боятся ответной мести богов за соратника?
– Мы нужны богам, Алекос, гораздо больше, чем они нам. К тому же, не умея вызывать с неба огонь и поражать одной лишь силой мысли, целый народ не уничтожить. В этой войне им не выстоять, даже если аймара отдадут тысячу воинов за одного мертвого бога.
– А если с неба прилетят другие боги, что кружат сейчас на дневной звезде?
– Кто их видел? – усмехнулся Кумари. – Ты, как посланник, можешь сказать мне, что на других звездах полно богов и все они ополчатся на Таури за его предательство. Вот что я тебе скажу, а ты подумай, великий Алекос. Обитая в сияющих небесных чертогах, вкушая обильные божественные яства и любя самых прекрасных женщин в мире, ты бы заинтересовался бедной землей беспомощных людей? Ты лично захотел бы возиться с жалкими муравьями-людишками, заставляя их строить никому не нужные дома и разрабатывать рудники?.. – Алекс промолчал. – Я думаю, что только тот, кому не нашлось места на небе, готов заниматься такими глупостями! – Молодой сапана широко улыбнулся. – Ладно, пойдем вниз, девчонки заждались нас, брат бог! Можешь сегодня заночевать у меня в казармах, а завтра я выделю тебе новую охрану, из преданных мне людей. Сейчас же устроим пир!
Оказывается, всё было не так плохо, как опасался Алекс. Может быть, это благотворно действовали дурманные листья, но какая в конце концов разница, если схватка в ночи закончилась так удачно? А что будет завтра, покажет утро.
Итак, Таури с компанией особо приближенных замыслил уничтожить пришельцев и заодно Алекса, чтобы не делиться властью и вернуть частично утраченный авторитет. Что ж, ничего странного в его желании нет. Как и в том, что его сын Кумари, напротив, замыслил использовать ложных богов для свержения помолодевшего отца и стать во главе своего народа. Если оставить всё как есть, он может проходить в наследниках еще не одно десятилетие – а если боги, пусть и ложные, даровали Таури бессмертие? Роль вечно второго, а теперь уже третьего, бесспорно, начала тяготить честолюбивого Кумари.
Ситуация, что и говорить, назревает критическая, и сегодня один из противников сделал первый шаг. К счастью для Алекса, неудачный...

Несмотря на слабость после успешного лечения, Аталай счел себя пригодным для государственных дел.
Уймун, правда, отговаривал его от поездки в место сияющих жил, где боги организовали получение редкой меди. Говорил что-то туманное о затаившемся якобы в теле верховного жреца черном «зародыше» Уакарана. Мол, тварь так глубоко въелась в организм жертвы, что вынуть ее за один раз не вышло. Но Аталай чувствовал себя словно вновь родившимся и никакого сгустка недоброй энергии внутри себя не ощущал.
Выслушав его мнение, лекарь заколебался и наконец отпустил бывшего больного домой.
– Если боги прознают о твоих сомнениях и страхах, они оживят этого червя, и ты погибнешь, – сказал он.
– Я спрошу у Балама, есть ли у меня внутри дух Уакарана, – заверил его Аталай.
После двух дней бездействия ему не терпелось вернуться к полноценной жизни. У него уже давно была намечена поездка вверх по течению реки, к новому медному руднику, открытому Тсумой. Необходимо было проверить, как справляются с обязанностями тамошние жрецы, воины и рудокопы. Невзирая на частые визиты бога Тсумы, люди нуждались во внимании собственной верховной власти.
От дома Уймуна верховный жрец отправил гонца за Ило, и когда прибыл домой, помощник уже ждал его, коротая время в компании старших детей.
Жрецы удалились в личные покои Аталая – там хозяин жадно выпил полкувшина свежей и прохладной чичи, которой был лишен у лекаря.
– Новости, Ило, – потребовал верховный жрец. – Я отстал ровно на два дня, так что рассказывай.
– Сын Солнца ждет тебя, как только ты сможешь прийти, – поклонился помощник. – Это главная новость.
– Разумеется... – Аталай поставил перед собой на пол золотой поднос с маисовыми лепешками и вяленой рыбой и пригласил Ило присоединиться к трапезе. Голодание у лекаря благотворно сказалось на его аппетите. Ило сел напротив и стал лениво отщипывать мясо от самой тощей рыбки. – Вот переоденусь в чистое, и пойдем. А пока послушаю тебя.
– Девушки всё еще находятся на холме, никаких известий о них боги не передают, – начал Ило. – Безголовые помощники богов начали тянуть медные жилы под землей, чтобы оградить ими посевы коки. Строительство плотины заканчивается, скоро от нее потечет невидимая сила. Лучшие мастера представили Таури проект новой статуи Энки размером в пять его ростов, чтобы установить ее на Храме Солнца. Уакаран с помощью некоторых своих жрецов разрабатывает новую веру, куда предлагает включить принесенные богами обычаи – ночные жертвоприношения, сжигание заживо... Это он уже от себя добавил. Предлагает ввести культ младенца-бога с собственным храмом и так далее.
Про мере того как Ило рассказывал, кулаки у Аталая сжимались всё крепче. Что ж, всё сходится! Пользуясь своей фактической безнаказанностью, Уакаран при поддержке Энки и Кумари всё дальше задвигает в тень бога Солнца на земле, сапану Таури. И старик, несмотря на здоровье, не в состоянии ничего предпринять! Может быть, ему уже всё равно, лишь бы оставили в покое и позволили вновь насладиться жизнью в молодом теле?
Только когда ногти впились в ладони, верховный жрец пришел в себя.
– Быстро приспособился, – пробормотал он. – Почему Таури терпит эти новшества, не обращается с просьбами к богам?..
– Им могут не понравиться такие речи, – сказал Ило.
– А главное – я болел всего два дня, а старое здание веры трещит как от земной дрожи! – не услышал помощника Аталай. – Совет уже собирался, чтобы обсудить предложения Уакарана?
– Нет, – покачал головой Ило. Лицо его оставалось бесстрастным. – Необходимость совета – один из вопросов, которые поднял мастер церемоний. Он предлагает сократить его представительность до нескольких высших лиц страны, даже исключить из него посланцев подчиненных земель.
– А Таури? Почему он не упечет этого новатора в камеру со змеями? – вспылил верховный жрец и почувствовал в здоровом сердце неожиданную тянущую боль.
Это чувство отозвалось в его разуме ужасом, и он усилием воли пригасил в себе гнев, давая сердцу передышку. Великие боги! Неужели вы готовы отнять дарованное вами здоровье – в отместку за крамольные мысли? А что, если Таури испытывает то же самое, когда пытается возражать Уакарану или просто думает о том, чтобы пресечь его деятельность? Не может быть, чтобы сын Солнца смирился с тем, как власть его становятся всё более призрачной!
– Сапана Таури устал от власти... Он проводит дни в пирах и развлечениях, ничем не интересуясь.
Да, так и есть... Властитель пожелал отойти в тень и предаться удовольствиям. Он предпочитает не видеть, как государство, которое он с помощью сторонников возводил на малой крови и тонкой дипломатии долгие десятилетия, трещит словно глиняная хижина под камнепадом.
– Я тоже этим занимался, – медленно проговорил Аталай. – Вот только зачем?
Может быть, это всего лишь маска, прикрытие для тайного сопротивления – обожгла его внезапная мысль. Не верилось, что сын Солнца в состоянии закрыть глаза на разрушительную «работу» мастера церемоний и наследника Кумари.
Аталай задумался, забыв о подносе с угощением. Пока половина высших чиновников и жрецов во главе с Таури и Аталаем упивалась собственной второй молодостью, где-то во втором ряду созрело движение людей, готовых во всём потворствовать новоявленным богам. При этом они как будто забыли о веках прежней, человеческой власти. И у сына Солнца уже недостает воли, чтобы открыто поставить их на место, бросив в темницу. Впрочем, что в этом удивительного? У богов в руках реальные инструменты устрашения, не говоря уж о знаниях, которые они несут в ряды жрецов и молодых чиновников, готовых воплощать их задумки с неусыпным рвением. В надежде на будущее возвышение, понятно.
Новая, будущая элита аймара созрела исподволь, так что старикам остается только молча отойти в сторону. Если, конечно, им позволят это сделать, а не превратят в угодные богам жертвы...
– Что еще привлекло твое внимание, Ило?
– Исчез солдат, обходивший старый земляной вал на южных холмах, на том берегу. Он не вернулся из охранения вечером, когда его десятка покидала плотину.
– Опять демон ночи? – хмыкнул Аталай, внутренне содрогнувшись. – И что тут интересного?
– Нет, после демона остался бы сухой труп... Кстати, он не убивал уже шесть дней. Некоторые жрецы говорят, что злоба этого создания пошла на убыль. Будто бы скоро он вовсе покинет землю и вернется в преисподнюю. Так вот, вчера утром к мосту вышел Кокайб и потребовал к себе кого-нибудь из высших военачальников. Он сказал, что в тот же вечер на том же холме за рекой исчез один из многоногов, который снабжал небесной силой резак Алекоса. Мол, они не досчитались его в своем городе, стали искать всевидящим глазом и не нашли, словно он испарился. Очень может быть, что наш солдат и безголовый слуга пропали одновременно, в одном месте. Но боги об этом, кажется, еще не знают.
– Да уж, если сам Кокайб изволил выйти к аймара... – покачал головой верховный жрец. – Тогда случай действительно странный.
– Он потребовал организовать поиск их слуги нашими силами. Заглянуть во все подвалы, пещеры в горах, расселины... Кокайб был очень сердит. Может быть, он думает, что многоног умер по вине аймара или спрятан связанным в глубоком укрытии, куда не достает волшебный глаз. Грозил гневом самого Энки и его Посохом смерти, кричал на посланника Кумари.
Странные дела творились в Тайпикала.
– Это всё, надеюсь?
– Увы, Аталай, есть еще кое-что... Вчера вечером Алекос и Рунтан возвращались с постройки плотины, и трое солдат совершили на них нападение.
Аталай буквально онемел от ужаса и удивления. Заговор, о котором он узнал из подслушанного в Храме разговора, уже воплощался! И один из преступников сейчас сидел перед ним и спокойно рассказывал об этом.
Впрочем, учитывая обстоятельства, Ило можно назвать и спасителем народа, а вовсе не преступником. Во всяком случае, он воплощает в жизнь замысел сапаны Таури, а значит, неподсуден. В отличие от Уакарана, замыслившего уничтожить земную власть сапаны и утвердиться при новом наместнике богов, молодом Кумари.
– Они остались живы?
– Солдаты или?.. – прищурился Ило и тотчас продолжил, после гримасы нетерпения у Аталая: – Разумеется, ведь Алекос – бог. Даже без своего ужасного оружия он легко поразил наших воинов и доставил их, жестоко раненных, в казармы, под опеку сапаны Кумари. Сейчас их наверняка пытают, выведывая имена подстрекателей.
– И как ты думаешь, кого они назовут?
Ило молчал так долго, глядя в пол перед собой, что Аталай уже не рассчитывал услышать ответ.
– Боюсь, эти безрассудные воины не смогут никого назвать, потому что пыточных дел мастер перестарается, – проговорил младший жрец. Затем он поднял лицо и в упор уставился на своего повелителя. – Скорее всего, они уже спустились в царство мертвых, прямиком к демонам.
Аталай понял, что его почти в открытую приглашают присоединиться к заговору против богов. Но прямо спросить у помощника он счел неразумным – что-то в пристальном взгляде Ило его настораживало. Младший жрец походил сейчас на замершего перед мышиной норой кота. И при этом он как будто опасался ответной откровенности Аталая.
– Думаю, мне стоит как можно быстрее поговорить с Таури, – сказал верховный жрец и поднялся.
– Очень мудрое решение, – улыбнулся Ило.
Аталай сунул в карман кусок вяленой рыбы с лепешкой, чтобы съесть их по дороге, затем в сопровождении помощника отправился во дворец сапаны. Город показался ему обычным, живущим нормальной жизнью. Конечно, в это время года народ по большей части должен был сидеть по домам, готовясь к скорой весне, или приводить в порядок государственные постройки и дороги, а не участвовать в проектах богов. Но в остальном никакого напряжения или предчувствия чего-то ужасного не чувствовалось. Напротив, на лицах встреченных им горожан Аталай видел довольство.
Ему уже давно было ясно, что всем обычным людям, далеким от власти, нравилось будущее слияние людей и богов. Народ-избранник! Что еще может так возвысить аймара в собственных и чужих глазах, как не сопричастность великим деяниям, творимым богами на их земле? И какой-то незначительный ночной демон, порой высасывающий людей в глухих распадках и на узких улочках, – совсем небольшая жертва. Благо забирает демон только больных и увечных, причем всё реже...
Не сравнить с временами, когда на ночных улицах свирепствовал сумасшедший жрец, вырывавший сердца у всех без разбора, включая детей.
– Мы ведь так и не выяснили, кто убийца, – пробормотал Аталай.
– Какое это теперь имеет значение?
– Если бы мне удалось доказать, что это Уакаран, это сбило бы с него спесь! Дело пока не закрыто, помнишь? Злодей получил возможность открыто приносить жертвы и потому лишь ушел с ночных улиц... Мы получили бы страшное оружие против него.
– Если и были улики, их смыло дождями, – охладил ярость учителя Ило.
Аталай лишь упрямо сжал губы. Он и сам понимал, как трудно уличить убийцу сейчас, спустя месяцы после последнего преступления, если даже тогда это сделать не удалось.
Таури находился в голом дворцовом саду, среди чисто выметенных земляных дорожек. Он как будто ожидал появления верховного жреца, сидя на каменной, украшенной резьбой скамье, рядом с круглым бассейном. На поверхности воды плавало несколько бурых листьев. Еще несколько лежало на дне мелкого водоема, видимые сквозь тихую прозрачную воду.
Сапана был мрачен. Может быть, поэтому десяток-другой его младших родственников, жен и детей предпочли держаться поодаль в беседках. Даже музыканты старались играть потише.
– Ты уже здоров! – с облегчением воскликнул Таури, когда заметил приближающегося Аталая.
– Уймун считает, что ядовитый шип вынут из меня не до конца, – ответил тот и сел рядом. – Но я его не чувствую.
– Кого ты подозреваешь в колдовстве?
– Уакарана.
– Так я и думал...
Таури вытянул руку, и на его ладони сверкнула золотая бабочка очень тонкой работы. Под действием легкого ветра ее крылышки пришли в движение, будто бабочка приготовилась взлететь.
– Знаешь, я рассчитывал, что поднимусь вместе с богами к звездам, когда придет время.
– Они задержались у нас надолго.
– Даже слишком...
– Некоторые считают, что богов можно принудить вернуться на небо, – осторожно произнес Аталай. – Пропал их безголовый слуга, пытались убить Алекоса.
– И тебя самого.
– Ты думаешь, это события из одного ряда?
– Уакаран ревностно воплощает в жизнь новые идеи, и богам в них отведено лучшее место. К сожалению, роль сынов Солнца, что спят в глубине пирамиды, в них почти незаметна. Может быть, Ило уже довел до тебя его предложения?
Он кивнул на младшего жреца, который тактично расположился по другую сторону бассейна, на такой же скамье.
– Да, коротко.
– Чего я не понимаю, Аталай? – с горечью спросил Таури. – Боги даровали нам и другим избранным аймара здоровье, они помогают нам строить новые храмы и общественные здания, дали лучшие семена и возвысили над соседями. Они избрали себе в жены наших девушек, чтобы кровь человеческая соединилась с небесной. Почему же у меня и старших родичей такое чувство, будто что-то идет не так?
– Они готовят изначальный хаос, Таури. Демон ночи потому и ослабил хватку, что видит его приближение и предвкушает будущую кровавую поживу.
Сапана поднял голову и прищурился на зимнее Солнце, видимое над оградой сада. Почти не закрываемое облетевшими ветвями деревьев, оно ощутимо жгло кожу.
– Интересный вывод, – сказал он. – Я верю твоему чутью, Аталай. Хочу спросить тебя, мой старый друг, – хмыкнул он, – только одну вещь. Кое-кто из моих старших родичей, некоторые военачальники и все наместники соседних земель дали понять мне, что по первому моему знаку постараются вернуть нам прежние порядки. Они полагают, что десятки будущих маленьких вождей и пустой труд на богов – это то, что противоречит заветам предков. От богов нам требуется только одно. А именно чтобы звезды сияли на небе, указывая путь, и Солнце ежедневно грело землю и всходы на ней. Всё остальное суть ошибка и отступление от истинной веры.
– Ложные боги? – прошептал Аталай.
– Энки велик... – глядя на верховного жреца, продолжал Таури. – Его планы грандиозны и недоступны моему пониманию. Но мне и многим другим кажется, что он ошибся с выбором своего народа. Некоторые, как я понял, зашли уже так далеко, что попытались убить посланца Алекоса и отнять у безголового божка оружие. Что ты об этом думаешь?
– Мы вместе уже пятьдесят лет, сапана, – склонил голову Аталай. – Если изменить нашу веру предлагает Уакаран, то я против нового храма и культа ста сынов Солнца.
– Смотришь в сердце проблемы, – одобрительно кивнул Таури.
– Наследник с нами?
Сапана отвернулся с таким выражением, будто вопрос верховного жреца причинил ему физическую боль.
– Ты же знаешь, как Кумари относится к древнему знанию, – проговорил он. – Деяния пришлых богов по нраву ему куда больше, чем устоявшийся веками порядок. Мне донесли, что он всецело поддерживает Уакарана.
– Я так и думал.
– Сам Кумари избегает обсуждать со мной свои занятия и планы. И вообще в последнее время почти не появляется во дворце, только по моему настоятельному зову.
– Мне кажется, это моя вина. Когда он был еще мал, я не смог направить его по нужному пути. Всё-таки он до сих пор – мой ученик... Только Уакаран стал для Кумари настоящим учителем, в отличие от меня.
– На всё воля богов. Истинных богов. По-моему, он думает, что я собрался доверить право сыновнего наследования другому своему ребенку.
– Если это так, нам может грозить опасность.
– Он плоть от плоти моей, Аталай! Я всё еще считаю, что Кумари достоин стать сыном Солнца, несмотря на его пренебрежение древними обычаями. По крайней мере, при нем соседи не посмеют поднять голову и пойти на нас войной.
– Да, Кумари достаточно жесток для того, чтобы сдержать их не дипломатией, а силой оружия и особенно убийством пленников.
Сапана посадил золотую бабочку на плечо и поднялся, и верховный жрец также встал. Очевидно, Таури сказал всё, что собирался, и получил от верного соратника нужные ему ответы.
– Для срочной связи и разных особых поручений можешь смело использовать Ило, – сказал он. – Этот смышленый мальчик с нами. Он уже помог нам привлечь к делу нескольких полезных людей, так что можешь положиться на его сообразительность. Он расскажет тебе, кто еще участвует в деле и чем занимается. Подумай, кто еще нам нужен, и действуй, только будь осторожен... Помни, что у Кумари и Уакарана немало молодых приверженцев и они не задумываясь выдадут нас богам, если почуют угрозу для нового порядка. Мы обязаны опередить их, не проливая бессмысленно крови аймара.

Это был очень старый рудник. Он стоял давно заброшенным уже в то время, когда Кетук с другими младшими ребятами своей общины ходил в лес за хворостом и, пользуясь редкой свободой, играл в засады и битвы.
Копьями им служили обычные сухие палки, даже не заточенные.
Старшие из друзей сейчас женились, у многих есть ребенок или даже два, а вместо копья им приходится иметь дело с острой, обожженной на конце палкой – увы, предназначенной для рыхления земли, а не для схватки с врагом.
В темной пещере было тихо, только со стороны входа слышались редкие выкрики птиц. Даже шума строительства сюда не доносилось – вчера «паук» убежал слишком далеко на восток от города. В общем, дальше начинались крутые скалы, а русло реки поднималось в узкую теснину. Недаром древние устроили серебряный рудник именно здесь, где сияющие жилы показались людям из камня. Правда, те жилы давно иссякли...
В глубине скалы здесь наверняка полно костей, оставшихся от заваленных камнями аймара. Это от них такой холод, да еще от того, что где-нибудь в самой глубокой точке из рудника можно протиснуться в мир мертвых. Отец нередко предупреждал маленького Кетука, чтобы тот не приближался к этому священному месту – иначе мертвые утащат его под землю, чтобы погреть его горячей кровью свои дряхлые кости.
И вот теперь молодой солдат лежал на песке между двумя валунами в компании безголового божка и прислушивался к шуршанию ветра в темном провале рудника. В животе Кетука царила сосущая пустота.
– Мне нужна пища и вода, – сказал он.
Многоног пошевелился, будто просыпаясь и разминая суставы.
Воин присмотрелся к колену и увидел на месте двух обломков кости кожу, по краям и в середине схваченную тонкой блестящей нитью. Как ни странно, ничего не болело, только жутко хотелось почесать колено. Кетук не сдержался и провел по шву пальцем, затем приложил к ране ладонь и попытался почувствовать разбитую кость. Та казалась вполне целой.
«Чудеса!» – радостно подумал он, моментально забыв о голоде и резком желании помочиться.
Опираясь руками о валун, Кетук повернулся на бок и встал на здоровую ногу, в каждое мгновение готовый к пронзительной боли. Задранная штанина съехала на место.
И ничего не произошло, будто это не его колено вчера было разбито пополам. Медленно, словно ступая по дну быстрой мелкой реки, солдат оперся на раненую ногу и даже притопнул ею. В суставе возник слабый отголосок вчерашней боли, и только! Почти поверив в чудесное исцеление, Кетук пробрался между валунами ближе к выходу, потом вернулся обратно и встал перед молчаливым слугой богов. У него не осталось сомнений, что тот применил на беспомощном аймара одно из своих умений и милостиво излечил напавшего на него человека.
– Благодарю, друг, – поклонился он. – А теперь, если ты так добр, принеси мне пищи и воды, только незаметно для людей и твоих хозяев.
«Паук» выпрямился, словно принявшая стойку охотничья собака, затем стремительно ринулся в сторону выхода и моментально пропал из вида. Только кусты заколыхались, рассыпая с ветвей остатки сухих листков.
– Чудеса, – прошептал вслед Кетук. – Неужели он меня понимает?
Солдат обошел пещеру вдоль стен. По всему было видно, что люди тут не появлялись уже очень давно, настолько запущенный вид хранило это преддверие преисподней. Черепки от необожженной посуды, ошметки истлевших шкур, остатки древних кострищ...
Кетук представил, что он младший жрец в каком-нибудь диком племени и ему нужно посоветоваться с духами предков. Лучшего места, чтобы посетить подземный мир, и не представить. Беглец постоял возле узкого, где едва могли разойтись два человека, черного лаза в глубины скалы – тот уходил под уклоном вниз. Из дыры ощутимо тянуло холодом, и Кетук поспешил уйти к своему лежбищу неподалеку от выхода из рудника.
Верно говорят жрецы: именно в таких местах и можно соприкоснуться с нижним миром, обиталищем мертвых и еще не родившихся. Наверняка тут полно духов-хранителей этого святого места, а значит, они ждут от пришельца молитвы.
– Хранители этого места, позвольте мне задержаться у вас в гостях, пока я не смогу вернуться к своей семье, – сев на валун и повернувшись лицом в сторону черного хода, проговорил Кетук. Для пущей убедительности он сложил ладони на груди и склонил голову. – Обещаю вести себя тихо и не чинить вам неприятностей.
Словно в ответ на его смиренные слова, в глубине скалы что-то слабо ухнуло, и Кетук ощутил дрожь камня. От испуга он едва не вскочил и не кинулся вон из пещеры, однако всё же усидел на месте – от духов, если они разгневаны, всё равно не убежать. Только собственный страх выкажешь, а воину это не к лицу.
– Истинные боги, – вырвалось у него, – я прошу прощения за поклонение чужим пришельцам с неба и за то, что принял помощь их слуги. Но иначе я бы не смог вновь повернуться к вам и умер в лесу. И меня обманули другие заблуждавшиеся. Ведь я всего лишь простой солдат саланы Таури.
Похоже, Кетук угадал с покаянием, потому что духи молчали, не угрожая больше слабому человеку.
– Что я должен сделать? – спросил он. Ответа не было.
– Как мне умилостивить вас? Вернуться я не могу, меня сразу схватят и казнят за то, что повредил разум безголового и украл его у богов. Может, отнять у божка его резак и ночью пробраться в Тайпикала? Отдать оружие Унако и прийти в казарму?
Но древние духи, кажется, совсем не интересовались заботами ничтожного солдата. Добившись от него смирения, они вполне могли уснуть до будущих времен. Кетук пожал плечами и расслабился – разрешение от хозяев пещеры получено, можно заняться собственными, земными делами.
Он попробовал думать, как ему жить дальше, но голод и жажда были так сильны, что никакие мысли в голове не появлялись. Тогда Кетук подобрался к выходу из рудника и раздвинул ломкие ветви кустарника. Небо было закрыто низкими тучами, и они стремительно двигались на восток. Видимые отсюда холмы были пустынны, нигде не поднимался дым костра и тем более не звучали голоса людей, собирающих хворост. Молодой солдат был унесен от города слишком далеко. Конечно, всегда найдутся рисковые ребята, готовые ради интереса забрести даже в такое глухое место, но сегодня Кетуку явно повезло с погодой. Того и гляди с неба польется холодная, словно родниковая, вода.
Он вслушался в лес, но всё было тихо. «Паук» пропал, и неизвестно, помнит ли он еще о поручении, данном ему человеком. Может, моментально умчался к своим хозяевам, едва лишь потерял аймара из вида... Кетук присмотрелся и обнаружил на взгорке в нескольких шагах от рудника пятачок знакомой травы. На случай голода сойдет и она. В дальних походах эта травка помогает на время забыть о еде.
Солдат осторожно выбрался на открытое место. Склонившись над порослью муньи, он потер сухие ломкие травинки пальцами и вдохнул резкий аромат. Затем вырвал из земли несколько щепотей травы и спрятал ее в поясной суме для камней, сейчас пустой.
На первое время этого хватит, а потом, глядишь, и безголовый божок вернется.

Часть III
НЕБЕСНЫЙ ОГОНЬ

После разговора с сапаной никакие обычные дела Аталая уже не влекли. Слишком мелкими по сравнению с судьбой народа казались ему проверки храмового хозяйства, школы и даже молчаливые разговоры с богами на вершине пирамиды. Последнее особенно отвращало верховного жреца – пережитый страх от мимолетного визита ночного демона всё еще давил на него. Вернувшись так рано домой, Аталай порядком изумил бы слуг, жен и детей, а потому он задумался, чем заняться в первую очередь. Естественно, дела семейные требовали его наибольшего внимания, а потому он отправился к Майте в школу жрецов.
Возле западных ворот уже разливался густой дух птичьего помета, доставленного лодками с побережья моря. Но на полях сапаны его еще не раскладывали, только поместили в амбар для промежуточного хранения урожая.
Один из младших наставников метнулся в здание, чтобы известить Майту о визите Аталая. Разговаривать с ней в школе он не хотел, чтобы не вводить в искушение любопытных и востроухих.
Майта появилась в сопровождении самого настоятеля, который вышел поприветствовать верховного жреца. Она остановилась поодаль, а луноликий учитель поклонился, так что его тяжелая нагрудная пластина с петроглифом отделилась от живота и закачалась, и сказал:
– Воистину замечательны успехи этой девушки. Ее вышивка достойна украсить покои самого сапаны, Аталай.
– Спасибо за похвалу, – улыбнулся тот. – А что, обучение будущих жрецов претерпело изменения?
– О, да! Нововведения почтенного мастера церемоний пришлись ученикам по душе. Поверь, Аталай, дискуссии так и кипят на уроках, и каждый день в спорах о природе и нравах богов и демонов рождается что-нибудь любопытное. Уже тьму табличек новыми символами изрисовали.
– Демонов, говоришь? – нахмурился Аталай. – А как же старое знание?
– Мир меняется так быстро, что мы уже не знаем – истинно ли оно... – понизив голос, признался настоятель. – Когда бог Солнца восходит утром на небосклоне, я молюсь, чтобы он не забыл нас завтра. А раньше мне думалось о куда более простых вещах...
– Мир не стал сложнее или проще, – жестко произнес верховный жрец. – Мы так же растим детей и заботимся о старцах, как тысячу лет назад. Боги могут жить среди нас, а могут вознестись на небо, но человек привязан к земле и недостоин рассуждать о Творце и его сынах.
– Они могут говорить о Коаау шестицу напролет, – пожал плечами настоятель. – Боги живут среди нас, и старое знание о них умирает... Я буду помнить об Энки, и дети мои будут, и внуки. Мы видели богов, Аталай, и мы не сможем быть прежними.
«Они все смирились, – признал Аталай и простился с главой школы. Майта молча зашагала рядом с ним, чинно сложив ладони на животе. Во время мудрого спора она стояла так же, только вдобавок низко склонив голову. – Им подарили вторую молодость, и они готовы славить самозванцев изо всех сил. И я был таким же».
– Я чувствую, что Энки и его боги несут на землю зло, – пробормотал он и глянул на Майту. Она явно обратилась в слух, как и полагается примерной дочери.
– Но ведь они подарили тебе новое сердце...
– А остальным старикам? Мне больно думать об этом, но что с нами будет, если родичи Таури станут жить вечно, всё время производя на свет потомков? И к ним скоро присоединится несколько сотен маленьких богов! Во что превратится наша жизнь уже через несколько лет? Извини, Майта, ты меня не понимаешь.
Аталай совсем не был уверен, что рассуждал бы точно так же, если бы не получил от небожителей здоровье молодого человека. Он отчетливо понимал, что еще не осчастливленные милостью богов чиновники буквально молятся на Энки, ожидая от него второй, может быть, даже вечной жизни. Те же, кто «приобщился», глядят на претендентов с ревностью и страхом перед грядущим хаосом.
Пожалуй, именно среди них и следует искать соратников в опасном деле. Только верховный жрец так подумал, как вспомнил об Уакаране. Вот уж в ком ненависть к Аталаю и неуважение к сыну Солнца способны перевесить все другие соображения. Недаром он с таким рвением ухватился за внедрение новаций повсюду, куда только достают суетливые руки. Не говоря уж о покушении на своего формального начальника Аталая...
– Я вот о чем хотел с тобой поговорить, – очнулся от раздумий верховный жрец. – Что ты думаешь об Алекосе?
Она запнулась, что, понятно, не осталось незамеченным. Аталай взял ее за локоть и повернул в сторону широкой лестницы, ведущей к южным воротам. Скоро надо будет свернуть на запад и, сделав круг по улицам чиновничьего квартала, вернуться к школе жрецов.
– Он хочет, чтобы я стала его женой, – проговорила девушка.
– Об этом весь город судачит, – усмехнулся Аталай. – А как ты сама к этому относишься?
– Я люблю его и хочу этого, если богам будет угодно отпустить меня.
– А как же Ило? – помрачнел жрец. – Он с детства мечтал взять тебя в жены, и я всегда был согласен на вашу свадьбу. Что случилось?
– Ило всего лишь человек, – снисходительно улыбнулась Майта. – Я так давно знаю его, что в каждую минуту могу сказать, о чем он думает или что собирается сказать. Он такой обыкновенный и скучный!
– Но всё же он человек... У тебя могли бы быть дети.
– От бога тоже можно родить.
– Верно, так говорят...
– Ты в этом сомневаешься? – насторожилась девушка.
– Пока своими глазами не увижу ребенка, не поверю, – признался Аталай. – Майта, мне кажется, тебе следует дать понять Алекосу, что ты недовольна его вниманием. Может быть, он поймет, что смущать земную девушку не годится?
– Но почему? – Она повернула к отцу обиженное лицо. Похоже, из ее глаз готовы были закапать слезы. – Ведь это такая честь для нашей семьи!
Аталай вздохнул и прижал дочь к груди, чувствуя, что она вот-вот может по-настоящему расплакаться. Ему было больно, словно это его самого лишали чего-то важного – например, веры в богов. Да так оно в общем и было. Всё, чему он учился долгие годы и что претворял в жизнь после того, как стал продвигаться по лестнице власти, трещало по швам словно гнилая ткань.
– Люди не могут жить с богами под одной крышей, – терпеливо сказал он. – Боги бессмертны, уже через несколько лет Алекос увидит, как ты меняешься, а он будет оставаться прежним. Ваш брак после недолгой радости принесет тебе страдания. К тому же ты не будешь его единственной женой.
Может быть, ему следовало сообщить ей о скором восстании против небесных гостей и Алекоса, но это значило подвергнуть весь заговор опасности.
– Пойдем обратно, – сказал он и направился кратчайшим путем к школе жрецов. – Пожалуйста, подумай над моими словами. Я не хочу тебя ни к чему принуждать, выбор останется за тобой. Загляни на несколько лет вперед и постарайся представить, что будет с тобой, если ты станешь супругой Алекоса. Может наступить такой несчастливый день, когда люди отвернутся от Энки и его соратников, – не выдержал он и приоткрыл уголок заговора. – И тогда гнев их упадет на людей, отдавших новым богам сердце. Даже я, наверное, не смогу спасти тебя, потому что сам паду их жертвой. Ведь простые люди считают нас, жрецов, чем-то единым с Энки, не делая между мной и Уакараном никаких различий.
Вряд ли Майта вслушивалась в его слова. Она поняла только, что отец почему-то боится ее брака с богом, и оттого искренне горевала.

Несмотря на покушение, Алекс не счел нужным прятаться в казармах, под защитой великодушного «реформатора» Кумари. Это было бы попросту недостойно бога и помощника самого Энки. Кроме того, он должен был открыто заявить о своем презрении к опасности и поколебать, возможно, планы заговорщиков.
К тому же провал целой команды убийц должен был внести в заговор изрядное смятение – если только они заранее не были к этому готовы и особо не рассчитывали погубить Алекса.
Скорая смерть всех троих нападавших от рук пыточных дел мастеров была выгодна как тем, кто их направил, так и молодому сапане. Недаром он лишь зловеще усмехнулся, когда утром ему доложили об излишнем рвении подчиненных. Скорее всего, он сам же и санкционировал убийство пленников. Алекс после недолгого размышления пришел к выводу, что так и в самом деле лучше. Пока нарыв не взрезан, можно делать вид, что всё идет нормально, а там видно будет. Во всяком случае, к открытому противостоянию с Таури ни он, ни аннунаки готовы не были, о Кумари и говорить нечего.
Пока боги явно не поддержат его восстание против отца, ему необходимо сохранять нейтралитет.
Должен ли Алекс донести об инциденте «богам»? Не об этом ли пространно толковал Гугумац, первый после Алекса кандидат на заклание? Реально подозревал, видать, что-то подобное... Еще неизвестно, сумеет ли он отразить отравленный дротик, пущенный ему в шею, или «переварить» земной яд.
После завтрака с Кумари Алекс вышел в сопровождении двоих воинов за пределы казарм и остановился на развилке крутых лестниц. Отсюда можно было двинуться или к плотине, по пути подхватив Рунтана, или пройти во дворец, к Чучилье. Наверняка жена сейчас в недоумении и тревоге мечется на пустой подстилке или высматривает бородатого повелителя в окно.
Внезапно «гарнитура» в кармане Алекса запиликала, и солдаты заметно напряглись. «Помощник Энки» нацепил наушник и нажал кнопку на усике микрофона.
– Вспомнила, что забыла тебя предупредить, – сказала Тунупа на языке аннунаков. Ни местный, ни тем более русский она не удосужилась выучить.
– О чем?
– Сегодня выходной, все наши озабочены пропажей робота и думают, что такое с ним могло случиться. Самое странное, что маячок не работает! Как будто робот упал со скалы или его неудачно стукнули чем-то тяжелым...
– А может, напротив – слишком удачно?
– Глупости. Провалился, поди, в какую-нибудь трещину и ноги переломал. Другие проблемы тоже набежали – батареи садятся, надо запрашивать с орбиты или монтировать турбину, и всё такое. Девчонки ваши некоторые заболели... В общем, перерыв пока объявили.
– Аймара предупреждены, надеюсь? Подрядчики всё-таки.
– Еще вчера гонца отправила, а про тебя забыла. Извини, Алекс, если ты уже заявился на стройку.
– Спасибо, не успел, – проворчал он.
– Гугумац спрашивает – как там вообще? Всё ли спокойно? Прибежал и велел с тобой связаться, тут я и вспомнила про выходной.
– Пусть придет в город и сам посмотрит.
Внезапно в наушнике послышался какой-то шум, смех и непонятная возня, будто там шла борьба за обладание микрофоном. Так и оказалось. Через несколько секунд в ухе у «помощника Энки» раздался голос самого этнографа:
– Ты вот что, Алекс! Прикажи местным командирам обшарить подвалы храмов, особенно пирамиды Солнца. Можешь даже сам поучаствовать в поисках пропавшего робота. Ума не приложу, как его удалось спрятать или уничтожить. Или сам сдуру в катакомбы забрел и там заблудился? Оттуда сигналу не пробиться. Самое-то неприятное, что у него в ящике был резак! Если он попадет в лапы дикарям, начнется хаос! Им же хуже будет, короче. Ладно хоть люди не пострадают.
– А в вашем лагере им разве воспользоваться нельзя?
Алекс, понятно, еще не забыл лекцию Тсумы, но решил удостовериться в ее правдивости. Если аннунакам вообще можно хоть в чем-нибудь доверять...
– В принципе можно, если отключить или взорвать систему безопасности. На такое мозгов ни у одного аймара не хватит, даже у мастера церемоний. А что, ты уже знаешь, у кого резак?
– Он же в брюхе пропавшего робота!
– Проверь сегодня Храм Солнца, там под землей масса разных закутков. Пусть это будет твоим сегодняшним делом, ладно?
– Посмотрим...
Гугумац собрался что-то сказать – видимо, выразить возмущение нелояльностью «помощника Энки», – как микрофон у него отняли, поскольку в эфире вновь возникли треск и смешки. Алекс поморщился и хотел уже снять гарнитуру с уха, как Тунупа радостно проговорила:
– Тебе привет от Коаау! Ты ей понравился.
– Неужели? – В горле у Алекса внезапно стало сухо.
– Она даже хотела назначить тебе свидание под звездами, но потом решила подождать. Мы с ней немножко позавчера посплетничали.
– Я польщен.
В действительности сообщение Тунупы вызвало у Алекса страх, и только небольшая часть эмоций была замешана на любопытстве и каком-то болезненном влечении. Пожалуй, подлинная богиня Луны и родов могла бы внушать именно такое чувство – поклонения и ужаса одновременно.
– Ладно, держи нас в курсе поисков, – очевидно, поддавшись свирепым знакам этнографа, подытожила Тунупа и отключилась.
Алекс же впал в задумчивость. С одной стороны, ему смертельно не хотелось выполнять поручения какого-то этнографа, а с другой – хоть как-то подтвердить свою лояльность аннунакам было необходимо. Рыскать по всем подвалам многочисленных храмов не стоило, но посетить пару закоулков в пирамиде... В самом деле, почему бы не навестить усыпальницу и не полюбоваться мумиями детей Солнца?
– Позовите мне Майту, – приказал он. – Я буду на вершине Храма Солнца.
После вчерашнего покушения Алекс решил отделаться от Рунтана. Слишком уж этот пронырливый тип походил на шпиона. Алекс бы не удивился, если бы именно он оказался двойным агентом, от которого Кумари черпал сведения из стана противника. А как он вчера бойко кричал об убийстве «бога Алекоса», когда вел к месту схватки солдат! В мозгах у этого типа определенно что-то творилось.
Надо будет подумать над тем, чтобы за ним «закрепили» Майту. Однако, уже находясь на полпути к пирамиде, Алекс вновь мысленно пережил стычку с заговорщиками – что было бы с девушкой, если бы это она сопровождала «помощника Энки», а не верткий Рунтан? Нет уж, в такой ситуации рисковать ее жизнью просто нелепо и бесчеловечно.
Улочки в связи с нежданным выходным были полны людей, и многие при виде Алекса не убегали и не прятались в переулках, как раньше, а с открытой улыбкой кланялись ему. Особенно девчонки. Может, мечтали подобно Чучилье затесаться в его жены? Алекс улыбался в ответ и недоумевал: неужели он действительно стал среди аймара своим, земным богом? Тогда расчет аннунаков на посредничество Алекса оказался настолько точным, что приходилось только снять перед ними воображаемую шляпу. И продолжалось бы так не один год, если бы не спешка пришельцев и не их странное желание обзавестись детьми от местных женщин...
А может, внутренние противоречия в государстве так или иначе обострились бы, и тайные течения среди высших чиновников, озабоченных властью, завертелись бы в любом случае? Нельзя безнаказанно подарить старикам здоровье молодых и при этом ожидать от настоящей молодежи смиренного понимания.
Об этом и другом, но особенно о призрачности своих планов семейного обустройства размышлял Алекс, глядя на Тайпикала с вершины Храма. Погода сегодня, по обыкновению, выдалась пасмурной и почти дождливой. «Помощник богов» старательно кутался в шерстяное пончо. Воин, оставшийся с ним, держался в десяти метрах позади, как ему и было приказано.
Майта взошла на Храм по внешней лестнице из широких ступеней, на виду у всего города. Кажется, внизу уже стали скапливаться зеваки.
– Хозяйка школы была недовольна, господин, когда отпускала меня, – проговорила она с лукавой улыбкой, остановившись в шаге от Алекса.
Несмотря на приветливый вид, она была явно чем-то встревожена, и Алекс это моментально заметил.
– Что-то случилось? Ты как будто лимонов наелась.
– Чего-чего?
– Тебя кто-то обидел, девочка?
– Сегодня ко мне приходил отец, – помрачнела она. – Он думает, что скоро люди проклянут богов и всех, кто с вами дружил.
– Давай не будем о печальном. – Алексу совершенно не хотелось с первых же минут встречи с Майтой рассуждать о политике. – Хотя бы шестица у нас есть, надеюсь? – Девушка слабо улыбнулась. – У тебя сегодня важное поручение самого Энки. Мы будем искать пропавшего безголового божка. Я стану проницать взглядом темные подземелья, а ты будешь рассказывать, что я там вижу.
Майта не вытерпела и коротко рассмеялась, и тогда Алекс притянул ее за локоть к себе и погрузил пальцы в ее густые волосы, схваченные красной лентой. Эта тряпка мешала ему, и он распустил узел, позволив девичьей прическе вольно разметаться по ее плечам. Майта прижала согнутые руки к груди и замерла, быстро и глубоко дыша.
– Посмотри на меня, – попросил Алекс, но она отрицательно помотала головой.
Тогда он легко подхватил ее под мышки и посадил перед собой на парапет, так что смог заглянуть ей в лицо. В уголках ее глаз он с ужасом увидел две крошечных слезинки.
– Ты боишься меня?
– Нет, – ответила Майта.
– Я не нравлюсь тебе? Ты любишь кого-то другого?
– Ты бог, – просто сказала она. – Человек может до смерти любить бога и поклоняться ему. Так собака любит человека больше жизни и ждет от него ласки. Ты будешь жить вечно, а я буду стариться и умру. Боги не могут любить человека, потому что они живут на звездах и познали Коаау.
– Да при чем тут она?
– Я видела, как вы разговаривали на берегу. Как равные. А у наших знатных мужчин языки отнимались, когда она смотрела на них, и глаза были как у собак.
– Да уж, причин у тебя достаточно, – сказал Алекс и снял девушку с парапета. – Не думай об этом, ладно? Боги тоже смертны, поверь – каждый из нас завтра может исчезнуть и не вернуться, а то и погибнуть.
– Даже ты? – испугалась Майта.
– Если откажешься стать моей женой, я умру от горя.
– Можно мне еще раз с отцом посоветоваться? – слабо улыбнулась она.
Вопрос об Аталае напомнил Алексу о его плане, однако обсуждать вопросы высокой политики здесь было бы неуместно. Поэтому он обнял Майту и повлек в сторону лестницы, ведущей в чрево Храма Солнца. Первый из солдат Кумари кинулся вниз, разведывая обстановку, а второй замкнул маленькое шествие.
Младшие жрецы уже успели повсюду заменить прогоревшие факелы, и весь путь до самых катакомб был прилично освещен. И широкий коридор, ведущий в сторону дворца, также.
– Покажи мне усыпальницу, – попросил Алекс. – Соратники хотят, чтобы я отыскал пропавшего божка. Вот я и подумал – если я сам возник там из пустоты, то почему бы слуге богов не сделать так же? Это мистическое место, в нем скрыта сила ваших правителей.
Майта заметно напряглась, но спорить не стала. У дверей в усыпальницу, как обычно, стоял воин при полном вооружении. Препятствовать Алексу в посещении святого места, понятно, он не посмел – молча снял засов и целиком обнажил разъяренную морду пумы, располовиненную дверями. «Помощник Энки» снял со стены факел.
Оба сопровождающих его солдата Кумари остались снаружи, повинуясь приказу: Алекс запретил им входить в помещение, пригрозив местью старых богов. Парни с облегчением прислонились к стене коридора.
В усыпальнице было еще холоднее, чем в катакомбах пирамиды и тем более на открытом воздухе. Но при этом удивительно сухо, будто небесная влага ни единой каплей не просачивалась сюда.
– Я никогда здесь не бывала, – прошептала девушка и прижалась к Алексу. – Старые боги могут рассердиться, что я вошла к ним.
– Не волнуйся, я сумею убедить их в твоей невиновности. – Голос Алекса прозвучал гулко, дробью замерев в отдаленных углах склепа. Пар от дыхания растворялся в темноте сразу за пределами факельного светового шара. – Уже убедил, только что. Они согласны показать тебе свое земное жилище.
– А хорошо им на небе?
Майта отодвинулась и сделала несмелый шаг в сторону ближайшего мертвого правителя.
– Почти как на земле... Только свет звезды очень яркий, спать не дает.
Майта рассмеялась и тут же испуганно прикрыла рот ладошкой.
– Они рады, когда кто-то посещает их.
Алекс направился вдоль ряда мумий, все как одна слепо глядящих перед собой полупустыми глазницами. Девушка поспешила за ним, пристроившись с противоположной стороны, подальше от мертвецов. Но древние хозяева этой земли, всё еще грозные, никак не отпускали ее взгляд.
– На звездах скучно, и остается только наблюдать за людьми.
– Покажи мне небо, – вдруг сказала Майта. – И я тоже хочу посмотреть на мой народ сверху.
– Я не могу взглянуть на землю даже из будущего, – покачал головой Алекс. – Сверху люди кажутся такими крошечными, меньше лесных муравьев. Лиц не разобрать, даже не понятно, где мужчина, а где женщина. Этот мир – только моя иллюзия.
– Твой сон? Значит, я тебе снюсь?
– По-моему, так.
– Почему же ты хочешь жить в своем сне так, словно он не сон, а жизнь?
– Иначе он слишком быстро закончится...
Алекс приладил факел к стене, продев его в золотую петлю. Он с самого начала знал, что никакого робота здесь нет – проникнуть в город и тем более в Храм незамеченной у машины аннунаков ни за что бы не получилось.
– Как у вас получается так здорово сохранять тела мертвых? – спросил «помощник Энки» и провел пальцем по твердой щеке мумии. Пыли, к его удивлению, на ней не было. – Не хотел бы я оказаться на месте этого типа.
– Ты вернешься на звезды, – пожала плечами девушка. – Меня этому особо не учили, я только от отца слышала, он уже участвовал один раз в таком ритуале. Тогда умер прежний сын Солнца, который породил нынешнего сапану Таури. Сначала голову отрезают, потом вынимают из нее мягкое серое вещество, через нос. Глаза тоже, всё равно они высохнут. Потом уже отделяют от человека-бога желудок, сердце, кишки и всё такое и вымачивают в особенном растворе. Я не знаю, как его варят. Смазывают какой-то мазью и сушат на солнце, чтобы тело уменьшилось и потеряло лишнюю воду.
– А голову пришивают обратно?
– Сажают на золотой шест, – кивнула Майта.
– У нас на небе долго поклонялись одному мертвому богу. Десятки жрецов постоянно следили за тем, чтобы он был похож на себя живого.
– Но ведь мертвых богов не бывает, – удивилась она. – Сын Солнца только один, и он всегда живой, только выглядит по-разному.
Майта совершенно освоилась в усыпальнице и даже перестала ежиться от прохлады. Все великолепные предметы – керамика, утварь, оружие и ткани, что веками лежали на сундуках и покрывали золотые троны, живо интересовали ее. Разговаривая с «богом», девушка то и дело завороженно трогала блестящие поверхности и гладила старинную одежду. В один из золотых щитов она несколько минут разглядывала себя, поправляла волосы, и даже мазнула по нижней губе помадой.
– Я хочу, чтобы ты стала моей богиней, – вырвалось у Алекса. – Ты готова сделать один шаг на небо?
– Как это? – испугалась Майта.
Алекс аккуратно подхватил ближайшую мумию, словно ребенка, за сложенные на груди руки и пересадил на огромный кувшин, стоящий рядом с «троном». Майта слабо вскрикнула и в страхе закрыла глаза, однако ничего страшного, разумеется, не произошло. Потолок не обвалился, а дух старика не восстал со скрипом и гневными словами. Высохшее тело древнего правителя, покачнувшись, застыло прислоненным к стене усыпальницы.
– Мне можно, – улыбнулся «помощник Энки». Он чувствовал, что с каждой секундой всё больше теряет контроль над собственными инстинктами – ему нестерпимо хотелось стянуть с девушки ее грубое полотняное платье и дать волю желанию. – Я живой бог, а это всего лишь символы, духи. Они не против на время потесниться.
Алекс обнял слабо сопротивляющуюся Майту за талию и подвел к свободному теперь трону из чистого золота, холодному и величественному в своем блеске. Затем стал разматывать на ней широкий алый пояс.
– Что ты делаешь? – пискнула девушка и уперлась руками ему в живот. – Мне нельзя нарушить обет, мой дух развеется без следа...
– Я поговорил с Энки, он не возражает.
Алекс уже почти не соображал, что делает. Пояс Майты упал на колени мумии, которая молча и безглазо скалилась зубастым ртом на то, что происходило на ее троне. Алекс потянул вверх платье Майты. Показались коленки, затем плотно сдвинутые бедра. Всё тело девушки, каждый ее сантиметр словно излучал страх – она крупно вздрагивала и часто дышала.
– Алекос, – взмолилась она. – Мне нужно получить разрешение отца... Я послушница Храма и не могу стать сейчас твоей женой. Подожди хоть неделю.
– Я бог! – обозлился «помощник Энки». – Я освобождаю тебя от обета!
Платье Майты упало на золотой трон, и Алекс толчком усадил на него девушку. Она в страхе глядела на то, как ее повелитель развязывает собственный пояс. Затем Алекс склонился над ней и провел губами по ее животу, от самого низа до ложбинки между грудями. Крошечные волоски на ее теле топорщились от холода и ужаса, и Майта то и дело шептала одно и то же слово «нет».
Алекс поднял глаза на ее лицо и столкнулся с такими жалким недоумением и болью, что они чуть не опрокинули его на спину. Майта оторвала пальцы, которыми вцепилась в трон, и коснулась ими висков «бога», затем опустила руки вниз и неловко провела ими в паху Алекса, заставив его вздрогнуть всем телом. Безумие всё еще черным пятном пульсировало в его мозгу, но Алекс уже почти раздавил эту ядовитую опухоль.
– Вставай, – выдохнул он и помог девушке подняться. Расправив ее платье, он медленно надел его на ее поднятые руки и разгладил, уже почти спокойно расправляя невидимые складки. – Я подожду.
– Спасибо, – сказала Майта и обняла его. – Я приду в твой дом, Алекос, и стану твоей женой с радостью. И наши дети, если ты позволишь мне родить их, станут для меня маленькими богами.
Это было удивительно, но в первый раз она не была напряжена, как бывало всякий раз, когда Алекс касался ее раньше. Он с пустотой в мыслях и полнотой ощущений поцеловал ее в мягкие, словно шерсть альпака, и холодные губы.
Пора было уходить отсюда, пока в древних правителей земли не вселились их духи и не покарали нарушителей спокойствия. Алекс уважительно поднял мумию, временно спустившуюся с трона, и водрузил ее обратно, а Майта поправила поблекшее одеяние мертвеца и его корону из колких перьев.
– Мне нужно сказать тебе кое-что. – Следовало не только отвлечься от срыва, что чуть не поразил его, но и донести до девушки важную информацию. Алекс снял факел, успевший заметно обгореть, и они в обнимку двинулись к выходу. – Передай своему отцу, что ему и сапане Таури грозит опасность от армейской верхушки. Их и других людей, которым не нравятся новые порядки, могут убить.
– О чем ты говоришь? – вяло улыбнулась девушка. – Сына Солнца нельзя убить.
– Можно, милая, можно. Посмотри на меня!
Она с рассеянной нежностью уставилась на «бога» – очевидно, в ней всё еще бурлило недавнее переживание и собственное признание в любви, и ничего больше воспринимать Майта была неспособна.
– Пожалуйста, малыш, передай Аталаю мои слова, – с нажимом сказал Алекс.
– Почему бы тебе самому не поговорить с ним? Разве верховный жрец послушает меня, женщину?
– Послушает, если ты сошлешься на меня. И еще передай ему, что в его окружении или рядом с сапаной есть человек, который сообщает всё Кумари. Пусть будут осторожны и посвящают в свои планы как можно меньше народа.
– Откуда ты знаешь? – насторожилась Майта.
– Из надежного источника. – Это была универсальная фраза, не раз читанная Алексом в боевиках. После нее вопросов обычно не возникало. Но девушка, очевидно, не видала никаких шпионских фильмов, а потому сказала:
– Ничего не понимаю. Про какой такой источник мне сказать отцу? При чем здесь вода?
– Да ни при чем, конечно! Ты не забудешь рассказать ему то, что я тебе сообщил? И попроси, пожалуйста, чтобы они оставили попытки убить меня – мне это не нравится. Пусть лучше начнут с кого-нибудь другого, если уж не терпится устроить революцию. Но мой совет таков: оставить всё как есть.
– Революцию?
– Восстание! Заговор, наконец. Как еще объяснить?
Кажется, в голове у бедной девушки помутилось сразу от стольких опасностей, что грозили одновременно и ее отцу, и будущему супругу. Она встала перед «помощником Энки» и в тревоге уставилась на его сокрушенную физиономию.
– Алекос! Ты хорошо себя чувствуешь? Лучше бы я согласилась стать твоей женой прямо сейчас! Энки поразил твой разум безумием! Очнись, пожалуйста.
– Да, да... Пойдем, малыш, нам нужно проветриться. Эти трупы плохо на меня влияют. Кстати, безголового божка ты здесь не заметила?

«Паук» явился в пещеру только под вечер, когда Кетук уже смирился с потерей помощника. Он почти подготовился к тому, что боги явятся сюда и сожгут его Посохом смерти. На всякий случай он отыскал в завалах несколько достойных воина округлых камней и разложил их вокруг себя, рядом с пращой. Если повезет, в последний миг можно будет метнуть камень в бога и умереть достойно, как истинный аймара. Жаль, некому будет рассказать о том, как Кетук погиб в неравной схватке с самими богами...
О чем он только не передумал за долгие часы бездействия! Сначала он вспоминал Арику и представлял, как женился бы на ней и завел детей, будущих солдат сына Солнца. Теперь, после провала задания сапаны Таури, этим мечтам не суждено было осуществиться.
Затем он воображал себя шаманом из прошлых времен, о каких ему рассказывал отец. Когда приходила пора, эти отмеченные Солнцем люди удалялись в такие же глухие пещеры и проводили дни в поедании кактуса ачумы или жевании коки с известью, чтобы вплотную пообщаться с духами предков. А если повезет, испросить мудрости у кондора, пумы и змеи, глядя на великую небесную реку, перерезавшую черные ночные небеса. Эти древние боги, воплощенные в звездах, вечно сияли на звездном небе, с начала времен направляя и наставляя людей.
Успел Кетук и обследовать свое новое – скорее всего, не на долгое время – жилище. Ему посчастливилось, и он отыскал в одной из трещин почти целый кувшин с отбитым горлышком. В остальном же это был пригодный для хранения воды или варки похлебки сосуд. Также нашлось три кремня, искры из них при ударе вылетали вполне крупные и живые. И еще ему попался белый камешек размером с палец, превращенный в удивительный амулет. Спереди на нем была вырезана фигурка человека с угловатым телом и круглой головой. В одной руке он держал Луну, а в другой – Солнце. Кетук догадался об этом по длине лучей – у Луны они были короткими, похожими на пушок. На обратной стороне амулета старый мастер изобразил тех же богов, только соединенных в пару, и человека тут уже не было.
Солдат развязал веревку, на которой висел его детский амулет, и прицепил рядом с ним находку – в ней имелось необходимое для этого отверстие. Отчего-то Кетуку казалось, что изображенный на старинном амулете богочеловек должен помочь ему пройти через все опасности дикой жизни.
Увидев долгожданного «паука», что бесшумно проскользнул в пещеру, Кетук приготовился к появлению солдат Кумари под командой десятника или даже самого бога. Но ни голосов, ни шагов он не услышал, а потому в порядочном удивлении вскочил и встретил безголового божка лицом к «лицу».
– Что-то случилось? – промямлил он. – Я чуть не умер от голода!
Действие травки мунья уже закончилось, и живот у него буквально корежило спазмами. Брюхо «паука» с негромким шелестом раскрылось, и перед глазами изумленного солдата предстало содержимое выдвижного ящика. Рядом с резаком в нем лежало пять маисовых початков, два небольших мешка, ворох лепешек, связка листьев коки, прессованная известь и крупная серебристая рыба, еще шевелящая хвостом. Проткнутая насквозь, она измазала остальную пищу и оружие белесой слизью и кровью.
Поля были давно убраны, «пауку» наверняка пришлось тайком пробираться в окраинные домишки какого-нибудь селения – рядом имелось такое. Или на военный склад проник, судя по связке коки? Пожалуй, добытчик побывал в нескольких местах...
– Вода, – приказал Кетук и протянул побитый кувшин.
Божок схватил посуду двумя передними лапами, поместил куда-то под брюхо, и раздалось громкое журчание. Кетук расхохотался, но быстро замолк, остановленный болью в животе. Разумеется, в кувшине, который вернул «паук» новому хозяину, была обыкновенная речная вода. После того как солдат напился, ее как раз хватило, чтобы закрыть всю рыбину, порезанную на несколько кусков, и три горсти крупы киноа.
Восьминогий помощник сбегал по приказу за хворостом и принес его целую гору, прямо на спине.
Воодушевленный успехом безголового божка, Кетук отрезал и выбросил от рыбины голову и выковырял кишки, на что раньше ни за что бы не решился.
– Почему ты всё время молчишь? – спросил он, когда утвердил посуду на огне и принялся медленно жевать второй початок. Из наставлений командиров он знал, что жадно наедаться сразу после голодного дня не стоит, чтобы пища зря не пропала. – Боги лишили тебя языка за болтливость? Рассказал бы хоть, где ты добыл такую отличный ужин.
Но безголовый молчал, только помаргивал синим огоньком на боку. Тогда Кетук протянул руку и нашарил у него в ящике, среди лепешек, оружие богов. Вынимал его он осторожно, словно смертельно ядовитую и живую змею.
Это был тяжелый и очень странный предмет красно-желтого цвета, который удобно лег в ладонь. Именно так держал его Алекос, когда резал скалы. Стараясь не направлять его смертоносное острие ни на «паука», ни тем более на костер, Кетук приблизил вожделенный резак к огню и всмотрелся в него.
– Неужели?.. – пробормотал он.
Оружие почему-то напомнило воину золотые фигуры людей и богов, что он не раз видел вблизи, когда патрулировал во двориках Храмов. Такая же шероховатая, в тонкой сетке сточенных неровностей поверхность, те же крошечные темные пятна и углубления, куда не дотянулся точильный камень мастера.
Это было невозможно, непостижимо! Ничто в резаке не говорило о том, что это подлинное оружие богов, с легкостью кромсающее вековой камень.
– Алекос резал силой мысли! – вырвалось у солдата. – Или острый луч шел у него из пальцев. А этот предмет он держал просто так, чтобы мы видели его оружие и боялись его! Нет, постой-ка...
Оказавшись в вынужденном одиночестве, Кетук приобрел свойство рассуждать вслух. Наверное, стены этого древнего рудника не раз слышали, как отшельники беседуют сами с собой, лишь бы только слышать человеческую речь. Подумав об этом, молодой солдат хмыкнул и вновь уставился на резак.
Пока вода с рыбой не вскипела, он безуспешно пытался, направив оружие на валун, добиться хоть какого-нибудь видимого результата. Всё было тщетно – камень не поддавался, на что только воин ни нажимал. У него в руках оказался обыкновенный, правда мастерски отлитый, кусок меди!
– Великие боги, – наконец вздохнул Кетук, и ему в голову пришла новая мысль. – Может, у Алекоса есть настоящий резак, а эту штуку он специально давал «пауку»? Он боится людей? Не верит своему божку?
Всё это были только предположения, и Кетук скоро устал от напряженных раздумий. Тем более и уха подоспела, так что он выбросил вопросы из головы и накинулся на роскошную трапезу. Такой вкусной похлебки он не пробовал даже дома. С помощью плоской щепки он вытаскивал из кувшина куски рыбы и едва проваренную крупу, потом торопливо дул на пищу и, всё равно обжигаясь, кидал ее в рот.
В остатки взвара солдат засыпал горсть муньи и в изнеможении улегся на песке. Жизнь была уже не так плоха, как он опасался. Конечно, что случится завтра или даже ночью, предугадать невозможно, однако с таким ушлым помощником голодная смерть беглецу не грозила.
После того как выпил отвар муньи, Кетук вспомнил о горячем источнике, что находился на небольшом расстоянии от этого заброшенного рудника. Один раз с ребятами они добирались до него, но дорога среди скал, ведущая сначала вверх, а потом вниз, была слишком трудна. И вода к тому же пахла словно тухлые яйца. Купание в ней, короче, было сомнительным удовольствием – но сейчас Кетук решил, что ему стоит отмыться после вчерашней схватки с «пауком» и стереть с одежды грязь. Правда, ночью холодно... Ладно, всё равно в пещере ему до смерти надоело.
– Подставляй спину, – приказал воин. Слуга послушно согнул четыре передние лапы и даже добавил пару огоньков на туловище. – А теперь погаси огонь, потому что уже темно и нас не должны заметить.
«Паук» исполнил и это. Кетук взобрался ему на спину, в точности как вчера, и они помчались на юг, вдоль скалистой гряды. Скоро показалась знакомая расселина, и солдат указал на нее. Под лапами многонога зашуршали мелкие камни, а вообще он перебирал ими так тихо и плавно, что путешествие сквозь сумрачные заросли и нагромождения камней превратило Кетука в поэта. Он даже начал сочинять благозвучную строку, словно придворный певец, глядя при этом на плывущие над ним созвездия Обезьяны и Собаки, как безголовый божок замер. Солдат чуть не свалился, и певучие слова моментально забылись.
– Проклятие на твою пустую голову, – прошипел он.
Оказалось, что путь разветвлялся – можно было или подниматься дальше по круче, или свернуть в глубокий распадок. Кетук прислушался и уловил доносящееся снизу журчание. Опять же, прилетел ветер и донес ужасающий дух горячего источника.
– Туда!
В подвижной воде прыгали и расплывались звезды, стекая по узкой расселине обратно в глубины горы. Кетук торопливо разделся, ежась на ветру, плюхнулся в источник и завыл от восторга. Он уже и не помнил, когда находился в такой гармонии с миром. Заботы о завтрашнем дне отодвинулись в глубину памяти, а на поверхности остались только сытость, тепло и чистота... Тут даже запах тухлятины не способен низвергнуть вознесенный дух человека в грязь.
Кетук лежал на спине и разглядывал созвездия: Дерево, Рыба, Кондор... Он не должен был знать эти названия и тем более различать звездные фигурки на небе, но в прошлом году солдат был в ночном охранении с сыном жреца, казненного за богохульство. Парень был вынужден стать воином, но знания, полученные в детстве, не растерял и поделился ими с товарищем.
Отмыв с тела пот и грязь, стирать одежду Кетук не решился. Всё-таки ночь была по-зимнему холодной, и не ровен час подхватишь простуду. А без помощи лекаря или хотя бы матери, знающей толк в лекарственных травках, дни напролет валяться в пещере будет очень тоскливо.
Только подумав о травах, воин почувствовал в паху напряжение – тепло и верткие газовые пузырьки сделали свое дело. «Как я мог забыть? – мысленно стукнул себя по лбу солдат. – Это всё мунья! И зачем я только ее наелся?»
Однако всерьез озаботиться этим вопросом он не успел.
Сверху донесся протяжный шелест, и Кетук с содроганием вскинул голову – неужели начался камнепад? Но как, почему? В то же мгновение на фоне мирных созвездий возникла огромная крылатая тень. Охваченный ужасом Кетук погрузился в источник по самое горло, лишь бы скрыться от всевидящего ока ночного демона. Это был он, чудовищный кровопийца, после которого в полях и горах находили досуха выжатые трупы!
Ничего не помогло: демон со свистом спланировал к источнику и утвердился обеими ногами на покатом камне. Можно было только угадать его силуэт, не больше. Кетук в панике закрыл глаза, будто это могло спасти его от смерти. И вдруг мир за веками стал ярко-красным, словно его залили потоки горящей крови, и солдат решил, что настала шестица его смерти. Вот и пришла расплата за измену богам... Но разве это не демон сейчас затачивает свой смертоносный клинок, готовясь вспороть беззащитное тело воина Солнца? Разве измена богам не должна ему понравиться?
Кетук медленно приоткрыл один глаз и понял, что прямо перед ним ослепительно сияет маленькое Солнце. Но светило оно не во все стороны, а только на воду. Быстрые пузырьки серебром сверкали в его холодных лучах.
– Живой всё-таки, – певуче сказал кто-то невидимый, скрытый белым сиянием. – А то я уже подумала, что в моей ванной труп. Ты кто?
Крошечное Солнце опустилось на камень, и в его свете возникла... богиня Коаау! Она была одета в черный облегающий наряд, очень блестящий и гладкий. Ее совершенное тело казалось отполированным.
Богиня отстегнула тяжелый пояс, сложила его рядом с Солнышком и провела пальцем от шеи до пупка и ниже.
– Кетук, – сипло отозвался воин.
– Это твое имя? И как ты здесь очутился, Кетук?
Одежда Коаау вдруг раскрылась, будто на ящерице порвалась старая шкурка, – и богиня небрежно откинула ее за спину. Так же она поступила со странной «юбкой», словно прилипшей к ее бедрам. Напоследок богиня подняла к затылку руки, и вслед за этим ее светлые волосы пышно улеглись на плечах.
Между ног у Кетука начался подлинный пожар. Он уже совершенно не в состоянии был закрыть глаза, только ошалело смаргивал от резкого света. Хоть он изо всех сил старался глядеть прямо в лицо богини, словно тысяча золотых слитков тянули его взгляд вниз, к ее необыкновенным грудям, через белый живот и к полностью чистой, без малейшего волоска промежности. Она была подобна самому небу! Ничто земное не могло коснуться ее, и ни одна земная женщина не могла бы похвалиться такими гладкими подмышками.
Если из ее чрева и выходило когда-нибудь божественное дитя – а само имя богини говорило о том, что Коаау рожала не раз, – это лишь добавило ей очарования.
Коаау совсем по-женски ступила в воду, плавно раздвинув ее руками, и моментально очутилась рядом с Кетуком.
– Отвечай, человек, – улыбнулась она и подняла подбородок воина двумя пальцами.
– Я заблудился, – пробормотал солдат.
– И до утра тебя никто не хватится? Может быть, рядом спрятались твои товарищи?
– Никого нет. Я совсем один...
Он почувствовал такое облегчение от того, что с неба опустился не кровавый демон, а богиня Луны и родов, что несмело улыбнулся. Но сдвинуться хотя бы на шаг он не решался, только выпрямился, почти достав макушкой подбородка Коаау. Как и остальные боги, она была очень высокой.
– Кажется, я тебе нравлюсь, – усмехнулась она и провела рукой между ног у солдата. Тот судорожно вздохнул и стиснул кулаки, чтобы ногти впились в ладони. – Ты тоже мне нравишься, человечек... Пойдем со мной.
Она взяла несопротивляющегося Кетука под локоть и вывела на берег. Того пробрала крупная дрожь, и неясно было – то ли от холода, то ли от невероятной близости небесной женщины. Она же с усмешкой нацепила на голени, шею и запястья что-то вроде широких ожерелий из плотной ткани, затем вернула на талию свой тяжелый пояс, только сдвинула его толстую часть на бок. Потом она провела указательным пальцем по синей полоске на поясе, будто утапливая ее, и ноги Коаау внезапно оторвались от камней!
Кетук чуть не упал на колени от животного восторга, даже о холоде забыл, настолько потрясло его величие богини. Тело его продолжало упорно бодриться, отвечая на присутствие прекрасной Коаау, сам же солдат уже полностью растекся в безволии. Он уже не пряча взгляд любовался богиней, про себя вознося ей бессловесную молитву восхищения.
Она повела руками в стороны и будто улеглась в воздухе, прямо перед ошеломленным воином.
– Иди ко мне...
Кетук шагнул вперед и очутился между раздвинутых ног богини. Он с трудом держался прямо, и всё тело его горело, будто жестоко растертое снегом ледников и подставленное под свирепое горное Солнце.
Всё, что не находилось прямо перед ним, перестало существовать.
Богиня потянула его на себя, словно утешала дитя, со снисходительной улыбкой. Но стоило только солдату прикоснуться к ее прохладной коже, как в паху у него словно лопнул горшок с кипятком, и живот Коаау от груди до промежности пересекла полоска вязкой белой влаги...
Ноги у солдата подкосились, и он упал-таки на колени, сотрясаемый испепеляющей его волной.
– Ну спасибо, человечек, – рассмеялась богиня. Еще никогда в жизни Кетук не был так счастлив, как в эти мгновения. Ему казалось, что глаза его сгорят от того, что он видел – Коаау провела ладонью по животу и размазала семя солдата. Видеть такое достойны были только боги, а он им не был. Но даже если бы она заранее сказала Кетуку, что он погибнет после того, как коснется ее, он бы с радостью согласился. Ведь небо стало так близко к нему, что сами вечные звезды, кажется, уже готовы были принять его в свою семью.
– А теперь ляг на меня наконец.
Воин молча повиновался, с обожанием глядя на Коаау. Второе прикосновение далось ему легче – как она и приказала, Кетук пристроился у нее на груди, вслед за чем она согнула ноги в коленях и приняла на себя его вес. Теперь они вдвоем парили над камнями.
От богини слабо пахло горячим источником, да и сам Кетук сейчас «благоухал» не лучше. Но внезапно усилившийся ветер, причем дувший сверху, почти лишил это парение всяких признаков реальности. Они словно возносились в небеса, и солдат чувствовал себя так же, как в детстве, когда мать прижимала его к себе перед сном – между явью и призрачным миром ночи. Руки Коаау лежали на его спине, наполняя легкостью и блаженством.
И всё-таки что-то было не так. Он поднял голову из ложбинки между грудями Коаау и увидел ее запрокинутое к звездам лицо в ореоле развевающихся волос. И звезды вокруг них двигались! Они падали вниз непрерывным сплошным звездопадом и при этом кружились. Ночной мир стремительно исчезал внизу, уступая место холодному и враждебному царству кондоров и самих богов.
Ужас стиснул гортань Кетука, не дав ему вскрикнуть. Он обхватил тело богини и вжался в нее изо всех сил. Коаау почувствовала его страх и взглянула на него, потом провела ладонью у него по бедру и запустила руку ему между ног.
– Пожалуйста, вернись на землю! – встрепенулся воин Солнца. – Людям непозволительно летать. Ты унесешь меня на небо? Но я недостоин такой чести.
– Сейчас проверим, чего ты достоин...
Как ни было страшно Кетуку лететь в пустоте, где могут жить лишь боги и птицы, он мгновенно возбудился – и с помощью ловких пальцев Коаау ощутил себя внутри богини. Запредельный восторг и ясное понимание, что он сейчас погибнет от счастья и приобщения