Я в твоих руках — отпусти ее!
— Зачем? Ее присутствие обеспечит мне твое хорошее поведение во время нашей маленькой поездки.
— Поездки? И куда же? Дракон оскалил зубы:
— Как куда? В Тиберийские Горы, конечно! Мы должны видеть конец рода Бедламов!
— Так-таки и конец? А отца ты уже забыл?
— Пусть Азран развлекается своими сумасшедшими затеями. Пока у меня все идет по плану — он мне неинтересен.
— По плану?
— Я уже говорил твоей подружке, что почти все последние события — моих рук дело. — Тон герцога выдавал его гордость по этому поводу.
— Вижу, — кивнул Кейб. — Неудачно рожденный будущий правитель. Это объясняет почти все раздоры среди драконьего племени.
По лицу Томы пробежало совершенно человеческое удовлетворение.
— Ты быстро схватываешь, человек! Да, это я науськал Бурого и прочих. — Удовольствие вдруг сменилось недоверием. — Однако ты куда разумнее и информированнее, чем доносила моя разведка. Хорошо, что я не слишком задержался с твоей поимкой… Седлайте! — это уже свите.
— А мне как, идти за тобой пешком, герцог Тома? — Глаза Кейба глядели серьезно и изучающе. — Лошади-то у меня нет.
— И не надо, я обеспечу тебя более скоростным средством передвижения.
Несколько слов, известных только сведущим в волшебных искусствах, — и пузырь, такой же, как вокруг Гвен, образовался вокруг Кейба. Тот оглядел его — и промолчал.
— Вот так ты и прокатишься к Императору! Леди поделится с тобой преимуществами и недостатками такого способа передвижения. Надеюсь, тебя не придется учить всему с самого начала. — Взмах руки — и шар с Кейбом повис рядом с Гвен. Герцог прищурился:
— Замечательная парочка. Как говорят у вас — два сапога.
Тома занялся подготовкой к выходу. Гвен хотела было заговорить с Кейбом, но тот поднес палец к губам и покачал головой. Она недоуменно уставилась на него: с чего это он, необученный, пытается командовать? Кейб не ответил ничего, но, оглянувшись на воинов-драконов позади шаров, подал знак.
Это ей ничего не объяснило, только еще больше запутало. Что он хотел сказать — понятно, но как? Этим знаком пользовалось всего два человека — она и… Она долго учила этот язык знаков по большому, подпорченному временем тому. По совету хозяина книги — ее учителя, ее возлюбленного. Только Натан, что разыскал эту книгу в каком-то укромном хранилище, знал этот знак.

Прощание с Талаком было недолгим. Почти вся армия ждала снаружи, так что приготовиться к походу было минутным делом. Армия Томы не везла с собой слишком много припасов и снаряжения, и всего через полчаса все было готово.
Тома оглянулся вокруг:
— Похоже, Меликард не хочет видеть наш уход. Забавно.
При упоминании имени молодого короля глаза Кейба закрылись. Гвен заметила это, но предпочла сделать вид, что ничего не произошло. Однако это стало еще одной загадкой. Она отважилась взглянуть на Тому, в надежде, что тот занят чем-то другим. Так и оказалось: Тома уже забыл про Меликарда и раздавал войскам приказы.
Драконье воинство задвигалось, сперва медленно, но постепенно разгоняясь. Герцог с обоими пленниками занял место во главе колонны. Горожане собрались на стенах, глазея на отход войска. Кейб смог выделить из толпы Меликарда. Он не видел его лица, но прекрасно понимал чувства.
Вот и Тиберийские Горы. Они нависли над армией, словно легендарные титаны. Выше всех — Киван Грат; казалось, он свысока взирает на жалких тварей, отважившихся войти в его владения. И чем ближе они подъезжали, тем величественней становился Искатель Богов.
Вокруг не было ни одного зверя, но Кейб углядел на тропе лошадиный череп. Вверху кто-то летал, и по блеску чешуи было нетрудно распознать родню драконов.
Всю дорогу все молчали. Тома углубился в мысли о собственном величии, воображая награду от отца. Теперь-то он точно станет одним из Тринадцати: свободных мест предостаточно. А уж в качестве Короля он легко перестроит Империю так, чтобы теплокровным было не подняться еще миллион лет.
Леди Гвен взирала с ужасом на приближающийся контур горы. Для нее Тиберийские Горы были кошмаром, местом, о котором она с детства слышала как о твердыне зла и чуждом людям крае. Обучение у Натана не изменило этой точки зрения, только придало кошмарным видениям форму. Она глянула на Кейба, как на его деда когда-то, подсознательно надеясь на утешение. Однако Кейб был погружен в изучение магической сферы. Обращаться к нему она не стала, чтобы нечаянно не привлечь взгляд герцога.
А Кейб успел понять, что сфера — довольно хитрая структура. Она была куда сложнее, чем та, что содержала леди Гвен. Стало быть, его Тома опасается гораздо больше. И тем не менее определить схему изменений не составило большого труда. Кейб даже не подумал, что другому магу на его месте эта задачка оказалась бы вообще не по зубам. Главное, что в случае чего быстро выскочить наружу не составит труда.
Удовлетворенный, Кейб откинулся на стенку шара и, к вящему недоумению Гвен, закрыл глаза. Простая логика говорила, что силы не худо бы поберечь. Несмотря на новообретенную уверенность в себе, он понимал, что прибытие к Императору — испытание потруднее, чем падение в обмороке в яму, кишащую ядовитыми змеями. Кейб хотел прибыть туда в лучшей форме. К счастью, внутри сферы, похоже, не существовало ни голода, ни жажды, так что это не проблема. Над головами высился Киван Грат.
Из-за большого количества солдат и узкого прохода вверх подъем отнял несколько часов. Гвен била дрожь, и отнюдь не от холода. Она видела так же ясно, как горы вокруг, цвета магических аур. Тут были самые разные силы, более могущественные и более слабые, чем те, что знала она, темные и светлые. Они были древнее, чем удавалось вообразить, и несли на себе отпечаток прикосновений существ, что не принадлежали ни к человеческому, ни к драконьему роду. Какие-то излучали доброжелательство, большинство же пребывало в безразличии. С доброжелательными ведьмочка попробовала завязать контакт, но безрезультатно. Это было выше ее сил.
«А может, оно и к лучшему», — решила она. Тут были и силы обратного характера, пытающиеся проникнуть в разум и искалечить его. Она решила зажаться и не допускать никакого контакта. Какие-то все равно пробовали, но вроде бы не преуспели.
Однако, заметила она, ни Кейб, ни Тома не выглядят обеспокоенными этой картиной. Уж у Кейба-то не было никаких причин быть столь спокойным: Леди знала по опыту, что разумы учеников и необученных волшебников прекрасно открыты для нежелательного контакта. Но Кейб дрых, словно в своей постели. Еще одна загадка с этим странным Натановым внуком. Хоть бы дожить до их решения.
«Впрочем, шансов мало», — подумала Гвен. Когда ее только освободили из янтарной тюрьмы, она было поверила, что Доживет до исполнения мечты Натана — освобождения от Королей-Драконов. Она встретила Кейба и успела понять, что по колдовской силе он не уступает Натану, чтоб не сказать больше.
Плюс еще Темный Конь, Грифон и — да, даже Сумрак. Волшебница успела поверить, что грезы Хозяев вот-вот сбудутся. Лицо ее потемнело. И снова Азран разрушает людские надежды! Вместе они управились бы с лохиварцами даже без фантастических возможностей Сумрака. А Азран со своими дурацкими планами насчет власти над людьми и драконами из-за какой-то непонятной прихоти похитил Кейба. Уж точно не из отцовских чувств.
И ни она, ни остальные возглавлявшие колонну не заметили одинокой фигуры, обрушившейся на них с неба с немыслимой скоростью. Он пикировал на колонну сзади с явно враждебными намерениями, совершенно не устрашившись грандиозного воинства.
Всего один разведчик, совершая обычный круг, заметил его. Он очень удивился — никто и не слыхивал о врагах в Тибе-рийских Горах — и решил подлететь поближе.
Узнав, он открыл пасть для крика, но было поздно. Оскалившись, полностью подвластный своему созданию, Азран взмахнул в воздухе мечом, и далеко за пределами его размаха воздушный дракон полетел вниз. В горле его зияла рана.
Клинок поглотил уже столько жизней, сколько гибнет не на каждом поле брани, но ему все было мало. Его жажда только усиливалась — и крепла власть над Азраном. Не то чтобы ему зачем-то так уж надо было нападать на герцогское воинство — просто меч не мог пренебречь такой обильной пищей! Азран бешено замахал мечом, не выходя из пике. Со стороны хвоста армии донесся вопль, потом еще… Герцог Тома и Леди стремительно обернулись, Кейб вышел из забытья.
— Азран! — Гвен узнала его первой. Тома развернул своего зверя и выругался:
— Там сплошь нелетающие или болваны! Да еще так близко друг к другу! Но, проклятие, кто бы мог подумать, что Азран решится на такое… Я…
Шепот расслышала только Гвен:
— Меч! Он сделал новый меч!
Гвен бросила взгляд на Кейба — и снова на полоумного мага, что в берсеркерском безумии накинулся на тыл драконьей армии. Даже отсюда чувствовалось его нечистое присутствие.

Полководец пришел к тому же заключению. В его глазах горел красный огонь. Ему доводилось видеть Рогатый Клинок, но коснуться его Бурый никому не позволял. Кое-кто из Королей предполагал, что Бурый не вполне в себе. Это Тому не беспокоило: он всегда считал, что все остальные гораздо слабее его. Нет одного меча — будет другой.
Он не мог полагаться на свои войска: это было уже очевидно. Многие впали в панику. Кроме правителей, колдунов среди кланов было немного. Кроме того… ведь Красный собирался на Азрана войной. Значит, и Красного больше нет. Ряды Королей еще больше поредели.
Оглянувшись на пленников, Тома заставил сферы продолжать путь. Его отец посмотрит сквозь когти на любые потери, когда он доставит ему такую добычу. А если к ней добавится еще и меч… Против герцога с таким мечом не отважится выступить ни один из оставшихся в живых Королей.
Внезапный прыжок обеих сфер сбил пленников с ног. Гвен поднялась первой, оглянулась на Кейба. Тот лежал, положив ладонь себе под голову, и ухмылялся. Гвен при всем желании не могла найти ничего смешного и без слов дала ему это понять.
К ее удивлению, он продолжал улыбаться и подал ей знак, словно просил чуточку обождать. Леди насторожилась. Это был явно не тот человек, с которым она успела неплохо познакомиться. Совсем другая личность — но с очень знакомыми чертами…
Он остановил сферы за пределами поля зрения Томы, но не достигнув намеченной герцогом цели. После чего взялся руками за стенки пузыря — и разорвал его! С легким шипением сфера опустилась на землю и истаяла дымком.
Кейб повторил процесс с шаром Гвен, разве что чуть подольше — пришлось потратить время на поиск слабого места. Когда второй пузырь был уничтожен, оба без рассуждений упали друг другу в объятия.
Через некоторое время Кейб несколько неуклюже отпустил Гвен.
— Нам пора.
Они огляделись. Перед ними зияла пропасть. Конечно, эта гора не смотрелась рядом с Киван Гратом, но сама по себе она впечатляла. Земля далеко внизу пестрела одинокими кустами. С другой стороны все было ничуть не лучше. Тиберийские Горы — не самое гостеприимное место.
Гвен успела потерять чувство направления:
— Как мы отсюда выберемся?
— А никак. Нам — внутрь, в пещеры Киван Грата. Она побледнела:
— Внутрь… Да, ты прав. Другого шанса не будет.
— А все не так плохо. Если Золотой Дракон и ожидает нас, то как пленников, а отнюдь не как свободных бойцов. Ей чуть-чуть полегчало.
— Да, извини. А как ты нас освободил? — Несмотря на мягкий тон, взгляд требовал ответа. Кейб замялся:
— Попозже объясню. Я не рискну сейчас нарушать равновесие внутри меня.
— Ч-что?
Он повернулся к Искателю Богов:
— Нам надо спешить, если мы хотим застать Императора неподготовленным.
— Погоди! Мы что же, уже идем… — Гвен прервалась: Кейб зашагал прямо к логову Золотого Дракона. Обозлившись, она поспешила за ним, молясь своей богине, чтобы она помогла чем может…
…хотя этого вряд ли хватит.

19

В Пенаклесе пробуждалась надежда. Серая Мгла истончилась настолько, что сквозь нее стал потихоньку проникать солнечный свет. Разведчики сообщили о возросшем беспокойстве среди оставшихся лохиварских легионов: похоже, что фанатики без этой подпитки истощились. Для большинства жителей это означало победу.
Для Блейна это означало, что следует ждать самого худшего.
— О чем ты думаешь?
Эти слова относились к генералу Тоосу, похожему на лисицу, который осматривал вражеские силы через смотровое стекло.
— Я думаю, что они готовятся к атаке. Но каждая минута задержки истощает их силы и восстанавливает наши. Хотя если они поспешат, то могут застать город ослабленным.
Блейн кивнул:
— Я приказал людям быть готовыми на случай еще одного столкновения. Надеюсь, они не утратят бдительности.
— Хотелось бы верить. — Тоос опустил смотровое стекло и посмотрел на своего товарища по командованию. — Лохиварцы уже пришли в движение.
— Проклятье!
— Именно оно.
Блейн собрался вернуться к своим солдатам, но Тоос остановил его. Генерал взял свое смотровое стекло и повернул его немного севернее. Его внимание привлекла большая масса, которая не двигалась со времени своего появления несколько дней назад.
Теперь она двигалась.
— Созывай всех мужчин и женщин, командир Блейн.
— Почему? Что это?
— Кирг ведет на нас свою армию нелюдей. Ожидание закончилось. Настало время последней атаки!
На всех стенах, кроме южной, уже звучали трубы. Город наполнился самым ужасным звуком войны, предчувствием кошмара.
Оба командира вернулись к своим людям. Тоос должен был противостоять более многочисленному врагу, но Блейну предстояло встретиться со свежими, жаждущими битвы войсками, ненавидящими все человеческое. Его задача была почти невыполнимой. На северной и западной стенах людей было меньше, поскольку главный удар всегда приходился на восточную сторону. Несомненно, поэтому Кирг атаковал именно сейчас.
Может быть, они знали об отсутствии Грифона. Ни один из командиров, при всех их способностях, не мог воодушевить армию так, как Правитель города. Грифон же прямо излучал силу духа.
Атакующие, как один, сплошной волной хлынули на Пенаклес. Начался новый ад — как в первый штурм, бесконечные колонны врагов.
Вот передовые лохиварцы достигли расстояния полета стрелы. Воздух заполнился свистящей смертью. Первый удар был городом отбит — но враг скоро ответит с десятикратной силой.

Призрачная форма чего-то вроде чернильно-черного коня возникла у самой грани между искрящимся Легарским полуостровом и бывшими Бесплодными Землями. Конь обвел взглядом все вокруг, убеждаясь, что тут нет непрошеных свидетелей его появления, поднял голову и испустил низкий рык, какой едва ли способен издать хоть один зверь.
В могучем конском теле показалась крохотная фигурка. Она росла, росла… И наконец вывалилась наружу.
Грифон перекатился и вскочил на ноги, издав тигриный рык — окончившийся птичьим кличем. Перед собой он выставил Рогатый Клинок как предостережение Вечному.
Если бы Темный Конь умел закатывать глаза, это бы прекрасно подошло к его менторскому тону:
— Послушай-ка, неужто я тебя тащил сюда затем, чтобы ты упражнялся на мне в фехтовании? Время не терпит! Для всех нас!
Грифон чуть опустил острие клинка.
— О чем ты, демон? И почему не дал мне закончить то, что необходимо для спасения моего народа?
— Демон? Почему демон? Мне нужна твоя помощь! Твоя — и меча!
— В чем? Кто умер? Конь раздраженно фыркнул:
— Мы! Или по крайней мере ты, если не будешь слушать! Только с твоей помощью я могу управиться с Сумраком!
— С Су… он жив?!
— Насколько это для него возможно — да! Но теперь он уже не Симон. Мадрак! Меч опустился.
— Я этого опасался. Еще когда он исчез после нападения на искателя, я ожидал худшего.
— И правильно делал! Этот Мадрак — самое быстрое и могучее его обличье, какое я видел до сих пор! Я едва могу его задержать — но не удержать! И он вспомнил почти все о своих прошлых жизнях. Все о Кейбе! Если бы я не сломал капкан, он задействовал бы Кейба, чтоб освободиться от проклятия!
Грифон подумал:
— М-да, лучше уж было оставить Королей как есть. Ладно, но после всего этого ты должен доставить меня обратно!
— Зачем? Черный еще долго не сможет изрыгать Мглу, а кристалл, что контролировал ее потоки, разбит тобою. Это гораздо лучше, чем убить его! Пойми, он ведь теперь не может управлять своими фанатиками. — Он тряхнул иссиня-черной гривой. — Пойдем! Мы теряем время!
Темный Конь встал на дыбы, развернулся и быстро зарысил по мерцающей земле. Грифон вложил меч в ножны и поспешил следом. Оставалось только надеяться, что Конь не собирается вот так нестись через весь полуостров Хрустального Дракона. Надо сказать, что даже Лорд Пенаклеса при всех своих познаниях почти ничего не знал об этих краях, почти столь же неизвестных, как Северные Пустоши Ледяного.
К счастью — или нет? — черный скакун остановился у небольшого кратера, что спускался в необозримые глубины, подобно гигантской шахте. Грифон, запыхавшись, догнал его и глянул вниз. Мех и перья встопорщились в гневе.
— И что, я туда должен спуститься? По этим стенкам, гладким, как у стакана? — Он запнулся. — Ты хочешь сказать, что кто-то тут спускался?
— Сумрак. Мне очень повезло! Убить меня он не убьет, но вот изгнать надолго… Он помнит все, что знал как Симон, и в курсе моих слабостей.
Грифон не смог себе представить его слабостей, но промолчал.
— А что до спуска — ты прав. Если бы это и удалось, то за много часов. Поэтому ты поедешь на мне!
— На тебе? — Отвага Грифона была несомненной, но даже он поколебался, прежде чем взобраться на призрачного коня.
Однако это оказалось не сложнее, чем оседлать обычную лошадь, ибо Вечный старался помочь седоку. Сев надежно, Грифон дал понять скакуну, что все в порядке.
Темный Конь спрыгнул и понесся вниз.
Грифон ухватился за могучую конскую шею обеими руками. Он-то думал, что они просто полетят. Теперь он припомнил, что сила Коня была в стихии земли, а не воздуха…
Четыре стальных копыта с грохотом обрушились на дно ямы. Темный Конь убедился, что с седоком все нормально, и помчался по туннелю в глубь земли.
Грифон смотрел по сторонам. Скоро он понял, что коридоры не естественного происхождения. Но до чего же они были стары! Это его слегка успокоило: кто бы ни строил эти катакомбы, они, без сомнения, давно в могиле.
Без какого-либо предупреждения Темный Конь остановился. Грифон моргнул, увидев странное зрелище. Коню даже пришлось напомнить ему, что дело еще не сделано. Не отводя взгляда, Грифон спрыгнул с конской спины и выхватил меч, который радостно забился в руке.
— Что это?
Шар из перетекающей черной глины или даже просто чернил. Он непрестанно менял форму… Грифон скорчил рожу, насколько позволял клюв: шар вонял прегадостно.
— Тюрьма, в которую я поймал полоумного колдуна. Она из той материи, что формирует меня и которую формирую я.
— А откуда ты знаешь, что он еще там? — Лорд Пенаклеса не видел внутри ничего человекоподобного.
— Знаю. У Рогатого Клинка, — заявил Темный Конь, — недостанет мощи убить его, если он не ударит точно в сердце. А потому все, на что мы можем надеяться, — это изгнать его.
— Что мне делать?
— Бей прямо в центр шара. Меч сам завершит остальное. Я бы и сам это сделал, но это изгнало бы и меня вместе с ним.
— Что? — Грифон, изготовившийся было к удару, замер.
— Не бойся, — ледяные глаза блеснули, — это потому, что я не из этого мира. А ты — часть его. Ты — реальность, я же — пустота. К делу!
Грифон снова поднял дьявольский клинок.
«Кто это?»
Слова были не произнесены — они ощущались. Грифон обернулся к Коню, но не успел ничего сказать. «Грифон! Дружище! Помоги мне!» Он до боли в глазах вглядывался в шар. Неужто?
— Сумрак?
«Так это ты! Берегись! У Темного Коня злобные планы!»
— Злобные? Нет, Сумрак, а точнее — Мадрак! Я все знаю! «Мадрак мертв! Я — Бенедикт!»
— Бенедикт? — Рука с мечом дрогнула.
«Темный Конь хочет пробудить древнее зло, которое все еще пребывает в этой стране! Освободи меня, покуда это не случилось!»
Грифон колебался. На самом деле он никогда особо не верил призрачному коню. А Сумрак — старый друг, самый близкий, и давнишний советник… Но… он же всегда и рассказывал, что стоит верить Коню, который понимает его лучше, чем кто бы то ни было…
— Почему ты колеблешься? — прогремел голос сзади. Он оглянулся на Коня, не зная, верить или нет. «Грифон!» — в момент панического страха голос изменился. Нет, это не был тот Сумрак, которого он знал! Из черноты показались пальцы, за ними рука…
— Сейчас будет поздно! — Темный Конь прыгнул к шару и загородил собой руку, та утонула в черноте. Фигура Коня поплыла волнами, словно от плотной черноты что-то убыло.
— Бей! Сквозь меня!
— А как же ты?
— Выбора нет! Я не могу его вот так держать и одновременно изгонять! Он вырвется! Хватит болтовни — делай!
Грифон с силой воткнул Рогатый Клинок в потустороннюю плоть Коня. Раздался крик боли — но не призрака. Птицелев отпустил меч и упал на спину, а тоннель сотрясся от столкновения реальностей.
Тая в воздухе, Темный Конь как-то странно засмеялся. Он задрал голову ввысь, и голос его, медленно затихая, произнес:
— Теперь мы вместе навсегда, мой единственный настоящий Друг!
Стены и потолок начали трещать, и Грифон испугался, что тут его и похоронит. Но туннель выдержал — он был рассчитан на сильнейшие землетрясения.
Темный Конь все уменьшался и уменьшался. Вот его стало почти не видно. Только светло-голубые глаза все светились внутренним огнем. Они прощально подмигнули Грифону — и померкли. Осталось лишь эхо потустороннего смеха.
И только меч все еще трепетал.
Грифон отряхнулся от бурой пыли и подобрал его. Меч вскрикнул, ложась в руку: его могущество чуть ли не удвоилось. Чтоб не рисковать потерей себя в борьбе с клинком, Грифон вложил его в ножны. Даже там он трясся и звенел.

Грифон вовсе не собирался исследовать эти подземелья. После ухода Коня появилось новое ощущение — пробуждающегося зла. Может, Темный Конь его маскировал, а может, удерживал. «Так или иначе, отсюда пора уходить», — решил он.
Разобраться в запутанных коридорах проблемы не составило. Как и животные, которые были его прообразом, Грифон по части чтения следов был много выше человека. Хотя выбирался он куда медленнее, чем попал сюда. В скорости ему было не сравниться с Конем.
Вот он уже на дне провала. И что же дальше? Стенки как у стеклянной бутылки. И ступеней особо не сделаешь. Хотя что еще оставалось? Не возвращаться же назад. Уж лучше рискнуть Шеей.
Острые когти впились в твердую, как камень, почву. Можно было прорубить ступени мечом, но в туннеле это весьма неудобно, да и не хотелось еще раз браться за опасную игрушку.
Вытянув руки, он нащупал еще одну щель и подтянулся. Так — медленно, но верно — он пополз вверх.
Хуже всего пришлось за два-три своих роста до выхода. Земля стала мягкой и крошилась под его весом. Вытянув руку, Грифон почувствовал, что земля осыпается, и едва не сорвался вниз. Счастье, что, скользя, он успел ухватиться за предыдущую засечку. Пришлось двигаться медленнее и осторожнее. Наконец наверху он рухнул наземь и сделал несколько глубоких вдохов.

Когда он нашел в себе силы подняться на ноги, зрелище, открывшееся ему, было воистину удивительно. Он даже склонил по-птичьему голову набок. На горизонте буйствовала зелень, не хуже леса Дагора. Раньше, в темноте, этого видно не было. Грифон зашагал туда.
Да, он догадался верно. Это были Бесплодные Земли. Именно были. Если бывают неподходящие названия, то это как раз оно. Перед ним расстилался поросший густой растительностью тихий луг с поющими птицами, отдельными рощицами деревьев, далеким лесом на северо-западе… Качающиеся ветки и трава выдавали обилие разнообразнейшей живности, в основном кроликов и мелких грызунов.
Грифон побрел по лугу, любуясь прекрасным видом. Такими эти края не были даже до войны!
Его нога напоролась на что-то твердое. Полузарытый в землю меч с широким лезвием. Вдоль клинка вьются змеи — значит, он принадлежал огненному дракону. Грифон попробовал выдернуть меч, но земля не пожелала расставаться с добычей. Он оставил меч торчать и пошел дальше.
Еще открытие. Сперва он даже не разобрал, что это такое, и только подойдя вплотную, понял, что это скелет полноценного взрослого дракона. Скелет был весь увит и опутан невинной нежной травкой в цветочках. Спина дракона была сломана, и часть костей затянуло в почву. Плоти не осталось совсем.
Потом он обнаружил еще несколько подобных останков. Самым кошмарным было зрелище пятерых воинов в панцирях, двое из них даже не успели спешиться. Все было покрыто зеленью, стало пищей для растительности и утекало в почву. Тела носили знаки Бурых кланов.
Будучи наслышан о Кейбовой истории, Грифон не сомневался, что именно здесь произошло. И это не вселяло бодрости. Магию он всегда слегка недолюбливал, даром что сам ею пользовался. И меч оттягивал бедро, причиняя явное неудобство. Но бросить его Грифон не рискнул: а если он попадет к более слабовольному хозяину?
Бурчание в животе напомнило Грифону, когда он последний раз ел. Он решил, что искать здесь пищу небезопасно. Уж не нападут ли на него, как на драконов, если он попробует украсть фрукт или убить кролика? До западных границ его Королевства было несколько дней ходу, дойти без пропитания просто нереально. Но охотиться? Ему вовсе не хотелось кончить жизнь так, как эти Бурые.
И тут появились всадники.
Их было шестеро. Орлиное зрение Грифона позволило заметить их издалека. Ни доспехи, ни забрала на лицах было невозможно ни с чем спутать. Да и в качестве коней служили явно драконы. Здесь, в середине незаселенных краев, им не было смысла тратить силы на маскировку своих верховых животных. Хотя обычно они все равно делали это в силу привычки. Драконы очень многое переняли от презренных теплокровных.
Высокая и густая трава могла скрыть Грифона от воинов, хотя, конечно, не исключено, что низшие у них тренированы на поиск по запаху. Рука Грифона не стала нащупывать рукоять у пояса: как бы то ни было, клинком он твердо решил воспользоваться лишь в самом крайнем случае.
Всадники явно ехали с определенной целью, но его они не видели. Их путь пролегал совсем рядом с укрытием Грифона, и ветер, как назло, был не в ту сторону. Птицелев медленно начал отползать. Ему не хотелось боя: задержка дорого обойдется Пенаклесу. Лишнего времени не было.
Предводитель отряда сверкал роскошным узорчатым шлемом. Он подъехал к Грифону почти вплотную. Кто он такой, можно было не спрашивать: аура мощи и власти вокруг и явное сродство с растительным королевством выдавало его как хозяина и Повелителя леса Дагора, самолично Зеленого Дракона.
Грифон вынул Азраново изделие, прекрасно понимая, что оно-то уж точно привлечет внимание драконов вернее маяка.
Все шестеро остановились как вкопанные. После краткой заминки предводитель медленно выехал вперед. Кроваво-красными глазами он уставился на скорчившуюся в траве фигуру.
— Спрячь свой злобный клык, лорд Грифон! Я прибыл для переговоров, а не для охоты на теплокровных!
Прикидываться, что его тут нет, далее было бессмысленно. Грифон встал во весь рост перед ящером, сжимая рукоять.
— Что может мне сказать Король-Дракон? Я не сдамся так просто. — Он говорил нарочито ровным и тихим голосом, дабы скрыть собственную неуверенность.
Кто-то из воинов задвигался. Но Зеленый поднял четырехпалую руку.
— Я ищу не драки. Совсем напротив, мне нужен союз.
Эта идея показалась такой дикой, что Грифон чуть не склонил голову набок. К счастью, он неплохо владел собой, и лишь глаза чуточку расширились:
— Союз? С Королем-Драконом? Зачем? Горящие глаза устало подернулись поволокой.
— Я — реалист, лорд Грифон. Время Королей кончилось. Настала Эра Людей. Я предпочту сохранить свою расу, а не допустить ее уничтожения в кровопролитной войне! Я больше не следую дурацким приказам Императора!
Острие меча глядело прямо в горло Зеленого.
— Странное решение. Почему я должен тебе верить?
— Нужны доказательства? Как насчет такого — детеныш детеныша Бедлама беспрепятственно проследовал через мой лес в Талак?..
— Талак? — перебил Грифон.
— В Талак. Я ему не помешал. Более того — обеспечил его средством передвижения.
Это могло быть правдой. Грифон не мог припомнить ничего дурного о Зеленом Драконе. Повелитель Дагора действительно стремился не вмешиваться в дела своих подданных. Он оставался нейтральным, давая природе и ее детям возможность жить по-своему.
— Ну хорошо, а если я приму твое слово — какие будут предложения?
— Величайшая угроза твоему восстанию — не мои братья, я знаю это точно. Среди нас есть мастер темной стороны спектра, не имеющий права наследования.
— Тома? До меня доходили слухи…
— Это не слухи, теплокровный! — прошипел Зеленый. — Я долго не вмешивался и наблюдал. Есть основания полагать, что Тома бывал на наших советах под маской одного из Королей! — Это утверждение не нуждалось в подчеркивании. Сам факт — огненный с более чем двумя обликами… Каковы же должны быть его возможности?
Обдумывая услышанное, Грифон испытующе глядел на Короля.
— Пожалуй, твое рвение во многом происходит от боязни, что Тома захватит трон. С людьми ты еще можешь сражаться. А вот Тома почти наверняка убьет тебя, когда ты не будешь больше нужен. — Один из воинов потянулся за мечом, — И кого же ты прочишь в новые монархи?
Рука отпустила рукоять:
— Ну что ж, если и этого недостаточно, вот тебе еще кое-что. Азран помешался и крушит все вокруг. Надо объяснять тебе, на что может быть похоже его правление? Если мои сведения верны, он может оказаться опаснее Томы!
— Что за сведения? — Первые мысли Грифона были о Гвен и Кейбе.
В ответ Зеленый указал пальцем на Рогатый Клинок.
— Вот ты носишь Рогатый Клинок, проклятие Азрана. Есть слух, что он создал новый, перед которым этот не опаснее столового ножа.
Оружие задрожало, словно оскорбленное. Грифон пытался осознать, насколько такое возможно. Увы, шансы были немалыми. Таланты Азрана были по меньшей мере необычными. И это объясняет, почему никто не слышал о нем столько лет.
Он издал полувздох, полумурлыканье и присвистнул по-коршуньи:
— Да будет так.
— Как это любезно с твоей стороны. И как, я бы сказал, удачно. Вот тебе еще немножко: я — один из покровителей леди Гвен, даром что не мог разрушить янтарный кристалл. Повредить ей я не позволю никому.
— Ты знаешь, где она сейчас? — О Кейбе Грифон не спрашивал, будучи уверен, что и он там же.
Да, он угадал. Зеленый указал на северо-восток:
— Там. В Тиберийских Горах. Все нуждается в своем завершении.
— Я думаю, у тебя есть какой-то план, раз уж ты забрался так далеко от своих владений?
— Есть. Но я в пределах своего Королевства: эти земли теперь мои. Или ты хочешь претендовать на них?
Припомнив останки Бурых кланов, Грифон мотнул головой:
— Так я и подумал. А теперь объясню, что же я могу предложить.
На лице Зеленого появилась хищная усмешка.

20

В преисподнюю — трудно было назвать это иначе — вели большие бронзовые ворота. По их виду было нетрудно оценить возраст— пожалуй, даже больший, чем у Империи. Но прошедшие годы и века не сделали их хрупкими.
— Что дальше? — спросила Гвен. — Тома не мог отправить нас просто так. Должен быть способ попасть внутрь.
— Как насчет постучаться?
Гвен устала гадать, шутит он так или попросту свихнулся. «Пожалуй, свихнулся», — подумала она, когда он подошел к воротам и громко постучал. Дверь гремела, словно колокол.
Они ждали, что вот-вот из ворот на них обрушится толпа ужасающих чудищ. Но вместо этого массивная створка просто приотворилась. Внутри никого не было видно. Чернота.
Что еще оставалось? Они вошли. По привычке Гвен окружила себя зеленоватым сиянием. Это давало ей возможность видеть, не заливая светом все вокруг. Для остальных этого света как бы и вовсе не существовало. Она растянула свечение так, чтобы хватило и на Кейба.
Вокруг сновали разнообразные твари, которым лучше бы вовсе не рождаться на свет: самые последние из слуг, гонцы, да шпионы. Незваные гости растревожили все гнездо. Кейб как-то сдвинул их восприятие, и они, решив своими убогими мозгами, что им все почудилось, угомонились.
В неверном свете нескольких факелов зашевелилось нечто впереди. Невообразимо уродливая фигура, карикатурно напоминающая человеческую, попыталась скрыться прочь от света. Быстро двигаться она не умела, и Гвен удалила ее прочь, в родной ей мир, прежде чем она уползла по коридору.
Кейб сжал руку волшебницы и склонился к ней.
— Однако мы здесь, а? — прошептал он. Она согласно кивнула.
— Нам туда.
Действительно, спрятать такое место, как Тронный Зал Императора, было просто невозможно, и оба чуяли, где он находится.
Снова ощущение древности всего вокруг. Каменные стражи: в некоторых есть нечто знакомое, другие — порождения ночного кошмара. По крайней мере хотелось в это верить..Сколько веков назад высекли из камня этот зал? И имена его строителей давно забыты.
Но над всем этим доминировала колоссальная фигура Золотого Дракона.
— Ну, здравс-с-с-твуй, Бедлам. Давненько мы не виде-лис-с-с-сь, давненько. Несколько дес-с-с-сятилетий.
Развернулись, чуть не коснувшись противоположных стен, гигантские крылья. Император стоял на двух ногах, держа наготове страшные когти, голова едва не упиралась в потолок. Он зарычал.
Гвен, не в силах выдержать приступа ужаса, отступила. Даже обновленный Кейб задрожал, словно в лихорадке.
— Ну что же? Нечего тебе с-с-с-с-с-казать, Хозяин Драконов?
— Он думает, что ты — Натан! — потрясенно вымолвила Гвен.
— Думает! — прогрохотал дракон. — Уж тебе ли, колдунья, не знать своего любовника? Может, вот это поможет?
Темная часть спектра колыхнулась. Кейб почувствовал, как его что-то накрывает, но это что-то не собиралось ему вредить. Кейб не стал мешать.
Гвен так и разинула рот. Волшебник без особого интереса окинул взглядом свою синюю одежду с капюшоном. Он поглядел на Гвен, которая застыла с раскрытым ртом, и улыбнулся ей.
И снова повернулся к рептилии:
— И да и нет.
К нему метнулась разинутая пасть. Кейб отскочил, оттолкнув в сторону и Гвен. С рычанием дракон снова поднял голову.
Все содрогнулось, когда Император ударил. Ящер мог сколько угодно быть Золотым, но его колдовство было самого что ни на есть черного сорта. Когда он изрыгнул вперед волну сокрушительной силы, волшебник понял, как недооценил Золотого Дракона.
Леди присоединила свои силы к Кейбовым. Громадному чудищу пришлось вернуться на трон. Он заревел и испустил целый океан пламени. Кейб прикрыл от него обоих, но жар был почти непереносим. Дракон снова рванулся, собираясь грубой силой прикончить их.
Когти полоснули по обоим людям. Один все-таки попал по руке Кейба, но не нанес раны. Маг ответил вспышкой света, от которой дракон отшатнулся и даже на мгновение ослеп. Со злобным ревом монстр замахал когтями, надеясь поймать людишек, и обоим волшебникам пришлось отступить к стене.
Зрение Золотого прояснилось. Он увидел-таки двух своих противников и оскалился в усмешке. И бросился в атаку. Пара статуй, стоящих там с незапамятных времен, с грохотом перевернулась. Волшебники приготовились нанести удар.
Выходка была так неожиданна, что едва не удалась. Чуть ли не мгновенно чудище сделалось закованным в броню воином, и ручища в перчатке дотянулась до горла Кейба, пока тот читал заклинание против дракона — которого уже не было. Колдунья едва успела отскочить от сверкающего меча в другой руке.
От хохота Императора, делающего выпад мечом, у Кейба заложило уши. Он успел отклониться, и меч задел его не очень сильно — но и этой раны было более чем достаточно. Под забралом шлема яростным огнем пылали драконьи глаза.
Еле увернувшись от нового удара, Кейб почувствовал, что дыхания не хватает. Перчатка крепко сжала его горло. Сконцентрироваться было почти невозможно, но…
Ярчайшие цвета вспыхнули у него в мозгу. Слив их воедино, Кейб ударил по разуму Золотого Дракона, молясь, чтоб его собственная шея выдержала.
Воина передернуло. Он попытался отразить атаку, но с таким нападением он еще не сталкивался. Открыв рот с блестящими клыками, Император отлетел в сторону, держась за голову. Из глаз исчез даже след рассудка: итак, пошатнувшийся разум Золотого не выдержал. Кейб остался на месте, массируя горло и пытаясь восстановить дыхание.
Корчась, Золотой покатился по полу. Его лицо застыло в безмолвном крике.
Что-то злобно завизжало. Из коридора, одного из тех, что сходились к залу, показалось существо, слегка напоминающее дракона. Его голова была чересчур велика для тела, а куцые ручонки едва ли на что-нибудь годились. Морду покрывали торчащие вниз жесткие усы.
Гвен накрыла его темнотой. Оно возопило, и тьма развеялась. Кейб окружил его ледяным барьером — оно проломилось с завидной скоростью. Совместным напряжением разума двух волшебников удалось удержать холодную мглу.
Чудище испугалось и повернуло назад. Это движение застало Кейба врасплох, и твари удалось освободиться. Она умчалась в бесконечные ходы, прорытые в Киван Грате и под ним. Золотой Дракон с исчезновением твари пришел в полуживое состояние.
— Что это было? — спросил Кейб, вытирая пот с лица.
— Бармаглот. Редкий и смертоносный. Мутация, случающаяся раз в сотню поколений. О нем есть древнее сказание.
— Он опасен?
— Если бы он пристально посмотрел на нас, мы бы взорвались.
— Взорвались? — Он нахмурился.
— Если только ты не снежный человек, в тебе есть некоторое количество тепла. Не спрашивай меня как, но взгляд Бармаглота тысячекратно увеличивает интенсивность этого тепла! Пф-ф-ф! Самовоспламенение и взрыв!
— А зачем визг?
— Возможно, чтобы сбить с толку жертву. Как же у меня болит голова.
Кейб кивнул; его лицо все больше и больше напоминало другого человека, сохраняя в то же время свои прежние черты. У ног дрожало тело врага.
— Кто бы мог поверить, что все уже позади…
— Он почти справился с тобой.
— Да, какова идея! Такого фокуса мы никак не ждали.
— Но ты, однако, мгновенно ухватил суть дела. Как если б был хорошо обучен… — Ее глаза увлажнились. — Но как, Натан? Как ты снова оказался с нами?
Волшебник угрюмо усмехался. Это был Натан… и Кейб.
— Я уже сказал нашему чешуйчатому приятелю: и да и нет.
— Я не…
— Да, я — Натан, как вы оба догадались, но я же и Кейб. И в гораздо большей степени. Ну вроде как Кейб с ангелом на плече. Это больше, чем я ожидал.
— Ожидал? — эхом повторила Гвен.
Глаза прикрылись — воспоминания были слишком болезненны.
— Ты уже почти все знаешь. За три недели до битвы за Пенаклес, где, как я думал, скрываются знания о том, как победить, я — Натан — прознал, что у женщины Азрана родился сын. Ее имени я так и не узнал. Она умерла при родах. Ребенок умирал — в основном по небрежению. Его единственной надеждой было заклинание, которое отыскалось за несколько лет до того в старых бумагах. Ничто другое помочь не могло. Перед Гвен поплыли образы. Натан, уединяющийся в своей лаборатории с маленьким томиком, не пускающий никого — даже ее. Вот он выходит через несколько дней, совершенно измученный, все с тем же томиком, и вызывает призрачного слугу, чтобы тот доставил его куда нужно, — сил идти не было. Натан, готовящийся к битве, все еще бледный. Если б он тогда не был занят спасением ребенка…
— Да, — кивнул Кейб, — Поворотная Война могла пойти и иначе. Но эгоизм — человеческое свойство. Я — Натан — не собирался дать своему внуку умереть! И потом, это был шанс: шанс сохранить хоть что-то, если битва сложится не в нашу пользу. И Натан отдал половину своей жизненной силы внуку. До сих пор он… я… не понимал, что это будет значить. Остальное ты знаешь лучше нас. — Лицо волшебника дрогнуло, показывая, как измотала его эта двойственность.
— Хаддин позаботился о Кейбе — тебе — и назвал себя твоим отцом. Натан и он, наверное, предвидели сегодняшний день.
— Может, и так. Это все перепуталось… Впрочем, уже не важно. — Кейб выпрямился и осмотрелся. — У нас еще есть более важные и спешные дела.
Послышались шаги, принадлежащие явно не человеку. Волшебник призвал свои силы и посмотрел туда, куда не мог дотянуться обычным зрением.
— Жителей этих пещер можно не бояться. Их мало, они знают, что хозяин их побежден, и бегут куда глаза глядят. Без него у них не хватит смелости на бой. — Он глянул на тело у своих ног. Император лежал неподвижно, лишь дыхание свидетельствовало о теплящейся жизни.
— А снаружи, — напомнила Гвен, скорчив гримасу, — дерется с Томой Азран. О, хоть бы они прикончили друг друга!
— Боюсь, Азран Томе не по зубам. В этом новом мече нечто гораздо большее, чем в Рогатом Клинке, нечто гораздо более черное — если такое возможно. Боюсь, он сейчас просто не управляет сам собой.
Леди побледнела.
— У нас есть еще одно дело. — Кейб повернулся к одному из уходящих во тьму коридоров.
— Да?
— Где-то там, внизу, комната выводков.
— И монстр, который только и жаждет нас убить!
— Ты хочешь в будущем столкнуться с новым поколением Королей-Драконов? — мрачно усмехнулся Кейб.
— Для этого нужно, чтоб оно было, это будущее! Как насчет него? — Она кивнула на тело Золотого.
— Оставь его. Он не сможет даже встать. — В его голосе почувствовалось сожаление, словно он надеялся на другой исход.
Поколебавшись, она последовала за ним. Пока Кейб выбирал нужный коридор, она вдруг обвила его руками и поцеловала. После чего взглянула ему в глаза:
— Прежде чем что-то случится, знай: я люблю тебя, кто бы ты ни был.
— Я все тот же человек, что раскалывал кристалл. Только теперь я сам знаю правду о себе.
— Вот про это я хотела спросить. Как ты ухитрился так вовремя все узнать? Кейб фыркнул:
— Хороший план и обычное везение!

Казалось, пещеры не кончатся никогда, спускаясь на самое дно мира, если не преисподней. Смрад от множества поколений вылупившихся драконов бил в нос, чуть не удушая обоих. Злясь на собственную глупость, Гвен наконец окружила их заклинанием, которое придало коридору вокруг запах фиалок. Кейб молча улыбнулся.
Им встретился всего один воин. У всех видов есть свои стервятники, огненные змеи — не исключение. Этот склонился над сокровищами, оставленными убитыми или бежавшими родичами. Что он собирался делать, неведомо. Увидев магов, он схватился за топор и бросился в атаку.
Кейб очень спешил, потому он одним движением заморозил дракона в прыжке. Тот съежился, и по полу побежала крохотная ящерка.
Бармаглота не было видно. Чтоб его секретное оружие не заметили братья, Золотой наверняка держал его в особо потаенном месте. В нижние коридоры не заходил никто, и, говорят, там еще бродили существа из прошлого.
Они все же ошиблись тоннелем. Комната выводков должна бы быть повыше и поближе к вулканическим центрам. Но температура росла, и рано или поздно они, скорее всего, все же выйдут к цели. Кейба бесило зря потраченное время. Едва ли Тома и Аэран будут драться вечно.
За поворотом открылся вход в плодильню. Рядом лежал обуглившийся труп огненного воина. Они шагнули внутрь.
Их взгляд встретили пылающие красные глаза.
Старая самка, охраняющая выводки, была чересчур велика, чтоб покидать плодильню. Она была не меньше Золотого и выглядела куда свирепее. Скорее всего, подумал Кейб, менять облики она не умеет. Это принципиально — если потребуется убегать.
— Ни ш-ш-ш-шагу дальш-ш-ше, теплокровные! От одного с-с-стервятника я уже защ-щ-щитилассь, а он был наш-ш-шего рода!
Под ее громадными крыльями суетилось множество маленьких змеев, три из которых могли стать новыми королями. Низшие стояли перед самкой и шипели на пришельцев. Но они были слишком малы, чтобы угрожать всерьез.
Люди переглянулись, и Кейб шагнул внутрь. И окунулся в огненную волну.
Когда пламя погасло, он поднял обе руки в знак мира:
— Мы не повредим детям. Но я хочу перенести их в другое место. Их надо кормить и воспитывать.
— В с-с-слуги ваш-ш-шему роду?
— Нет. Я дам им все права, которыми обладают наши дети. На худой конец, они смогут жить в мире сами по себе. А здесь их ждет только смерть.
Самка оскалилась:
— Я вос-с-спитаю и вс-с-скормлю их не хуже предыдущ-щ-щих!
— Чем вскормишь? Еды больше не будет! Золотой пал, остатки его кланов разбежались в страхе перед битвой герцога Томы с Азраном!
— Тома накормит новорожденных! Он…
— …не победит! Почему, как ты думаешь, разбегаются остальные? Его армия уже поредела вдесятеро! Ты хочешь, чтоб за детьми пришел Азран?
Самка затряслась. Она была словно женщина-няня, которой сказали, что ее ребеночка отдадут диким зверям. В ее глазах была боль.
— Возьми же их! — Она развернула крылья и подтолкнула детенышей вперед. Те, по-прежнему шипя, подчинились. — Почему-то я верю тебе, теплокровное. Ты кажешься честнее и достойнее многих наших. А теперь идите.
— Что ты будешь делать?
Она глянула на них одним глазом:
— Я больш-ш-ше не нужна. Ос-с-стальные с-с-сбежали. Я ус-с-сну, надолго ус-с-с-с-сну…
Она замолкла и закрыла глаза. Посмотрела в последний раз на своих питомцев и закрылась крылом. Кейб и Гвен молча начали сгонять драконью детвору в коридор.
Кейб вдруг остановился. Детвора забеспокоилась. Гвен слегка обиделась, что вот они знают, о чем думает Кейб, а она нет.
— Боюсь, тебе придется побыть ненадолго их няней.
Она начала отвечать — но не успела. Волшебник с редким искусством окружил всех их, кроме себя, прозрачной голубой сферой. Последнее, что он видел, был гнев на лице Гвен. В ответ он грустно усмехнулся.
Сфера полетела прочь.
На этот раз голос услышали все. Он эхом прогремел по коридорам, несомый волной невероятной силы. Кейб знал, чего ожидать, и все же слушал громыхающее эхо.
— Кейб, сыночек! Иди же к своему отцу!

21

Почти с детским восторгом Азран разрубил одного из древних каменных варанов, украшавших пещеру. Безымянный рассек его, не прикасаясь. Куски полетели в разные стороны,
Азран крикнул еще раз, при помощи заклинания его голос разносился по глубочайшим туннелям. Этот нахал сыночек все еще не отвечал! В приступе гнева он разнес рельеф на стене, пробив при этом камень на два фута.
Тома, скорчившийся у его бока, глядел на него одновременно с ненавистью и восхищением. Путы, держащие его, были не физическими. Азран специально позаботился о нем как о самом почетном призе. Драконий воитель почти одолел колдуна, и одолел бы совсем, если б не меч. Аэран не мог припомнить в точности, почему он захватил этого пленника. Когда он пытался вспомнить, у него начинала страшно болеть голова.
Дьявольский меч в эти моменты ярко вспыхивал.
Каким разочарованием было увидеть Императора всея драконов лежащим на полу, беспомощным, словно младенец… Даже меч — и тот не проявил к нему интереса. Стало быть, Кейб здесь побывал! А потому до их встречи остались считанные мгновения.
Безымянный дрожал от голода. Даже армии герцога Томы не хватило, чтобы утолить жажду крови кошмарного оружия. Да еще кое-кто успел ускользнуть, пока их полководец сражался.
Часть разума Азрана требовала немедленно устремиться в погоню по узким коридорам, другая — не столь безумная — удерживала: это было слишком опасно. Но принимать решение не потребовалось.
Некто в до боли знакомом синем одеянии шагнул через порог.
— Привет тебе, Азран.
Он зарычал, следуя порыву своего меча — прыгнуть, разрубить этого… этого…
— Тебе не поможет этот маскарад, сыночек! Улыбка. До боли знакомая:
— Маскарад? Да нет, это подождет. Подождет твоего возвращения в реальность.
Тому без дальнейших церемоний швырнули наземь. Дракон переводил взгляд с одного мага на другого, прекрасно понимая: его судьба зависит от того, кто победит.
— Старших, — в голосе Азрана появилась откровенная злоба, — надо уважать. Придется сделать тебе выговор.
— Ты всегда был дерзким и непочтительным сыном, Азран. Я слишком долго не обращал на это внимания. От тебя стоило бы избавить землю уже давным-давно.
Безымянный, до того державший Азрана под полным контролем, чуть не выпал из его руки. Лицо подернулось пеленой смерти, пока понимание проникало в искалеченный разум чародея, сына Натана и отца Кейба. Бой был почти выигран. Почти.
Черный маг начал приходить в себя. Надменность уступила место ненависти… и страху.
— Отец, — прошептал он. Это слово в его устах звучало как худшее из проклятий. Рука до боли в пальцах сжала эфес меча,
Кейб вздохнул. Натан — о гибели своего сына, Кейб — о напрасном кровопролитии.
— Крови более чем достаточно. Мы поступим по-другому. — Он сделал руками быстрый жест. Оба чародея исчезли из зала.
— Где мы? — взвизгнул Азран, или, точнее, меч устами Азрана. Меч неровно пульсировал, не понимая, что происходит.
— Нигде. Это, — Кейб сделал широкий жест, — обычно именуют Пустотой. Своего рода смерть — так о ней тоже говорят.
— Забери нас обратно! — вскрикнул Безымянный.
— Нет. Так или иначе — это должно остаться здесь.
— Я могу убить тебя! — Меч взлетел, словно рассекая воображаемого врага.
Вот об этом-то Натан и спорил с Кейбом. Как отделить Азрана от того, что уже стало Безымянным? Безымянный — творение Азрана, он тоже во многом — Азран…
— Азран… сын мой, помнишь, как ты уходил из моего дома?
— Конечно! — Лицо мага изменилось, на него нахлынули воспоминания. — Ты отсылал меня! Никогда не верил мне, как верил Дейну! Не учил меня — только потому, что я всегда стремился узнать побольше, и о двух сторонах!
— В основном же — темной.
— Разумеется. Она эффективнее. Я давно пытался тебе это объяснить. — На лице Азрана появилась улыбка довольного ребенка.
— Да, ты достиг с нею многого.
— Я делал такое, чего прочим колдунам и не вообразить! Я доказал: ты был не прав! Опасности нет! — Клинок опять задрожал.
— Даже аот этой? Клинка в твоей руке?
— Этой? Тебе нравится, отец? Я назвал его Безымянным. Объяснить почему?
— Думаю, я это знаю, — кивнул Кейб-Натан.
Азран, словно подбодренный отцом мальчик, продолжал:
— Ты бы видел, отец! Ничто не может ему сопротивляться! Я убил Красного Дракона! Я разгромил две армии и победил лучшего чародея ящеров! Ничто не остановит его!
— И ты тоже.
— Что? — отшатнулся Азран.
— Ты уверен, что он подвластен тебе? Как узнать, не обстоит ли дело наоборот?
Безымянный страшно забился. Лицо Азрана очистилось от всех эмоций:
— Да, конечно, он подвластен мне. Я создал его, так же как Рогатый Клинок, только лучше.
«Что значит лучше? — подумал Кейб. — В атом-то и вопрос…»
Если не удастся разделить колдуна и его меч, это не будет победой…
— Я не имел ничего подобного в виду, Азран. — Он решил сменить тактику.
— Ну да! — На лице вновь отразились чувства. — Ты меня ненавидел! Дейн — любимчик! Дейн всегда прав! Дейн все умеет! Я вам покажу, как надо!
В голосе Кейба-Натана появилась печаль:
— Дейн глядел на тебя свысока? Дразнил тебя? Молчание.
— Нет, нет. Никогда.
— Он давал тебе почувствовать свое превосходство? Смеялся над твоими попытками его превзойти?
— Нет, — жалобно-жалобно…
— Он никогда не помогал тебе, не учил тебя, когда у меня не хватало времени?
— Он… он научил меня многим простым заклинаниям. Хотел ободрить…
— И за это ты убил его.
— Убил его… — Безымянный покачнулся в руке. Владеть чужими чувствами ему надо было еще учиться.
А может, задумался Кейб-Натан, в нем еще больше от своего создателя, чем они оба думают? Может, он тоже участвует в нашем с Азраном разговоре?
— А как насчет твоих учителей? Они все время требовали дисциплины?
— Да! — Глаза расширились в гневе. — Они всегда толкали на свой путь! Ничего не оставляли на мой выбор!
— Такова магия. Мне часто говорили, как ты силен и насколько далеко можешь продвинуться. Если б не твоя подготовка, ты никогда не пережил бы углубление в темную сторону спектра.
— Я все сделал сам!
— Да? И ты никогда не использовал защит, которым тебя научили? Заклинаний, что ты долбил многие часы? Я тоже изучал обе стороны, ты же знаешь.
Пауза.
— Почему ты их убил?
Кейб-Натан едва увернулся от заклинания, пущенного Азраном. Пауза была двусторонней: чародей углубился внутрь своего разума, а Безымянный боролся за контроль.
Нежно-зеленое облако уплыло в глубины Пустоты. Кейб указал на Азрана пальцем, прежде чем не принадлежащий себе колдун успел прочесть новое заклинание. Он завис, окруженный синеватым свечением.
«Слишком близко, — сказал Натан. — Спасибо за бдительность, Кейб».
«Это и мое тело».
Азран скорчился. Меч еще не победил. Маг снова был властен над собой, но каждая новая битва приближала меч к полному и безраздельному господству.
«И что теперь?»
«Хороший вопрос».
Связанный магией чародей моргнул. Он дергался, пока не стало ясно, что оковы выдержат.
— Отец?
— Да, Азран? — В голосе Кейба-Натана послышалось удивление.
— Мне… мне очень жаль… насчет Дейна… и учителей…
— Это хорошо. — Ни Кейб, ни его дед не знали, что причиной такому заявлению. Это вполне могла быть уловка Безымянного, смена стратегии. И даже если говорил Азран — это тоже могло быть уловкой.
— Отец! — И Азран исчез.
Кейб повернулся кругом — никаких следов. Другие чувства не помогли тоже. Азран был слишком далеко.
Может, его просто оставить здесь?
Нет, возможностей колдуна и меча хватит, чтобы выйти наружу. В наш ли мир или в другой. Этого допустить нельзя, если мы не управимся с Азраном. Мы были так близко! Боюсь, он все-таки проиграл мечу последнюю схватку…
«И что теперь нам делать?»
«Плыть по течению».
«Плыть?»
Слегка оттолкнувшись посредством своей магии, Кейб поплыл в черную Пустоту.
Еще долго — если время существует в Пустоте — они плыли и искали, и вокруг было лишь Ничто.
Ни Кейб, ни Натан не стремились разговаривать. Пустота к этому не располагает. Напряжение между ними росло.
«Сумрак. Я знал его, когда тот был хорошим человеком, а потом все изменилось. Ужасное проклятие».
«Что произошло в подземном городе? Почему кристалл квеля помог мне, хотя ни квель, ни Сумрак этого не ожидали?»
«Сумрак знает многое, что неведомо нам, но с магией, что хранила тебя, он не встречался. Он не знал, как его компонент для ритуала провзаимодействует с моими чарами. Мы можем его поблагодарить: без него ты встретился бы с опасностью неподготовленным. Я ведь только хотел, чтобы ты вырос в спокойной обстановке…»
«А что там произошло?» — Кейба все еще занимала загадка его затянувшегося детства.
«Заклинанию нужно… ну время для подготовки. Хаддин много лет следил за твоим сном. Когда все было готово, тебя выпустили. Тогда ты и начал расти. Я надеялся, что война тогда еще не начнется. Эта ошибка стоила нам Хаддина и чуть не стоила и тебя».
Мимо пролетело что-то маленькое и непонятное. Кейб прервал внутреннюю беседу. Еще несколько таких же штуковин.
«Пустота так близко к центру мироздания, как только возможно. Ближе лишь сам Хаос. Выбросы встречаются часто, потому что Врата везде».
«А почему тогда мы никого не видим?»
«Пустота бесконечна. Ее не связывают законы Порядка, ей чужда случайность Хаоса».
«Что она такое?»
«Пустота. Вещь в себе».
«Оттуда явился Темный Конь».
«Там есть несколько существ, для которых это — дом. Кто-то просто потерялся, как мы потерялись бы в центре всего этого, кто-то ищет Врата куда-то… Поиск Врат может занять секунду, а может — Вечность».
На лбу Кейба выступил пот.
«Там нечто!»
Оба вскрикнули одновременно, так что у Кейба заломило виски. Встреченный был не похож на Азрана. И вообще на человека.
«Что это?»
У него было четыре руки и совиное лицо. На нем поблескивала серебристая одежда. И он был явно мертв.
«Странник извне. Умер, когда вошел, или не перенес шока. Такое случается».
Мертвый странник обладал темно-коричневой кожей и был свыше шести футов ростом. «Интересно, где такие живут?» — подумал Кейб. Он проводил взглядом уплывающую фигуру — или это они уплывали от нее?
«Необычно, что мы встретили так много всего».
«Почему?»
«Можно идти столетиями и так ничего и не увидеть. Мы, надо думать, около фокуса».
«Фокуса?»
«Здесь — если можно в Пустоте говорить „здесь» — больше одних Врат. А потому много людей и предметов путешествуют от одних к другим. Надо найти Азрана, пока он не угодил в одни из этих Врат!»
Кейб заскользил в направлении, противоположном тому, куда удалилась бурая фигура.
Вот!
Кейб осторожно поплыл к крохотной фигурке далеко справа. Она выглядела как человек, и, судя по силуэту, в руке был меч.
Азран.
Он медленно плыл в сторону. Несмотря на неудобный угол, под которым изогнулось тело, рука с мечом была явно готова к удару.
«Ближе, Кейб».
«Ближе?»
«Ближе и вниз!»
Так он и поступил. Им открылось жуткое зрелище. На скорчившемся лице Азрана застыла гримаса ужаса. Глаза смотрели в Пустоту. Безымянный чуть-чуть подрагивал.
«Шок».
«От чего?»
«Пустота опасна неподготовленным».
«Что теперь?»
Вздох. «Возьмем твоего отца — и моего сына — обратно с собой».
«А меч?»
«Если мы не собираемся отрубить ему руку, его тоже придется взять».
Безымянный ничего не излучал. Он явно выдохся в попытках спасти себя.
Кейб и Аэран покинули Пустоту.
Дезориентация.
Кейб покачнулся, споткнулся и чуть не упал. Он один управлял своим телом и разумом. Пустота сделала его неуклюжим. Все плыло перед глазами. Перед ним зияла трещина, и волшебник изогнулся, чтоб избежать падения.
То, что было по другую сторону, выглядело не лучше. Азран, все еще замерший в шоке, с поднятой рукой.
Запульсировав, Безымянный обрушился вниз.
Белая вспышка преградила ему путь. Дьявольскому мечу пришлось изменить траекторию, чтобы защитить тело своего хозяина. Но он не успел. Эбеново-черный клинок пронзил грудь Азрана, высасывая жизненную силу.
Два меча скрестились. Безымянный расколол противника на мелкие кусочки, но рука, державшая его, разжалась. Он покачался под совершенно невозможными углами и рухнул в трещину. И исчез.
Кейб поднял глаза на своего спасителя. Грифон скосил на него свои птичьи глаза:
— Если тебе все равно, чародей, я не отказался бы попасть домой.

22

Кейб молча смотрел на скрюченное тело у своих ног. Натан покинул его, он был один. Видимо, это насовсем. То ли из-за каких-то действий Безымянного, то ли по собственному выбору… Навыки искусства остались с ним. Теперь они были частью самого Кейба. Но этого было мало.
— Я хотел остановить кровопролитие, — уставившись в землю, произнес он.
— Это было не в нашей власти. Я видел Азрана. В нем не осталось ничего собственного — только меч. А он — лишь придаток к нему. — Грифон отшвырнул эфес, оставшийся от первого колдовского меча. — Мне очень жаль.
Мысли мага переключились на Безымянного. Он заглянул через край трещины, но ни меча, ни чего другого видно не было. И не чувствовалось: древние силы явственно мешали этому. Искать бесполезно.
Кейб вздохнул. Хоть бы дьявольский клинок пропал навсегда!
— Я надеялся его найти, но это выше моих возможностей, — произнес он вслух.
Грифон наблюдал за ним, склонив голову набок. Он уже перестал скрывать свое удивление. Больше всего его интересовала сейчас перемена в Кейбе.
Кейб оглядел комнату.
Так, еще две проблемы.
И Тома, и полоумный Император исчезли.
— Когда я появился, тут не было никого, — ответил Грифон на вопрос Кейба. — Я спрятался, думая, что ты и Гвен где-то близко. Когда вы с Азраном появились и я увидел, что он вот-вот ударит, я вмешался.
— И своевременно. Спасибо тебе.
— Позволь спросить, а где же Гвен? Кейб выпрямился, как спущенная тетива.
— Я телепортировал ее и драконий молодняк в Пенаклес! Но ты тут, значит…
— Я не могу этого быстро объяснить, — прервал Грифон, — но я заключил сделку с Зеленым Драконом. Я не успел выяснить, как сейчас город, ведь он мог не успеть… Ему было достаточно сложно уже отправить меня сюда.
— Значит, я мог отправить Гвен в самое пекло! У нас нет времени! — Он взмахнул руками.
Грифон успел только выразить протест.
Они возникли посреди хаоса.
Повсюду были солдаты. Все куда-то бежали. И драконы, и люди. Нет, они не дрались друг с другом — они преследовали общего врага.
Это были войска Пенаклеса и Зеленого Дракона. Они добивали остатки лохиварской орды и армии герцога Кирга.
Серая Мгла растаяла, ее как не бывало. Лохиварцы разбегались. Огненные драконы Кирга попытались сдержать атаку, но превосходящими силами из леса Дагора были быстро разбиты.
Присутствовал и еще один флаг, в котором Кейб с удивлением узнал знамя Мито Пика. Те, кто выжил, хотели, чтобы Драконы долго не забыли их город. Эти не щадили никого.
Грифон фыркнул:
— Вот так и верь Королям-Драконам! Да его войска уже были на марше!
Кейб кивнул. Он быстро оглядел город. Стены были местами разбиты, и стало ясно, что враг все же прорывался внутрь.
Он ухватил Грифона за плечо:
— Держись. Сейчас мы будем внутри.
— Что-о-о…
— …о-о-о?
Внутри все было не лучше. Разрушения шли прямо к самому дворцу. Слева и справа все было в порядке, но к центру пробили широкую тропу. У атакующих на уме было одно: Библиотеки. «Эх, — подумал Грифон, — сказать бы им…»
Перед новым прыжком Кейб даже не позаботился предупредить Грифона.
— Как ты вовремя!
В ожидании, пока они отпустят друг друга, Грифон осматривал свой дворец. На стенах кое-где были трещины, а на полу — кровь. Тут и там лежали трупы. Один из големов был расколот на мелкие кусочки, другой лишился руки и носил на себе массу следов от укусов. Но мало что пострадало всерьез — значит, настоящей битвы тут не было.
Гвен пришла в себя первой:
— Я боялась, Азран тебя убьет.
— Нет. Он мертв. Грифон убил его.
— Мне жаль… — потупилась она, — тебя, но не его.
— Это-то понятно. Да, еще, — он набрал побольше воздуха, — теперь это только Кейб.
— Ну и хорошо. — Они поцеловались. — Натан и я — это в прошлом. Я это поняла, когда осознала, как боюсь за тебя.
Они снова поцеловались. Лорд Пенаклеса откашлялся:
— Вы меня, конечно, извините, но я хотел спросить у Гвен, не знает ли она, какие нанесены повреждения и каковы потери?
От понимающего тона птицельва они только сильнее покраснели. Гвен молчала.
— Так плохо?
— Северную и восточную стены придется перестраивать. И северный угол западной стены. Видел, какой след ведет сюда? Они кивнули.
— Здесь был главный прорыв. Но большинство жителей не пострадало. А в войске, конечно, большие потери.
— Я позабочусь о семьях погибших. Пока я правлю, они не будут забыты. А где генерал Тоос и капитан Блейн? Я хочу с ними поговорить.
Гвен замялась. Грифон и Кейб напряглись.
— Тоос сейчас командует. А Блейн… Блейна убили, когда он защищал Библиотеки.
Грифон зашипел, Кейб понурил голову. Они знали Блейна совсем недолго, но успели полюбить зууйского командира. Без его помощи город едва ли удалось бы отстоять.
— Как это было?
— Кирг набрал себе отряд убийц и рванулся через все улицы с одной-единственной целью. Блейн успел собрать людей и дать им отпор. Их сильно потеснили, и кто-то из врагов успел попасть внутрь. Даже не знаю, что бы они делали, если б нашли Библиотеки?
— Кирг всегда сперва сокрушал все препятствия, а потом задумывался, зачем ему это.
— Блейн и его люди еще долго бились с Киргом. Блейн лично прикончил ящера своим топором.
Вот так оно и вышло. Весь трагизм был в том, что все это было бессмысленно. Что бы делали драконы с Библиотекой? В конце концов, они не многим помогли Пурпурному, а кто больше него их изучал? И Грифон получил от них не слишком много, хотя жил куда дольше, нежели отпущено человеку. Теперь не до Библиотек. Их секреты подождут, пока похоронят павших.
Грифон кликнул слугу и велел принести поесть.
— Завтра начнем восстанавливать город. А сегодня — небольшой отдых.
Никто не возразил.
С помощью магии тела Блейна и погибших зууйских солдат доставили на родину неповрежденными. С ними выехал эскорт от Пенаклеса. А также герцоги Зеленого Дракона, который с этого момента открыто принял сторону людей. Уже одно это в случае чего замедлит сбор сил Томой.
Мертвых из Пенаклеса сожгли, как то предписывал обычай. Грифон воздал почести всем павшим, как солдатам, так и мирным жителям. Кейб изо всех сил помогал ликвидировать повреждения, Гвен лечила и кормила. Но оба были только людьми, и их возможности были не бесконечны.
Оставшееся свободное время занимала возня с дракончиками, завещанными им старой драконихой. С огненными приходилось заниматься примерно так же, как с человеческими детьми; низшие были не умнее собак или лошадей и вскоре отправились в стойла. Быстро пришлось построить для них отдельные помещения, потому что обычный скот с трудом уживался рядом с ними.
Зеленый Дракон в этом участвовать отказался. Он сказал, что лучше будет воспитать их именно на человеческий манер. Только так его род выживет в будущих веках.
Разведчики донесли, что Серая Мгла полностью покинула и Лохивар, а вместе с ней — исчезли Черный Дракон и несколько оставшихся лояльными огненных змеев и фанатиков. Грифон уже подумывал об исследовании восточных морей. Раздражали его мысли о людях в волчьих шлемах из дальних краев: об этом надо было разузнать поподробнее. Он еще не до конца понял, что же произошло.
С одобрения леди Гвен Кейб все-таки призвал из небытия лук Солнечного Стрелка. Теперь было очевидно, что справился тогда все-таки он — подсознательно, может, с помощью Натана. Лук был последним наследием Натана. Для Кейба это значило, что он готов следовать по пути своего деда. И это радовало его почти так же, как присутствие любимой женщины.

Грифон обозревал свои владения, когда его прервали двое магов. Он знал, почему они здесь: хотят попросить о небольшом отпуске. И не собирался мешать. Хоть этим немногим он мог отплатить им за все свершенное. Город перебьется пока и без них.
— Минутка для нас найдется? — Кейб протянул ему руку.
— Я полагаю, государственные дела могут обождать, пока я побеседую с двумя добрыми друзьями. Они улыбнулись. Кейб продолжал:
— Мы хотели спросить, можешь ли ты пока без нас обойтись. Мы хотели немного отдохнуть.
Грифон задумчиво погладил шерсть под клювом:
— М-м-м… Продовольственные склады приведены в должное состояние… Лечебницы начинают пустеть… Стены завершены на семьдесят пять процентов. Я думаю, день я могу вам позволить… — Выражение их лиц было в точности как у детей, которые узнали, что пропустили десерт. — Или месяц, около того.
Они хором поблагодарили. Кейб пожал руку Грифона и похлопал его по спине. Гвен поцеловала его в край клюва, отчего перья и шерсть встопорщились больше, чем он сам предполагал. Он извинился и вернулся к государственным делам.
За порогом комнаты Грифона они снова поцеловались.
— Куда теперь? — ухмыльнулся Кейб.
— Я думаю, моя усадьба будет в самый раз. Ее непременно надо восстановить.
— А я-то надеялся на отпуск! — скорчил гримасу Кейб. Гвен обняла его:
— И правильно надеялся…
Вдруг и тела их, и мысли словно пронзил холодный ветер.
— Что это?
— Не знаю, — ответила Гвен, — и знать не хочу. Не сейчас. Мы будем счастливы и хорошенько отдохнем. А потом…
— А потом?
— А потом вернемся и опять спасем мир. Вот так-то. На этот раз их объятия ничто не прерывало.