еще оставалось? Светильника все равно не было, да может, это и к лучшему. Факел тут можно будет увидеть по отблескам за много миль. Едва ли здесь водятся крупные хищники, но меча при себе не было, и надеяться в случае чего приходилось разве что на свою магию.
По звездам он определил, где северо-восток. Земля под его ногами сотряслась, и он счел за благо побыстрее ретироваться от туннеля.
Видеть оказалось несложно: взошли луны, и все вокруг засияло отраженным светом. Но скоро Кейб приостановился и задумался. Бой Мадрака с Конем вот-вот закончится, и если колдун победит, то настигнет его в один момент. Вот если бы Кейб умел телепортироваться… Или наколдовать чего-нибудь, что бы его отсюда унесло… Но к такому испытанию своих сил он был еще явно не готов.
Вокруг не было, похоже, ничего живого. Это было странно: неужто тут и зверей никаких не водится? Ни насекомых, ни птиц? Может, не только Бесплодные Земли заслуживали такого названия? Впрочем, насколько он помнил, в эти дальние края никто в Королевствах последнее время не путешествовал. То есть об этом не ходило слухов, а значит, если кто и ходил — либо предпочитал молчать, либо просто не возвращался.
Кейб потерял счет времени. Он то бежал, то шел, то ковылял по Легарскому полуострову. Наконец он упал без сил на мерцающую гладь. Он не обращал внимания на кристалл, успевший стать его частью. И на свои волосы тоже, а оттуда успел исчезнуть черный цвет. Теперь вся его шевелюра была серебристой.
Он уснул и за всю ночь проснулся всего однажды: кажется, его разбудило шевеление земли. Не исключено, что это были отзвуки битвы двоих бессмертных. Какая разница…

Хоть Кейб того и не замечал, на хрустальном полуострове все же была жизнь. Пара мелких грызунов шарахнулась от большого неподвижного тела. В небесах пролетела птичка. И ни одно из более опасных животных — например, волков — не отважилось подойти. Всякий раз, когда они показывались на горизонте, кристалл в груди Кейба вспыхивал, и волки тут же передумывали.
Утро началось с сюрпризов. Первым был потрясающий запах жарящейся ветчины. И костра. До Кейба постепенно дошло, что он уже не один. На всякий случай Кейб быстро откатился от нежданных гостей.
— Ишь валяется, словно лось по весне, а?
— Нет, словно новорожденный лосенок. Вон как по траве катается.
Их было двое. Кейб жил достаточно близко к лесу Дагора, чтобы сразу распознать лесных эльфов. Даром что близко их ни разу не видел. Их невозможно ни с кем спутать.
Две тоненькие фигурки казались почти одинаковыми. Оба доставали Кейбу едва до плеча. Говорят, бывают и с нгт-о ростом, но они, вероятно, по крови отчасти люди. А эти были чистокровными представителями своей расы.
Они стояли бок о бок и с интересом наблюдали за Кейбом. Тот, что слева, ухмыльнулся.
— В нем есть что-то от Народа, а? Чуешь, а? — Он потешно покрутил носом.
— Ага. Воняет человеком, но не только.
— Кто… — попробовал вставить Кейб.
— Еще бы! Он тот маг, а? Которого мы ищем?
— Изви…
— Должен быть, ага. Но не очень похож, правда?
— Я…
— Не, он может. Но все равно не очень похож. Кейб начал всерьез злиться:
— Он маг, маг, маг!
— Цыц! Он обидится и опять такое сделает, а?
— А зачем он ковыряет дырки в таком красивом месте, зачем?
— Цыц! — Кейба это утомило.
Оба эльфа умолкли. Теперь они вполне сошли бы за статуи у фонтана.
— Кто вы? Тот, что слева:
— Алланард. Тот, что справа:
— Моргин.
— Вы меня искали? — Кейб скрестил руки на груди.
Алланард потер локоть и кивнул. Одеты оба эльфа были одинаково: буро-зеленые лесные куртки и штаны. Они превосходно сливались с окружающей местностью.
— А ты — Бедлам?
— Да.
— Ага, — кивнул Моргин. — Мы тебя в лицо узнали, я — узнал, да. Совсем как дед. — Он скорчил рожу. — И немножко как отец.
Оба опять расхохотались, но умолкли, увидев выражение лица Кейба. Алланард добродушно ухмыльнулся:
— Мы тебе ничего плохого не хотим. Маленькая помощь. Мы тебя любим. Это благодаря твоему деду, твоему кровному родичу и доброму Натану.
Моргин заметил кристалл на груди Кейба:
— Алланард, а у него в груди камушек, кровавый камушек, а?
— Да?
— Какой еще кровный родич? — вопросил Кейб. — Как он мне помог?
— Как помог? Ты при нем расстался со смертью, при нем вырос! Вот как! Ты думал даже, он твой отец!
— Мой…
— Хаддин, Хаддин! Он за тобой присматривал по просьбе Натана. Вот при этом и родство.
— Родство? — Лицо Кейба побледнело. Алланард помотал головой. Даже волосы у него имели отчетливый зеленоватый оттенок.
— Кровное родство, да. Ты наш. А потому мы тебе всенепременно поможем. А еще… — в веселом голосе появилась горечь, — мы должны Хаддину ящериц.
Кейб не обратил внимания на последнюю фразу. В это время земля сотряслась, и Моргин даже не удержался на ногах.
— А это что? Гномы собрались воевать?
— Хуже! — буркнул Кейб. — Волшебник по имени Сумрак дерется под землей с Темным Конем!
У эльфов отвисли челюсти. Первым овладел собой Алланард:
— Черная Лошадь против двуликого колдуна! Ничего себе! Надо спешить, мы должны поспешить, поспешить!
— А как? У вас есть кони?
— Кони? А ты разве не маг? Не один из…
— Это все сложно…
Алланард отмахнулся от его возражений:
— Надо быстро, а то не спасемся! Моргин, это по твоей части!
— Сию минуточку, братец!
Кейб даже забыл о своем страхе. Моргин извлек черную шелковую трубочку и нарисовал ею в воздухе нечто. Рисунок остался висеть в воздухе.
Картинка представляла собой большую птицу, настолько большую, что ей было явно под силу поднять всех троих разом. Если бы она была настоящей.
Моргин пририсовал глаза и клюв. Наконец намалевал на спине у птицы три седла под человеческие размеры. Удовлетворенный результатом, он спрятал шелк и пробормотал что-то, наверное, по-эльфийски.
Рисунок заполнился. Глаза моргнули. Клюв открылся и щелкнул, шевельнув розовым языком. Крылья хлопнули несколько раз, сложились. Огромный кондор склонил голову и уставился на своего создателя одним глазом.
И все это за какую-то минуту.
— Ну как? — довольно спросил Алланард. — И чего мы ждем — твоего колдуна в компанию?
Кейб неуклюже залез на спину птице и уселся посередине: это седло было больше остальных. Эльфы заняли свои места, и Моргин шлепнул птицу по темечку.
— А где же уздечка? — спросил Кейб.
— А зачем уздечка? Чего с ней делать? — не понял Моргин и погладил птицу.
Кондор взлетел. Кейб мысленно распростился с жизнью. Впрочем, братцы-эльфы болтали ногами и языками как ни в чем не бывало — видать, не в первый раз пользовались таким средством передвижения.
Кондор подымался все выше и выше. Кейб изо всех сил удерживался от того, чтобы поглядеть вниз. Алланард фыркнул:
— Ничего такого страшного там нет, правда-правда. Там просто тучи, самые обыкновенные, серенькие такие.
Кейб предпочел не проверять справедливость его слов.
— Выше головы! — крикнул Моргин. — Сейчас въедем в черненькую!
Кейб только икнул, увидев, что перед ними высится темно-серое тяжелое облако. Кондору все было нипочем. Эльфы при столкновении с тучей радостно расхохотались. «Тоже мне чувство юмора», — подумал Кейб.
Внутри оказалось, прямо скажем, мокро. И пахло очень необычно, как после весенней грозы. Но запах был чистым и быстро успокоил расшалившиеся нервы. Еще несколько секунд — и дождевая туча осталась позади. Все трое промокли, как мыши, но эльфов это не пугало. Ветер обсушил их за считанные минуты.
Постепенно Кейбу начал нравиться такой способ путешествовать. Он даже отважился посмотреть вниз — и подивился скорости их воздушного коня.
Он опасался разжимать руки, а потому говорить предпочитал с Моргином:
— Это под нами Дагора? Моргину хватило одного взгляда:
— Да, уже дома, конечно! Мы тебя довезем — и сюда! Внизу простирался густой лес. Где-то там стоит усадьба леди Гвен. Где-то там он повстречал василиска…
— Мы же летим не больше часа! Как такое может быть?
— Хи-хи! — послышалось сзади. — Не перехвали его, Кейб Бедлам, а то он нас так разгонит, что мы свалимся, бух — и вниз!
Полет кондора существенно ускорился. Моргин хихикнул.
А тем временем от леса оторвалось и взлетело навстречу им что-то зеленое. Судя по размерам, дракон… а по высоте — воздушный.
Он предупредил эльфов. Те послушно посмотрели в ту сторону, но курс не изменили. Кейб неуверенно разжал одну руку и протянул ее ладонью к дракону: что делать, он не знал, но надо же сделать что-нибудь!
Алланард хлопнул ладонью по его руке:
— Не вздумай!
Дракон, тяжело хлопая крыльями, подымался все выше. Кондор не обращал на него внимания, даже когда дракон грозно заревел. Может, он и не умел обращать внимание.
Ярдов за пятьдесят дракон остановился и завис в воздухе. С полминуты он так и висел, наблюдая за ними. Решив, видимо, что кондор с седоками интереса не представляют, он изогнулся и спикировал обратно к лесу. С глаз он скрылся в мгновение ока.
Кейб оглянулся на Алланарда, затем на Моргина. Моргин продолжал править птицей.
— Вот видишь? — кивнул Алланард. — Не стоит, совсем не стоит спешить защищаться.
— Что это значит? — спросил Кейб. — Зачем дракон сперва гнался за нами, а потом улетел и не напал?
— Люди вроде тебя в лесу не живут, нет. А мы, эльфы, живем. И даже мы ничегошеньки не знаем о нашем настоящем короле, Зеленом Драконе. Он командует — мы подчиняемся, так оно и есть. Если он велел нас пропустить — кто такой этот дракошка, чтобы спорить?
— Зе…леный Дракон велел нас пропустить? — В это Кейб поверить не мог. С какой такой радости одному из Королей ему помогать?
— Не стоит, совсем не стоит спорить с собственной удачей, Кейб Бедлам. Нехорошо спрашивать, что у Короля на уме. Так ты еще, чего доброго, спросишь, кто тебе на самом деле друзья, а кто враги.
Может, Моргин решил пошутить, а может, из-за порыва ветра кондор резко нырнул вниз. Когда он выровнял полет, Кейб не стал продолжать беседу. Слишком о многом надлежало подумать.
Сумрак, Темный Конь, Зеленый Дракон, Грифон…
Кому ом доверится?
Кому отважится поверить?

15

Посреди Адской Равнины оно показалось впервые. Это услышали или почуяли все чародеи, все ведьмы, все недоучки-маги —все, кто имел дело с иными мирами. А те, кто находился рядом с цитаделью Азрана увидели это во всей красе.
Это видели драконы Красного. Видели —и умирали. Слуги черного мага умирали один за другим, но никто не мог даже коснуться их господина. Словно призрак Смерти с ее легендарной косой, Азран прорубал себе путь сквозь их ряды Безымянным.
И не многим удавалось увернуться от него — какого-то человечишки. Меч визжал и свистел, поражая врагов со всех сторон. Пульсируя, он пил драконью кровь. С лица Аз-рана исчезло все человеческое. Он хохотал — и взмахивал мечом.
Впереди был сам Красный Дракон. Призвав подвластные ему силы, он увеличил свой истинный облик до размеров мамонта, потоки огня были жарче крови земли. Азрану это было нипочем: он едва чувствовал тепло.
Господин и Повелитель Адской Равнины призвал себе на подмогу дух самой управляемой им страны. Магма и пар окутывали все вокруг. Короля больше не волновало, какая часть его кланов вымрет: главное — уничтожить колдуна, что вооружился самим Хаосом.
Потоки расплавленного камня лишь самую малость задержали Азрана, и то потому, что через них медленнее шагалось. Безымянный защищал его от остального. Его окатывала кипящая вода гейзеров — и была бессильна обжечь некроманта.
Поняв, что магия ему не поможет, Красный сам ринулся в бой. Гигантские когти в ярд длиной замахнулись на мерзкого человека. Тут Азрану уже пришлось защищаться. Клинок отразил когти, отрубив острые концы. Однако колдун не удержался на ногах и упал: невзирая на всю свою мощь, Безымянный не мог сделать слабое тело смертного совсем неуязвимым. Впрочем, Азран жил уже больше жизнью клинка, чем собственной…
Рубиновый змей разинул страшную пасть и вытянул шею к упавшему человеку. Азран едва успел. Рептилия откинула голову, между ноздрями потекла кровь. Скорее обозленный, чем по-настоящему раненный, Красный Дракон взмыл в воздух.
Волшебник в черном последовал его примеру. Крепость в руинах? Неважно! Слуги перебиты? Туда им и дорога! Один из двоих должен умереть! Лицо Азрана пылало в берсеркерском раже. Командовал сейчас меч — не человек.
Конечно, такое гигантское тело даже и в тучах не спрячешь. Тем не менее он куда-то делся! Конечно, не улетел прочь: ни один Король-Дракон сроду не бегал с поля боя, а уж этот — тем более. Азран оскалился. Охота так охота!
Тень накрыла его. Раньше, чем мог бы отреагировать человек, Безымянный взвился вверх и пронзил врага. Со стоном умирающий дракон полетел вниз. Азран даже не оглянулся: ему нужен был господин, а не его слуги.
Стало холодно и мокро, и это чуть остудило его пыл. Все-таки очень неосторожно навязывать дракону бой на его территории. Тот дома что в воздухе, что на земле, а маг… Рубиновое чудище прекрасно знало, как маневрировать и искать путь в облаках, Азрану же приходилось действовать на ощупь.
Чем больше он приходил в себя, тем менее уверенным становился. Безымянный тоже умерил бешеную пульсацию. Что это могло значить? Да что угодно.
Красный тщательно выбрал момент для решающего удара. Расставив когти и раскрыв пасть, он спикировал. Азран не замечал его.
А вот Безымянный — заметил.
С новой силой клинок развернул своего хозяина лицом к атакующему дракону. Снова ярость ударила в виски. С нечеловеческим смехом Азран рванулся прямо на противника. Он — или я.
Полностью поддавшись собственной магии, Азран разгонялся навстречу врагу, даром что шансы выжить у него самого были минимальны. Красный разинул пасть шире некуда, на случай, если человек в последний момент свернет.
Громадные зубы сомкнулись, когда фигурка влетела внутрь. Глаза огненного змея полыхнули победным огнем. И моргнули, словно пораженные какой-то мыслью.
Но не было, не было мысли, Была предсмертная агония. Гигантское тело в последний раз содрогнулось и бесформенной тушей полетело вниз. В загривке появилась дыра, и оттуда высунулось острие меча. Красный даже не успел понять, что произошло.
В осколках костей и в крови, чародей проводил взглядом падающие останки. Он был доволен, собой. Ему удалось! Даже сам отец не смог пережить поверженного им Короля-Дракона. А ему почти не причинила вреда схватка с одним из величайших бойцов этого мира…
Теперь, поправил он себя, ясно: на самом деле величайший — он.
Азран глубоко вздохнул, не замечая, как теперь «благоухают» его одежда и он сам. Неважно, запах победы — сладкий запах! Подумаешь, цена. За такую победу. Отмыться можно за минуты.
В своем ликовании он почти забыл о Безымянном. Адский клинок слегка дрожал, осваиваясь с новообретенной силой. Силой, которая будет расти с каждой его победой…
И совершенно неважно, какой смертный будет его держать

— Как мы с-с-себя чувс-с-с-с-твуем, волш-ш-шебницс-са?
Она почти ожидала, что из его губ покажется красный раздвоенный язык. Было что-то в герцоге Томе такое, что пугало ее больше, нежели Кирг или, если на то пошло, любой из Королей. Он был холоден и суров совсем не по-человечески, больше, чем любой из его собратьев. Кроме разве что безмозглых низших. «Вот такие, наверное, — подумала Гвен, — были первые Короли. Из Томы получился бы монарх не чета нынешним».
Она не ответила. Дракон пожал плечами и усмехнулся.
О боги! Даже его зубы были драконьими, а не человеческими!
Тома вразвалку обошел вокруг шара, заставив пленницу вертеться на месте. Она не могла позволить себе не смотреть на дракона — мало ли что он еще выкинет. Его возможности как минимум не уступали ее собственным. А скорее всего — превосходили. Чего ж он, спросила она сама себя в сотый раз, все время в тени, на третьих ролях? Странно для драконов — растрачивать впустую оружие такой мощи.
Огненный змей остановился. Он словно прочел ее мысли — впрочем, чем черт не шутит, может, и вправду прочел? — несмотря на то что о щите Гвен не забывала никогда.
— Странно, правда, что воин с моими… скажем так, способностями с удовольствием служит тем, кто в подметки — так, по-вашему? — ему не годятся?
— Ну почему же. Если в душе ты такой же трус, как этот садист Кирг…
Пузырь стал горячим и очень жестким. Гвен попыталась произнести заклинание, но только заработала головную боль. Ее дыхание стало тяжелым.
Полюбовавшись на это пару минут, Тома махнул рукой — и все вернулось в прежнее положение. Ведьмочка глубоко вздохнула и отерла пот с лица.
На сей раз Тома не улыбался, но было видно, что язык у него и правда змеиный. Он уселся на единственный стул и опрокинул в пасть бокал красного вини. Гвен понимала, что он таким образом напоминает ей о ее собственной жажде.
— Тебе бы лучше избежать оскорблений в ближайшем будущем, Янтарная Леди. Они могут оказаться для тебя… чересчур жаркими. — Он налил себе еще вина.
— Ты задал мне вопрос. Да, меня это удивляет. Почему ты подчиняешься Королям? Даже Золотой с тобой не сравнится!
Довольный, Тома налил вина во второй бокал и провел над ним рукой. Бокал испарился и появился вновь в руке у волшебницы. Гвен изо всех сил изображала равнодушие, потягивая вино. А то Тома может и отобрать.
— Вот так уже гораздо лучше, миледи! Нет, я не хочу подсиживать отца. Его мечтания — мои, даром что он мечется от здравомыслия к безумию и обратно. Только традиция мешает ему назвать меня наследником престола. И если что-то может объединить прочих Королей против него, то это все та же традиция! — Герцог сплюнул.
— Но ты, с твоими силами, легко… Он поднял руку:
— По-моему, ты просто пытаешься определить, каковы же мои силы. Я тебе скажу: недостаточны, чтобы противостоять всем Королям сразу. Потому-то я и хочу подготовить почву для нового правления!
Сперва амбициозность этого заявления до нее не дошла. Это переворачивало все ее представления. Все они глупцы: и Короли, и даже — она при этом испытала некоторое удовлетворение — коварный Азран, все работали на одну цель…
— Ты. Ты начал это все! Ты затеял новую войну!
Змеиные глаза блеснули под забралом, которое и было, и не было частью дракона…
Он поднял бокал, выпил и улыбнулся. Ни у кого еще она не видела такой жуткой улыбки.
— Именно! Это мои агенты растревожили Королей. Проще всего было с Синим — он всегда был трусом. Черный вечно трясется перед призраком Хозяев — хотя я должен признать его заслуги в деле нахождения твоего маленького приятеля, детеныша Бедламов. Неожиданный подарок! Так я подтолкнул Бурого, у которого до тех пор хранился Рогатый Клинок. Болван! Назови это предвидением, но я знал, кто из них выживет в этой истории. Ну а умри парнишка — можно было придумать новых. Я уж подумывал, не выпустить ли на волю тебя, чтобы ты заново собрала всех своих магов.
Излияния Томы были прерваны появлением чего-то, отдаленно напоминающего человека. Это что-то стояло в ожидании, когда Тома соизволит его заметить. Тома кивнул ему. Существо заковыляло к нему на неравной длины ногах и протянуло свернутый в трубку кусок пергамента. Огненный отпустил слугу. Гвен позабавило, с какой охотой несчастное существо уходило прочь.
Тома недовольно развернул пергамент и внимательно прочел. После чего медленно опустил его на стол. Глаза его уставились в пространство: он что-то напряженно обдумывал. Гвен наклонилась вперед, тщась прочесть письмо: то, что так обеспокоило Тому, того стоило!
Герцог это заметил, скомкал послание и засунул подальше, прочь с ее глаз.
— Это вас никак не касается, миледи. Если что, я сам со всем разберусь. На чем это мы остановились?
Гвен не ответила. О чем же все-таки говорилось в письме? Уж не о Кейбе ли?
Тома продолжил самовосхваления.
— Королям мешает избыток традиций. Они верят, что лишь им одним подвластны те силы, которые стоит контролировать. — Смех — на сей раз пугающе человеческий. — И я сидел между ними, словно один из них, и даже убедил одного, что у него хватит силы воскресить гибнущее Королевство!
Еще и оборотень. Это уже совсем невесело. Даже Королям были доступны всего-то навсего два облика. А Тома, стало быть, способен на три?
— И что, тот, кого ты замещал, так ничего и не заподозрил?
— С чего бы? Хрустальный сроду не отвечал на зов. Пусть все прочие земли провалятся в тартарары, ему это безразлично. Он как-то уже заявил совету, что у него есть дела поважнее, чем слушать грызню братьев. Впрочем, что это за дела, одному ему и известно. — Тома театрально пожал плечами. — И какая, в сущности, разница?
Неожиданно он встал:
— Ну что ж, на первый раз достаточно. Очень приятно поговорить с таким внимательным собеседником, и я с удовольствием продолжу наш маленький разговор. К сожалению, для этого придется подождать более подходящего времени. Вы меня извините?
Шутливо поклонившись, Тома удалился. Гвен проводила его изумленным взглядом. Не имея возможности прочесть записку, она могла только гадать, какое дело так срочно сорвало его с места. Сфера, в которой она была заключена, не плавала сама по себе, а была прикована к одной точке пространства.
Скоро ли вернется командующий имперских войск? Неведомо, но попробовать надо. Она чуть сузила поле: в заклинании, держащем ее в плену, нашлась небольшая погрешность. Одна из первых вещей, которой обучил ее Натан: любой маг может раз-рушить чужие чары, если знает, где их слабое место. Даже самые мощные чары разрушались учениками — теми, которые знали.
Проблема в том, что чем мощнее чары, тем сложнее отыскать это слабое место. Вот почему, в частности, так сильна была магия Натана: он и свои чары плел очень тщательно, и постоянно изучал чужие.
Ее руки погладили сферу. Нужна была большая чувствительность, чтобы двигать вот так цветные линии, что составляют основу заклинания. Жесты, слова — это все ерунда. Можно и без них расплести магию обратно.
Ничегошеньки. Еще одно пятно… И там ничего. Правее, левее… Легкое щекотание. Так, это еще не точка разрыва, но уже знак. Где-то близко…
Гвен утерла пот со лба. Она была так близко! Переведя дыхание, она осознала, что температура и вправду изменилась. Она немедленно прекратила свою деятельность.
Вдруг ее тело стало слишком тяжелым, чтобы стоять. Гвен распласталась по гладкому дну шара, но легче не стало: вес, многократно превышающий ее собственный, надавил, угрожая переломать кости. Только не шевелиться…
И вдруг все сразу стало нормально. Подавив боль, Гвен обернулась к вошедшему герцогу. Он покачал головой, словно учитель, выговаривающий нерадивому ученику.
— Следующий раз будет последним, миледи. Очень не советую. Пока вы… лежали, я чуточку изменил заклинание. Не успеете, ручаюсь вам. Нам надо отправляться в путь.
— В путь? В Пенаклес?
— Пенаклес? — Дракон выглядел искренне изумленным. — Что я там забыл? Нет там ничего интересного.
— А… а Библиотеки? — изумилась уже Гвен. — Город Знаний…
— Город Знаний! — фыркнул Тома. — Грифон уже, без сомнения, узнал, чего стоят эти знания. Я хорошо изучил историю этого городка. — Он потер чешуйчатый подбородок. —И знаешь, что я обнаружил? Ни один правитель Пенаклеса доселе не смог воспользоваться Библиотеками! Это все ложь и бредни, Янтарная Леди! Большая сказка для маленьких детенышей! Император, конечно, не в курсе. И Черный Дракон тоже, он всю жизнь мечтает о пенаклесском троне. И Кирг скрежещет зубами от нетерпения. Он ждет, пока Черный с Грифоном измотают друг друга, чтобы отобрать город у победителя. И ждет меня. Но я уже отослал ему письмо с изменением приказов.
— Каким? — Глаза Гвен сузились.
— Пусть присоединится к битве за Пенаклес. Не прямо сейчас, но скоро.
Вот этого она и боялась. Едва ли Пенаклес выдержит совместный штурм. У Кирга было немало слабостей, но как боевой командир он немногим уступал Томе. Вряд ли у Черного есть такие командиры. Иначе как вышло, что они еще не в городе?
И вот еще что… Не исключено, что Кирг или Черный падут в битве. Освобождая дорогу Томе…
Дракон поманил ее пальцем. Сфера поплыла в воздухе, словно мыльный пузырь.
— Составьте мне компанию.
«Как будто у меня есть выбор», — мрачно подумала она.
Хлопнули створки палатки, выпуская пузырь с пленницей наружу. Почти все войско было уже готово к выходу. Драконы двигались быстро и бесшумно, грузили телеги, запрягали в них низших. И место назначения было очевидно. Всего один город к северу от Мито Пика.
Она отважилась прервать Тому, когда тот раздавал приказы.
— А почему Талак, герцог Тома? Зачем возвращаться назад?
Сфера накалилась и вновь остыла. Полководец пристально изучил ее лицо.
— Впрочем, какая опасность в том, что ты будешь это знать… Мой катализатор сделал свое дело. Дать ему жить дольше — значит самому подставляться под удар, играя с судьбой. Мы возвращаемся в Талак исправить наши ошибки. Кейб Бедлам умрет, пока его силы полностью не развились. И с его смертью пойдут прахом все планы восстановления Хозяев.
Леди едва расслышала его последние слова. Кейб в Талаке! Но как? Азран не мог жить в таком людном месте. Стало быть, как ни трудно в это поверить, Кейб бежал или был похищен у своего папаши. Если верно первое — тогда еще может быть надежда…
Тома холодно усмехнулся:
— Думаю, вы не откажетесь составить мне компанию? Думаю, вы будете мне благодарны за такую возможность повидаться с вашим возлюбленным.
— Он не… — Она покраснела. Дракон отмахнулся:
— Плевать мне на ваши тонкости. Мы готовы отправляться. Вам я предлагаю место чуть позади себя, дабы мы могли развлекать друг друга разговорами.
Тома велел своим войскам оседлывать низших. Конечно, только тем, что в человечьем обличье. Гвен задумалась: почему низшие не восстанут? Их же сотня на одного. Традиция… Повернуть против правителей невозможно, разве только самые высшие могут об этом помышлять. Тома — явное исключение.
А может, все дело в глупости низших? И то и другое верно, пожалуй. Без Королей и огненных драконов большинство низших не опаснее случайного бродячего василиска или вивер-на. Их перебили бы поодиночке.
Армия катилась вперед с впечатляющей скоростью. За час она покинула некогда заселенные окрестности Мито Пика. Леди не сводила глаз с развалин.
Тома ставил лагерь на восточной стороне города. Потому основных разрушений она не увидела. Но звуки — и запахи —позволили ей воссоздать картину в уме. Если бы пузырь не подавлял ее сил, можно было бы воспользоваться зрением на расстоянии.
Впрочем, хватало и этого. Обугленные здания еще дымились. Стены, что сдержали немало врагов, были повержены во прах. Это наверняка была заслуга Томы. Гвен вообразила себе удивление городских колдунов…
Она-то думала, что главная угроза — Азран либо Золотой. А теперь странствовала в нескольких ярдах от реальной угрозы.
Все, что было поодаль от стен, оказалось почти нетронутым — ну разве что кое-где порезвились низшие. Даже деревни не пострадали. Герцог уничтожил только Мито Пика. И неприметную хижину Хаддина.
Драконье воинство двигалось к Талаку. Интересно, что сделают там? Будут биться? Выдадут Кейба в надежде, что им сохранят жизнь? Если судить по тому, что она слышала о Реннеке IV, Кейб вряд ли может рассчитывать там на радушный прием.
Позади догорали угли Мито Пика.

16

— Поешь-ка, Кейб Бедлам, если хочешь сохранить силы.
Кейб покосился на зеленую слизь в своей деревянной миске. Этой пакостью его кормили последние четыре дня. Покосился — и выплеснул ее прочь. Наверняка трава под ней сразу пожухла.
— Спасибо, обойдусь. Я наелся этого… на всю жизнь! Сколько можно тут торчать? Судя по тому, что говорят проезжие, здесь нет никаких сторонников драконов!
Алланард с явным удовольствием прожевал свою зелень. Кейб чуть не стал того же цвета.
— У драконов сторонники везде, где есть люди, ты уж прости. Вас очень много — и вы очень разные, понимаешь? Кейбу вспомнился отец. Он медленно кивнул:
— А Темный Конь велел идти в Талак. И я ему верю. Он спас меня от Сумрака. Моргин вздохнул:
— Вечный идет куда хочет. Мало ли что у него на уме.
— У вас найдется еще тысяча причин, — не выдержал Кейб, — а я пошел. Спасибо вам большое, что помогли добраться сюда. Со мной все будет в порядке.
Эльфы встали, на их лицах отразилась торжественная печаль, совершенно с ними не гармонировавшая.
— Иди с нашими благословениями, Кейб Бедлам. — Алланард протянул ему руку. — Мы не то чтобы не хотим еще помочь, но подумай и о нашем Народе. Мы не воины, как люди. Если Император усомнится в нас, то сотрет в порошок, как Мито Пика.
— А Зеленый Дракон…
— Может подчиниться или не подчиниться своему господину. Мне очень, очень, очень жаль. Мы иначе не можем. Мы и сейчас молимся, чтобы ни один из этих перепончатых дозорных нас не узнал. Может, нашего дома уже и нет.
— Доброй дороги, приятель. — Второй эльф также протянул руку. — Рад был с тобой познакомиться, старина. Чувствуя себя виноватым, Кейб пожал обе руки:
— Простите, что резко высказался. Надеюсь, путь ваш будет спокоен.
— Это не нам ехать в Талак, — мрачно усмехнулся Ал-ланард.
Распрощавшись, Кейб направился прямо к воротам. Позади зашумели крылья большой птицы. Он не обернулся.

Хотя уже час как стемнело, улицы еще были полны народу. Стражники лениво, без особой тщательности осматривали входящих и выходящих.
Присоседившись к телеге какого-то купца, он поравнялся с одним из стражников. Рядом с ним Блейн показался бы красавчиком. Солдату Кейб явно сразу не глянулся. И наоборот. До входа в город Кейб решил сохранять инкогнито.
Волосатый кулак ткнул его в грудь:
— Эй, ты! Лунатик? Кто таков и почему бродишь без вещей?
Кейбу стало неуютно. Его история явно предназначалась не для солдата. Были бы с собой деньги — недоразумение разрешилось бы само собой. Когда он еще работал прислугой, успел насмотреться на таких блюстителей порядка. Он уставился в землю и выдал единственный разумный ответ, что пришел ему в голову:
— Я шел сюда один, на меня напали разбойники. Их было шестеро, да еще с луками, на меня одного. Я убежал. — Хорошо еще, что камень в груди скрывала рубашка. Алланард своей магией устранил прорехи в его одежде, заявив, что особая примета вроде камня в груди никому еще не помогала.
— Опять, — скривился солдат. — Будь я проклят, если пойду искать твоих разбойников. Пытались уже. Семерых положили, а толку что. Лучше вивернов ловить.
Он махнул рукой, пропуская Кейба: подошли новые путники и среди них несколько девушек. О Кейбе он немедленно забыл. Тот облегченно вздохнул и побрел дальше.
«А вообще-то, — подумал он, — наверняка можно было войти в город тайком с помощью магии». И он даже понял как. Правда, так недолго оказаться вмурованным в стену или плюхнуться в колодец, так что оно, может, и к лучшему.
Как и большинство крупных городов, Талак был обнесен стеной, причем она была построена явно не для красоты. Кейб, впрочем, уже знал, что против Королей-Драконов проку от нее немного. Пенаклесу повезло: по своей подозрительности Пурпурный отстроил там такую громаду, чтоб могла в случае чего помочь и против братьев. Теперь она сослужит свою службу.
Город не мог похвастаться таким великолепием, как Пенаклес или же Мито Пика, но произвел на Кейба немалое впечатление. Талак, будучи вдалеке от прочих человеческих городов и под боком у Тиберийских Гор, должен был рассчитывать только на себя. И в мирной жизни, и в войне. И стиль у него тоже был собственный.
Там, где в прочих городах возвышались шпили, в Талаке были купола, сотни куполов — на маленьких магазинчиках и на значительных, импозантных строениях, подобных небольшим горам. Всюду развевались знамена, и солдаты регулярной армии, куда более профессиональные, чем тот, у ворот, охраняли население. Они казались бы еще более устрашающими, если бы Кейб не знал, что здесь уже появлялись драконы, потребовавшие и получившие чудовищные запасы мяса без единого слова возражения.
Предложение Темного Коня отправиться сюда становилось все более и более непонятным.
Базары по большей части были закрыты. Однако в Тавернах и кабачках, заполнивших первые встречные улицы, кипела бурная деятельность. Некоторые заведения выглядели довольно элегантно, и уж разумеется, все они были недоступны в его нынешнем безденежном состоянии. Невольно он сунул руку в кошелек, где обычно держал свои скудные сбережения.
Он моргнул. Его пальцы нащупали какую-то монетку. Он быстро вытащил и рассмотрел ее. Освещение на улице оставляло желать лучшего, но блеск золота был достаточно очевиден. Удивительно, Кейб не мог припомнить, где он мог подобрать такую штучку.
Этого должно хватить на еду и приют на ночь, хотя неплохо бы иметь и побольше. Он пожал плечами; нет смысла испытывать судьбу. Довольно и того, что у него оказался один золотой. Возможно, подумал он, его сунули ему в карман эльфы, пока он спал.
Кейб облюбовал трактир и направился к нему. Кошелек у его бедра звякнул. Он остановился. Неуверенно сунул руку в кошелек, нащупал металлические кружочки и резко выдернул руку.
Там была по меньшей мере дюжина монет, точно таких же, как та, что он держал в руке. Это не было делом рук эльфов. Похоже, это уже усилия самого Кейба. Его сила подчинилась мыслям. Придется быть поаккуратнее с мечтаниями.
Он выбрал трактир малость получше того, в котором в свое время прислуживал. Уселся, заказал солидной официантке эля и еды. Его столик стоял в стороне, только позади сидели четверо мужчин и две женщины. Кейб на них внимания не обращал.
Середина трактира ярко освещалась: там кучка менестрелей развлекала народ мелодиями разных краев. В это время скудно одетая девчонка танцевала — невзирая на музыку, танец был всегда возбуждающим. «Впрочем, — подумал наш чародей, — танцуй она хоть вовсе без музыки — никто бы и не заметил. Шум публики почти заглушал музыку».
Принесли еду. Кейб накинулся на нее, обратив, впрочем, внимание, что мяса там не имелось. Армии Кирга и Томы лишили город всех мясных запасов. Город, наверное, уже послал караваны в Венслис или на западные фермы — восполнить потери. Впрочем, здесь неплохо кормили и без мяса.
Пока Кейб ел, он заметил, что кошелек у бедра все тяжелеет. Убедившись, что это не померещилось, он успокоился и забыл о нем.
И напрасно. Скоро сзади раздались крики. Кейб обернулся: все шестеро сидящих за соседним столом ползали по полу, собирая поток денег, сыплющийся через прореху в кошельке.
Первым порывом было подобрать часть денег. Один из ползающих, бородатый мускулистый мужик, подскочил, уронил часть монет и, испугавшись, что его сейчас обвинят в краже, двинул Кейба кулачищем.
Кейб рухнул на пол. Не дожидаясь, пока бородатый расплющит его вторым ударом, он откатился и, будучи сильно не уверен в своих загадочных силах, предпочел драке бегство. Но от удара в голове у него, видимо, помутилось, и он побежал не в ту сторону. Он перелетел через бородатого, который со стоном сжимал ушибленную о пол руку, и с налету врезался в одну из женщин. А тут и остальные посетители трактира завидели кучу денег на полу.
Кейб отделил свою голову от женской груди — надо заметить, ее обладательница даже не была в особой претензии.
Высвободившись, он начал выбираться из беснующейся толпы на свободу.
Тут же его взгляду предстала пара ног в форме. Их обладателем был гигант в мундире местных войск. Бульдожье лицо не выражало сочувствия. Позади стояло еще несколько человек в аналогичном наряде — патруль!
Солдат взял Кейба — в буквальном смысле — за шкирку, швырнул подчиненным и занялся дерущимися на полу.
Все было сделано профессионально и в мгновение ока. За пару минут все нарушители порядка были разделены на две группы: мужчины направо, женщины налево. К удивлению Кейба, и среди солдат не все были мужчинами: как он узнал позднее, в талакской армии мужчин и женщин пятьдесят на пятьдесят. Нигде больше он о таком не слышал.
Впрочем, какое ему сейчас до этого дело? Драчунов построили в две колонны и выгнали из трактира. Кейб и сейчас не подумал использовать свои таланты: слишком непривычна была эта идея. Кроме того, магия выдаст, что он не простой человек, а так близко от Тиберийских Гор это весьма небезопасно.

Всех пленников загнали в общую камеру. Других тут и не было. Женщин куда-то отделили по дороге.
Кейб спокойно уселся на мокрую солому, устилавшую пол. Если в Талаке все как у всех, то его подержат до утра, сдерут денег за беспорядки и отпустят. А он уж своевременно наколдует себе нужную сумму.
Большинство арестованных поступило точно так же — наверное, он был прав. Прочие, уже сидевшие там — в основном всякий сброд, — выглядели довольно мрачно, но вроде ссору затевать не собирались. Кейб вытянулся на соломе и закрыл глаза.
— Эй, ты! — раздался пьяный грубый голос.
Волшебник поднял голову. Это был все тот же бородатый, а с ним двое его товарищей. Четвертого было не видать: не иначе, ему удалось ускользнуть от патруля. Впрочем, и троих было более чем достаточно.
— Вставай!
Он поднял глаза. Уж не собирается ли он и тут затеять драку? Борода ответил на его сомнения, ухватив Кейба за шиворот и поставив на ноги. «Как он утомил», — подумал про себя Кейб.
— Мы здесь из-за тебя, слышь ты? — Он обернулся за поддержкой к своим товарищам: коротышке с лицом хорька и смуглому тощему бандиту, одаренному природой усами невообразимой длины.
— Ага, — подтвердил Хорек. Он был не трезвее Бороды. Усач кивнул и оскалился. Этот казался вполне трезвым. Стало быть, опаснее прочих.
— Держи его! — Хорек и Усач ухватили Кейба за руки с двух сторон.
Бородач поплевал на кулак и занес руку. После чего с рычанием двинул Кейба в грудь.
Рычание сменилось визгом. Удара об пол ему не хватило — а вот на сей раз послышался треск, и отнюдь не от камня в груди. Бородач затряс сломанной рукой, а волшебник даже не почувствовал удара.
На крик сбежалась стража. Один отпер дверь и вошел, не снимая руки с меча. За ним последовало еще шестеро. Хорек и Усач мгновенно растворились в толпе арестованных.
Капитан оглядел поле боя. Бородатый стоял на коленях, лицо его исказилось. Офицер повернулся к Кейбу:
— Опять ты! Ну что на этот раз?
— Он… он меня… — провыл бородатый. Офицер пнул его сапогом:
— Я не тебя спрашиваю!
Кейб честно и прямо взглянул капитану в глаза:
— Это мое золото делили в трактире. И попытались напасть на меня, когда я хотел помешать.
— Твое? — Глаза капитана сузились.
— Я, — Кейб решил сменить тему, пока не поздно, — должен увидеть короля. Я за этим и прибыл. Можешь меня к нему доставить?
— Почему бы и нет? — усмехнулся офицер.
— Чт… — Волшебник запнулся. — Что, вот так просто? Только попроси?
Не один он не поверил. Он услышал много удивленных возгласов и злобное шипение Усача. Капитан приказал отогнать прочих заключенных и велел Кейбу:
— Следуй за мной.
Кейб был изумлен, но более чем счастлив расстаться с товарищами по несчастью. Прочие солдаты тоже пялились на своего командира во все глаза, однако подчинились.
— Ты, без сомнения, понимаешь, что все, что в моей власти, — это представить тебя церемониймейстеру. А тот уж решит все остальное. — Он снова как-то странно улыбнулся.
Магия, дошло наконец до Кейба. Опять его магия! Он нечаянно наложил заклинание, установив контакт взглядов. Еще один повод быть поаккуратнее в будущем. А то так он и не заметит, как разрушит город своими чарами.
После долгого странствия они оказались у самого большого в городе здания. Королевский дворец Талака, понял Кейб. В бледном свете Близнецов реяли знамена. Колонны и своды были украшены забавными чертями, демонами и прочей нечистью. Справа угадывался в полумраке грандиозный сад. Интересно, как это смотрится днем…
У ворот их встретили двое рыцарей при параде. Один говорил с капитаном, второй не спускал глаз с Кейба. После минутного разговора рыцари позволили им войти.
Только изнутри Кейб разглядел лучников и копейщиков. Дворец хорошо защищали. Что ж они так легко пропустили Кирга и Тому?
Пришлось остановиться еще четырежды. Каждый раз стража выясняла, зачем они пожаловали, но репутация капитана сделала свое дело. Кейб был доволен, что не потребовалось новой магии.
И все это — чтобы увидеть всего лишь церемониймейстера. Кейб усомнился, удастся ли ему встретиться с королем: у правителей обычно есть придворные маги или даже собственные волшебные силы. Они заметят нечистую игру.
Наконец капитан добрался до большой деревянной двери со старинной резьбой. Никакой надписи на ней не было, но капитан явно знал, куда идет.
— Войдите! — Голос принадлежал старику и безбожно дребезжал. Церемониймейстер напомнил Кейбу старого священника, который как-то проходил через их деревню. Тот тратил все свое свободное время, чтоб убедить юного официанта: его боги — единственные, стоящие молитвы. Он очень хотел сделать юношу священником. Правда, потом за ним прибыла стража из Мито Пика: что-то он там натворил.
Фигура за дверью подняла перо высохшей рукой и ждала, словно мертвый страж.
— Капитан Энос Фонтейн с гостем к королю! — доложил капитан.
Церемониймейстер водрузил на нос пару луп в оправе, соединенных вместе.
— Имя?
Все уставились на Кейба. Придав себе по возможности достойный вид, он ответил:
— Кейб… Кейб Бедлам.
Седые брови поднялись. Других чувств церемониймейстер не выказал. Стражи забормотали что-то друг другу.
— Родня Натана Бедлама, Хозяина?
— М-м-м… внук.
— Вот как. — Перо окунулось в чернила и заплясало по пергаменту. Через несколько секунд церемониймейстер поднял глаза:
— Цель аудиенции?
А какая, действительно, цель? Он что — хочет помощи в войне против Императора? Да нет, конечно. Что сказать? В Талак идти ему велел Темный Конь. А что потом, сказать не успел или не захотел. Ну Кейб сделал скромное предположение, что у него есть дело к царственным особам. Логично?
Церемониймейстер пережил не одного короля. Опыт его был достаточен. Из молчания Кейба он сделал свои собственные выводы.
— Свободны! — церемониймейстер махнул рукой страже. — Я со всем разберусь! Подите!
Они с явным удовольствием повиновались. Кейб перевел дух. Теперь он остался наедине с этим странным человеком. А тот, в свою очередь, шумно втянул воздух и сел попрямее.
— Меня зовут Дрейфитт. Некогда я был учеником волшебника Ишмира, Повелителя Птиц. Мое ученичество прервала Война. Ишмир присоединился тогда к Натану Бедламу.
«Дрейфитт, — подумал Кейб, — успел многому научиться, раз пережил столько поколений».
— Если ты явился сюда за помощью, — продолжал старец, — то здесь тебе ее не получить. Талак — пустая скорлупа. Я вижу, как она высыхает и трескается под мертвящим оком Императоров. При мне король Реннек сделался трясущимся недоумком. Сейчас правит его сын. Меликард только начал править — он не рискнет связаться с новейшими Хозяевами.
Кейб хотел что-то вставить, но так и не придумал что же.
Церемониймейстер изучил его долгим взглядом усталых и печальных глаз.
— Это наш дом, какой он ни есть и как он ни близко к Тиберийским Горам. Если мы присоединимся к такому начинанию, нас тут же прихлопнут, как муху.
Он показал ему свой пергамент. В бледном свете букв было все равно не различить.
— Вот тебе пропуск на аудиенцию к королю Меликарду. Если тебе все же надо с ним встретиться — я его подпишу. А если нет…
«Какой смысл видеться с королем Талака?» — подумал Кейб. Дрейфитт совершенно прав. Городу нечего ждать, кроме немедленного возмездия, если он вступит в союз с врагами Императора. Мито Пика был куда дальше — и то его отдали на уничтожение Томе всего лишь за то, что там якобы вырос Кейб. Что же будет с Талаком?
— Я не хочу увидеться с королем, — проговорил он. Дрейфитт скомкал пергамент:
— Я не оставлю никаких свидетельств твоего пребывания в городе. И лишь попрошу уехать как можно скорее.
Кейб кивнул. Церемониймейстер позвал стражу обратно и снова погрузился в свои бумаги.
Когда дверь за визитером закрылась, он извлек маленькую статуэтку летящей птицы. И долго гладил ее рукой, вспоминая своего учителя. Своего брата.

Кейб бродил по улицам Талака часа два. Темнота ему не мешала. Негостеприимные жители тоже. На душе у него было мрачно. Он даже не заметил, что камень в его груди светится. Он уже стал его частью, и Кейб вспоминал о нем только тогда, когда случалось что-то серьезное.
Зачем он вообще здесь? Чего добивался Темный Конь? Теперь-то вообще неизвестно, пребывает ли он еще в нашем мире. Может, Сумрак его выкинул прочь? Гвен же смогла, а Сумрак ну никак не слабее.
Усталый, злой и (как всегда) ничего не понимающий, Кейб добрел до ближайшего трактира и спросил комнату. Сунув руку в кошелек, он достал золотую монету, на сей раз даже не раздумывая, и проследовал за кланяющимся хозяином в грязноватую комнатушку.
Когда хозяин удалился, Кейб запер дверь и завалился спать. В другое время он бы непременно проверил кровать на предмет клопов и вшей, но сейчас было не до того. Всю ночь он метался по отчаянно скрипевшей кровати. Перед ним мелькали лица — и все были знакомы, кроме одного. Очень похожего на него.
А за горизонтом, менее чем в дне пути, стала лагерем армия Томы.


17

Бежать было некуда, и погибли все. Величайшие из воителей, мужчины и женщины, в человеческом облике или в своем… Погибли все, и даже из сородичей почти никто их не оплакал.
Зеленая волна прокатилась до границ Бесплодных Земель, поглотила тела и кости последних из Бурых кланов и добавила их к почве. Буйство трав привлекло зверей.
Жертва была принята. Бесплодные Земли перестали быть таковыми.
Герцог Тома во главе авангарда достиг городских ворот. Леди пленницей сопутствовала ему в колдовском шаре. Она уже свыклась с этим положением и догадывалась, что раньше или позже герцог намерен освободить ее. И вот тогда-то он заплатит за все.
Дракон выбрал для своего прибытия самое начало дня. Он хотел, чтобы жители только-только встали. Всегда лучше охотиться на ту жертву, которая только что к чему-то приступила. Человек назвал бы это «застать с одной ногой в штанине».
— Вот мы и прибыли, миледи, — обратился он к своей пленнице. — Смею надеяться, ваше сердечко бьется сильнее при мысли, что дорогой друг так близко?
— Скорее ваше. Вот-вот разорвется.
— Ай-ай-ай, как нехорошо. Вам стоит всерьез заняться своими манерами, Янтарная Леди. Такие высказывания могут вас немного подогреть. — Температура в шаре поднялась до летней полуденной жары.
Она с усилием улыбнулась:
— И как тебе не надоест этот дешевый трюк? Помнится, так я в детстве подогревала ужин.
Герцог закусил губу, и жар мгновенно спал. Дракон, казалось, вдруг очень заинтересовался городом. Вторая улыбка получилась без усилий: оказывается, Томе не чужды эмоции.
У ворот Гвен с грустным недоумением обнаружила, что они широко распахнуты перед змеем. Она надеялась, что в самом крайнем случае король Талака предложит переговоры. Так, значит, Талак сдался полностью…
В обычное время в обе стороны через ворота тек бы поток путников. Сейчас было до странного пусто. Ничто не двигалось по улицам. Никто не хотел даже стоять рядом с драконьим полководцем. Все боялись одного неверного движения, которое обрушит смерть…
Основная часть армии Томы остановилась у стен, к облегчению горожан. Только личный эскорт герцога последовал за ним внутрь. Да еще, конечно же, леди Гвен, которая изо всех сил тщилась разглядеть на улицах Кейба. Она очень хотела его увидеть и в то же время надеялась, что он не обнаружит себя. Если и он окажется в когтях драконов, уповать будет не на что.
Навстречу им выехал не кто-нибудь — сам генерал, командующий армией Талака. Он парадно отсалютовал. Тома не ответил на приветствие и сразу перешел к делу:
— Немедленно доставь меня к королю Меликарду. Понял? Генерал — в этот момент очень мало похожий на воина — нервно кивнул:
— Так точно, господин! Прошу вас следовать за мной! Гвен не удержалась, чтобы не спросить на ходу:
— А почему Меликард? Что случилось с Реннеком IV? Вроде он был королем?
— Реннеку была оказана честь обедать вместе с Киргом, — в голосе дракона сквозило ехидство, — когда мой сводный братец был на пути к Пенаклесу. Думаю, он, будучи человеком, не вынес этого зрелища.
Колдунья слегка побледнела.
Вскоре перед ними был дворец. Спешиваться не понадобилось: Меликард, неумело скрывая страх, ждал их у ворот. По полдюжины стражников стояло с каждой стороны, но Гвен понимала, что проку от них против убийц из свиты Томы никакого. Строго говоря, Томе и эскорта не нужно было. Разве что для демонстрации.
— Приветствую тебя, герцог Тома, Главнокомандующий Имперских Войск! — выдавил Меликард.
— Привет и тебе, король Меликард. Надеюсь, ты будешь покрепче своего отца.
Юный король чуть скривился. Он был, конечно, прекрасно сложен, силен и хорош собой, но его едва ли можно было назвать взрослым. Даже Кейб выглядел куда более умудренным, чем этот новоиспеченный правитель. О нем как о наследнике заботились уж чересчур.
Меликард подавил гневный ответ и с любопытством глянул на пленницу.
— Чем мы можем вам служить? Мяса в городе почти нет, но мы сделаем все, что в наших силах.
— Пока в городе есть люди, есть и мясо, — отмахнулся от него Тома. — Но сейчас речь не о том. Мне нужен один человек, близкий друг моей спутницы.
— М-м-м… с кем имею честь? — Меликард решил обратиться к ней напрямую.
— Я — леди Гвендолин, Янтарная Леди. Глаза короля чуть округлились: он слышал о волшебнице немало и явно не ожидал встречи с ней.
— Мы, — продолжал дракон, — ищем ее исчезнувшего приятеля. Он — юный колдун, зовут его Кейб Бедлам. Он гость в твоем городе. Он нужен мне до исхода дня.
Меликард замялся. В конце концов, он только что взошел на престол. Он видел, как его отец сошел с ума, а теперь ему предстояло иметь дело со свирепым драконом и ведьмой… И доставить неизвестного колдуна до заката.
— Как мне найти его? Есть ли его описание?
Тома дал описание, под которое подходила добрая половина мужского населения Талака. Король закусил губу. И потому, что отнюдь не жаждал выдавать своего соплеменника паршивой ящерице, и потому, что не представлял себе, как он в отведенный ему срок отыщет нужного человека.
Словно прочитав мысли короля, герцог облегчил его раздумья:
— Пусть твои люди передадут приказ по всему городу. Не пропустив ничего. Я подозреваю, что он явится сам и облегчит тебе задачу.
Меликард был в этом не уверен, но что ему оставалось? Он изящно поклонился:
— Это будет выполнено немедленно.
— Очень надеюсь, ради твоих людей. Иначе они жестоко заплатят. Я оставлю в живых достаточно народу, чтобы они могли самолично высказать тебе свое недовольство. — Герцог явно неплохо разбирался в людях.
— Что-нибудь еще? — Голос короля ощутимо дрожал.
— Пока нет. Да, освободи одно крыло дворца для меня и моей свиты. Угощение можешь доставить прямо туда. — Тома усмехнулся зубастой пастью. — Это избавит тебя от необходимости лицезреть нашу трапезу.
Меликард вздохнул с явным облегчением.
— Я полагаю, — Тома повернулся к пленнице, — ваш приятель появится еще до полудня. Не правда ли?
— Думаю, — она тряхнула огненной шевелюрой, — ты недооцениваешь его возможностей. Он может оказаться чуть-чуть круче, чем ты предполагаешь.
— Плевал я на его возможности синим пламенем. И ты, и город у меня в когтях. Я рассчитываю на его сущность. Врожденная доброта, а не страх пришлет его прямо ко мне.
И он обернулся к свите. Гвен вынуждена была про себя признать его правоту. Кейб никогда не позволит разрушить из-за него город. Особенно после Мито Пика. И нападения на Пенаклес.
Пенаклес… Грифон, наверное, думает, что она их бросила. А если верно то, что она знала о лохиварцах, они будут лезть и лезть на стену, пока всех их не перебьют или пока не падет Пенаклес.
Натан всегда учил ее не оставлять людей в опасности. Она уже дважды нарушила это правило — ради него и ради Кейба. И, как она неожиданно поняла, по одной и той же причине.

Грифона занимали две вещи. Во-первых, конечно, откуда берутся бесконечные полчища солдат Черного? С этим придется как-то бороться. Управится ли он с самим Черным? Это вторая проблема. А Мгла покрывала многие мили и наползала волнами на город. Как же Черный Дракон ухитряется создавать и удерживать столько?
Его изначальная уверенность в Библиотеках понемногу таяла. Такого, чтобы все было написано открытым текстом, в Библиотеках вообще не бывает. Надо было усомниться с самого начала.
Ноги Грифона плюхали по жидкой грязи болотца. Если такое возможно, окрестности Лохивара ухитрились стать еще грязнее с тех пор, как он последний раз тут был. Были бы у него крылья, как у того существа, имя которого он носил… Но у него были разве что крылышки. И он обычно прятал их под одеждой.
Еще шаг. Его чуткий слух уловил плеск воды, бьющейся о твердую землю. Сперва он задумался, какой же глубины это болото? — пока наконец не догадался.
Еще часа два похода убедили его в правильности печального предположения. Он все-таки сбился с. пути, и шум был плеском восточного моря…
Ну и ладно. Хотя бы почва твердая. И животная его часть, и человеческая донельзя устали от зыбкой и липучей трясины. Здесь хоть можно идти быстро. И тихо.
Впереди показалось что-то вроде факелов — не иначе, гавань. Сквозь мрак он различил три больших парусника — и несколько человеческих фигур. Может, драконы, может, лохи-варцы — отсюда не определить. Большая их часть охраняла подступы к кораблям — надо заметить, довольно необычной постройки, — а двое-трое брели куда-то вдаль.
Послышались шаги стражника, но солдат его не разглядел. Грифон лишний раз убедился, что для супа, который здесь зовется воздухом, его глаза подходят лучше. А вот пролезать под скрюченным деревом, которое словно нарочно решило расти вбок, при его росте оказалось не слишком приятно.
Стражник прошел рядом, даже не заметив его. Глаза пти-цельва сузились: этот не был лохиварским зомби. Это показывала и походка, и незнакомый облик. Очень забавно. По крайней мере этого в случае чего можно взять живым. Лохиварец будет драться насмерть.
Футах в четырех или пяти стражник остановился. В руках его было копье с зазубренным наконечником, с пояса свисал меч. В темноте лица видно не было, к тому же мешал шлем. Шаги его были медленны: то ли устал, то ли почуял Грифона. Он дождался, пока стражник повернется спиной, и с кошачьей грацией прыгнул.
Удивлены оказались оба. Устал солдат или нет, но силушка у него была медвежья. К счастью, зажать первым движением рот удалось. Но надо было поспешить, иначе это ненадолго.
Грифон прошипел в ухо солдату:
— Сдавайся, или я раздеру тебе когтями лицо!
Он не был уверен, поверят ли ему, и когда тело солдата обмякло, сдержал облегченный вздох.
Вынув меч солдата, он наставил на него острие и отпустил руку. Взгляд воина метнулся к копью — но в драке оно отлетело на несколько шагов.
— Повернись! — скомандовал Грифон.
Пленник повиновался. Этот парень и вправду смахивал на медведя. Он пробурчал себе под нос слово, которое было понятно независимо от языка.
— Да, — ответил птицелев, — я — Грифон. А кто ты такой, подождет. Далеко ли мы от логова Черного Дракона?
Воин помотал головой.
Приставив острие меча к горлу стражника, Грифон повторил вопрос и получил более содержательный ответ. Хорошо, что все читалось у пленника на лице, а то он мог бы принять предыдущий ответ за чистую монету.
Он разрезал свою веревку пополам, половиной спутал ноги, чтоб его пленник мог идти, но не бежать, вторую накинул петлей на шею и все таким же шепотом произнес:
— Руки я тебе оставил свободными для отвода глаз. Веревки на шее в этом тумане не заметят. Попробуй крикни, ударь, побеги — и я придушу тебя прежде, чем ты пикнешь. И не думай, будто у меня не хватит сил. Понял?
Стражник осторожно кивнул. Он задумался, выбросить ли меч, но решил, что раньше времени пользоваться Рогатым Клинком и обнаруживать вспышку силы не стоит.
Они шли чуть ли не час. Страж не делал глупостей: явно поверил Грифону. И правильно сделал.
В пещерах, к его удивлению, Мглы не было. Это его не радовало: будет лучше видим для врагов. Правда, он почувствовал прилив сил, но от чего — от свежего воздуха или колдовского меча? Второе, пожалуй, вернее.
Голос Черного был слышен далеко за пределами тронного зала. Король гневался. Временами он замолкал, словно ждал чьего-то ответа.
И все это время — никакой стражи. Грифон себя не обманывал: хотя монарх и кинул основные свои силы против Пенаклеса, ни один Драконий Король добровольно не оставит себя без защиты. А уж тем более Черный, страдающий недоверием пуще всех прочих.

С мечом наготове Грифон тихо шагал навстречу цели. Стали слышны и другие голоса: люди. Или, скажем так, человеческие образы. Уверенности нет. Они спорили. Подобравшись поближе, он получил прекрасный обзор через боковой коридор.
И люди, и страшный Правитель были к нему в профиль. Как и тот стражник, люди были одеты в мохнатые черные доспехи, головы прикрывали шлемы в виде волчьих голов.
— Я сказал все, что мог, мой господин! Больше там не будет по меньшей мере три сезона!
Черный змей поднес голову на длиннойшее прямо к лицу говорившего. Из ноздрей и рта вырывался горячий и вонючий дым.
Шипение:
— По-моему, ты не понял, Д'Шай! Время, время — вот что главное! Еще неделя — и я раздавлю Пенаклес и проклятого ублюдка-правителя!
Д'Шай погладил рукоять меча:
— Это было бы просто великолепно, мой господин, но нам неоткуда взять еще пленных. Я боюсь, это все. Тех, последних, должно хватить.
— Хватить? Ты когда-нибудь воевал с Пенаклесом? Стены хоть видел? — Обсидиановая голова раздраженно дернулась.
— Но мы не можем обеспечить вас еще людьми. Мы уже выполнили обещанное.
— Когда Город Знаний станет моим, власть брата не замедлит перейти ко мне! И ты получиш-ш-ш-ш-шь с-с-с-вои земли, теплокровное!
— Мы свое сделали. Теперь ваш черед. Рептилия подняла голову в загадочной усмешке:
— Даже не верится… неужто великие и могучие Арамиты обнаружили, что соседи их сильнее, чем кажется? А, Д'Шай? Твоя Империя больше не может расширяться?
Товарищ Д'Шая задергался, но сам он остался спокоен.
— Ну что ж, у них тоже мало времени. Еще год — и мы сбросим их в море.
— Какой еще год! — Черный, казалось, едва не расплющил обоих, но удержался в последний момент. Д'Шай не поколебался:
— Делаем что можем, мой господин. Остальное уж ваше дело.
— А что там ваши колдуны?
— Лишних нет. И войск тоже.
Повелитель Серой Мглы развернул крылья и забил хвостом. Его глаза злобно сверкали:
— Тогда убирайтесь! Я и без вас покончу с Пенаклесом. Не бойтесь — обещанное вы получите!
— Это все, чего мы хотим, — поклонился Д'Шай. — Могу я считать, что разговор окончен?
— Тьфу! Что ты там еще считаешь, теплокровное?
Д'Шай кивнул своему спутнику, и без дальнейших церемоний они отправились прочь. Черный Дракон следил, как они уходят, еле сдерживая ярость. Пасть и ноздри испускали туманные клубы. На шее, сияя, покачивался темно-синий самоцвет.
«Лучшего времени не будет, — понял Грифон. — Ждать еще — значит накликать на себя беду». С дрогнувшим в руке Рогатым Клинком он прыгнул к Королю…
…и запутался в невидимой паутине.
Змей медленно, с явным самодовольством повернулся к нему.
— Я знал, что ты придешь! Рано или поздно — но придешь! Теперь ты в моей власти!
«Какой я идиот, — подумал Грифон. — Вот почему не было стражи…»
Могучее тело Черного нависло над ним. Птицелев беспомощно висел в пустоте, с пульсирующим мечом в руке. Черный расхохотался:
— Позвать, что ли, Д'Шая? Зрелище твоей гибели вдохновит его получше искать пополнение. Впрочем, без тебя Пенаклесу и так конец!
Над Грифоном разверзлась гигантская пасть. В отчаянии Грифон добавил свою волю к воле Клинка. Он уже попробовал крови Королей и жаждал еще.
Рука с мечом протянулась из незримой паутины. Свист клинка, гортанный стон Черного Дракона. Рептилия отпрянула, из пасти потекла кровь. Триумф и ненависть сменились страхом. Черный отступил, а его жертва выбралась из сетей.
Серая Мгла перестала сгущаться. Грифон понял, что рана глубокая. Монстр закашлялся, едва не захлебнувшись собственной кровью.
Лорд Пенаклеса понимал, что для лучшего удара надо довериться Клинку. Это могло подчинить его воле меча — но он уже доказал, что может справиться…
Змей продолжал кашлять кровью. Грифон разглядел рану за языком рептилии. Рогатый Клинок попал, даже не дотронувшись! Азран — далеко не дурак, он нашел способ не подвергать себя лишнему риску.
И все же — как бы потом суметь остановиться? Адские клинки славны тем, что стремятся пролить всю доступную кровь…
Черный медленно приходил в себя. На полу валялись осколки самоцвета. Мгла исчезла. Это наводило на кое-какие мысли…
В зал вбежало несколько человек. Среди них — Д'Шай и его молчаливый напарник. И стража, обычные люди и лохиварцы. Грифон почувствовал радость: еще цели!
Д'Шай вытянул из ниоткуда здоровенный двуручный меч и выкрикнул имя птицельва с комментариями на неизвестном языке. Его товарищ вооружился не менее внушительным топором. Все входы и выходы заполнились солдатами. Вырваться наружу шансов не было — но это его уже не волновало. Он рванулся к Королю. Он не слышал ни криков, ни удара стали о камень, ни рычащего смеха…
И не видел, как между ним и его врагом вспыхнула чернота. И приняла форму коня. Только тогда он узнал ее — и отпрянул.
— Лорд Грифон! — Ледяные глаза уставились на него. — Я искал тебя!
И Конь кинулся на него.
— Нет! — Он загородился мечом, понимая: это бесполезно. Не успел он даже отшатнуться, как призрачный конь коснулся его, увлекая… куда-то.
Потусторонним смехом Конь распрощался с обитателями пещеры. Через несуществующий портал он устремился обратно, в Пустоту.

18

Сквозь трещины в ставне сочился свет. Сколько Кейб проспал, он не знал. Тело все еще болело, и если бы не шум за дверью, он бы еще долго не вставал. Кто-то спорил по ту сторону двери. Кейб встал. И несколько раз недоуменно моргнул: вчерашняя убогая обстановка куда-то подевалась.
Когда же испарились последние остатки сна, Кейб улыбнулся, ведь теперь-то он вспомнил — вспомнил все. Ему не приходило в голову, что теперь он уже не тот Кейб, который лег спать прошлой ночью. Сейчас все казалось ему совершенно естественным. Самоцвет, бывший частью его груди, теперь лежал на синем плюшевом коврике и светился не больше, чем самый обыкновенный кварц.
Он подобрал камень и поглядел на него, думая о том, как же плохо Сумрак понимал, что он делает. Камень высвобождал заключенные в нем силы, но не так, как того ожидал темный чародей. Он являлся чем-то вроде фокуса или катализатора, но преследовал цели свои собственные, а не Сумрака. Да и нельзя осуждать жуткого мага; ну откуда ему было знать, что камень обладает собственным разумом?
Кейб позволил кристаллу выпасть из своей руки.
Воспоминания нескольких последних недель скрылись за воспоминаниями о давно прошедшем времени. Кейб со странно изменившимся выражением лица пробормотал: «Азран!» И «Гвен!».
Дверь задрожала под тяжелыми ударами. Воспоминания улеглись на дно. Преображенный Кейб подошел к двери и взялся за ручку.
Он открыл дверь и оказался лицом к лицу с шестью или семью людьми во главе с владельцем заведения. Им понадобилось секунд десять, чтобы осознать, что дверь открыта и молотить в нее больше незачем.
— Взять его! — завопил хозяин.
Дальше Кейб смотрел на происходящее как на цирковое представление. Все как один ломанулись в дверь, которая в ширину могла пропустить зараз только одного. Двоих самых толстых зажало посредине, и остальные едва их не раздавили. Наконец они протиснулись и влетели внутрь, причем Кейб предусмотрительно отошел в сторону. Следующие свалились прямо на них.
Кейб не без интереса наблюдал, как шестерка распутывает руки и ноги и подымается с пола. Единственный устоявший на ногах выхватил длинный нож и прыгнул — но под взглядом колдуна замер в воздухе.
Озаботившись тем же манером об остальных, Кейб решил поинтересоваться:
— Почему вы напали? Что я вам сделал?
К посеревшему громиле вернулось немного смелости:
— Что? Во имя Гестии, да ты навлек на нас гнев драконов! Тихий юмор — часть нового Кейба — на время улетучился:
— Что-что?
— Этот ящер, герцог Тома, сказал, что, если тебя не доставят до захода солнца, он не оставит от города камня на камне! Лицо чародея потемнело:
— Я думал, Тома направляется в Пенаклес. Зачем он тут?
— Он сказал, что за тобой.
— И вы решили проводить меня к нему? Очень мило с вашей стороны.
— А что нам оставалось делать?
Кейб кивнул, припоминая слова церемониймейстера. Он не мог всерьез осуждать их. Они всегда жили в страхе перед Императором Драконов. Да и потом, что такое один человек, когда речь идет о жизни целого города?
Мрачно улыбнувшись, он осторожно отпустил своих пленников. Они уставились на него, но не приближались.
— Забудьте это недоразумение. Можете даже поделить между собой это. — Он ткнул пальцем в самоцвет. — Мне он уже не нужен.
Не говоря больше ни слова, он шагнул к открытой двери. Стоявший поблизости подвинулся, давая ему пройти. Ни один не попытался прыгнуть на него сзади, впрочем, это было бы бесполезно. Выйдя из трактира, он вновь обрел чувство юмора.
Несколько горожан покосились на него, но Кейб выветрил из их голов все мысли о действиях. Он не хотел никаких задержек: не сейчас, когда Драконьи Короли угрожают всему живому.

Весть о приближении Кейба опережала его самого, пока он продвигался к центральным воротам города. Внешность и манера держать себя безошибочно выдавали его. Так что не удивительно, что дорогу ему преградил новый талакский король и его охрана, все верхом.
— Приветствую тебя, странник. — Меликард поклонился. — Я так понимаю, ты и есть чародей, который нужен этому чешуйчатому гаду?
— Да, я Кейб Бедлам.
Король поглядел на его серебристоволосую голову:
— Ты, должно быть, могущественный чародей, Мастер Бедлам. Достаточно могущественный, полагаю, чтобы погубить армию этих оборотней.
— Возможно, — попытался улыбнуться Кейб. — Чего вы хотите от меня, мой господин?
— Я хочу видеть этих тварей мертвыми! Кирг далеко, но его хозяин ждет тебя. Если ты не покажешься, заплатит город!
— Тогда мне лучше идти. — Чародей пошел дальше. Меликард направил лошадь наперерез ему.
— Идти? Ты нападешь на них? Мне созвать свои войска? Не останавливаясь, Кейб взглянул на лошадь. Та посторонилась, пытаясь избежать его взгляда.
— Нет. Это привело бы вас к той же участи, что постигла Паграс в Поворотной Войне.
Король остановился, вспоминая уроки истории, касающиеся последней фразы чародея. Паграс лежал к востоку от Талака. Сильный и гордый, как и его собственное Королевство, он был обращен в руины, и с тех пор там не селился никто, кроме диких зверей.
— Что ты собираешься делать?
— Сдаваться.
— Сдаваться! — Монарх чуть не застонал. — Да ты трус!
— Я не дурак, если вы это имели в виду, мой господин, — ответил Кейб не оглядываясь.
Меликард попытался догнать его, но лошадь под ним не двигалась. Не потому, что не хотела, просто она не могла пройти вперед. Казалось, что конь и всадник пытаются проехать сквозь кирпичную стену. Король повернулся к королевской охране. Те сидели на своих лошадях, глядя на него. Он начал выходить из себя:
— Хватит зевать! За ним!
— Мы… мы пытались, мой господин! — ответил, помедлив, командир. — Ни наши кони, ни мы не можем пошевелиться, чтобы помочь вам или задержать волшебника!
Юный правитель бросил поводья. Все его раздражение улетучилось. Он вздохнул. Все-таки быть принцем было куда проще. По крайней мере тогда ему не приходилось иметь дело с колдунами и драконами.

Дворец герцогу Томе не нравился. Слишком цивилизованный и элегантный. Главнокомандующий родился воителем и могучим некромантом. Его собственные пещеры соответствовали ему. Стены украшали головы его врагов и зверей. Почти половину жилища занимала его личная лаборатория. Здесь же обстановка состояла по большей части из картин, скульптур и разнообразной богатой мебели. Его внимание лишь на краткое время привлекли некоторые скульптуры и доспехи. Даже прекрасный обед, который он только что закончил, не принес ему покоя. Он и не помнил, что ел, был ли тот бык только что заколот или еще и сварен.
Он обдумывал ходы противника. Внучек Натана вел себя как круглый дурак, а в игре дуракам, как известно, везет. Так что на сильную позицию рассчитывать не стоит. Если б еще этот проклятый колдун, Сумрак, под лапами не путался. Что добрый, что злой, он из своих соображений скрывал от Томы сведения о юном чародее. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения.
Вот и зал для игры в мяч. Там он оставил Гвен — шар просто не прошел в коридор, а снимать заклинание не хотелось. Тома открыл дверь и вошел.
Леди сидела себе в своем шарике. Эта показная покорность Тому не обманула: он прекрасно понимал, что если не телом, то умом она работает над его заклинанием и ищет выход. Он поднял температуру внутри и с удовольствием понаблюдал, как она корчится и дергается, пытаясь спастись от жара. Дав ей помучиться, он вернул прохладу.
— Когда-нибудь ты заплатишь за все, у… герцог! — не выдержала она, чуть не назвав Тому именем одного его дальнего родственника — обитателя болот, выстроившего себе дом из собственного помета. Герцог Тома улыбнулся, словно учитель, видящий успехи ученика:
— Вот если бы ты не удержалась, было бы гораздо горячее. Я тебя, конечно, не убью, ты такой хороший заложник, но помучить тебя не откажусь.
— И сколько мне еще жить в этом?
— А это зависит от твоего приятеля. Он пока не появился. Я уже наполовину решился сровнять этот городишко с землей.
— А если его тут просто нет? Ты об этом подумал? Тома оскалил хищные зубы:
— Мы оба прекрасно знаем ответ. При наших навыках не обнаружить такую силу…
— Такую силу, которую ты рассчитываешь остановить…
— Навыков-то у него нету. Все, что он умеет, — инстинктивные штучки. От Императора его это не спасет.
Протрубил рог. Тома подбежал к окну и выглянул наружу. Гвен до жути захотелось его туда выпихнуть… Тома обернулся к ней:
— Вот и твой приятель! Пойдем же! Я хочу видеть, как ты его поприветствуешь! — Он выбежал из комнаты, а шар ринулся за ним, чуть не расплющив пленницу о свою стенку. Колдунья пробормотала нечто, что обычно можно услышать в третьеразрядном кабаке.
Герцог стрелой промчался мимо своей свиты, которая порывалась сообщить ему новости, и даже сшиб сферой какого-то ретивого адъютанта — хоть какое-то развлечение для Гвен. За считанные секунды Гвен и дракон оказались вне дворца.

Предмет всеобщего возбуждения как раз вошел в ворота. В роскошном, словно сшитом на заказ темно-синем одеянии, со сверкающими серебром волосами, Кейб спокойно подошел к драконам.
Тома пробормотал что-то себе под нос. Гвен почувствовала сгущение темной части спектра — Тома применил магию. Вокруг драконьего полководца появилось красноватое сияние.
— Остановись, Бедлам!
Кейб остановился. Он увидел пленницу дракона, на его лице отразилось смятение. Тома снова приобрел уверенность в себе:
— Ну что ж-ж-ж, ч-ч-человек? Да, твоя женщина у меня! Я выиграл, и вот ты передо мной!
— Ну? — Юный волшебник явно не сдерживал себя. —