Кнаак
Огненный Дракон

The Dragonrealm – 1


Spellcheck — Анна
«Огненный Дракон; Ледяной Дракон»: АСТ, Terra Fantastica; Москва, Санкт-Петербург; 2000
ISBN 5-17-004179-9, 5-7921-0166-3

Аннотация

Ричард Кнаак — достойный ученик «профессора Толкина». Человек, который сумел воспринять принципы толкиновской школы фэнтези практически дословно — и создать на их основе свой собственный, личный мир.
Мир, в котором против власти драконов-оборотней бьются силы людей, ведомых магами Предводительствует же силами хитроумный Грифон… Мир, где власть драконов держится в общем-то на немногом — всего-то на умении крылатых магов контролировать Силу Стихий…
Мир Драконьих Королевств стоит ныне на грани великой войны…
Огненный Дракон готов поднять армии монстров…
Дракон Ледяной — грозит ввергнуть мир в кошмар бесконечной зимы.
Кто поднимется, силой меча и магии, против власти драконов?
Юноша-маг, чей отец перешел на сторону Зла, волшебница, обладающая великим магическим даром, эльф, стоящий, как и положено эльфам, «сам по себе», и раньше ли, позже ли — безжалостный, бесстрашный и ироничный герцог-дракон.
Что спасет мир люден и драконов от гибели? Всего-то — САМОПОЖЕРТВОВАНИЕ знающих, что битва их с предвечным Злом станет — ПОСЛЕДНЕЙ…

Ричард Кнаак
Огненный Дракон

Эта книга посвящается М. В., Т. X. и П. М., а также кафедре английской риторики Иллинойсского университета — людям, которые присудили мне степень.

1

Они мчались вниз, к великим Тиберийским Горам. Кто-то по двое, кто-то поодиночке. Лица скрывались под страшными драконьими шлемами, лишь глаза сверкали рубинами в наступившем мраке. Одеты они были в кожаные чешуйчатые доспехи, но всякий, кому доводилось проверить их на прочность, знал, что с ними сравнятся немногие панцири. Из-за плащей, развевающихся за спинами, подобно ночным духам, всадники казались летящими; и никто бы в этом не усомнился. Для таких людей возможно все. Если это были люди.
Их собралось одиннадцать. Они не произнесли ни слова, даже не кивнули головой. Они давно знали друг друга: им доводилось проезжать этой дорогой несчетное число раз за несчетные годы. Их бывало то меньше, то больше, но путь не менялся. Хотя все считали друг друга братьями, вражда меж ними была обычным делом, а любви осталось совсем чуть-чуть. Вот почему они ехали к пронзающим небеса пикам Тиберийских Гор молча.
Наконец они достигли подножия. Здесь путь, казалось бы, должен был завершиться: тропы через скалы не существовало. Дорога обрывалась. Но всадники даже не замедлили скачки, словно собирались с разлету прорваться сквозь каменный монолит. Кони тоже не удивились и подчинились команде хозяев — как делали всегда.
Как будто сдавшись перед их решимостью, гора начала таять и расступаться. Несокрушимая стена исчезла, широкая дорога вела дальше. Всадники не сбавили ходу. Аошади, проходя барьер, фыркнули дымом, но тоже не дрогнули, и усталости не заметил бы самый опытный лошадник. Такой путь был для них легкой прогулкой.
Дорога продолжала петлять. Ни ледники, ни предательские обрывы не заставили всадников придержать лошадей. На них смотрели из щелей и укрытий глаза, не принадлежащие людскому миру, но и это не было помехой. Мало нашлось бы на свете тварей, согласных противостоять им. Особенно среди тех, кто знал, с кем имеет дело.
Впереди уже вырисовывался великий страж Тиберийских Гор — Киван Грат. Не многие представители человечьего племени вообще видели его вблизи, и еще меньше отважилось пытаться подняться. Не вернулся ни один. Туда и вел путь всадников. У подножия Искателя Богов — именно так переводилось это название — они остановились и спешились. Они достигли цели.
В горе были громадные бронзовые врата. Как и всё вокруг, они, казалось, не ведали времени. Древние надписи и рисунки на них не поддавались описанию.
Один из всадников подошел к воротам. Под шлемом сверкали льдом глаза. Лицо, там, где его было видно, казалось столь же белым. Он молча поднял левую руку, сжал кулак и стукнул в ворота. Со стоном гигантская бронзовая дверь отворилась. Бледный воин вернулся к товарищам, и вместе они повели коней в поводу сквозь ворота.
Внутри светили лишь факелы. Пещера была естественной, но потом ее расширили, и работа для этого требовалась такая, что перед ней меркли даже труды гномов. Но всадников это не интересовало, никто из них не смотрел по сторонам. Даже стражу — теней у входа — ни один не почтил ни единым взглядом.
Кто-то темный и чешуйчатый, лишь немного напоминающий человека, протянул к ним свою когтистую лапищу — и всадники оставили в лапе поводья своих коней.
Перед ними была основная пещера.
Как некий древний храм, она излучала мощь и величие. Повсюду стояли изваяния людей и не только людей. Все они давно умерли, и даже имена их были похоронены в реке истории. Только тут прибывшие отдали дань уважения. По очереди, один за другим, они преклонили колени перед огромной фигурой, восседавшей на троне.
Змеиная шея изящно изогнулась. Сияющие глаза обвели полукруг. На миг показался кроваво-красный язык, и во всем величии развернулись чудовищные перепончатые крылья. Несмотря на тусклый свет, чешуя блеснула чистейшим золотом, довершая царственную картину. И все же было в нем что-то, что, может быть, излишне смело было бы назвать неуверенностью. Заметили ли это остальные — осталось сокрытым.
Шипящим голосом, от которого задрожали стены, Золотой Дракон заговорил:
— Привет вам, о братья! Добро пожаловать, пусть все будут как дома!
Фигуры братьев расплылись, словно мираж, но не исчезли, а выросли. Их тела изменялись. Появились крылья и хвосты, а на руках и ногах — когти. Драконьи шлемы слились с лицами, рты стали полными острых зубов пастями. Минута — ив них не осталось ничего человеческого.
Совет Королей-Драконов начался.
Золотой Дракон удовлетворенно кивнул. Он был доволен тем, с какой готовностью все повиновались его приказу. Он продолжил речь, и из его пасти вырвался клуб дыма:
— Я рад, что вам это удалось. У меня были опасения, что кто-либо из вас даст волю чувствам. — Он слегка покосился на Черного Дракона, владыку зловещей и страшной Серой Мглы.
Черный промолчал, но глаза его сверкнули.
Император повернулся к ближайшему из братьев, Синему. Синий Дракон — существо скорее морское, чем земное — почтительно склонил голову перед ним.
— Совет созван по просьбе хозяина Ириллиана-на-Море. Он заметил нечто странное и хочет знать, было ли что-либо подобное замечено братьями. Говори.
Гладкий и блестящий, Синий Дракон напоминал скакуна. С неописуемой плавностью жителя морей он повернулся и заговорил, и воздух заполнился запахом соли и рыбы. Тусклый Бурый Дракон сморщил нос — он никогда не мог понять тяги брата к морю.
— Мой господин, братья, — он пристально вгляделся в каждого из них, особенно в Черного, — в последние годы в моих краях все было спокойно и чрезвычайно благопристойно. Люди вели себя тихо, и мой клан множился.
Паузу нарушило ворчание Бурого, Повелителя Бесплодных Земель на юго-востоке. Со времени окончания войн с Хозяевами Драконов его клан лишь уменьшался. Многие думали, что виной тому Хозяева, но никто не знал в точности, что за волшебство использовали чародеи против Королей. Тогда Бесплодные Земли и стали бесплодными, но из-за чего потеряли плодовитость Бурые кланы, спорили тихо и за закрытыми дверями. Бурый был и оставался самым свирепым бойцом драконьего племени.
Правитель Ириллиана-на-Море игнорировал эту вспышку и продолжал:
— Но теперь многое изменилось. Появилось своего рода недовольство — нет, не так. Такое, я бы сказал… ощущение. Точнее не скажешь. И не только среди людей. Виверны, низшие драконы…
— Ха!
За репликой последовала волна пронизывающего до костей холода. Все, куда дотянулось дыхание Ледяного Дракона, покрылось инеем. Золотой Дракон гневно воззрился на него. Тощий как скелет Король Северных Пустошей рассмеялся вновь. Из всех Королей Ледяного видели реже всех. И менее всех любили.
— Да ты становишься старой девой, братец! Нехорошим мыслям свойственно бродить в головах. Правители их давят. Когтем. Вместе с головами.
— Слова правителя земель, еще более пустых, чем Бурые.
— Слова правителя, знающего свое дело! — рявкнул Ледяной, и в его горле заклокотала метель.
— Молчать!
Громовой рык Золотого Дракона утихомирил всех. Ледяной Дракон откинулся назад, в его белоснежных глазах отразился блеск Императора. Когда Король Королей гневался, его тело начинало светиться.
— Подобные выпады однажды чуть не прекратили наше существование! Или все успели об этом позабыть?
Все склонили головы — кроме Черного. На его чешуйчатых губах витала тень удовлетворенной усмешки.
— Почти пять лет, по человечьему счету, вели мы эту войну! И едва не были разбиты. Наш Бурый брат все еще страдает от последствий войны. И каждый из нас носит шрамы, нанесенные Хозяевами Драконов!
— Хозяева давно мертвы! Натан Бедлам был последний, а он погиб давным-давно! — возразил Красный, правитель вулканного края, именуемого Адской Равниной.
— И прихватил с собой Пурпурного Короля! — У Черного не хватило сил удержаться. Его глаза засияли, подобно маякам в ночи.
Император кивнул:
— Да, и брат наш погиб с ним вместе. Бедлам был последний, но и самый опасный. Он нанес сокрушительный удар. Пенаклес — Город Знаний, а его повелитель Пурпурный был наш стратег. — На этом Золотой предпочитал внимания не заострять, дабы не напоминать, кто на самом деле правил в те дни.
— И теперь земли его достались Грифону! Доколе мы будем это терпеть? Поколения людей нарождаются и умирают, а мы все ждем! — Черный оскалился в гневе.
— Нет наследника. Закон тебе известен: тринадцать Королевств и тринадцать Королей. Двадцать пять герцогств, -двадцать пять герцогов. Нарушить договор не властен никто. — «Пока что», — добавил про себя Император.
— Пока мы ждем наследника, лорд Грифон плодит заговоры. Не забывайте, он знал Хозяев.
— Его время придет. Может быть, очень скоро. Черный недоверчиво уставился на своего сюзерена:
— Что это значит?
— По обычаю, женщины Пурпурного достались мне. От первого потомства получились сплошь низшие драконы, и большинство их, как положено, умертвили. Новое обещает больше.
Слушающие его драконы вытянули шеи. Весть была первостепенной важности. Неудачное потомство может грозить клану уничтожением.
— Только несколько яиц дадут низших драконов. Большинство — огненных. А четыре охвачены пятнистым кольцом!
— Четыре! — Изо всех пастей вырвался изумленный возглас. Пятнистое кольцо — королевский признак. Такие яйца надо беречь пуще глаза: возможные наследники Королей рождаются на свет чрезвычайно редко.
— До их появления на свет пройдут недели. Сейчас родительница сторожит их от низших драконов и всяческих хищников. Если удача будет с нами, вылупятся все четверо.
Черный усмехнулся, и его улыбку никак нельзя было назвать кроткой.
— И мы сокрушим лорда Грифона!
— Вполне возможно.
Все вновь обернулись к тому, из-за кого собрался совет. Лорд Ириллиана-на-Море обвел взором собравшихся, как бы вопрошая, не хочет ли еще кто его прервать. Таких не обнаружилось, и он склонил голову:
— Ни один из вас не слушал! Мне что, говорить сначала? И не надо понимать мои слова превратно. Новость меня очень порадовала: может быть, мои страхи окажутся необоснованны. И тем не менее я должен довести речь до конца, дабы в случае чего нам не пришлось сожалеть.
— Так говори и покончим с этим! Хватит пустой болтовни!
Игнорируя Черного, Король Восточных Морей продолжал:
— До сих пор я чувствовал такое беспокойство лишь однажды. И в тот раз оно предзнаменовало появление Хозяев. Кто-то зашипел в гневе или испуге, и, кажется, не один. А Черный улыбался:
— Ну извини, братец Синий. Я обидел тебя понапрасну. Вот об этом-то и хотел я поговорить. Император склонил голову:
— Эти земли стары. Короли-Драконы правили столетиями, но нашу силу и власть начинают оспаривать младшие расы. До сих пор еще живы древние силы. Наши предчувствия вполне могут оказаться магическими. И потому, — он сделал паузу, изучая собеседников, — мы должны уничтожить всех тех, кто может иметь отношение к этим древним силам. Я знаю пару человек, которые могут угрожать нам.
— Есть один такой. — Слова эти были сказаны негромко и совершенно спокойным тоном. На этот раз никто не поднял глаз на Черного.
— И кто же?
Властитель Серой Мглы расправил крылья, все смотрели только на него.
— Мы хорошо знаем его семейство. Весьма хорошо. Он юн, не обучен, но звать его Кейб Бедлам.
Все, даже Золотой, отшатнулись, как от удара.
— Бедлам! Бедлам! — повторяли голоса.
— А почему, — выдавил из себя Император, — мы впервые слышим об этом человеке? Где это демоново отродье?
— Во владениях Грифона. Натан Бедлам поместил своего внука в Мито Пика. А поскольку эта местность всегда славилась чародеями и тому подобным, я направил туда нескольких шпионов. Вот они-то его и обнаружили.
— Однако, братец, ты пересек не одну границу! — зарычал Красный — Интересно, а где еще у тебя шпионы?
— У всех у нас есть глаза и уши. А за этим человеком надзор необходим!
— Почему ты его просто не убил? — возмутился Зеленый Дракон. — Как не похоже на тебя, Черный! С каких это пор ты колеблешься?
— Я, — Черный изящно склонил голову в сторону Золотого, — не делаю ничего без соизволения моего господина.
— Разумеется, — вздохнул Золотой.
— Будет ли на то твое соизволение?
— Нет. Повисла тишина.
— Потомство появится со дня на день. Зачем провоцировать войну с Грифоном раньше времени? Он хитер, очень хитер, он знает, что означают яйца с пятнистым ободком. Его шпионы могут нам немало навредить. Пока бедламовский отпрыск сидит где сидит, а за ним наблюдают — угрозы нет.
— Ты что — хочешь дождаться, когда он поднимет мантию своего проклятого предка?
— Подождем. Когда потомство достаточно окрепнет, Бедлам умрет. — Он откинулся назад. — Совет окончен.
Император прикрыл глаза, более не замечая братьев. Без единого слова Короли-Драконы приподнялись, их тела съежились, а огромные зубастые морды сделались шлемами на почти человеческих головах. Крылья и хвосты исчезли. Передние ноги стали руками, задние выпрямились.
Когда все было окончено, братья отсалютовали своему Лорду и вышли. Золотой даже не взглянул на них.
Черная тварь, держащая лошадей под уздцы, подождала, пока их разберут, и уползла обратно во мрак, в вечную непроницаемую ночь пещер.

Драконьи Короли выехали из бронзовых врат, кто по двое, кто по одному, и направились той же тропой обратно. Проснувшийся виверн, увидевший их сверху, спикировал в ближайшую трещину и затаился, дабы случайно не попасться им на глаза. Он сидел там еще долго после того, как вдали затихло эхо копыт.
У края Тиберийских Гор группа разделилась, и каждый выбрал свой путь, зная, что смертные даже не обратят внимания на одинокого всадника. А тот, кто все же отважится задержать его, умрет страшной смертью.
Одинокий всадник направился на юг. Когда его спутники исчезли из поля зрения, он придержал коня. Перед ним виднелась маленькая рощица, и у опушки он остановился и стал ждать кого-то, вглядываясь в темноту.
Ожидание оказалось недолгим. Через несколько минут к нему присоединился еще один Драконий Король. Без единого слова они почувствовали и узнали друг друга. Меж ними не было дружбы — лишь общая цель, которую надлежало выполнить простейшим и наилучшим образом.
Прибывший позже вынул из ножен огромный меч и протянул его рукоятью первому. Тот положил на рукоять руку в перчатке. Его глаза сверкнули, и сила потекла через его руку, ладонь, пальцы — в оружие.
Когда все было кончено, меч светился и пульсировал. Свет медленно померк, словно втянулся внутрь оружия. Через минуту меч выглядел как обычно, только что чуть дрожал. Всадник вернул его в ножны.
Двое поглядели друг другу в глаза, ведя разговор, не доступный смертным. Они поклонились друг другу: все необходимое было сделано. Второй всадник пришпорил коня и направился прочь. Не в свое Королевство — на юг.
Оставшийся подождал, пока тот скроется, и обернулся назад, к Киван Грату. И поскакал к воротам.

2

— Где мой эль?
Таверна «Голова виверна» всегда славилась обилием разнообразных посетителей — здесь были и люди, и нелюди. Один такой нелюдь был огр-людоед. Огр колотил своим здоровенным кулаком по столу, привлекая внимание. Лицо соответствовало его манерам: грубое и жестокое.
Его глаза искали черноволосого человека лет двадцати с небольшим. Тот наполнял кувшин элем из бочки и клял на чем свет стоит кран, из которого эль сочился тоненькой струйкой. Для огра он был таким же уродом, как и большинство людей, но, по человеческим меркам, был вполне хорош собой. Он не выглядел героем, но твердый подбородок, нос с горбинкой и внимательные глаза придавали ему своего рода привлекательность.
Между человеком и огром была стена посетителей, но было ясно, что рано или поздно огр отправится на поиски.
Кейб очень спешил: еще немного, и огр начнет громить все вокруг. Он швырнул кувшин на стол, так что брызги едва не окатили огра. Кейб попрощался с жизнью.
В глазах огра была жажда убийства. Потом он смерил взглядом Кейба и эль — и счел, что эль важнее. Запустив в Кейба медяком, огр ухватился за кувшин и присосался к нему. Кейб поспешил ретироваться.
— Кейб! Принес Дейдре подарочек? — Тонкая рука избавила его от монетки, а сопутствовавшая руке фигура обвилась вокруг. Дейдра подарила ему долгий влажный поцелуй и артистично вбросила монетку куда-то в блузку, надо сказать едва прикрывающую ее прелести.
Она откинула назад свои светлые волосы, не первой чистоты, и усмехнулась, увидев его застывший взгляд, направленный ей на грудь:
— Хочешь поглядеть? Может, позже…
Для Кейба всегда все было «позже».
Дейдра повернулась, качнув задом, и поспешила в таверну. Кейб проводил ее печальным взглядом, вспоминая о монете. Может, это и окупится… Позже…
Он знал, что Дейдра любит мужчин с деньгами, но что-то в нем ее явно привлекало. Что-то. Ну он, конечно, не урод и, хотя и не герой, в драке за себя постоит… наверное. Вообще-то Кейб почему-то всегда отступал, если назревала драка. Потому-то он и работал до сих пор в таверне, а не ушел давным-давно искать удачи, как отец, ставший некогда охотником короля Мито Пика. Охотиться Кейб не умел, но отца это, кажется, никогда не волновало. Его даже порадовало, когда сын поведал ему о своем намерении служить в таверне. Странная радость для воина, но он очень любил Кейба.
Кейб поправил черный локон, зная, что где-то под его пальцами серебристая прядка, которую он всегда скрывал или красил. Серебристые прядки, как говорили, знак, отмечающий колдунов и некромантов. Кейб вовсе не хотел быть убитым каким-нибудь воякой просто за то, что похож на волшебника. Беда была в том, что прядь, похоже, увеличивалась.
— Кейб! А ну живо отсюда, василисково дерьмо!
Приказам хозяина Кейб, пожалуй, подчинился бы, даже если не служил бы в таверне. Сайрус был просто грандиозен, рядом с ним давешний огр показался бы карликом.
— Да, Сайрус, сейчас! — Кейб пулей вылетел из кухни. Хозяин, сущий медведь, ткнул пальцем в дальний угол зала:
— Там был посетитель! Проверь и узнай, что он будет заказывать!
Лавируя между столами и посетителями, Кейб направился в тот угол. Там было темновато, но вроде этот столик пустовал. Тогда что…
Он моргнул и взглянул снова. Там кто-то все же был! Почему же он сначала его не заметил?
Плащ. И вроде бы все. То есть более ничего от этого человека видно не было. Левая рука, появившись, бросила на стол монету. Из-под надвинутого капюшона раздался голос, громкий, но какой-то призрачный:
— Эль. Еды не надо.
Кейб постоял где-то с минуту, прежде чем осознал, что должен был давно бежать выполнять заказ. Пробубнив какие-то извинения, он понесся к стойке.
Сайрус тут же вручил ему эль, но на обратном пути его снова ухватила за шиворот лапища огра.
— Когда закончишь, мне еще эля! И не засиживайся там! — Огр с силой вдавил ему в ладонь монету.
Добравшись до стола, Кейб аккуратно поставил кувшин, но тут рука в перчатке высунулась из-под стола и ухватила его за запястье.
— Сядь, Кейб.
Кейб попытался было разжать хватку, но куда там — пальцы словно закостенели, как бывает у мертвеца. Он подчинился и опустился на стул напротив. Пальцы тотчас разжались.
Он попытался рассмотреть лицо под капюшоном. То ли света оказалось недостаточно, то ли его там и не было. Кейб отшатнулся и съежился на стуле. Что это еще за страхолюдина?
И что существу без лица надо от него, Кейба? Словно услышав его мысли, гость повернул голову.
Лицо было, просто раньше его скрывала тень. Какое-то расплывчатое лицо. И среди темных волос явственно просвечивала серебристая прядь. Волшебник!
— Кто вы? — Большего он из себя выдавить не смог.
— Зови меня Симон. Сегодня.
— Сегодня? — Кейбу давно не доводилось слышать такой ерунды.
— Ты в опасности, Кейб Бедлам.
— Опасность? Бедлам? Где бедлам?
— Ты — Кейб Бедлам. Будешь отрицать?
Он хотел что-то сказать — и запнулся. Что бы он об этом ни думал, но ни желания, ни сил возражать колдуну у него не нашлось. Так его никто никогда не называл… И думать он так о себе не думал… Но почему-то это звучало правильно.
Кажется, на лице собеседника появилась улыбка.
— Значит, не будешь. Отлично.
— Но мой отец…
— Приемный отец. Он сделал свое дело. И знал, что будет дальше.
— Что тебе от меня надо? То есть я… о нет! — Кейб наконец вспомнил это имя — и связанные с ним истории. То есть целые легенды… совсем неподходящие для мальчика из таверны. Кейб не был, ну совсем не хотел быть волшебником. Он потряс головой, словно надеясь отбросить в сторону реальность. Так он прятал свою серебристую прядку.
— Да. Ибо твое имя — Бедлам. Кейб взвился над столом.
— Но я не хочу! Я не волшебник! Прочь! — Осознав все неприличие своей вспышки, Кейб огляделся по сторонам. Все сидели и пили как ни в чем не бывало. Даже сквозь шум толпы его должны были услышать. Он снова обернулся к волшебнику…
И узрел перед собой пустой стул.
Кейба передернуло. Он заглянул под стол, в надежде увидеть странного гостя там. Нет, там было пусто — за исключением монеты, наверное оставленной чародеем. Кейб сомневался, брать ли монету, но вроде бы в монете не было ничего необычного. И она была ему нужна.
Неуверенно оглядевшись, он поспешил прочь, почти забыв об окружающих посетителях. Мысли его занимали только слова волшебника. Он — Бедлам. И не смог отрицать этого, несмотря на то что впервые об этом услышал.
Добавились и новые соображения. Волшебник — человек могущественный. Почему он ничего не показал? И что значит «зови меня Симон сегодня»?
Из забытья его вывела чья-то медвежья лапища. Перед ним, обдавая его волнами вонючего дыхания, расплылась физиономия огра.
— Где мой эль?
Эль. Кейб взял монетку и совсем забыл…
— Хочешь сбежать с моей денежкой? Я что, слишком пьян и не замечу? — Огр занес кулачище. — Тебе нужен урок!
Кейб закрыл глаза и помолился о целости своих челюстей. Он ждал, что зубы начнут падать один за другим.
Ждал.
Ждал.
Приоткрыв глаз — а затем и оба, — Кейб увидел на полу скрюченную тушу огра. Его приятель, тоже тот еще громила, пытался привести огра в чувство потоками воды из кувшина.
Те, кто видел все это, были просто в восхищении.
— Ты видел?
— Никогда не видел, чтоб человек — и с такой скоростью!
— Одним ударом! Игрима никто еще не вырубал одним ударом!
— Да Игрима вообще никто не вырубал!
Громила выволок тупо моргавшего огра за порог. У Кейба появилось мрачное предчувствие, что видит он их не последний раз. Скорее всего, они его подождут. Где-нибудь на темной улочке.
Кто-то его поздравил.. Кто-то просто уставился на Кейба, явно с подозрением. С другого конца зала ему удивленно кивал довольный Сайрус. «Что же я сделал?» — гадал Кейб. Вроде бы и не двигался вовсе…
Постепенно толпа успокоилась. Кейб тоже занялся привычным делом, но мысли его блуждали далеко. Пару раз ему казалось, что за тем дальним столом кто-то есть, но, присмотревшись повнимательнее, он всякий раз обнаруживал, что столик пуст. Забавно, но никто из новых посетителей так туда и не сел.

Стемнело, приближалась буря, и большинство посетителей разбежалось.
Кейб не слышал, как появился всадник. Но он его почувствовал. И остальные тоже. Чего стоила одна лишь воцарившаяся мгновенно тишина. Кейб отважился посмотреть на гостя — и тут же об этом пожалел. Он узрел устрашающую фигуру в доспехах. От каждого ее движения веяло высокомерием и угрозой. Воин обвел взором помещение — и каждый, кто там был, молился, чтобы искал он не его.
Когда пришелец уселся, почти всех гостей как ветром сдуло. Глаза воина внимательно изучили всех выходящих и переключились на прислугу трактира. Кейб хотел срочно чем-нибудь заняться, но рука Сайруса ухватила его.
— Быстро, парень! Обслужи его и, во имя Хирака, не вздумай спрашивать денег! — ладонь Сайруса сильно подтолкнула его к посетителю. Сайрус взывал к Хираку, местному божку торговли, только когда был очень взволнован.
Что, подумал Кейб, стряслось с мирной таверной, где он жил почти всю жизнь? Медленно он побрел через опустевший зал и остановился у стола воина.
Голова в шлеме повернулась к нему. Кейб увидел, что глаза воина горят кроваво-красным огнем. Лица видно почти не было, а то, что виднелось сквозь прорези шлема, было коричневым, словно старый пергамент.
— Ч-чем могу служить, мой господин? Глаза тщательно изучали его. Только теперь Кейб обратил внимание на жуткую драконью маску.
— Ваш паршивый эль мне не нужен. — Голос был почти шипением.
— Еды?
Немигающие глаза продолжали изучать его. Кейба передернуло: он вовсе не собирался предлагать в этом качестве себя.
— Ты — Кейб.
— Да.
— Так просто. — Эти слова не предназначались Кейбу. Кажется, это он сказал сам себе. — Я ухожу. Ты пойдешь со мной. Это важно.
— Но я не могу! Мой хозяин… Фигура даже не шелохнулась.
— Он тебе не запретит. Иди спроси его. Я подожду снаружи.
Кейб отшатнулся. Когда воин встал, он оказался выше его настолько… Кейб уже не сомневался: перед ним — один из Королей-Драконов. Его передернуло. Когда приказывает Король-Дракон, даже величайшие из смертных подчиняются.
Всадник молча вышел. Кейб поспешил к остальным, которые успели попрятаться в кухню.
— Что? Что случилось? Чего он хотел? — Сайрус больше не напоминал медведя. Страх, животный страх читался в его взгляде и голосе.
— Он ждет снаружи. Меня.
Глаза расширились. Сайрус испепелял его взглядом:
— Ты?! Что ты наделал, чем навлек на себя гнев Драконьих Королей? Как будто мало его появления среди нас!
Остальные, в том числе и Дейдра, отшатнулись от него, как от прокаженного. Сайрус затрясся:
— Живо! Прочь! Пока он не уничтожил всю таверну! Я тебя защищать не буду!
Кейб попробовал оправдываться:
— Я ничего плохого не делал! Кто-нибудь! Скажите агенту лорда Грифона!
Один из поваров, обхватив рукой Дейдру, ответил:
— До Пенаклеса далеко! Мы не можем рассчитывать на защиту птицельва. Вон, или мы тебя выбросим!
Пришлось выходить. Далекий гром предвещал скорую грозу. Кейб сгреб плащ и, пошатываясь, направился к выходу. Спасения не было. Если прятаться — дракон наверняка найдет его. Но никто даже не отважится предоставить ему защиту.
Снаружи лил дождь, и Кейб нахлобучил на голову капюшон.
Фыркнула лошадь. Кейб обернулся — и оказался лицом к лицу со всадником и его кошмарным скакуном. Конь этот явно не был обычным животным. А рядом в панике переминалась с ноги на ногу нормальная лошадь, крохотная по сравнению с этим чудищем. Кейбу швырнули уздечку обычной лошади.
— На коня! Быстро!
Кейб с горем пополам взобрался в седло. Дракон подождал, пока тот устроится в седле, и пришпорил коня. Официант последовал его примеру, то гадая, зачем он это делает, то — во что обошелся бы ему отказ.
А в небесах ревела гроза. Необычная гроза.

В городе Пенаклесе, посреди базара, стояла себе палатка Байрама, торговца фруктами. Ночь была грозовой, и Байрам ругался на чем свет стоит, стаскивая мешки под навес. Все пришлось делать самому. С каждым мешком он изобретал новое проклятие для своего помощника и его неуемной жажды.
Откуда-то снаружи донесся голос:
— Сколько за пару срево?
Срево были сладкие фрукты, обычная цена — четыре медяка.
— Восемь, — автоматически ответил Байрам.
Оземь звякнули монеты. Купец оглянулся и выскочил из-под навеса. Несмотря на дождь, он готов был поклясться, что фрукты остались на месте.
И вокруг — никого. Пробормотав про себя старую приговорку, защищающую от колдовства, он аккуратно подобрал восемь медяков.
В конце концов, торговец он или нет?

Скачка продолжалась. Темному всаднику, похоже, ураган был глубоко безразличен, а Кейб давно отказался от борьбы. Даже когда дождь прекратился, ни тот ни другой этого не заметили.
Они мчались на запад, и где-то в закоулках разума мелькнула мысль, что там — земли Бурого Дракона, в просторечии Бесплодные. Сухая глина да отдельные колючие былинки. Не самая гостеприимная местность. А они, похоже, направлялись в самую их середку.
Разум велел Кейбу бежать без оглядки, убеждал, что жить все равно осталось считанные минуты. Но страх, возобновлявшийся при каждом взгляде на жуткого спутника, пересиливал все и вся. Страх — и что-то еще.
Долг?
В голове была сплошная каша. Его передернуло. Впрочем, его разум не был в порядке с… с…
Думать об этом вообще не получалось. Что-то блокировало его мысли, защищая его.
Защищая от Короля-Дракона.

Они уже изрядно углубились в Бесплодные Земли. Несмотря на проливной дождь, каким-то чудом земля под копытами оставалась сухой и хрупкой. Таково было проклятие этого края: сколько бы ни выливалось воды на Бесплодные Земли, почва не поглощала ее. Вода просто исчезала. Кейб знал, что виной тому Хозяева Драконов.
Они видели. Они знали. Огненные Бурые были опаснейшими из бойцов. Только это запустение и удалось им противопоставить. Короли-Драконы правили, как и встарь, а восставших волшебников и колдуний более не существовало.
Кейб огляделся. Тучи уже развеивались, хотя вдали продолжала громыхать гроза. Даже дождь не задерживался здесь надолго. Если бывает проклятая земля — то это она и была.
— Остановись.
Шипение Дракона пронзило разум Кейба, словно раскаленной иглой. Фигура в шлеме вглядывалась в землю. Вдруг всадник спешился и велел Кейбу последовать его примеру.
— Здесь жди.
Повелитель огненных змеев направился прочь. Кейб ждал, понимая, что бегство бессмысленно. Может, начал надеяться он, дракон просто хочет дать ему поручение. Хотя с чего бы? У него слуг больше, чем можно вообразить, и все, что умеет Кейб, они сделают гораздо лучше.
Ждать пришлось недолго. Дракон вернулся с пустыми руками. Он подошел к Кейбу и, ни слова не говоря, одним взмахом руки поверг его наземь. Затем выхватил из перевязи меч и наставил на беззащитного человека.
Король-Дракон был невообразимо ужасен. Глаза его пылали — да, пылали, как угли в очаге. Шлем усмехался, оскалившись, и Кейбу казалось, что за маской он видит истинное лицо. В бледном свете бурые чешуйки доспехов поблескивали. Меч в левой руке не светился. Он был черен, как сама Бездна.
Шипение, которое едва ли можно было даже назвать голосом, достигло ушей Кейба.
— Это были мои земли. И они не были бесплодны. Они славились как самые плодородные, здесь были самые замечательные луга и леса. — Он воззрился на Кейба с лютой ненавистью. — До Хозяев!
Острие меча скинуло капюшон с Кейбовой головы. Зрачки Короля расширились:
— Чародей! Последнее доказательство!
Прятать серебристую прядку было бесполезно. Кейб возжелал всем сердцем, чтобы у него на самом деле были все те силы, которыми якобы обладает любой уважающий себя колдун. Хоть бы спастись… Зачем, зачем он понадобился дракону? То есть он, конечно, понимал, что тот собирается его убить, и все же…
Темная фигура занесла меч для удара.
— Кровью огненных змеев, убитых его рукой, Натан Бедлам поразил наши кланы! Кровью его родни я верну кланам жизнь! — Лезвие засвистело в воздухе.
Стрела пробила грудь Короля-Дракона насквозь. Клинок остановился, немного не дойдя до головы Кейба.
Словно зачарованный, смертный лишь наблюдал, как повелитель рептилий изумленно глянул на стрелу. В глазах было недоумение. Он коснулся пальцем наконечника.
И рухнул ниц.
Кейб едва успел откатиться в сторону. Тело грохнулось о землю с глухим стуком. Выпавший из руки меч зазвенел на камнях.
Медленно Кейб поднялся на ноги. Никто не явился за стрелой. Никто. Он глянул себе под ноги — и впервые поразился абсурдности ситуации. Он один посреди Бесплодных Земель, и у его ног — их Король и господин.
Мертвый.

Три драконихи, в человечьем обличье, переставляли кусочек янтаря с человеческой фигуркой внутри. Они делали это уже неоднократно, но ни разу не поцарапали его.
Мохнатая рука передвинула фигурку слоновой кости на игральной доске.
— Плохи дела у Бурого, — все, что нашелся сказать противник.
Кейб неуверенно подобрал клинок и привесил к поясу. Вооружившись, он почувствовал себя лучше. Но ненамного. Что же делать с телом? Если оставить так — слуги мертвого Короля, чего доброго, сочтут за оскорбление и объявят на него охоту. Зарыть? Но как? Кто знает, как это положено делать? И опять-таки на него объявят охоту…
Он оставил все как есть.
Конь Короля исчез, когда — Кейб не заметил, похоже, что в момент смерти хозяина. А вот лошадь Кейба никуда не делась. Он снова взгромоздился в седло. Теперь — что дальше?
Назад, в деревню? Невозможно. Прямое самоубийство. А куда же? В город Зуу? Нет, Зуу очень бдительно управляется Зеленым Драконом, да и до границ Бурого рукой подать. Хозяин леса Дагора обычно не вмешивался в дела Бесплодных Земель, но тут…
Пенаклес? Там правит Грифон. Он захватил Город Знаний после смерти Пурпурного. И говорят, это к лучшему. Всем известно, что Грифон — враг Королей-Драконов.
Вот это дело. Лишние несколько дней пути, но только там он может быть в безопасности. Если доживет.
Он последний раз взглянул на тело. Стрела странно блестела. Где-то у него был союзник, но где? Кейб торопливо огляделся и галопом помчался прочь.
Прошли часы.
Появились всадники. Казалось, они были бесплотны, одни лишь тени людей. Они увидели тело у копыт своих коней и задумались. Один спешился и коснулся раны. Рана была, но безо всяких следов нанесшего ее оружия. Все пятеро забормотали.
Еще двое спешились, и втроем погрузили тело на коня. Остальные, забыв о своем прежнем пути, рванули на север самым быстрым аллюром. И в их движениях был страх — столь редкое чувство у им подобных, что бросалось в глаза даже неискушенному.
Миновало две луны — и на месте, где лежало тело павшего Короля, появились первые нежно-зеленые травинки.

3

Кейб ехал по глухим местам. Черный клинок непривычно хлопал по бедру. Бесплодные земли давно сменились зелеными степями, а те — лесами. И все же он не обманывался кажущейся безопасностью этих мест. Именно в таких рацских местечках обожали охотиться виверны. Хоть этим дракончикам по сравнению с Королями явно не хватало мозгов, для человека хитры они были с избытком.
Солнце сияло почти в зените. Как предполагал Кейб, полпути до Пенаклеса было уже позади. Пока что не встретилось ни одного серьезного препятствия, но надеяться на такое везение и далее не приходилось.
Из зарослей перед ним появился василиск. Эти твари прекрасно слышали: ведь из соображений маскировки глаза им приходилось держать закрытыми, иначе бы их находили по череде каменных статуй.
Кейб успел заметить василиска раньше, чем его коснулся смертельный взгляд. Лошади повезло меньше: как раз когда Кейб спрыгивал, василиск взглянул на нее. Окаменевшее животное покачнулось и рухнуло наземь, едва не придавив всадника.
Откатившись в кусты, Кейб выхватил меч. Откуда-то сбоку доносился треск ползущего василиска. Кейб подобрал полено и швырнул — как можно дальше. Вроде бы василиск пополз на шум.
Кейб с обнаженным клинком начал отступать назад. Ломиться через кусты — василиск наверняка услышит. По уже расчищенному им собственному следу можно идти и быстрее, и тише.
Он слышал шорох поодаль — василиск искал его. Если хоть немного повезет, он выползет на тропу не сразу. А если нет…
Об этом и думать не хотелось.
Тропа оказалась мягкой, и это прекрасно. Кейб отступал шаг за шагом, с мечом наготове. Не то чтобы он слишком надеялся на него в случае встречи с василиском, но меч уверенности прибавлял. Он перешагнул через окаменевшую лошадь. Теперь добираться втрое дольше…
Сзади послышался треск. Кейб со всех ног бросился прочь. Теперь единственный шанс был в том, чтобы обогнать тварь. Топот был все ближе и ближе… Какой уж там шанс.
Он споткнулся, клинок едва не вылетел из руки. Топот совсем рядом… Рефлекторно Кейб развернулся, чтобы встретить рептилию с мечом в руке, даже не успев сообразить, как это глупо.
Василиск прыгнул вперед и открыл глаза.
Первая мысль Кейба была: «Какого черта я еще не каменный?» На морде василиска запечатлелось столь же искреннее изумление. Его способность еще ни разу не изменяла ему. Обалдевшая тварь замерла, как ее бесчисленные жертвы.
Кейб воспользовался нечаянным преимуществом и выпрямился, сжимая клинок. Василиск покосился на меч и шагнул назад. Кейб шагнул вперед — василиск присел. С воинственной миной Кейб взмахнул мечом — василиск развернулся и драпанул что было сил.
Кейб судорожно втянул воздух. После всего пережитого тело было словно выжатый лимон. Однако страх подсказывал не оставаться на месте триумфа: иначе найдется более храбрый хищник и полакомится им.
Он побрел дальше. Конечно, был шанс наткнуться на деревню, но, прямо скажем, не слишком большой. Земли тут были малонаселенные. Во всяком случае — людьми.

Он все еще размышлял о причине своей странной неуязвимости, когда заметил сбоку от тропы знакомую фигуру в капюшоне. Рядом паслась лошадь.
На расплывающемся лице волшебника проступила улыбка. Кейб остановился, направив на негр меч.
— Привет тебе, Кейб Бедлам.
— Ты — тот самый, из таверны? Симон? Чародей кивнул:
— Да. Я смотрю, тебе пришлось попутешествовать.
— Попутешествовать? Да меня чуть не убил один из Королей-Драконов! Но кто-то убил его раньше!
— Да, я слышал.
— Он собирался убить меня вот этим! — Кейб поднял вверх руку с мечом.
— Брр. Трижды проклятый клинок. В любое другое время я велел бы тебе выкинуть его как можно дальше. Увы, это единственное, что стоит между тобой и смертью… пока ты не научишься правильно пользоваться собственными силами.
— Правильно пользоваться?
— Ну как в таверне. Помнишь драку с огром?
— Так это — я? — выпучил глаза Кейб. Кажется, волшебник снова усмехнулся:
— Ты, ты. Ты дал себе волю. Если так выпускать силу, она может бить очень мощно. — Капюшон мага слегка откинулся, и сверкнула широкая серебристая прядь. Машинально Кейб коснулся собственных волос.
— Да-да, — кивнул Симон, — расширилась. Мы с тобой поболтали — она и включилась. Чародеи всегда реагировали на себе подобных. Появление Бурого Короля-Дракона тоже сыграло известную роль, но к тому времени твоя сущность уже стала достаточно очевидной.
Кейбу вспомнились слова Короля. Кажется, действительно пути назад нет. Если для всех он — колдун, придется учиться пользоваться своей силой. При этой его мысли чародей кивнул снова:
— Ничего другого тебе не осталось. Единственный путь. Без тебя, без твоей мощи, землям этим быть под властью у Драконьих Королей.
— Как это? — Кейба передернуло.
— Ну есть в тебе… сила, нет более точного слова. Большой потенциал. Больше, чем у прочих. Даже больше, чем у Натана, — а ведь тебя еще не учили, ты еще ничего не умеешь! Совсем необычно. Если твои силы превратить в искусство… После появления Драконьих Хозяев драконы ищут и уничтожают тех, у кого большой потенциал. Тебя вот они пропустили — и потому ты столь ценен. Без тебя не хватит сил противостоять угрозе драконов.
— А почему они нас давным-давно не извели? Дали дорасти до тех пор, когда мы стали угрозой? Волшебник пожал плечами:
— Наверное, тому есть две причины. Нас много, очень много, куда больше, чем драконов. Даже если нас бьют — их все равно слишком мало. Драконьи кланы немногочисленны. Вторая причина связана с первой. Они жить без нас не могут. Мы им очень нужны — как рабы и подданные. Мы делаем за них то, что сами они давно уже не умеют и не могут, и зачем им избавляться от нас?
Кейб подумал еще немножко. О своей прежней жизни — явно не слишком многотрудной.
— А зачем тогда лам вообще сражаться? Разве у нас есть не все необходимое? Разве мы не вольны делать что захотим? Лицо Симона было непроницаемо. Но не тон его голоса:
— Такова иллюзия свободы, Кейб. Иллюзия. Пока правят Короли-Драконы, нам не дорасти до большего. Мы гнием и умираем с ними.
В Кейбе постепенно пробуждалось чувство долга. В конце концов, его дед отдал за это жизнь…
— Что я должен делать? Ты научишь меня?
— Попозже. Сейчас — продолжай свой путь. Тебя ждет лорд Грифон.
— Он? Ждет? Он про меня знает? Волшебник ухмыльнулся:
— Победитель Короля-Дракона не может долго рассчитывать на инкогнито.
— Но ведь это не я! Это мерцающая стрела! Она пронзила его!
Глаза волшебника вспыхнули кроваво-красным. Руки угрожающе взметнулись к Кейбу. Тот испугался и снова выхватил меч.
— Не бойся, дружок. Я только проверял твой рассказ. И самое странное, что он точен. Бурый, господин и Повелитель Бесплодных Земель, пал от рук Солнечного Стрелка. Чудные времена настали.
Кейб опустил клинок:
— Солнечный… Стрелок? Кто это? Никогда не слышал.
— Теперь услышишь. Наверное, это часть твоей силы. Солнечные Стрелки были главной силой Хозяев. И Натан командовал ими. Они могут вливать силу Килуса в свои луки. И управлять ею.
Кейб медленно поднял глаза к солнцу. Контролировать часть этого… Если бы ему это удалось! Но поверить в такое…
— Король-Дракон умер под Близнецами. Он выбирал это Время для моей смерти.
— Хм-м. Не исключено, что твоя кровь оживила бы эти мертвые края. Встреча Близнецов — такая штука, при этом может случиться многое. Любая магия с принесением жертвы усиливается многократно. Ну а для Солнечных Стрелков важен день. Ночью для такого нужна помощь Близнецов, а они не славятся своей щедростью. Им нужна плата. Плата. Я должен все выяснить. Может, когда ты доберешься до Пенаклеса, у меня уже будет для тебя ответ.
— Ты меня оставляешь? Но я же в жизни не доберусь туда пешком!
На туманном лице появилось нечто вроде удивления.
— Пешком? С чего бы? Вот тебе лошадь. Я понял, что дело плохо, и привел тебе новую. — Волшебник ухитрился щелкнуть пальцами, не снимая перчаток. Конь подошел к Кейбу.
Кейб погладил лошадь, изумившись возможностям своего нового знакомого. Ведь лошади он лишился всего несколько минут назад.
— Спасибо за коня. А ты как же без него?
— А я обойдусь.
Кейб еще раз поглядел на лошадь. Конь хороший, сильный. Лучше предыдущего. Он снова обернулся к волшебнику — но тот исчез.
Ну что ж, его право. В конце концов, он его спас. Теперь бы еще воспользоваться его помощью. Чем скорее он будет в Пенаклесе, тем лучше.
Кейб сунул меч в ножны и сел в седло. Другой тропы вроде не было, значит, выбор невелик. Лес и так достаточно опасен, чтобы экспериментировать.
Не выпуская из руки рукояти меча, он поехал дальше.

Близилась ночь. Кейбу казалось, что день сократился наполовину. Он надеялся выбраться из лесу до темноты, но тропа петляла, как заяц. «Может, колдовство, — подумал он на удивление спокойно. — Ну какой дурак по доброй воле проложит такую дорогу?»
Что-то шагнуло на дорогу. Женская фигура. Женщина вскрикнула. Кейб натянул поводья, едва успев остановить коня.
Свежеприобретенные рефлексы заставили его схватиться за меч.
— Добрый сэр, остановитесь! Мы не причиним вреда!
Кейб быстро обернулся и увидел еще двух женщин. Необычных, уж точно. Тонкие, но расшитые одежды. Однако под цвет леса. И даже кожа — насколько было видно в темноте — слегка отливала зеленью.
Та, что повыше, шагнула вперед. Похоже, эльсрийка — тонкие черты, светлые глаза. Она улыбнулась такой сверкающей улыбкой, что, кажется, вокруг стало светлее.
— Привет тебе, о господин!
Господин! Кейб едва удержал смешок. Его общественное положение сильно переоценили.
— Кто ты?
— Я Камилла, а это Магда, — представила она свою подругу, которая улыбнулась вежливо и застенчиво. Аицом они были похожи, словно сестры. Хотя почему — словно?
Кейб пробормотал приветствие.
Камилла обернулась к третьей, которую едва не сбил с ног Кейбов конь.
— А это наша младшая сестра, Теган, которую нам еще предстоит научить повнимательнее следить за дорогой.
Теган еще только начала взрослеть, но ее изящество затмевало некоторую детскость черт. Как и Магда, она была почти копией старшей сестры. Она присела, и золотистые волосы рассыпались по плечам.
— Могу ли я поинтересоваться, что делают здесь три прекрасные леди? Земли здешние опасны, изобилуют дикими вивернами, а от жилья далеко. Где мужчины, которые должны охранять вас?
Старшая вздохнула:
— Увы, мой муж мертв. А моим сестрам так и не посчастливилось выйти замуж. Мы не боимся лесных существ, они избегают нашего дома. Муж говорил, что здесь есть своего рода магия, и она защищает это место.
Кейб кивнул — он о таком слышал. Такие места могли быть прежними жилищами колдунов или подарком духов. Этим женщинам повезло, некоторые подобные местечки убивали пришельцев. На каждый оазис приходится по ловушке.
Младшая протянула руку — погладить лошадь. Та отшатнулась, как от удара. Кейб заметил, как тяжело она дышит.
Камилла тоже обратила на это внимание.
— Ваш конь устал. Может быть, вы окажете нам честь, разделив наше скромное общество? Нам редко выпадает удовольствие принять у себя гостя, тем паче такого прекрасного.
Кейб не привык к комплиментам, не таящим в себе ехидство, и покраснел:
— Большая честь для меня сопровождать вас.
— Так пойдем же. Здесь совсем недалеко.
Он попытался направить коня в сторону, но тот заупрямился. Вторая, третья попытки привели лишь к тому, что конь отшатнулся и нервно забил копытом. Почувствовав неловкость, Кейб спешился:
— Боюсь, мне придется идти пешком. Но что делать с лошадью?
Теган подошла и почтительно взяла уздечку из его рук. От нее исходила волна обольстительности, которую Кейб сперва не заметил. Ее голос был словно зов сирены.
— Иди с моими сестрами, Кейб. Я позабочусь о скакуне и скоро вернусь. Не бойся, со мной ему ничто не угрожает.
Ну кто на месте Кейба устоял бы? Он поклонился и поблагодарил. Камилла и Магда взяли его за руки.
— Вы проводите нас, как некогда мой муж. Мы снова — леди в своем поместье, — улыбнулась Камилла, и Кейб почувствовал, что жаждет раствориться в ее улыбке.
Они направились в лес, и вскоре Кейб затерялся в собственных грезах. Сзади доносился шум, издаваемый испуганным конем, — но почему-то никто его не слышал и не обращал внимания.
А через несколько секунд к этим звукам добавилось шипение существа куда более страшного, но Кейб был уже далеко.

О вкусах в Драконьих Королевствах говорено уже немало. Что люди, что нелюди ничего общего не имеют со своими соседями. Уж где-где, а в жилищах это выражается наиболее явно.
«Усадьба трех леди была яркой к тому иллюстрацией», — подумал Кейб.
Могучие каменные стены чередовались с земляными барьерами. Часть дома была и вовсе деревянной, из бревен, а правая сторона, кажется, выполнена из цельного ствола дерева. Все вокруг поросло необычными и забавными растениями. Сверху, словно герб владельцев, возвышалась странная птица, свирепо нацелившаяся на входящих. Конечно, она была металлическая, но Кейб дважды взглянул на нее, прежде чем решился войти.
Внутреннее убранство дома было еще удивительнее. Пол — обработанный мрамор, но тут и там из него росли деревья. Некоторые прорастали сквозь потолок. Лианы, ползучие плети вились по стенам, колоннам, деревьям. Трудно даже представить себе, что в таком месте кто-то живет. Он хотел порасспросить хозяек об этом месте, но решил подождать удобного случая.
Камилла отпустила его руку, предоставив Магде вести Кейба к роскошному креслу. Кейб осторожно сел: кресло выглядело столь древним, что того и гляди рассыплется. Однако на ощупь оно оказалось прочным и очень мягким. Непривычный к такой роскоши, он позволил себе погрузиться в него поглубже. Женщины переглянулись, словно удивляясь, как можно так радоваться самой обычной мебели.
Магда наклонилась, открыв Кейбу свои прелести, и улыбнулась так же, как и ее сестры:
— Вам нравится?
О… она имеет в виду кресло, с трудом сообразил Кейб и покраснел:
— Да-да, спасибо, я давно не видел ничего столь удобного.
— Прекрасно! Мы очень рады, что вам понравилось. Может, вы отстегнете ваш меч? Это же, наверное, очень неудобно?
Однако избавляться от меча Кейбу почему-то не захотелось. Он качнул головой и перевел разговор на другую тему:
— Какое необычное жилище. Кто его построил?
— Муж моей сестры, Камиллы. Он был… ну, лесной человек. Он без этого не мог. Вот и мы полюбили такую обстановку.
— Не хотел вас обидеть…
— Что вы, все в порядке. — Она наклонилась еще ниже.
— Магда!
На голос Камиллы женщина мгновенно обернулась и метнула на сестру огненный взор. Та ответила таким же:
— Что случилось, сестрица? Камилла указала на дверь:
— Где Теган? Пойди-ка убедись, что с ней все в порядке!
— В порядке? — Магда рассмеялась. — Да здесь…
— Пойди проверь!
Младшая выбежала. Кейб проводил ее взглядом:
— Если Теган угрожает опасность, может, я могу быть полезен?
Его собеседница изящно взяла рюмку:
— Не понимайте меня столь буквально, сэр Кейб. Я хотела всего лишь сказать, что у сестрицы могут быть трудности с вашим конем. Гордый рыцарский скакун, вы же понимаете… — Она протянула Кейбу наполненный бокал. — Но хватит об этом. У моих сестер достаточно опыта, чтобы справиться с ним — вдвоем-то. А пока я сделаю для вас что могу.
Кейб чуть не поперхнулся вином. Сроду не встречал такой темпераментной женщины! Может, это потому, что они живут здесь одни. Ее очарованию просто невозможно было противостоять — да и к чему? Разве что одного он боялся — что сделают остальные, если он выкажет свое предпочтение одной? Они, конечно, прекрасны, но, как стая хищников, своего не упустят.
От его внимания не ускользнуло, что хозяйка когда-то успела переодеться. Ее платье явно не справлялось с основной задачей любой одежды — что-то там скрывать. Если присмотреться…
Этого даже не понадобилось. С достойной удивления скоростью Камилла оказалась у него на коленях, руки обвились вокруг него, и она заговорила вновь, только когда ее губы оказались на расстоянии пальца от Кейбовых.
— Мои сестры сейчас заняты. На некоторое время. Они знают, что мое право как старшей — быть первой. Сними наконец свой меч и пояс. Неужели я тебе совсем не нравлюсь?
— Что вы! — выдохнул Кейб.
Она усмехнулась, словно хищник, готовый разорвать свою жертву. Через одежду прекрасно чувствовалось тепло ее тела. Вот уж точно — горячая кровь!
Передняя дверь с грохотом открылась. Камилла подскочила, ее лицо перекосилось от гнева. Но она замерла, видя, как Магда вводит раненую Теган.
— Что стряслось?
Младшая была почти без чувств. Кейб вздрогнул: контуры ее фигуры расплывались. Он бросил взгляд на свой бокал и поспешно отставил его.
— Магда! Не туда! В ее комнату! — быстро распоряжалась Камилла.
— Темный… темный конь! — бормотала Теган.
— Он здесь! — пискнула Магда.
Из-за двери послышался треск ветвей, Кейб дернулся за мечом.
— Не надо! — Камилла схватила его за руку.
— Там что-то…
— Он сюда не войдет! Мы в безопасности!
Треск усиливался. Что бы там ни было, это приближалось — и очень быстро. Кейб подивился, с чего это сестры считают себя в безопасности. В свои фехтовальные способности, впрочем, он тоже особо не верил.
Тем временем сестры проводили Теган в соседнюю комнату. Кейб стоял у открытой двери дрожа и всматривался во тьму. Потом положил руку на рукоять меча и сделал шаг вперед.
Что-то шевельнулось. Как ему показалось, нечто вроде лошади — только как бы не совсем настоящей. В нем боролись два противоречивых желания: отправиться в лес и там столкнуться с неизвестной тварью лицом к лицу или позвать ее сюда. То и другое казалось очевидной глупостью, и Кейб боролся с собой изо всех сил. Тварь в кустах раздраженно захрапела.
— Что ты делаешь?
Это была Камилла, но что-то в ней изменилось. Она была по-прежнему прекрасна, но в ее облике появилось что-то змеиное. Рука Кейба сжала навершие меча.
Камилла успокоилась и подошла поближе. Все-таки она чересчур напоминала волшебницу.
— Спокойнее, Кейб. Эта тварь не войдет, Мы можем не волноваться.
Но он не успокоился:
— А что это такое? Теган сказала — «темный конь». Звучит знакомо, но…
Камилла зажала ему рот рукой:
— Тише. Моя сестрица просто переволновалась. Все прекрасно. К утру у нее все пройдет.
То, снаружи, снова захрапело, но не приблизилось.
А женщина перед ним становилась все менее и менее человекоподобной, хотя сама она, по-видимому, ничего не замечала. Когда лицо стало вытягиваться, Кейба поразила внезапная Догадка.
Он оттолкнул свободной рукой Камиллу и выхватил меч.
— Огненный змей! — вскрикнул он.
Хозяйка изменилась в мгновение ока. Она зарычала, все ее тело преобразилось: над плечами развернулись крылья, лицо вытянулось, изо рта показались острые клыки, руки и ноги покрылись чешуей.

Кейб пришел прямо в ловушку. Он был наслышан от бродяг и сказочников об огненных драконах, которые заколдовывали и впоследствии пожирали путешествующих мужчин. Драконихи умели превращаться в людей лучше, чем драконы. Даже Короли-Драконы были не в силах стать точной копией человека, потому и превращались всякий раз только в закованных в доспехи воителей.
А вот драконихи это умели. Более того, они замечательно умели превращаться в прекрасных женщин. И тем самым соблазнять неосторожных.
Но он как-то освободился от чар. Может, всему причиной меч в его руке, Королевский меч, меч Короля-Дракона. Пожалуй, в нем больше проку, чем казалось!
Все это пронеслось в мозгу Кейба за доли секунды. Страх — великая сила. Бежать было некуда — разве что к лесной твари. Он направил меч на дракониху и помолился про себя.
То, что только что было Камиллой, резко остановилось. Даже вроде бы как-то сжалось. Приободрившись, Кейб шагнул вперед и изобразил намерение атаковать. С василиском-то сработало? Драконнха отступила, забив хвостом по ногам.
— Пощади, о обладатель Рогатого Клинка! Я не трону тебя! — заговорила дракониха. Кейб на миг задумался:
— Клянешься?
— Клянусь Императором, Рогатым Клинком и всеми Драконьими Королевствами! Пожалуйста!
Черный меч, теперь получивший имя — надо заметить, престранное, — дрогнул в его руке. Сила была. Всемогущая! Сила, способная слиться с его собственной! Дать власть над зверем, чудовищем и человеком!
Раздалось ржание боевого коня. Кейб моргнул и осознал, что подпал под влияние клинка. Недаром Симон обозвал его трижды проклятым!
Дракониха вжалась в пол от ужаса. Кейбу это зрелище не понравилось.
— Смени-ка форму обратно! — приказал он. — В человечьем обличье ты лучше!
— Как пожелаешь!
Облик драконихи растаял, и вскоре напротив него снова стояла Камилла — по-прежнему прекрасная, но донельзя перепуганная. Однако меч позволил ей вернуть образ человека!
— Так-то лучше. Зови сюда сестер!
Она повиновалась. Вошли Магда и опирающаяся на ее руку Теган.
— Он знает, — сказала им Камилла, — и у него Рогатый Клинок.
Глаза Магды округлились, а Теган судорожно вздохнула. Кейб понимал, что сейчас лучше руку с меча не убирать. Мало ли что он проклятый…
— Что… что ты от нас хочешь? Он фыркнул:
— Не то, что вы думаете. Вы со мной играли, как кошка с мышью!
— Нам же надо есть. Наш герцог попал в немилость к Зеленому Дракону. Теперь он мертв. А даже мы не можем противостоять взгляду василиска. Только Короли. И вот…
Кейб решил не рассказывать о собственной встрече с василиском. Лучше не раскрывать своих секретов этим дамам.
— Меч удержал тебя, — спокойно констатировал он. Главное, не показать, что он сам о нем ничегошеньки не знает.
— Конечно. Рогатый Клинок создал волшебник. Это проклятие и вашего, и нашего рода. Берегись его, о человек. Он очень коварен. Он может погубить всех нас.
— Сперва — вас, если случится что-то непредвиденное.
— Я не сделаю ничего плохого. — Она подняла руку. Кейб почти успокоился. Теперь можно было подумать и о мелочах.
— Ты назвала меня «Кейб», но я вам не представлялся. Откуда вы знаете? Камилла замялась.
— Если не скажешь, применю это. Или… или выгоню тебя к тому чудищу. — «Если оно питается драконами, в нем что-то есть», — подумал он.
— Янтарная Леди предупредила нас о твоем прибытии.
Янтарная Леди? Что-то он о ней слышал. Янтарная… Что именно ему было известно? Непонятно. Но все сильнее он чувствовал, что просто обязан ее увидеть.
— Отведи меня к ней.
— А потом ты нас освободишь? — Даже загнанная в угол, Камилла пыталась торговаться.
— Посмотрим.

Чудище посреди леса все еще ломилось сквозь кусты и трещало, как сто сумасшедших дровосеков. Кейбу по-прежнему хотелось выйти и победить его в честном бою, но он подавил эту дурацкую мысль.
Старшая сестра пошла впереди, остальные за ней. Так велел Кейб: даром что все трое выглядели хрупкими девушками, ему вовсе не хотелось держать их за своей спиной. Шли они медленно: Теган все еще требовалась помощь сестры.
Он понял еще в саду, что драконихи захватили эту усадьбу у кого-то еще. Кого-то, кто тоже был не совсем человеком — однако не настолько, как эта троица. Кейбу стало казаться, что он в родстве с прежним хозяином. Было у них что-то общее.
Сад был похож на дом: точно так же растения переплетались с постройками. Лианы вились по аркам, цветы росли прямо из дорожных плиток. На первый взгляд здесь царил полнейший беспорядок, однако постепенно становилось ясно, что в этом хаосе есть система, но очень тонкая и своеобразная.
— Смотри же, о человек, на Янтарную Леди!
Кейб чуть не упал от неожиданности. Огромный кристалл медового цвета покоился на мраморном пьедестале. Вокруг буйствовала растительность. Кристалл был прозрачен. И, если присмотреться, светился изнутри нежным зеленоватым светом.
А внутри — внутри кристалла — была женщина.

4

Cовет Драконьих Королей собрали со всей поспешностью. Конечно, успели далеко не все, по большому счету, кроме ближайших соседей Императора, прибыл только Черный. Но даже те, кто прибыть не успел, многое поняли из слухов — и готовились к войне.
Серебряный присутствовал. Красный и Зеленый сидели напротив друг друга, настороженно переглядываясь. Появился и Железный, тяжеловесный гигант, уступающий в могуществе лишь Императору. Он бывал здесь нечасто, и это был как раз такой редкий случай.
Золотой обвел всех тяжелым взглядом. Когда Император смотрел так, дела были действительно плохи.
— Сожалею, что не появились остальные, в особенности Ледяной — ему совсем недалеко, — но хватит и нас. Он сделал паузу, словно ожидая ответа:
— Рок, правящий миром, разыграл свою карту. Королевства снова пытаются вырваться из-под нашей власти.
Фраза сама подчеркивала свою важность. Доселе лишь раз Королей вызывали на битву. И тогда враг едва не разбил их.
Железный, выражая общую мысль, рявкнул:
— Хозяева давно мертвы! Некому сопротивляться нам!
— Хозяева мертвы, а их дело, возможно, живет…— фыркнул Красный. — Что-то мы такое уже слышали в прошлый раз. — Он сплюнул, и его слюна прожгла каменный пол.
— И еще много такого услышите.
Удивленный взгляд владыки с Адской Равнины был почти человеческим.
— Что вы имеете в виду, милорд?
Вместо ответа Золотой простер крылья и прогремел в глубину теней:
— Войдите!
Они вошли медленно. Вдвоем. Внешне они походили на собравшихся — драконьи шлемы и все такое. Они могли бы сойти за королей, но короли хорошо знали друг друга. По обычаю, оба встали на колени, опустив головы.
— Чьи это вассалы? — моргнул Железный.
— Бурого.
— Он посылает своих герцогов и даже не удосуживается явиться лично? Сир, дозвольте мне моими легионами научить нашего братца вежливос-с-сти!
— Боюсь, уже поздно. — Золотой повернулся к двоице: — Позовите остальных и внесите тело.
— Тело? — Все, казалось, поперхнулись этим словом. И собственным страхом.
Герцоги встали, поклонились и молча вышли. Наступила пауза, как если бы они ждали у входа, боясь отворить дверь. Короли задвигались в нетерпении.
Наконец пять фигур — трое вассалов Бурого и два воина Золотого — вернулись. На несомой четверыми платформе, накрытое плащом, лежало тело. Кто-то из Королей потрясение прошипел:
— Бурый! Они несут Бурого!
Непривычные к ауре силы этого места, герцоги вновь пали на колени, опустив тело. Сами могущественные, они трепетали за свои жизни. Но монархи не замечали их. Для них сейчас имела значение только смерть одного из них, равного им!
— Кто это сделал?
— Смотрите, он в человечьем обличье!
— Вскоре после совета! Наверное, на пути отсюда!
Золотой обратил внимание на странное молчание Черного. Он призвал собравшихся к порядку и, дождавшись тишины, продолжил:
— Бурый мертв! Все вы видите рану в его груди, но оружия нет, и обнаружить его не удалось. Слуги нашего брата говорят, что поиски ни к чему не привели. Даже в человеческом обличье, братья, мы почти неуязвимы. Как же это было совершено? И кто в ответе за это?
Все это время Император не сводил глаз с Повелителя Серой Мглы. Черный усмехался. Такую усмешку люди рисуют у смерти.
— Да, брат? Ты, кажется, весьма доволен! У тебя есть что добавить?
Черный слегка кивнул:
— Досточтимый брат, я вам это предсказывал. Кровь Хозяев не исчезла. Есть, возможно, и иные наследники. И никогда мы не сможем быть в уверенности. Мы пользовались стратегией Пурпурного, а он пал в бою с последним и сильнейшим из наших врагов.
— Так ты обвиняешь внука Натана Бедлама? Я приказал наблюдать за этим человеком. Где мои шпионы?
Что-то слетело вниз из мрака под потолком. У этих существ не было родни в обычном мире, и даже Император мало что знал о них. Но они были хорошими слугами. Сообщение шпиона было кратким.
— Что-то, — доложил он, — случилось с их целью. Они прибыли, но не застали ее на месте. Человек убыл по приказу одного из Величайших. Оба уехали в Бесплодные Земли. Шпионы вернулись, но не смели доложить Наивеличайшему.
— Прочь, — отпустил Золотой шпиона. Тот улетел обратно в темноту и скрылся. — Бурый решил нарушить наш приказ. Он отправился самолично расправиться с Бедламом-младшим. Непослушание дорого ему обошлось.
Остальные молчали. Золотой был спокойным и разумным правителем. Его знания были не меньше, чем у хозяина Города Знаний. Лишь Пурпурный заставил некогда Императора уступить — и этого ему уже не забудут. И не будут безоговорочно верить. Это было его слабое место — хотя и не нашлось бы смельчака, дерзнувшего о нем упомянуть.
Император немного успокоился:
— Нашего брата нашли в одном из самых пустынных краев его владений. Есть мнение, что умер он под Близнецами.
Реакция собравшихся его не разочаровала. Каждый знал жажду Близнецов до жертв. В обмен они могли недюжинно увеличить силу чьего-то заклинания. Бурый надеялся такой ценой оживить свои поля. Этот расчет его и погубил.
— Мы должны подготовиться. — В голосе Золотого гремела смерть. Сейчас приказам должны были повиноваться все, и безоговорочно. — Мы должны увеличить наши легионы. Если второе восстание людей неизбежно, надо подавить его в зародыше.
Он сделал паузу — но все уже поняли, куда он клонит. Черный открыто ухмылялся, но Золотому это было безразлично.
— Мы должны взять Пенаклес. Вернуть себе мощь Города Знаний.
Железный громовым рыком возвестил о своем одобрении.
— Да!! Я подыму свои звериные армады и сокрушу Грифона! И мне достанется…
— Нет! Я возглавлю атаку и разграбление Пенаклеса! Слова Императора оглушили всех. Хотя армия Золотого превосходила все остальные, он редко действовал лично. Однако сейчас причина была очевидна: знание — сила, особенно для Драконьих Королей. Король Королей вовсе не хотел отдавать эту силу в руки другому. Другому, который, возможно, позднее бросит вызов его могуществу.
— Сир! Но это подвергнет опасности вашу августейшую особу!
Остальные согласно закивали. Серебряный с беспокойством поглядывал на господина. Императора передернуло. Рудничный Лорд всегда был лоялен, но сейчас его лояльность шла не на пользу Императору. Золотой вздохнул. Надлежало найти компромисс.
— Ну что ж. Черный, собирай свои войска. Железный, собери остатки сил Бурого брата и присоедини к своим. Ты атакуешь с запада. Мы с Повелителем Адской Равнины будем в резерве. Тома поведет армию Империи.
На этом все согласились. Тома, молодой Золотой, был всего лишь огненным змеем — но прекрасным полководцем.
— А я останусь здесь и буду координировать силы. — «И играть с драконихами да кладками, — невесело усмехнулся он про себя. — Однако это поудержит остальных. Тома за себя постоит. Генов, могущих сделать его наследником, в нем нет, но умом он не отстал от всех прочих в этом зале. А кое-кого и превзошел». Золотой вытянулся во всю длину. — Совет окончен. Приказы отданы. Исполняйте.
Тело Бурого вынесли. Короли начали расходиться. Они молчали. Приказы были им известны, и величайшим позором было бы их не исполнить.
Наблюдая за ними, Император оставался мрачен. «Как мы изменились, — думал он. — Все больше напоминаем людей. Того и гляди кто-то наплюет на приказ — а потом будет поздно.
Мы призваны править — а для того обязаны быть едиными. Я сокрушу Грифона, а полученные знания применю, чтобы избавиться от других… забот».

Она была захватывающе красива. Тысяча слов не могла бы ее описать.
— Кто она?
Камилла пожала плечами:
— Мы не знаем. Она создала это место. Она — могущественная ведьма.
— Ты говоришь так, словно она еще жива!
— Да посмотри на нее, смертный! Ты что, не видишь, как она дышит? Она всего лишь в плену!
Он пригляделся. И правда! Она дышала. Кейб взмахнул мечом:
— Освободите ее! Теган фыркнула:
— Не мы заточили ее! Когда явились мы, она уже была там! Камилла быстро кивнула:
— Именно! Сколько раз мы пытались освободить ее — но тщетно!
Кейб глянул на фигуру еще раз. Огненно-красные блики волос играли на зеленом платье. Откуда-то, словно для контраста, добавлялись серебристые искры. Губы были почти под цвет волос, а глаза гармонировали с платьем. Ее лицо… лицо было само совершенство, иначе и не опишешь. «Богиня Драконьих Королевств», — подумал он.
Даже эти существа, со всеми их возможностями, бессильны разрушить камень. Что же может сотворить с ним он сам?
Снова завопила лесная тварь. Издевается. Почему же он так жаждет позвать ее к себе? — подивился Кейб. Однако что бы это ни было, оно бессильно было поколебать заклятие, лежащее на усадьбе и ее земле.
Камилла глянула на него выжидательно и нарушила ход его мыслей:
— Мы привели тебя к ней. Ты нас отпустишь? Что-то в ее словах — или интонации? — было не так. Кейб еще раз обозрел женщин.
— Пока не знаю. Расскажите-ка, что вы делали, чтобы освободить ее?
Они рассказали, как царапали когтями, как разрушали камень силой, палками… Кейб слушал и все глубже погружался в тоску. Ну как он надеется преуспеть там, где они потерпели поражение? Он ударил клинком по блестящей поверхности кристалла, не надеясь даже поцарапать его.
Удар был словно мечом о меч. Посыпались зеленые искры, и стон клинка заставил Кейба содрогнуться. Меч застрял в кристалле, и рукоять вырвало из его руки. Кейб упал, меч остался внутри кристалла. С ликующим воплем драконихи начали менять форму.
Перекатившись, Кейб ухитрился увернуться от первой атаки. Камилла, уже только наполовину человек, прыгнула, и в прыжке последние людские ее черты исчезли. Теперь перед ним был дракон в полном расцвете сил, и, словно этого недостаточно, две другие сестры как раз заканчивали превращение.
До меча было не дотянуться — едва удалось отскочить от Камиллиных когтей. Это стоило ему половины рубашки.
Тварь в лесу издала странный стон, умоляющий, словно просила Кейба пустить ее.
Все три драконихи накинулись на него. Кейб краем глаза заметил медленно тающий кристалл. Мало того что его убьют, он еще и пустил их к Леди…
Стоны в лесу становились все громче. «Мне все равно не жить», — подумал Кейб — и решился. Слова получились у него как-то сами собой:
— Входи свободно, дитя Пустоты!
Ответом послужил победоносный клич. Три драконихи остановились. Та, что раньше была Теган, бросилась наутек, две другие, казалось, задумались.
Копыта загремели не хуже, чем меч по кристаллу. Чудище пронеслось прямо сквозь усадьбу, по дороге разнеся половину стен, и одним прыжком оказалось между Кейбом и монстрами.

Оно было ужасающе черное, чернее угля. С виду существо напоминало лошадь — но ни одна лошадь не могла сравниться с ним размером. Его копыта дробили камень, а глаза были не красные, как могут подумать, а льдисто-голубые.
Ликующий клич перешел в хохот, а затем из громадной пасти послышались слова:
— Ну идите сюда, мои милые! Вы так боитесь? Уже забыли, что Темный Конь все равно вас найдет, раньше или позже? Ну же! Кто первый?
Обе рептилии понимали, что Конь легко догонит их. В отчаянии они накинулись на него в надежде поразить. Конь легко уклонился и еще успел ударить одну из драконих копытом. Та рухнула, оглушенная ударом.
Оставшаяся попыталась напасть снова.
Конь расхохотался:
— Ну давай же, милая! Где твои зубки и коготки?
Он нанес драконихе сокрушительный удар копытом в челюсть. Что-то хрустнуло. Рептилия рухнула с расплющенной пастью.
Конь снова издал свой жуткий смех.
Первая пришла в себя — и достала когтями конское брюхо, содрав полосу кожи. Конь, все еще на задних ногах, грузно опустился на драконью голову. Раздался треск, дракон рыкнул и скончался.
Вторая, капая кровью изо рта, пыталась спастись бегством, но Темный Конь был куда быстрее. Он мгновенно оказался перед ней, та не смогла затормозить и врезалась в лошадь… буквально.
На глазах у Кейба несчастная дракониха упала в пустоту, именуемую Темным Конем, и с криком продолжала падать, уменьшаясь и уменьшаясь. Через пару секунд ее не стало.

— Это ты что-то творишь с ним?
— Ну да. Пытаюсь увидеть настоящее одного человека.
— Так ты и это можешь? Мне ты об этом не говорил.
— Сам не знаю. Видишь — пробую.
— Извини.
Симон уже не слушал. Что-то происходило.
— Смотри — получилось! Гляди скорей!
— Ну камень. Со статуэткой внутри.
— Это не статуэтка. Она живая.
— Она? — изумился Грифон.
— Да. Смотри скорее — с кристаллом все в порядке?
— Кажется, он плавится и течет.
Глаза волшебника загорелись. Он был явно в восторге:
— Он смог! Он сделал это! Картинка померкла.
— Уф, — вздохнул волшебник, — дольше удержать не могу.
— Ничего, отдохни. — Грифон щелкнул когтями — появился слуга, наполовину человек. — Подайте гостю чего-нибудь освежающего.
Через