отвара.
Уймун кликнул мальчика, и тот торопливо подобрал посуду с камней, пока больной разумом не разбил ее и не поранился.
– Табачная настойка, – пояснил лекарь. – Помогает...
Аталая занесли в пристройку к дому, чистую и хорошо проветриваемую благодаря двум окнам, сейчас открытым. Запах болезней и немощи, насквозь пропитавший жилище Уймуна, здесь едва ощущался. Даже стоны раненых и хворых из-за стены почти не доносились.
Незнакомый верховному жрецу человек, спавший возле дальней стены на низком топчане, поднял голову и пролепетал приветствие, но на него не обратили внимания. Воины перенесли Аталая на свободный лежак и ушли, и тотчас вокруг жреца закипела работа.
– Ачума готова? – то и дело подгонял лекарь малолетнего помощника.
Тот сбился с ног, пока набрал кувшин свежей воде от бочки, настрогал кактус, подкинул сухого навоза очаг и прочее, прочее без счета – не говоря уж о том, что ему приходилось отвлекаться на призывы больных из соседней комнаты.
– Неси жабу!
Помощник быстро доставил учителю сплетенную из маисовых волокон клеть. Уймун извлек из нее крупную вялую жабу, макнул ее в таз с теплой водой и принялся натирать ею обнаженного Аталая. Мальчишка в это время был вынужден рассыпать над верховным жрецом мелкие листки коки. Наблюдая за ними, Уймун размышлял о причине болезни и прозревал способы ее победить. Одновременно он мысленно просил богов о помощи в исцелении. Судя по напряженному лицу лекаря, случай Аталая представлялся ему сложным.
Наконец он закончил с жабой и кокой, сунул тварь обратно в узилище и лично собрал листья с тела пациента.
Затем Уймун смазал маисовым маслом старую, потрескавшуюся от времени свистульку, похожую на согнутую годами старуху. Он принялся тихо дуть в нее, добившись слабого, едва заметного звука, и водить инструментом над телом верховного жреца. Дух, послушный воле Уймуна, откликался неслышимым для обычного человека голосом – но вот в районе пупка что-то дало сбой, и глаза лекаря устало закрылись.
– Здесь, – выдохнул он. – Ачума готова?
– Сейчас, сейчас, еще чуть-чуть!
Мальчишка уже забросил в котелок с кипящей водой темно-зеленые расплывшиеся куски кактуса и помешивал их палкой. Аталаю было видно, как он трудится, через низкий подоконник. Вместе с уверенными действиями лекаря и к нему пришло душевное успокоение.
Уймун нашел магический шип, что тянет из него силы, и сейчас обезвредит орудие врага...
Мальчик принес полную чашу горячего, истекающего терпким духом напитка, и тепло от донышка проникло через толстое шерстяное пончо, которым укрылся верховный жрец. Оно потекло через ребра к сердцу, погружая больного в дрему.
Он услышал мягкие ритмичные удары в плоский барабан, обтянутый змеиной шкурой, и звук трещотки. Добрые духи закружились вокруг Аталая, и лекарь стал помогать им, «всасывая» ядовитый шип с помощью своей древней свистульки. Но на этот раз она протяжно, с надрывом шипела, будто старуха на ложе смерти. Обжигающая струйка кактусового отвара пролилась на язык Аталая. Он почти захлебнулся, закашлялся, но протолкнул жидкость через горло.
Черный дух Уакарана внутри него стал съеживаться, корчиться и выть от ужаса.

Время неуклонно приближалось к вечеру – в лесу на холме сохранились только узкие полоски света от заходящего Солнца. Скоро должно было совершенно стемнеть, но только спустя еще половину шестицы снизу, торопясь вернуться к хозяевам, появится их восьминогий помощник. А незадолго до этого он пробежит вниз, чтобы забрать у бородатого Алекоса оружие, способное с легкостью резать камень.
Кетук без устали вслушивался в шум со стороны строительства. Недалек день, когда последний камень будет положен на вторую стену, а проточенное водой русло в обход преграды будет завалено, чтобы вода стала падать с высоты на медный круг с лопастями.
Всё вокруг было спокойно. По причине плохой погоды сборщиков хвороста было не так много, как обычно, и все они после полудня уже не появлялись в лесу. И ничем не тревожимый Кетук чем дальше, тем больше погружался в собственные мысли. Он вспоминал собрание общины и Арику, вчерашнюю церемонию восхождения девственниц на холм и радость толпы.
И вчерашняя ярость, глубоко спрятанная под спокойной личиной Кетука, едва не разорвала его изнутри, но Арика, к счастью, к тому моменту уже скрылась за спинами таких же девушек.
– Мы вернем их, – прошептал ему на ухо Унако, пользуясь ревом горожан.
– Мне нужна только Арика...
– Значит, получишь только ее. Вот станешь десятником – и заживете в своем доме рядом с кварталом знати.
Кетук вспомнил, как принимал участие в церемонии назначения десятника, вскоре после возвращения войска из похода. Должность освободилась, когда прежний военачальник погиб в сражении. В казарме собралась сотня воинов всех младших рангов. Были приглашены музыканты со священными тростниковыми флейтами и горнами, вырезанными из раковин.
Лекарь рассыпал на сухом пальмовом листе желтый комковатый порошок, и все вдохнули его по чуть-чуть через соломинки. А иначе как услышишь зов предков? Воин бессмертен, каждый знает об этом, но только благодаря видениям прошлого и потустороннего в этом можно убедиться своими глазами...
Кетуку явились могучие предки-аймара с выщербленными палицами, пращники с побитыми каменными шарами на поясе и копьеносцы – они тянули свою песню победы вместе с живыми музыкантами.
Потом они благословили будущего десятника на ритуальный поединок со священной пумой. Совершая акт «жертвоприношения» – а также покорения врага, – солдат обозначил вокруг мнимого противника танец смерти и «поразил» переодетого жреца копьем. Чем и заслужил красную накидку с прикрепленными к ней золотыми бляшками и перьями горного орла. Надевать ее предстояло только во время праздников.
И уже потом чича разлилась весенней рекой.
Кетук сбросил с глаз образы прошлого и сосредоточился на тропе. Унако обещал прикрыть его отсутствие с помощью своих высоких сообщников... Когда слуга богов с волшебным оружием побежит обратно, самое время для охраны сгонять строителей в колонны и препровождать в Тайпикала.
Кетук старался не думать о том, что будет, если десятник не предупрежден о заговоре и устроит поиски своего солдата среди холмов.
Слева послышался слабый шорох, и Кетук вжался в ледяную землю. Напрягая глаза, он рассмотрел черную многоногую тень, что споро промелькнула между елями, вызвав слабый шелест нижних ветвей. Молодой солдат выждал еще десяток-другой быстрых ударов сердца и вылез из распадка. С одежды посыпались иглы.
Медлить не стоило. Ни о чем не думая и целиком положившись на «животные» умения, Кетук вышел на тропу и встал сразу за ее поворотом, так чтобы слуга богов наткнулся на человека неожиданно для себя. Если, конечно, его можно застать врасплох таким нехитрым способом. На руку воин намотал ремень пращи, заряженной камнем. Далеко кидать его не придется, так что одного резкого взмаха руки будет достаточно.
Ноги у Кетука подгибались от ужаса, но он старался держаться прямо и до рези в глазах всматривался во тьму. И слушал ее так напряженно, что почти понял слова, выкрикнутые кем-то возле плотины.
Но всё же появление прямо перед ним ужасного многонога было внезапным. Вынырнув из мрака, тот ударил Кетука и повалил его на спину. Рука солдата взметнулась в привычном движении, и тяжелый камень с лязгом врезался в брюхо божественного помощника. В следующее мгновение Кетук всем телом упал на тропу и скорчился от боли. Проклятая тварь, казалось, раздробила ему колено своей жуткой суставчатой ногой!
Солдат простонал сквозь зубы проклятие по адресу всех демонов преисподней.
Разум у него почему-то еще не отключился. Кетук подтянул к себе пращу – она была пуста! Камень, конечно, выпал из нее, но ведь остались еще и другие, добраться бы только до поясной сумы.
Внезапно Кетук ощутил прикосновение чего-то твердого к животу и замер, не в состоянии пошевелиться. Всё было напрасно... Сейчас острая, словно клинок, лапа металлического божка войдет в тело воина, карая того за преступление. Черная угловатая тень «паука» нависла над Кетуком, молчаливая и холодная, как сама смерть.
Однако ничего подобного не случилось. Вместо того чтобы примерно покарать преступника, слуга богов переступил лапами и оказался в двух шагах перед лежащим человеком. По его краю зажегся бледно-синий свет, озаривший пятачок света и скорчившегося на хвое Кетука.
Тот молчал, в каждое мгновение ожидая ослепительной вспышки, за которой последует черное небытие или низвержение в подземный мир мертвых. Но «паук» не двигался и молчал.
– Что же ты медлишь? – растерянно прошептал Кетук. – Беги прочь или убей меня...
Но ничего не изменилось. Тогда молодой солдат медленно перенес тяжесть тела на руки и попытался встать на колени – и тотчас застонал сквозь зубы. Вспышка боли пробила колено, словно лесной пожар – мертвый лес, охватив всю ногу целиком. Скрипнув зубами, Кетук упал на бок и почувствовал, как хвоя прилипла к мокрому от пота лбу.
Бесполезное оружие выпало из пальцев. Если уж слуга богов с легкостью выдержал прямой удар камнем и нисколько не пострадал, пытаться одолеть его копьем или ножом бессмысленно.
– Беги, – прошипел Кетук. – Беги или убей меня, тварь!
Многоног угловато шагнул вперед и навис над ним, будто примеряясь для удара, но вместо этого вдруг подогнул четыре передние лапы и опустил край брюха на тропу. Этим движением он напомнил Кетуку ламу, приготовившуюся улечься в стойле.
Неужели он хотел, чтобы человек забрался на его спину? Воин-аймара напряг силы и отполз от «паука» на два шага, освобождая тому путь на город богов. Однако их слуга не сделал попытки убежать, он придвинулся к Кетуку и вновь замер. Его движение «на карачках» показалось солдату настолько смешным, что он не выдержал и сухо рассмеялся. В ответ нога почти онемела, а в животе забилась тупая боль. Похоже, удар пришелся еще и сюда.
«Что делать?» – паническая мысль разом выбила из головы воина всякое «веселье». Лежать тут до утра, пока не сможешь двигаться самостоятельно? А если колено раздроблено и ходить он больше не сможет? Забраться на спину монстра? Вопросам не было конца. Отдать себя во власть богов или замерзнуть от ночной стужи?
Это была неплохая идея! Кетук принудил себя приподняться и вцепился в ледяные лапы чудища. Он чуть не выпустил их от отвращения, но сдержался и подтянулся на руках выше. Правая нога волочилась, словно мертвая, и нестерпимо ныла. Отталкиваться можно было только левой.
Если слуга богов привезет его на холм, можно будет сказать, что упал с дерева, когда осматривал окрестности... Боги милостивы, без помощи не оставят... Уже забравшись на спину «паука», солдат вдруг сообразил: тот наверняка сумеет рассказать хозяевам, что именно случилось с молодым аймара.
Но принять решение и слезть он не успел, потому что ледяной монстр, скрипнув лапами, выпрямился и замер. При одной лишь мысли о том, чтобы спрыгнуть с высокой спины, Кетука прошиб пот.
– Ну? – пробормотал Кетук. – Куда шел?
Он пока не верил, что сумеет избежать путешествия на холм. Однако тайная радость толчками пульсировала в нем, быстро прорастая в уверенность. «Паук» ждал от человека команды! Вот только какой?
Ему было холодно – металл отбирал у Кетука тепло, и постепенно онемение расползалось по телу. Если пролежать так еще какое-то время, окоченеешь до смерти. В горах зимой лучше не ночевать...
Возвращаться в Тайпикала было нельзя, двигаться по тропе к городу богов – немыслимо. Точнее, от одной только мысли об этом у воина останавливалось от ужаса сердце. Кетук лег на живот, стукнул кулаком по синему светящемуся ободку и вытянул руку во мрак, подальше и от дома, и от холма:
– Туда! Быстро, бегом!
Он сильно сомневался, что слуга богов послушается команды, но это случилось! Будто тайная пружина, что держала «паука» на месте, распрямилась и принудила его резво перебирать всеми восемью лапами. Навстречу человеку полетели колкие ветви елей и голые стволы сосен, замелькали в невиданном танце овраги и распадки. Оба камня из поясной сумы благополучно канули во тьму, лязгнув по лапам многонога.
Невыносимо болело раненое колено.
В какой-то момент Кетуку показалось, что он сейчас сорвется, настолько широко болталось туловище «паука» на ходу, когда он проскальзывал мимо препятствий. В какой-то момент, когда солдату показалось, что его онемевшие в хватке руки сейчас сорвутся с края, он вскрикнул от страха и тотчас увидел, как четыре лапы поднялись с боков от него и прижали к покатой спине многонога. Движение во тьме стало прерывистым, дерганым – но зато без риска для «седока» улететь в кусты.
Внезапно лес кончился, и «паук» вылетел на освещенное зимней, холодной Луной пространство между двумя высокими холмами. Один из них был почти лыс, а в его основании виднелся черный провал старого рудника. Кетук вспомнил это место. В детстве, во время сбора хвороста, он с приятелями нередко бывал здесь, но в зев древней пещеры они никогда не забирались. Только заглядывали издалека, тщась разглядеть духов подземного мира, что наверняка охраняли это святое место.
С тех пор не изменилось почти ничего, разве что заросли у входа в рудник стали погуще.
– Туда, – просипел молодой воин и вытянул руку в нужном направлении. Слуга богов совершил резкий поворот и внес человека во тьму заброшенного рудника. Кусты позади с треском вернулись в прежнее положение, закрывая ход. – Стой...
Кетуку казалось, что еще немного – и он рассыплется на части. Боль в разбитом колене уже не просто горела пламенем, а проникла в самую глубину тела, разрывая его изнутри. Кое-как подтянув руки, Кетук опустил со спины «паука» здоровую ногу и со стоном сел на подвернувшийся валун. Всё, что не могло осветить голубое сияние многонога, терялось в гулком и пыльном мраке.
Срывая деревянные пальцы, солдат завернул штанину и увидел вместо колена что-то ужасное, вдавленное. Кожа разошлась, обнажив две половинки желтой кости, обмазанные бурой липкой кровью. Кетуку стало трудно дышать. Чуть не крича от чудовищной боли, он заставил себя передвинуться пониже, на клочок мелкого каменного крошева между старыми мшистыми валунами,
– Гляди, что ты наделал, – просипел он и отвел-таки взгляд от раны. – Всё, без ноги останусь... Если вообще выживу.
Слуга богов внезапно пришел в движение и замигал сразу несколькими «глазами». Синий обод исчез, затем внутри его бесчувственного туловища что-то зажужжало. В два шага многоног очутился прямо над солдатом. Тот в ужасе вжался в песок и закрыл глаза. Ничего сделать он бы не смог, и вздумай «паук» сейчас прикончить его ударом ноги, так бы и произошло. Но ведь не стал бы он так безропотно исполнять команды человека только для того, чтобы потом расправиться с ним! И Кетук замер, боясь пошевелиться, затем вновь осмелился посмотреть на слугу богов.
Он только вздрогнул, когда из брюха монстра рядом с его лапой, шелестя, выдвинулось что-то невообразимое, похожее на культю однорукого демона – только вооруженную иглами и клинками самой причудливой формы. Всё это убийственное великолепие словно в нерешительности клацнуло, раскрываясь будто цветок, затем охватило разбитое колено воина и свернулось в мертвый бутон.
Это был поцелуй самой преисподней, легкий и леденящий.

Едва робот с медным муляжом в брюхе скрылся за изгибом крутой тропы, Алекс вынул из-под камня в палатке, где незадолго до этого спрятал его, настоящий резак.
За всей этой шпионской историей с подменой он выпустил из вида, что инструмент без подзарядки может попросту отказаться работать. Это неприятное соображение посетило его сегодня утром, поэтому орудовать резаком Алекс старался экономно. В итоге сейчас полосный индикатор зарядки, найденный им среди прочих наворотов на рукоятке, оставлял ему надежду, что в нужный момент резак всё-таки сработает.
Пока снаружи рабочие заканчивали укладку последнего каменного блока, а десятники собирали своих солдат, Алекс еще раз изучил ствол и пришел к выводу, что пластиковый глазок на его торце скрывает инфракрасный датчик. Или сходное по замыслу устройство, которое не дает инструменту кромсать живую плоть. Это следовало проверить.
Алекс вышел из палатки, накинув на плечи шерстяное пончо. Такая свободная одежда способна была скрыть что угодно, и уж тем более резак.
– Мне нужен костер, – обратился он к ближайшему командиру.
Тот никак не показал удивления и мгновенно распорядился, чтобы рядом с палаткой развели огонь. Пока какой-то солдат возился с кремнем и сухой травой, раздувая пламя, Алекс рассеянно следил за суетой. Усталые индейцы уже построились в колонну и потекли к городу вдоль берега, сопровождаемые несколькими воинами.
Внезапно к десятнику подскочил один из простых солдат и вполголоса доложил, что отсутствует некий Кетук, отправленный утром с обходом старой границы на восточных холмах.
– Догонит, – сурово осадил его командир. – У него сегодня сложное задание... Не задерживаемся!
В сумерках зазвучала перекличка.
Разжигавший костер воин наконец справился с задачей и присоединился к товарищам, а его начальник подошел к Алексу.
– Оставить тебе солдат, Алекос, чтобы донесли тряпичный дом? – вежливо спросил он.
– Не беспокойся, сейчас Рунтан подойдет.
Слуга отчего-то задерживался, чего с ним раньше не случалось. Однако Алексу так было даже лучше – не подсмотрит, как испытывается оружие. В последнее время Рунтан вел себя слишком странно, не шутил, как обычно, и выражался зловещими полунамеками, словно перебравший коки жрец.
Когда последний воин из сопровождения покинул стройку, Алекс спустился к воде и зачерпнул прибрежной грязи. Огонь уже наполовину сожрал подкинутые ему хилые ветви. Удивительно, что в окрестностях плотины еще оставались хоть какие-то «дрова»... Алекс ногой закатил в костер небольшой окатыш и шлепнул рядом черную грязь. Пришлось вернуться к воде, чтобы отмыть ладонь.
Усевшись так, чтобы его черная фигура не выделялась на светлом фоне при взгляде со стороны города, он склонился над резаком. Держать голову на возможной линии «глюонового огня» он избегал.
Через минуту Алекс макнул палец в грязевую лепешку, дотронулся до черного глазка и полностью замазал его. А затем повторил операцию, нанеся на датчик второй слой ила.
– Починка? – услышал он тихий вопрос. Рядом, в трех шагах, стоял Рунтан и остро наблюдал за манипуляциями помощника богов.
– Убью я тебя когда-нибудь, – проворчал тот. – Вот не сдержу священный гнев и порежу на кусочки.
– Боги милостивы и не убивают подданных без веской причины, – усмехнулся слуга. – Только во время жертвоприношения.
И опять его фраза прозвучала двусмысленно.
– Расскажи мне об этом, – вкрадчиво произнес Алекс. – Сядь и поведай, зачем нужны человеческие жертвы.
Он хотел не только отвлечь настырного Рунтана, заодно заставив того нервничать, но и поглубже вникнуть в существо вопроса. Сын местного царька Кумари говорил об этом с таким воодушевлением, что стоило уделить вопросу хотя бы немного внимания.
– Все мужские жертвы приносятся в честь бога Солнца, – начал помощник, усевшись на землю по другую сторону костра. – Обычно это захваченные в плен враги, но раньше, бывало, и простых аймара использовали... – Алекс сложил локти на коленях, так что жало резака оказалось направленным точно в живот Рунтану. Тот сглотнул, и глаза его расширились.
– Ну что же ты замолк? – ласково улыбнулся посланец богов.
– Эти... юноши... обычно их брали... Так вот, они посредники между богом и людьми! Пустить кровь и вынуть сердце лучше всего на восходе, чтобы у Солнца достало сил взойти. – Голос его сорвался. Рунтан кое-как оторвал глаза от оружия. – Но можно и в другое время. Кровь проливается на камни, ее сила возносится к небесам, а тело остается высыхать.
– Девушек тоже убиваете?
– Это не убийство, Алекос! Девушек? Когда Солнце взошло, всходам тоже надо помочь заколоситься... Богиня плодородия принимает только женщин, а еще лучше – девочек. Их одевают в красно-желтые пончо, они танцуют и отдают кровь на алтаре. Весной, перед посевом, и во время засухи... Хотя и мальчиков тогда отдают... Чтобы бог дождя пожалел аймара.
– Это всё?
– Младенцев тоже надо приносить в жертву, – против воли косясь на резак, ответил слуга. – Старые жрецы говорят, что раньше так и делали, а сейчас уже перестали. Мало рабов посвящается богам.
– И ты тоже хотел бы возобновить эти ритуалы?
– Я? «Тоже» – это вместе со стариками? Так они...
– Говори. – Алекс слегка вытянул перед собой руку с резаком, при этом скорчив самую страшную физиономию, какую только сумел.
– Я знаю, что богам нужно как можно больше жертв! Мы забыли поучения мертвых сапана, вот вы и прилетели с неба, чтобы получить свое. – На физиономии Рунтана читалось полное отчаяние, словно он смирился со своей скорой гибелью. – Но разве нельзя немного подождать, чтобы люди снова привыкли радоваться смерти?
Алекс усмехнулся и отвел оружие, направив его под ноги смелому индейцу.
– Можно, – сказал он. – Больше того, им не нужно привыкать к этому, потому что жертв больше не потребуется.
– Вы возьмете себе наших девственниц? – вскричал Рунтан. Не усидев, он подпрыгнул на месте и едва не навис над Алексом, совершенно забыв об опасности быть разрезанным на половинки.
– Чушь какая.
Алекс тоже встал, чем принудил аймара отшатнуться и поднять лицо, чтобы видеть «бога». По всему было видно, что несчастным парнем, возомнившим демоны знают что, овладел предельный ужас. Хотя после слов Алекса облегчение почти победило, остатки недоверия всё еще корежили Рунтана.
– Ничего менять не потребуется, – спокойно продолжал Алекс, – если вы сами этого не захотите. А то, что мы строим с вашей помощью, пойдет на благо народа.
– Сын Солнца на земле один, и он не нуждается в сотнях будущих соперников. Он может воплотить волю богов сам и знает, как это сделать. А как же ночной демон? Разве он не требует больше крови? Жертвы должны быть оправданы и принесены в согласии с верой предков, а не во тьме!
– Я его не видел! Сомневаюсь, что и ты с ним встречался.
Рунтан, очевидно, собирался продолжить спор, однако что-то остановило его – слуга вновь приобрел настороженный и замкнутый вид. Алекс немного выждал, но так ничего и не услышал. Трудно было понять, убедили Рунтана слова «бога» хоть в чем-нибудь, или он так и остался при своем мнении. Может быть, высказаться более пространно ему помешал резак в руках хозяина.
– Выкати мне этот камень из углей, – приказал Алекс.
Рунтан молча примерился пяткой в меховом сапоге и толкнул окатыш, нимало не удивившись прихоти господина. Мысли его явно были далеко отсюда. Тем не менее он заинтересовался тем, как Алекс направил оружие на цель и провел им, прочертив воображаемую линию поперек камня. Конечно, этот объект куда горячее, чем тело животного или человека, и тем не менее опыт имел немалую ценность.
– Пни его.
От легкого удара слуги окатыш развалился на две неравные части. Алекс присел и коснулся пальцем середины гладкого среза – она была прохладной. А вот края, разумеется, горячими, в чем он и убедился. «Как ни мудры аннунаки, но и они не могут всего предусмотреть», – удовлетворенно решил Алекс.
Впрочем, применить обретенное оружие в лагере пришельцев он всё еще не рассчитывал. Недаром же Тсума толковал о защите холма с помощью каких-то датчиков. Уж их-то грязью не залепишь. И всё же эта крошечная победа наполнила Алекса немалой гордостью за разум «примитивных» землян.
Он встал и двинулся по направлению к городу, привычной тропой вдоль берега. Рунтан пристроился позади, так же молча. Метров сто они преодолели при свете ущербной Луны, а затем помощник подал голос:
– Ты был правдив со мной, когда... Ну, сказал о том, что богам не нужны новые жертвы?
– Мне они точно не нужны, – пожал плечами Алекс. – Если хочешь, я могу спросить Энки, что он об этом думает.
– И у нас будет много новых маленьких богов? – Алекс встал и обернулся к Рунтану, отчего тот едва не налетел на него.
– Ваши женщины вернутся к вам в целости. Принесут ли они с собой своих детей, я пока не знаю. Но опять же, могу уточнить, если это на что-то может повлиять. И вот еще что заруби на носу... – Слуга уставился на него круглыми от недоумения глазами. – Я многого не говорю тебе, сапане и жрецам, но это лишь потому, что не хочу лгать. Мы с тобой одной крови.
– Этого не может быть, – прошептал Рунтан. – Сын Солнца Таури...
– Это так, братишка. Я гораздо ближе к твоему народу, чем ты можешь представить. Надеюсь, у меня и Майты будет ребенок.
– Еще один маленький бог?
– Идиот, – в сердцах высказался Алекс и вновь зашагал под гору, следуя течению реки. Но шагов позади он не услышал и обернулся. Рунтан стоял посреди тропы на коленях, опустив голову. – Ну, что застыл как труп?
Однако слуга даже не пошевелился, так что Алексу пришлось вернуться и приподнять тому голову за подбородок.
– Я не достоин сопровождать тебя, Алекос, – сказал Рунтан. – Я сомневался в благих намерениях богов и должен умереть.
– Вообще-то я сам в них сомневаюсь... Но тебе не стоит забивать этим голову, дружище.
Алексу показалось, что в лице помощника мелькнуло злорадство и предвкушение чего-то близкого и значительного. Но это было бы совершенно нелепо и несообразно униженной позе, вот Алекс и не обратил на свое впечатление внимания.
– Значит, ты не разрежешь меня своим оружием? – спросил Рунтан.
– Да с чего я должен тебя резать?
– За сомнение в могуществе и правоте богов, господин... Ты должен убить меня в назидание прочим аймара.
– Вот заладил! Кому нас видеть и устрашаться? Что я скажу Таури, когда найдут твой расчлененный труп? Короче, прекращай молоть чушь и пойдем наконец домой. Нет, я вас не понимаю! Сначала городить неведомо что, потом умолять о смерти...
Рунтан поднялся с торжествующей улыбкой и с готовностью зашагал вслед за «богом». Кажется, он даже что-то насвистывал себе под нос.
Вскоре они приблизились к освещенной редкими факелами старой, потрескавшейся от времени стене, что опоясывала Тайпикала с трех сторон. Стражи на хлипких воротах без слов распахнули их и пропустили двоих путников – высокого бога и семенящего за ним слугу с тряпичным домом хозяина за спиной. Это зрелище давно стало для них привычным.
Потянулись узкие окраинные улочки, по бокам которых возвышались обветшалые домишки крестьян, охотников и неудачливых ремесленников. Можно было, конечно, отправиться по широкой освещенной улице, ведущей в обход этого бедняцкого квартала, но Алекс торопился в теплый дворец и решил срезать дорогу. В первый раз этот короткий путь показал ему Рунтан недели две-три назад.
То и дело на них из-за глиняных заборчиков лаяли собаки. Им было всё равно, кто прошел мимо в темноте – бог или человек. Алекс уже давно не напрягался по поводу того, что настоящий-то бог уж точно сумел бы вызвать в глупом животном страх, чем и заткнуть ей пасть. Пусть думают, что он выше подобных глупостей... Или попросту, будучи беспредельно милостив, уважает частное мнение собак о своей персоне.
Когда впереди, по левую руку, возник двухэтажный склад, Алексу показалось, что в его тени блеснуло что-то металлическое. Он машинально притормозил, а Рунтан налетел на него и едва не сбил с ног. Алекс споткнулся о неровность мостовой, и в тот же миг нечто темное и массивное со свистом промчалось над его головой, поцарапав макушку. Сзади послышался глухой удар и звук катящегося по плитам дороги камня.
Алекс метнулся в тень ближайшего дома, но один из снарядов всё же задел его, ударив в плечо – к счастью, не прямо, а также лишь задев. Крайне болезненно, но для кости не опасно. «Посланец богов» прижался к ледяной стене мазанки и запустил руку в карман широких штанов, где у него лежал резак. При этом он обводил глазами всю улочку – в обе стороны, потому что нападавшие могли вынырнуть сразу с двух сторон и даже спрыгнуть на «бога» сверху.
Но на крыше над головой, к его удаче, всё было тихо. Внезапно в стену справа от Алекса врезался очередной увесистый булыжник, окатив «посланца» глиняной крошкой.
Где же Рунтан? Почему он молчит, не призывает на помощь солдат? Может быть, в этом квартале рассчитывать на подмогу бессмысленно: никто не подумает высунуться из хижины, услыхав с улицы подозрительный шум?
Звуки стремительных шагов послышались сразу с нескольких сторон. Слева от Алекса блеснуло в лунном свете острие копья, за которым угадывалась черная фигура налетчика. Наверное, кто-то и успел бы сдвинуть в эту сторону кисть руки и нажать сенсор резака, но враг двигался слишком стремительно для Алекса. В светлом прямоугольнике освещенного пространства между домами мелькнула быстрая фигура. Действуя целиком по наитию, Алекс выбросил вперед левую руку и взмахнул ею, с удивлением почувствовав в ладони древко копья. В следующую секунду он сжал его в кулаке, дернул на себя и ударил зажатым в правой руке оружием в сгусток теней прямо перед собой. Кто-то невидимый хлюпнул разбитым горлом и повалился рядом с «посланцем богов».
Тотчас прямо перед ним и справа возникли еще две стремительные тени. Нападавшим не повезло, что они чуть замешкались, не навалившись на Алекса одновременно со своим первым подельщиком. Заметив движение копий, Алекс отклонился вбок, и оба острия с глухим скрежетом вонзились в сухую глину стены в том месте, где только что был его живот.
Того, кто напал спереди, Алекс встретил ударом ноги сбоку – с удовлетворением почувствовав, как носок сапога с хрустом продавил индейцу ребра. А третий налетчик напоролся на вытянутый кулак, в котором было зажато оружие аннунаков. Его челюсть скользнула по костяшкам пальцев «бога» и съехала набок.
Все трое невидимых врагов, хрипя, уже валялись вокруг Алекса, как со стороны богатого квартала послышался топот множества ног. По стенам хижин заметались черные тени десятка фигур и отблески факелов.
– Остановитесь, именем богов! – крикнул кто-то властно.
– Они убивают Алекоса! Поспешите! – присоединился знакомый голос.
Из-за угла показалось несколько бегущих солдат во главе с десятником. Через пару секунд они уже стояли полукругом возле «посланца богов», и за их спинами тот заметил растерянную физиономию Рунтана.
– Вот ты где, – хмыкнул Алекс и отделился наконец от стены. Ему казалось, что из ног у него вынули кости, настолько трудно было удержаться на них и не свалиться рядом с налетчиками. Те молча корчились на мостовой, всячески изображая раскаяние. – Заберите их и узнайте, по чьему приказу они напали на меня.
Алекс сделал шаг вперед, но оказалось, что одно из копий пришпилило ему полу пончо к стене мазанки. Резким движением он выдернул копье из стены и поднял над головой. Солдаты со вздохом отступили на шаг, в ужасе глядя на гневное лицо «бога», но тот лишь бросил оружие поперек одного из тел.
– Вы должны покарать их, господин, – проговорил Рунтан.
– Примени свой разрушитель камня, – присоединился к нему десятник, суровый аймара в расшитом медными пластинками плаще и с мечом, который он всё еще сжимал в согнутой руке. – Эти недостойные дети лисицы должны умереть от твоей руки, Алекос.
Воины склонили головы в согласии – лица их выражали благоговение перед божественной мощью, проявление которой они рассчитывали увидеть.
– Поднимите их, – повторил Алекс и демонстративно спрятал резак в карман штанов. – И проведите меня к Кумари, немедленно. Я хочу знать, кто зачинщик этого святотатства. Пустить оружие в ход никогда не поздно, а вот оживить свидетеля даже богам не под силу, разве что на звездах.
– Хорошо, – подумав, неуверенно кивнул десятник, – мы проводим тебя, великий воин неба Алекос.
Видно было, что способность «бога» уложить троих умелых противников, не применяя недоступного смертным оружия, вызвала в нем немалое уважение. То, что нападавшие были не простыми крестьянами, доказывалось хотя бы их пращами и копьями, носить которые имели право только воины сына Солнца, а также форменной одеждой.
– А ты отнеси палатку во дворец, – сказал Алекс Рунтану. – И покажись лекарю, если ранен.
Тот молча склонил голову, подобрал сверток и растворился в темноте.
Кумари, как обычно, находился сейчас в казармах, где у него, как военачальника, имелся собственный дом. Вообще, во дворце сапаны в последнее время он появлялся редко, в основном на официальных церемониях вроде свадеб и дней рождения самых уважаемых родственников. Иногда приходил и на совещания отца с приближенными.
Когда у него появился Алекс в сопровождении десятника и троих солдат, Кумари пировал со старшими командирами, в компании нескольких наложниц и троих музыкантов. Те наигрывали на флейтах что-то бодрое.
– Алекос! – обрадовался младший сапана и жестом отогнал от себя приятелей и девушек. Похоже, начали они совсем недавно, поскольку нагрузиться чичей еще не успели. – Присоединяйся к моему скромному развлечению, недостойному искушенных богов... Табак? Кока?
В комнате было жарко от разожженного в полную силу очага. Алекс скинул шерстяное пончо и сел рядом с Кумари, затем плеснул себе качасы и зажевал сразу два крупных листа коки. С нервами у него всё еще был непорядок – то и дело мерещилось, как проклятые копья входят во внутренности и протыкают желудок и сам он повисает на древках, пришпиленный к стене. Или как булыжник из пращи со свистом сносит ему половину черепа, а мозги вытекают наружу и заливают дорогу.
Закончить таким образом жизнь в собственной фантазии и тем самым окончательно сойти с ума было бы отвратительно.
– Меня чуть не ранили, – отдышавшись и отогнав мерзкие видения, вполголоса сказал он. – Сейчас у тебя в бараке для пленников сидят трое нападавших. У одного сломана челюсть, у другого ребра, а третьему я кадык разбил, кажется.
Одна из девушек подскочила к Алексу с обширным блюдом, полным фруктов и мяса, поставила его на пол и тотчас упорхнула. Все остальные также сочли за благо отодвинуться от посланника богов как можно дальше – очень уж недоброе у него было лицо. Того и гляди, прикончит кого-нибудь в гневе.
– Тяжелая у тебя рука, – удивился Кумари. – Это мои солдаты?
– Конечно. У них было оружие – пращи и копья.
– Радуйся, что не отравленные дротики... Почему ты не убил их на месте, призвав им на головы смерть?
– Потому что хотел сохранить им жизнь.
– Понимаю, – после некоторого размышления согласился Кумари. – Виновность человека должны определить жрецы-законники. Очевидно, в суде буду участвовать я, прямые начальники этих преступников и главы общин... Богохульство и безбожие на первом месте среди всех прегрешений, наказание им обеспечено примерное. Всем будет должный урок. Ты поступил очень мудро, Алекос, когда оставил им их поганые жизни!
– Этого мало, – покачал головой «бог».
– А что же еще? – Кажется, мозги у молодого сапаны всё-таки неважно работали. Устал под вечер, расслабился от чичи и подружек?
– Мне нужен подстрекатель преступления. Ты забыл собственные законы, Кумари? Вспомни, что говорится в них! Отвечают в первую очередь те, кто подготовил злодеяние, а вовсе не простые исполнители. Именно этих людей мы должны найти и обезвредить, пока они не уничтожили всё, что тебя вдохновляет.
– Боги мертвыми не бывают, – хмыкнул Кумари. – Никому еще не удавалось убить дух, лишь изгнать... Но я тебя понял, доблестный Алекос. Мы допросим этих негодяев с пристрастием и выясним правду. Какое наказание для них ты предпочитаешь? Четвертовать, забить камнями, повесить? Сунуть в комнату с ядовитыми змеями? Вот достойное воздаяние для тех, кто предал сына Солнца и осмелился покуситься на помощника Энки.
– Это необходимо?
Алекс был в порядочной растерянности. Запал ночного сражения прошел, и сейчас перед ним стоял небогатый выбор способа умерщвления преступников. С какой стороны ни посмотри, в представлении аймара прегрешения против высших лиц государства и уж тем более самого бога должны караться самым жестоким образом. Пожалуй, порезать их на месте было бы милосерднее.
– Я хочу явить милость к заблудшим душам, – сказал он и машинально сжевал авокадо, почти не чувствуя вкуса. – Пусть они выдадут предателей, и мы вышлем их злодейскую компанию из города.
Кумари подал знак музыкантам, и те принялись играть во всю силу легких.
– Пойдем, Алекос, – произнес он. – Прогуляемся под звездами...
Подхватив плащи, по винтовой лесенке они поднялись на крышу. Свежий зимний ветер, россыпь звезд над головой и черные силуэты гор на севере и востоке – а под ногами редкие цепочки факелов и дома знати, подсвеченные по углам. Самым заметным, конечно, был дворец сапаны Таури, именно на него, вытянув руку, указал молодой военачальник.
– Заговор подготовлен там, великий. Ты должен был стать первой жертвой сына Солнца. По правде говоря, я удивлен, что тебе удалось избежать смерти... Не настоящей, понятно, а лишь земной, нашей, ведь боги не умирают как простые люди, – усмехнулся он.
– Да и ты не простой человек, а внук Солнца, – вернул подачу Алекс.
Кумари, кажется, слегка опешил от такого именования, затем рассмеялся и какое-то время хлопал себя по ляжкам, словно обезьяна. На Алекса тоже наконец-то подействовала кока, и он уже готов был присоединиться к веселью, как молодой сапана вновь стал серьезным.
– Если ты и Энки не остановите Таури, вас убьют, – сказал он. – Мне донес один мой человек из числа заговорщиков, что они считают вас ложными богами. Что это значит для них, надо ли объяснять?
– Валяй.
– Что? – запнулся Кумари. – Ладно, коротко можно выразить так: если убить на земле чужого бога, твой собственный проснется и встанет на твою защиту, чтобы оградить от гнева поверженного пришельца.
– Пришельца? – опешил Алекс. – И кто это всё придумал?
– Нашлись умные аймара... Я тебе скажу так: если бы не ваша затея с девственницами, всё остальное еще можно было бы стерпеть. И то, что вы гоняете народ на постройку неведомо чего, и то, что распоряжаетесь посадками злаков, распределением зерна, рудниками, забираете из храмов реликвии и всё такое. А ночной демон? Я знаю, что богам нужна свежая кровь, но зачем же принимать ее тайно, во мраке? Любой человек поймет, если бог потребует принести ему жертву, и с радостью станет ею, но зачем при этом таиться?
– И ты об этом...
– Времени думать не осталось, Алекос. Или мы их, или они нас, и счет пошел на дни. Мне-то, как ты понимаешь, терять нечего, я рано или поздно стану полноправным сыном Солнца, а вот вам с Энки и другими богами надо готовиться к худшему. Ты не убил нападавших силой взгляда, не развеял их в пыль, а сражался как простой аймара. Умело и ловко, ничего не скажу. Но по-человечески! Значит, их сомнения в том, что ты истинный бог и обладаешь особой властью над ними, еще больше укрепятся. И дознание твое ничего не даст – мои воины скорее умрут, чем выдадут своих подстрекателей. Выспрашивая и пытая, до Таури ты будешь идти слишком долго, а когда придешь, станет уже поздно! Наши законы тебе не помогут, Алекос, ты должен быть выше их, если ты истинный бог, а не самозванец.
Что думает он сам по этому вопросу, Кумари не сообщил. Однако весь его вид и манера речи говорили о том, что он выбрал сторону богов только из политических, но никак не из духовных побуждений.
– Сколько у нас времени? – помолчав, спросил Алекс.
– Не знаю... Несколько дней, наверное, пока они не разработают новый план. Может быть, на этот раз они выберут другого бога – скорее всего, так. Маукуче и Тсуму уважают, Балама боятся... Наверное, Гугумаца, его особо невзлюбили некоторые жрецы.
– По-твоему, мне пока ничего не грозит?
– Может быть, Алекос, может быть. Но медлить дальше очень опасно. Если ничего не предпринимать, мой отец, верные ему жрецы и старые служаки организуют более подготовленное нападение на кого-нибудь из богов. Думаю, теперь уже с помощью яда. Отравленный дротик! Боги избегают насилия, высоко ценят свои жизни и без оружия беззащитны, это уже всем известно. Странно для истинных богов, да? Достаточно будет захватить кого-то из них, и все остальные могут пойти на попятный и убраться на свои звезды... Тебе это надо? Мне тоже нет. У меня другие планы на этот счет.
– Думаешь, заговорщики не