грудью.
Пруд забурлил снова. Из жижи показалась голова, потом медленно поднялась высокая фигура, закутанная в истлевшие лоскутья голубого плаща. В отличие от охранника, Тир не был облеплен тиной.
Его кожа, сморщенная и сухая, и все его черты несли печать насильственной смерти. Тир погиб еще во время Поворотной Войны, и это сильно сказалось на его внешности, хотя когда-то он был видным мужчиной.
Веки мертвеца разомкнулись, открыв пустые белые глазницы. И все же Тир повернул голову и посмотрел прямо на Кейба. Наверное, у мертвецов особое зрение.
— Кейб-Натан. Ты пришел. Ты ответил на мой зов. Когда я почувствовал твое присутствие, я старался дотянуться до тебя, позвать сюда. — Чудовищная фигура медленно сложила руки на груди. — Я рад видеть тебя. Я рад сообщить тебе, что Азран попал к нам, чтобы заплатить за свои злодеяния.
Кейб чувствовал себя крайне неуютно. Ему не хотелось даже вспоминать об Азране. Тир, очевидно, заметил это и улыбнулся. Особой бодрости Кейбу его улыбка не прибавила. Для большей законченности ей недоставало значительной части челюстей.
— Когда привратник почувствовал, что ты коснулся стены, он был в недоумении. Ты очень похож на Азрана — и все же совсем не такой. Не будь у тебя две души в одной, ты бы не смог найти вход. Но то, что передал тебе по наследству Натан, помогло отомкнуть дверь.
— Это то место, — наконец решился заговорить Кейб, — то самое место, откуда он вызывал тебя?
— И принуждал к злодеяниям. Тех, кто решается потревожить сон мертвецов, ждет суровая кара, но Азран воображал, что будет жить вечно. Теперь ему придется туго, пока он заслужит покой. Я вижу, тебе все это не по душе. Давай лучше поговорим о том, что привело тебя в наши края. Лорд Северных Пустошей открыл путь Пустоте
— Пустоте?..
— Есть явление, которое можно описать только этим словом. Пустота — место, где полностью отсутствует материя. Открой путь пустоте — из нее уйдет вся материя. Ты понимаешь, как это происходит.
Кейб кивнул, вспомнив свою находку, обитателя подземных глубин, погибшего только из-за собственной беспечности. Мелькнули обрывки других воспоминаний…
— Я понимаю.
— Пустоту нельзя наполнить. Все Драконье царство вместе взятое не утолит ее голод. Такой же голод сжигает изнутри самого Ледяного Дракона.
— Самого Дракона?..
Тир кивнул, уронив несколько лоскутов плоти с правой щеки. Они упали в мутную жижу с тихим всплеском и быстро исчезли из виду. Кейб побледнел.
— Он — стержень заклинания, центр, где скапливается сила. Ты должен понимать… Натан это знал.
Натан сам был стержнем своего заклинания. И все же… Словно предвосхищая догадки Кейба, Тир добавил:
— Скоро придет время, когда Ледяной Дракон закончит заклинание, освободится от него и будет контролировать его полностью. Тогда уже никому не удастся ничего изменить. Я думаю, пока он еще зависит от заклинания, но мой ум уже не тот, что прежде. Возможно, его уже сейчас нельзя остановить — но скорее всего…
Тир зашатался, теряя куски плоти, и Кейб потянулся было поддержать его, но вовремя передумал. Ему не хотелось бы ненароком свалиться в жижу. Неизвестно, удастся ли выбраться оттуда. Его время отправиться в Мир Мертвых еще не настало — по крайней мере так ему казалось. Кроме того, судя по всему, Тира совершенно не беспокоило состояние его физического тела. Возможно, мертвым это все равно. В конце концов, какое значение имеет облик, в котором он пожелал восстать, чтобы встретиться с Кейбом?
Восстановив равновесие, Тир лихо тряхнул головой:
— Все это неважно. Причина, по которой я хотел поговорить с тобой, только в тебе, Бедлам. — Тир уже просвечивал насквозь, поскольку большая часть плоти отлетела. Кейб смущенно отвел глаза от скелетообразного силуэта. Он понимал, что Хозяин Драконов не стал бы искать его ради чего-нибудь маловажного. — Может, мне не стоит этого говорить, но, когда я узнал, что ты рядом, я решил нарушить правила…
— Правила? — Кейб посмотрел на Тира, сначала растаявшего, потом снова проявившегося — теперь уже еле различимым призрачным силуэтом. — Тир, какие правила? Что ты имеешь в виду?
— Привратники… Они мешают. Я… мне следовало бы догадаться. Они хотят, чтобы я говорил с тобой о другом, только не о важном — пока отпущенное время не истечет… Как жаль, что ты не обладаешь знаниями Азрана о мире мертвецов; я бы вышел на землю и рассказывал тебе…
Тир снова растаял.
— Тир! — Кейб посмотрел вниз, на пруд, вызывающе булькающий. Запах снова стал непереносимым.
— Жди!
Сила этого голоса заставила молодого мага попятиться. С усилием, наверняка непомерным для мертвеца, Тир снова появился в относительно целом виде. Вид — минутное дело, это Кейб знал. А вот непосильное напряжение, такое же болезненное, как для любого живого, если не хуже…
— Будь прокляты эти игры! Будь прокляты эти мелодраматические штучки! Будь прокляты ничтожные боги тех, кто сам воображает себя божеством! Бедлам! — Пылающие белым огнем глаза Тира прожгли его насквозь, вонзаясь в мозг — Твоя судьба ведет тебя в Северные Пустоши, но… если ты попадешь туда, то почти наверняка погибнешь! Я…
Тир исчез; на этот раз — насовсем, догадался Кейб. Жижа снова забулькала, но больше ничего не произошло. Даже устрашающий привратник больше не появлялся.
Он должен погибнуть.
Он должен погибнуть, и покойный Хозяин Драконов попытался предупредить его, попытался предостеречь против… нет!
Он сказал только, что судьба влечет Кейба в Северные Пустоши! Значит ли это, что их ждет поражение? Нет! Тир сказал совсем другое!
«Я должен погибнуть», — снова повторил про себя Кейб.
Кейб.
Собственное имя прозвучало у него в голове. Первой мыслью его было, что Тир все же нашел в себе силы еще раз дотянуться до него.
Кейб.
На этот раз за окликом последовал низкий смешок. Кейб понял, что это не Тир.
Каким-то чудом его дрожащая рука наконец нащупала точку, открывающую выход из этой комнаты. Он вывалился наружу под новый ехидный смешок. Только когда стена снова запечатала проход, издевательский смех смолк.
Кейб узнал этот голос, но, благодарение Небесам, успел выбраться из ловушки. Задержись он хоть немного в потайной комнате, он бы умер на месте от страха — не случись еще чего похуже.
Кейб из последних сил взобрался по лестнице и рухнул в объятия озадаченной Гвен. Она крепко прижала его к себе, обволакивая своей любовью и сочувствием. Хейден был рядом с ней, но держался как ни в чем ни бывало.
Кейб должен погибнуть в Пустошах. Вот почему так насмешливо звучал этот голос. Он знал этот голос, голос Азрана. Азран издевался над ним.
Только окликнув по имени, Азран успел сказать Кейбу, что его ждет.

«Наконец-то, — подумал Тома. — Наконец он нашел выход из этого проклятого лабиринта!»
Хотя герцог Тома и признавал заслугу искателя, он не переставал всю дорогу проклинать крылатого наглеца, бросившего своего подопечного на произвол судьбы. Он нестерпимо долго ползком пробирался через снеговое и ледяное крошево. Руки у него совершенно онемели; большая часть живота и груди тоже потеряла всякую чувствительность, потому что он долго полз без передышки, предпочитая не останавливаться. Тома понятия не имел, когда Ледяной Дракон отправит за ним погоню. Даже сейчас на пути его могут поджидать целые своры нежити, рыскающей в окрестностях горной цепи в поисках беглеца. Может, невидимые слуги дракона следовали за ним ползком по потайному ходу, как стаи крыс? Неужели Ледяной Дракон ничего не знает о сложной системе подземных ходов под собственной крепостью? Или его побег — это просто ловушка? Игра на потеху Королю-Дракону?
Тома с тоской подумал об утраченной магической силе. Со временем он снова обретет ее и тогда будет готов к схватке. Тогда он расправится с Ледяным Драконом раз и навсегда!
Он закрыл глаза и тихо зашипел от злости. Его мысли путались. Прежде всего он должен спастись. Все пойдет прахом, если он не выберется из Северных Пустошей. Вокруг было чертовски холодно, куда холоднее, чем когда он приехал сюда. Нужно что-то делать с безумным планом Ледяного. Возможно, во всем Драконьем царстве стоит такая же лютая стужа, и не осталось ни одного уцелевшего Королевства…
Тома дрожал; лохмотья, оставшиеся от плаща, защищали его не больше, чем если б никакого плаща на нем не было. Он продолжал кутаться в обрывки автоматически. Часть сознания погрузилась в полуобморочный сон, понемногу теряя связь с реальностью, но инстинкт гнал его вперед — вперед, во что бы то ни стало. В конце концов, теперь у него появилась цель — завоевание проклятых Северных Пустошей.
Ценой неимоверных усилий Тома удалось извернуться и не соскользнуть вниз головой в глубокую трещину во льду. Проклятые искатели умеют летать. Они-то не рискуют разбиться насмерть. Вниз головой — это им подходит. Как раз то, что нужно, чтобы поймать воздушный поток и взлететь.
Сколько времени пройдет, прежде чем Ледяной Дракон выйдет на след беглеца? Томе уже не казалось, что он участник игры, затеянной Королем-Драконом. Ледяной не любитель подобных забав.
С величайшими трудностями он проделал три четверти пути, с приятным удивлением обнаружив, что в руках еще осталась хоть какая-то хватка. Тома с отвращением обвел взглядом заснеженные просторы. Ландшафт сильно переменился с тех пор, как он смотрел на эти края в последний раз. Теперь Северные Пустоши уже не казались ровной, мертвой пустыней. Снег и лед были изрыты, словно огромные черви прокладывали себе путь из-под земли. Тома зашипел от омерзения и подумал, что эта картина должна потрясти даже Ледяного Дракона. Теперь дорога стала еще тяжелей. Ему придется взбираться, и взбираться, и взбираться.
Тома подумал, что сравнение с огромными червями, пришедшее ему на ум, было довольно точным. Он видел, как одно из чудовищ Ледяного поднималось из-под земли… Просто здесь вырвалась на свободу не одна мерзкая тварь, а целое полчище.
Целое полчище.
Тома посмотрел вперед. До самого горизонта на всем протяжении Северных Пустошей не осталось ни единого ровного клочка земли — а ландшафт просматривался на мили. Их должны быть тысячи…
Он обязан прорваться — пусть даже в одиночку и без магии.
Тома содрогнулся — не в первый раз после приезда в Северные Пустоши и, конечно, не только от холода.

15

— Мерцающая дыра! Кто-то разрушил мое з-за-клинание! — Синий Дракон и Грифон беспомощно барахтались в абсолютной пустоте. Лорд-дракон первые несколько минут парения потратил на изощренные проклятия в адрес того, кто поставил его в такое нелепое положение. Грифон помалкивал, хотя нетрудно было предположить, что и у него имеется точка зрения на этот счет.
У Грифона был более конструктивный склад ума. Он в первый раз оказался во власти Пустоты; ему уже приходилось сталкиваться с этим явлением, но мельком, и, по счастью, его прежние путешествия через пустое пространство не затягивались надолго. Причем он был бы весьма рад, если бы без них вообще удалось обойтись. Тем не менее он старался сохранять самообладание, не позволяя страху перед Пустотой взять над собой верх.
Они медленно дрейфовали, удаляясь друг от друга, и, хотя у Грифона не было опыта поведения в Пустоте, он сообразил, что для него разумнее будет держаться поближе к дракону.
Легко было догадаться, что магия тут бессильна. Собравшись с силами, Грифон сделал бросок по направлению к своему спутнику, чьи проклятия затихали вдали. Он полагал, что его продвижение постепенно замедлится в соответствии с законами природы; но в Пустоте инерция совершенно не гасилась, и он стремительно понесся прямо на Синего Дракона. Прежде чем Грифон попытался сманеврировать, голова Короля-Дракона врезалась ему в бок и когтистая лапа сгребла его за воротник. Дракон, обладавший большим опытом обращения с Пустотой, крепко вцепился в своего компаньона, и они закружились на месте.
— Рис-скованный маневр, лорд Грифон, — заметил Синий. — Тебе следовало проявить немного терпения. Я пока не собираюс-сь расставаться с тобой.
— Я не мог знать, что входит в твои планы.
— Прос-сти мою вс-спышку, но я всегда гордился своей спос-собностью продумывать все заранее. Мне никогда не приходило в голову, что в моем клане сыщется предатель, способный так активно вмешаться в мои планы. Нужно чувствовать себя очень уверенно, чтобы решиться на такой демарш.
Мятеж драконов против своего законного правителя? Грифон слыхал о Королях, строивших заговоры против Императора, но внутри клана совсем другой счет. Кланы никогда не свергали своих лидеров — или свергали?
Синий невесело хмыкнул:
— Ты знаешь о нашей расе гораздо меньше, чем воображаешь В каком-то смысле мы такое же неверное, мятежное племя, как и люди. Но при этом мы прагматики. Затяжные бунты против собственных родичей не очень популярны. Если лидер уже свергнут, клан прекращает междоусобицу. Он принимает нового герцога или Короля как законного правителя. Кроме того, за редким исключением, оба соперника всегда происходят из яиц с королевскими отметками. Никто не согласится терпеть неотмеченного правителя — даже если это Тома или Зззерас.
— Так это был Зззерас?
Король-Дракон не счел нужным отвечать; все уже было сказано.
— Мерцающая дыра не может растаять, не оставив следа. Мне, правда, еще никогда не приходилось искать остаточный след изнутри, но все когда-то случается впервые.
— Как насчет кристалла? — напомнил Грифон — Он отлично послужил нам недавно.
Дракон показал ему пустые ладони — Боюсь, мой кристалл теперь — еще одна диковинка, парящая в Пустоте. Я разжал руку от неожиданности, когда тропа исчезла, и теперь понятия не имею, в каком направлении его искать. Кроме того, поиски потребуют времени, а я не знаю, как долго остается заметным след мерцающей дыры.
Так как предстоящая работа требовала двух свободных рук, Синий Дракон посоветовал своему спутнику покрепче ухватиться за его пояс сзади. Кроме полной дезориентации, в Пустоте их подстерегала еще одна опасность, о которой он предупредил Грифона. Далеко не все объекты, затерявшиеся в Пустоте, лишены жизни; и даже вполне безжизненные могут создавать проблемы, особенно крупные и пролетающие на скорости, значительно превышающей ту, что недавно удалось развить Грифону. Столкновение с хорошим обломком скалы размером с небольшую гору следа не оставит от обоих, кроме пары грязных пятен на камне. Грифон с содроганием представил себе эту картину.
Сначала передвигаться было трудно Осторожно и медленно дракон перемещал оба тела. Его движения напоминали балетные па, но Грифон воздержался от того, чтобы высказать вслух свое наблюдение, остерегаясь вполне предсказуемых последствий.
— Проклятье! — через некоторое время прошипел дракон. — Я почти ничего не чувствую! Мы потеряли время, и след растаял!
Разочарованный, Грифон предложил.
— Позволь тогда мне попробовать.
— Ты не знаешь заклинания!
— Но ты можешь показать мне, не так ли? — Заметив недовольную гримасу дракона, он добавил:
— Впрочем, можешь оставить все свои секреты при себе. Тебе есть о чем подумать, пока мы тут болтаемся, как цветок в проруби!
Синий Дракон недовольно зашипел, но Грифон видел, что в душе он склоняется к такому решению. После некоторой паузы, необходимой для сохранения лица, дракон заговорил:
— Сначала определи точку, друг мой. Сконцентрируйся и выбери нужную точку — как будто пытаешься нащупать источник энергии.
Грифон кивнул и закрыл глаза, концентрируясь. Какое-то время он не чувствовал ничего, и его уверенность начала потихоньку таять. Его угнетала полная неосязаемость этого безмерного пространства, словно вторая Пустота открылась внутри него. Ощущение было очень скверное.
Когда он почти готов был сдаться, его обостренные чувства поймали проблеск какой-то… разреженности. Синий Дракон сказал, что это должно быть похоже на близость к энергетическому источнику. Именно так он себя и чувствовал. Его мысли потянулись немного назад… И уловили пульсацию остаточной энергии мерцающей дыры.
— Я поймал ее!
Повелитель Драконов зашипел снова, но теперь в его шипении прозвучала нотка торжества:
— Тогда открывай глаза. Я начну заклинание, а ты повторяй за мной, только не потеряй точку.
Грифон отпустил пояс дракона. Очень медленно и осторожно, чтобы свести к минимуму возможный дрейф, Повелитель Ирил-лиана начал чертить заклинание. Грифон следил за ним, повторяя каждое движение так точно, как только мог. Их снова начало относить друг от друга, но Грифон старался не обращать на это внимания. Важнее всего сейчас было завершить заклинание.
Внезапно он почувствовал сопротивление, давление извне, словно кто-то пытался препятствовать их возвращению. И почти достиг цели, потому что Грифон, насторожившись, чуть не пропустил очередной магический жест Синего Дракона. Он еле успел вовремя повторить его.
— Кто-то… кто-то мешает… мешает мне!
— Не обращай внимания! Ты зашел слишком далеко, и никто не сможет остановить тебя! Они могут только замедлить исполнение заклинания или заставить тебя неверно рассчитать место!
Синий Дракон взмахнул руками в последний раз, и Грифон завершил свою работу.
Они снова стояли на тропе, подвешенной в абсолютной пустоте. Дракон не стал терять времени на поздравления:
— Спеши назад тем же путем, которым мы пришли!
И в следующее мгновение они помчались по тропе назад, через гнетущую пустоту. Конца тропы не было видно, но внезапно Король-Дракон с грохотом рухнул на пол подводной пещеры, своего рабочего кабинета. Грифон едва успел перепрыгнуть через растянувшегося на полу дракона и по инерции врезался в стену. Он упал с громким стоном от боли, пронизавшей каждую мышцу и кости недавно контуженного бока.
Помутневшими глазами он обвел пещеру и двух находившихся в ней драконов. Один из них распростерся на полу, второй только что свирепым ударом перерезал ему горло. Победитель отвел взгляд от своей жертвы и налитыми злобой глазами смерил Грифона. И тут он увидел Короля, поднимавшегося на ноги. Дракон опустился на одно колено:
— Милорд! Благодарение Дракону Глубин за ваше благополучное возвращение!
— Кайлин. — Синий посмотрел на герцога, потом на труп. — Зззерас, — прошипел он.
— Милорд. — Кайлин не решился встать. Кровожадная гримаса растаяла, как только он увидел своего монарха. — Я вернулся сюда, чтобы перемолвиться с ним парой слов, а он, смеясь, объявил мне, что теперь будет нашим правителем. Он был уверен, что я присягну ему, как только услышу, что наш милорд уже не вернется никогда…
— Зззерас надеялся возглавить клан, хоть он не из отмеченного яйца? — в звучном голосе Синего Дракона слышалась печаль.
— О его непомерных амбициях, милорд, мне было известно давно. Еще перед тем, как перестал собираться Совет, Зззерас часто встречался с Томой.
— Помню. Кажется, везде, где появляется Тома, он сеет заразу своего безумного честолюбия. Не будь он под защитой Императора, я бы давно расправился с ним, невзирая на все последствия такого поступка. — Лорд Драконов опустил глаза на труп. — Очень жаль. Я бы очень хотел, чтобы до этого не дошло.
Кайлин протянул руку, чтобы почтительно поддержать своего Короля. Внезапно Синий Дракон, выпустив когти, одним ударом разорвал его горло — намного чище, чем сам Кайлин проделал это с Зззерасом.
Кайлин, не успев даже взглянуть на своего убийцу, рухнул на пол рядом со своим поверженным соперником.
Синий покосился на Грифона, медленно поднимавшегося с пола и не сводившего с него глаз.
— Как я уже говорил, птицелев, ты знаешь о моем племени далеко не так много, как тебе кажется.
— Ты… ты убил его. Разорвал ему глотку. Это награда за верную службу? — Грифон был совершенно обескуражен. Дракон покачал головой:
— Я казнил его за предательство… И за убийство Зззера-са, самой большой виной которого была беспечность. Это Кайлин пытался оставить нас в Пустоте.
— Кайлин?..
— Ты удивлен? — Синий Дракон с отвращением покачал головой. — У Зззераса не хватило бы смекалки отрезать нам путь. К тому же Кайлин не знал, что Зззерас путался с Томой по моему поручению. За Томой всегда приходилось присматривать. Бедный Кайлин. Он так и не понял, что я давно следил за ним с помощью кристалла. Как иначе остаться Королем в смутные времена?
За короткое время знакомства с Синим Драконом Грифон узнал много нового о драконьем сообществе — даже больше, чем хотел бы. По чести говоря, он не мог бы сказать, что оно сильно отличалось от человеческого, к которому причислял и себя. Почему-то он не чувствовал особой радости, убедившись, что драконы ничем не лучше людей.
— Он решил, что наступил его звездный час. Я свалял дурака, уверенный, что ему не хватит характера на такой поступок. — Синий Дракон пожал плечами:
— Довольно об этом! Я объявлю, что Кайлин отправился в далекие края с важным поручением и вернется, когда выполнит его. Этого будет достаточно. А пока вернемся к нашим заботам… из которых важнейшая — потеря кристалла. Я-то надеялся, что, если найдется какая-то подсказка, мы сможем еще раз воспользоваться объединением силы.
К этой минуте единственным желанием Грифона было поскорее покинуть эти края и никогда больше не возвращаться. Но пренебречь таким союзником, как Синий Дракон, перед лицом ужасной опасности было бы глупо.
— Наша главная забота, Повелитель Драконов, — это Библиотеки, а не твой кристалл; о нем мы погрустим попозже. В Библиотеках может не оказаться ровным счетом ничего полезного, кроме туманных намеков, разбираться в которых нет времени. Что, если нам придется встретиться лицом к лицу с Ледяным Драконом? Пока я не представляю себе, что нам делать. Но одно я знаю точно: нам нужно в ближайшее же время связаться с Кейбом Бедламом и твоим старым недругом, Повелителем леса Дагора.
Синий Дракон зашипел так злобно, что это едва ли можно было принять за горячее одобрение последнего предложения.
Синий не жаловал своего брата-перебежчика, и еще меньше — любого, кто носит фамилию Бедлам. У него были на то основания, но Грифон не собирался с ним церемониться. Он решительно нацелил когтистый палец на Лорда Драконов:
— Ну-ка, послушай меня. Настало время, когда самые заклятые враги должны забыть старые обиды и обняться — примерно так, как мы с тобой, по твоему, кстати говоря, предложению. И то неприятное обстоятельство, что некто носит имя Бедлам, не идет ни в какое сравнение с нависшей над всеми нами угрозой. Я бы согласился сотрудничать с самим Азраном, если б надеялся, что это поможет спасти Драконье царство от твоего Ледяного братца. Я ясно выразился?
— Вполне, — признал Король-Дракон. — Мы отправляемся, как только я справлюсь с этим затруднительным обстоятельством. — Он кивнул на два неподвижных тела.
— Отлично.
— Это не затянется, — пообещал Синий. — Когда все утрясется, я открою новую мерцающую дыру… если только ты не пожелаешь сделать это сам.
Грифон покачал головой:
— У меня нет никакого желания снова потеряться в Пустоте, а это неизбежно, если я попытаюсь выполнить заклинание самостоятельно. Я плохо его запомнил, потому что все время думал о нашем возвращении.
— Тогда я сам. На этот раз нам никто не помешает. — Когда Синий Дракон умолк, несколько драконов, рыцарей и слуг, вбежало в покои. Один из них многословно извинился за то, что позволил Кайлину одурачить себя, и предложил заплатить жизнью за свою ошибку. Король-Дракон не стал ловить его на слове.

Продолжая наблюдать за драконами, Грифон погрузился в размышления. Что-то связанное с их заботами в Библиотеках имеется наверняка; насколько ему было известно, в Библиотеках можно найти абсолютно все. Вопрос стоял иначе: успеют ли они найти то, что нужно, и понять, что к чему, пока не станет поздно?
И еще более важный вопрос: существует ли радикальное решение проблемы? Не окажется ли, что это тот редкий случай, когда искатели составили заклинание, не позаботившись о «противоядии»?
Грифон представил, как они вдвоем листают том за томом в поисках решения, которое у них прямо перед носом. Неужели создатели Библиотек на это и рассчитывали? Неужели хаос, царящий в Библиотеках, устроен преднамеренно? Или все-таки существует определенная система, просто ни он, ни его предшественник — Пурпурный Дракон — не сумели ее разгадать?
Грифон вполголоса обругал безумцев, задумавших хитросплетения коридоров, уставленных полками с бесчисленными древними рукописями и книгами. Но сразу же оборвал себя на случай, если кто-то из таинственных создателей Библиотек следит сейчас за ним. Не хотелось бы накликать на свою голову новые сложности еще до того, как поиски начались.
— Я готов открыть новую дыру, — объявил Король-Дракон. Он незаметно подошел к Грифону, погрузившемуся в свои мысли. — На этот раз все будет под контролем.
Грива Грифона неприязненно встопорщилась. Более дурацкого заверения ему еще слышать не приходилось.

Гвен посмотрела на Хейдена и печально покачала головой:
— Он до сих пор отказывается рассказать мне, что произошло там, внизу.
Они расположились в главном зале крепости Азрана. В очаге потрескивал огонь, на тщательно протертом эльфом столе была разложена снедь. Когда где-то внизу закричал Кейб, они помчались обыскивать дом, впопыхах побросав все как попало. Уже потом, когда бледный как мел Кейб, шатаясь, вскарабкался по лестнице из подвала, Гвен попыталась найти потайной ход среди каменных глыб, из которых были сложены стены, но даже ее магические способности имели предел. И все же она знала точно, что Кейб вернулся… откуда-то. На худой конец, должен был остаться хотя бы след прохода в другое измерение или мерцающей дыры. Но ничего такого не было; по крайней мере, она не смогла обнаружить. Впрочем, это был дом Азрана, так что удивляться не стоило ничему. На мгновение ей показалось, что она слышит издевательский смех Азрана.
Кейб успокоился настолько, что это еще больше встревожило его спутников. На него напало безразличие, за которым скрывалось лихорадочное возбуждение. Словно его сознание раздвоилось, что в какой-то степени всегда соответствовало действительности, но совсем в другом смысле. С одной стороны, он соглашался со всем, что они запланировали раньше. С другой — он колебался и тянул время, когда требовалось что-нибудь сделать согласно намеченному плану.
Хейден подошел к лестнице и посмотрел вниз.
— Может, я найду вход?..
— Не стоит трудиться, — буркнул Кейб. — Это привилегия Азрана и моя — а я бы охотно обошелся и без нее. Я бы разочаровался в драгоценном папаше, если б у тебя что-нибудь вышло.
Обиженный Хейден повернулся к нему:
— Тогда почему ты не расскажешь нам, что с тобой случилось и где, ради Риины?
Кейб встал и зашагал по комнате, словно пытаясь стряхнуть с себя оцепенение:
— Это не имеет значения. Мы можем закончить наши поиски. Здесь нет ничего такого, что могло бы быть полезным. Утром мы выедем как можно раньше. Я хочу, чтобы мы перешли границу Северных Пустошей через день — значит, в какой-то точке нам придется телепортироваться.
Эльф присвистнул, а Гвен пристально посмотрела в глаза Кейбу. То, что она увидела — вернее, чего не увидела, — не очень ей понравилось. Как будто Кейб намеренно воздвиг между ними преграду — и с такой твердостью, какой она в нем не предполагала.
— Лошади страшно устанут. Я не думаю, что они дотянут до Северных Пустошей, если с ними так обращаться, — заметил Хейден.
— Тогда мы возьмем свежих у твоих товарищей, следующих за нами. В самом крайнем случае обойдемся одной. — Он не стал уточнять, что имеет в виду; Гвен поняла его без слов: если понадобится, Кейб готов продолжить путь в одиночку.
— Двумя, — поправила она. Кейб не возразил, но это не означало, что он согласился. Гвен чувствовала: чем ближе они к цели, тем больше придется присматривать за ним. Не исключено даже, что он попытается обогнать их и ускользнуть вперед. Кейб начал по-настоящему пугать ее.
— Если ты планируешь телепортацию, кто-то должен помогать тебе. Такое мощное заклинание оставит тебя без сил. Хейден вздохнул:
— Очень славно, лорд и леди. Если мы собираемся выехать пораньше, лучше мне позаботиться о еде. — Он обвел изучающим взглядом мрачный зал с темными углами, покрытыми пылью стенами и зияющими трещинами под потолком. — Трудно представить более мирный, приветливый приют, — сухо добавил он.
Они мало разговаривали за едой и еще меньше — после. Гвен произнесла защитное заклинание, как и всегда, но на этот раз Хейден не чувствовал себя удовлетворенным. Заброшенное логово Азрана, на его взгляд, требовало особых мер предосторожности. Он добровольно определил себя в часовые, заверив своих спутников, что будет начеку всю ночь, если потребуется.
Следующим утром они проснулись рано. Точнее, проснулись Гвен и Кейб. Хейден лежал, свернувшись калачиком, совершенно невосприимчивый к окружающему миру. Растолкать его оказалось нелегко, что подтверждало легендарную выносливость эльфов. Хейден заявил, что большую часть ночи бодрствовал и задремал на часок перед самым рассветом. Румянец на его лице держался еще долго.
Они почувствовали заметное похолодание, необычное для южной части Адских Равнин. Из кратеров небольших вулканов в предгорьях веяло серой и доносился приглушенный грохот близящегося извержения. Гвен уныло заметила:
— Наступление Ледяного Дракона продолжается. Холод достиг уже юга Адских Равнин. Что же тогда творится в Ирил-лиане или Талаке?
— Пока это обычное похолодание, — равнодушно заметил Кейб. — Тот холод, который леденит душу, сюда еще не добрался.
— Долго ли этого ждать?
Кейб окинул их взглядом, снова мучительно напомнившим Гвен Натана:
— Гораздо меньше, чем мы можем надеяться.
Через несколько минут они были в пути. Никого не огорчило расставание с обветшавшей крепостью Азрана: чем скорее Адские Равнины поглотят ее, тем лучше. Кем бы ни была она построена, это уже неважно; тень Азрана все отравила.
Большую часть дня им не приходилось сталкиваться с особыми трудностями, разве что когда они проезжали осыпающимися, ненадежными тропинками. Прохладная погода держалась все время, жарко становилось только рядом с действующими вулканами. И хотя в этих краях почва очень плодородная, трудно было представить себе желающих поселиться здесь, пусть даже драконов.
Словно в ответ на эту мысль, у горизонта появилась россыпь черных точек; по мере продвижения точки увеличивались, и наконец путешественники различили силуэты всадников.
Это были не люди; ни один человек добровольно не сядет верхом на ездового дракона, разве что ради спасения своей жизни… и даже тогда многие призадумаются.
— Хейден, — прошептал Кейб. — Ты ничего не говорил насчет драконов.
— Потому что их тут не было, колдун. С такого расстояния я не могу точно определить, из какого они клана. Возможно, из Золотого. А Может, это остатки Красного.
— Это мы скоро выясним, — добавила Гвен. — Они направляются к нам.
Все трое приготовились к самому худшему. Уклониться от встречи они не могли, раз уж их заметили. Ненадежная зыбкая тропа позади совершенно не подходила для поспешного отступления. Затевать игру в догонялки с вооруженными всадниками явно не стоило.
Когда всадники приблизились, стало ясно, что они из Красного клана. Точнее говоря, весь Красный клан в полном составе, потому что здесь были и дамы, и подростки, и войны, и слуги вроде Ссарекаи.
— Беженцы, — пробормотал Кейб.
— Что не помешает им расправиться с нами, — вставил Хейден.
Удивленные встречей, всадники натянули поводья, придерживая ездовых драконов. Когда расстояние между отрядами сократилось настолько, что можно было начать переговоры, они остановили своих животных. Задача была трудной: ездовые драконы отличаются завидным аппетитом, а этих, по-видимому, давно не кормили как следует. Они изучали лошадей путешественников с растущим интересом.
— Кейб, — голос Гвен звенел от напряжения, — ведь Красный Дракон погиб в схватке с Азраном?..
Кейб кивнул, понимая, что она имеет в виду.
Рыцарь в красных доспехах поднял руку, приказывая отряду остановиться. Его шлем был самой искусной работы, какую случалось видеть Кейбу, если не считать шлемов Королей-Драконов. Это говорило о многом.
— Очевидно, погибший Красный Дракон умел заглядывать в будущее. Он оставил наследника.
— Новый Король-Дракон… — пробормотал Хейден. В его голосе слышались отвращение, ненависть и страх.
Красный Дракон — оспаривать его титул не было оснований — медленно выехал вперед и приблизился к Кейбу, не сводя с него свирепых горящих глаз.
— Эльф. Эльф и два человека… — Новый Лорд Адских Равнин смерил взглядом всех троих по очереди. — Два волшебника, если быть точным.
— Милорд… — дипломатический заход Хейдена Красный Дракон отмел резким взмахом руки.
— Я не давал тебе разрешения говорить, травоядное. Я намерен говорить с людьми.
Кейб тоже выехал немного вперед; это была нелегкая задача, учитывая естественное желание его лошади оказаться как можно дальше от виверна. Волшебник учтиво поклонился и подождал, пока Король-Дракон сочтет нужным заговорить снова.
Красный Дракон медленно произнес:
— С виду вы не похожи на убийц, но род человеческий — сплошные предатели. Я мог бы напасть на вас; возможно, даже убить вас, но, скорее всего, ценой смерти — собственной и других воинов моего клана.
Заносчивые слова молодого Короля не обидели Кейба, оценившего их глубокий смысл. Перед ним был Король-Дракон — настоящий Король, иначе ему не удалось бы подчинить себе весь клан. Он унаследовал власть и силу своего предшественника, и это делало его серьезным противником. Последний Красный Дракон прославился своим неукротимым нравом, по свирепости уступавшим только Бурому.
— Я хотел бы знать, человек, с кем я разговариваю. Ты кажешься мне важной персоной, хотя тебя сопровождают только дама с красными, как огонь, волосами и обитатель деревьев.
Хейден фыркнул, но Лорд Драконов не обратил на него никакого внимания.
Кейб сделал глубокий вдох. Лгать было опасно: он чувствовал, что этот новый Король сразу же распознает обман.
— Меня сопровождают моя жена Гвендолин, известная как Янтарная Леди, и Хейден, опытный проводник и разведчик. Мое второе имя наверняка известно тебе, не исключено, что и первое тоже. Я — Кейб Бедлам.
Король-Дракон громко зашипел, вызвав сильное беспокойство в своем отряде. На долю секунды Кейб уловил в его глазах страх, Он мог представить, как чувствует себя молодой Король-Дракон, столкнувшись с одним из опаснейших врагов драконьего рода.
К его облегчению, дракон быстро овладел собой. Надменно откинув голову, он посмотрел Кейбу в глаза:
— Так ты пришел, чтобы довершить истребление моего клана, на помощь смерти с севера, крадущей души?
«Твари Ледяного Дракона уже на Адских Равнинах», — подумал Кейб. Столкнувшись с ними, сильно потрепанный Красный клан решил спасаться бегством. Поэтому встреча с магом по имени Бедлам, олицетворяющим старые страхи всех драконов, показалась Королю не случайной.
Кейб покачал головой:
— Мое единственное желание — увидеть мирное сосуществование драконов и людей в Драконьем царстве. Смерть твоего предшественника — дело рук безумца из моего рода. — Кейб не стал напоминать, какова была в этой истории роль самого Красного Дракона. — Я приехал в эти края из-за смерти, идущей с севера, которую ты упомянул.
— Почему?
— Я хочу остановить ее.
Дракон немного помолчал, взвешивая ответ, потом усмехнулся — печально и сочувственно, как юродивому:
— А ты видел, что движется из Пустошей? Ты видел подарок моего брата, Лорда Северных Пустошей? — Кейб машинально взял на заметку, что Короли-Драконы считают друг друга братьями безотносительно к настоящей степени родства.
— Видел. Одна белая тварь забрела далеко на юг.
— Одна?
Хищный оскал драконьей улыбки обнажил почти человеческие зубы. Только теперь Кейб заметил, что этот новый Король выглядит вполне по-человечески.
— Одна? — повторил дракон. — Ты не знаешь, что такое настоящий страх, пока не увидел их сотнями — тысячами, — вгрызающимися в землю в поисках любой поживы! Их пожива — не наши тела, а жизненная сила внутри нас! Нет, ты не видел еще ничего!..
Гвен тронула своего коня и решительно поравнялась с Кейбом.
— Мы знаем больше, чем ты думаешь, милорд, в том числе и о том, что происходит в этих краях. Мы не желаем тебе зла, а если у тебя есть информация, полезная для нас, мы будем очень благодарны. Если нет, неважно. У нас нет причин ссориться с тобой, и мы хотим только, чтобы оба отряда разъехались мирно каждый своей дорогой.
Король-Дракон внимательно выслушал Гвен, но не отвел глаз от лица Кейба.
— Мой клан больше, чем ты видишь сейчас, Бедлам. Часть его уже во владениях Серебряного. Мы — последние, под нашей охраной смогли уехать остальные. Я отправился в путь с отрядом втрое большим, но эта богопротивная мерзость, пустившись вдогонку, убивала моих драконов — по одному, а то и по несколько разом… Мои разведчики сообщили, что белые твари забрались даже на юг, во владения Синего. Славная пожива ждет их в Ириллиане!.. И ты надеешься остановить эту волну нечисти, истребляющей все живое? Ты можешь призвать демонов из другого измерения? Или хочешь очистить Пустоши огнем?
— Недурная мысль; но сначала мне нужно добраться до Северных Пустошей. Я должен сам встретиться с Ледяным Драконом.
— Безумец! — покачал головой Король-Дракон. — Впрочем, не вижу причин удерживать тебя. Вряд ли ты остановишь эту мерзость, но по крайней мере свою тягу к смерти удовлетворишь сполна.
Кейб побледнел, на мгновение заподозрив, что дракону что-то известно о предсказании Тира. Но это была просто печальная насмешка.
Король начал поворачивать своего виверна, чтобы вернуться к отряду, потом резко обернулся и посмотрел прямо в глаза Кейбу:
— Если ты в самом деле попытаешься что-то сделать — удачи тебе. Я не испытываю особой любви к твоей расе — в частности, к твоему клану, — но меньше всего мне хотелось бы увидеть эти земли в ледяных клешнях проклятого Лорда Пустошей. Лучше нам всем умереть, чем оказаться в его власти.
Кейб коротко поклонился, Гвен и Хейден тоже. Король-Дракон пришпорил свое животное и вернулся к отряду. По его знаку отряд перестроился, освободив проход для троих путешественников. Кейб благодарно кивнул Лорду Драконов, а тот неожиданно окликнул его:
— Логово моего проклятого братца — за горным хребтом на западе Пустошей. Будь осторожен: его слуги умеют становиться невидимками. И избегай тропинок эльфов!
Хейден резко выпрямился и готов был, преодолев обиду и неприязнь, задать какой-то вопрос, но Лорд Драконов уже умчался. Эльф вопросительно посмотрел на магов, но Кейб в недоумении только покачал головой. Он понятия не имел, по каким тропинкам бродят эльфы. Гвен сказала, что совет Короля-Дракона может касаться умения эльфов прятаться.
Хейден трезво заметил:
— Мы на уровне, когда есть с чем работать. Но где спрячешься, если и деревья, и земля разорваны в клочья?
Ни Гвен, ни Кейб не могли ответить на этот вопрос. Кейб плотнее запахнул свой плащ, потому что на них снова пахнуло холодом.
Что-то белое как снег и очень большое выросло у горизонта, но исчезло прежде, чем он сумел присмотреться.
— У нас неприятности.
— Что за неприятности? — спросила Гвен. Он указал на горизонт:
— Красный Дракон переоценил разрыв между своим отрядом и тварями Ледяного Дракона.
Хейден и Гвен проследили за его взглядом. Сначала они ничего не увидели, потом у горизонта снова мелькнула белая гора.
— Они направляются прямо сюда.

16

— Они повсюду!
Кейб мрачно кивнул, он с каждой минутой все больше падал духом. Тир говорил, что смерть ждет его в Северных Пустошах — но теперь Пустошами можно было считать любое место, куда добрались твари Ледяного Дракона.
— Кейб!
При этом оклике Кейб словно вынырнул из окутавшей его тьмы.
— Что?
— Мы должны попытаться телепортироваться!
— Куда? — с сомнением поинтересовался Хейден. — Эти твари ползут из-за горизонта. — Он не стал добавлять, что они наверняка скоро доберутся до его друзей-эльфов. Никому не хотелось вслух говорить об этом.
— Это полчище начинало свой путь где-то в середине Северных Пустошей. Я думаю, теперь они уже далеко за границами владений Ледяного Дракона. Мы можем просто перепрыгнуть через них!
Несмотря ни на что, Кейб почувствовал, как в нем пробуждается надежда. Этот маневр должен был обеспечить им передышку. Натан, без сомнений, одобрил бы его идею. В такие минуты молодой Бедлам был благодарен судьбе за свою неразрывную связь с дедом. Мир вокруг был бы куда страшнее, не будь у него такого советчика.
— А вы можете телепортировать других? — встревоженно поинтересовался Хейден. Оба мага только теперь осознали, что кому-то из них двоих придется позаботиться о переброске эльфа. К тому же лошади… Для того чтобы перенести коня на такое большое расстояние, да еще и со всадником, требовалась колоссальная энергия. После телепортации они будут не в такой хорошей форме, чтобы постоять за себя, если потребуется.
Гвен сделала глубокий вдох:
— Предоставь это мне, Кейб. Я должна открыть для нас мерцающую дыру. У меня нет большого опыта, но лучше все-таки, если это сделаю я. Мне потребуется всего несколько минут. А вы двое будете охранять меня — и молиться, чтобы все сработало.
Она спешилась, передав Кейбу поводья своего коня, и наметила фокус заклинания. Закрыв глаза, она начала чертить в воздухе узор. Хейден и Кейб смерили взглядом расстояние между их отрядом и наступающими тварями и решили, что немного времени у них еще осталось. Что-то очень маленькое материализовалось в воздухе перед Гвен. Кейб с опозданием сообразил, что мог бы открыть проход и сам, что у него есть необходимые для этого знания, но потом решил, что при нынешнем состоянии его нервов лучше доверить это Гвен.
— Сколько времени это займет? — шепотом спросил Хейден.
Вдруг земля прямо перед ними вздыбилась, и из-под нее показались белоснежная шерсть и огромные лапы с острыми когтями. Совсем рядом с маленьким отрядом выбиралась из-под земли одна из тварей Ледяного Дракона, самая голодная, судя по тому, как сильно она вырвалась вперед. Гвен отчаянно задрожала, но сумела взять себя в руки и продолжить заклинание.
Оставалось всего несколько секунд до того момента, когда откроется спасительный проход.
Обезумевшая лошадка Хейдена встала на дыбы и закружилась на месте; эльф изо всех сил пытался удержать ее. Кейб положил ладони на головы двух других коней и наскоро состряпал иллюзию безмятежного весеннего луга. Теперь кони готовы были стоять спокойно сколько угодно. Даже если когтистые лапы белой твари вонзятся в них, высасывая жизнь. Но Кейб, разумеется, не собирался заходить так далеко.
Его действия были практически неосознанными. Сияющий лук повис прямо перед ним в то же мгновение, со стрелой, сверкающей, как осколок солнца, наготове. Ему оставалось только перевести взгляд на цель; обо всем остальном позаботился сам лук. С точностью, недостижимой для такого неопытного стрелка, как Кейб, стрела нашла самое уязвимое место белой твари. Кейб увидел, что стрела глубоко ушла в густую шерсть. На секунду он ощутил страх — вдруг уязвимого места у этих существ вообще нет?
Мерзкая землеройка упрямо занесла когтистую лапу, и вдруг вся огромная туша содрогнулась. Она еще немного продвинулась вперед, словно не желая признавать поражение. Потом она начала крениться на один бок и закружилась па месте, но крен увеличивался, и через секунду тварь лежала на боку.
Безжизненная.
Хейдену наконец удалось усмирить свою лошадку. Он перевел взгляд на огромный труп и покачал головой:
— Я, конечно, слыхал легенды о Солнечном луке, которым могут пользоваться некоторые маги. Но никогда не думал, что увижу своими глазами, как Хозяин Драконов пускает его в ход. Ты уложил ее одним выстрелом!
Кейб смотрел, как лук тает в воздухе. Он надеялся, что в ближайшее время нужды в нем не будет.
— Она была одна, Хейден. Если б на нас напало сразу несколько, лук не помог бы. Кроме того, не знаю, удастся ли мне это в другой раз. Мне кажется, Солнечный лук появляется, когда сам пожелает.
— Готово!
Они резко обернулись. Гвен гордо указала на мерцающую дыру и, немного пошатываясь, направилась к своему коню. Когда она вскочила в седло — не без помощи своих спутников, — маленький отряд, не теряя времени, устремился к спасительному проходу. Кейб мельком подумал, не заинтересуется ли Ледяной Дракон потерей одного из своих монстров? Не догадается ли, кто прикончил его? Если догадается, по прибытии в Пустоши их встретит целая свора белых тварей. Или еще что похуже.
Вокруг царил ужасный, устрашающий холод. Хейден пожаловался, что ужасно, безобразно замерз; ему никто не ответил. Этот холод пронизывал не только их тела, но и души, и мысли. Такова была конечная цель Ледяного Дракона; таким должно было стать все Драконье царство, если Лорда Северных Пустошей не удастся остановить. Не останется ничего, кроме безжизненных холодных просторов, на которых даже горы и холмы в конце концов будут разрушены свирепыми ветрами.
Они тщательно обдумали заранее, что будут делать, когда этот момент настанет, и теперь дружно натянули шубы. Мех, плотно прилегавший к телу, надежно защищал от физического холода, но с остальным ничего поделать было нельзя. Лошади дрожали. Физический холод был для них привычным; но леденящее дыхание Лорда Северных Пустошей тревожило животных. Только доверие к хозяевам удерживало лошадей от панического бегства.
Кейб потратил несколько минут на создание защитного заклинания. Оно ослабило ветер и немного согрело обжигающе-холодный воздух вокруг них. Он предпочел бы обойтись без магии в опасной близости от крепости Ледяного Дракона, но Гвен нуждалась в поддержке. Ее торжество после успешного открытия прохода сменилось подавленностью и апатией. Если в ближайшее время им придется вступить в схватку, от нее будет мало толку. Открытый проход был рискованным трюком; Гвен никогда раньше не была в Северных Пустошах, и необходимость обеспечить им безопасность полностью истощила ее силы.
Все было так, как они и предполагали. Земля повсюду, до самого горизонта, была изрыта чудовищами, но их самих в поле зрения не было. Вероятность наступления второй волны они не стали обсуждать вслух, хотя именно это вертелось на языке у каждого из троих. Скверные догадки имеют обыкновение оправдываться, если не поостеречься и не прикусить язык.
Далеко впереди Хейден с трудом различил зубцы горной цепи. Теперь они шагнули на первую ступень владений Ледяного Дракона. Наверняка у Короля были и другие слуги, кроме практически безмозглых белых бегемотов, движущихся на юг. Это означало, что с каждым шагом риск разоблачения возрастает.
Хейден что-то прошептал на языке, смутно знакомом Кейбу.
— Что это?
— Зов смерти. Моей и Ледяного Дракона. Если потребуется, я готов принять ее.
Кейб содрогнулся, припомнив предсказание собственной судьбы. Он избегал всяких мыслей о нем, напоминая себе, что должен защищать Гвен и эльфа.
— Надеюсь, обойдется без крайностей. Эльф пожал плечами:
— Есть и худшие способы расстаться с жизнью. К примеру, оказавшись запертым в клетке с дюжиной существ, которых вы упорно называете лесными эльфами, я бы точно помер.
Хейден улыбнулся, и Кейб, пораженный его способностью шутить даже при таких мрачных обстоятельствах, мысленно дал себе зарок брать пример с эльфа и не падать духом. Гвен слабо улыбнулась; даже болтовня была для нее сейчас слишком утомительна.
Безликая пустота ландшафта действовала на них угнетающе только первый час пути; потом однообразие воспринималось уже просто как еще одно препятствие в бесконечном списке. Холод по-прежнему изматывал и тело, и душу, и лошади начали спотыкаться. Даже усиление охранительного заклинания не очень приободрило усталых животных. Путешественники знали, что это происходит из-за приближения к пещерам Ледяного Дракона. Знали они и то, что с каждым часом сила Ледяного растет. Еще немного — и вряд ли кто-нибудь сумеет совладать с ним.
Туман сгущался, задерживая их продвижение. У горизонта призрачно мерцали горы. Каждый шаг по ледяной пустыне, истерзанной мерзкими подземными мародерами, был мучительным. Туман опускался, вынуждая их с предельной осторожностью выбирать дорогу. Время от времени им приходилось ехать по краю глубокого рва, оставленного подземными тварями; один раз земля под копытами коня, на котором ехал Кейб, поползла и начала осыпаться, и он едва успел отскочить назад, чтобы не рухнуть в яму глубиной в добрых три сотни футов. Никто не стал высказывать вслух догадок о размерах твари, способной выкопать такой ров. Через несколько минут после этого приключения их поджидало новое.
Кейб почувствовал: что-то неладно. Ему показалось, что принадлежащая Натану часть его личности насторожилась, наблюдая за чем-то, незаметным для самого Кейба. Он почти успокоился, испытывая приятное чувство защищенности, но сразу же спохватился, вспомнив, что пробуждение Натана означает приближение опасности. Если ему суждено было умереть в Северных Пустошах, Кейб, на худой конец, пожелал бы себе быстрой безболезненной смерти. Не такой, какую сулил его внутренний страж.
Что-то коснулось его мыслей, и Кейб убедился, что над ними нависла угроза. Теперь он опирался на собственное чутье, а не на подсказку Натана; впрочем, различия между тем и другим давно стали несколько стертыми, но сейчас у него не было времени на подробный анализ своих ощущений. Он снова почувствовал прикосновение чужой мысли. Кейб точно знал, что Гвен и Хейден тут ни при чем.
«Очень близко, — решил он. — Совсем рядом со мной?»
Из-за снежных сугробов рядом с ними стремительно метнулась тень. Молча и сосредоточенно нападавший выбил из седла Кейба, мельком заметившего драконьи черты лица незнакомца. Закипела смертельная схватка; магические способности Кейба, истощенные постоянным противостоянием влиянию Ледяного Дракона, были на исходе, и он предпочел сражаться с неизвестным противником голыми руками, без магии.
— Бедлам-м-м-м! — прошипел дракон. Его голос звучал до отвращения знакомо, и молодой маг приготовился к смерти. Рука сама взметнулась вверх в защитном заклинании. Дракон должен был заметить его жест и испугаться, но он только захохотал и вцепился Кейбу в горло. Заклинание было выполнено едва наполовину, когда чьи-то сильные руки обхватили дракона и оттащили от Кейба.
Свирепо ругаясь, дракон отпустил шею своего противника, а Кейб, удивив сам себя, вместо того чтобы завершить заклинание, размахнулся и стукнул дракона в челюсть. Каждая косточка в его руке завибрировала, и, скорее всего, ему пришлось хуже, чем Томе, но боевой дух противника неожиданно оказался сломлен этим нехитрым приемом. Хейден помог Кейбу, крепкой медвежьей хваткой удерживая дракона. Теперь простенькое заклинание связало Тому накрепко, и он упал на колени. Даже будь он в хорошей форме, ему потребовалось бы много времени, чтобы прийти в себя. Но времени ему давать никто не собирался.
Отдышавшись, Кейб и Хейден посмотрели на поверженного противника. Глаза Томы сверкали от ярости; оскалив острые, свирепые зубы, он вздрагивал и пошатывался, безуспешно пытаясь подняться с колен. Он здорово пострадал в драке, по-видимому истощившей его последние силы. Кейб понял, что Тома бродит по Пустошам уже много дней.
— Тома, — позвал Кейб дракона, с нехорошим интересом уставившегося на лошадей.
Дракон перевел взгляд на говорившего. Увидев стоявшего над ним Кейба, Тома сощурил глаза и презрительно прошипел:
— Бедлам.
— Видно, тебе туго пришлось. Присоединяйся к нам, и мы обойдемся с тобой по справедливости.
— Что это ты говоришь?! — Гвен, немного оправившаяся от потрясения, стояла рядом с Кейбом, подняв руки и приготовившись расправиться с драконом. Она не забыла те дни, когда была пленницей Томы, при всяком удобном случае подвергавшего ее пыткам.
Кейб хорошо понимал ее — ему самому хотелось бы прикончить Тому за все учиненные им злодейства, полюбоваться его медленной мучительной смертью, но, к сожалению, обстоятельства изменились. Виновник резни в Мито Пика должен был иметь веские причины для того, чтобы бродить по Северным Пустошам.
— Ну?
— Кейб… — Хейден тоже запротестовал. Кейб утихомирил обоих одним взглядом. Перед ним был дракон, виновный в смерти того, кто заменил ему отца, — полуэльфа Хаддина. У него чесались руки расправиться с отвратительным негодяем, но приоритеты изменились. Важнее всего было остановить Ледяного Дракона, потому что успех его безумной затеи означал разрушение и гибель всего и вся и воцарение на всем свете одного Ледяного клана, если тот уцелеет.
Некоторая осмысленность появилась во взгляде Томы.
— Ты взял меня в плен с помощью волшебства… Значит, и моя сила действует!.. Что я за дурак! Я мог прикончить тебя на расстоянии.
Кейб в этом сильно сомневался, видя плачевное состояние дракона, но в спор ввязываться не стал:
— Ты пришел из крепости Ледяного Дракона?
Тома прикрыл глаза, словно воспоминания были непереносимы, и медленно кивнул. Волшебники обменялись испуганными взглядами. Если общение с Лордом Северных Пустошей сломило даже воинственного и самоуверенного герцога Томы, что ждет их маленький отряд?..
— Он совсем спятил, — тихо сказал Тома. — Ты, наверное, воображаешь, что он решил завоевать весь мир?
— Разве нет? — с запинкой выговорила Гвен, догадываясь, что ответ Томы ей не понравится.
— Нет. Мы все остались в дураках, люди. Я пришел к нему за помощью для моего отца, Императора…
Кейб без труда догадался, что имеет в виду Тома, потому что разжижение мозгов у Императора драконов было его работой. Азран взял в плен Тому, но потом, когда Кейб с Грифоном победили Азрана, оба дракона исчезли. Теперь он знал, куда они подевались.
Тома продолжал свой рассказ, и картина прояснилась. Кейб чувствовал, что Тома испытывает огромное облегчение. Впервые за долгое время у него появились терпеливые слушатели.
— Ледяной предложил мне остаться и подождать, пока он подыщет лекарство для отца. Ледяной Дракон всегда был самым большим консерватором среди Королей, несмотря на все трения с правящим кланом. Я полагал, если Император в опасности, он первым протянет руку помощи…
Кроваво-красные глаза снова остановились на лошадях. Кейб поспешно сделал знак Хейдену, чтобы тот принес какую-нибудь снедь. Пока эльф распаковывал седельные сумки, Кейб попросил Тому рассказывать дальше.
Переведя взгляд на Хейдена, Тома продолжил:
— Я ждал… и ждал. Время шло, но для задержек всегда находились причины, похожие на отговорки. Потом Ледяной Дракон начал намекать на свои грандиозные планы, всегда рассказывая понемножку. Как и вы, я решил, что он хочет захватить всю власть в Драконьем царстве, и испугался: ведь последняя ступенька, которую ему придется перешагнуть на пути к императорскому трону, это мой отец. Я уже чувствовал, что совершил непростительную ошибку. Ледяной окружил нас с отцом свитой из своих воинов, подобающей императорской особе, как он сказал. Но я уже догадывался, что они приставлены следить за мной. Меня удивило только, что других членов клана я во дворце не встречал ни разу.
Хейден вернулся с наполовину обледеневшим куском мяса. Он собирался немного подогреть его, но Тома, позабыв о приличиях, рванулся вперед, пытаясь схватить кусок зубами. Он промахнулся, громко щелкнув челюстями, и жалобно застонал. Эльф, не скрывая своего отвращения, отхватил ножом солидный ломоть мяса и с опаской протянул его Томе, боясь остаться без руки. Гвен отвернулась. Когда Тома, давясь и урча, проглотил первый ломоть, Кейб сделал знак Хейдену, и тот отошел на несколько шагов от дракона.
— Ты должен рассказать мне все. Тогда мы накормим тебя. — Кейб не очень нравился себе в такой роли, но справедливо рассудил, что в этом не только его вина.
Тома кивнул:
— Согласен. Так сказать, меняем мясо на историю; я удовлетворю голод, а ты — любопытство. Итак, продолжим, раз уж ты настаиваешь. Эти четверо, входившие в нашу свиту, и еще несколько драконов, охранявших королевские покои, составляли весь клан. Остальные были принесены в жертву… нет, пожертвовали собой ради грандиозного эксперимента.
Кейб содрогнулся:
— Он скормил собственных родичей этим тварям, чтобы с их помощью превратить весь мир в сплошные Северные Пустоши?
— Почти угадал. У него в крепости есть… такое чудище, вроде белых тварей, только еще страшнее. Скотина, спрятанная в крепости Ледяного, вытягивает силу из белых землероек, а Король в свою очередь из нее… Он называет ее своей Королевой. О Дракон Глубин! Он хочет превратить весь мир в Пустоши, о да, но не для того, чтобы править одному! Не будет никого, даже самого Ледяного… В конце концов он высвободит всю накопившуюся энергию, и она уничтожит кошмарную «Королеву», а та в свою очередь убьет белых чудищ, потому что все они — только части единого целого. К тому времени выскочки-паразиты, то есть вы, люди, будете мертвы — как и все драконы, эльфы, домовые, искатели и любые другие обитатели Драконьего царства.
Дракон замолчал, переводя дух, а Кейб посмотрел на своих компаньонов.
— Дело обстоит куда хуже, чем прежде. То, что позволил себе пустить в ход Натан, всего лишь ничтожная доля заклинания, использованного Ледяным Драконом. Я-то думал, что разобрался во всем, но… — Он снова почувствовал себя бестолковым невежественным мальчишкой. — Я… я не знаю, что нам теперь делать.
Он беспомощно опустил глаза — и услышал смех. Издевательский, высокомерный, злорадный смех. Кейб с недоумением взглянул на ухмыляющегося Тому.
— В конечном счете ты так же слаб, как и все в твоем роду, Бедлам, — презрительно процедил дракон. — Просто удивительно, как это Ледяной вообразил, будто вы, теплокровные, когда-нибудь унаследуете власть Королей-Драконов. Как это ни прискорбно, но ты, величайшая надежда человечков, — просто трус и лжец.
Тома неожиданно громко заскулил от боли, потому что Гвен, потерявшая терпение, решила вернуть ему хотя бы проценты по старому счету. Кейб поспешно коснулся ее мыслей и остановил заклинание. Она в ярости повернулась к мужу:
— Он сказал все, что мог! Ты отлично знаешь: он слишком опасен, чтобы оставлять его в живых! Грифон приказал убить его, как только он покажется в Пенаклесе. Даже Короли-Драконы определенно не станут о нем скучать! Никто из них не хочет иметь ничего общего с этим… этим притворщиком! — Она почти выплюнула это слово, и Тома, немного оправившийся от ее атаки, оскалил зубы и зашипел. Если б не холод и недоедание, он был бы опасен. Но сейчас его вспышка сразу же сменилась коротким обмороком. Его глаза закрылись и открылись снова.
— Перемирие, Бедлам. Я прошу перемирия. Теперь я понимаю ход твоих мыслей. Есть только один способ остановить помешавшегося Короля Северных Пустошей. Мы… мы должны сделать это вместе. Я знаю пещеры. Я знаю, где он держит свою «королеву» и своих мерзких слуг… Предлагаю перемирие. Если хочешь, я поклянусь Драконом Глубин!
Кейб не смотрел на Гвен, потому что свое мнение она уже высказала. Он покосился на Хейдена, умевшего читать по лицу. Эльф неловко поежился; он понимал, что решение Кейба бесповоротно и ему просто хочется узнать, насколько искренен Тома.
Хейден покачал головой, избегая взгляда Янтарной Леди.
— Он говорит правду. И если поклянется Драконом Глубин, то сдержит свое слово.
Гвен промолчала, но ее лицо побледнело. Наконец она процедила с отвращением:
— Дождитесь хотя бы, пока он поклянется как положено. Кейб выразительно посмотрел на Тому. Дракон прочистил горло и медленно произнес:
— Клянусь именем Дракона Глубин, покровителя всех драконов, что буду соблюдать условия перемирия, пока существует общая угроза для наших рас. — Он ответил Кейбу вызывающим взглядом. — Это самое большее, что я могу обещать.
Он обещал не так уж много, но Хейден удовлетворенно кивнул. Не без колебаний Кейб снял заклинание, сковывавшее дракона. Тома медленно встал, держа перед собой руки, и отряхнулся. От слабости у него дрожали колени, и Кейб с сомнением осмотрел свое приобретение. Было видно, что в ближайшее время Тома не сможет даже идти, не то что драться или изменить форму. Кроме того, он весь был покрыт пятнами, возможно следами обморожения, хотя Кейб не знал точно, может ли дракон обморозиться. Тома, пожиравший взглядом кусок мяса в руках эльфа, одним глазом покосился на Кейба. Молодой маг кивнул, и Тома протянул руку к обледеневшему окороку. Хейден поспешно сунул ему мясо, спасая свои пальцы. Это было весьма разумно, потому что дракон немедленно вонзил зубы в окорок. Кейб мрачно напомнил своему новому союзнику об опасности переедания после долгой голодовки и повернулся к нему спиной.
Кейб подошел к лошадям и рассеянно погладил их гривы. Через несколько секунд к нему подошла Гвен:
— Я вижу, тебя что-то гнетет. Не хочешь поделиться со мной?
Он вздохнул и проследил взглядом за уплывающим облачком белого тумана, в которое превратилось его дыхание.
— Меня угнетает уйма страхов, Гвен. Большую часть я даже назвать не могу, пару-тройку — просто не хочу, чтобы, избави Риина, не накаркать. — Он повернулся и привлек ее к себе. — Я хочу, чтобы ты знала… Я понимаю, что ты всегда будешь помнить Натана. Я пытаюсь быть таким, как он, — таким же уверенным и надежным, как все от меня ожидают…
— Это не…
— Ш-ш-ш. Дай мне закончить. Не все на свете зависит от меня, но одно я обещаю тебе твердо. Чего бы это ни стоило, я постараюсь остановить Ледяного Дракона… хотя бы ради того, чтобы спасти тебя.
— Кейб…
Он не дал ей договорить, прижимаясь к ее губам. Они застыли, не разнимая объятий, пока насмешливое шипение не указало на присутствие третьего.
— Как это… теплокровно. Вы сможете попрощаться, когда столкнетесь с моим дорогим «дядюшкой». Правда, времени будет, уверяю вас, очень, очень мало.
Герцог Тома после трапезы выглядел достаточно окрепшим и посвежевшим, чтобы перебирать ногами, но не больше того.
— Сожалею также, что буду нуждаться в твоей силе, Бедлам. Моя собственная возвращается постепенно и пока еще далека от совершенства. По правде говоря, мне нужна какая-то одежда, чтобы согреться.
Кейб покачал головой:
— Больше никаких заклинаний. Мы должны беречь силы.
Он стянул попону со своей лошади, ненавидя себя за то, что лишает защиты от холода бедное животное, чтобы согреть мерзавца Тому. Тут у него мелькнула другая мысль:
— Хоть мне это и не нравится, ты поедешь на моей лошади, дракон. Я немного пройдусь пешком, потом меня сменит Хейден. Тебе нужно поскорее собраться с силами, иначе от тебя не будет никакого толку.
Улыбаясь, Тома потянулся к поводьям:
— Прими мою благодарность, Бедлам.
Когда он попытался вскочить в седло, раздражение Кейба улеглось. Несмотря на свою браваду, Тома с трудом усидел на лошади. Мысли Кейба вернулись к пещерам Ледяного Дракона и к тому, сколько времени им отпущено — Драконьему царству и ему лично.

17

— Сколько это будет продолжаться?
Генерал Тоос опустился в кресло, специально для него поставленное в зале для аудиенций дворца Грифона, и провел рукой по редеющим волосам. Он приказал своим людям поставить кресло справа от трона и наступеньку ниже, чтобы ни у кого не возникло ни тени сомнения, что Тоос правит только в отсутствие Грифона и не вынашивает никаких честолюбивых замыслов.
Он давно убедился, что, за редким исключением, министры и видные чиновники Пенаклеса вздыхают с облегчением, услышав, в чьи руки переданы бразды власти на время отсутствия Грифона. Все знали, что генерал — прямой и честный человек, не заводит фаворитов и не берет взяток, даже очень больших. Тоос отлично чувствовал все нюансы политической жизни в Пенаклесе, но его собственным политическим стилем — как он говорил, позаимствованным у Грифона — была предельная честность и открытость, и даже самые продажные чиновники предпочитали не мошенничать. Как они выяснили на практике, это было полностью в их собственных интересах.
Паж доложил о приходе капитана Фрейнарда, старого боевого товарища Тооса, служившего под его началом около семи лет. Родом Эйлин Фрейнард был из горцев Западного побережья. Его соплеменники жили очень замкнуто и обособленно; они так упорно отстаивали свое право на независимость, что в конце концов их оставил в покое даже Железный Дракон, правивший в этих краях до печально известной попытки свержения Золотого Дракона.
Фрейнард отличался от большинства своих соотечественников. Его отец, торговец из Зуу, высокий и сильный мужчина, похожий на принца Блейна, в преклонные годы увлекся юной горянкой и решил осесть на побережье. Нравы в этих краях царили довольно свободные, и все же вышла довольно печальная история, когда в Талаке один почтенный коммерсант застиг совсем еще зеленого Фрейнарда в постели своей несчастной супруги. За годы службы в королевской гвардии Фрейнард превратился в копию генерала Тооса, и инциденты вроде того, в Талаке, остались в далеком прошлом. В отличие от Тооса, он в конце концов обзавелся женой; вероятно, для очевидцев его бурной юности это факт стал бы таким же потрясением, как то, которое испытал коммерсант, заставший в постели предположительно больной супруги высокого светловолосого парня с чистым мальчишеским лицом.
Капитан лихо козырнул Тоосу, шагнув в королевские покои. В его русых волосах уже появились белые прядки, хотя он был значительно моложе Тооса. Его облик оставался прежним: такое же чистое, почти мальчишеское лицо, но уже отмеченное боевыми шрамами. По слухам, его жена была чрезвычайно довольна жизнью, а некоторые другие жены, слишком близко к сердцу принявшие сплетни из Талака, глубоко разочарованы.
Тоос доверил бы ему свою жизнь — а в прошлом и доверял не раз.
— Что ты хотел, капитан?
Фрейнард почтительно приблизился к генералу:
— Сэр, я получил сообщение, что внутри городских стен замечено двое, а то и больше упомянутых в Списке.
Генерал выпрямился, внимательно глядя на Фрейнарда. Список, как принято было его называть, детище Службы безопасности Пенаклеса, возглавляемой капитаном, включал всех известных людей и нелюдей, требовавших особого присмотра. Большую часть Списка составляли обычные грабители и головорезы или дуроломы из военизированных группировок. Числились в нем и мятежники, которые бежали из Пенаклеса, но лелеяли надежду на возвращение. Некоторые, вроде Томы и Азрана, точной классификации не подлежали и значились почти в каждом разделе.
— Кто именно?
— Описание первого полностью подходит одному иностранцу, который вызывал большую тревогу его величества. С ним по меньшей мере один спутник, описание которого полностью подходит рейдеру, недавно замеченному в Ириллиане.
Сжав подлокотники кресла так, что один из них треснул, Тоос подался вперед:
— Давай открытым текстом, Фрейнард; Д'Шай в Пенаклесе, а не в Ириллиане?
— Если только наблюдатели не ошиблись — а у меня нет оснований сомневаться в них.
— Понимаю. — Генерал задумался. Как удалось проскочить мимо отлично обученных охранников рейдеру-волку, мысли о котором так мучили Грифона? И с какой целью он проник в Пенаклес?
— Где их видели?
— В «Серебряном Единороге».
«Серебряный Единорог», самая дорогая таверна в Пенакле-се, был излюбленным местом встреч богатых торговцев и дипломатов. Тоос моргнул. Странно, что Д'Шай счел возможным появиться в таком людном месте.
— Ты приказал задержать этих двоих?
— Нет, сэр. Я приказал моим людям продолжать наблюдение до новой инструкции. Это ведь особый случай, генерал.
Тоос кивнул. Фрейнард был абсолютно прав. Д'Шай — настолько особый случай, насколько это возможно. Из того немногого, что нашел нужным рассказать ему Грифон, Тоос заключил, что этот человек исключительно опасен. Тоос догадывался, что тревоги Грифона связаны с какими-то событиями прошлого, которые Лорд Пенаклеса никак не может восстановить в памяти.
— Пусть продолжают наблюдение. Выясни, двое их тут или мы имеем дело с целым змеиным гнездом. Заодно узнай, как они пробрались через городские ворота.
— Сэр! — Капитан отдал честь и повернулся, чтобы выйти.
— Эйлин…
— Генерал?
Тоос, повернувшийся в профиль, еще больше смахивал на старого хитрого лиса.
— Если твоим людям покажется, что Д'Шай может уйти от слежки, я предпочту, чтобы он был немедленно арестован или убит. Решение примешь сам — полагаюсь на тебя. Лично я считаю, что в данном случае судебная процедура будет излишней.
— Да, сэр.
Капитан ушел. Тоос знал, что Фрейнард понял его правильно. Нет Д'Шая — нет проблемы. Грифона больше не будет преследовать наваждение. Он осядет в Пенаклесе и будет сам править городом, который освободил от тирании Королей-Драконов.
Решение правильное. Оба они — и он, и Грифон — поднялись на ту высоту, на которой уже нет ни личной жизни, ни личных интересов… Их жизнь теперь — Пенаклес.
Остальное не имеет значения.

Мерцающая дыра открылась в его личных покоях. Грифон с огромным облегчением шагнул наружу, избавившись от Пустоты. Он огляделся. Стояла глубокая ночь. Все оставалось на своих местах; железные големы охраняли дверь изнутри, следовательно, еще двое стояли на часах снаружи.
Он шагнул в сторону, уступая место уставшему Синему Дракону. Открыть новую дыру оказалось намного сложнее, чем думал Повелитель Ириллиана. После нескольких неудачных попыток, перемежавшихся многочасовым восстановлением сил, ему наконец удалось добиться успеха. Это было как раз тогда, когда Грифон уже собирался отправляться пешком в Пенаклес.
И все же драгоценное время было потеряно не напрасно. Теперь они могли быть уверены, что любой пергамент, любой артефакт из собрания Синего Дракона в нужный момент будет под рукой, если понадобится.
Король-Дракон, держа в одной руке рукописи и прочее, шагнул наружу из мерцающей дыры.
— Однако я и…
Он не закончил фразу, потому что навстречу ему двинулись две железные фигуры. Свитки рассыпались по полу, и дракон ловко отскочил, уворачиваясь от двух пар железных рук. Один из големов промахнулся, зато второй схватил его за ногу.
Железные стражники были созданы, чтобы защищать своего хозяина от любого врага, включая драконов. Оказавшись в своих покоях, Грифон от радости забыл обо всем на свете, в том числе и о том, что вышеозначенному врагу совершенно не обязательно нападать на него — достаточно просто оказаться рядом. Возможно, он просто настолько привык к Синему Дракону, что уже перестал видеть в нем источник опасности.
Не дожидаясь, пока недоразумение завершится самым трагическим образом, Грифон вмешался, крикнув:
— Остановитесь!
Железные големы заколебались, но не остановились.
— Грифон! — завопил Синий Дракон, приготовившийся начертить заклинание, если Лорд Пенаклеса не поторопится унять своих защитников.
— Я приказываю вам: остановитесь!
На этот раз големы застыли на месте, и Король-Дракон сумел освободить свою ногу. После этого Грифон приказал железным защитникам занять свои места.
— Мои извинения, Повелитель Драконов. Я не предполагал ничего подобного…
Синий Дракон придирчиво изучил свою ногу.
— Действительно. Будь добр, напоминай время от времени, чтобы я не вздумал напасть на тебя в твоих покоях.
— А также в зале. Достаточно моего знака, и их стало бы вдвое больше.
— Впечатляет.