минуту в руке у Симона был бокал вина. Волшебник осушил его одним глотком, вызвав изумленный взгляд хозяина — его гость не был известен подобными талантами.
Симон поставил бокал и пробормотал слова благодарности.
— Когда я узнал о Кейбе Бедламе, мне подумалось, что он-то как раз в силах освободить леди Гвен. И вот, видишь — оправдалось.
— А как он вообще к ней попал, смею спросить? Он же шел совсем не туда.
— Ну, — улыбнулся чародей, — я воспользовался услугами… старого друга. Кейб сменил тропу и сам не заметил.
— Старого друга, говоришь? Боюсь, я не рвусь поблагодарить его лично.
— И не многие рвутся. Между нами есть что-то общее.
У Грифона вздыбились перья, что случалось весьма редко. Он мало чего боялся. Но Темный Конь был как раз одним из этого немногого.
— Леди… И сколько она провела в этом заточении?
— Как раз со времени смерти Натана.
— И все это время копила силу… И надо думать, накопила.
— Она единственная, кто в силах зачаровать Хозяина Драконов. Одно это делает ее могущественной — говорят, ее любовь завоевывает все.
— Ты уклонился от вопроса. Как она реализует накопленное?
Симон склонился над столом. Он был погружен в мысли.
— Так же мощно, как и все остальное, — рассеянно ответил он.
— Что же она сделает, по-твоему? Долгая пауза.
— Возможно, разнесет все вокруг. Включая Кейба.

Было очень-очень жарко.
Нет, оглушительно холодно.
Собака с руками играла на флейте.
Череп хохотал.
Кейб пришел в себя дрожа. Сны были так ужасающе реальны. Он стоял, отряхиваясь от звездной пыли. Птица со щупальцами уселась на ближайшую ветку и завыла. Разум Кейба достаточно прояснился, чтобы мрачно поведать хозяину: то были не сны. Может, безумие. Но никак не сны.
Мимо бежали скрюченные корни, жалуясь на засуху. Порхала жаба, но восьминогая птица проглотила ее одним движением. Все это исходило от Леди. Из трещины в ее тюрьме.
Не надо было обладать большим воображением, чтобы понять, сколько силы источалось через трещину. А трещина расширялась. Что же будет, когда она…
Темный клинок все еще торчал из кристалла. Разумнее всего было бы дать деру… только далеко ли он убежит?
От кристалла откололся кусок. Трещина ширилась. Кейб подивился, что с ним самим доселе ничего не произошло. Наследственность? Или просто повезло? Но бежать было явно бессмысленно. Такую силу не обгонишь.
Уже весь кристалл покрылся трещинами. Начали со свистом разлетаться осколки. Кейб лег, гадая, на сколько миль вокруг выкосит лес.
Кристалл развалился. Кейб закрыл голову руками, и мир был поглощен хаосом.

5

Кейб приоткрыл глаза. К его удивлению, мир еще существовал.
— Такого денька я не припомню за всю Вечность, дружище! Это обещает быть интересным.
Очень осторожно он приподнялся. Голос исходил из бесконечности — бесконечности в образе черного скакуна с холодными голубыми глазами. Темный Конь стоял между ним и Леди, и поток энергии, что шел от нее, оказывал на него влияние не большее, чем весенний дождичек. Конь был, казалось, в прекрасном расположении духа. Что ни на йоту Кейба не успокоило.
— Давай иди сюда! Неужто тебе нечего делать, кроме как ворочаться в этой грязище? Вставай, я тебя не трону!
Что оставалось делать? Кейб встал. Даже выпрямившись в полный рост, рядом с черным гигантом он все равно казался лилипутом.
— Вот так-то лучше!
Ища глазами меч, Кейб спросил:
— Кто ты?
— Я-то? Темный Конь, а ты что думал? — Голубые глаза пронзили его насквозь.
— Ты… демон? — Кейб отвел глаза. Было в нем что-то такое, что тянуло Кейба туда, в бесконечность, сокрытую внутри конского тела.
— Для демонов, может, и демон. — Скакун фыркнул. — А для прочих — тот, кто приносит конец!
«Звучит многообещающе, — подумал Кейб. — Не удивительно, что огненные не могли даже надеяться на победу. Даром что превосходили числом».
— Благодарю тебя за помощь, господин Темный Конь.
— Господин! — Громовой хохот Коня сотряс землю. — Господин Темный Конь? Большую ты мне приписал честь, почтенный Бедлам. Темный Конь не может быть господином, так записано на скрижалях Вселенной.
Кейб вынужден был заткнуть уши — иначе ему пришлось бы расстаться с барабанными перепонками. Мельком он взглянул на останки кристалла. Там, на земле, лежала вроде бы невредимая, но неподвижная Леди.
Конь смотрел туда же:
— Пригляди-ка ты за ней, дружище. Боюсь, она не слишком рада моему вмешательству. Даром что оно послужило ей на пользу.
Косясь на Коня, Кейб подошел и склонился над женщиной в зеленом. И снова его поразила ее красота. Он просто боялся прикоснуться к ней, словно его прикосновение испортит совершенство. К счастью, здравый рассудок взял верх, и он поднял ее и перенес на местечко помягче.
Она шевельнулась.
Кейба притянул ее взгляд, притянул неудержимо, эмоционально не слабее, чем физически притягивала его адская форма Коня. Она что-то прошептала, так тихо, что он не расслышал и приблизил ухо.
— Натан. — Она улыбнулась и снова потеряла сознание. Темный Конь тоже подошел поближе:
— Ничуть не изменилась. Тем больше причин мне немедленно тебя покинуть. Ты и леди Гвен, уж наверное, найдете способ добраться до Пенаклеса.
— У меня конь…
— Господин Бедлам, это я — твой конь! Я так хорошо сыграл свою роль, что поверили даже драконихи. Я не демон, но моя сущность в чем-то близка к ним. А потому барьеры, рассчитанные на них, удержали и меня. Незваным я не могу войти в подобные защищенные места. Особенно если заклинание накладывала сама Леди!
Конь побрел прочь, совсем по-человечески глазея по сторонам. Что-то его явно беспокоило.
— Когда я уйду, если мне понадобится вернуться, я не смогу сделать этого без твоего позволения. Если Леди к тому моменту очнется, зови меня тихо. Она мне по доброй воле этого не позволит. Ха!
Одним прыжком Темный Конь скрылся в чаще леса. Кейб почувствовал движение, словно дверь в комнату отворили и снова заперли. Когда он оглянулся, они с Леди остались одни.
Одни? Что-то еще старалось изо всех сил привлечь его внимание. Кейб разгреб пальцами осколки янтарной тюрьмы. Обнаружив рукоять меча, он оставил ее где лежала. Сейчас он ее не коснется. Не время.
Что еще делать? Телу явно требовался отдых. Конь вроде бы не сомневался в том, что Леди выживет. В лекарском ремесле Кейб ничегошеньки не смыслил и знал, что найти в этой глуши целителя невозможно. Каждый странник опять же может оказаться еще одним драконом или какой-нибудь новой напастью.Он расслабился и позволил себе заснуть.

— Зачем нам приближаться так к Тиберийским Горам, Тванн?
Тванн, смуглый вояка гнусного вида, весь в шрамах, старый ветеран, огрызнулся на своего приятеля. Тот, впрочем, тоже не выглядел красавцем.
— Потому что так надо! Стража Талака держит под наблюдением все южные дороги. Я-то знаю, Рольф. Я разведывал, когда ты наклюкался по случаю того грохнутого нами купчишки.
— Да, наверно. — Рольф поскреб лысину. — Просто неохота забираться так далеко. Ты же знаешь, что тут вот-вот будет.
— Пф! Сказки! Очень мы нужны Драконьим Королям. Два каких-то ремесленника для них — что пара тараканов.
— Тараканов порой давят. Тванн оскалился:
— Ну и что — поехали через лес Дагора? Тут хоть видно на мили вокруг. Если что пойдет с гор — укрыться всегда успеем.
Второй промолчал. Спорить с Тванном вообще-то бессмысленно, а предложить действительно было нечего.
Они ехали и обсуждали дальнейшие планы. Лучше всего было бы попасть в Мито Пика — это огромный город, спрятаться там проще некуда, но до него еще полкоролевства. Надо немного проехать на восток и свернуть к югу. Если Мито Пика почему-либо не подойдет — неподалеку на востоке Венслис.
Они добрались до подножия горы. Что-то тут было не так. Рольф остановил лошадь и присмотрелся. Гора как гора, но… как будто ее и нет. Он ухватил Гванна за куртку:
— Смотри. Что-то не то…
В блеклом лунном свете усталые глаза Тванна ничего необычного не видели.
— Спятил, что ли? Через час остановимся.
— Слышь, горы-то нет! Погляди!
Тванн вздохнул и ткнул в скалу пальцем. Рольф довольно усмехнулся, видя дурацкое выражение на лице приятеля.
И тут изнутри скалы показались драконы.
По большей части это были драконы низшие, тупые, словно животные; более умные родичи использовали их как грубую боевую силу, благо числом их всегда было предостаточно. Далеко не у всех имелись даже крылья, и они бежали, ползли или скакали, словно кузнечики. Над ними летели огненные драконы, командуя и указывая путь разношерстной массе. Далее шли разнообразные чешуйчатые чудища, которые могли разве что привидеться в кошмаре. Это был авангард Золотой армии.
И двое бандитов были как раз у него на пути.
Аошадь Рольфа встала на дыбы, сбросила седока и понесла, не слыша криков хозяина. Рольф бросил затравленный взгляд на приближающуюся армаду и умоляюще протянул руки к Тванну.
Тванн, оценив быстро сокращающееся расстояние до передовых, крикнул: «К черту!»
Рольф попробовал бежать, но первый из низших змеев, безногий, бескрылый, настиг его. Клыки сомкнулись на хрупком человеческом торсе, раздался вскрик — и тут же оборвался.
Тванн, услышав вскрик, мельком посочувствовал товарищу. Ему было не до сожалений: он изо всех сил шпорил коня. Впрочем, лошадь и так делала что могла — она спасала и свою жизнь тоже. Но расстояние сокращалось. Низшие драконы могли поспорить с лучшими призовыми скакунами. Когда Короли-Драконы и их вассалы странствовали в людском обличье, конями их становились именно низшие — они могли превращаться в лошадей и тем самым не слишком привлекать внимание к себе и к седоку. Драконы правили почти всем континентом, но они всегда любили тишину и уединенность, потому и путешествовали инкогнито.
Даже в тусклом свете лун Тванн увидел накрывшую его тень. Он оглянулся — сверху пикировал огненный змей. Бандит схватился за меч, ни на что уже не уповая. И когти сомкнулись.
Армия двигалась вперед. На Талак.

Кейб проснулся, но не увидел вокруг ничего, кроме темноты. Сколько прошло времени — минуты, дни, часы? Темный Конь не вернулся. Кейб почти пожалел об атом.
Что-то зашевелилось во мраке. Кейб вскочил. Деревья закрывали почти весь свет Близнецов. Стикс сквозь ветви вообще не просматривался. Кейб не был уверен, все ли монстрики, созданные магическим потоком, исчезли, и начал шарить в поисках меча. Теперь он не отказался бы от тяжести клинка на бедре.
Шорох послышался снова. Кейб вспомнил, что барьер не мог пропустить его сказочного союзника. Может, Конь побродил-побродил вокруг и удалился? И вот он один перед лицом — чего?
Однако барьер сдерживал не всех. Иначе драконихи померли бы от голода.
Меч. Он же был под рукой. Но во мраке нащупать его никак не удавалось. Он начал шарить повсюду, словно пес, потерявший косточку. Кажется, он что-то нащупал — и тут над ним плеснули тяжелые крылья. Он резко обернулся.
Крылатое существо приземлилось. Это был не дракон. Скорее птица. Или человек? Две когтистые лапы протянулись к нему. Кейб увернулся.
Птица пролетела над ним, маневрируя так точно, что было совершенно ясно — в темноте она видит. На сей раз рассчитывать приходилось только на себя.
В темноте он наступил на что-то длинное и твердое — наверно, ветку. Немного, но лучше, чем с голыми руками… Так или иначе, птица слегка поумерила рвение и стала нападать осторожнее.
В отчаянии Кейб нанес в пустоту богатырский удар своей палкой. Птица отлетела в сторонку и уселась, выжидая. Кейб пошел к ней… вспомнил о той, что была у него под защитой, и вернулся. Леди он защитит любой ценой.
Птица взлетела на высоту примерно вчетверо большую Кейбова роста и начала кружиться, то снижаясь, то подымаясь, но неизменно оставаясь вне досягаемости. Кейб вертелся вслед за ней, готовый ударить, но птица аккуратно держала дистанцию и кружила все быстрее и быстрее, так что глаза не поспевали следить за ней.
Разозлившись, Кейб запустил в нее палкой — но промахнулся. Это была большая глупость, потому что он потерял единственную свою защиту. Он начал искать что-нибудь еще. Но голова кружилась от вращения птицы. Он остановился, чтобы встряхнуться…
Этого-то и ждал крылатый противник. Птица мгновенно спикировала на землю, и когтистая лапа ухватила Кейба за голову. Он потерял сознание.

Он обнаружил, что движется назад. Искатель — так звали ночного гостя люди — нашел, что искал.
Вокруг была темнота. Но не ночная. Тьма — ничто. Мрак пустоты.
Чего-то очень важного недоставало.
Кейб рождался на свет, но был он не собой. Нерожденный, он был старше и отца, и матери.
Боль.
Память о боли.
Яркий свет озарения: надо выбраться. Надо. Надо. Надо.

Тот, что называл себя Симоном, остался один. У лорда Грифона были дела поважнее, да и самому волшебнику нужно было одиночество. Только в нем и была надежда.
— Страдаешь небось, как всегда! — Громовой голос оторвал его от размышлений. Волшебник подскочил:
— Темный Конь? Я не ждал тебя так рано!
— Ха-ха-ха! — заржал Конь. — Врешь. Я тебя слишком хорошо знаю. Ты ожидаешь всего.
— Пожалуй, — кивнул Симон. — Больше, чем прочие.
Конь подошел поближе. Даром что выглядел он в комнате при его-то размерах просто кошмарно, ни одну вещицу он не уронил и не повредил. Конь прекрасно контролировал себя.
— Смею тебе доложить, что юный Бедлам преуспел — освободил Леди с помощью Рогатого Клинка. Все как ты предсказал. Несомненно, все это тебе известно и без меня.
— Трудности были?
— Что — с драконихами? Больше они никого не соблазнят.
— С потоком энергии. Сам знаешь, сколько Леди прождала.
Конь фыркнул:
— Я впитал все! Свободный выброс силы — тоже мне проблема. Если бы я этого не сделал… Ха! Зачем воображать несчастья, которые не случились? А этой двоице теперь нужно только одно: отдохнуть.
Волшебник молчал. Вместо ответа он взял Яйцо и протянул своему потустороннему приятелю. Конь сердито мотнул головой и уставил на мага сердитые голубые глаза. Любой другой отшатнулся бы под этим взглядом, но не Симон.
— Смотри.
— Ты же знаешь, что это бесполезно! Яйцо мне ничего не покажет. Один туман.
— Смотри. Попробуй.
Что-то в голосе колдуна заставило Коня повиноваться. Мало кто мог бы похвастаться таким. Но Конь хорошо знал, кто на самом деле перед ним. Симон был вне его власти, его судьба пребывала в других руках. Может, потому он и звал Симона другом. Целую Вечность быть одному…
Почти человеческий вздох:
— Попытаюсь.
Темный Конь уставился в Ялаково Яйцо. Симон тоже не отрывал от него взгляда. Туман в Яйце закружился, забился, словно порождение Хаоса в цепях, тьма все сгущалась. Мгла развеялась, уступив место пустоте. Такой, что могла затянуть даже Темного Коня.
— Хватит! Хватит! — вскрикнул Конь отшатываясь.
— Что это было? — требовательно спросил Симон. Казалось, он ждет даже не ответа — подтверждения того, что знал и сам.
Взгляд Коня снова остановился на нем.
— Туда даже мы не можем войти. Туда посылал я многих и многих. Не возвращался оттуда никто.
Расплывчатые черты Симона ужесточились.
— Тогда что это значит? Я не Грифон — я полагаю и верю, что любая картинка в Яйце имеет смысл.
— Может… Но ты можешь и ошибаться.
— Нет. В этом есть смысл, я чувствую. Это связано с Кейбом. Если бы я снова увидел…
— Я больше через это не пройду!
— Я и не прошу тебя. — Маг повесил голову.
— Леди скоро проснется. — Конь решил сменить тему. — Я не рискну возвращаться — могу сцепиться с ней. Она меня, конечно, не убьет, но надолго изгнать вполне может.
— И тот факт, что тебя прислал я, только ухудшит дело.
— Тебе, — кивнул Конь, — пришлось бы принять кое-что похуже изгнания.
Облик под капюшоном изменился. Теперь это было молодое лицо с глазами, казавшимися вечными.
— Я с этим уже сталкивался. Мне не страшна ее ненависть.
Повисло тяжкое молчание. Темный Конь вдруг ощутил себя почти смертным. Он тряхнул головой, чтобы отогнать это ощущение.
— Я возвращаюсь к Бедламу и Леди.
— Счастливого пути, друг.
Темный Конь хотел было рассмеяться — и оборвал сам себя. С ревом открылся Путь, Которым Смертные Проходят Лишь Однажды, — и он исчез. Лишь несколько звуков донеслось из черного провала — их Симон уже знал. «Проклятые души» — так он сам их называл.
Тот, что называл себя Симоном, сидел, погрузившись в раздумья, и поглаживая Ялаково Яйцо.
Контакт прервался.

Он снова был в усадьбе. Страшная птица летела прочь, злобно вереща. Было темно — и все же присутствовал какой-то свет. Внутренний свет.
— Проснись! Искатель попытается снова!
Кейб моргнул. Что происходит? Что случилось с его памятью? Почему вся его жизнь помнится так хорошо — и так отчужденно, словно не своя?
Снова птичий крик. Кейб глянул вверх — и очень об этом пожалел. Над ним нависала огромная птицевидная тварь с человечьими руками и ногами, только что колени изгибались наоборот, по-птичьи, а пальцы заканчивались острыми когтями. Перья были пепельно-серые, а черты коршуньего лица выдавали хищника. Птица снова пикировала на него.
Перед самым ее клювом вспыхнул светящийся шар. Птица отпрянула, часто моргая и неуверенно махая крыльями. Новая вспышка — и кошмарная тварь принялась улепетывать в ночной мрак.
Опасность миновала, и Кейб обернулся посмотреть, кто же его спас.
Перед ним была Леди. Она спасла его от искателя, но в ее чертах явственно читалось недоверие. И Кейбу было трудно на нее за это сердиться: столько просидеть в кристалле. Пожалуй, лучше было уступить инициативу ей в надежде на то, что сразу она его не прикончит.
— Ты кто?
Голос был так музыкален, что в другое время Кейб мог бы не расслышать слов. Но в нем была явная угроза.
— Меня зовут Кейб. Я… Я тебя освободил. Недоумение на ее лице явственно показало, что в такое поверить слишком трудно.
— Ты? Как ты мог меня освободить? Заклинание, которым создана та ловушка, — одно из величайших на свете! Обычный человек пред ним бессилен. — Она смерила его взглядом и заметила серебристую прядь. — Чародей! Так я и знала! Простому смертному не разбить чар Азрана!
Что-то расплескало тень за спиной Леди. Кейб вскрикнул. С невообразимой скоростью птица атаковала.
— Осторожно!
Волшебница повернулась, но защититься не успела. Когтистая лапа искателя зацепила ее, и она рухнула наземь. Кейб по-настоящему обозлился, но инстинктивно задержал действие, чтобы высвободить силу. С воплем птица напала. Кейб вытянул руки, направив их на врага.
Струя силы отшвырнула птицу. Удар был куда мощнее, чем применила Леди. Тварь перекувырнулась, неловко задела лапой древесный ствол. Что-то треснуло, и птица вновь завопила — на сей раз от боли.
Переваливаясь, она неуклюже полетела прочь. Теперь она явно не собиралась возвращаться. Кейб проводил ее взглядом и облегченно сел на землю. Лишь через несколько секунд он вспомнил о колдунье. Когда же он обернулся к ней, та уже изучала его придирчивым, пристальным взглядом.
— Ты могуч, но неловок. Силы предостаточно, умения не хватает, — констатировала она, снова подымая руки — кажется, для атаки. — Как ты себя назвал?
— Кейб. Кейб Бедлам. Кажется.
Глаза женщины расширились. Удивление и… что-то еще, чему Кейб не мог дать названия. Она долго в молчании рассматривала его. Наконец, к облегчению Кейба, лицо ее разгладилось.
— Я должна была догадаться. По лицу. Ничего себе совпадение. Кем… — она запнулась и стерла слезу с лица, — кем тебе доводится Натан?
— Насколько мне известно, я его внук. Но я об этом сам узнал не так давно. Король-Дракон…
— Король-Дракон! — Прекрасное лицо исказил гнев. — Эти проклятые ящерицы! Они еще правят! И после паузы:
— Натан… жив?
Кейб не смог заставить себя ответить — только склонил голову.
— Натан! — Она воздела руки к небесам. Сейчас она была не Леди, не колдунья — просто женщина по имени Гвен. Кейб вспомнил имя.
— Азран! — На этот раз говорила уже Леди, и в голосе была та же ненависть, что минутою раньше. — Предательство сына!
Кейб перестал понимать ее, но прервать не отважился. Наконец Гвен снова взглянула на него:
— Я хорошо знала твоего деда. И я его любила. Я собиралась помочь ему, перед тем как Азран заключил меня сюда. Надо думать, Натан погиб в борьбе с Королями-Драконами?
— Да. И с ним ушел Пурпурный Дракон. Это известно каждому.
— Натан! — улыбнулась она. — До конца бороться! Узнаю. А кто же теперь правит в Пенаклесе?
— Грифон.
— Так скорее к нему! Я должна узнать все, прежде чем снова выйду против проклятых рептилий. И Азрана. — Ее усмешка стала грозной. — Ты — со мной?
— Я туда и так собирался. — В его памяти ожили испытания последних дней. — Когда найдут тело Короля, они…
— Тело?! Мертв? Который?
— Думаю Бурый. Мы были на Бесплодных Землях.
— Бурый, — согласилась она. — Так они тоже о тебе знают. Тогда ты в большой опасности. Каждый паршивый огненный змей будет искать тебя, чтобы заслужить благоволение своего господина.
— А у меня есть меч, которого они боятся. Я распугал им драконих и василиска. Его вроде бы называют Рогатым Клинком.
Женщину передернуло:
— Злобный меч. От одного врага спасет — другого накличет. Азран создал его в надежде управиться и с Королями, и с Хозяевами — и потерял. Всего после нескольких убийств. И он будет его добиваться. Его — и тебя.
— А кто такой Азран?
— Азран? — Она сжала губы. — Один из величайших чародеев, когда-либо живших на белом свете. Его сила не уступала Натановой. И не удивительно… — Гвен запнулась. — Ведь он был его сыном. — Она с печальной усмешкой наблюдала ужас Кейба. — И он твой отец, Кейб Бедлам.

6

Азран злился.
Легендарный прорицатель мерил шагами свою комнату. Вокруг плавали в воздухе порождения мрака, ожидая команды — и не получая ее. Никто не мог помочь ему воссоздать череп Илака, мастера предвидении.
Именно этого жаждал Азран.
Он вздохнул. Предвидение, предзнание. Ялака оно не спасло. И череп его, доставшийся Азрану, тоже. Чародей не раз с тех пор использовал этот череп. И никогда он не говорил сам, по собственной воле. Чего-то недоставало.
Снаружи появилась чья-то крылатая тень. Азран, прекратив бесцельно расхаживать, выглянул на балкон.
Его ждали. Искатель мог бы с легкостью разорвать его в клочки — но он подчинялся. Это был его искатель. Как, впрочем, и все остальные. Существа более древние, чем сами Короли-Драконы, — они ничего не могли противопоставить мощи колдуна. Рабы Азрана, искатели были его глаза и уши во внешнем мире.
Искатель пал на колено. Чародей мягко положил руку ему на голову. Это было отнюдь не заботой — старый некромант не любил никого. Ни последнюю жену, ни умерщвленного брата, ни сына, ни тем более отца. Симпатии в его жесте не было. Так он передавал информацию — от себя птице и обратно.
Перед ним сложилась картинка Тиберийских Гор. Стало быть, это тот шпион, которого он посылал к Королям-Драконам. А где же, однако, второй? Он опустил голову — разум должен быть чист для контакта. Он отбросил все остальное, сконцентрировавшись только на образах.
Слова рептилий звучали точно так же, как расслышал их искатель. Чародей удовлетворенно кивнул: как и предполагалось, Короли двинулись в поход.
Азрану вспомнилось, как он пинал осколки разбитого черепа. И почему в его работе одни вечные загадки? Вышел бы кто из темноты да сказал прямо… А то разгадывай, разгадывай… И где это записано, что темное искусство должно состоять из одних загадок? Сложно — это понятно, иначе каждый дурак поганил бы своей магией землю. Но постоянные загадки и тайны надоели ему дальше некуда.
Он почувствовал, что контакт нарушился. Впрочем, искатель уже сказал все сколько-нибудь важное. Теперь он ждал новых распоряжений. Азран задумался. Куда как проще, если бы вернулись оба. Впрочем, он знал, что пока искатель не выполнит миссию, он даже не подумает о возвращении. Придется составить план без учета его информации.
Пенаклес. Вот ключ к назревающему кризису. Азран давно планировал отобрать город у Грифона, но он прекрасно понимал, что птицелев мог набраться там самых разных знаний — и это удерживало его. Всем было хорошо известно, что мощь Королей-Драконов крылась в Пурпурном. Золотой был силен, но правил лишь потому, что его брату не было дела до трона.
Однако его отец уничтожил Пурпурного. Между прочим, без помощи Рогатого Клинка. Старик маг был далеко не дурак; в молодые годы он нипочем не пошел бы против Короля-Дракона безоружным. С проклятием он помянул потерю своего меча. Ну кто бы мог ожидать, что один из Королей окажется поблизости, когда свершится убийство Ялака? Бурому, чьи земли вымирали от чар Хозяев, тоже был нужен такой клинок.
Для него молодой колдун был мелкой сошкой. Азран как раз довершал заклинание для контроля над черепом Ялака, когда появился Король-Дракон — и схватил клинок.
Противодраконий меч в драконьих лапах. Смешно. Было бы смешно…
Но Азран чувствовал нечто необычное. Рогатый Клинок двигался к Пенаклесу. Он попробовал крови Короля. Только так можно было оживить силу клинка. Клинок был у другого — и силы этому другому было не занимать. На совпадение было не похоже. Азрану был необходим шпион в Городе Знаний.
Он обратил внимание, что искатель все еще стоит и ждет приказа, не отводя кровавых хищных глаз от хозяина. Интересно, что было бы, если бы его освободили от чар? Ясно, что разорвал бы на кусочки. Птицы всегда его ненавидели. Ну и что? Боятся — и ладно.
Его новые приказы были просты и кратки. Следить за путником, у которого меч. Спрятан меч или нет — не важно, искатель учует. В то же время надо собирать информацию о Грифоне и его действиях. Безо всякого сомнения, правитель Пенаклеса уже готовится к войне. Грифон наверняка предвидит опасность. Коварен и хитер он почти как сам Азран.
Искатель крякнул, чтоб показать, что все понял, и раскрыл крылья. Азран отступил, -давая ему место взлететь. Рано, рано давать ему приказ. Еще не известно, у кого меч. Хотя что остается… Он почесал подбородок. Меч сейчас где-то около…
Азран даже подскочил. Впившись взглядом в карту, он отыскал интересующую его точку. Конечно, усадьба чуть в стороне от тропы, но он предчувствовал: мимо меч не пройдет. Там еще драконихи, но любой дурак, владеющий толикой силы, сможет удержать их мечом в повиновении.
«Поздно, — подумал он. — Она уже свободна».
Когда-то она предпочла ему отца. Это был удар. Ну что ж, он отомстил — она не досталась никому, и ему в том числе. А вот посмотреть на нее хотелось.
Сморщенная рука почесала лысую морщинистую голову. Уже давно он не тратил времени на то, чтобы приготовить как полагается эликсир молодости. Было не до того. Скоро он снова помолодеет. Скоро его шедевр будет закончен. Он манил его, словно наркотик.
Старик произнес не слишком сильное заклинание и открыл проход к самой запретной и тайной своей лаборатории. Только он мог пройти этим путем. Всякий другой, вздумай он вступить в дверь, оказался бы телепортирован в какое-нибудь гнусное место. Азран не мог допустить помехи в таком важном деле.
Это была его цитадель и его святая святых. Пусть враги разнесут на куски весь его замок; все, что они найдут, — это несколько жалких чар. Но тот, кто отважится вторгнуться сюда, — получит все, на что только способен старый маг.
Секрет его шедевра был крайне прост. Каждый раз, когда он заходил сюда, он оставлял частичку своей силы. И магия росла. Это оставляло его на время без сил — но дело того стоило, еще как стоило. Он знал, чего добьется этим со временем.
Нечто, не принадлежащее ни одному из истинных миров, подползло к нему. Азран одним движением прогнал его обратно. Вторым заклинанием пришлось убрать вонищу, которую это нечто оставило после себя. Колдун сморщил нос: возня с этими созданиями не стоила усилий. Приучить их хотя бы к чистоте.
Медленно, почти как в танце, он развернулся в сторону длинного черного ящика в центре лаборатории. Длины его хватило бы, чтобы вытянуться самому могучему удаву. Ширина же и высота чуть превосходили длину хозяйской руки. Он любовно погладил крышку: ведь внутри содержалась, по сути дела, часть его существа. Мощи, заложенной туда, хватило бы на сотню других мощных чар и еще осталось бы. Азран открыл крышку. Это будет его победа, его триумф. И Королевства падут к его ногам.
Очень медленно и величественно он принял на ладони рукоять Безымянного.

Талак был городом во многих отношениях исключительным. Его ближайшим соседом был Мито Пика, но туда на юго-восток добрые две недели пути. И это никому не мешало, ведь в городе производилось почти все, чего только можно было пожелать. И армия, защищающая город, считалась одной из лучших. Впрочем, они всегда старались жить в мире с Королями-Драконами. Руины близлежащего города на востоке просто-таки подсказывали такое решение.
Правил Талаком последнее время король Реннек IV. Ему было далеко за шестьдесят, он давно растолстел и обрюзг. Некогда он почитался великим воителем, но те времена давно ушли; все чаще поговаривали, что сыну его Меликарду трон подошел бы лучше. Однако поговаривали тихо: Реннек оставался монархом, но с его гневом никому не хотелось столкнуться.
Сейчас он гневался. Что-то постоянно мешало ему спать. Он пробовал укрываться с головой, но от этого стало еще хуже. Ругаясь на чем свет стоит, правитель Талака поднял телеса с постели, натянул королевское облачение и направился в залу.
— Хазар! Где тебя носит? Живо сюда, или у меня будет новый первый министр!
Он огляделся по сторонам. Даже стражи, и той не было видно. Несмотря на свой не слишком парадный вид, Реннек побрел по дворцу в надежде найти хоть кого-нибудь. Он схватил за шиворот перепуганного лакея, скрючившегося в уголке, и рывком поставил его на ноги. Лакея била дрожь.
— Базиль! Что творится? Что за шум? Где Хазар?
— Они! Милорд, они! Уже у ворот!
— Кто — они, так тебя и так! — заревел Реннек, встряхивая слугу. — Кто — они? Куда делся Хазар?
— У… у ворот!
Выругавшись, он отшвырнул слугу. Хазар подождет, для начала — где солдаты? Если у ворот враги — почему не слышно звона оружия? А если нет — что так перепугало этих идиотов?
Он открыл ближайшее окно и высунулся наружу. Было темно, но что-то там на улице явно виднелось. И отнюдь не люди. Да и звуки, что его разбудили, издавались скорее зверями, чем человеческими существами. В темноте он не смог ничего разглядеть. А рассвета ждать нет времени. Придется выбраться наружу.
Одеваться пришлось без слуг, и было это нелегко: за время правления Реннек порядком обленился. Реннек побежал к выходу из дворца, замедляя шаг, только когда его могли видеть слуги. Он должен выглядеть так, словно все в порядке.
Спускаясь по лестнице, он вроде бы расслышал голос своего первого министра, Хазара Арана. Тот что-то быстро излагал тонким голосом, словно старался кого-то убедить и ублажить. Ему ответил другой голос — или, скорее, змеиный шип..
Змеиный?!

Он величественно прошествовал в тронный зал. Хазар, похоже, был искренне рад видеть своего господина. И Реннек быстро понял почему. Впервые в жизни он пожалел, что не уступил народному мнению и не передал трон сыну…
Высокий драконий шлем повернулся к королю. Полускрытые забралом, под шлемом горели два рубиново-красных глаза. Сам шлем был без особых украшений: это был, конечно, не Король, всего лишь один из его герцогов — огненный змей в человеческом обличье. Но Реннек понял, что для него будет лучше считать его Королём.
— Ты — король Реннек? — выдохнул из-за шлема голос.
— Я.
— Я — Кирг. Я прибыл с воинством с Тиберийских Гор.
Тиберийские Горы. То есть от самого Императора. От страшного Золотого Дракона. Не подчиниться ему… Даже подумать страшно. Да что там не подчиниться — маленькая ошибочка, и…
— Что пожелает Ваше Августейшее Величество от нашего города? Мы сделаем для Вас все, что пожелаете, мой господин. — Кажется, все правильно?
Кирг расхохотался, словно разбойник над своими жертвами.
— Твоего — чего? Города? Может, здешние людишки тебя и слушаются, но город принадлежит Королю Королей! Ты сделаешь для нас то, что тебе прикажут!
— О… да, — остатки величия испарились прямо на глазах, — разумеется. Герцог кивнул:
— Так-то лучше. А теперь вот что. Перед нами длинный путь. Тебе придется снабдить нас провизией.
Сладость тона змея была явно предназначена устрашить еще больше. Перед Реннеком возникли картины того, как герцог выбирает себе пищу. Себе и своей армии монстров. Это был уже не первый случай. Истории о таких появлениях передавались из поколения в поколение.
Кирг словно услышал его мысли:
— Нет, на сей раз ничего такого. Только необходимая пища. Попробуй только нас обмануть или не успеть — и мы восполним свои запасы другим способом, начав с власть имущих этого поганого городишки. Все понял?
Король и его министр побледнели.
Реннек изобразил поклон.
— Превосходно. — Герцог повернулся и направился прочь, к своим адъютантам. Один из них тут же выскользнул из дворца. Кирг извлек откуда-то кусок пергамента. — Читать умеешь? — В голосе сочетались сарказм и снисходительность.
— Конечно! Первое…
— Считать?
— Ну да, — пожал плечами король. Дракон вручил ему пергамент.
— Вот наши требования. На все про все тебе четыре часа. — Герцог поднял руку с четырьмя растопыренными пальцами. У него их было всего четыре: драконы мужского пола плохо копировали людское обличье.
Король Талака глянул в список. Числа сами по себе были понятны, но…
— Это же займет не меньше дня!
— Четыре час-с-с-а. — Из голоса Кирга исчезло все человеческое. — Если не предоставишь нам то, что нужно, возьмем сами. И возьмем как умеем.
Реннек сунул пергамент в руки первому министру. Тот уставился на него, словно он мог вот-вот укусить. Король нервно оглянулся.
— Действуй, смертный! И быстро!
Хазар бросился прочь. Реннек перевел взгляд на незваного гостя. Кажется, под шлемом появилась усмешка.
— Что-нибудь еще?
— Да. — Кирг обвел взглядом комнату. — Я сегодня еще не ел. Мои офицеры также. Когда твои люди все приготовят, мы пообедаем в твоей зале. Пусть твои забойщики приготовят лучшее, что у них есть. Ты будешь есть с нами. Я хочу узнать побольше об южных землях.
— Сейчас скажу поварам…
— Забойщикам, смертный, забойщикам. Нас устроит мясо, причем сырое.
В желудке короля все перевернулось. Герцог отвесил ему шутливый поклон:
— Успеха, Ваше Величество

Рассвет озарил усадьбу. Кейб попробовал не открывать глаз, но не получилось.
Ложе было не слишком удобным. Ночью Кейбу было уже все равно, и он свалился на первый же ковер и отключился. Леди Гвен была более придирчива: она создала себе своего рода кровать. Однако на сей раз зрелища, как женщина парит в трех футах над землей, оказалось недостаточно, чтобы помешать Кейбу заснуть сном праведника. Это уже перестало изумлять.
Пугать — может быть, но не изумлять.
Леди уже бродила по усадьбе, что-то припоминая. Кажется, она стала даже еще красивее, чем была. Но в ее движениях было нечто, выдававшее глубокую печаль. Рука дотрагивалась до вещи — и быстро отдергивалась. В глазах отражалось то прошлое, то настоящее.
Кейб постарался не шуметь, чтобы ее не побеспокоить, но она сама повернулась к нему:
— Пора бы нам и двигаться. Я хочу переговорить с Грифоном как можно скорее. Однако это займет не один день.
— А ты не умеешь телепортироваться? Я слыхал о чародеях, которые такое умеют.
— Чтобы телепортироваться, надо знать куда. А я никогда в Пенаклесе не была. Да и чувствую я себя пока что не очень. Лучше бы верхом. У тебя ведь есть лошадь?
Хороший вопрос. Особенно если учесть, что сказал Конь об отношении к нему леди Гвен.
— М-да. Своего рода.
— Своего рода? — Прекрасное лицо нахмурилось. — Что это значит?
Ответ не потребовался: в лесу послышался треск ломающихся сучьев. Гвен обернулась и замерла, словно пытаясь смотреть сквозь все деревья и стены усадьбы.
— Что это?
— Моя… лошадь.
— Твоя лошадь? Ничего себе лошадь. Поглядим-ка поближе на это чудо. — Она взмахнула левой рукой, прочертив в воздухе два круга — один в одну сторону, другой в обратную. В воздухе появился призрачный контур Темного Коня.
— Ну наконец-то! Хоть кто-то заметил!
— Темный Конь! Демон! — Леди протянула ладони в его сторону. Кейб увидел, как в Коня ударила силовая волна.
Конь не шелохнулся, вся мощь удара ушла в него, как стакан воды в песок.
— Силой на приветствие не отвечают, леди Гвен! Тоже мне. Я, между прочим, явился с миром.
— Зная тебя, — негодование на лице Гвен только усилилось, — и твоего приятеля, я тебе еще и поверить должна?
— Ну пусть я Князь Тьмы, Люцифер, Танатос, Смерть, если тебе так нравится, — вздохнул Конь. — Тебе известно только, из чего я сделан, но не то, что у меня на уме! Я просто не такой, как вы. Я бессмертен и вечен. Оттого и разница — иначе я свихнулся бы Вечность назад!
Кейб решил, что настало время вмешаться.
— Он правда помог, леди Гвен. Иначе меня сожрали бы огненные драконихи.
Она бросила на него яростный взгляд. «Конь-то выживет, — подумал Кейб, — а я?» Он попытался скрыть нервозность. Но Гвен опустила руки.
Кейб вздохнул чуть свободнее. Пальцы колдуньи все еще были напряжены. Одна ошибка, и…
— Ладно, — медленно проговорила волшебница. — Сегодня поверю тебе, Скакун Бесконечного Пути. Однако малейшее подозрительное движение — и ты надолго покинешь эти края. Ты знаешь, что сил на это у меня достанет. Благодари свою удачу: из-за головокружения я сделала такую глупость — ударила тебя силовой волной. Мне прекрасно известно, что это не имеет смысла.
— Я не играю на две стороны, леди Гвен. Наши цели едины.
— Мы хотим, — Кейб попробовал сменить тему, — попасть в Пенаклес. Леди Гвен нужно поговорить с лордом Грифоном.
— А ему — с ней. Драконы зашевелились. Что-то уже случилось, наступает жаркое время. — Конь сделал своего рода поклон в сторону волшебницы, на который та не потрудилась ответить. — Ты понадобишься. И Кейб тоже. Он может быть нашей козырной картой. Или даже — единственной надеждой.
Кейба передернуло. Это означало ни больше ни меньше как то, что ему предстояло погрузиться в самую пучину всех бед, которые так переполошили сильных мира сего. Эта мысль, мягко говоря, не вызывала душевного комфорта. Конечно, он промолчал: ему не хотелось снижать мнение о себе, в особенности мнение леди Гвен.
Темный Конь задрал голову к небу, черная грива откинулась назад.
— Я не могу путешествовать днем так же быстро, как ночью, и даже этого вам не хватит, чтобы чувствовать себя в безопасности. Пока что вы — легкая мишень для Королей-Драконов. Я-то рискую изгнанием из мира, а вы — гораздо большим. Двигаться нам придется обычным способом, как простым смертным, иначе мы привлечем к себе слишком много любопытных глаз.
— Уже, — возразила леди Гвен. — Более чем достаточно. Этой ночью на нас нападал искатель. К счастью, информация ему нужна была больше, чем наши головы.
— И значит, Азран все знает. Эти древние создания — все в его власти. К тому же он чует Рогатый Клинок.
— Надо спешить, — кивнула она.
— Да уж. Азран может даже попытаться убить меня, если это вообще возможно.
Кейб тем временем вспомнил о еде. Когда он последний раз ел? «Неплохо было бы найти что-нибудь перекусить», — решил он и поделился этой идеей с остальными.
— Еще бы, Кейб. Последний раз я ела… несколько поколений назад, надо думать.
— Может, тут что-нибудь осталось? Хотя доедать за драконихами…
— Поглядим. Я оставила в потайном ящике кое-какой запас на всякий случай. Его охраняет заклинание, которое не дает пище испортиться. Если никто на эти запасы не набрел, они к нашим услугам.
Осмотр показал, что запасы не тронуты, более того — заклинание не утратило силу. С помощью Кейба Гвен выложила на стол целую кучу экзотических яств. У. будущего чародея потекли слюнки, тем более что почти все из того, что он увидел, выглядело незнакомо.
Затем волшебница вынула продукты попроще. Эти предназначались в путь. Кейб не возражал, решив про себя наесться до отвала перед отправкой.
Оба ели с большим аппетитом. Темный Конь отпустил несколько ехидных комментариев о человеческом обжорстве, но Кейб предложил ему большой кусок какого-то фрукта. Вечный унял свой сарказм и медленно впитал в себя плод. Конечно, в пище он не нуждался, но вкус чувствовал.
Когда трапеза закончилась, Темный Конь снова принял форму обычной лошади и дал людям возможность сесть верхом. Кейб предложил Леди свою помощь — она все еще колебалась перед тем, как усесться на существо, которое считала своим врагом. Убедившись, что Рогатый Клинок на месте, Кейб забрался на конскую спину впереди волшебницы.
Уздечка была, а вот седла не оказалось. Гвен ухватилась за Кейба.
— Вы готовы? — спросил Темный Конь.
— А что с усадьбой? — спросил Кейб у Гвен.
— Я усилила заклинания. Теперь уж точно туда никто не войдет без моей на то воли.
Кейб кивнул и обернулся к Коню:
— Готовы.
— Ну что ж! Постараемся не выйти за пределы, отпущенные лошадям! — Конь заржал и устремился в лес. Теперь-то они должны были без помех достичь Пенаклеса.
Если не помешает какая-нибудь неожиданность.

7

Грифон открыл коробку с шахматами.
— Что-то пошло не так, как задумано, ты не находишь?
— Ты же знаешь в моей памяти есть пробелы, — пожал плечами тот, что называл себя Симоном.
Лорд Пенаклеса задумчиво взял в руку фигурку в форме пикирующего дракона. Он был выполнен во всех деталях, каждая чешуйка реального монстра точно повторялась в этой уменьшенной копии. Это само по себе делало фигуры не совсем обычными, но Грифон предназначал свои шахматы не просто для времяпрепровождения. В такую «игру» могли бы играть боги.
— Они в пути, — нарушил молчание чародей.
— И скоро их ждать?
— Через два дня. От силы три. Темному Коню надо соблюдать осторожность. Его, конечно, не убьют — в крайнем случае отошлют прочь из этого мира, а вот его спутники смертны.
Пернатая лапа поставила дракона на доску.
— А она знает, что застанет здесь тебя?
— Я решил, что мудрее будет ей об этом не сообщать.
— Главное, чтобы вы на пару не разнесли мне город. Я помню историю про городок Сику. Чем Гвен хуже?
— Я старался. — По лицу волшебника пробежала дрожь. — И с тех пор стараюсь расплатиться за Сику, Детрак, Кунские Водопады и еще дюжину городов. Пока я не смогу успокоиться — я плачу за свои грехи.
— И копишь новые.
— Может быть, как знать. Делаю что могу. Грифон подошел к Симону и положил руку ему на плечо. Колдун резко выпрямился и с видимым усилием расслабился.
— Прости, друг. Я сказал не подумав.
— Что правда, то правда. Я прожил достаточно долго, чтобы это полностью понять.
— Давай-ка переменим тему. Какие новости о Королях-Драконах?
— Армия под предводительством некоего Кирга, огненного змея, прибыла в Талак. И потребовала в качестве дани огромное количество мяса.
— И конечно, получила его.
— Еще бы. Теперь армия идет на Мито Пика, а оттуда… это же очевидно.
Кивнув, Грифон снова склонился над шахматной доской. Он поднял еще одну фигурку — закованного в броню рыцаря — и поднес ее к глазам.
— Итак. После всех прошедших лет Драконы решились отобрать назад Город Знаний. И на этот раз Хозяев с нами нет.
— Зато есть Леди. И Кейб. Одной только его силы хватит…
— Хватит… Я бы предпочел что-нибудь поконкретнее. Вот если бы Натан был здесь…
Вдруг оба съежились от внезапно налетевшего пронзительного, ледяного ветра. Ветер исчез так же, как и появился, и все стало как раньше. Грифон и чародей переглянулись:
— Ты тоже это заметил, чародей?
Симон встал и выглянул в окно. Только после долгой паузы он ответил:
— Чертовски необычный ветерок для этого времени года.
— Для любого времени года! — рявкнул Грифон. — Он пронизывает до костей — да что там, до самого мозга! Что это такое?
— Не знаю. Но может, в городе есть ответ.
— Интересная мысль. Давай проверим?
Поставив рыцаря на новое место, Грифон подошел к большому гобелену на стене. На гобелене была панорама всего Города Знаний. Карта была такой точной, что перед ней меркли даже волшебные фигурки: каждый домик, каждый переулок, каждая стена отображались на ней с такими подробностями, каких не увидишь ни с воздуха, ни из окна.
Только с этим гобеленом и можно было найти легендарные книгохранилища Пенаклеса. Они все время перемещались, хотя никто, кроме их создателей, не знал, зачем понадобилось их такими делать. Без гобелена искать Библиотеку можно было целую Вечность.
— И где она на этот раз? — спросил подошедший маг.
— Вот. Видишь на этом окошке знак свитка? Библиотеки под этим домом. — Грифон указал когтем на небольшой флигелек.
Знак свитка был едва заметен, так быстро найти его можно было лишь опытным глазом.
— Готов?
Симон кивнул. Грифон подушечкой пальца уперся в знак свитка и начал аккуратно его тереть. Очертания комнаты стали расплываться. Оба приятеля не волновались — так бывало всегда.
Постепенно зал Грифона исчез, и теперь Лорд и волшебник стояли посреди кружащегося бесформенного хаоса. По мере того как Грифон продолжал тереть знак свитка, хаос постепенно упорядочивался, открывая бесчисленные полки с книгами.
Библиотеку заливал яркий свет от невидимого источника. Полы сверкали отшлифованным мрамором, из чего были полки — непонятно, но явно не из дерева. Библиотеке было столько лет, сколько не выдержало бы ни одно дерево. А полки по сей день смотрелись так, словно их повесили и заставили книгами вчера.
— Где? — спросил Симон.
— Понятия не имею. Придется спросить библиотекаря.
Как только прозвучали эти слова, откуда ни возьмись появилась странная маленькая фигурка. Это был не человек: короткие ноги, предлинные руки до земли, ни единого волоска на яйцевидной макушке.
Это был гномс, представитель ученого племени. Их всегда было очень мало: их куда более заботили книги и знания, нежели чье-либо общество. Они почти ничего не ели, а жили гораздо дольше, чем почти все смертные расы. Из них выходили превосходные архивариусы и библиотекари. Все годы, что правил Грифон, здесь всегда были гномсы.
— Что могу я сделать для нынешнего Лорда Пенаклеса и его гостя? — Скрипучий голос казался древним, словно сам город.
Грифон решил пропустить мимо ушей словечко «нынешнего».
— Мы хотим знать о ветре. Холодном, необычайно пронизывающем ветре, возникающем ниоткуда и мгновенно никуда пропадающем.
— Заклинание ветра. Все? — На лице маленького библиотекаря появилось комичное выражение изумления.
— Может, и заклинание. А может, и нет. Я хочу найти все, что можно, на эту тему.
Гномс, чьего имени не знал никто и никогда, вздохнул и отвесил поклон:
— Будь по-вашему. Следуйте за мной, это недалеко.
Это всегда оказывалось недалеко. Кое-кто поговаривал, что у Библиотек собственный разум и что они сами помогают поискам. Это казалось тем более вероятным, что корешки книг всегда бывали разного цвета. В прошлый раз, к примеру, они были синими, а сейчас — апельсиново-оранжевыми. «Интерестно, — подумал Грифон, — а гномс тот же самый или они всегда разные? Когда наступят более спокойные времена, можно будет все это выяснить».
Гномс двигался бодрой рысцой. Тот, кто называл себя Симоном, осматривал полки по сторонам. Они, даже не запылившиеся за столетия, содержали в себе все знания Вселенной. Увы, одного — чародей в этом уже убедился — здесь не было: как ему освободиться от проклятия.
Путь оказался длиннее обычного. Гномс даже забеспокоился и что-то проворчал себе под нос. Грифон молчал, но тоже подумал про себя, что так далеко тащиться за нужным ответом ему еще не приходилось.
— О! — Гномс показал костлявым пальцем на очередной коридор. — Вон там! Проходите за мной!
Они повернули. Библиотекарь увидел это первым — и издал такой вопль, словно кто-то выдрал ему руки с корнем. Грифон нехорошо выругался, и из его пальцев выдвинулись предлинные когти. Волшебник только печально кивнул, словно этого и ожидал.
Там, где должны были стоять нужные тома, гордо красовалось пустое место.

По затянутой туманом стране, именуемой Серой Мглой, на запад брели призрачные фигуры в угольно-черных доспехах. Один их взгляд заставил бы большинство людей бежать в панике.
Они шли из мрачного города Аохивара, столицы Черного Дракона.

Азран лежал в постели словно мертвый. Заклинания всегда опустошали его до предела, и пройдут часы, прежде чем он сможет встать на ноги. И тем не менее — он был доволен.
Очень доволен. Его шедевр был почти завершен. Скоро у него будет оружие, перед которым склонятся все. Скоро…
Шум гигантских крыльев предупредил его о прибытии одного из искателей. В этом звуке было что-то не то: существо приземлилось как-то неуклюже. Что с ним стряслось? Похоже, что-то серьезное. Он подождал, зная, что птица сама найдет его.
Искатель появился. Выглядел он хуже, чем можно было предположить. Его, похоже, опалило огнем. Стало быть, колдовство. Одна рука бессильно повисла. Чем же его так угораздило?
Искатель уставился на него послушным, но хищным взглядом. Как ни был слаб сейчас Азран, искатель не мог напасть на него. Заклинаний было более чем достаточно, чтобы удерживать его под контролем еще очень долго. Искатель упал на колени и подполз поближе, чтобы хозяин мог коснуться его хохлатой головы.
Последовали образы. Бесплодные Земли. Однако не такие уж и бесплодные. Глаза Азрана расширились, когда он узрел быстро пробивающуюся сквозь землю юную зеленую траву. Это какая же сила была нужна, чтобы преодолеть жуткое проклятие Драконьих Хозяев? — это было страшное оружие чародеев, не превзойденное по силе, могущее сокрушить целое воинство драконов. От Бурых кланов оставались какие-то жалкие две дюжины. Ничтожно мало по сравнению с тем, что было когда-то.
Так, это все случилось под Стиксом и его бледноликой сестрой. И кровь… кровь была Бурого Дракона! Азран чуть не потерял контакт — так дрогнула его рука. Похоже на то, что Бурый собирался принести жертву и неожиданно оказался жертвой сам. Больше всего разозлили колдуна две вещи.
Во-первых, у Бурого был Рогатый Клинок.
Чтобы преуспеть в такой магии, жертва должна быть соответствующей. Кого же это он наметил себе в жертву? Очевидно, того, кто теперь владеет мечом, но кто это? Мало кто во всех Королевствах имел статус мастера. Леди, Грифон, да еще проклятый чародей по прозвищу Сумрак. Остальные не стоили внимания.
Этот новый может принести немало хлопот.
Новости этим не исчерпывались. Сквозь мерцающие глаза искателя Азран увидел драконих. Это его не волновало: кроме Королей, мало кто из змеев мог постичь сколько-нибудь сложную магию. Он приказал птице пропустить это.
Усадьба.
Он долго мечтал заполучить женщину, что когда-то жила здесь. Только мечтал, конечно. Но по.тратил на это слишком много сил. Теперь было уже поздно. Если он что-то в чем-то понимал, то, стоит освободить леди Гвен, уж она-то постарается отплатить ему за все.
Так. Легкий укол — это искатель проник сквозь заклинание Ограждения. Видимо, оно ослабло со временем. Или его птица сильнее, чем кажется.
Птица влетела на территорию усадьбы. Осколки янтарной тюрьмы. Но не это так заинтересовало старого колдуна: он увидел рядом с ними две фигуры. Одна — леди Гвен — то ли спит, то ли без чувств. А вот другая…
Искатель спикировал на ничего не подозревающего юнца. В глазах его мелькнуло изображение парня: лет двадцать, довольно тощ, и до отвращения знакомое лицо.
Так, а теперь искатель зажал его в кольцо памяти. Азран, готовый к такому повороту, принялся быстро копаться в разрозненных мыслях, выхватывая то, в чем мог быть прок.
Первое, на что он натолкнулся, — большое белое пятно. Кто-то аккуратно заблокировал часть памяти юного Кейба — вот, значит, как звали его врага. Может, порасспросить хозяина трактира? Похоже, имело место похищение… Да ну его. Кто бы там ни наложил эти чары, он, наверное, проделал то же и с трактирщиком, и со всеми, кому довелось оказаться поблизости.
Новая сцена — уже интереснее. Демонический воин за столом. Конечно же, сам Бурый Король собственной персоной. И кое-что у него в ножнах на бедре, до боли знакомое. Господин и Повелитель Бесплодных Земель взял с собой в это путешествие Рогатый Клинок. Искателю понятно зачем. Этого нового, ничего еще не понимающего чародея надлежало принести в жертву Близнецам.
Ха-ха. Даже эти ящерицы временами ведут себя как сущие идиоты.
Азран пропустил еще часть. Вот Бурый вынимает и заносит Рогатый Клинок. Однако первый магический меч Азрана за все это время своих сил не потерял — приятно! Вот Бурый что-то говорит. Вот взмахивает Клинком…
И память как отрезало. Азран пробормотал несколько проклятий в адрес различных мелких божков. Опять перед ним усадьба — но теперь атакуют Леди. Искатель мельком скользнул взглядом по парню — и переключился на волшебницу, чтобы ему пусто было, он так и не узнал, кто враг. Можно попробовать сообразить самому…
Он наблюдал за дракой, видел, как его враг пользуется силой, — и не верил. Он снова и снова изучал это лицо. Он никогда не видел ребенка, даже ничего толком не знал о его матери…
— Мой сын, — пробормотал он со злобой. — Мой сын жив…
Надо было учить его самому, чтобы был силен, но послушен и предан до последнего. Его собственный отец сглупил: он занимался одним Дейном, старшим. А младшего отдал учителям, и эта промашка недешево ему обошлась. Азран обучился менее приятной форме магии — так называемым «темным силам». А после этого ничего другого ему уже не хотелось.
Отпустив голову искателя, он приказал ему убираться. Кровь Натана в Кейбе была очевидна. Дать леди Гвен или Грифону обучить его равносильно самоубийству. Он, Азран, будет первой жертвой. С Гвен или Грифоном он справится играючи…
А Кейб —его кровь. И тем самым опаснее Королей-Драконов.
Ну что ж, сыночка надо захватить. И сделать это могут только двое. Вызвать их — штука непростая, придется отдохнуть денек перед таким колдовством. Они подчинятся — но не во всем. Они будут стараться сопротивляться в каждой мелочи, надеясь, что маг ослабеет и они смогут воспользоваться его промашкой.
С мертвыми ничего легко и просто не бывает.

Глубоко под Тиберийскими Горами, в озере магмы, лежали яйца. Большинство не представляло собой ничего особенного: виверны, глупые бестии, едва ли достойные звания дракона. Поменьше была группа будущих огненных змеев.
И еще две группы. В одной — всего два яйца. Ошибки, мутанты. Этим дадут расти, только пока они не начнут вредить остальным — и если они окажутся неподходящими, их прикончат, так же как вивернов послабее.
Четвертая и последняя группа — цветные, пестрые яйца с ободком. Они куда больше остальных, и за ними ухаживают самые опытные и могучие из драконих. Это — надежда на будущее. Новые Короли заменят тех, кто умер или умрет в ближайшем будущем.
Первые яйца начали раскалываться.

Никогда еще верховая езда не причиняла столько боли. Темный Конь несся уже даже не галопом — он просто летел над землей. Леди хотела достичь Пенаклеса как можно скорее и подгоняла Коня, чтобы он мчался со всей скоростью, которую только можно счесть безопасной. Беда была в том, что у Кейба были свои взгляды на безопасность…
Однако именно Гвен пришлось в конце концов запросить остановки и передышки. Она была еще слаба и постоянно разжимала пальцы, едва не падая с коня. И только невообразимая ловкость Вечного удерживала обоих смертных, не давая им свалиться. Замедлившись до рыси, он дал Кейбу возможность помочь Леди.
Они уже добрались до открытой дороги — таких было немного в драконьих землях. Темный Конь направился к небольшой дубовой рощице в стороне от дороги. Гвен распаковала мешок и достала еду. Кейб ухватился за бурдюк с водой. И они уселись под деревья, пока их «транспорт» бродил. В стороне.
Гвен с наслаждением откинулась:
— Какая же я дурочка! Даже зеленый новичок знает, когда пора остановиться и дать себе отдых.
— У меня все тело болит, — откликнулся Кейб.
Они поделили еду. Кейб вгрызся в коврижку и с удивлением убедился, что, хотя вкус ее оставлял желать лучшего, силы вливались в измученные мышцы с каждым кусочком. Он поинтересовался у Гвен, что это такое.
— Хлеб эльфов. Съешь побольше — и сможешь одной левой побороть всю армию Императора.
Кейб едва удержался от того, чтобы не выплюнуть очередной кусок.
Гвен рассмеялась и с улыбкой обвела взглядом рощицу.
— Мы с Натаном так любили пикники. Тогда мы чувствовали себя нормальными людьми, а не высшими волшебниками. Хотя интересно, как обычные люди защищаются на пикнике от драконов? И муравьев.
— А кто была моя бабушка? — Он запнулся, увидев выражение ее лица. — Если не хочешь, не говори…
Она снова улыбнулась, и Кейб просто обалдел от ее очарования. До него вдруг дошло, что по возрасту колдунья годится ему как раз в бабушки…
— Я повстречала Натана, когда была девчонкой-ученицей. Моей учительницей была старая лесная ведьма. Она и жена Натана, леди Ашрилла, были хорошими подругами. Ведьма Тика даже помогала ей, когда родился Азран. — Ее лицо затуманилось. — Рождение его убило мать. Натану надо было еще тогда подумать о том, к чему может прийти его сын.
Кейб не ответил, но призадумался насчет своей новообретенной семьи. Она не казалась особо дружной. Сын против отца… Уж не повторится ли это заново?
Гвен не заметила его отсутствующего взгляда.
— Я была восхищена возможностями Натана. Цвета его были ярче, чем я когда-либо видела. Цвета — я тебя скоро научу их видеть — это истинная сущность любого мага. Пока он не обучен, они обычно тусклые. Что выберет волшебник — тьму или свет, — определит радугу. У Азрана цвета серые и черные.
Темный Конь всхрапнул, но промолчал.
— Тика смогла научить меня немногому, но она понимала, что возможности у меня большие. И вот она попросила помощи у великого мастера. Знаешь, какое зрелище — такой величественный чародей в синих одеждах глядит своим суровым взглядом из-под капюшона на тощую, дрожащую девицу. Вот тогда, наверное, я в него и влюбилась. Его старший сын, Дейн, как раз заканчивал ученичество и должен был отправляться к другому мастеру из-под отцовского крыла. На его место в ученики он избрал меня. Я делала что могла, чтобы не обмануть его ожиданий. И чуть не убила саму себя своими стараниями. Я быстро училась, но стоило это мне многого.
Оба давно забыли о еде.
— Однажды, когда я изводила себя каким-то обыкновенным заклинанием, ко мне в комнату явился Натан. Лицо у него было такое печальное-печальное, и я подумала, что он меня сейчас выгонит. А он сел рядом на стул и заговорил. О своей жене, о Королях-Драконах, своих мечтах и… моем будущем. Создал у меня на глазах женский образ. — Она улыбнулась своим воспоминаниям. — Я тогда думала, что это самая красивая женщина, какая только есть на свете, и решила, что это его покойная жена. И спросила об этом. Оказалось — это я, только после того, как мои силы получат полное воплощение. Я была потрясена. У Тики никогда не было такой мощи. Он же наклонился и поцеловал меня. Просто поцеловал — и все. И вышел. А я смотрела на него молча, как дурочка. Леди жестко посмотрела Кейбу в глаза.
— Только гораздо позже я узнала, что перед этим он получил известие о том, что сын его Азран убил собственного брата.
— А что… что сделал Натан? — выдавил из себя Кейб.
— Сделал? Попытался простить. Привести его назад к свету. Но это ему не удалось. Азран погряз уже слишком глубоко. Своих учителей он успел сделать рабами. А еще он нашел искателей. И подчинил их.
— Искателей? Эта птица — ты назвала ее искателем?
— Вот именно. Никто не знает, откуда они взялись. Они древнее драконов. Гораздо древнее. Они жили где-то около Адской Равнины. Мало кто их раньше видел, и еще меньше дожило до того, чтобы об этом рассказать.
— А что они такое?
— Говорят, когда-то именно они правили этой землей. А теперь — ищут. Всегда и везде ищут информацию. Никто не знает зачем — думаю, это и Азрану неизвестно. Он их поработил, но едва ли изучил. И с них наверняка приходится не спускать глаз.
Припомнив силу и ловкость твари, Кейб поежился и кивнул.
— Я поняла, — продолжала леди Гвен, — что слишком изводила себя. Натан не требовал такого напряжения. И вообще мои уроки стали казаться после этого разговора простыми, проще некуда. Я старалась точно следовать его словам, и ошибок становилось все меньше и меньше. Скоро я начала понимать, что понемногу обретаю мощь. Через три года я была как та картинка. И тогда Натан сказал, что любит меня.
Ее глаза вспыхнули, глядя куда-то в пустоту. Она забыла о настоящем — даже о присутствии Темного Коня. Потусторонний скакун все еще прикидывался пасущимся, но Кейб заметил, что делает он это очень тихо. Через минуту она моргнула, вытерла одинокую слезу и продолжала:
— Драконьи Хозяева — это была идея Натана. Его и Ялака. Они решили сбросить Королей-Драконов, которые правили столько лет, сколько человечество помнило себя. Они подавляли в людях всякое стремление к совершенству и угнетали людское племя, стараясь сделать их безмозглыми скотинами. Их слуги искали чародеев и уничтожали, где только могли. К счастью, могли они далеко не все. Хозяева собрали силы и выступили, бросив драконам вызов. Так началась Поворотная Война.
«Поворотная Война. Мало кто ее теперь так называет, — подумал Кейб. — Целые края стали пустошами, пепелища и кладбища испещрили землю. Это было жестокое испытание. Все маги, кто послабее, погибли — и с ними множество огненных змеев. Наконец война достигла Города Знаний.
Не было секретом, что стратегию драконов разрабатывал не Император, а Пурпурный Дракон, Правитель Пенаклеса. И на нем-то Хозяева решили сосредоточить силы. Ялак повел свои силы в Бесплодные Земли, место единственной настоящей победы Хозяев. Он должен был предотвратить возвращение Бурого и остатков его воинства. Лохивар, столица Серой Мглы, должен был задержать Черного. Натан Бедлам должен был повести остальное войско против Города Знаний.
— Их предали с самого начала. Лохивар изменил и открыл ворота врагу. И силы защитников повели драконью армаду к Пенаклесу. И если бы не Грифон, они успели бы вовремя. Он встретил предателей с маленьким наемным войском и отбросил их назад. Вот потому-то он и стал нынешним Лордом Пенаклеса.
Все больше Кейб понимал, почему они так спешат достичь города. Еще немного — и надежда хотя бы на относительную безопасность пропадет.
— Но и Ялака предали. Азран. Этот так называемый сын Натана поразил его в спину Рогатым Клинком. Ялак даже не узнал, что с ним произошло. Здесь его предвидение ему изменило.
— А как меч попал к драконам?
— Даже Азран не всеведущ, — ухмыльнулась Гвен. — Бурый, увидев расстройство в рядах врагов, решил разгромить их окончательно. Он дрался в человеческом обличье, а оружие его сломалось. И тогда он ранил Азрана и похитил клинок. О, почему он не убил его! Тогда-то я и покинула поле боя, чтобы присоединиться к Натану и предупредить их, пока еще не все потеряно. Бурый отбросил и рассеял войска Хозяев, но преследовать не мог. Его кланы были близки тогда к полному уничтожению.
Кейб припомнил слова Бурого Короля. Как он его ненавидел! Кейб почти понял свирепого змея. Но он сам вырыл себе могилу собственной злобой.
Леди глядела на него:
— Я знала, что есть еще дитя. Твоя мать погибла, и Натан, надо думать, похитил тебя у отца, чтобы тебя не постигла участь Азрана и ты не стал рабом тьмы. Я…
— Стоп! — вскрикнул Кейб. — Ты хочешь сказать, что видела меня?
— Ну да…
— Но ведь ты же спала годами, десятилетиями!
— Да. Понимаю… Но… Я не знаю, как это объяснить. — В ее голосе звучало искреннее недоумение.
— Мне же нет еще двадцати пяти! А по твоим словам получается… Получается, что с тех времен…
Темный Конь перестал пощипывать траву. Он все еще казался обычным конем, но в голубых глазах появилась хитринка. Уши стали торчком. Ему тоже стало интересно.
Колдунья начала читать какое-то заклинание, быстро перебирая пальцами.
— Ты помнишь только обычную жизнь? Ничего больше?
— Ничего.
— Странно, очень странно. По-моему, это колдовство, но оно уже настолько с тобой срослось, что даже я не могу отделить. Однако видно, что оно пошло тебе на пользу.
— Что мне делать?
Она развеяла заклинание. Словно мягкая кисточка дотронулась и отскочила от его кожи.
— Не знаю, что и сказать, — развела руками волшебница и повернулась к Коню: — Я готова выслушать тебя. Конь фыркнул:
— Как ве-еликодушно с вашей стороны! Насчет парня у меня только две идеи. Во-первых, заклинание, которое ты исследовала, почти наверняка наложено Натаном Бедламом, и именно оно, скорее всего, причина странного детства Кейба. Ты сама говоришь, оно пошло ему на пользу. И послушай совет: отбрось пустые домыслы, пока не доедем до Пенаклеса. Там мы все узнаем.
— Ты думаешь, в Библиотеках мы что-нибудь найдем? Конь поковырял копытом землю.
— Я думал кое о ком другом.
— О ком? — Лицо ее потемнело.
Кейб не заметил опасного изменения в голосе.
— Ну конечно, о Симоне!
— Симон? — Гвен обернулась к нему.
— Ну да. Это он привел ко мне Темного Коня. И сказал, что мы встретимся в Пенаклесе.
— Опиши его. — От ее голоса повеяло ледяным холодом.
— Высокий. В плаще с капюшоном. Лицо не опишешь — оно всегда какое-то расплывчатое…
— Сумрак! — Крик Гвен напомнил первую встречу с Темным Конем. — И ты принимаешь от него помощь, от проклятого страшнее Азрана! Глупец!
— Леди Гвен, вам известно о проклятии Сумрака не более, чем мне! — Темный Конь сумел перекричать девушку. Кейб тихо порадовался, что на дороге никого не было.
— Я убью его!
— Ха! И перекалечишь всю землю вокруг? И кто после этого сдвинет Чашу весов в другую сторону?
— Он, — она утихла и, казалось, выбирала слова, — сотрудничает с Грифоном?
— Да, они вместе до конца, и ты это знаешь!
— До конца? Ну таким манером это недолго… Кейб, ошарашенный, переводил взгляд с одного на другую. Что за белиберда?
— Хватит тратить время. — Леди встала. — Теперь, когда я знаю, кто еще с нетерпением ждет нас в Пенаклесе, я тороплюсь туда еще больше.
Не дожидаясь Кейба, она вскочила на спину Коня. Кейб последовал ее примеру, все еще надеясь, что она объяснит свое поведение. Вот уж воистину темпераментная женщина!
— Кто такой — Сумрак? Какое он имеет ко всему этому отношение?
Слова ее были непонятны.
— Единственный чародей, сравнимый с Натаном. И самый ненавистный. Он может все спасти — и все погубить. Противоречивая натура…
Темный Конь приготовился к новой скачке. Но больше он не смеялся.

8

Пенаклес был совсем близко. Этот край был густозаселенным. По дороге шло множество людей. Порой, столкнувшись, они начинали жарко спорить, куда лучше идти и где, будет безопаснее в приближающейся заварушке. Кейб не понимал большей части их слов, но все было и так ясно.
Гвен тоже наблюдала за людскими передвижениями.
— Некоторые думают, что в Пенаклесе безопаснее всего — он так мощно укреплен. Другие уверились, что ничто не устоит против Королей-Драконов.
— Разве война уже идет?
— Я слушаю сейчас все, что говорят на очень большом расстоянии. Вот что тут знают. Идут огненные змеи, виверны и другие твари, такие мерзкие, что им и названия нет. Все это движется от Тиберийских Гор на юг, и у них знаки самого Императора. А Серая Мгла, говорят, собирается напасть на Пенаклес с востока.
Кейб все вглядывался вдаль, надеясь различить городские стены, но видел только бредущий по дороге разношерстный люд.
— Как ты думаешь, город выстоит?
— Грифон наверняка узнал многое из Библиотек, и способности у него уникальные. Война будет долгой и тяжелой.
Сбоку от дороги, чтобы не спотыкаться о пешеходов, проследовала колонна всадников. Все были одеты в кожаные доспехи, и особый взгляд выдавал в них ветеранов, долгие годы изучавших искусство войны. Небольшие блестящие шлемы не прикрывали полностью пышных светлых шевелюр. Из-за сходства их можно было принять за братьев.
— Солдаты из Зуу. Грифон ждал этого и послал за подкреплениями заблаговременно.
— И что — они оставили собственный город без защиты?
— Едва ли, — пожала плечами Гвен. — С юга у них Бесплодные Земли, а с севера — лес Дагора, где Зеленый Дракон правит спокойно и не лезет в чужие дела. Ему всегда было наплевать на иные расы — даже во время Поворотной Войны. А потому и мы никогда не нападали на него. — В ее голосе проскользнула странная нотка, словно она хотела добавить что-то еще.
Вдруг Темный Конь насторожился и дал понять всадникам, что намерен что-то им сообщить. Кейб прикинулся, что натягивает поводья, а Конь сам определил, куда идти.
Когда они отъехали от дороги, Темный Конь остановился. Он сделал небольшую паузу, прежде чем говорить.
— Что-то не то. Что-то большое — думаю, огненные змеи. Идут сюда.
— За нами? — Кейб оглядел небеса.
— Какая разница? — фыркнул Конь. — Все равно окажемся в самой гуще.
Гвен недовольно взглянула на Коня:
— Твой юмор оставляет желать много лучшего. Сколько их?
— Всего двое. Но довольно быстрые.
— Разведчики, — кивнула она. — Скоро будут здесь?
— Их станет видно раньше, чем мы вернемся на дорогу. Если, конечно, мы собираемся туда.
— А что это там? — Кейб указал вперед. — Что-то мешает движению!
— Прошу прощения! — Конь скосил голубой глаз на седока. — Я просчитался! Они уже там и разгоняют путников! Колдунья стиснула зубы:
— Вперед! Их надо уничтожить!
— А еще обвиняла меня в кровожадности… — фыркнул Конь.
Прежде чем она успела ответить, Конь был уже у дороги. Драконы то снижались, то взмывали в небо и явно получали массу удовольствия от происходящего. Пока что они развлекались тем, что пугали людишек, но было видно, что вот-вот начнется более серьезная игра.
— Предлагаю спешиться, — заметил Конь уже у дороги, — иначе мы — слишком легкая мишень!
Драконы резвились как могли. Их долго держали в черном теле, не отпуская далеко от лордов, и вот теперь они наслаждались свободой. Один из них заметил двоих путников на одном вороном коне и рыча спикировал к ним.
Кейб уже спешился и извлек из ножен Рогатый Клинок. Гвен тоже успела слезть с конской спины.
— Сможешь управиться с ними, как с теми тремя? — прокричал Кейб в ухо Коню.
— Нет! Воздух — не моя стихия! Вот если удастся их посадить на землю…
Пальцы Гвен двигались быстро-быстро.
— Боюсь, он не стремится нам в этом помочь!
Заклинание с треском разрядилось. Дракон почувствовал, что по его брюху колотят какие-то маленькие взрывающиеся шарики. Змей попробовал ускользнуть от них, но они не отставали.
— Фейерверки, леди Гвен? Сегодня не праздник!
Второй дракон увидел происходящее и тоже направился к оказавшей сопротивление добыче. Он был уже готов к тому, что столкнется с магией, и вилял в воздухе, надеясь сбить волшебницу с толку. Приблизившись, он разинул пасть с громадными клыками и изрыгнул не огонь, а какой-то невнятный серый пар.
— Это еще что? —Про такое Кейб даже не слышал.
— Это воздушный дракон, он дышит не огнем, а ядом!
Первый, сбитый с толку фейерверками, потерял ориентацию и шлепнулся на землю. Второй твердо решил покончить с противниками. Он развернулся и помчался к Кейбу тем же самым зигзагообразным манером. Кейб понял, что на ударную дистанцию он не выйдет. Почему-то страшно не было.
Темный Конь приблизился, чтобы его прикрыть.
— Я попробую втянуть в себя яд, если леди Гвен не сможет