с силами, потерпев поражение. А мы не сумели ничему научиться у вас. Вот почему я потребовал, чтобы выводок воспитывался с людьми. Это дает надежду моей расе. Это дает надежду обеим нашим расам.
На это Кейб ничего не смог ответить. Они продолжали идти, постепенно удаляясь от Мэнора. В свое время, разнося миски и кубки в гостинице, Кейб и представить не мог, что будет шагать рука об руку с одним из самых страшных Королей-Драконов.
Внезапно дохнуло холодом. Дракон взглянул на него с удивлением:
— Что это?..
— Гвен!
Кейб резко повернулся и помчался назад, забыв про Зеленого Дракона. Гвен была в опасности. Она на секунду коснулась его мыслей. Что за опасность нависла над Гвен, он не понял, но отчетливо ощутил ее страх.
Он взбежал на маленький пригорок и почувствовал неприятную пульсацию, пробежавшую по его телу. Это ощущение длилось всего мгновение, и Кейб понял, что пересек границы, очерченные заклинанием. Позади он услышал свирепый рык. Зеленый Дракон окликнул его по имени. Несмотря на подгонявшую его тревогу, Кейб притормозил и обернулся.
Дракон остановился перед пригорком, его огромные лапы свирепо дубасили по пустоте. Очевидно, Гвен успела основательно залатать старые заклинания, и теперь Король-Дракон не мог войти в Мэнор без посторонней помощи. Кейб вспомнил магические слова, с помощью которых однажды помог Темному Коню пройти через границы охранительного заклинания.
— Входи беспрепятственно, друг!
Слова были те же, что и в прошлый раз, но наполненные совсем другим смыслом. Кейб, взглянув через плечо, убедился, что Дракон пересек границу, и, удовлетворенный, помчался дальше, предоставив своему спутнику действовать на свое усмотрение.
Кейб мчался мимо удивленных людей и драконов. Он вспомнил, как Гвен однажды объяснила ему, что близкие отношения между людьми, наделенными магическими способностями, иногда создают особого рода мысленную связь, не обязательно постоянную, иногда проявляющуюся только тогда, когда одному требуется помощь другого — как в этот раз.
Он пересек почти весь Мэнор на одном дыхании и испуганно огляделся. Где же она?..

Гвен лежала на груде камней у ограды, совсем близко к тому месту, где ее когда-то держали в Янтарной Тюрьме. Это неприятное совпадение задело Кейба за живое. Она лежала ничком рядом с разросшимися кустами. Кейб подскочил к ней и осторожно перевернул ее на спину. Почти автоматически он мысленно вызвал спектр и, отделив самую мягкую красную ленту, начал необходимые манипуляции. Вздох облегчения сорвался с его губ, когда он убедился, что по крайней мере физически она цела и невредима.
— Здес-с-сь ничего нет.
Кейб вздрогнул. Он весь ушел в свои переживания и не услышал, как подошел Зеленый Дракон:
— Она выглядит абсолютно невредимой, но…
— Все будет ясно, когда она очнется, — закончил дракон. — Что, судя по всему, произойдет через пару секунд.
Гвен действительно зашевелилась. Она вздрогнула и медленно открыла глаза. Когда ее взгляд остановился на лице Кейба, ее лицо осветилось от радости и облегчения.
— Я испугалась… — Волшебница замолчала, словно не могла вспомнить, что с ней произошло,
— Что случилось?
— Заклинания. Я все закончила, верно? — Ее лицо снова стало испуганным.
— Да. — Кейб не удержался и оглянулся. Могло ли что-нибудь — или кто-нибудь — проскользнуть за барьер?
— Все в порядке, насколько я могу судить, — вмешался Зеленый Дракон. — Я обыскал окрестности после того, как Кейб почувствовал, что ты в опасности.
— Что это было, Гвен? Она моргнула:
— Этой… твари… больше нет?.. И искателя тоже?..
— Какой твари? И откуда здесь взяться искателю?
— Не считая этого, — снова вмешался дракон, указывая на статую, установленную почти на вершине Мэнора. Она изображала искателя в полете. Еще несколько таких же статуй высилось в самом Мэноре и его окрестностях. Все они казались на удивление живыми.
Гвен поморщилась:
— Нет, не этот — по крайней мере мне так кажется. Мерзость, которую я видела своими глазами… — Она запнулась.
— На что это было похоже? — мягко спросил Кейб. Она вздрогнула:
— Это было что-то огромное. Ком белого меха и огромные лапы, как у зверя, живущего под землей… Клянусь, земля просто взорвалась, когда эта тварь выбиралась наверх!
Кейб и Зеленый Дракон повернулись и осмотрели сад, но ничего не увидели. Молодой волшебник вопросительно взглянул на Короля-Дракона.
— Воз-з-зможно, — задумчиво произнес дракон, — восстанавливая древние заклинания, леди Гвендолин столкнулась с каким-то трюком искателей, придуманным, чтобы отпугивать чужаков.
Гвен с сомнением смотрела на него:
— Но ведь они сражались друг с другом! И я чувствовала все мысли искателя — даже… даже о его смерти! Искатель… он справился с этой тварью.
Дракон вполне по-человечески пожал плечами:
— Я не вижу другого объяснения. Больше никто ничего не з-заметил.
— Другими словами — я спятила. Ты это имел в виду?
— Ничего подобного. Я просто думаю, моему предположению с-стоит уделить некоторое внимание. Гвен огляделась:
— Я была так уверена, что все это реально…
Вокруг них начали собираться слуги — и люди, и драконы. Любопытство — и, возможно, беспокойство — объединили их быстрее, чем можно было предположить. Кейб посмотрел на них и нахмурился. Не с этого следовало начинать.
— Все в порядке! — крикнул он. — Переутомление, ничего страшного. Возвращайтесь к своим делам.
Слуги медленно разошлись. Кейб чувствовал, что они не вполне удовлетворены объяснением. Но что еще он мог сказать?
Гвен попыталась сесть, и Кейб вместе с Королем-Драконом помогли ей. Она все еще испуганно озиралась.
— Я готова поклясться: искатель действительно спас мне жизнь. Не просто так — но потому, что так было нужно, я это почувствовала. Помню, как упала, как меня подхватили — а потом все меркнет.
— А теперь на время забудь, об этом, — посоветовал Кейб. — Тебе нужно отдохнуть. Позже мы сможем обсудить все поподробней.
— Я тоже так думаю.
Зеленый Дракон опустил руку в перчатке на ее плечо:
— Ради твоего спокойствия, Огненная Роза, я отправлю своих слуг обыскать окрестности. Искатели — большие хитрецы, но все же у нас хорошие шансы что-нибудь найти, если они были поблизости.
Она покачала головой:
— В этом нет никакой необходимости.
— А по-моему, ес-с-сть.
Гвен улыбнулась и упала в объятия Кейба. Вместе с Зеленым Драконом они помогли ей добрести до Мэнора. Она не протестовала.
Задержись они хоть на пару минут, их ожидала бы ценная находка. Нужно было только пристальней вглядеться в полоску зарослей, и они бы обязательно заметили пару перышек, которые Гвен своим весом вдавила в гущу листвы. Перья очень большой птицы — или какого-то другого существа. 5
Ириллиан-на-Море процветал благодаря богатым рыбным промыслам. Равно в военные и мирные времена жители соседних краев, удаленных от побережья, охотно раскупали щедрые дары морей, привозимые рыбаками.Перед самым рассветом, когда вереницы лодок потянулись в море к расставленным сетям, только одна-единственная лодка двигалась в противоположном направлении, то есть к побережью. Обычные рыбаки избегали приближаться к Морской Пасти — пещерам и гротам, наполовину залитым водой. Это был вход в подводную крепость Повелителя Ириллиана-на-Море, Синего Дракона.
В тусклых предрассветных лучах с трудом можно было различить три фигуры в лодке. Один из путешественников, лодочник, был закутан в просторный плащ, сотканный из каких-то волокон явно морского происхождения. Пассажиры знали, что он — или она — не принадлежит к человеческому роду, но это их не тревожило. Лодочник выполнял свою работу, как должно, а больше ничего и не требовалось. Этим путешественникам в жизни довелось повидать немало удивительного.
Внешне они были похожи, как листья с одной ветки. Оба были закованы в украшенные мехом доспехи, черные, как безлунная ночь, а плотно прилегающие шлемы с широкими пластинками, защищающими нос, изображали волчьи головы. Со шлемов свисали на ладонь ниже плеч волчьи хвосты. Оба наверняка были закаленными в боях солдатами, и все же их окутывала особая аура, свойственная только тем, кто рожден, чтобы властвовать. Один был немного ниже ростом и гладко выбрит. У второго, явно старшего, была короткая ухоженная бородка.
Лодка приблизилась к берегу. На мелководье лодочник спрыгнул за борт и вытолкнул свое суденышко на песок, обнаружив удивительную ловкость и силу. При этом из-под одежды ни на миг не показались ни рука, ни нога. Рейдеры-волки высадились на берег и остановились, молча наблюдая, как отчаливает лодка.
Д'Шай снял свой шлем и вытер капли морского тумана с лица.
— Нас заметили, Д'Лаку.
Его спутник, тоже вытирая лицо, спросил:
— Как давно, лорд Д'Шай?
— По меньшей мере неделю назад, возможно, и две.
— Неужели он успел добраться сюда?
Д'Лаку обвел настороженным взглядом пустынный берег.
— Не исключено, но маловероятно. Наш приятель — хороший охотник и не станет в открытую гнаться за дичью, чтобы не вспугнуть понапрасну. Нет, я думаю, он близко, но пока не здесь. Наверное, он пытается разведать обстановку.
Д'Лаку пристально посмотрел на своего командира:
— Звучит это так, словно между вами идет сложная игра, и больше никому до нее нет дела. Вспомни: он второстепенная цель; главный приз — это пристань для наших кораблей. Вожаки Стаи теряют терпение, даже Д'Зэйн, который повторяет каждое твое слово, как эхо.
Д'Шай пообещал:
— Мы выполним свою задачу, мой друг. Но подумай, как нас встретят, если мы привезем с собой голову Грифона.
Весть о том, что он выжил, не слишком порадовала Вожаков Стаи. Судьба… хм, отставка Д'Морока — прямое тому доказательство.
Второй рейдер-волк с усилием сглотнул. Никому не понравилось бы вспоминать, как мало оставили Бегуны от несчастного Д'Морока. Те из Стаи, кто провалил такое важное задание, не могли больше рассчитывать на повышение в звании и часто заканчивали свою жизнь в качестве закуски для Бегунов. Имя несчастного Д'Морока было вычеркнуто из списков Командоров, кастовый знак «Д» сменился на «Р», а потом беднягу, связанного и с кляпом в зубах, швырнули в логово зубастых Бегунов.
Покосившись на Д'Шая, поправлявшего шлем, Д'Лаку с недоумением подумал о том, что его товарищ до сих пор не возведен в ранг Командора. Конечно, его влияние было достаточно велико и без того. Никто и шагу не делал без его одобрения, и Вожаки Стаи никогда не приняли бы новый план, если бы у Д'Шая возникли возражения. Его имя было на слуху у всех в Стае, с ним считались даже богоподобные Вожаки — и все же, несмотря на свою влиятельность, он не был среди них равным.
— Ты что-то хотел спросить? — поинтересовался Д'Шай, бросив небрежный беглый взгляд в сторону своего напарника.
— Нет, — быстро ответил Д'Лаку, покачав головой. — Нет.
— То-то же. Подозреваю, ты присоединился ко мне не без задней мысли. Я знаю, как ты боишься Старшего Хранителя Д'Рэка. — Д'Шай оторвал взгляд от морской глади и посмотрел на Ириллиан. Город все еще окутывали предрассветные облака, но доносившиеся звуки говорили о близком пробуждении. — Скоро мы завладеем сокровищем, с которым не стыдно будет вернуться к Вожакам Стаи. Новые корабли, земли, богатства, союзники — и последний сокрушительный удар по Землям Мечты. Наконец-то.
Д'Лаку отвернулся, чтобы скрыть невольную гримасу. У него было неприятное чувство, будто его водят за нос. Он подозревал, что свои истинные намерения вожак держит при себе и что правду узнать не удастся до тех пор, пока не станет слишком поздно. Д'Лаку догадывался, что Д'Шаю необходимо взять в плен Грифона, иначе он лишится своего влияния в Стае, на радость Д'Рэку.
И поэтому Д'Лаку чувствовал себя вдвойне беззащитным перед командиром, которого втайне предал.

Закованные в темные как ночь доспехи всадники, с шлемами в виде волчьих голов… Неотвязные мысли о рейдерах преследовали Грифона во сне и наяву. Чем дальше он продвигался, тем тяжелее становилось у него на душе. Обратного пути уже не было. Птицелев не мог упустить возможность встретиться лицом к лицу с рейдером-волком Д'Шаем. Он не в первый раз отправлялся в поход: в его прошлом их насчитывалось предостаточно. Но в этот раз имелось существенное отличие: он сам сознавал, что ведет себя как одержимый. И даже отдавал себе отчет в том, что такое поведение гибельно: одержимость ведет прямиком к могиле… На мгновение он задался вопросом о причинах этого наваждения, и сразу же возникла странная пульсация в голове. Но это ощущение быстро исчезло, вернулась решимость продолжить преследование, и Грифон забыл о причинах своей минутной растерянности.
Грифон покачал головой и начал еще раз изучать карту окрестностей Ириллиана — или, точней, владений Синего Дракона. «Чертовски далеко придется забраться», — подумал он.
Он осмотрелся Луга и рощи вокруг казались мирными, никем не потревоженными на протяжении по крайней мере нескольких поколений, но повсюду виднелись загадочные воронки и провалы, как будто здесь произошла какая-то катастрофа, и совсем недавно.
Чтобы попасть в Ириллиан сушей, нужно было пересечь загадочные владения Грозового Дракона. Перья и шерсть Грифона встали дыбом от раздражения. Грозовой Дракон относился к тем Королям, которые вели себя достаточно скрытно, чтобы никто не мог составить верное представление об их могуществе. Грифону не довелось ни разу столкнуться с ним ни во время Поворотной Войны, ни за все последовавшие годы, хотя их владения граничили. Все его представления основывались на отрывочных известиях из Венслиса, человеческого города у западных границ владений Грозового Дракона, ближайшего к Ириллиану крупного поселения. Венслис был так же удален от морских портов, как и Пенаклес. Грифон мог бы сделать передышку, остановившись в Венслисе. Но это означало, что он потеряет несколько дней и отклонится от самого короткого пути.
«Надеюсь, ты не ждешь меня к обеду, Д'Шай, — сухо подумал Грифон. — Я могу задержаться». Если карта, которую ему удалось позаимствовать в Библиотеках Пенаклеса, точна, дальнейший маршрут не из самых приятных. Впереди — сплошные болота, и самое коварное из них лежит как раз на его пути; и оно слишком велико, чтобы пытаться обойти его.
Лохивар, к примеру, выглядел не менее неприятно, но главным образом из-за загадочной Мглы, рождающей суеверия. Но Королевство Грозового Дракона… Эти земли слишком сильно пропитались влагой, чтобы бродить по ним без нужды.
Как будто последняя мысль была ключевой, небо заволокло тучами с не правдоподобной быстротой. Начал завывать ветер. Грифон быстро скатал карту, спрятал в сумку и вскочил в седло. Скверно оказаться захваченным бурей в таком месте, особенно среди густого леса. Справа примерно в часе пути виднелся нависший утес. Грифон решил поторопиться и попытаться спрятаться под ним еще до первых капель дождя.
Конь Грифона, давно привыкший доверять своему ездоку, предоставил ему выбирать направление и шаг. Грифон завидовал такому доверию, надеясь, что ему удастся оправдать надежды верного животного и не завести его в какую-нибудь западню или в логово голодных драконов.
Тучами заволокло все небо, и стало темно, как ночью. Лошадиные копыта увязали в земле, по мере продвижения становившейся все более раскисшей и ненадежной. Грифон понял, что приблизился к границам болота раньше, чем ожидал, понадеявшись на карту. Он взмолился всем известным богам, чтобы болото не оказалось у него на пути прежде, чем удастся добраться до утеса.
Небо заворчало.
Мелкие, почти невидимые крылатые зверюшки неистово засновали в воздухе. Что это еще за пакость? Несмотря на свою хищную природу, Грифон должен был сделать большое усилие над собой, чтобы увидеть в этих тварях нечто съедобное. Казалось, наступающая буря вызвала их из-под земли.
Или спугнул менее разборчивый едок, с некоторым запозданием сообразил Грифон, когда прямо перед ним от болотистой земли оторвалась огромная уродливая голова
Испуганный конь, под копытами которого были только мокрая трава и грязь, оскальзываясь и спотыкаясь, отпрянул и развернулся, так что Грифон едва не вылетел из седла.
Виверн, потревоженный шумом, подслеповато уставклся на лошадь и седока. «Древний старик, — догадался Грифон. — Молодой дракон уже встал бы на задние лапы, распахнув пасть и вытянув когтистые лапы. Но и старик уже сообразил, что перед ним — крупная дичь, значительно более аппетитная, чем мелочь, которой он обычно вынужден довольствоваться».
Небо расколола молния, и на землю обрушились первые удары грома. Дракон забыл о добыче и испуганно задрал морду При короткой ослепительной вспышке молнии Грифон успел увидеть, что кожа дракона крапчатого, нездорово зеленого цвета. Дракон действительно был очень стар, вероятно, даже умирал, но, судя по всему, рассчитывал протянуть достаточно долго, чтобы доставить Грифону неприятности.
Грифон предпочел бы обойтись без магии, чтобы не привлекать внимания Грозового Дракона или кого-нибудь из его сородичей, но обстоятельства складывались против него. Дракон был опасен, несмотря на преклонный возраст. Попытайся Грифон мирно разъехаться с ним, он рисковал бы по меньшей мере остаться без коня. Хуже того, достаточно одного удара когтистой лапы, чтобы украсить ландшафт останками лошади и седока.
Массивная лапа двинулась вперед, и Грифон напрягся. Но дракон неожиданно покачнулся и едва не рухнул — лапа увязла в грязи. Дракон раздраженно зарычал и затоптался на месте под громкое чавканье липкой жижи, не желавшей расставаться со своей добычей.
Глаза Грифона загорелись. Он поднял обе руки, крепко сжимая ногами лошадиные бока, чтобы не вывалиться из седла.
Заклинание он выбрал проще простого, но его должно было вполне хватить, чтобы избежать потасовки. По сути дела, Грифон просто усилил процесс впитывания дождевой воды в почву. Возможно, он бы назвал это как-то иначе, но практический опыт еще не делает мага знатоком естественных наук. Для большинства вполне достаточно умения манипулировать силами природы в своих целях.
Заклинание сработало наилучшим образом. Дракон наконец выдернул застрявшую лапу, поставил туда, где земля казалась твердой и надежной, — и увяз пуще прежнего. Он взвыл от ярости, и Грифон едва сдержал взбрыкнувшего коня, чтобы не рухнуть в ту же топь.
Дракон неистово рвался, безнадежно увязая в грязи. Лишившись всякой свободы маневра, он с шипением злобно уставился на Грифона, словно понимая, кто является причиной всех неприятностей. Когда дракон открыл пасть, Грифон вооружился целой серией заклинаний против огня, но ничего не случилось. Дракон был слишком стар, слишком истощен. Будь он помоложе, он сумел бы освободиться или как следует поджарить Грифона своим огненным дыханием. Но случай был явно не тот. Медленно, осторожно Грифон направил коня в объезд препятствия.

Дождь продолжал хлестать с небес. Грифон раздраженно помотал гривой. Он ненавидел сырость, а еще больше — дождь. Возможно, в этих краях попадались участки твердой суши, но только не там, где он находился Про себя пробормотав проклятие в адрес Грозового Дракона, он прикинул расстояние до нависшего утеса. Старый дракон перестал барахтаться в грязи, то ли от усталости, то ли сообразив наконец, что в настоящий момент лучше поменьше дергаться. Грязь уже доходила ему до брюха.
Так как дождь нарастал и липкая топь грозила засосать коня вместе с седоком, Грифон попытался переключить свои мысли на что-нибудь повеселее. Например, наваждение, загнавшее его в эти мерзопакостные болота. «Вряд ли это поможет найти сухое и теплое пристанище на ночь», — мрачно подумал он.
Хотя он ехал уже довольно долго, нависший утес совсем не приближался. Если в этом было какое-то указание, то Грифон истолковал его как обещание очень долгого, очень медленного и очень мокрого путешествия.
К глубокому огорчению Грифона, его скверные предчувствия оправдались.
Прошло несколько дней, и наконец от границы между владениями двух Королей, Грозового и его водяного братца, Грифона отделяло не больше одного дня пути. Но, конечно, в проклятых болотах это смахивало на добрый месяц. За то время, которое потребовалось ему, чтобы добраться сюда, дождь переставал лить лишь однажды, так что путешествие страшно затянулось. И Грифона, и его коня уже мутило от воды и грязи. «Удивительно, как это еще что-то растет в такой сырости, — подумал Грифон. — Что собой представляют обитатели Венслиса ?»
Конечно, погода была не единственной проблемой. Дважды над его головой проносились драконы, очевидно обычные патрульные, хотя и нельзя было исключить, что они высматривают именно его. Грифон знал, что у Короля-Дракона уши и глаза повсюду, и не ожидал, что его отъезд удастся сохранить в тайне. Он только надеялся, что успеет добраться до границ Ириллиана, прежде чем об этом станет известно.
Впереди лежали самые страшные топи и бескрайние поля колючей болотной травы. Пока ему удалось проскользнуть мимо двух патрулей Грозового Дракона, но теперь к ним должны были добавиться еще и зоркие слуги Синего Дракона. Если ему очень повезет, мрачно подумал Грифон, возможно, патрули обеих сторон в борьбе за почетный приз передерутся между собой. Он отлично знал, как сильно жаждет его смерти любой из Королей и как почетно для всякого из них объявить себя убийцей Грифона.
Он вздохнул, хорошо понимая, что обратного пути уже нет.
Конь осторожно ступал по полузатопленной тропе, уяснив за последние дни, что самая безопасная и надежная с виду земля на поверку может оказаться предательской трясиной. Грифон знал, что на каком-то этапе путешествия конем придется пожертвовать, скорее всего в Ириллиане, если удастся забраться так далеко. В его интересах было подстроить все так, чтобы коня «случайно» обнаружили те, кто занимается поисками Грифона. Но думать об этом было довольно мерзко. Хоть Грифон и сознавал, что терзающее его угрызения совести — глупая сентиментальность, но не в его привычках было подобным образом награждать тех, кто верно послужил ему, люди они или кто-то еще. Хороший сокол или боевой конь временами оказывались ценнее сотни солдат.
Небо снова заволокли облака, казавшиеся живыми существами — с такой точностью они собрались прямо над его головой. Грифон начал обдумывать вероятность того, что его обнаружили, но тут же бросил, сказав себе, что это уже паранойя. Снова пошел дождь. Конь раздраженно фыркнул, седок тоже.
В небе загрохотало, потом засверкали молнии. Грифон уже привык и к тому и к другому. И ни единой мыслью не позволил себе отклониться от главной цели.

Молния обрушилась на землю не дальше чем футах в двадцати впереди. Удар столкнул коня с тропинки в топкую грязь. Животное испуганно заржало, перебирая ногами, заскользившими по мокрой траве; его следовало бы успокоить, но у седока хватало проблем с собственной ногой, запутавшейся в стремени. Только его нечеловеческие рефлексы помогли вовремя высвободиться и избежать перелома ноги.
Конь с громким всплеском свалился на бок, и Грифона окатило волной грязи.
Ударила еще одна молния, на этот раз ближе.
Его действительно выследили.
Преследователи были уже здесь, они мелькали в небе под прикрытием грозовых туч. Их было по меньшей мере двое; точнее сказать он не мог, но двоих заметил точно. Грифон недостаточно знал о клане Грозового Дракона и поэтому не понял, защищают ли они так рьяно свои земли от любого нарушителя границы или охотятся именно за ним.
Почему они столько ждали, прежде чем атаковать? Или его обнаружили только что? Почему-то он был уверен, что это не так. Его обнаружили давно — но медлили по какой-то причине.
Его конь безуспешно сражался с топью, пытаясь встать. Грифон двинулся к нему на помощь, но внезапно оглянулся, услышав звук, который был ему хорошо знаком.
Один из драконов со свистом пошел на снижение, широко распахнув пасть, обнажив устрашающие зубы.
Он пикировал, и расстояние до земли с потрясающей скоростью сокращалось. Аорд Пенаклеса вынужден был бросить коня и снова плюхнуться в грязь. Он знал, что теперь ему уж точно конец. Времени не хватало даже для самого завалящего заклинания, даже для того, чтобы вытащить один из болтавшихся на шее свистков, предназначенных именно для такого — крайнего — случая. Оставалось только надеяться, что дракон по какой-то причине промахнется. «Почти промахнется» никак не годилось: удара огромной лапы хватило бы, чтобы располовинить Грифона.
Раздались крики — лошади и дракона, — и заплескались мутные волны, затопившие все вокруг, включая птицельва. Прошло несколько секунд, но Грифон еще ничего не чувствовал, машинально отползая подальше от источника звука. Наконец все затихло, и он понял, как крупно ему повезло.
Дракон напал на коня, забыв о седоке. Доблестное животное безжизненно свешивалось из когтистых лап дракона, взмывшего к тучам. С первого взгляда Грифон понял, что его бедный конь уже мертв.
Все еще лил дождь, но и вполовину не так сильно, как перед нападением. Грифон стоял по колено в воде, обдумывая свое положение. Драконы украли коня, но оставили его самого целым и невредимым. Очень странно. Как будто Грозовой Дракон предложил ему продолжать свой путь — но сделал это неофициально, без лишних формальностей.
Любопытно.
Он выбрался на прежнюю тропинку и немного постоял, почти ожидая возвращения драконов. Но они не вернулись. Он определенно получил разрешение идти. Из огня да в полымя. Грифон занялся поисками седельной сумки, и, к его удивлению, она нашлась. Теперь вместо коня он располагал суммой некоторых существенных наблюдений. Кто-то пытается манипулировать его продвижением. И если его не сожрали сейчас, это может означать, что для него планируют огонек пожарче.
По любым правилам, разумней всего было бы немедленно вернуться домой. Поведение неведомого наблюдателя сулило много неприятностей. Все в нем возопило о возвращении в Пенаклес… и все же Грифон знал, что не может вернуться Стоило ему задуматься всерьез о возвращении, как в его мысли вторгался образ Д'Шая в Ириллиане и вымывал все остальное напрочь. Вздохнув, он закинул сумку на плечо и посмотрел в предполагаемом направлении Ириллиана. Если повезет, он доберется до проклятого порта к концу своей жизни. Владения Грозового Дракона — сплошные болота, владения Синего Дракона пересекали бесчисленные реки, озера, пруды, ручейки и всякие другие водоемы, какие только можно себе представить. Даже верхом пересечь эти края непросто; но пешком… трудно было бы выбрать худший маршрут для загородной прогулки. Большую часть пути придется обходить разнообразные водоемы, чтобы ненароком не выдать своего присутствия.
У Синего Дракона не было причин ожидать нападения со стороны западной границы, но земля в приграничной полосе сама по себе могла считаться оборонительным укреплением. Любая армия увязла бы в трясине. Только небеса казались открытыми и свободными, но Грифон подозревал, что и они неплохо защищены от вторжения. Повелитель Ириллиана не мог не позаботиться и об этом.
Грифон мельком подумал о своих маленьких, недоразвитых крыльях и о том, как было бы здорово, будь от них хоть какой-то толк. Но они были бесполезны, и он прятал их под одеждой. В такие моменты, как сейчас, ему от души хотелось быть именно таким, каким его рисовали легенды. Так как о полете и мечтать не приходилось, Грифон взвесил возможность телепортации. Эту идею тоже пришлось отбросить, потому что он понятия не имел о здешней местности. Риск был чересчур велик. Он свободно мог очутиться на дне озера или в середине бурного потока — что еще хуже.
Грифон поправил сумку на плече и зашагал вперед.

6

Несмотря на потрясения первого дня, жизнь в Мэноре быстро наладилась и потекла довольно гладко. Люди и драконы сосуществовали, сохраняя мир, несмотря на неприязнь.
На большее пока и надеяться не стоило. С поразительной изворотливостью представители обеих рас ухитрялись держаться порознь везде, где только было возможно. Кейб был доволен и тем, что пока никто никого не пытался прикончить.
Ничего нового о происшествии с Гвен узнать не удалось. Лесные разведчики Зеленого Дракона не обнаружили ничего необычного. Но отсутствие всяких следов недавнего присутствия искателей еще ни о чем не говорило. Кейб и Гвен отлично знали, до чего они скрытные существа и как ловко умеют заметать за собой следы.
Но Кейба заинтересовала другая новость, вернее, сплетня, принесенная слугами. То там, то тут целые участки леса Дагора оказывались мертвыми или погибающими в результате резких заморозков. Звучало это довольно странно. До зимы было еще далеко, да и с приходом зимы едва ли владения Зеленого Дракона могли сильно задевать морозы.
Кейб стоял в саду, отсутствующе уставившись на деревья. Его мысли отчаянно метались. «Магические способности делают человека немного сумасшедшим», — подумал он. Возможно, он просто чересчур переволновался, но ему никак не удавалось выбросить из головы эти странные вымерзшие участки леса. Они тревожили его, напоминали о чем-то в прошлом, каким-то образом связанном с его дедом. Он чувствовал связь между полузабытыми событиями из прошлого и недавним инцидентом, но не мог сказать, в чем она заключается. Холодный ветер во дворце Грифона… Они с Гвен почувствовали его одновременно. Холод вкрадывался в самую душу.
Как ни странно, это заставило его задуматься о своих снах. Он не мог сказать почему, но чувствовал, что и здесь кроется какая-то связь с происходящим.
Он печально усмехнулся. Мысль была слишком дикой. Кейб заставил себя отвлечься и зашагал к ирригационным установкам, постоянно подкидывавшим поселенцам непростые задачки.
Он увидел драконов и людей, вместе расчищавших земли Мэнора, которыми за время заброшенности прочно завладела разнообразная растительность. Драконы выглядели совершенно спокойными, несмотря на некоторую новизну и двусмысленность своего положения. В границах охранительного заклинания они не могли даже трансформироваться в свой драконий вид, а выйдя за границы Мэнора и приняв нормальный облик, они бы не попали назад. Заклинание не позволяло им войти внутрь, пока они не примут человеческий облик. Сложность и продуманность заклинания восхищала Кейба, особенно когда между двумя группами возникали разногласия.
Мэнор стал почти пригодным для жизни. Сад — место, где стояла темница Гвен, — был почти расчищен. Это было единственное место в Мэноре, где люди и драконы работали очень дружно и слаженно. В саду царило какое-то особое миролюбие, которого Кейб не заметил в свое время, главным образом потому, что был неожиданно атакован драконами, потом искателями, и все это — после изнурительного магического перелета. Ему даже не верилось, что это тот же самый сад.
Но не сплетни о проблемах Зеленого Дракона выгнали его из дому, а очередной ночной кошмар. Это было изматывающее — и тщетное — бегство от вездесущего отца, бегство через бесчисленные горы, через лабиринты глубоких сырых пещер. И каждый раз Азран настигал его и обрушивал на него один из своих демонских мечей. Сначала Рогатый Клинок, который Кейб и сам однажды пустил в ход, сохранив об этом событии самые скверные воспоминания. Потом — загадочное оружие, которое отец назвал Безымянным… Об этой дьявольщине Кейб и вспоминать избегал. Кстати, в конце концов оружие попыталось управлять его отцом. Так всегда бывает с мечами демонов. Потому-то и создают их только безумцы вроде Азрана Бедлама.
Кейб потрогал свою голову. Сейчас он и не глядя знал, что большая часть его волос стала серебряной. Вот цена ночных кошмаров. Он снова почувствовал себя включенным в цепочку странных и взаимосвязанных событий, хотя и не видел для этого ни малейшей причины. Кейб застонал. Достаточно скверно было и то, что кошмары возобновились. Они, словно гончие, повсюду настигали его.
Молодой волшебник сел на скамью и уставился в небо. Он с сожалением вспомнил, какой простой была его жизнь, пока Король-Дракон не отправил его сюда.
Внезапно рядом послышалось приглушенное шипение, похожее на сдавленный вздох. Ни один человек не смог бы издать подобный звук. Кейб вскочил со скамьи и вскинул руки, приготовившись быстро начертить защитное заклинание.
Перед ним стоял дракон, покорно склонившийся перед могущественным волшебником и готовый понести сокрушительное наказание за то, что нарушил его уединение.
— Кто… — Кейб сделал глубокий вдох. — Кто ты? Что ты здесь вынюхиваешь?
Милорд, — прошипел дракон, — я просто слуга. Я ничего не вынюхивал. Я даже не видел вас, пока не споткнулся.
Маг пристально разглядывал дракона. На вид он ничем не отличался от любого другого дракона в человеческом обличье. Кейб быстро поправил себя: за одним небольшим исключением, сильно примелькавшимся за последние дни.
— Твой гребень, — произнес он, указывая на простой, ничем не украшенный шлем, — куда он подевался?
Хотя это трудно было определить по выражению лица, Кейб мог бы поклясться, что дракон смотрит на него с любопытством:
— Мне не положено носить гребень. Я — слуга.
— Слуга?
— Я выполняю обязанности, которыми не подобает заниматься знатным лордам.
«Итак, — сказал себе Кейб, — снова касты. Самыми высокородными были Короли-Драконы и дамы королевской крови. Потом следовали такие, как Тома или Кирг, относившиеся к драконьей аристократии по обстоятельствам своего рождения в королевской семье. Это были герцоги и полководцы».
Никто еще не рассказывал ему о низших кастах у драконов, а воспоминания, унаследованные от Натана, были довольно неопределенными .
Дракон ждал, несомненно раздраженный бессмысленным человеческим любопытством. Кейб спросил:
— Что ты делал здесь?
— Я немедленно удалюсь, если мое появление побеспокоило милорда. — Дракон попятился, мечтая поскорей улизнуть.
Кейб сам себя удивил, машинально положив руку на плечо дракона, чтобы остановить его. Когда тот резко повернулся, Кейб мысленно уже попрощался с рукой.
Но дракон просто вопросительно посмотрел на него:
— Что-нибудь еще, милорд?
— Я не говорил, что ты должен уйти. Я просто спросил, что ты здесь делал.
Дракон явно чувствовал себя неуютно:
— Здесь легче думается.
Кейб кивнул:
— О чем?
— О чем могут думать подобные мне, милорд? Только драконы королевского рода имеют право общаться с вам подобными. Вы — простите — странные, слабые создания, которых мы превосходим во всем… Так говорят, милорд. — «Последнее, — заметил Кейб с сухой усмешкой, — было добавлено, когда дракон сообразил, что оскорбил нового господина».
— Кто ты? У тебя есть имя?
Теперь уже дракон выглядел обиженным:
— Конечно! Я же не ездовой дракон. Меня зовут С-сса-рекди Дисама-иль Ти…
Кейб поднял руку, останавливая его:
— Драконьи имена такие длинные?
Ему показалось, что дракон улыбается, хотя выражение его лица могло иметь любое другое значение:
— Солнце успеет подняться, прежде чем я закончу. Честь и долголетие клана выражается в именах его членов.
С учетом того, как долго правят Короли, дракон, видимо, нисколько не преувеличивал, когда говорил о времени, необходимом для произнесения своего полного имени. Еще один маленький факт, который был ему неизвестен.
— Я буду называть тебя просто Ссарекаи.
— Вполне приемлемо, милорд. Так зовут меня в семье.
— В чем заключаются твои обязанности?
— Я ухаживаю за низшими драконами, предназначенными для верховой езды, и тренирую их, — дракон заколебался, — хотя в последнее время меня больше заинтересовали лошади.
Кейб нахмурился, не правильно истолковав его слова:
— Не трогай лошадей. Они не предназначены для еды.
— Не сочтите за грубость, милорд, но я имел в виду не это На мой взгляд, у резвой лошадки большие преимущества перед ездовым драконом, милорд.
В голове у Кейба забрезжила красивая идея. Отличная идея, способная сделать более теплыми отношения между двумя расами.
— Ты подходил к людям, которые ухаживают за лошадьми? Дракон кивнул.
Воспрянувший духом, чувствуя себя снова на коне, Кейб с довольной улыбкой сказал:
— Зайди ко мне в полдень. Мы пойдем вместе. Я хочу, чтобы вы познакомились. Ссарекаи содрогнулся:
— Я дейс-с-ствительно должен, милорд?
— Да — Кейб надеялся, что это прозвучало достаточно твердо.
— Как прикажете. Если простите, милорд, у меня есть работа. День сегодня очень з-занятой.
— Тогда ступай.
Кейб смотрел на удаляющегося дракона, довольный наступившей переменой. Возможно, он наконец подошел к решению проблемы вплотную. Возможно, кошмары удастся прекратить, если он сумеет в полной мере использовать свои способности.
Он мысленно сделал заметку о назначенном деловом свидании. Кроме того, он решил, что слуги злоупотребляют обращением «милорд». От этого за версту несет низкопоклонством и угодничеством.
Что-то зашевелилось у садовых ворот. Сначала Кейб подумал, что Ссарекаи все-таки вернулся, но потом различил необычный силуэт — слишком маленький и не совсем драконий.
Эльф? Эльфов здесь было много, притом самых разных видов — от высоких, как люди, до маленьких, как гномы; лес Дагора был для них родным домом.
— Кто это? Кто здесь?
Кто-то затаил дыхание — и вдруг стрелой метнулся в кустарник. Кейб выругался и помчался следом. Он вспомнил опасения Гвен, не успел ли кто-нибудь пробраться в Мэнор прежде, чем она закончила свои заклинания. Если случилось что-то в этом роде, тогда над ними нависла неизвестная угроза.
Фигурка мелькнула далеко впереди между стволами деревьев. Ребенок? Вряд ли: очертания тела казались искаженными, карикатурно тонкими и искривленными.
К лесу Дагора примыкали владения двух Королей-Драконов. Возможно, отпрыск одного из них…
Кейб уже почти добежал до границы, очерченной заклинанием, и вдруг фигурка метнулась к нему навстречу. Воспользовавшись моментом, Кейб рванулся вперед и, уже падая, по-медвежьи сграбастал беглеца.
Раздалось жалобное шипение, конечности преследователя и беглеца переплелись, и мир вокруг Кейба начал бешеное вращение. Он вовремя прикусил язык, чтобы остановить рвущийся из самой души поток цветистых фраз, усвоенных накрепко во времена службы в трактире.
Когда мир вокруг замедлил вращение, Кейб открыл глаза и уставился в лицо… дракона?..
Беглец отчаянно извивался и бился в его руках, но Кейб не ослаблял хватку, с удивлением разглядывая свою добычу. Это был дракон — и не совсем дракон. Голова казалась необычно приплюснутой и гораздо более человеческой, чем у любого взрослого дракона, принявшего человеческий облик. Шлема не было и в помине. Существо больше всего смахивало на довольно уродливую куклу, шипевшую и поскуливавшую от страха.
Дракончик из выводка, самый старший. Королевский отпрыск, обладающий способностью к перевоплощению, какой Кейбу не приходилось видеть ни у одного взрослого дракона. Даже самки драконов уступали этому ребенку. Имитация была почти полной.
— Похоже, с тобой у нас будут большие проблемы, — выговорил наконец Кейб.
— П-п-п-р-роблемм, — достаточно отчетливо пробормотал драконник.
Кейб от неожиданности едва не разжал руки. Он знал, что дракончики растут очень быстро и самые существенные навыки приобретают в первые несколько лет жизни. Трансформация — первый важный навык. Речь — второй, и о ней как раз он позабыл.
Четырехпалая ручка-лапка шлепнула его по лицу, и на секунду Кейб забыл, что держит огнедышащего дракона. Выводок понемногу осваивался в человеческой среде, избавляясь от, прежних страхов. Кейб знал, что этот экземпляр считается у молодняка заводилой.
Юный дракончик снова мазнул его лапкой по лицу, и когда острый кого-ток прочертил царапину на его щеке, Кейб мигом вспомнил, что держит не человеческого ребенка.
— На сегодня приключений хватит, — пробормотал Кейб, перекатился на бок, прижимая извивающегося дракончика к груди, и — ценой своего костюма — встал…
И заметил странный курган за деревьями.
— Замри, — рассеянно буркнул он дракончику. Он двинулся вперед и почувствовал вибрацию, пробежавшую по телу. «Кургану» удалось преодолеть защитный барьер. Кейб ухватил покрепче маленького беглеца, и тот громко и обиженно заверещал.
«Не очень удачный выдался денек», — мрачно подумал Кейб, досадливо морщась.
Холм, не привлекавший ничьего внимания до этой минуты, начинался за границей заклинания. В любое другое время Кейб просто не заметил бы его или принял за естественное продолжение ландшафта. Сейчас, вблизи, он видел, что под слоем земли скрывается что-то очень большое. Кейб немного постоял, размышляя, не пора ли позвать кого-нибудь на помощь; дракончик извивался и поскуливал у него в руках и время от времени бормотал нечто вроде «пор-р-рбл-лм-м-м».
— Кейб?
Голос Гвен, мягкий, но повелительный, донесся до него из сада.
— Кейб, где ты?
Это помогло ему сосредоточиться. Он зажал раздраженного драконника под мышкой и зашагал назад, в Мэнор. Он шел теперь медленней, дорога казалась трудней, чем раньше, — возможно, потому, что тогда он был слишком занят погоней, чтобы обращать внимание на дорогу, Гвен, в изумрудного цвета охотничьем костюме, ожидала его в саду, и не одна. С ней была женщина невообразимой красоты — той, что знаменует вступление в пору зрелости, — одетая в мерцающее платье. Кейб подумал, что непременно запомнил бы такую красавицу, будь она из их отряда, и вдруг сообразил, отчего она ему незнакома. Это была дракониха. Кейб нервно сглотнул.
— Держите беглеца, — деловито произнес он, протягивая им воющего мальца. Пусть думают, что в сад он пошел на поиски дракончика.
Дама вздохнула с облегчением и взяла на руки малыша, сразу же прижавшегося к ней. Гвен покровительственно и гордо улыбнулась Кейбу, заставив его почувствовать себя приготовишкой, сумевшим порадовать своего наставника.
Дракониха улыбалась ему совсем иначе. Если и есть у драконих страсть большая, чем искусство обводить мужчин вокруг пальца, то это власть. Кейб представлял собой благодатную возможность для удовлетворения обеих. Он снова нервно сглотнул и мужественно попытался игнорировать уловки драконихи, насколько позволяла элементарная учтивость.
К счастью, Гвен прервала неловкую паузу:
— Госпожа заглянула к нам на секунду, только чтобы навестить малышей. Один негодник исчез. — Она с интересом взглянула на дракончика. — Теперь я понимаю, как ему это удалось. Весьма примечательно…
— Более того. Хорошенько посмотри на его лицо.
Обе женщины всмотрелись, и Кейб с удовлетворением полюбовался, как обольстительная улыбка драконихи тает:
— Вы когда-нибудь такое видели?
Дама в мерцающем платье снова наградила его выразительным взглядом, не имевшим отношения к вопросу и намекавшим на другие возможности. Лицо Кейба хранило прежнее бесхитростное выражение, и после затянувшейся паузы она ответила:
— Нет, милорд. Слышала когда-то… но только старые предания. Говорят, правда, герцог Тома умеет что-то в этом роде.
— Тома? Похоже, этот маленький негодник далеко пойдет. Гвен кивнула:
— Нам придется хорошо присматривать за ним. Всем нам. У этого королевского отпрыска колоссальный потенциал, если он уже сейчас способен трансформироваться куда лучше, чем взрослые.
Ни один взрослый дракон не умел принимать больше двух обличий: основной и человеческой, обычно имитировавшей рыцаря в доспехах. Возможно, таков был выбор первых Королей-Драконов. Драконихи могли подражать женщинам почти идеально, но при этом всегда воспроизводили определенный тип внешности, что делало их похожими, как сестры. Таковы были пределы трансформации для всех — кроме Томы. Тома, как выяснилось, был способен принимать не только облик рыцаря, но и любого из Королей-Драконов, и иногда под видом одного из них появлялся на Советах. По собственному его признанию, оставаться в этом обличье надолго он не мог; и все же его способность к имитации была большей, чем у любого другого дракона.

Обе женщины повернули назад, в Мэнор, когда Кейб вспомнил о подозрительном холме. Он подождал, пока дама в мерцающем платье с малышом на руках отойдет подальше, и окликнул Гвен. Когда она подошла к нему, Кейб повел ее прямиком к своей находке.
— Что стряслось?
— Мне кажется, ты должна все увидеть своими глазами. Гвен огляделась:
— Стоит нам зайти чуть дальше, и мы окажемся вне защитного барьера, Кейб. Что ты хочешь показать мне?
— Сам не знаю. — Он действительно не знал, но с этим холмом что-то было не так.
Гвен молча последовала за ним. Они брели довольно долго, потому что Кейб не мог вспомнить, где именно увидел подозрительный курган. Потом ему посчастливилось взглянуть себе под ноги, и сразу же он заметил примятую траву там, где они с дракончиком катались по земле. Он посмотрел в направлении леса и наконец снова различил настороживший его холм. То, что заметить его так трудно, почему-то встревожило Кейба еще больше.
— Вон там. — Он указал пальцем и, не думая о барьере, шагнул вперед. Гвен после недолгого колебания последовала за ним, поклявшись себе, что, если тревога окажется ложной, найдет способ хорошенько проучить Кейба.
Когда они подошли ближе, Кейб почувствовал странную холодную дрожь, проникавшую в самое сердце. Он нерешительно потоптался на месте, но любопытство победило, и он шагнул вперед. Гвен тоже помедлила, но по другой причине. Курган будил в ней смутные воспоминания. Ужасные и довольно свежие.
— Кейб! — В ее голосе зазвенела тревога, и Кейб оглянулся. — Отойди.
Когда он подчинился, Гвен подняла руки и начертила заклинание. Земля начала разлетаться во все стороны, словно невидимые землекопы приступили к расчистке кургана.
Кейб нахмурился. Гвен нервно прикусила губу, ожидая, когда покажется содержимое. Наконец верхний слой земли был расчищен. Она немедленно остановила заклинание и наклонилась, чтобы обследовать находку, не касаясь руками. Кейбу была понятна ее осторожность. Сам он изнывал от дурных предчувствий и мечтал поскорее убраться отсюда подальше.
Наконец Гвен выпрямилась. Выражение ее лица испугало Кейба.
— Что это?
Сначала она не могла выговорить ни слова, только качала головой, одновременно и напуганная, и возбужденная.
— Гвен?..
— Эта тварь, Кейб, — прошептала наконец Гвен. — Это… Это та мерзость, которая напала на меня перед тем, как я потеряла сознание. Я знаю, это она!
Внезапно ноги у нее подкосились, и Кейб, к собственному удивлению, успел подхватить ее обмякшее тело до того, как оно коснулось земли. Держа на руках Гвен, он посмотрел на снежно-белую бесформенную груду, еще недавно скрывавшуюся под тонким слоем земли.
Он снова почувствовал холодный озноб.

7

Кейб отвел взгляд от кургана и посмотрел на Гвен. Ее глаза открылись; в них все еще стоял страх, но она старалась справиться
— Помоги мне, Кейб. Я… я должна.
Кейб бережно поддержал ее, но как только ей удалось устоять на ногах, она отстранилась и побрела к кургану. Остановившись на расстоянии вытянутой руки от снежно-белой бесформенной груды, Гвен внимательно смотрела на нее. Кейб не сдвинулся с места, но бдительно наблюдал за Гвен, чтобы в случае нового обморока успеть подхватить ее.
Гвен, зажав рукой рот, смотрела на курган расширенными от страха и покрасневшими глазами. Тихо, едва различимо, ока прошептала:
— Значит, оно существует!.. Оно существует… Кейб сделал шаг вперед и остановился у нее за спиной, разглядывая курган.
— Как бы то ни было, сейчас эта тварь мертва. Тебе нечего бояться. Абсолютно нечего.
Это прозвучало бы намного убедительней, если бы он так и думал. Несмотря на полное отсутствие признаков жизни, эта тварь наводила на него такой же панический страх, как и на Гвен. Ему наконец удалось проанализировать свои ощущения и установить причину этого страха. Тварь, даже мертвая, излучала страстное желание высосать его досуха. Совершенно иррациональное, противоестественное ощущение, но очень достоверное.
— Мне ничего не померещилось, — прошептала Гвен. — Все как во сне.
— Сне?..
Кейб вспомнил, как описывала происшествие в саду Гвен: нападение огромной подземной твари и вмешательство искателя. Так эта тварь была из ее снов? Его передернуло. Как удачно, что большая часть туши осталась под землей. Как долго она рыскала вокруг Мэнора? Как она успела пробраться за границы старого заклинания? Почему так трудно оказалось ее обнаружить?
Позади них раздались крики. Кто-то из слуг заметил, что Янтарная Леди снова упала в обморок, и теперь к ним спешило несколько фигур, и драконьих, и человечьих. Кейб жестом приказал им остановиться. Он хотел узнать о своей находке как можно больше, прежде чем выставлять на общее обозрение. Среди примчавшихся на помощь слуг он узнал Ссарекаи и подозвал его.
Ссарекаи с отвращением покосился на огромный труп и попятился.
— Милорд, что это за… Кейб перебил его:
— Ты знаешь толк в ездовых драконах; скажи, может, в драконьем обличье можно передвигаться быстрей?
— Ездовые драконы потому и называются ездовыми, что мчатся быстрей, чем на крыльях. Мы отвыкли от долгих полетов и быстро устаем. Патрульные в лучшей форме, но…
— Тогда бери лучшего ездового дракона и спеши к своему господину. Скажи ему, у нас новости, требующие его внимания. Опиши нашу находку, если потребуется.
— Милорд, в лесу новости распространяются… — Ссарекаи вздохнул и замолчал, чувствуя, что Кейб сейчас его оборвет.
— Могут ли наши новости донестись до него быстрее, чем ты домчишься, — только точно? И сколько народу будет в курсе дела к тому времени, когда ты прибудешь к нему?
Дракон понял, что имеет в виду Кейб:
— Я сейчас же выезжаю.
— Спасибо.
Когда Ссарекаи исчез, Кейб оглядел остальных и нахмурился. Его возбуждение было слишком заметно для слуг, а это ни к чему. В конце концов, ничего не случилось, просто найдено неизвестное мертвое животное.
Слуги терпеливо ждали, переговариваясь между собой шепотом о причинах нового обморока госпожи. Кто-то окликнул Ссарекаи, чтобы расспросить его, и Кейб спохватился, что забыл приказать дракону помалкивать о находке. Ссарекаи, очевидно, и так все понял, потому что проскочил мимо слуг, не отвечая на оклики.
— Искатель.
— Что? — Кейб резко повернулся, ожидая, что сейчас на него с деревьев спикирует один из крылатых прародителей драконов. Но рядом не было никого, кроме Гвен, на коленях продвигавшейся вдоль огромной туши.
— Искатель, — приглушенно повторила Гвен, не желая, чтобы паника распространилась. — В моем… видении был искатель. Я хочу знать, что с ним случилось. И почему он меня спас?
Об атом Кейб еще не успел подумать. Если белая тварь из кургана оказалась вполне настоящей, то где же искатель? И почему он пришел на помощь Гвен и прикончил эту пакость?
— Где-то здесь должен быть и искатель, Кейб. — Она встала, не отрывая глаз от косматого трупа, так и не прикоснувшись к нему ни разу.
— Почему ты так считаешь?
— Ты помнишь мое видение… Это было мысленное послание от искателя. Искаженное, потому что он видит и думает , совсем не так, как мы. Ты должен помнить.
Кейб отлично помнил. Искатели служили Азрану, но ненавидели его еще больше, чем людей. Когда Кейб сидел взаперти, в плену у собственного отца, один из искателей проник к нему, чтобы убедить его выступить против Азрана в обмен на свободу. Кейб, в то время еще не осознавший свои магические способности, отказался. Искатель коснулся головы Кейба, и они не разговаривали, а обменивались мыслями, образами, чувствами. Среди них были и картины убийства Азрана тысячью ужаснейших способов. Кейб никогда не говорил об этом Гвен, хотя именно изощренная жестокость этих видений и заставила его отказаться.
— Я по-прежнему уверена, что искатель погиб, убивая эту тварь, Кейб. Думаю, из-за этого я и потеряла сознание.
— Но почему ты?.. Почему он обратился к тебе? Гвен, по-прежнему не отрывая взгляда от трупа, обхватила себя руками, словно замерзла.
— Я обучена слушать землю, Кейб. Даже лучше, чем те, кто живет на ней. Я чувствую многое, чего ты не замечаешь. Мне кажется, искатель пролетал здесь случайно, возможно, по дороге к своему гнездовью, находящемуся неподалеку. Возможно, мое «спасение» произошло не совсем так, как я описала. Я могла просто перехватить его мысли и истолковать на свой лад. Но его вмешательство спасло мне жизнь — намеренно или нет. Я… я обо всем догадываюсь.
Кейб кивнул. Толпа прибывала, и шум становился все громче, поэтому он повернулся к собравшимся:
— Возвращайтесь к своим занятиям. Ты и ты, — он почти наугад ткнул пальцем, и вперед шагнули двое слуг — человек и дракон в шлеме, украшенном гребнем. — До прибытия господина леса Дагора эта зона объявляется запретной. Охраняйте.
Уже задним числом Кейб сообразил, до чего удачным оказался его выбор. Все его мысли были направлены на укрепление связей между людьми и драконами, и даже сейчас, в экстренной ситуации, он автоматически сделал правильный ход. «Используй любую возможность, чтобы свести их теснее», — шепнул чей-то голос.
Натан?
Кейб вздохнул. Какая-то неясная, неотвязная мысль преследовала его, вызывала смутную тревогу. Он еще не пытался установить мысленный контакт с мертвой тварью, но чувствовал, что это необходимо. Он должен узнать об этом животном как можно больше. Нужно коснуться его, хотя…
Как бы ни торопился Зеленый Дракон, в лучшем случае он появится в Мэноре завтра. Гвен могла бы расспросить своих добрых друзей — обитателей леса, но вряд ли им известно что-то существенное, кроме тропы, которой чудовище проникло в Мэнор. Видимо, это подземный житель, практически невидимый для всех обитателей этих краев. Поэтому никто не предупредил их с Гвен о существовании подобных животных.
— Мы должны уничтожить эту гадость, — услышал он голос Гвен.
— Только после того, как ее увидит Зеленый Дракон. Она ответила с раздражением:
— Я так и предполагала. Просто эта тварь меня пугает. Я… мне все еще кажется, будто она пытается меня высосать досуха.
Высосать. То же самое почувствовал и Кейб. Это не просто животное. Это странное существо, наделенное определенным разумом и силой. Противоестественное создание, своим существованием оскорбляющее природу.
Дело рук Томы?
Кейб покачал головой. Не исключено, но маловероятно. На свете хватало и других волшебников, кроме злополучного герцога Томы.
«Если я решусь коснуться этого животного, я смогу узнать..»
Его рука потянулась к косматому меху прежде, чем он понял, что происходит. Он отдернул пальцы, а Гвен, собиравшаяся уходить, обернулась и жалобно попросила:
— Кейб! Не трогай его!..
На секунду в нем проснулся прежний Кейб, робкий и опасливый, избегающий малейшего риска. Но почти сразу же его лицо выразило решимость, напомнив Гвен о другом человеке, которого она любила так же сильно, как любила теперь его внука.
Кейб почти беззвучно что-то пробормотал, и Гвен почувствовала могучий рывок, оторвавший, отодвинувший ее от мужа, отделивший от него невидимым барьером. Это заклинание было настолько сильным, что сопротивляться ему она не могла.

Ладонь Кейба коснулась снежно-белого меха чудовища.
И Кейб ступил на дорогу, ведущую в прошлое. Он перенесся в Бесплодные Земли — но такие, какими они были давным-давно, цветущие и плодородные.
Шла Поворотная Война, а он был — Натан Бедлам.
Его окружили друзья. Ялак, не одобрявший его затею, но во имя дружбы воздержавшийся от возражений. Высокий Тир в просторном, как у священника, плаще; он от всей души поддерживал план Натана. Печальная Салисия, маленькая женщина, обладавшая огромной силой. Базиль, истинный вожак отряда. Он взялся задержать врагов, если они нападут до того, как заклинание Натана начнет действовать.
У него были и другие союзники — страшные существа, стелившиеся по земле, ужасные, свирепые твари, вызванные из недр земли заклинанием, которое стало его величайшим грехом и позором…
Все растаяло… Потом он снова увидел Бесплодные Земли — но теперь уже такими, какими они стали после войны. То немногое живое, что чудом уцелело под натиском свирепого всепожирающего голода, медленно угасало; Хозяева Драконов были слишком человечны, чтобы заставить исполниться каждую букву старинного заклинания, и некоторым из клана Бурого Дракона удалось выжить. Но Кейб-Натан знал: даже и того, что было приведено в действие, оказалось слишком много…
Усталые и изнуренные, Хозяева Драконов и сами многих не досчитались в своих рядах. Погибла Салисия, усмиряя голод. Кейб-Натан в ужасе ощутил, как становится сильнее с ее смертью…
Но откровение не пришло к нему.
А тем временем Короли-Драконы объединились, пытаясь либо обратить против своих врагов вызванную лавину, либо приостановить наступление голодной орды. Ялак не мог сдержать слез; он готов был перенести все, только не смерть Салисий — это ранило его больнее всего. Базиль поддерживал Тира, своего самого старого товарища.
Кейб-Натан боялся посмотреть в глаза своим верным друзьям. Знай он, чем все это обернется, он бы никогда не пустил в ход старинное заклинание. Уж лучше пусть бы оно оставалось похороненным в темнейших глубинах его подсознания. Пусть бы лучше они проиграли войну. Только бы никогда больше ужасный голод не вырвался на свободу!..
Теперь холмы двигались по направлению к ним, некоторые не уступали размерами темневшим у горизонта горам. Хозяева Драконов приготовились отразить нападение.
Огромная лапа с когтями показалась из-под земли, и наружу выползла гора белой шерсти.
Кейб содрогнулся от отвращения, когда перед его глазами возникла мерзкая тварь, вызванная Натаном из глубокой древности. Теперь он знал, что эти монстры наделены разумом только в какой-то степени. Воспоминания Кейба-Натана перемежались картинами, больше похожими на послания искателей, потому что самое первое косматое чудовище было вызвано из недр земли самими крылатыми предшественниками драконов.
Искатели хотели использовать белых монстров, чтобы нанести решающий удар по заклятому врагу, но вовремя спохватились, что мерзость, которую они готовы были выпустить из-под земли, сама по себе представляет ужасную угрозу всему живому. Лучше уж оставить земли во власти… драконов? Искатели готовы ждать столетия, если потребуется.
Еще более странные картины сменяли одна другую. Долгая, долгая спячка, тьма, угнетающий голод… Пробуждение в холодном мраке, рычащие раскаты голоса нового господина… Приятная уверенность, что скоро появится возможность утолить голод — если сначала они сумеют утолить голод своего господина.
Только немногим счастливцам была дарована свобода. Им нужно было подчиняться только холодной, мертвящей воле господина.
Мятеж! Голод оказался слишком силен, а на юге явственно ощущалась жизнь. Тот, Которому Служат, узнал и наказал непокорных. «Время еще не пришло! — сердито кричал Он. — Лучше держаться подальше от соблазнительного тепла, чем подвергнуться наказанию. Только один понес кару. Он нашел жизнь. Пищу, чтобы утолить голод…»
Кейб рухнул навзничь, словно сраженный молнией.
Гвен оказалась рядом прежде, чем он успел понять это. Ее руки пробежали по его телу в поисках ран. Он знал, что цел и невредим… но совершенно опустошен. Как будто одного только прикосновения к чудовищу оказалось достаточно, чтобы вся жизнь вытекла из его тела. Это не Кейб решил оборвать контакт; он был полностью поглощен обрушившимися на него образами.
Связь оборвал Натан. И едва не опоздал. Та часть сознания Кейба, которую он делил со своим дедом, догадалась, что тварь, даже мертвая, — это канал, по которому утекает жизненная сила.
Еще немного, и тварь высосала бы его досуха — ради того, кому продолжала служить и в смерти.
Смерть, холод и магия высочайшего, опаснейшего уровня — вот чего коснулось сознание Кейба. Теперь он знал, что эту тварь вызвал из подземных глубин Ледяной Дракон, чтобы выполнить… что?
Кейб снова провалился в темноту.

Проснувшись, Тома увидел мрачную белую фигуру, застывшую у входа в отведенные им с Золотым Драконом покои. Это был один из представителей Ледяного клана, с которым он уже имел удовольствие познакомиться. Как и его господин, дракон выглядел тощим, длинным и полудохлым. Ледяные голубые глаза горели фанатическим огнем. Тома с досадой подумал, что найти союзников среди кузенов непросто. Все они казались зеркальными отражениями своего господина, только помельче.
— Что тебе нужно? — Тома злобно оскалился, изображая раздражение и уверенность в себе, которых на самом деле не испытывал. Но стражник отнесся к этой пантомиме с полным безразличием. Чужаков, поселившихся в крепости ледяного клана, терпели, потому что так пожелал господин. Но они были — никто. И Тома отлично понимал это, несмотря на свою браваду.
— Мой господин хочет говорить с тобой. — Голос дракона звучал ровно, безжизненно. Ледяная нежить, служившая Королю-Дракону, и та обнаруживала больше чувств.
Не этого искал Тома, отправляясь в мучительное путешествие в Северные Пустоши. Здесь не найти союзников, а над ними с отцом нависла смертельная опасность. Раз за разом Ледяной Дракон давал обещания, которые, как теперь понимал Тома, были завуалированными угрозами. То, что подразумевал под помощью Ледяной Дракон, было… по меньшей мере противоположно тому, чего хотел Огненный.
«Проклятье! Вокруг — одни полоумные, — подумал он. — Безумие опаснее сотни Хозяев Драконов».
Он взглянул на отца, но в том не чувствовалось никакой перемены. Золотой Дракон неподвижно лежал на меховом покрывале, укрытый мехами.
Тома молча встал и последовал за посланцем Короля-Дракона. Его вели теми же самыми коридорами, по которым он проходил уже много раз и теперь знал наизусть. С недавних пор ему запретили бродить здесь одному; это была еще одна тревожная перемена. Что бы ни затевал Ледяной Дракон, его планы близки к завершению. Возможно, на спасение надеяться уже поздно — если это зависит от него самого. Оставалась надежда, что удастся приспособить планы хозяина к своим собственным. Пока трон Золотого Дракона оставался химерой, Томе не на что было рассчитывать.
Наконец они вошли в королевские покои. На этот раз Тома смог разглядеть разрушенный алтарь, на котором обычно лежал Ледяной Дракон. Собственно, кроме нескольких камней, алтарь представлял собой просто дыру. Огромную дыру, которую обычно закрывала от постороннего взгляда огромная туша хозяина ледяной крепости.
Тома почувствовал, как холодная дрожь пробежала по его телу, когда он задержал свой взгляд на таинственном провале в полу. Это была странная, неприятная дрожь, которая проникала прямо в душу, и Тома быстро отвел глаза — и встретился с изучающим взглядом хозяина.
— Тебя давно занимала эта загадка, не так ли? — В голосе Ледяного Дракона не было любопытства, да и других чувств тоже. Таким тоном он мог осведомиться о погоде.
Но Тома заметил одну знаменательную перемену. Ледяной Дракон трансформировался в свой человеческий вид и теперь смахивал на рыцаря, несколько веков пролежавшего во льду. Драконий гребень топорщился на фальшивом шлеме, не позволявшем увидеть выражение его лица. Толстая ледяная корка покрывала доспехи, так что дракон напоминал своих омерзительных слуг.
Тома наконец справился со своим голосом:
— Да, я должен сознаться… в некотором любопытстве. Меня терзает любопытство по многим поводам, хотя с некоторого времени я уже не жду ответов на свои вопросы.
Ледяной Дракон сухо хмыкнул, но это короткое проявление чувств еще больше насторожило Тома. Повелитель мерзких Северных Пустошей обладал чувством юмора не в большей степени, чем зубастый сугроб с глазами.
— Узнаю моего племянника. Так вот, теперь я готов ответить на некоторые из твоих вопросов, потому что уже близок приход Последней Зимы.
— Чего?..
— Последней Зимы — решения проблемы человека. Холода, который сметет человеческую заразу, отравившую Драконье царство.
Оглядевшись, Тома вдруг заметил, что к его провожатому присоединились еще пять драконов, занявших стратегически выверенные позиции вокруг гостя. Тома был не дурак; он отлично понимал свои шансы выжить в таком бою. Лучше уж продолжать игру в аудиенцию.
— Прости мне мое невежество, милорд. Расскажи мне о твоей Последней Зиме.
Ошибка. Он попросил то, что Ледяной Дракон собирался сделать и сам. Он не прикинулся дураком, а свалял дурака.
— Я сделаю лучше, Тома. Я покажу ее тебе.
Сильные холодные руки схватили Тому, прежде чем он успел пошевелиться. Он попытался начать трансформацию, чтобы дать отпор, но что-то не пускало его, не позволяло воспользоваться своей волшебной силой.
Он был в ловушке.
— Полегче, племянник. Мои рыцари держат тебя на случай, если ты потеряешь мужество в решающую минуту. Я хочу, чтобы ты увидел все своими глазами. Я хочу, чтобы ты оценил, какую силу я обратил на пользу Драконьего царства!

У Тома в голове загудело. К черту этого безумца! Он не собирался подходить к этой дыре. Он не желал смотреть, что там внизу! Но у него не было сил сопротивляться. Драконы Ледяного клана поволокли его вперед, почти так же, как Азран нес его после поражения в Тиберийских Горах. Только тогда Тома чувствовал гнев и стыд за свое поражение. А сейчас он был просто напуган, как говорят люди, до смерти.
Ступени к алтарю тоже были полуразрушены. Драконы волоком протащили его вперед, и Тома сосчитал каждую ступеньку, словно шел на эшафот. В принципе подобную перспективу рассматривать всерьез не стоило, потому что Ледяному Дракону незачем было обманывать его. Очевидно, он действительно хотел показать, что там, на дне этой пещеры. Но Тому это нисколько не успокоило. У него не было никакого желания заглядывать в дыру, каждый шаг к которой отзывался леденящим страхом.
Наконец они остановились. Его «провожатые» вроде бы дальше не собирались, и Тома едва не вздохнул с облегчением. И вдруг четыре ледяных полутрупа-слуги шагнули… откуда-то. Каждый вел несчастное создание, дракона из чужого клана. Кошмарные марионетки приблизились и передали своих подопечных стражникам, и процессия снова двинулась к дыре. Тома даже не пытался отбиваться, хотя все внутри него сопротивлялось. Теперь он понял, что на него наложено заклятье, не позволяющее воспользоваться магией.
Они остановились у самого края дыры, и только тогда Ледяной Дракон заговорил:
— Наклонись, герцог Тома. Пещера глубока, и только стоя у самого края, ты увидишь мой сюрприз. Поверь мне, мои помощники позаботятся, чтобы ты не свалился вниз.
Черта с два он поверил бы, будь у него выбор. Но два дракона заставили его согнуться, так что его голова и плечи нависли над дырой. Тома зажмурился покрепче.
Через несколько секунд Тома убедился, что его не собираются бросать вниз. Тогда он осторожно приоткрыл один глаз и посмотрел вниз. Прищуренный глаз широко распахнулся и сразу же закрылся. Одного взгляда было достаточно. Даже более чем достаточно.
Дело обстояло еще хуже, чем он предполагал. Ледяной Дракон заговорил, и слова его действовали так же леденяще, как и холод, излучаемый тварью внизу.
— Вот моя Королева, племянник! С помощью ее детей я принесу зиму всему Драконьему царству — такую, какой еще не было никогда! Последнюю Зиму, которая скует эти земли морозом навсегда!
Тома, которого наконец оттащили от ямы, отметил про себя, что на этот раз Ледяной Дракон заговорил с настоящим чувством.

8

Только к полудню следующего дня Грифон перебрался через предположительную границу владений двух Королей-Драконов. Никакой разительной перемены, никакой отметки, объявлявшей о вхождении во владения другого дракона, не было; просто Грифон это чувствовал — и рассматривал как подтверждение, что в игре участвует нечто неуловимое. Нечто скрытое, но окутывающее все вокруг, как огромная паутина.
Еще до того, как он задумал это путешествие, его уже ждали — или просто знали, что кто-то вторгнется в земли Ириллиана. Грифон мог только гадать о природе заклятья, наложенного на эти края; с такой мощной магией он еще не сталкивался. Он даже заподозрил, что Короли-Драконы тут ни при чем. Заклинание казалось древнее самого драконьего племени. Возможно, оно принадлежало искателям, а то и какой-нибудь Другой расе, предшествовавшей даже искателям, вроде квелей.
Как бы то ни было, его затея выглядела теперь безнадежной. Без сомнений, Д'Шай покатывается со смеху, вспоминая о Грифоне. И все же он должен идти дальше. Грифон не мог объяснить, откуда взялась у него такая уверенность, но как только он попытался задуматься над причиной, вернулась головная боль. Она не прекращалась, пока он не выбросил эту мысль из головы.
— Птица застыла от удивления; не желает ли птица дождаться появления дракона?
Тембр голоса напоминал драконье шипенье, сопровождавшееся плеском и фырканьем, словно говоривший сначала наглотался воды. Грифон осмотрел окрестности, но не увидел ничего, кроме бесконечных полей, заросших высокой травой, нескольких прудов разного размера и низких болотных деревьев.
— Птица слепа; не нужно ли взять ее за руку и вывести на дорогу?
Что-то задело его правую руку; Грифон прыгнул в сторону и приземлился в боевой стойке, выставив наготове лапы с острыми, как кинжалы, когтями. Его глаза сузились, когда он увидел существо, барахтавшееся у поверхности ближайшего пруда.
Это был дракон, но не совсем дракон, скорее какое-то земноводное, вроде саламандры. Грифон выругался, досадуя, что не предусмотрел очевидного. Синий Дракон был порождением моря; стоило ли удивляться, что ему служили все разновидности обитателей воды.
Вроде этого существа, например. Грифон ждал, когда на помощь к первому подтянутся остальные. Они, разумеется, надеются одолеть его числом, потому что одно такое животное не казалось серьезным противником: ростом ему до плеча, хоть и гибкое, но не особенно мускулистое. Как и драконы, животное было покрыто чешуей зеленоватого оттенка.
Но никто не спешил на помощь нахальному земноводному, выжидающе уставившемуся на Грифона и принюхивавшемуся, нацелив на него длинное рыло.
— Птица радостно скачет, как цыпленок, гоняющийся за червяком; не хочет ли птица напасть?
Бессмысленная на первый взгляд болтовня неизвестного животного подчинялась тем не менее какому-то ритму; распластавшись на поверхности пруда, нахальное животное вздохнуло и моргнуло своими очень большими глазами:
— Птица к тому же и немая; не собирается ли она стоять здесь и ждать драконов?
— Драконов?
— Птица умеет говорить; не решится ли она выговорить что-нибудь дельное?
Длинный раздвоенный язык болтливого земноводного метнулся иа пасти и на лету смахнул зазевавшееся насекомое.
— Птица в раздумье; слышала ли она что-нибудь о шикателях?
— Шикателях? — Птицелев оторопел. — Может, ты хочешь сказать, искателях?
— Мокрой курице не по душе мой выговор; известно ли ей их настоящее имя?
Грифон ощерился. Тяжеловесные шуточки водяной твари начали действовать ему на нервы.
— Мы имеем в виду одно и то же, не так ли? Да или нет? Просто кивни, если тебя это не затруднит. Существо кивнуло.
— Ты служишь им?
— Птица не знает, что все драки когда-то служили искателям; не думает ли она, что все они предали своих повелителей?
Все складывалось довольно тревожно. Искатели — или шикатели — вели себя необычно. Возможно, долгое рабство у Азрана побудило их к большей активности, чем в прошлом. Возможно, они не желали больше издали наблюдать за миром, которым когда-то владели.
— Ты здесь, чтобы помогать мне? Существо кивнуло.
— Тебя послали искатели?
— Мокрая курица…
—