Один из драконов взял факел и зажег его с помощью кремня и огнива. Что бы ни использовал Синий Дракон для подавления волшебной силы своего гостя, действие этого средства, по-видимому, не было избирательным.
Факел почти швырнули ему в лицо. Синий оттенок кожи драконов был теперь более заметным, как и то, что она не такая шершавая, как у их наземных родичей. В остальном они были типичными драконами.
— Вниз. Не сворачивая. Грифон удивился:
— Я должен идти один?
Стражник, бросивший ему факел, злобно оскалился. Но Грифон, встречавшийся лицом к лицу с Королями-Драконами, не обратил на это особого внимания. Как и у большинства трансформировавшихся драконов, у стражника зубы были острые, но больше похожие на человеческие, чем на клыки хищника. Мелькнувший язык был только чуть-чуть раздвоен.
Грифон сохранил самообладание и тогда, когда второй стражник ткнул его в бок тупым концом гарпуна.
— Нравится тебе это или нет, ты пойдешь вниз, если не хочешь съехать на заднице!
Грифон ответил ему презрительным взглядом и начал спускаться, мысленно сделав заметку на память: ассимиляция драконов и людей в Ириллиане зашла так далеко, как нигде больше в Драконьем царстве, поэтому здешние драконы совсем не шепелявят, если только не взволнованы.
Грифон долго спускался вниз по лестнице, казавшейся бесконечной. Про себя он подумал, что этот спуск — хитроумный тест, проверка, как подействует на посетителя погружение в темную бездну. Наверняка усталый и напуганный посетитель предпочтительней для хозяина, намеревающегося произвести впечатление.
К его удивлению, конец лестницы показался всего лишь несколькими минутами позже. Грифон постарался не порадовать хозяина вздохом облегчения, хотя и понимал, что Синий Дракон и без того чувствует его эмоциональное состояние.
— Остановись.
Еще два дракона, копия двух стражников наверху, преградили ему путь скрещенными копьями. Грифон остановился, держа перед собой факел.
— Пусть войдет. — Голос звучал приглушенно, словно у говорившего был полон рот воды.
Стражники убрали копья, один из них протянул руку к факелу Грифона. Здесь не было нужды в нем, впереди что-то светилось. Грифон отдал факел и шагнул вперед, в покои Синего Дракона.
Многие думали, что Повелитель Ириллиана похож на Дракона Глубин, легендарного отпрыска бога драконов. Это, конечно, было наивно; Короли ни за что не стали бы поклоняться собственному родичу. Да и легенда о Драконе Глубин была намного древнее самих Королей-Драконов. Вопреки суевериям, все драконы в конечном счете смертны.
— Добро пожаловать, лорд Грифон. Спасибо, что любезно отозвался на мое… приглашение, — вежливо произнес огромный дракон.
Именно эта вежливость больше всего встревожила Грифона. У Синего Дракона не могло быть причины так любезничать с чужаком.
— Приветствую тебя, Повелитель Ириллиана-на-Море и других владений. Я хотел бы обсудить поподробней мою… исключительную любезность в ходе нашей беседы, помимо тех вопросов, которые ты найдешь нужным затронуть.
Синий Дракон ответил зубастой улыбкой. Грифон чувствовал себя почти так же скверно, как стоя лицом к лицу с Черным Драконом. Его немного удивила змееподобность Синего Дракона. Но в этом был смысл, если принять во внимание характер его владений.
— По словам арамитов, Д'Шай будет страшно жалеть, что разминулся с тобой, — произнес Синий Дракон.
— Где же он сейчас? — Грифон ожидал, что рейдер-волк немедленно материализуется посередине пещеры, но видел только стражников и светящиеся стены, высеченные в скале.
— Рыщет где-то в окрестностях Ириллиана, как я полагаю, изобретая какие-нибудь предлоги, чтобы убить тебя, несмотря на мое требование доставить тебя живым.
Грифон несколько растерялся, но спокойно ответил:
— Полагаю, я должен быть благодарен тебе.
— Пож-ж-жалуй… — И Синий Дракон неожиданно добавил с раздражением, нажимая на шипящие:
— Прос-стофиля! Человечиш-шка по имени Д'Шай с-слишком много воображ-жает о себе!
— Этим страдают многие.
Дракон пристально посмотрел на него, взвешивая, считать ли это замечание оскорбительным. В конце концов он решил пропустить намек мимо ушей:
— В твоем прошлом все перемешивалось не раз, насколько мне известно. Я мог бы сказать больше, но не хочу терять своих агентов. — Король-Дракон закрыл глаза в знак того, что хочет собраться с мыслями.
— Агентов? — наконец повторил Грифон с деланным недоумением, больше для того, чтобы нарушить затянувшееся молчание.
Глаза дракона открылись; казалось, у них нет своего цвета и они отражают сине-зеленое свечение стен.
— Оставим это. Для начала я докажу честность своих намерений, объяснив, что привело тебя сюда. Пожалуйста, сядь.
Дракон кивнул на стул, которого не было на этом месте секундой раньше.
Грифон покачал головой:
— Я предпочитаю постоять.
— Отлично. Осторожность никогда не помешает.
— Ты собирался объяснить… Дракон нетерпеливо кивнул:
— Я задумал нашу встречу давно. Моему плану помогло неожиданное появление арамитов, почувствовавших некоторую напряженность в отношениях с братцем Черным. Лохивар… Как тебе должно быть известно, там сейчас не очень спокойно.
Птицелев мгновенно отвел глаза. Проблемы Черного Дракона были, можно сказать, прямо связаны с раной в горле, которую нанес ему лично Грифон одним из Азрановых демонических мечей.
— Продолжим… — Синий Дракон расправил крылья, предназначенные скорее для плавания, чем для полета. — Я замечаю что-то неладное в Северных Пустошах. Братец Ледяной отказывается связаться со мной, и все агенты, включая рейдера, по поручению Д'Шая отправившегося под видом торговца в Северные Пустоши, бесследно исчезли. Я знаю немногим больше того, что рассказали арамиты, но чувствую, что затея Ледяного может обернуться для всех нас большой бедой.
Дракон замолчал, словно дожидаясь какого-то отклика со стороны Грифона. Птицелев пожал плечами:
— Ты говоришь, нам всем грозит опасность, и исходит она от Повелителя Северных Пустошей. И больше ничего. Предположим, ты прав; но если ты ищешь моей помощи…
— Ты правильно догадался. Я знаю немного, но и это немногое меня страшит… Я вооружен многими артефактами, оставленными нашими предшественниками — искателями и даже кве-лями; я владею заклинанием, окутывающим мои владения, как паутина, и кристаллом, позволяющим увидеть все, что нарушает эту паутину, а также коснуться мыслей других существ. В последнем случае он позволяет извлечь из чужого разума нужные сведения или внушить нужные чувства, по моему выбору. К примеру, ты стремишься взять в плен Д'Шая и узнать, что именно ему известно о твоем прошлом. Это была изматывающая работа, и я не смог бы продержаться долго, особенно столкнувшись с такой сильной волей, как у тебя. И все же ты оказался здесь, и в здравом рассудке, что облегчает мою задачу…
— А как насчет драки?
Синий Дракон поморщился, как будто съел что-то мерзкое; с недовольным видом он ответил:
— Драка думал, что выполняет волю своих повелителей, — возможно, так оно и было, так как однажды я почувствовал прикосновение разума искателя. Он сразу же оборвал связь, но я успел почувствовать его одобрение. Кто знает? Мною тоже могут манипулировать. Я подумал, что драка сможет провести тебя в Ириллиан так, чтобы об этом не узнали рейдеры-волки. Скажи мне — на что похожи Туманные тропы?
Пропустив вопрос мимо ушей, Грифон спросил:
— А как насчет Д'Шая? С какой целью ты включил его в свой план?
— Это же очевидно. Д'Шай был приманкой для тебя. Ты наверняка не пришел бы сюда, если бы он оставался у себя в Лохиваре. Ты почти наверняка не пришел бы, если б я пригласил тебя. В то же время его присутствие обеспечило меня разменной монетой для переговоров с родичами — Черным и Грозовым. Грозовой был бы не прочь получить твою голову — но только не в обмен на постоянную базу для рейдеров на границе своих владений с Ириллианом, чего я бы не допустил ни при каких условиях, хотя знать об этом ему не обязательно. Черный нуждается в пушечном мясе для своей армии, которое поставляют ему рейдеры из своих штрафников, а если я предоставлю арамитам порт, они больше не захотят иметь с ним дело. В обмен на мое «щедрое» обещание отказать рейдерам Черный поклялся не трогать тебя и не затевать больше идиотских вторжений в Пенаклес.
Грифон кивнул, уже догадываясь, к чему идет дело:
— Судя по тому, что я слышал, тебе нужны Библиотеки.
— Надеюсь, ты не чувствуешь себя обиженным. — Король-Дракон снова наградил его короткой зубастой усмешкой. — В конечном итоге — да. Библиотеки старее всех в Драконьем царстве. Они древнее и искателей, и квелей, и двух других рас, о которых мне известно. Мне всегда казалось, что Библиотеки переживут все племена и расы Драконьего царства.
— То есть ты хочешь перемирия.
— С-совершенно верно, перемирия. Временного. Склонив набок голову, Грифон пристально смотрел на Короля-Дракона.
— Если бы ты заговорил о большем, я бы не стал даже рассматривать твое предложение.
— Вдобавок бери Д'Щая, если хочешь. Мне он ни к чему, и я не желаю, чтобы шайки рейдеров рыскали по моим владениям.
— Такая щедрость выглядит просто не правдоподобно…
И с этого момента начался разговор — уже не смертельных врагов, а двух государственных деятелей. Грифон в глубине души уважал правителя Ириллиана, потому что его подданные-люди были почти так же удовлетворены государственной властью, как подданные Зеленого Дракона и его собственные. Затеять мятеж или государственный переворот в этих краях было бы сложно, в особенности если мирные улицы в этом случае должны были превратиться в поле боя.
— Позволь мне предложить вот что, — сказал Лорд Ириллиана. — Я выставлю рейдеров из своих владений. А захочешь ли ты преследовать их — дело твое.
Щедро и благоразумно, не без ехидства отметил про себя птицелев. Никто из Королей, кроме Черного Дракона, не поощрял активность иностранцев в своих владениях, да и Черному нужно было только пополнение для армии из штрафников-рейдеров, настоящих зомби.
— На время нашего союза мои возможности — к твоим услугам, лорд Грифон. Не знаю, что затевает Ледяной, но я предан в первую очередь своему государству, что бы обо мне ни говорили.
Грифон задумался. Если опасность существует, если сказанное Синим Драконом соответствует действительности, Библиотеки могли оказать им изрядную помощь. В них можно сравнительно быстро найти сведения обо всем на свете, а время весьма существенно для них. Внезапно, неприятно задетый мелькнувшей тревожной мыслью, сощурив глаза, Грифон посмотрел на дракона:
— Откуда мне знать, не занимаешься ли ты и сейчас внушением?
Дракон искренне расхохотался:
— Ты действительно так недоверчив, как мне говорили… возможно, потому ты и сохранил до сих пор свой трон. Погоди.
Поднявшись во весь свой рост, дракон вышел в центр зала, вынудив гостя попятиться. Он закрыл глаза.
В королевских покоях стало ужасно жарко. Грифон, расширив глаза от удивления, смотрел, как Синий Дракон буквально плавится у него на глазах… Струящаяся плоть, казалось, исчезала, коснувшись пола. Массивные крылья дрогнули, сложились, потом уменьшились и исчезли. Хвост втянулся, задние и передние лапы выпрямились и удлинились, когтистые клешни превратились в руки с острыми ногтями. Грудь ввалилась, потом выровнялась, приняв форму обычной человеческой груди, защищенной доспехами.
Самым пугающим было изменение лица. Шея не правдоподобно укоротилась, а свирепые драконьи черты скользнули вверх, и на их месте осталась впадина, на которой постепенно образовался шлем. Из прорезей виднелись два сверкающих глаза и вполне человеческие губы, за которыми поблескивали очень белые острые зубы. Прежние черты, уменьшившись раз в десять, переместились вверх и стали украшением псевдошлема. За мгновение чешуйчатая кожа разгладилась и выглядела теперь как лучшие доспехи.
Трансформировавшийся Король-Дракон с любопытством смотрел на своего потрясенного союзника:
— Ты никогда раньше не видел, как мы меняем форму?
— Не так близко. И не в деталях. В бою мало времени для научных наблюдений.
— Как это верно и как прискорбно. — В голосе дракона не было ни тени насмешки.
— Если ты последуешь сейчас за мной, я предоставлю доказательства, что ты действуешь по своей доброй воле.

Король повел его мимо того места, где недавно лежал, раскинувшись, в виде огромного дракона. Теперь Грифон заметил дверь в стене, которой не мог увидеть раньше, потому что ее загораживала массивная туша Синего. Стены коридора мерцали, и это свечение придавало всему вокруг необычный голубоватый оттенок.
— Почему стены светятся?
Дракон остановился и потер пальцем стену. Показывая руку гостю, он объяснил:
— Это подводный мох из самых темных глубин моря. Свет — необходимый компонент процесса жизнедеятельности, хотя я и не знаю точно, какой цели он служит. Но если мох перестает светиться, он гибнет. Я приспособил это свойство для своих нужд. И вполне удовлетворен результатом. Это, — он поднял испачканный палец, — самое малое из сокровищ моря. Красота земли не идет ни в какой сравнение с тем, что скрывается под водой.
С этими словами дракон аккуратно вытер палец и зашагал дальше по коридору. Он беззаботно повернулся спиной к Грифону, словно в доказательство своих добрых намерений. Птицельву пришлось настойчиво напомнить себе, что, даже если ему удастся убить Короля-Дракона, он должен будет с боем проложить себе путь на побережье, а потом вплавь выбираться на берег, что совершенно не отвечает его склонностям. Так что оказанное ему в разумных пределах доверие было вполне оправданным.
Они вошли во второй зал, еще больше первого, и Грифон услышал шум волн, разбивающихся о скалы. Присмотревшись, он увидел, что дальний конец зала и впрямь захвачен морем — они находились в подводном гроте.
Стены здесь были уставлены книгами, артефактами и самыми разнообразными инструментами. Грифон догадался, что именно отсюда Синий Дракон управляет своими владениями, работает над заклинаниями и присматривает за Ириллианом.
Большой мерцающий кристалл, стоявший на верхушке деревянной треноги, сразу же привлек внимание Грифона. Дракон подвел к нему гостя, и кристалл засветился ярче.
— Вот что я называю своим настоящим домом — те развалины, на месте которых возник Ириллиан.
— Возник Ириллиан?.. — с удивлением переспросил Грифон. Ириллиан считался одним из старейших городов в Драконьем царстве, и о том, что он выстроен на не правдоподобно Древних развалинах, Грифон понятия не имел.
— Еще до появления искателей, даже до расцвета квелей, этот город был прекраснейшим в мире. Но однажды он стал жертвой землетрясения чудовищной силы, такого мощного, что целые районы поглотило море. Обитатели древнего города былк вроде драки, поэтому многие из них выжили и сумели с толком использовать уцелевшее. Но они все же предпочитали жить на суше, и поэтому начали строительство того Ириллиана, который мы знаем. Потом их сменила раса квелей, и тогда старый город оказался заброшенным окончательно. Квели обустроили пещеры, прорыли много туннелей. Потом их сменили искатели. Большинство артефактов здесь осталось от искателей, от квелей только несколько. Когда пришло время искателей, первые драконы сочли эти пещеры предпочтительнее города, который они предоставили людишкам.
Синий Дракон легонько похлопал по кристаллу:
— А вот и та сила, лорд Грифон, которая позволила навязать тебе мою волю на какое-то время. — Он шагнул в сторону. — Бери его. Пусти его в ход. Поступай, как тебе заблагорассудится.
Если Король-Дракон надеялся, что такое предложение убедит Грифона поверить ему до конца, он прискорбно заблуждался. Лорд Пенаклеса задолго до их встречи успел выяснить, как дорого обходится дурацкое благодушие. Он решительно шагнул вперед, одним глазом покосившись на хозяина, и осторожно прикоснулся к кристаллу правой рукой.
Кристалл казался прохладным на ощупь, и Грифон почувствовал возникновение контакта. Он сосредоточился на мыслях о Пенаклесе, представил его мысленно. Тоос. Он хотел увидеть Тооса…
И перед ним появилось изображение королевских покоев во дворце. Генерал отчитывал двух советников, пытавшихся ввести бессмысленный налог, который, как давно подозревал Грифон, больше наполнит их карманы, чем городскую казну. Тоос встал и указал им на дверь, голос его звучал спокойно, но властно. Пристыженные чиновники заспешили к двери.
«Добрый старина Тоос, — с чувством подумал Грифон. — Мне никогда не удавалось нагнать на них страху… Определенно, ему к лицу быть королем».
Он с сожалением прервал свой контакт с Пенаклесом. Нельзя забавляться этой штукой целый день. Синий Дракон не станет ждать. Грифон на мгновение задумался… кажется, он нащупал верное решение. Одного испытания должно быть достаточно.
Он сосредоточил свои мысли на Синем Драконе…
Король-Дракон бесцельно зашагал по пещере. Потом начал нервно постукивать кулаком по стене. Потом на него напала дрожь — такая сильная, что он с трудом удержался на ногах.
Полюбовавшись этим зрелищем несколько секунд, Грифон снова с сожалением разорвал контакт.
В это мгновение в пещеру вбежали стражники, судя по оскаленным физиономиям, намереваясь разорвать его на куски. Король-Дракон приказал им убираться таким тоном, что стражники попятились и исчезли без возражений. Дракон резко повернулся к гостю:
— Ты… Тебе не следовало этого делать! Я… Я думал… Грифон не испытывал ни малейшего раскаяния:
— Ты думал, я захочу поиграть в благородство и откажусь от твоего предложения? После того как ты подцепил меня на крючок, заставил забыть про свои долг и вел несколько дней по кошмарным болотам, где можно было утонуть в любую минуту? В таком случае тебе полезно почувствовать на своей шкуре действие этой игрушки!
Синий Дракон отвел глаза и произнес ровным тоном:
— Думаю, теперь мы уточнили свои позиции. Ты готов принять перемирие?
— Конечно.
— Это только временная мера, ты согласен?
— А ты как полагаешь? — сухо бросил Грифон.

12

Нелегко было уснуть в Мэноре этой ночью. Кейб то и дело ловил себя на том, что лежит, бессмысленно уставившись в потолок. По доносившимся до него шорохам и тихим вздохам можно было догадаться, что Гвен чувствует себя не лучше. Кейб заставил себя лежать неподвижно, притворившись спящим. Если его притворство подарит ей хотя бы несколько минут отдыха, значит, оно того стоило. Глупо было множить ее страхи, показывая свое беспокойство.
Книги, прочитанные за последние несколько месяцев, к сожалению, не давали никакого представления о той опасности, с которой они столкнулись. Некоторые из них, по предположению Кейба, были написаны Хозяевами Драконов, в частности Ялаком, соратником Натана. После трехчасового сражения с рукописью, представлявшей собой сплошную головоломку, Кейб пришел к печальному заключению, что маг был не в ладах с наукой правописания. Кроме того, большая часть его сочинения была посвящена трактовке различных туманных предсказаний древних мыслителей. Крайне неудачно, потому что само сочинение Ялака тоже нуждалось в верной трактовке.
«Почему в магии все так запутано и непредсказуемо? — с досадой спросил он себя. — Почему ничего в ней нельзя упорядочить и разложить по полочкам, как в других науках?»
И теперь всё на его плечах… Все, кто мог дать дельный совет или указание, умерли во время или после Поворотной Войны.
Перед рассветом он наконец сдался и вылез из кровати, обнаружив, что Гвен только этого и дожидается: она лежала тихонько, как мышка, глядя в потолок. Как только Кейб зашевелился, Гвен повернулась к нему.
— Э… утро, — с запинкой выговорил Кейб. В сложившихся обстоятельствах выглядело бы довольно странно, скажи он «доброе». Обоим не хотелось заглядывать вперед.
Ко времени, когда они оделись и позавтракали — аппетит у обоих оказался на удивление слабым, — их кони были оседланы. Ссарекаи и его коллега из Пенаклеса, Дерек Айроншу, уже ожидали их. Эти двое, на взгляд Кейба, вели себя вполне по-приятельски — насколько это возможно в такой ранний час. Это немного улучшило его настроение. Гвен, заметив его улыбку, нашла в себе силы улыбнуться в ответ. Не так уж все плохо.
Никто еще не проснулся. Кейб и Гвен хотели уехать пораньше, чтобы не стать участниками церемонии прощания. Гвен уже проинструктировала персонал самым подробным образом, и Зеленый Дракон пообещал присмотреть за Мэнором. Волшебники приняли поводья у слуг и сели на коней. Кейб кивнул Ссарекаи — дракон ответил слабой улыбкой, не особенно чарующей — и поскакал вперед. Гвен последовала за ним.
Мэнор выглядел таким мирным, безмятежным и цветущим, что все их мрачные предчувствия казались совершенно не правдоподобными. Сияло солнце, пели птицы, сновали мелкие лесные зверюшки… Кейб вспомнил, какой ровной и незатейливой была его жизнь до появления Бурого Дракона. Поистине, неожиданности могут быть довольно неприятными.
Впрочем, беспечность и легкомыслие в лесу были неуместны, даже если эти леса принадлежали Зеленому Дракону. Твари вроде василисков не видят разницы между теми, кто находится под протекцией Зеленого Дракона, и прочими смертными. Они голодны почти всегда, потому что для них мало просто схватить добычу — это нужно сделать в определенный момент. Например, василиски черпают силу из своих окаменевших жертв только в течение первого получаса или около того. Позже окаменевшее тело можно использовать разве что в качестве садового украшения.
Всего через десять минут кони остановились как вкопанные, и никак не удавалось заставить их сдвинуться с места. Сначала Кейб заподозрил, что поблизости находится такая же белая мерзость, только на этот раз живая.
Но причина оказалась другой. На тропинку шагнула знакомая юношеская фигура в доспехах излюбленного эльфами зеленого цвета.
— Хейден! — С облегчением оба мага быстро свернули незаконченные заклинания. С лица Хейдена исчезла улыбка, когда он сообразил, что едва избежал превращения в паука или лягушку. Выражение его физиономии заставило обоих магов расхохотаться.
— Тебе не следовало так поступать. Мы же волшебники, — укорила его Гвен.
— Буду помнить, — проворчал Хейден. — Так и вижу, как ползу на брюхе, подкрадываясь к полевой мыши…
— О, я бы ни за что не превратила тебя в змею… Что угодно, но только не змея!
— Премного благодарен. Кейб пристально осмотрел лес:
— Ты один или нас ждут и другие сюрпризы?
— Я один, если не считать вот этого компаньона. — Эльф поправил длинный лук, висевший у него на плече, и нырнул за деревья. Из леса выбежала изящная светлая лошадка, явно из породы, выведенной эльфами и для эльфов; она так же отличалась от коней магов, как и сами они — от эльфов.
— Тебе нет никакой нужды ехать с нами, — заметил Кейб. Хейден вскочил в седло:
— Эльфы умеют многие вещи, которые людям могут показаться чересчур… хлопотливыми. Так или иначе, мне нужно на север. За нами движутся мои товарищи. Они решили держаться позади, милорд, на случай, если понадобится передать сообщение. Они догонят нас у границы Пустошей.
Спорить не было смысла, и Кейб не стал больше отговаривать эльфа.
— Какой путь ты нам посоветуешь? — поинтересовалась Гвен.
Хейден мрачно улыбнулся:
— Мы можем выбирать между поездкой вдоль Адских Равнин и экскурсией по владениям Бронзового и Серебряного Драконов. Последний, кстати, ведет довольно активный образ жизни.
Адскими Равнинами называли вулканический регион на юго-востоке Тиберийских Гор, в бывших владениях Красного Дракона и Азрана. Этих двоих давно не было в живых, но, по слухам, часть Красного клана уцелела. Все дороги там просматривались из Венслиса, находившегося на границе с владениями Грозового Дракона, поэтому в любую минуту можно было ждать нападения. Не исключалась также возможность новой встречи с разбойниками, которые напали на них по пути в Мэнор, или даже разрозненными отрядами уцелевших членов Красного клана, жаждущих мести. Не стоило также выпускать из виду возможность извержения пары-тройки вулканов.
Вторая поездка предполагала обязательную встречу с отпрысками Серебряного Дракона, а в качестве дополнительного аттракциона возможные стычки с представителями трех других кланов, включая Золотой.
Кейб вздохнул. При любом раскладе им предстояли серьезные испытания.
— Поедем через Адские Равнины. Хейден кивнул:
— Я так и думал. Не могу сказать, что этот маршрут мне нравится, но он все же чуть попроще — если только вы не пожелаете перебраться через Тиберийские Горы… — Он ухмыльнулся при виде того, как вытянулись их лица. — Да я, собственно, этого и не думал.
Что-то подсознательно терзавшее Кейба с утра наконец выплыло на поверхность:
— Хейден, твой господин говорил что-нибудь о других Королях-Драконах? То, что затеял Ледяной, касается их не меньше, чем нас.
Эльф поправил висевший на плече лук:
— Милорд ничего о них не говорил. Но я точно знаю, что он озабочен их бездействием — по крайней мере тем, что мы принимаем за бездействие. Все Короли перестали доверять друг другу, особенно с тех пор, как Железный и Бронзовый сговорились свергнуть Императора, и уж точно никто из них не водится с нашим лордом, поскольку он заключил мир с Грифоном.
— Об этом я догадывался, — хмуро произнес Кейб. Итак, им предстояло действовать в одиночку, если только не объявятся союзники, о которых пока ничего не известно.
— Ну… — Хейден лукаво ухмыльнулся, снова напомнив Кейбу полуэльфа Хаддина, которого он многие годы называл отцом — который и был для него отцом. Родство с Азраном Кейб считал чисто биологическим. — Нам пора отправляться в путь. Не стоит томить ожиданием нашу ящерку, верно?
Большую часть этого дня они ехали без происшествий, только раз, к их беспокойству, по земле пронеслись волны холодного воздуха. Ни один из путников не сказал вслух ни слова; все было понятно и так. Леденящий холод на мгновение коснулся и души, а не только тела.
— Становится прохладней, — значительно позже заметила Гвен. — Холод движется на юг. Кейб кивнул:
— Наступление началось.
Хейден, наименее информированный из них троих, с беспокойством посмотрел на Кейба:
— Мы не опоздаем?..
— Нет, еще нет. Хотя времени уже мало. Они пришпорили коней.
Вечер застал их у северо-восточной оконечности леса. В воздухе появился легкий запах серы, и растительность поредела, словно и почва здесь была отравлена. Хейден с отвращением принюхался и наконец объявил:
— К утру мы доберемся до Адских Равнин.
Пейзаж Драконьего царства был пестрым, как лоскутное одеяло. Конечно, каждый из Королей-Драконов делал все возможное, чтобы обустроить владения по своему вкусу; но даже Короли не обладали достаточным могуществом, чтобы произвести значительные изменения ландшафта. В недостатках и изъянах рельефа они винили и ушедшие расы, и козни какого-то злого божества… Но для путешественников это ничего не меняло; им предстояло пересечь края, изрытые кратерами вулканов.
Этой ночью заснуть оказалось гораздо легче, возможно, потому, что все они были страшно измотаны. Хейден предложил постоять на часах, но Гвен составила защитное заклинание и убедила его, что это гораздо эффективнее. Кроме того, всем им полезно было хорошенько отдохнуть…
Это вскоре оказалось неосуществимым. Им удалось поспать не больше двух часов, как вдруг началось сильное извержение ближайшего вулкана, сопровождавшееся грохотом, от которого едва не лопались барабанные перепонки; скоро к нему добавилось землетрясение. Земля заходила ходуном, их болтало и подбрасывало, как беспомощных младенцев. Хуже того, этому не видно было конца.
В какой-то момент Кейб пробормотал пару слов, вероятно, из лексикона Натана, хотя, конечно, он мог и сам запомнить их, пока жил при харчевне, и мрачно добавил:
— И нам придется спать в этих краях ближайшие несколько дней?
Любые заклинания в такой ситуации были бесполезны — разве что они решились бы полностью изолироваться от окружающего мира. Кейб так и предлагал, но Гвен напомнила ему, что такое заклинание здорово вымотает их и поездка затянется — что означает дополнительное время для экскурсии по Адским Равнинам.
Вдруг Хейден просиял, довольный своей сообразительностью:
— А вы можете телепортироваться?
— Да, — ответила Гвен.
— Тогда почему бы нам не телепортироваться вперед? Мы сэкономили бы несколько дней.
Кейбу ужасно не хотелось его разочаровывать, но слишком велик был риск, сопряженный с таким способом передвижения:
— Ни один из нас не знает этих мест. Если мы телепортируемся в Адские Равнины, конечным пунктом вполне может оказаться кратер вулкана. Если мы попытаемся телепортироваться прямо в Северные Пустоши, то рискуем оказаться лицом к лицу со слугами Ледяного Дракона. И даже если телепортация сойдет благополучно, она потребует от нас огромных усилий, и мы окажемся совершенно вымотанными. А ведь нам понадобятся все наши силы к тому моменту, когда мы доберемся до Северных Пустошей.
Гвен одобрительно кивнула, отбросив густые волосы, падавшие на лицо, и добавила:
— Мы не можем позволить себе даже коротких перемещений. Если расстояния будут слишком маленькими, мы скоро останемся без сил, ничего не выигрывая по времени. И все равно есть вероятность врезаться в дерево или холм. Такое уже случалось.
Хейдена передернуло Некоторое время они помолчали, надеясь, что удастся немного вздремнуть перед следующим вулканическим выбросом или толчком.
Следующим утром, очень рано, они добрались до Адских Равнин. Собственно, слово «равнины» выглядело неуместным преувеличением. Ничего ровного здесь не наблюдалось — то есть можно было увидеть и относительно ровные небольшие площадки, в особенности вокруг пещер, где обычно жили драконы; но по большей части холмы сменялись горными цепями, включавшими действующие или еще недавно действовавшие вулканы. Как точно подметил Хейден, это была земля, воплотившая все печали и страхи Драконьего царства.
Лошади заупрямились, и им пришлось успокаивать бедных животных. Уже давно исчезли из виду последние деревья, и только редкие травинки попадались тут и там. «Даже Бесплодные Земли выглядят повеселее», — подумал Кейб. Потом он вспомнил, что почва в этих краях богаче, чем где бы то ни было, потому что извержения выносят на поверхность множество минералов и питательных веществ, восполняющих все потери. Растительная жизнь процветала в оседлых районах, где ее поддерживали драконьи кланы. Как ни странно, именно в Адских Равнинах драконы вели достаточно пасторальный, фермерский образ жизни, хоть и не теряли своей природной свирепости. Остатки разбитого Красного клана жили главным образом на севере, и путешественники вполне могли надеяться проехать Адские Равнины, не встретив ни единого дракона.
Стало очень жарко, и день тянулся нестерпимо медленно, и Кейб подумывал о том, чтобы снять рубашку. Хейден решительно покачал головой, когда Кейб сказал об этом:
— Приятного мало, если вулкан обрызгает тебе спину раскаленной лавой. А если попробуешь защититься своим волшебством в течение всего пути, останешься без сил.
— Кроме того, — с улыбкой вставила Гвен, — это не совсем честно по отношению ко мне, вынужденной париться в блузке.
— В лесах нимфы резвятся без всякой одежды, — лукаво заметил Хейден.
— Если моя жена вздумает поступить подобным образом, мне первым делом придется закрыть все жадные глаза в окрестностях — и навсегда.
Хейден ухмылялся, довольный дружеской перепалкой; вдруг он нахмурился, заметив что-то вдали на северо-востоке:
— Кажется, в конце концов мы привлекли внимание драконов.
Кейб и Гвен проследили за его взглядом. Большой отряд всадников двигался им навстречу. Теперь уже видно было, во-первых, что это люди, а не драконы, а во-вторых, что их не заметили, потому что всадники продолжали скакать на юг, ни разу не повернув головы в сторону троих путешественников.
— Кто они? — задумчиво спросил Кейб.
— Может, они из Венслиса? Или Талака? — предположила Гвен.
Хейден покачал головой.
— Будь они из Талака, им ни к чему было бы делать такой крюк — из Талака можно выехать прямо на юг. Никто в здравом уме не поедет через эти равнины по своему желанию. Венслис — это больше похоже на правду, но что нужно на юге его жителям? Венслис не ведет никакой торговли ни с Зуу, ни с Пенаклесом — только с Мито Пика и Ириллианом.
— Мито Пика… — пробормотал Кейб.
— А что?
— Да ничего — просто, может быть, они возвращаются домой. А может, это налетчики.
— Истребители драконов? — Хейден взялся за лук левой рукой.
— Вот именно. В этом есть какой-то смысл. Если Мито Пика был их родным домом, то его вид теперь — это хорошее напоминание, за что они воюют. Странно, что никто не подумал об этом раньше.
— Возможно, никому не хотелось над этим задумываться, — с мрачным видом заметила Гвен. — Тома уничтожил их город просто потому, что ты жил там. Думаю, даже некоторые из Королей были страшно недовольны этой выходкой. Кроме того, Мито Пика не во владениях Золотого дракона. Император он или нет, вторжение в чужие владения — это наглость. Кейб кивнул.
— Но это не мешает никому совершать набеги на развалины. Любой Король-Дракон знает, что в городе остались одни мародеры да мятежники. И любой Король легко обошелся бы без тех и других. Но это просто предположение. Я вполне могу ошибаться.
Хейден поторопил своего коня:
— Нам лучше пошевеливаться, лорд и леди. Не стоит слишком часто испытывать свою удачу. Они еще могут заметить нас. Вы, кажется, говорили мне, что хотите поберечь свои силы.
Волшебники последовали за ним. Кейб ехал замыкающим. Вид вооруженного отряда обеспокоил его. Сначала он заподозрил, что это разбойники, направляющиеся в Мэнор. Но по некотором размышлении эта догадка отпала. Главарь отряда, с которым они столкнулись по пути в Мэнор, не был похож на дурака; такой человек умеет понять, когда он проиграл. Самое большее, они хотят объехать по периметру леса Дагора. Въехать в него после того, как получил персональное предупреждение Зеленого Дракона, означает напрашиваться на неприятности.

К полудню неприятная встреча стала отдаленным воспоминанием. Им предстояло покрыть большое расстояние, и времени было слишком мало, чтобы тревожиться о том, что существует, возможно, только в его воображении. Кейб выбросил всадников из головы, особенно когда они подъехали к первому скелету.
Он уже слышал о подобных находках, но это было где-то на юго-западе, во владениях Бурого Дракона. Именно там Кейба когда-то едва не принесли в жертву, и это потрясение стало необходимым толчком, высвободившим скрытую в нем силу, уничтожившую Короля-Дракона. Грифон позже рассказал ему, что Бурый Дракон почти добился своей цели. Бесплодные Земли снова стали плодоносить, но в этом заключалась ядовитая издевка — в буквальном смысле. Растительность оказалась губительной для его клана. Она пожирала драконов, не делая различия между лордами и нижайшими вивернами, лишь бы они были одной крови с Бурым. Только горсточка членов клана, своевременно удравших во владения Хрустального и Бронзового, по слухам, уцелела.
Картина была ужасна: за первой грудой костей, дочиста обглоданных хищниками, виднелась следующая, и следующая, и так далее — до самого горизонта.
Они одолели подъем и посмотрели вниз, на настоящую равнину, редкую в этих краях.
— О Риина! — выдохнула Гвен. — Это море смерти!
Кейб печально кивнул. Он знал, куда ведет эта дорога, хотя обзор пока закрывали два действующих вулкана недавнего происхождения. Без охранительных заклинаний эта местность одичала. В один прекрасный день земли, за которые пролито столько крови, просто разорвут свирепые подземные силы.
Им следовало бы выбрать другой путь. Ужасные останки буквально покрывали всю землю до горизонта. Пустые глазницы черепов смотрели в небо; некоторые погибли, не выпустив заклятого врага из смертельного захвата, и теперь их кости перемешались, драконьи — с останками защитников, и трудно было поверить, что кому-то удалось пережить такую бойню
Но один участник великой битвы сумел выжить — на какое-то время, — и это его заброшенная крепость виднелась неподалеку. Кейб старался не смотреть на нее, хотя и чувствовал, что разумно будет сделать здесь привал и дать лошадям отдохнуть под крышей. Возможно, там удастся найти толковую книгу, в которой содержится ключ к решению стоящей перед ним задачи. Ведь как-никак, хозяин этого замка был одним из наиболее могущественных магов.
Его звали Азран.

Тома пытался освободиться ото льда, приковавшего его к стене. Он был в ярости. В ярости на себя, на то, что позволил завести себя в эту ловушку, как какого-то безмозглого виверна, в ярости на Ледяного — присвоившего трон, по справедливости принадлежавший ему .. Он не мог бы даже выразить в словах все, что приводило его в ярость. И не знал, что бесило его больше всего.
Он был бессилен. Он не мог трансформироваться и не мог начертить заклинание, чтобы высечь хоть искру огня. Вот что нужно было больше всего. Побольше жгучего, очищающего пламени. Чтобы освободиться и прикончить этого отмороженного переростка. Чтобы отомстить Лорду Северных Пустошей.
Тома потряс головой. Гнев — это тупик, как ни приятно ему предаваться. Он должен немедленно бежать отсюда. Нужно найти союзников. Серебряный поддержит его, если узнает, что Император стал пленником безумца Ледяного. Может помочь и Синий. Остальные под вопросом. Грозовой делает то, что хочет, не обращая внимания на сородичей. Черный — ничтожество. Хрустальный… тут предположения строить трудно. Хрустальный, посещая прежние Советы, говорил мало, отбывал, ни с кем не прощаясь… Хрустальный оставался загадкой, которую Тома не мог разгадать. Но в свое время это не помешало ему принять облик Хрустального Дракона и заявиться на Совет. И все Короли выслушивали его разглагольствования, хотя при других обстоятельствах …
Итак, Серебряный и Синий. Это возможные союзники План начал вырисовываться; теперь главное — побег… Тома в отчаянии зашипел. С того он и начал Его мысли бродили по кругу, видно, он и сам полузаморожен.
Послышался шум, похожий на хлопанье крыльев, но Тома не обратил на него внимания. Как и многие из Королей-Драконов, Ледяной держал слуг-теней, передвигавшихся ползком, крадучись. Вся эта гнусная челядь не представляла интереса для Томы.
Тома уставился на единственный факел, горевший на стене напротив. Его «хозяин» заявил, что огненный змей не должен жить в темноте, и придумал очередную пытку для Тома. Нескольких секунд хватило бы, чтобы освободиться с помощью этого факела, вожделенного и недосягаемого.
Снова раздалось хлопанье крыльев, и на этот раз перед ним мелькнула тень. Тома недоверчиво моргнул и выпучил глаза. На него смотрел искатель — хотя мгновение назад тут никого не было. Прищурив надменные глаза, искатель смерил Тому оценивающим взглядом, словно решая, стоит ли тот хлопот. Потом крылатый гость снял факел с противоположной стены и ткнул им в лицо дракону.
На секунду Тома вообразил, что ему суждено сгореть заживо, потому что даже огненным драконам открытое пламя не на пользу. Но искатель сразу же отвел факел в сторону и положил свободную когтистую лапу на лицо Томы.
Возникли образы: Тома, сбежавший из крепости Ледяного Дракона, идущий на юг в поисках поддержки… Тома едва не завопил в знак горячего одобрения, прежде чем до него дошло, что искатель и без того читает его мысли.
С удовлетворенным видом искатель поднес факел к правому запястью Томы. Лед зашипел, и Тома попытался выдернуть руку прежде, чем запястье освободилось. Время тянулось ужасающе медленно, каждая секунда грозила разоблачением, и пока Тома разламывал ледяную корку на левой руке, искатель занялся его лодыжками.
Когда с ледяными оковами было покончено, искатель протянул ему факел и указал на одну из стен. Тома ничего не увидел. Искатель нетерпеливо и настойчиво показывал вверх. Наконец дракон увидел узкую щель под самым потолком, тайный ход, которым его крылатый спаситель воспользовался, чтобы проникнуть в цитадель Ледяного Дракона. Томе было предложено следовать тем же путем.
Повернувшись к искателю, он обнаружил, что снова остался один. Факел находился в исходном положении. Тома тихо выругался, с ужасом ожидая, что сейчас проснется и снова окажется прикованным к стене. Он содрогнулся. Если это был сон, на худой конец он все-таки надует своего мучителя: скорее всего, его найдут в состоянии такой же безмятежности, как и Золотого Дракона.
Мысль об отце и о сыновнем долге остановила Тому. Он заколебался, но в конце концов решил, что погибнут оба, если он попытается взять с собой Золотого. Лучше потом вернуться с помощью. Ледяной Дракон пока еще не готов принести в жертву белому чудищу своего Императора; всему свое время. Его новый «хозяин» ужасный педант.
Приняв решение, Тома взобрался по стене, глубоко вонзая в лед когти. Он бы предпочел, чтобы спаситель забрал его с собой; это было бы гораздо проще. Но ход мыслей у искателей такой же сложный и непонятный, как и вся их раса.
Тома вскарабкался к щели и протиснулся через нее. Он не сомневался, что скоро за ним явятся слуги Ледяного Дракона, и его охватила тревога при мысли, как легко будет преследовать его, когда обнаружат ход, которым он бежал.
Выбравшись наружу, он огляделся в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы замаскировать отверстие, — и обнаружил, что никакого отверстия уже нет. Кусок льда закрывал ход так, словно там ничего и не было.
Теперь обратного пути не было. Тома проворчал проклятие и двинулся вперед. Он задумался об искателях: как могла прийти в упадок такая могущественная раса? Но эту мысль сменила другая: каковы его шансы проскочить мимо жутких тварей Ледяного?
И больше всего ему хотелось знать, сколько времени потребуется, чтобы после всего пережитого снова стать собой.

13

С арамитами Синий Дракон справился быстро. Очень скоро большая часть отряда уже находилась на пути к своему судну. Операция прошла на удивление гладко: рейдеры еще раньше получили приказ быть готовыми к отплытию в любую минуту, так что у них не оставалось времени разбрестись по Ириллиану. Найти Д'Шая и его спутника оказалось немного сложней, но в конце концов и их тоже доставили на корабль под конвоем восемь драконов. Всю дорогу Д'Шай спорил со стражниками, заявив под конец, что слово Синего Дракона стоит не дороже песка на морском берегу. Когда его слова передали Королю-Дракону, тот пожалел, что корабль с рейдерами уже ушел в море.
— Следовало отдать его тебе, — процедил он, повернувшись к Грифону.
Грифон недовольно поморщился. Он бы и сам не отказался встретиться наконец лицом к лицу с Д'Шаем, но Д'Щай — это его личное дело, в отличие от Ледяного Дракона, задумавшего захватить власть во всем Драконьем царстве.
— Как ни приятно об этом помечтать, для него у меня нет времени — у нас обоих нет времени. Кстати, я собирался предложить тебе использовать кристалл, чтобы выяснить, что творится в Северных Пустошах.
— Это бесполезно, лорд Грифон. Мой брат экранирует свои владения, и одной только моей силы недостаточно, чтобы сломить его защиту.
Грифон почувствовал недомолвку:
— Что ты предлагаешь?
Повелитель Драконов прикрыл глаза, сосредоточиваясь. Чуть погодя он открыл глаза и улыбнулся:
— Если ты согласишься связать свою силу с моей, возможно, наших общих усилий окажется достаточно, чтобы пробить брешь в его защитном заклинании.
Грифон еще не успел освоиться с новой концепцией отношений с Королем-Драконом, а уж к такому повороту он оказался и вовсе не готов. Тем не менее он хорошо представлял себе, какие возможности открывает объединение сил. К тому же в ближайшее время они собирались вдвоем отправиться в Библиотеки Пенаклеса, что предполагало определенный уровень взаимного доверия. Синий уже намекнул ему, что план Ледяного Дракона имеет что-то общее с трагедией Бесплодных Земель, превращенных Натаном Бедламом в пустыню. Но одной только догадки было недостаточно. Слишком мало знали о Ледяном Драконе и его возможностях даже сами Короли; он всегда держался особняком, появляясь на Советах только тогда, когда это было ему выгодно.
— Что я должен делать? — Шерсть и перья Грифона едва заметно встопорщились.
Синий Дракон уже стоял по другую сторону деревянной подставки. Свечение кристалла и стен придавало дракону призрачный вид.
— Понимаю, как это неприятно для тебя. Для меня не меньше. Возможно, если я скажу тебе, что мне только что сообщили о яростных вьюгах, бушующих на моих северных границах, ты проявишь большую терпимость. Возможно, если я добавлю, что за снегом и холодом следует нечто… нечто, исчисляемое тысячами, ты, наверное, лучше прочувствуешь необходимость объединения сил. Гибнут драконы — и представители прочих рас, включая людей, о которых ты печешься больше всего.
— Я не собирался отказываться, — холодно отозвался Грифон. — Долг превыше всего. Все остальное — вздор. Что я должен делать?
— Стань напротив меня по другую сторону кристалла. Грифон подчинился. Синий поднял руки, повернув их ладонями наружу:
— Возьми меня за руки.
Когда их руки соприкоснулись, дракон закрыл глаза. В покоях воцарилась тишина, изредка нарушаемая плеском волн у дальней стены. Грифон пока ничего не чувствовал и начал тревожиться, что затея Синего Дракона провалилась.
Потом нахлынула боль… Грифон закрыл глаза. Ему приходилось слышать рассказы людей, переживших удар молнии. Описывая свои ощущения, они говорили о грубой первобытной силе, на мгновение пронзившей все тело. Теперь Грифон хорошо понимал, что они имели в виду.
Он чувствовал, как сила мощным потоком вытекает из него через ладони. Но поток энергии не устремился к Синему Дракону, как ожидал Грифон, а собрался облаком вокруг кристалла. Хотя его глаза были закрыты, он чувствовал, что то же самое происходит с Королем. Синий Дракон помогал возникнуть энергетическому полю, обволакивавшему кристалл, ожидая, пока заряд станет достаточным, чтобы пробить защитные барьеры Аедяного Дракона.
По мере того как энергетическое поле сгущалось, Грифон почувствовал жар. Он долго боялся открыть глаза, но внезапно поймал себя на том, что с благоговейным ужасом смотрит на пульсирующее свечение в кристалле. Боль ушла, навалилась усталость. Грифон понимал, что терпеть осталось недолго: ни он, ни дракон не в состоянии больше выносить такое опустошающее воздействие, и один из них скоро рухнет.
— Сейчас! — воскликнул Синий Дракон. Грифон не понял, к нему ли обращается компаньон, и промолчал, чтобы нечаянно все не испортить.
Поле стало сжиматься — нет, поправил себя Грифон, оно не сжималось, а вливалось в кристалл, усиливая свечение.
Он взглянул на дракона, который неотрывно всматривался в кристалл. Грифон не видел внутри кристалла ничего, кроме мутно-белого тумана. Его плечо нервно дернулось. Все. Они потерпели неудачу.
— Не смей даже думать о поражении!
Сразу же после резкого окрика Синего Дракона Грифон заметил, что молочная дымка понемногу рассеивается, но видно было пока так мало, что он ничего понял.
Синий Дракон усилил концентрацию, довольным шипением отозвавшись на достигнутый скромный успех. Он пока не собирался сдаваться…
Но Грифон чувствовал, что Король-Дракон слабеет. На него легла большая часть нагрузки, потому что он был одновременно и создателем, и фокусом заклинания. Грифон сжал клюв и усилием воли увеличил свой вклад в энергетический поток.
Глаза дракона засияли, когда он почувствовал поддержку своего союзника. Ловко манипулируя полем, он использовал приток силы, чтобы прорезать барьер Ледяного.
Дымка разошлась. В одно мгновение изображение прояснилось, и они увидели… существо чудовищного размера, каждая лапа которого была размером с любого из них! Синий Дракон на долю секунды потерял контроль над кристаллом, и изображение начало рассеиваться. С шипением дракон разогнал собравшуюся дымку и сконцентрировался.
Это существо было холодным — ужасающе, не правдоподобно холодным. Холод был одновременно и сущностью этой твари, и ее верным спутником, обволакивавшим ее, двигавшимся вместе с ней. Когда она двинулась по лесу, деревья вокруг сковало льдом, потом они стали даже на вид хрупкими и ломкими, и когда тварь одним взмахом огромной лапы смела четыре или пять стволов, оба наблюдателя содрогнулись. Свежая древесина сначала побелела, потом окаменела. Отвратительная тварь отшвырнула обломки — ледяные трупы деревьев — и двинулась дальше. За ней стелился ужасный след — что бы это ни было раньше, животное или растение, от него оставалась только мертвая оболочка.
Когда первая тварь уползла вперед, на смену ей из-под земли показалась другая. Она была крупнее первой и двигалась так же целеустремленно. Как ни старался Грифон, он не смог различить у нее ничего похожего на пасть, а глаза ей заменяли две маленькие черные точки. «Нет, это даже не ошибка природы, — подумал Грифон — Это творение Ледяного Дракона. Олицетворение смерти. Чудовище, высасывающее жизнь из всего, к чему прикоснется». Грифон припомнил то немногое, что было ему известно о гибели Бесплодных Земель. Жуткое зрелище напомнило ему что-то, но он не мог сказать точно, что именно.
— Их целое полчище, уходящее за гориз-з-зонт! — в ужасе прошипел Синий Дракон. Он был совершенно прав, и у Грифона от страха грива встала дыбом. Они были всюду, эти твари, и, насколько подсказывали очертания ландшафта, их полчища находились уже на севере Королевства Синего Дракона и продвигались на юг.
На юг всего Драконьего царства.
Ужас мешал Грифону сконцентрироваться, и он чувствовал, что Лорд Драконов тоже находится на пределе своих возможностей. Если на нем так сказалось напряжение, каково приходится Синему?.. Изображение в кристалле снова помутнело, подернулось дымкой, уплотнившейся, ставшей непроницаемой… и пропало.
Со стоном Синий Дракон отнял свои руки, и оба рухнули на пол.

— Прими мои извинения за причиненные неудобства, лорд Грифон. Боюсь, что моя концентрация оказалась слишком неровной. — Дракон со всхлипом втянул воздух. Грифон чувствовал себя чуть лучше.
— Вполне объяснимо, Повелитель Драконов.
Они сидели на полу, по обе стороны кристалла, снова излучавшего только мягкое и ровное свечение. Никому из них не хотелось говорить об увиденном, как будто молчание могло удержать кошмарных тварей вдалеке.
— Мне кажется, мы опоздали. Эти твари давно перешли границы Пустошей. Довольно скоро они будут у северной оконечности Тиберийских Гор. Если какая-то часть потока свернет на восток, они доберутся до центра моих владений через дня три-четыре и соединятся с прочими. Я должен заняться обороной.
Синий Дракон с трудом поднялся на ноги.
Грифон тоже встал:
— Что ты можешь сделать? О какой обороне ты говоришь?..
— У меня целые легионы… Птицелев покачал головой:
— Гы чувствовал, как они голодны? И ты, и я знаем, как действуют эти твари. Твои легионы только разожгут их аппетит!
— У меня есть заклинания!..
— И надолго тебе хватит сил? Они текут рекой, Лорд-Дракон. Их, должно быть, тысячи. У Ледяного Дракона было достаточно времени, чтобы подготовить это вторжение, — или ты до сих пор сомневаешься в его дальновидности?
Синий Дракон заколебался, потом медленно кивнул:
— Ты прав. Ледяной хитер. Он знает наперед, что я буду делать. Библиотеки — наша последняя надежда. Я создам мерцающую дыру, чтобы не терять времени на дорогу.
— Говорят, это опасно.
Мерцающая дыра. Проход через Пустоту, по которому можно транспортировать любые объекты за несколько минут, невзирая на расстояние в реальном мире. Грифон припомнил Туманные тропы и задумался, нет ли тут сходства.
— Азран знал, как контролировать этих тварей, и некоторые из его секретов теперь принадлежат мне. — Заметив выражение лица своего компаньона, дракон добавил:
— Не думаешь ли ты, что я брошу такое сокровище на произвол судьбы, как сделали с его домом? Наследство Азрана было заброшено теми, кто имел на него все права. — Очевидно, Королям-Драконам было хорошо известно, чей удар оказался роковым для Азрана.
— Ты действительно можешь создать мерцающую дыру?
— Это намного легче, чем ты думаешь. С ее помощью мы сможем перемещаться из твоих владений в мои.
— Откуда мы будем знать, что никто не воспользовался проходом без нашего ведома? — поинтересовался Грифон деланно небрежным тоном, заподозрив, что мерцающая дыра окажется для Синего Дракона великолепным способом вторжения в Пенаклес. Грифон потряс головой. Старая вражда умирает долго, хотя и…
— Я смогу позаботиться о своем входе. Ты возьмешь на себя заботу о выходе. — Синий Дракон усмехнулся, показав все свои зубы:
— Ты ведь доверяешь мне?
— С трудом.
— Дай мне немного времени на отдых — и реши пока, где ты захочешь сделать выход. Постарайся быть точным, потому что мне придется взять образ из твоих мыслей.
Грифон кивнул. Синий Дракон поклонился и удалился, снова оставив его в одиночестве. Грифон терпеть не мог ожидания; его инстинкты охотника только усугубляли раздражение. Он был вовсе не уверен, что Библиотеки Пенаклеса, в которых чаще всего натыкаешься на крайне невразумительные объяснения, смогут оказать им большую помощь. К тому же он не вполне уверенно себя чувствовал, сотрудничая с заклятым врагом человеческой расы. Но ничего не поделаешь. До возвращения в Пенаклес все решения принимал Синий Дракон. Настроившись на долгое, нудное ожидание, он заставил себя расслабиться и мгновением позже заснул; заклинание забрало у него больше сил, чем он думал.

Какой-то топот разбудил Грифона. Он не мог определить точно, сколько времени проспал; ничего вокруг не изменилось, разве что уровень воды в дальнем конце пещеры слегка понизился. Прилив в подводных гротах? Не слишком осведомленный о причудах морской стихии — и не особенно желая проникать в ее секреты, — Грифон призадумался о других загадках.
Он поднялся на ноги как раз в тот момент, когда в пещеру вошел Синий Дракон. Его сопровождали два дракона, но это были не стражники, с которыми Грифон имел удовольствие познакомиться раньше. Впрочем, он еще не совсем научился различать их.
— Который час? Я потерял чувство времени в твоих подводных пещерах. Мне бы еще разок увидеть окрестности Пенаклеса…
— Потянуло домой? — Лорд-Дракон самодовольно ухмыльнулся. Хотя во владениях Грифона все обстояло мирно, злополучные восточные края еще не вполне оправились от последнего вторжения армии Черного Дракона. Земля там восстановится не раньше чем через несколько лет.
Руки Грифона неосознанно сжались в кулаки:
— Не испытывай мое терпение слишком часто, рептилия! Иначе ты убедишься, что твои когти не острее моих!
— Полегче, милорд, полегче! Нехитрая шутка не помешает в такие мрачные времена — Синий Дракон нахмурился. — Мрачные, уж лучше не скажешь. Пока мы… пока я спал, твари моего братца разделились и теперь двумя потоками огибают
Тиберийские Горы, поэтому — что за ирония судьбы! — Талак получил отсрочку приговора.
— Они живут под землей и умеют рыть туннели. Почему они решили обойти горы?
— А ты пораскинь мозгами, лорд Грифон. В Тиберийских Горах пусто и безлюдно, там нечем поживиться. За время, нужное для поисков пищи в горах, они успеют забраться дальше Адских Равнин на востоке и в края лесных эльфов на западе! Ириллиан к тому времени уже будет мертв.
Грифон спрятал когти.
— Они слишком сообразительны — для таких примитивных созданий… Я был уверен, что они не способны здраво рассуждать.
— Они и не способны. Я тоже в этом уверен. Просто они находятся под полным контролем братца Ледяного. А он манипулирует потоками, как правой и левой рукой. Хотел бы я знать, есть ли у них хоть какая-то собственная воля.
— Их воля — это голод. Все-таки странно… Король-Дракон пристально посмотрел на него:
— Ты что-то хотел сказать?..
— Да просто то, что было очевидно с самого начала. Мы уже знаем, что голод — та движущая сила, которая повела этих тварей в наступление. Но голод раньше или позже бывает утолен. Ни одно живое существо не способно жрать без передышки. Это неблагоразумно и противоречит инстинкту. Так почему Ледяной остановил свой выбор именно на этих тварях? Какое их свойство оказалось полезней всего для него? Очевидно, их неутолимый голод — вот ключ к разгадке!
— Другими словами, ты предполагаешь, что Лорд Северных Пустошей посредством этих тварей поддерживает свои силы? — выпалил дракон, стоявший справа от Синего. Это был первый случай, когда один из них принял участие в разговоре. Грифон понял, что эти двое — не стражники. Они полководцы или герцоги.
— Он только предполагает, Зззерас, и это предположение, кажется, верно, не правда ли? — отрезал Синий Дракон. Герцог поспешно кивнул и умолк; но Грифон не заметил на его лице особого раскаяния. Все поведение молодого дракона выдавало в нем избалованного любимца.
Синий Дракон задумчиво посмотрел на Грифона:
— Но к чему ему накапливать столько силы, лорд Грифон?
— По моим предположениям, чтобы заклинание продолжало работать, но я могу и ошибиться. Синий Дракон прошипел:
— Так или иначе, раз-зумнеи всего пос-с-скорее отправляться.
Он щелкнул пальцами, и еще два дракона выступили вперед. Зззерас, кажется, собирался сказать что-то еще, но благоразумно передумал. Король-Дракон поднял руки и начертил заклинание. Грифон с интересом следил за его действиями; в нем снова проснулся исследователь.
Когда Повелитель Драконов закончил первый узор, перед ним возникло нечто вроде прорехи в пространстве. Синий Дракон удовлетворенно кивнул и начал вторую серию магических жестов. Когда он закончил новый узор, образовавшийся проход начал расти и расширяться, пока не стал достаточным, чтобы вместить рослого мужчину — или трансформировавшегося дракона.
Король-Дракон повернулся к своему союзнику:
— Я надеюсь, ты не станешь возражать — я попросил Зззераса прочитать мысленный образ твоих личных покоев, пока ты спал. Будь уверен, он не искал в твоих мыслях больше ничего. Он умеет подчиняться приказам, и я хочу, чтобы ты мне верил. Можно проверить то, что я сказал.
Грифон плотно сжал губы, проглотив достойный ответ. Ему до смерти надоело быть объектом манипуляций, оя устал от вторжений в его мысли. Если бы не спятивший Ледяной… Тщательно контролируя свой голос, он произнес:
— Переходи к делу.
— Кайлин. — По команде Синего Дракона второй его спутник шагнул вперед. — Этот проход останется открытым столько, сколько потребуется. Пока меня не будет, все должно идти своим чередом, понятно?
— Да, милорд.
— Зззерас, ты поможешь нам. Нам понадобится кристалл и вон те талисманы. — Синий указал на сложенные вместе изделия древних рас, очевидно отобранные еще перед появлением Грифона. Определенно Король-Дракон умел тщательно прорабатывать свои планы.
— Я возьму одного помощника…
— Нет. Я хочу, чтобы ты сделал все сам. Не нужно никого ставить в известность о моем отсутствии. Итак, я беру вот это. — Он взял с подставки кристалл. — Лорд Грифон, я вынужден просить тебя идти первым. Если кто-нибудь окажется в твоих покоях… Или если я сделал ошибку и мы окажемся в другой точке Пенаклеса… Появление дракона может вызвать некоторую нервозность.
— Как пожелаешь.
— Кайлин, ты свободен. Ззэерас, следуй за нами.
Синий Дракон протянул руку к полке и взял маленький сверток. Он протянул его Грифону и посоветовал обращаться с ним бережно. Король-Дракон не стал утруждать себя объяснениями, но на этот раз Грифон без колебаний поверил ему на слово.
Зззерас нетерпеливо следил за сборами, поглаживая подставку, на которой раньше находился кристалл. Грифон заметил, что ему очень не по душе роль подмастерья. Как и многие другие драконы, Зззерас казался очень высокомерным и эгоистичным. Если он вылупился из яйца с королевской отметкой, добра не жди. Из него выйдет очень несдержанный, вспыльчивый, опасный Король-Дракон.
— Лорд Грифон? — Повелитель Ириллиана ожидал у входа в туннель, держа кристалл в правой руке.
Грифон невольно вспомнил Туманные тропы, по которым вел его драка, и нехотя шагнул вперед.
Все вокруг исчезло; реальный мир заменила белая пустота, бесконечное белое пространство. Под ногами он увидел тропу — но под ней ничего не было, словно ее подвесили в пустоте. У Грифона грива встала дыбом. Позади он услышал шаги Синего Дракона, а потом…
Тропа исчезла из-под его ног, и теперь он парил в белом мареве, не зная, что делать, куда — и как — идти.

14

Вид у крепости Азрана был зловещий. На крыше тут и там торчали башенки, не имевшие никакого практического назначения, разве что как насесты для искателей. Кейб содрогнулся при мысли, что крылатых волшебников когда-то было так много. Хотел бы он знать, не осталась ли парочка среди руин. Не стоило им заезжать сюда…
— Свежие конские следы, — внезапно прервал его размышления голос Хейдена.
Кейб взглянул на землю. Лично он не видел ничего примечательного, кроме большого скопления костей. Просто невозможно было никуда деться от этих костей. Кейб хмуро вгляделся в землю: какие-то отпечатки, возможно, что и копыт, но насколько они свежие? Он бы не взялся отличить их от следов бесчисленных мародеров, рыскавших здесь после битвы.
— Как ты это определил? Эльф важно начал:
— Это один из многочисленных талантов моих соплеменников… — Но тут же лукаво ухмыльнулся и продолжил другим тоном:
— Вообще-то наши лошади почуяли чужой след и пошли по нему.
Кейб принюхался и понял, что Хейден был прав. В воздухе витал едва заметный дух живодерни.
— Но как ты отличил…
— Я слишком давно имею дело с лошадьми, чтобы не чувствовать разницы. А потом, дикий табун не стал бы забегать сюда. Если тебе нужны доказательства, оглянись: мы только что проехали мимо оставленной кем-то кучи мусора.
— Если не поостережешься, Хейден, — вмешалась Гвен, — ты скоро выболтаешь все секреты своего племени.
— Невелика потеря. Некоторые мои сородичи слишком много о себе воображают.
Чем дольше они ехали, тем больше Хейден очеловечивался. Он уже объяснил им, что в его обязанности входит поддерживать связь с городом Зуу, находившимся на юго-востоке леса Дагора. Кейб вспомнил знаменитого воина Блейна, уроженца этих мест. Этот принц-полководец из города Зуу погиб в бою за Пенаклес. Надо сказать, Блейн, дюжий забияка, погиб в точности так, как ему и хотелось, да еще захватил с собой на тот свет целую толпу врагов во главе со злодеем Киргом. В Пенаклесе воздвигли памятник Блейну и его людям.
— Мы собираемся входить? — спокойно спросила Гвен, обращаясь вроде бы ко всем, хотя они с Хейденом одновременно покосились на Кейба.
В этой мрачной крепости Азран когда-то держал Кейба взаперти. Все его воспоминания об отцовской крепости были исполнены отчаяния и ярости… и все же, трезво рассуждая, тут стоило поискать что-нибудь полезное. Азран был одним из самых могущественных некромантов; это он послал нежить, похитившую Кейба из Пенаклеса. Здесь, рядом с Миром Мертвых, могло быть решение стоящей перед Кейбом задачи.
Крепость всегда присутствовала в кошмарах Кейба; глядя на величественные руины, он твердо решил, что использует удобный случай, чтобы преодолеть старые страхи и изгнать тень Азрана из своей души.
— Мы войдем.
Гвен без особого восторга кивнула. Улыбка Хейдена несколько поувяла.
— Вам не обязательно входить, — добавил Кейб. Гвен решительно покачала головой, и ослепительно-рыжая грива взметнулась:
— Нет, я думаю, это все-таки хорошая мысль.
— А что, если внутри есть кому встретить нежданных гостей? — поинтересовался Хейден. Кейб повернулся к нему:
— Ты — эльф, вот и ответь мне.
Хейден скорчил потешную гримаску, и настроение у них немножко поднялось. По пути Кейб, не спуская глаз со старой крепости, высматривал в ней признаки жизни. «Глупо входить в логово безумного колдуна, не приняв определенных мер», — подумал он, и собственная предусмотрительность наполнила его гордостью. Несмотря на все знания, унаследованные от Натана, он часто чувствовал себя неопытным новичком, когда доходило до практики.
Эльф хотел въехать в ворота первым, но Кейб жестом остановил его. Еще раз осмотрев окрестности, он произнес:
— Здесь никого нет, — и тут же усомнился в собственных словах Оставалось только надеяться, что он не ошибся.
Они миновали ворота и тут же обнаружили первое доказательство, что кто-то использует крепость как военную базу: конюшня была выскоблена дочиста, а в кормушках — свежее сено и вода.
— Теперь мы, по крайней мере, знаем, откуда выехали эти всадники, — пробормотала Гвен. Это место заметно угнетало ее.
— Мы остановимся на одну ночь, Гвен. Если мы не найдем здесь ничего полезного к утру, значит, все ценное отсюда похищено или мы не в состоянии ничего найти. Кроме того, мы уже несколько дней держим лошадей под открытым небом.
Если мы не дадим им хорошо отдохнуть, они не довезут нас до Северных Пустошей.
Они спешились, и Хейден взял поводья. Эльф просто сиял, сворачивая в конюшни; это было самое мирное и благостное место во всей крепости. Гвен и Кейб забрали свои вещи и рука об руку пересекли дворик, ведущий к массивным железным дверям.
— Я бы предпочла, чтобы мы поехали другой дорогой, — пробормотала Гвен. — Любой другой, только бы подальше от этого места.
— Мы выбрали самый безопасный путь, а я просто забыл, что крепость попадется нам по дороге. Я тоже не слишком рад войти в дом, принадлежавший Азрану и построенный, насколько мне известно, искателями. — Кейб задумчиво посмотрел на железные двери.
Если крепость действительно построена искателями, почему тогда в ней имелись двери, а не защита от воздушного нападения или выход в небо? Возможно, искатели просто присвоили труд более древней расы? И кто открывает список — кто был первым на землях, именуемых теперь Драконьим царством?
Столько вопросов. Натан сказал бы, что это долг ученого — задавать вопросы, даже если на ответы не хватит целой жизни. «Не слишком обнадеживающая перспектива», — подумал Кейб.
Двери оказались открыты — да и не к чему было их запирать. Дом Азрана был ограблен столько раз, что ничего ценного тут не осталось. Ходили слухи, что первым бросил клич Синий Дракон, хотя видели тут и Грозового, и правителя Талака, и даже Хрустального Дракона, что уж совсем не правдоподобно, если принять во внимание его уединенный образ жизни и большое расстояние между Адскими Равнинами и полуостровом Легар на юго-западной оконечности континента.
Они побродили по заброшенным комнатам, и прежние страхи немного улеглись. Здесь не было ничего, кроме пыли и паутины. Кое-какое походное снаряжение валялось на полу, очевидно оставленное теми же, кто ухаживал за конюшнями; наверное, разбойники только время от времени делали тут привал, иначе они не оставили бы свое добро без присмотра.
Крепость понемногу ветшала и разрушалась. Охранительные заклинания, позволившие ей выстоять столько веков, снял Азран по каким-то неведомым соображениям, скорее всего, во время нападения Красной орды.
Кейб взглянул на винтовую лестницу, уходившую вниз. Он повернулся к Гвен, изучающей несколько разлохмаченных томов, подобранных с пола. Судя по кислому выражению ее лица, если только оно было вызвано не огромным количеством пыли, их оставили здесь не без веской причины.
— Я хочу взглянуть, что внизу. Похоже, там была кладовая. Я не задержусь.
— Хочешь, я пойду с тобой? Он покачал головой:
— Подожди Хейдена. Когда я вернусь, перекусим. Уверен, внизу все очистили не хуже, чем здесь.
Спускаясь, он сравнивал свои воспоминания о крепости с тем, что видел теперь. Тогда большую часть времени он провел в одной-единственной комнате и только мельком видел остальные помещения. Но внизу он не был ни разу.
Как он и предположил, это была кладовая, притом особого рода и, конечно, ограбленная дочиста. Даже полки исчезли, остались только крюки, на которых они висели. И все-таки Кейб чувствовал, что здесь что-то осталось… Он провел ладонями по стене и подумал, что если тут и была секретная панель, ее давно уже обнаружили.
Он потрогал стену напротив, но ничего не почувствовал. Зато прикосновение к правой стене заставило его вздрогнуть. У него возникло странное чувство, словно стена прислушивалась, пытаясь идентифицировать его.
Кейб сосредоточенно пробежал пальцами по камню, выбирая нужную точку. Сделать это оказалось несложно, хотя он догадывался, что другие претенденты потратили здесь понапрасну немало времени. Он мысленно потянулся к этой точке и коснулся ее.
Стена исчезла, и он упал навзничь в открывшуюся за ней комнату, из которой неслось ужасающее зловоние, как будто там гнили все, кто умер в этих краях. Кейб поспешно зажал нос ладонью и огляделся.
Прямо перед ним находился какой-то пруд, но плескавшаяся в нем жидкость явно не была водой. Отвратительная жижа, затянутая зеленоватой пленкой, булькала и пузырилась. Кейб поднялся на ноги, продолжая зажимать нос, и устремился к проходу, через который ввалился сюда. Но там снова была только гладкая стена.
Он еще раз посмотрел на зловонную лужу. Азран не стал бы так тщательно ее прятать, не будь она чем-то важна для него. Кейб вспомнил свои старые догадки насчет общения Азрана с разной нежитью. Эта комната представляла собой идеальное место для упражнений такого сорта.
Вдруг он заметил, что булькание стало громче, как будто что-то поднималось на поверхность. Кейб не имел никакого желания выяснять, что именно. Он попятился и попытался на ощупь найти выход из этой мерзкой дыры, но, очевидно, выход и вход здесь были совершенно разными понятиями.
Поверхность пруда вспенилась, и Кейб почувствовал, что тошнотворное зловоние становится просто удушающим. Он был почти в отчаянии.
Наконец нечто — Кейб оказался не в состоянии подобрать достойное определение — приподнялось из жижи и ила.
— Кого ты ищешь? — прорычало это. Голос существа постоянно менялся, словно несколько говоривших перебивали один другого.
Кейб, старательно отводя глаза от жуткого скопления глаз, ртов, ушей и других неописуемых частей тела, выговорил с трудом:
— Ни… никого! Это ош… ошибка!..
— Я ясно слышал зов — твой или кого-то другого, — удивленно возразил обитатель пруда.
Несколько имен вихрем пронеслось в голове у Кейба, включая, конечно, Азрана, который…
— Я сейчас доставлю его к тебе.
Доставит его?.. Кейб, позабыв про смрад, про жуткий вид существа, шагнул к пруду и завопил:
— Нет! Только не его! Я не его хотел увидеть!..
«Азран! Не хватало оказаться лицом к лицу с призраком отца! Большая осмотрительность требуется в этом заведении, чтобы не навязали чего лишнего», — подумал Кейб. Если он не поостережется, чего доброго, его собеседником окажется кто-нибудь похлеще, к примеру Бурый Дракон… Он быстро прогнал последнюю мысль и сказал:
— Позови мне Натана Бедлама!
Этот… стражник — лучшего названия Кейб не мог придумать — заколебался.
— Его… невозможно позвать сейчас:
— Стражник помолчал несколько секунд и добавил:
— Тебя услышали… с тобой хотят поговорить.
— Только не Ааран!
— Нет. Он называет себя… Тир.
Тир! Один из Хозяев Драконов! Несчастный оживленный мертвец, вынужденный по приказу Азрана участвовать в похищении Кейба!
— Да! Зови его!
Стражник погрузился в мутную жижу. Вместе с ним отчасти пропало и зловоние. Но это не означало, что Кейбу захотелось вдохнуть полной