Нам нужно оторваться от них, но я пока еще не знаю как.
– Лешка, я так боюсь, – пожаловалась Вера. – Ты не представляешь, как мне страшно… Они же не люди, зомби какие-то! Этот Урри… У него глаза как у мертвеца.
– Ну ты тоже хороша! – вырвалось у Алексея, но он тут же прикусил язык. Сам виноват в том, что ей приходится принимать ухаживания фаната. – Ты обратила внимание, что говорил этот Мартын?
– Конечно, обратила. Как только он про волка сказал, я сразу же вспомнила, как ты про Толика рассказывал.
– Нужно помочь ребятам. – Тарас торопился, боясь, как бы Урри не начал беспокоиться.
– Да, но как? – Вера обернулась и, увидев, что черноволосый пристально следит за ними, приветливо помахала ему рукой. – Вот видишь, мы даже не знаем, как самим быть.
– Как помочь ребятам, я знаю, – сказал Алексей. – Ты забыла про «Антизов»? Оборудование готово к работе, и мы можем задействовать его, чтобы управлять киборгами. Всеми киборгами, понимаешь? Вот только как самим оторваться?..
Алексей сам разрабатывал систему оповещения, в которую, помимо приемопередатчика, усилителя и излучателя, входил еще и преобразователь обычного звука в ультразвук. Так что всякий, кто знал нужный номер телефона и цифровой пароль допуска к программе, мог позвонить по мобильнику и передать свой приказ киборгам. Пришло время этим воспользоваться.
– Господи, Леша, ну ты даешь! – охнула Вера. – Если «Антизов» работает, то… прикажи Урри отвязаться от нас, и все. Ой, быстрее, Леша, он сюда идет!
Тарас взял у нее сотовый и, не оборачиваясь, стал набирать номер. Это был последний шанс избавиться от настырного поклонника, но, как назло, от волнения палец нажал не на ту кнопку. Пришлось начинать все сначала.
– Леша, скорее, – прошептала Вера. – Я не пойду туда. Я не могубоюсь!
– Да я же… Вер, если что, попробуй сделать так, как говорил Анатолий, – сказал Алексей. – Перестройся на ультразвуковой диапазон… Он же сейчас открыт у тебя?
– Да, они все время дают команды вести себя тихо и никого не задирать… – начала Вера и замолчала.
Урри был уже так близко, что говорить о деле стало невозможно.
– Что-то долго вы со своей мамой говорите! – с подозрением произнес фанат. – Ну-ка дай сюда!
Алексей не успел ничего сообразить, как Урри молниеносным движением выхватил у него из рук мобильный и нажал кнопку повтора. – Сейчас посмотрим, какой-такой маме ты звонишь!

* * *

Закончив с медузой – а она, роскошная, с мастерской игрой светотеней, расположилась на груди Соколова, – Реставратор перешел к Баграмову. Тот, как кавказский человек, конечно же пожелал стать орлом. Да притом таким, как на американском гербе, – хищным и злым. Злого Олег пообещал, а вот насчет хищного выразил сомнение, получится ли у него, в шутку конечно. Якобы все монстры у него получаются упитанные и мощные, но не жадные. Хищность может легко перерасти в жадность, а зачем Реставратору жадный жаннавар?
Василий Сергеевич, не понимая, что его разыгрывают, принялся горячо доказывать, что Олег ошибается – человеческая жадность к звериной хищности никакого отношения не имеет! Он уже готов был побежать в кабинет и принести кучу журналов с фотографиями животных, пусть Олег укажет хотя бы одну черточку, свидетельствующую о жадности, но его опередила супруга. Светлана Семеновна заверила всех, что, какой бы внешностью ни наделили Баграмова, жадным ему все равно никогда не стать. Уж если в его натуре это качество не заложено, то ты его хоть трижды хищником делай, а с друзьями он все равно будет делиться последним.
Тут в разговор вмешался Соколов, который с жаром заявил, что его старинного друга не испортить ничем. Морщась от неприятного ощущения после перенесенной процедуры, несмотря на анестезию, он любовался собой, стоя перед зеркалом. Точнее, не собой, а своей медузой. Выпуклая, объемная, она совсем не казалась такой беспомощной и малоподвижной, как ее прототип. Наоборот, от нее веяло такой агрессией, что впечатлительному человеку стоило бы немалых усилий заставить себя дотронуться до кожи, на которой она была изображена. Множество длинных тонких щупалец, яркое светящееся кольцо, опоясывающее студенистое тело… Казалось, в этом существе заключена дикая энергия, которая только и ждет, чтобы вырваться на свободу. Нет уж, лучше повстречаться со змеей в лесу, чем с такой тварью.
– Вася у нас образец… добродетели, – пробормотал Соколов и провел пальцем по цепочке круглых, словно удивленных глаз. – А почему у меня… у медузы так много глаз? У настоящей медузы нет таких. Но должен признать, моя вторая внешность от этого только выиграла.
– Вот и смотри в оба… десятка глаз, – отозвался Баграмов. – А вот как ты будешь перемещаться без воды? Да и столько щупалец… Как ты всем этим хозяйством управлять будешь?
– Один только Господь ведает. И еще создатель этого… изображения.
Олег с улыбкой повернулся к Соколову:
– Вы Костяной. А Властелин говорил, что Костяные летают по воздуху… Без крыльев. А ожерелье глаз… Вы сами им найдете применение.
– Ну как идет работа? – спросил Порывайко, входя в комнату, превращенную Реставратором в операционную. – Надеюсь, что…
Он разочарованно скривился, увидев, что Олег только-только начал работу с Баграмовым.
– Господи, так вы только начали? У нас же совсем нет времени!
– Как это только начали? – возмутился Баграмов. – Вон посмотри на Андрея Георгиевича… Какой он у нас красавец стал.
Виктор подошел к зеркалу. Увидев Медузу, он удивленно разинул рот и завистливо сказал:
– Твою мать, он у вас… одноцветный…
– Монохромный, – машинально поправил Соколов. – Ну, пусть монохромный, не важно. Ваш монохромный намного симпатичнее, чем мой цветной. Вот невезуха-то! Не поспешил бы, и я стал бы Костяным. Как вы.
– Ребята, поясните мне, дураку старому, что значит Костяной? – попросил Баграмов. – Наколка же на коже делается, а значит, мы, как и вы, Кожаные!
– Ну да, Кожаные! – На лице Скорпиона читалась зависть. – Татуировка, нанесенная рукой самого Реставратора, – это вам не жалкие поделки какого-то педика! Вот почему за картину… – Виктор поискал в памяти фамилии знаменитых художников. Он хотел назвать кого-нибудь из великих итальянцев, но эпоху Возрождения он как-то пропустил в своем образовании, а потому брякнул то, что вспомнил:
– Петров-Водкин, например, напишет картину, за нее деньги платят. А потом с нее копии делают, а деньги никто не хочет отдавать. Вот так и здесь, – Порывайко хлопнул себя по груди, – копия! Толку от нее… А вот у вас рука автора! Энергия, сила! Теперь у вас такая защита, что… Эх, нет бы и мне дождаться такого!
– Долго ждать пришлось бы, – проговорил Олег. – Скажи спасибо, что Жак за тебя взялся. Будь моя воля… Я бы тебя кытмирянам отдал. Походил бы ты в рабах, послужил бы игрушкой в чужих руках, может, тогда бы понял, что нельзя судьбами людей манипулировать. Я бы вообще лет до сорока в следователи не брал. Человек, прежде чем судить других, опыта набраться должен. О совести я уж и не говорю… А вы, не успеете вылупиться из института, где вас, кстати, ничему толком не научили, тут же получаете такую власть над людьми, что молодые головы не выдерживают, вразнос идут. Стоит только такому вот могущественному сопляку на минуту подумать, что человек виновен, да просто захотеть, чтобы он был виновен, – и все, пожалуйте в камеру, а там уж будут долбить до тех пор, пока бедолага не возьмет на себя все, что ему приписывают.
– Ну да! – пробурчал Порывайко. – А прокурор, а начальник следственного отдела? Их же тоже нужно убедить в том, что подозрение небезосновательно. А еще и адвокаты…
– Основательно, безосновательно, это не вам решать, а суду, – оборвал его Олег. – А вы присвоили себе право без всякого суда решать, виновен человек или не виновен. А что касается ваших адвокатов… Так это только такие, как Резник, Падва или Кучерена, могут позволить себе воевать со следствием. Да, еще Якубовского я забыл. Тот тоже молодец, вовремя одумался и стал свои знания на пользу людям обращать. А остальные адвокаты – такие же недоучки, как и вы, следователи. Есть, конечно, самородки и там и здесь, но это скорее исключение, чем правило. А по большей части следак и так называемый защитник – не что иное, как самая настоящая преступная группа. Один вешает на бедолагу всех собак, обвиняет во всех смертных грехах и грозит чуть ли не расстрельной статьей, а другой разводит обреченного на бабки. Причем не за освобождение, а за то, что дурачок возьмет на себя вину за менее тяжкое преступление, чем то, что на него вешают. Смотри как выгодно! Следователь арестовывает, адвокат убеждает, что дело обстоит очень плохо. Попав под такой прессинг, отрезанный от всего мира, не имея никакой связи с близкими, человек и сломаться может. А не он сам, так его близкие, которые тоже не знают, за что посадили родственника, и слушают открыв рот любую ложь проходимца-защитника. Да они готовы собрать любые деньги, лишь бы родного человека поскорее из беды вытащить. Все продают, квартиры, дома, машины… Одежду с себя снимут, лишь бы спасти его.
Деньги берет адвокат, ему это по «долгу службы» положено. Он же несет часть из них следаку. Попробуй схватить сладкую парочку за руку! Кто из потерпевших сможет доказать, что деньги дошли до взяточника? Кто передавал? Дали адвокату? А он что, дурак, чтобы своего кормильца сдавать? Наоборот, он еще поможет следаку-напарнику довести дело до суда. Несчастный получит условный срок и будет рад до смерти, что кончился весь этот ужас. А у вас с адвокатом уже новая жертва на подходе. Благо репрессивные законы позволяют любого под статью подвести…
– Олег, ты преувеличиваешь! – запротестовал Порывайко, – Да если бы не мы, люди просто на улицу боялись бы выйти!
– Если б не вы, говоришь? – Олег, охваченный возмущением, бросил работу и повернулся к следователю. – А ты знаешь, что, отпуская детей на улицу, родители больше опасаются не бандитов, не ворья, а того, что к ним привяжется наша доблестная милиция? Знаешь? Нет? А ты поспрашивай людей! Или ты хочешь сказать, что Сурков, которого ты ко мне приставил, не твой напарник? Ну, говори! Твой он или нет? И только попробуй мне соврать… Говори, козел, или сейчас же башку снесу!
– Ну, мой… – Виктор опустил голову. Он видел, что Чернов в таком состоянии, что лучше с ним не спорить. – Но ведь не только я так делаю… делал. Карманные адвокаты есть у всех следователей. А кто в этом виноват? Сами же адвокаты и ищут к нам подходы. Чтобы дела своих подзащитных решать. И родственники тоже… ищут. Вот и выходят не напрямую, а через таких вот… доверенных людей.
– Вот-вот, и я про это, – кивнул Олег. – И каждый из вашей цепочки рвет с несчастного такие деньги, что тот потом и не рад свободе, купленной такой ценой. Сколько семей продали последнее, чтобы помочь попавшему в беду! Сколько бомжей вы наплодили!
– Мы? Бомжей? Впрочем, может быть, и так. Но попробуй взглянуть на это дело с другой стороны! Знал бы ты, какие низкие у нас зарплаты! Оказался бы в моей шкуре…
– Не оказался бы! – оборвал его Олег. – Сейчас всем тяжело, но того, кто грабит таких же, как он, я презираю. Воры, бандиты – все, кто этим занимается, в глубине души признают себя преступниками. Я уверен, нет такого преступника, который не хотел бы, пусть подсознательно, стать добропорядочным гражданином. Рад бы в рай, да грехи не пускают! А вы… Вы также грабите людей, но вины за собой не чувствуете и каяться не собираетесь. Понимаешь, духу выйти на открытый грабеж у вас не хватает, а вот вреда от вас несравнимо больше. Вы же веру в справедливость у человека отнимаете! Веру в то, что государство его защитить может! Да кому нужна такая родина, где его и бандит, и органы в две руки грабят? А, да ладно, – Реставратор в сердцах махнул рукой, – что с тобой говорить, все равно не поймешь! Психика у всех у вас… искореженная. Я же говорю, ментом родиться нужно. Иди и без особой необходимости не появляйся мне на глаза.
Скорпион молча вышел из комнаты. Баграмов сочувственно посмотрел ему вслед:
– Может, не нужно было с ним так жестко? Мы ведь не знаем, как он до этого дошел…
– Вы в камере сидели? – резко спросил Олег, – Вы на себе методы допросов испытали? Нет? Тогда у Аллы Рихардовны спросите, она вам скажет, было ли у меня на теле хоть одно живое место.
Соколов, за все это время не проронивший ни слова, сокрушенно покачал головой.
– Несчастная страна, несчастные люди, – пробормотал он. – Искорежили, исковеркали Россию… Эх, потеряли люди веру!
– А при чем здесь вера? Совесть люди потеряли, вот что! А религия… Ее каждый понимает по-своему. Если верить тому, что говорят попы, что все в жизни предопределено… Тогда зачем мы здесь? Зачем мы должны думать, страдать, любить? Раз все и так давно написано, то не проще ли найти эту книгу, где все записано, и заглянуть на последнюю страницу? Так нет, нас испытывают, ломают, совращают…
– Ох, Олег, и дремуч же ты! – Андрей Георгиевич с укором посмотрел на Реставратора и, заметив, что тот, еще разгоряченный после разговора со следователем, готов вступить в новый спор, поднял руку, призывая его к молчанию. – Нет уж! Если я тебя слушал не перебивая, хотя и не со всем был согласен, то и ты, будь добр, выслушай меня так же!
Ты, вообще, в чем видишь свое предназначение на Земле? Для чего человек живет на этой планете? Чтобы вкусно есть и сладко размножаться? Удобная философия! Вот только почему бы корове, чье молоко ты пьешь и мясо кушаешь, не решить, что это именно она является царем природы? Что это именно она, а не человек, возглавляет вершину пирамиды мироздания! И почему бы ей, в соответствии с этим, не начать перестраивать окружающий мир? Начнут стада буренок крушить наши заводы, отравляющие реки, затаптывать людей, которые их используют и при жизни, и после смерти…
– Ну и каков ваш ответ на этот вопрос? Для чего же мы здесь?
– Ты что-нибудь слышал об информационных полях? – неожиданно спросил Баграмов.
– Не полях, а поле, – поправил его Соколов. – Поле, которое нас окружает… из которого состоит все, что мы видим, слышим, ощущаем… Мы сами тоже из него состоим и в нем живем. А кроме нас еще многое другое, чего нам просто не дано увидеть, услышать или ощутить. Но оно – назовем это неведомым, – тоже существует… как бы нам, гордецам, это ни претило. Только то, неведомое нам, находится в другом, недоступном нашему восприятию диапазоне, в теневом, я бы сказал, но от этого не менее реальном.
– Не понял. Я помню со школы, что все существует в одном излучении, но в разных его диапазонах…
– Какая дремучая невежественность! – Наставник в отчаянии вскинул руки, – Какое излучение, какой диапазон?
– Андрюша, не горячись! – вмешался в разговор Баграмов. – Олег не правильно выразился, он имеет в виду электромагнитные поля. А то, что он назвал диапазонами, – это световые и звуковые спектры, Я верно тебя интерпретировал? – Василий Сергеевич повернулся к Чернову. – Ты это хотел сказать?
Реставратор кивнул. Вспомнив, в каком обществе он находится, Олег уже боялся открыть рот, чтобы не брякнуть очередную глупость.
– Электромагнитные поля – это только часть информационного поля, – Соколов тоже взял себя в руки и заговорил спокойно. – Понимаешь, мы воспринимаем только часть части. А сколько есть того, о чем мы даже не знаем, а лишь догадываемся, а о многом и не догадываемся! Нашей фантазии просто не хватает, чтобы охватить даже малую толику величия мироздания. Я повторяю, и постарайся сейчас если не понять, то хотя бы запомнить, что мы воспринимаем информацию посредством органов, работающих в одном поле. А их, таких полей, множество. И там происходят свои процессы, своя жизнь. Скрытая от нас, но от этого не менее… реальная. И обитают там… здесь, везде – существа, которые живут совсем по другим законам. И мы даже не можем сказать, знают ли они о нас или так же слепы, как и мы. Вот тебе те самые параллельные миры, о которых так модно было говорить в прежние времена.
Ну да ладно, обходятся они без нас, и бог с ними! Захочешь поговорить на эту тему, мы пообщаемся, когда созреешь. А сейчас речь идет совсем о другом. О нашем месте в мироустройстве… Вот мы говорим – информационное поле… Другие говорят – Бог. А это всего лишь разные обозначения одного и того же. Первое – весьма условное, околонаучное, но, увы, другого еще человеческий разум не придумал. Второе – социально понятное и более близкое общей массе населения. Будем пользоваться обоими, но суть самого явления понять все равно не сможем. Просто не в состоянии. А вот определить с его помощью свою нишу в этой пирамиде можем вполне. Посуди сам, информационное поле, как бы велико оно ни было, нуждается в постоянной энергетической подпитке. Следовательно, где-то должен быть источник, откуда черпается эта энергия. Так вот в этом и состоит сущность человека – Создатель одарил его способностью превращать грубую материальную материю в тонкую духовную. Мы потому и наделены правом вкусно есть и сладко пить, чтобы потом, переработав земное, отдавать накопленную духовную энергию информационному полю.
Почему говорят, что душа бессмертна? Да потому, что каждый из нас, умирая, покидает телесную оболочку и становится частичкой этого гигантского поля. Расставаясь с материальным, мы переходим в более высокое состояние, мы становимся частичкой Бога.
– Это вы о Рае?
– Ну да! – Соколов улыбнулся. – О чем же еще? О нем, Едином. А бессмертная душа того, кто оказался недостоин стать частью информационного поля, остается невостребованной и бродит одна в темноте и холоде… никому не нужная, никем не востребованная… Потому и говорят: не греши, живи по совести, по законам, ниспосланным нам свыше. Работай над собой, закаляй свою волю, свою душу. Только работая над собой, самосовершенствуясь, воспитывая в себе добрые качества, мы поддерживаем это поле и тем самым реализуем свой долг перед Создателем. А вознося молитвы, мы сообщаем информационному полю о своих проблемах и пожеланиях, сообщаем Всевышнему о наших трудностях и получаем от него решение оных.
– Ну, допустим, не все наши мольбы он слышит! Иначе бы все побросали дела и только и делали бы, что молились.
– Слышит, не сомневайся, – строго возразил Соколов. – Если твои мольбы не реализовались, это еще не значит, что Бога нет. Лишь ему одному решать, что делать. А вдруг выполнение твоей просьбы повлечет за собой неисчислимые бедствия? Вдруг у тебя совсем иное предначертание? Вот представь, в тебе сидит талант… писателя, а ты, не зная об этом, просишь денег, удачи, работы. И если Создатель выполнит твою просьбу, то ты на этом успокоишься и не напишешь ту книгу, которая нужна Всевышнему, чтобы донести до нас какую-то информацию. А не выполнив твою сиюминутную заявку, он лишениями и испытаниями подведет тебя к тому, ради чего ты был рожден. И вот тогда вознаградит терпеливого и послушного так, что он не смел и попросить. И это только земные награды, материальные. А есть еще высшая, к которой обязан стремиться каждый. Стать частичкой Его!
– Подождите, что же получается? Те, кто попал в Рай… в информационное пространство, могут помогать тем, кто остался здесь? – опешил Реставратор. – Я правильно вас понял?
– Правильно. – Соколов смотрел на Чернова, как смотрит удовлетворенный мастер на первые успешные шаги своего ученика. – И тому есть прекрасный пример! Возьми нашу Русь… историю ее становления как государства. Какая она была в период раннего христианства? Слабая, подверженная языческому влиянию. Я бы применил слово – ненамоленная. А кроме того, еще и разделенная на удельные княжества. Конечно же, она легко покорилась нашествию монголов. И не в том дело, что тактика у тех была более передовой, а конница более быстрой. Так можно выиграть сражение, другое, но не покорить огромную страну, да еще на триста лет.
Секрет успеха был прост: они поклонялись единому Богу! Они раньше пришли к пониманию необходимости возносить свои молитвы Всевышнему. И не важно, как называли они его, главное было в том, что они обращались по правильному адресу. И души их предков, что раньше душ наших предков оказались там, помогали тем, кто им молился.
А вот когда массовым сознанием овладело православие, когда на Руси зазвенели колокола и народ пошел в церкви, тогда и нас стали слушать и слышать в информационном поле. И здесь нет никакого конфликта между частичками информационного поля. Приведя нас к единой вере, убедившись, что мы стали жить по правильным законам и молиться своему Создателю, информационное поле Единый разум снял наказание с Руси, отозвал свою кару и дал прогнать угнетателей.
А наши дворяне, осознав, что, подпитывая молитвами души семи поколений ушедших предков, они усиливают ответную благость, так прониклись верой, что по всей стране стали расти церкви и монастыри. Канал, существовавший между многочисленными семьями россиян и Всевышним, был так могуч, что ни одна страна мира, ни одна напасть не могла нас одолеть. Кто только ни пытался прийти к нам! И шведы, и немцы, и литовцы, и поляки, и французы, и англичане… А турки, персы – так те не перечесть сколько раз это делали. Но Россия не только не уменьшалась, а лишь расширяла свои границы, да так, что просто людей не хватало на всю эту территорию. Пришлось продать часть ее – Аляску. Продать, сдать в аренду, не важно. Я привожу пример того, как богатели мы в те времена, когда были сильны верой.
Вот, кажется, конец стране. Врагов тьма, ресурсы на нуле, деньги – их на Руси всегда было мало, ибо не от Бога они, – одним словом, еще немного – и нет России. И вдруг откуда ни возьмись сила людская поднимается и сметает всех. Самые сильные, самые обученные армии мира здесь находили свою погибель. А людской силы не хватало, так Божеская помогала. Вспомни, как бросался наш один корабль на целую вражескую эскадру и побеждал. Бриг выступал против флагмана и разносил его. Вспомни «Меркурий»! Вспомни победы Ушакова и Суворова! А когда героя не находилось, так сама земля и вода защищали нас! Один только шторм, что погубил весь французский флот, чего стоил! А знаменитые зимы и морозы? Французы и немцы их хорошо запомнили!
Менялись цари, менялись императоры, были и глупые, и умные, были и транжиры, и жадные, но стояла Русь, ибо Император – помазанник Божий. Не зря же его так звали! Был у него прямой канал с Создателем. Возносил он молитвы во спасение России, и слышали его там. Слышали и помогали.
Соколов говорил так горячо, с таким воодушевлением, что Олегу показалось даже, будто он видит легкое сияние над его головой. Был бы Реставратор набожным, он решил бы, что это нимб, но он не созрел пока для таких открытий. Зато любопытством Олег был наделен в избытке.
– А Сатана? – спросил он. – Или Антихрист? Он существует?
– А кто, по-твоему, погубил Россию? – Соколов нахмурился, – Убедившись, что оплот православия внешним нашествием не победить, нашел он ход… хитрый. Ленин со своей бандой террористов и грабителей что устроил? Натравил брата на брата, один дворянский род на другой, одну православную семью на другую. И пошла косить коса, искоренялись, выжигались целые семьи, целые фамилии. А с Императором и его семьей как поступили? Этот грех нам еще отмаливать и отмаливать, ведь самим Всевышним он нам был дан, а мы не уберегли.
Вот где хитрость Сатаны проявилась – не извне, а изнутри, терроризмом да революциями добился своего, перерезал канал… И мыкаемся мы теперь во тьме. Отвернулся Бог от нас! Катимся с тех пор под откос! Одни только беды получаем! Даже если полезное что сделаем, все равно горем оборачивается.
Вот ты посмотри, как живут те страны, где своих королей да королев сберегли. Да, согласен, в Европе им власти не дают, но зато почести какие оказывают! А все потому, что молятся они за свою страну, за своих граждан. Вот и не взрываются у них станции, не тонут крейсера подводные. Люди живут как люди, а не как мы. Да что говорить, посмотри вон, как арабы живут, которые два поколения назад только и мечтать-то могли, как бы верблюда заиметь. Весь мир завидует! А как они своего короля любят? Вот! Об этом задумайся!
– А нам как своего Императора вернуть? Как нам канал восстановить? Молитвами?
– Не знаю, может, и молитвами. – Соколов посмотрел на рисунок, который проявился тем временем на теле Баграмова. – А может, и ты нам чем поможешь.

* * *

– Ну так с кем ты тут беседовал? – Урри, пристально глядя в глаза Алексею, приложил трубку к уху. – Сейчас проверим…
Тарас похолодел. И дело было совсем не в том, кто ответит фанату, – ошибся и ошибся, что теперь делать. Самое главное было то, что теперь он не мог отдавать приказы собравшейся здесь армии киборгов. Мало того что Толик и Лена в беде, так теперь еще и сами вляпались.
Вера, взглянув на побелевшее лицо мужа, поняла, что пора брать все в свои руки. Ведомая женской интуицией, она громко рассмеялась и, призывно заглядывая в глаза Урри, прильнула к нему всем телом.
«Не смей!» – приказала она ультразвуком. Этим диапазоном она пользовалась впервые, но страх за мужа придал ей сил – у нее получилось.
И даже чересчур. Приказ услышал не только Урри, но и кое-кто другой, но Вера этого не заметила. Увидев, как вздрогнул фанат, она поняла, что может управлять киборгами, и решила действовать дальше.
«Не смей, – повторила она уже почти „шепотом“ – уровень сигнала приходилось подбирать эмпирически. – Отдай телефон… Сергею».
Фанат, немного испуганный, молча протянул сотовый Алексею. Тот машинально его взял и, еще не веря в удачу, посмотрел на жену, которая тоже не спешила радоваться. Не прерывая контакта, она кивнула в сторону арки в длинном, как китайская стена, двенадцатиэтажном доме.
«Пошли туда», – приказала Вера и продублировала команду голосом:
– Медленно, не привлекая внимания, движемся к… автобусной остановке.
Алексей не сразу понял, почему Вера заговорила об автобусной остановке, но спорить не стал. Позже до него дошло: жена не хотела, чтобы Урри знал истинную цель их путешествия. В этом был свой резон, и Тарас мог только подивиться тому, с каким хладнокровием действует его жена. Как же он раньше не замечал в ней таких черт? Вот уж поистине не знаешь, где найдешь спасение.
А Вера, как заправский Джеймс Бонд, непринужденно подхватила фаната под руку и, демонстрируя голливудскую улыбку, повела его к арке. Удача настолько ее окрылила, что прежние страхи начали бледнеть, уступая место восхищению собственным всесилием. Вера бросила торжествующий взгляд на мужа – смотри, мол, и восхищайся, какая у тебя жена.
Алексей не разделял Вериных восторгов. Да, пока все шло гладко, но радости не было – Алексея не оставляло ощущение, что все еще висит на тоненьком волоске. Ему казалось, что десяток метров, который осталось пройти до заветного угла, где его не достанет сверлящий спину пристальный, взгляд, будет стоить ему нескольких лет жизни. В том, что за ними следят, Лешка не сомневался, он это просто кожей чувствовал.
Если б он знал, чей взгляд не дает ему покоя, то, наверное, не выдержал бы и припустил бегом. И слава богу, что не сделал этого. Чистильщик Мартын, от которого не укрылся всплеск излучения на ультразвуковом диапазоне, донесшийся со стороны арки, напряженно следил взглядом за удалявшейся троицей. Он смотрел на них и гадал, что это было. Слов команды он не разобрал, где находился тот, кто ее отдавал, осталось неясным. Скорее всего, это было эхо переговоров между големами, что во множестве кружили по всему кварталу, но и исключать посторонний источник Мартын Ставропольский тоже не спешил. Слишком серьезен враг, чтобы его недооценивать. Почему не предположить, что в рядах фанатов есть лазутчики жаннаваров? Властелин хитер и не раз доказывал, что может вербовать себе сторонников в среде тех, кого еще не успели превратить в послушных киборгов.
– Чак! – позвал он своего голема и показал на подозрительную троицу. – Ну-ка проверь, что это за гуляки у нас появились.
Чак, которого Мартын привез с собой в Москву и с легкой руки Бина повысил до Бронзового, бросил быстрый взгляд на удалявшихся людей. Один из них показался ему знакомым – голем видел, как он разговаривал с Титаном, одним из активистов спартаковских фанатов. Да и девица тоже…
– Титан! – Чак быстро отыскал авторитета, – Это кто такие?
Спартаковец посмотрел в указанном направлении:
– А, Урри! Это наш парень! Надежен как скала. Я за него отвечаю.
– Отвечаешь? – прищурился Бронзовый. – Ну-ну… А парень, что с ним? И девица? Знаешь их?
Титан конечно же узнал телку, которая была с Урри внизу, в подземке. Да и ее братца тоже. Он даже вспомнил, что ее зовут Наташей, и чуть не выпалил, что увидел ее сегодня в первый раз, что они с братцем новички и в прежних акциях не участвовали. Однако у него самого были определенные планы в отношении этой Наташи – такой симпатичной и аппетитной ягодки, – а потому он решил, что ничего страшного не произойдет, если он слегка приукрасит действительность.
– Натаха? – Титан похотливо улыбнулся и присвистнул. – Классная матрасовка! Дает так, что визг стоит. Наверное, Урри не выдержал и решил, пока мы тут валандаемся, под шумок прямо в подъезде ее трахнуть.
– Нашел время, – скривился Чак. – Скажи ему, чтобы бросил ерундой заниматься и ждал команды. Уже скоро… Вот черт, а это что?
Голем с удивлением смотрел на дорогу. Чак повернулся. К ним быстро приближались две «газели» – одна грузовая, другая пассажирская. Подкатив к небольшой лестнице, что вела к закрытой металлической двери одного из подсобных помещений, машины остановились. Двери пассажирской открылись, и оттуда высыпалось шестеро военнослужащих в камуфляжной форме. Не обращая внимания на переполох, вызванный их появлением, военные быстро занялись дел ом. Развернув вторую «газель» так, чтобы ее кузов оказался на одном уровне с разгрузочной площадкой, военные стали сноровисто что-то вытаскивать из машины. Тот, что казался старшим группы, ловко перепрыгнул ограждение, подскочил к двери, вставил ключ и после недолгой возни открыл ее…
Чак повернулся к Мартыну и встретился с ним взглядом. Не говоря ни слова, они обменялись информацией, и Бронзовый понимающе кивнул.
– Так, Титан. – Чак мгновенно переменился. Теперь это был уже совсем не тот самодовольный мачо, который прохаживался танцующей походкой чуть в стороне от толпы фанатов. Напряженный колючий взгляд и жесткая речь свидетельствовали о том, что время для шуток прошло. – Возьми десяток крепких парней и расставь их так, чтобы ни один любопытный не помешал этим ребятам… Впрочем, нет, я сам вас расставлю, давай собери самых толковых.
Титан хотел было напомнить о троице, но тут же передумал. С Урри он сам разберется. Тот наверняка понял, что означал взгляд Титана, а потому не посмеет в одиночку забавляться с новенькой. А раз так, то и волноваться нечего. Мало ли куда они могли отойти? Может, за пивом, может, за сигаретами…
Но ни пиво, ни сигареты сейчас Тарасовых не интересовали. Едва они вывели Урри за угол, как перед ними тут же встал вопрос, что дальше делать с этим фанатом. Просто прогнать или приказать отправляться домой? И то и другое глупо. Кто может поручиться, что Урри, вновь услышав Зов, не вернется к месту сбора? И тогда неминуемо возникнет вопрос о странной парочке, которая увела его от друзей. Конечно, если бы Алексей и Вера хотели просто исчезнуть, ничего страшного в возвращении Урри не было бы. Но не для того Тарасовы сюда приехали, чтобы взять и удрать. Они здесь ради Толика и Лены, и, значит, не время думать о спасении собственной шкуры. А раз так, то Урри никак не должен попасть назад, к своим.
Вера бросила взгляд на мужа. «Придумай что-нибудь!» – говорили ее глаза. Но Лешка растерянно пожал плечами. Что он может сделать? Не убивать же парня только из-за того, что он заинтересовался его женой? Хотя морду набить не мешало бы, но не сейчас же этим заниматься! Да и еще вопрос, кто кому набьет, Урри парень не из хилых.
Алексей посмотрел по сторонам. Господи, ну что же делать? Как избавиться от назойливого фаната? Но в голову ничего не приходило. Не обращаться же к тем трем ментам, что вышли из бело-синей «семерки» и проверяют документы у какого-то кавказца? А впрочем…
– Вера, глянь туда!
Супруга посмотрела на мужа, который кивнул в сторону нуждающихся в заработке ментов, и вопросительно подняла брови.
– Пусть они заберут его, – еле слышно прошептал Алексей.
– Ты думаешь, что они тоже… – Вера не договорила, но и так было ясно, на что она намекает. Она не уверена, что сможет управлять ментами. Совсем не обязательно, чтобы те были киборгами. Не вся же Москва пользуется «Авиценной». Да и судя по возрасту милиционеров, они слишком молоды для того, чтобы интересоваться этой отравой.
– Они, может, и нет, – прошептал Алексей, злясь на непонятливость жены. Не может же он сказать ей при Урри, что она должна ему внушить. Но Вера лишь хлопала ресницами, всем своим видом демонстрируя недоумение.
– Да говори ты! – не выдержала она наконец. – Урри сделает все как надо!
– Пусть он подойдет и нахамит менту, – пояснил Тарас. – Да так, чтобы те его забрали. Часа на четыре, не меньше.
– Да ты что"? – возмутился Урри, но тут же притих – Вера следила за поведением киборга и старалась не выпускать его из-под контроля. Глаза фаната погасли, он покорно дернул головой. – Да, я понял. Да, ничего ментам не скажу. Хорошо… Хорошо, я все понял.
Киборг говорил, кивая в конце каждой фразы, и при этом становился все грустнее и грустнее. Наконец Вера закончила инструктаж, и Урри, в последний раз кивнув, повернулся и пошел к милиционерам. Подойдя к ближайшему из них, он резко и сильно ударил его в челюсть. Не ожидавший нападения сержант рухнул как подкошенный. Секундного замешательства его напарников хватило для того, чтобы киборг нанес удар второму патрульному. Но на этот раз мент был готов к такому развитию событий и отпрянул назад. Тут он засуетился и принялся хлопать себя по карманам, забыв, видимо, в котором лежит оружие, и его неминуемо постигла бы участь первого пострадавшего, если бы не вмешалась Вера, которая испугалась, как бы Урри не уложил всю группу. Урри, услышав ее негромкий приказ, остановился и покорно протянул руки, на которых тут же захлопнулись наручники, надетые третьим милиционером. Не прошло и минуты, как злосчастного киборга увезли.
– Знаешь, мне даже как-то не по себе, – призналась Вера. – Его же там сейчас изобьют.
– А ты представь себе, что было бы с тобой, если бы Урри и его банде удалось сделать то, что они собирались сделать, – проворчал Алексей. – Сразу вся жалость пропадет.

* * *

Супьян вошел в подсобное помещение первого этажа и огляделся. По-видимому, раньше тут был какой-то склад. У одной из стен и на полу виднелись длинные конструкции, бывшие когда-то стеллажами; на то, что в этом помещении хранились некогда материальные ценности, указывали также во множестве валявшиеся на полу пустые бланки различных складских документов. Как ни странно это для Москвы, подсобка, по всей видимости, давно никем не использовалась – пол был густо усыпан кусками отвалившейся краски и штукатурки.
Все эти мелочи специалиста-подрывника не интересовали. Ему хватало того, что помещение прекрасно подходило для осуществления задуманного – весь подъезд можно было завалить всего двумя зарядами, установив каждый в стыке двух опорных стен. Стена лишалась внутренней опоры и должна была обвалиться вовнутрь, похоронив под собой тех, кого приказано уничтожить.
– Миша, вы с Маловым размещайте гексоген здесь, – сказал он высокому усатому капитану, – а Володя и Сашок у той стены… Мы же с Маратом подготовим взрыватели.
– Таймер или дистанционка? – спросил старлей, которого Супьян, носивший майорские погоны, назвал Маратом, – Какие будем применять?
– Давай радиодетонаторы, – решил майор. – Они надежнее, да и эффективнее. А то провода тяни… А таймеры вообще ненавижу, их вечно приходится переустанавливать.
– Да уж, это точно, – подтвердил Малов. Он, кряхтя, притащил мешок и аккуратно примостил его в углу. – Помнишь, как в прошлый раз… Тогда из-за Сартова дважды рисковать пришлось.
– Скажи спасибо, что живой остался, – присоединился к разговору капитан, которого звали Володей. – Сапа с ребятами, пусть земля им будет пухом, те вообще не успели.
– Вовочка, чудо ты наше! – усмехнулся Супьян. – Какая земля, какой пух? Да от Сапы и его команды разве что атомы остались! А если и уцелели, то бетонное месиво, в котором они оказались, вряд ли пухом назовешь.
– Да уж, это точно, – поддержал командира Александр. – Не повезло ребятам. До сих пор не понимаю, как они так неосторожно вляпались! С их-то опытом!
– А что опыт? – проворчал Малов. Он принес второй мешок и положил его рядом с первым. – Големы приказали, вот и пришлось выполнять… Сам-то Сартов с Кочергиным живы остались, а ребята…
– Отставить! – резко одернул подчиненного Супьян. – Прекратить болтовню! Все принесли? Саперы огляделись.
– Вроде бы все, – сказал Михаил. – Остались детонаторы… А вот и они!
Капитан показал на Владимира, который бережно нес пластиковый дипломат.
– Ну все, теперь дело за тобой, – подытожил он. – Распределяй, куда что устанавливать. Я бы…
Оборвав себя на полуслове, капитан посмотрел на пол перед собой и прислушался.
– Ни х…чего себе! Это что за хреновина? – полушепотом спросил он.
Саперы удивленно повернулись к нему и посмотрели туда, куда указывала рука капитана. Изумленные взгляды присутствующих уперлись в быстро разбегающуюся сеть трещинок у ног Владимира. Пол расходился и вспучивался.
– Командир, это… это что? – свистящим шепотом спросил Малов. – Не из-за этого ли погибли наши ребята?
– А хер его знает, – пробормотал Супьян. Он вдруг заметил, как из трещин в бетонном полу показались прутья арматуры, пол вздыбился.
– Твою мать! – выругался Михаил. – Пора валить отсюда!
– А что мы големам скажем? – возразил Супьян. – Нет уж, я под дрессировку больше не хочу! Уж лучше…
Что лучше, саперы так и не узнали. Забыв о том, что он хотел сказать, командир отряда смотрел с открытым ртом, как пол вдруг просел, а потом кусками взметнулся вверх. Это стало началом кошмара, в который разум просто отказывался верить. Разрывая прочные прутья арматуры, разбрасывая в разные стороны бетонные осколки, в образовавшемся проломе показался огромный шестирогий жаннавар.
Мелкие крошки еще катились между кривыми, закрученными, словно у живого бура, рожками, а маленькие глазки монстра уже искали свою жертву. Могучие лапы – руками назвать эту груду мышц язык не поворачивался – стремительно потянулись к ногам стоявшего у самого края пролома Малова. Тот не успел даже вскрикнуть, как оказался в воздухе. Чудовище, даже не озаботившись тем, чтобы убить свою жертву, тут же нашло ей применение в качестве палицы, ужасной, отвратительной. Первый удар достался Володе: голова Малова ударилась о голову капитана, и обе разлетелись на куски, словно спелые арбузы. Это было страшное зрелище, но смотреть на него было некому. Через какие-то три-четыре секунды все шестеро киборгов были мертвы. Раздавленные и оторванные головы, переломанные позвоночники и конечности – вот и все, что осталось от второго отряда подрывников кытмирян.
– Все? – В проломе показалась голова Пантелея. Он удовлетворенно осмотрел помещение и кивнул. – Все. Молодец, Червь! А теперь подвинься, дай мне пройти…
Шестирогий подался в сторону и, убрав, насколько было возможно, свое длинное тело из провала, пропустил Кожаного в подсобку. Тот, легко выпрыгнув, переступил через стремительно увеличивающуюся лужу крови, брезгливо приказал:
– Положи трупы так, чтобы вся кровь стекала вниз. – Пантелей показал на отверстие провала. – А потом уходи, но недалеко… Жди команду, сегодня вы все понадобитесь.
Кожаный посмотрел на мешки с гексагеном.
– Слушай, Червь, а у меня есть одна идея, – произнес он. – Ну-ка пробей мне дыру в подъезд… Но так, чтобы ее не было видно снаружи. Лучше вон там, за лифтовой шахтой. Туда вряд ли кто сегодня сунется.
Пантелей наклонился над трупом с погонами майора. Похлопал по карманам. Достал из кобуры пистолет и стал с интересом его рассматривать.
– Глянь, я такого раньше не видел. Это же знаменитая «Багира»! Сколько слышал о нем, а в руках держу впервые.
Леонид полюбовался пистолетом, вертя его в руке, прицелился, дернул рукой, словно при отдаче…
– Классная вещь! Самый мощный пистолет в мире. У него даже патроны специальные. Высокоимпульсные…
Пантелей посмотрел на Червя. Тот с безразличным видом сосредоточенно раскладывал трупы. Его оружие не интересовало. Вот если он станет Кожаным и получит земное тело, тогда другое дело, а так… На что оно ему? Вон землянам оно сильно помогло?
– Ладно, – сказал Пантелей, угадав, о чем думает товарищ. – Пробей-ка мне проход, пойду предупрежу Реставратора… Слушай, так вот чем его можно вооружить!
Кожаный быстро обыскал остальные трупы. Теперь у него было шесть пистолетов и столько же запасных обойм. Не побрезговал он и большими десантными ножами. Собрав все оружие, Леонид пошарил глазами по сторонам – в чем бы отнести все это богатство наверх, к людям? Увидев дипломат, жаннавар открыл его и присвистнул.
– Богато живут ребятки, – пробормотал он себе под нос, разглядывая детонаторы. – Ну да ладно, пусть все это богатство полежит здесь… Нет, детонаторы возьму с собой, много места они не занимают, а вот пульты к ним пусть полежат… Слышь, Червь, если увидишь, что кто-то идет сюда, исчезни вместе с пультами. А пока побудь здесь, я поднимусь к Реставратору. Там должен быть Скорпион, я его пришлю за остальным барахлом, вот ему и передашь оружие, пульты и мешок с гексогеном…
Шестирогий молча кивнул и двинулся к стене, примыкавшей к лифтовой шахте. Ему еще предстояло проделать проход, да так, чтобы шумом не привлечь любопытных…

* * *

Олег только-только закончил работу над Орлом, когда зазвонили в дверь. Земляне встревоженно переглянулись – вроде бы никого не ждали, – но Порывайко всех успокоил.
– Это Пантелей, – сказал он и пошел открывать. Он поддерживал ментоконтакт с товарищем, а потому смело открыл дверь и впустил нового гостя.
– Знакомьтесь, – представил он его, – Леонид, в миру Пантелей.
– А мы знакомы! – воскликнула Илса. – Но как вы здесь оказались?
– Илса, он тоже жаннавар, – торопливо сказал Олег. – Кобру помнишь? Вот ее рисунок и достался Леониду. А Пашка стал Ягуаром.
– Он скоро приедет, – сообщил Пантелей. – Вместе с Инной. Нужно вас выводить отсюда.
– Что значит выводить? – удивился Соколов. – А что, мы сами не можем?
– Вы можете, а Реставратор нет. В окно посмотрите! Только осторожно, чтобы вас не увидели.
Андрей Георгиевич, остановившись на некотором расстоянии от окна, бросил взгляд вниз.
– Вы считаете, что эта толпа… – начал он было и сам себя оборвал:
– Да, пожалуй, вы правы. Но как же они нашли нас?
– Не знаю. – Пантелей пожал плечами. – Как они вышли на вас, не знаю, но то, что сделали это давно, сомнений не вызывает. Кытмиряне даже пытались заминировать дом, но мы не дали. Кстати, Виктор, – Кожаный повернулся к Скорпиону, – спустись к Червю, забери там остальное…
– Готово! – сообщил Олег, окидывая свою работу оценивающим взглядом. – Кто следующий?
Присутствующие замерли. Оставались Игорь, Алла Рихардовна, Илса и Светлана Семеновна. Илса отрицательно помотала головой. Ей достаточно было вспомнить Властелина, чтобы потерять всякое желание иметь дело с жаннаваром. Алла Рихардовна тоже гордо вскинула голову, всем своим видом показывая, что она вовсе не нуждается в подобном украшении. Игорь хотел предложить свою кандидатуру, но не решался – ему казалось невежливым опережать женщин.
– Вы что-то сказали про заминирование? – спросила Светлана Семеновна. – Это правда? Пантелей кивнул:
– Внизу шесть мешков гексогена. Детонаторы я забрал, а вот мешки и пульты управления еще там, на месте.
– Тогда, молодой человек, давайте и мне колите, – сказала Баграмова. – Я им покажу, как мой дом взрывать!
– Светочка… – растерянно проговорил Василий Сергеевич. – Ты хорошо подумала?
– Васенька, когда ты садился сюда, – палец женщины показал на стул, который она уже успела занять, – ты решил за нас обоих. Неужто ты думал, что я тебя одного оставлю?
– А что вам колоть? – спросил Олег. – Я же, сами видите, каких страшилищ рисую? А красивых не умею!
– Красивых ты своей девушке сделай! – отозвалась Баграмова, и все заулыбались от двусмысленности фразы. Даже Алла Рихардовна едва сдержала улыбку, но сама Светлана Семеновна продолжала как ни в чем не бывало:
– Давай мне тоже что-нибудь летающее… А то улетит мой соколик – и ищи его! Вон видишь, как наколкой своей любуется? Орел, одним словом! Один нос кавказский чего стоит!
– Светочка!
– А что, мне нравится, – успокоила его жена. – Нос как нос, помнишь, как в кино Мкртчяну покойному одна женщина сказала: «гордый римский профиль!» Коли, Олежка, что знаешь, только с крыльями.
– Орлицу, что ли? – спросил Чернов. По правде говоря, ему не хотелось повторять рисунок, копии у него всегда хуже выходили, вдохновение не то.
– Да какая из меня орлица, – отмахнулась Баграмова, – с моей фигурой больше на курицу похожа… А из греческих, как я просила, можешь?
– Может, гарпию?
– Давай гарпию! – согласилась Светлана Семеновна. – Вот это как раз то, что мне нужно…
– Светочка, это неудачный выбор! Ты же прекрасный кулинар, а тут такое странное существо, – воспротивился супруг. – Зловонная, она превращает любую пищу в экскременты… Если хочешь летать и чтобы из мифов, то возьми лучше птицу Симург! Вот послушай, как ее описывает Саути в своей «Талабе»: «Бессмертная птица с оранжевым металлическим оперением и человеческим лицом. У нее четыре крыла, огромный павлиний хвост и ястребиные когти. Великий Фирдоуси в своей „Книге о царях“ возводит эту птицу до символа божественности…»
– Вот! Умница ты мой! – торжествующе воскликнула Светлана Семеновна. – Наконец оценил свою жену по достоинству! И название какое красивое – Симург! Как, Олежек, сможешь изобразить такое чудо?
Чернов на мгновение задумался, а затем улыбнулся:
– Думаю, что смогу… в своей интерпретации. Ну что же, не будем тянуть. Договорить ему не дал Порывайко. Следователь вернулся из подсобного помещения, неся на плече мешок со взрывчаткой.
– Вот, посмотрите, кто не верит. – С этими словами он осторожно поставил опасный груз на пол. – А вот и пульты управления.
Следователь бросил на стол два узких герметичных пенала…
– Вот твари! – возмущенно проговорил Баграмов. – На все готовы, даже на массовое убийство.
– Вот-вот, те два дома, что взлетели на воздух, наверняка тоже их рук дело. Голову на отсечение даю! – заявил Пантелей. – Что скажешь, Виктор? Ты же следак?
– Судя по почерку, да и по качеству самой взрывчатки, могу уверенно выдвигать версию как рабочую, – ответил Порывайко.
– Да ты по-человечески сказать можешь? – разозлился Олег. – Они или нет?
– Да они, они, не придирайся! – успокоительным тоном сказал Пантелей. – Виктор хороший товарищ, а то, что у вас с ним произошло… Ну что поделаешь, попал парень в такие условия, что не слишком хорошие качества проявились. Теперь-то он совсем другой… Еще неизвестно, как бы ты в таких условиях себя повел.
– Я в такие бы не попал, – буркнул Реставратор. Но говорил он уже без былого запала. – Ладно, забыли. Нам драться рядом, так что не стоит больше ссориться.
– Вот-вот! – обрадованно сказал Порывайко. – Драться придется, это ты правильно сказал.
– Слушай, а кто там внизу? – спросил Олег. Он не столько интересовался силами кытмирян, сколько хотел сгладить неловкость, которую сам же создал. – Расскажи, а то и посмотреть некогда.
– Да пособирали они отморозков всяких! – поспешил поддержать волну примирения Леонид. – Скинхеды, фаны спартачей и армейцев. Короче, гремучая смесь из самых оторванных…
– Скинхеды и фаны вместе? – удивился Игорь. – Да как же они до сих пор не передрались? Это же страшные враги!
– Их големы контролируют, – пояснил Порывайко, с готовностью принимая трубку мира. – А те не дадут киберам никаких послаблений. У них не забалуешь.
Игорь посмотрел на мешок с гексогеном и с отвращением скривился:
– Сбросить бы на них эту дрянь…
– Ты что?! – воскликнула Илса, – Они же живые люди, просто не понимают, что творят. За них големы думают.
– А если сделать так, чтобы взрыв произошел не в толпе, а над ней? – не сдавался Игорь. – Ну, чтобы напугать этих придурков.
– Этим их не столько напугаешь, сколько разозлишь, – возразил Пантелей. – Они же управляемы. Вот если бы… Слушай, а это идея! – Леонид возбужденно вскочил. – Братва… – начал он и осекся, глядя на женшин. – Простите, увлекся! Просто идея есть классная. Что, если взорвать этот мешок не здесь, а на ФАЗМО?
– ФАЗМО? – переспросил Соколов. – А оно здесь при чем… Постойте, так ведь там… делают «Авиценну»! Вы хотите уничтожить завод?
– Там не только делают «Авиценну», – сказал Пантелей. – Дело в том, что там же находятся передатчик и излучатель, с помощью которых происходит управление массами киборгов. Без этого они бы такую толпу здесь не собрали.
– Так в чем же дело? Раз у нас есть гексоген и детонаторы к нему, давайте взорвем этот передатчик, – предложил Олег.
– Ты бы посмотрел в окно! – с усмешкой проговорил Игорь, занявший наблюдательный пост. – Тут не то что с мешком на плечах, самим бы выйти!
– Вынести Червь поможет, – пробормотал Пантелей. – Вот только он не сможет быстро доставить его на завод, это же через всю Москву подземный ход рыть.
– Вы забыли, что теперь у вас есть Орел! – вмешался Баграмов. – Я могу отнести мешок!
– Да, но стоит вам только появиться в небе над домом, как кытмиряне поймут, что их план раскрыт, – возразил Порывайко. – Не говоря уж о том, что у вас в руках… в лапах мешок будет. Нет, придется ждать темноты.
– Темноты они нам дождаться не дадут, – убежденно сказал Баграмов. – Я на их месте не дал бы.
– Позвольте мне сказать, – вступил в разговор молчавший до сих пор Соколов. – Я думаю, что мысль уничтожить передатчик, как никогда, своевременна, а потому мы обязаны претворить ее в жизнь немедленно.
– Да, но как? – спросил Олег. – И где этот крылатый искуситель? Вечно он пропадает… когда горячо становится.
– Если бы ты, Олег, меня не перебивал, я бы закончил свою мысль, и твои вопросы отпали бы сами собой, – спокойно проговорил Соколов. – Что касается Властелина, то я с ним поддерживаю связь, как, впрочем, и все мои коллеги…
Жаннавары, включая Баграмова, дружно кивнули.
– Властелина нет, потому что где-то рядом находится Золотой, – продолжал Соколов. – Он легко локализует фантом Апнажаннавара и уничтожит его. Реальному Властелину это ничем не грозит, но мы здесь останемся без столь нужной нам поддержки… Так что с этим, надеюсь, все ясно… А что касается тех, что стоят внизу… Взрывчатку вынесет Червь. Только двинется он не на север, где находится ФАЗМО, а на юг. Ты, Вася, сейчас оденешься, спустишься вниз и тоже поедешь на юг.
– Я отвезу его, – вызвался Порывайко, который раньше всех понял замысел Соколова. – Заодно по дороге объясню, как пользоваться радиодетонатором и как выглядит сам излучатель. Ну что, спускаться?
– Так вы хотите, чтобы я… Гениально! – Баграмов тоже догадался, что задумали его товарищи. – Андрюша, ты, как всегда, придумаешь нечто такое…
– А я не поняла! – разочарованно произнесла Светлана Семеновна. Она не столько вникала в разговор, сколько смотрела на то, что появляется у нее на полном плече. – Васенька, объясни!
– Червь… Ты с ним познакомишься позже, он Бумажный, а потому не может принять человеческое обличье… – Баграмов набросил пиджак и по привычке похлопал себя по карманам. – Он может перемещаться под землей… жаль только, что проходы за собой не оставляет. Они за ним осыпаются, а так бы… Так вот, Червь вынесет мешок на лесопосадочную полосу, по которой ты так любишь прогуливаться. Мы с Виктором спокойно спустимся и поедем туда… Они ждут Реставратора, а нас совсем не знают, будем надеяться, что удастся уехать без проблем… Если что, Червь нас подождет. Получив от него мешок, я его отнесу на завод. Ну и конечно же сразу, как управлюсь, вернусь к вам. – Василий Сергеевич повернулся к Порывайко. – Ну все, я готов!
– Подождите, – остановил его Пантелей. – На всякий случай возьмите вот это! – Леонид достал из дипломата пистолет. – «Багира»! – с гордостью проговорил он. – С таким можно против слона выходить! «Магнуму» рядом с ним делать нечего!
Баграмов внимательно посмотрел на красивое оружие, но брать не стал.
– Боюсь, не смогу дотащить, – пояснил он. – Лететь далеко, тут каждый килограмм будет на счету.
– Правильно, – согласился Пантелей. – Тогда, Скорпион, бери ты, прикроешь, если что…
Порывайко молча кивнул и, сунув пистолет за пояс, направился к выходу. Баграмов, поцеловав супругу, двинулся за ним.
Светлана Семеновна не проронила ни слова, она не хотела показывать свои эмоции при посторонних, но глаза женщины наполнились слезами. Чтобы не заплакать, она еще старательнее принялась вглядываться в рисунок, тем более что Симург на ее плече уже стал проявляться во всей своей необычной красе. По крайней мере, был уже ясен общий контур.
– Неужто я такая… симпатичная? – с усмешкой произнесла женщина, но, увидев огорчение на лице Олега, поспешила добавить:
– Нет-нет, я говорю без иронии! Мне действительно нравится!

* * *

Титан уже в который раз бросил тревожный взгляд в сторону арки. Куда делись эти чертовы новички? И этот балбес Урри вместе с ними? Если бы кто знал, как он теперь жалеет, что поручился за них! Это же нужно было так вляпаться! И, собственно, зачем? Что это ему дало? Прибавило авторитета или принесло какую прибыль? Отнюдь, одно беспокойство. И это только начало. Если опасения подтвердятся, то впереди светят очень большие неприятности, в том случае, конечно, если окажется, что новички совсем не те, за кого себя выдают. Хотя чего самого себя обманывать? Ну не развлекаются же они там?
Фанат нетерпеливо переступил с ноги на ногу и недовольно посмотрел на «газели». Железяки чертовы, чего их охранять? Если бы не они, Титан давно бы уже сбегал и поискал Урри. Нашел бы и так начистил ему нюх, что тот надолго бы запомнил, как хвостом вилять. Титан даже представил себе, как он врежет козлу лживому. В нос, в челюсть! А потом еще попинает немного! Чтобы и сам запомнил, и другие видели, как поступают с теми, кто против воли Титана идет.
Черт, ну когда же эти вояки закончат свои дела?! Стой как болван и следи, чтобы никто не помешал им ковыряться. Странно все это. Какие у вояк могут быть общие дела с фанатами? Бред какой-то.
Титан зло пнул попавшийся под ногу камешек, тот ударился о фонарный столб, отозвавшийся металлическим звоном, и, отлетев, попал Чаку в ногу. Тот, не заметив, откуда прилетел камень, завертел головой. Титан дернулся и хотел отвести взгляд, но поздно, глаза их встретились, Чак удивленно вскинул брови, мол, чего это ты раскидался?
Титан, чтобы как-то отвлечь внимание от своей промашки, кивком головы показал на «газели», а затем постучал пальцем по стеклу наручных часов. Чак недоуменно пожал плечами, лицо его нахмурилось. Видимо, и Чаку было непонятно, почему так долго возятся вояки. Он повернулся к вислоусому.
Не прошло и полминуты, как решение было принято. Чак, сделав знак Титану, чтобы оставался на месте, подошел к пикапам, заглянул в пустой салон автобуса, перешел к грузовичку. Откинул брезент… повернулся к Мартыну и отрицательно покачал головой. Тот показал пальцем туда, где была дверь, загороженная машиной. Чак понимающе кивнул и быстро взбежал по ступенькам.
Вылетел он еще быстрее. Увидев встревоженное лицо – Чака, Титан чуть не упал. Господи, значит, все-таки сердце не обмануло и случилось что-то непредвиденное! Фанат готов был колотить себя кулаками по голове – он окончательно понял, что попал в беду. Может, не сейчас, позже, но все равно кто-то да вспомнит, как перед происшествием исчезли приближенные Титана.
Мартын, передав контроль над отрядом красно-белых Ангелу, голему, которого он привез с собой из Ставрополя, пошел посмотреть, что случилось, скорее даже не пошел, а потрусил рысцой. То, что предстало его взору, не поддавалось описанию. Пусть он был големом, киборгом, душа его содрогнулась при виде того, что творилось в подсобке. Обезглавленные тела, аккуратно сложенные вокруг черного отверстия провала, лужи свернувшейся крови на полу… и проклятые зеленые мухи, что уже успели собраться на месте побоища…
– Жаннавары, – констатировал Чак. – Они нас опередили.
– Без сомнения, – согласился Чистильщик.
– Пора вызывать Золотого. – Чак, став Бронзовым, спешил оправдать доверие, а заодно опробовать свои новые возможности. – Он должен принять решение о немедленном штурме. Мы должны уничтожить Реставратора…
– Остынь! – одернул его Мартын. – Подумать не даешь! Бин конечно же здесь нужен… А черт с ним, с этим запретом! Чего соблюдать молчание, если нас все равно обнаружили! Пожалуй, ты прав, пора запускать фанатов…
Ставропольский еще раз окинул взглядом помещение и посмотрел на мешки с гексогеном. Он с самого начала был против взрыва, но Уколов, который не раз добивался успеха именно таким радикальным методом, настоял на своем. Что поделаешь, в Москве он хозяин…
– Чак, давай беги за Бином, – приказал он. – Обрисуй ему картину… Ну, сам понимаешь, постарайся как можно точнее…
– А может, просто позвать? На нашей частоте.
– Балбес, пойми, ты уже Бронзовый! – разозлился Мартын. – А значит, думать должен! Что толку орать на ультразвуке? Перепугаем фанатов, поднимем всех собак в округе… а кому это нужно, если можно просто пробежать квартал? Давай, не тяни время, оно сейчас на вес золота.
Золотой плохую весть выслушал с каменным лицом. Он лишь бросил тяжелый взгляд на Руслана, сопровождавшего его повсюду, и молча кивнул головой. Немного помедлив, спросил, сколько осталось времени до наступления темноты.
– Два, максимум три часа, – поспешил сообщить Сват. – Так что тянуть не стоит, нападать нужно прямо сейчас.
– Да? – Глава големов вскинул брови и повернулся к нему:
– Ты так и будешь драться… человеком? Или никогда настоящего жаннавара не видел? Видно, рановато ты Чистильщика получил.
– Сват, они же тебя просто перекусят пополам! – поддержал хозяина Иосиф, который подошел во время разговора. – Или перерубят. Ты по прошлому Прорыву не суди, этот Реставратор не в пример сильнее будет.
– Ну и что мешает нам тоже трансформироваться? – Чаку так не терпелось опробовать свои новые силы, что даже присутствие самого Золотого и его дурное настроение не удержали его от того, чтобы высказать свое мнение. – Вот тогда посмотрим, кто кого перекусит!
– Вот так, прямо средь бела дня и будешь воевать? И стрелять и летать? А со свидетелями что прикажешь делать? Всем глаза не закроешь! Вот уж засветимся так засветимся, – с усмешкой сказал Руслан. – Это ж как долго мне придется потом Москву успокаивать, доказывать, что все это выдумки журналистов! Тут даже Коперфильдом не закроешься!
– Ладно, чего впустую болтать! Пошли посмотрим, что там произошло, – решил Бин. – Атаковать, может быть, и рано, а вот рабов ввести в игру можно…
– Все, опоздали, они пошли! – прокричал от окна Игорь. – Спартаковцы… и скины!
– Илса, деточка, – Светлана Семеновна оторвала взгляд от четырехкрылого существа на плече и посмотрсла на девушку, – пожалуйста, сбегай на кухню и глянь в окно. Интересно, что там у подъезда делается?
Младшая Озолиня легко вскочила с места, и уже через полминуты послышался ее встревоженный голос:
– Там толпа… красно-синих! Они тоже направляются к дому!
Пантелей подбежал к Смоленскому и выглянул в окно из-за его плеча.
– Да, точно… Черт, не успели. – Леонид сжал кулаки, – Если бы хоть Скорпион был здесь… или Пашка.
– Ну, не забывайте, что я здесь, – напомнил Соколов. – Да и Симург… Олег, ты скоро закончишь?
– Еще немного! Минут пять или чуть побольше.
– Нет у нас пяти минут! – закричал Игорь и замолк, уставившись на что-то за окном. – Не понял… – с недоумением проговорил он. – Что они там делают? Танцуют, что ли?
Леонид тоже ломал голову, что такое затеяли кытмиряне. Красно-белая толпа, впрочем, так же как и другая, бритоголовая, не добежав до арки каких-то десяти метров, вдруг остановилась! Казалось, они наткнулись на невидимую преграду и отпрянули от нее. Но перед ними никакой преграды не было!
– Что за чертовщина? – воскликнул Пантелей. – Они отступают?
– У меня здесь что-то странное! – донесся с кухни звонкий голос Илсы. – Они не могут подойти к подъезду! Задние толкают передних, а те вовсю упираются… Да-да, даже драться между собой начинают!
– И у нас! – со смехом сказал Игорь. Еще не веря в такую невероятную удачу, он старался убедить себя, что происходящее внизу ровным счетом ничего не меняет, но сердце не слушалось его, захотелось прыгать от радости. – Нет, они и вправду начали драться друг с другом! Да как здорово! Смотри, там кто-то пытается их остановить, но никто не слушает.
– Да-да, и у меня тоже! – восторженно кричала Илса. – Здесь уже все дерутся со всеми! Не дай бог оказаться сейчас рядом с ними! Ой, там кто-то уже лежит на земле… Господи, да они же поубивают друг друга!
– Готово, – объявил Реставратор, – Все, Светлана Семеновна, принимайте работу!
Баграмова посмотрела на наколку и довольно улыбнулась.
– Такого мастера, как ты, Олег, можно не проверять, – заявила она, но тут же подбежала к зеркалу. – Блеск! Если я буду вот такой… Олег, а что это за наросты ты мне под крыльями приделал? Это что, грудь такая странная?
– Нет, это излучатели, – пояснил Реставратор. – Вам не придется задействовать лап… руки для того, чтобы стрелять.
– Так я еще и стрелять буду? – восхитилась домохозяйка. Просто удивительно, какой воинственный дух кроется порой в женщине. – Ну теперь я покажу этим мерзавцам, которые хотели взорвать мой дом!
Внезапно Светлана Семеновна посерьезнела, пристально глядя на свое отражение.
– Олег, ты уверен, что там внизу не люди? – спросила она. – Мне же не придется убивать людей?
– Нет, это уже не люди, – ответил за Чернова Пантелей. – И судя по тому, что происходит внизу, нам убивать их не придется. С этим они сами прекрасно справляются.
Словно бы в подтверждение этих слов в комнате появилась Илса. На ее лице была такая гримаса брезгливости и ужаса, что все" сразу стало ясно.
– Это… просто страшно… Они безумные… задыхаясь проговорила она.
– Илса, солнышко, успокойся, – сказал Соколов, печально глядя на девушку. – Если бы они сейчас не были заняты друг другом, настал бы наш черед. Эти люди… киборги, как называет их Леонид, пришли сюда по нашу душу. По твою, Аллы Рихардовны, Олега… всех нас. И в первую очередь Олега.
Илса понимающе кивнула и вдруг затряслась всем телом, словно от озноба. Она растерянно посмотрела по сторонам и, встретившись глазами с Олегом, бросилась к нему, чем несказанно его обрадовала. Обняв Илсу, он успокаивающе похлопал ее по спине и что-то зашептал на ухо. Алла Рихардовна отвела взгляд, она-то думала, что дочь будет искать утешение в ее объятиях, а оказалось, что у Илсы появился кто-то более близкий. Но мудрая женщина все понимала – что поделаешь, так уж устроено в нашем мире, каждой человеческой душе нужна своя пара.
А Чернов стоял и прижимал дорогое создание к себе с такой силой, что, казалось, хотел спрятать ее в себя, закрыть от всех бед, унести из опасного места. И забыть-забыть обо всем – о големах с их киборгами, о Властелине с его жаннаварами. Остаться только с теми, кто близок ему, кем он дорожит и кого хочет уберечь от предстоящего боя…
– Олег, не тяни время. – Голос Пантелея прервал идиллию и вернул Чернова к действительности. – Давай, пока есть возможность, инициируйся.
Илса вздрогнула. Все то время пока Чернов трудился над Соколовым и Баграмовыми, она надеялась, что как-то обойдется, ни до нее, ни до Олега очередь не дойдет…
– Олежка, не смей, – прошептала она. – Я не хочу… чтобы ты становился этим уродом, Властелином.
– Илсочка, я и сам не хочу, – так же тихо ответил Чернов. – Но…
– Олег, ты сам знаешь, что делать, – перебила его Илса. – Считаешь нужным, становись Властелином, Богом… еще кем пожелаешь. Но я им принадлежать не буду! А дальше думай сам.
– Олег! Время! – не унимался Леонид. – Ты не успеешь!
– Неужели вас, тех, кого уже инициировали, не хватит? – вдруг вмешался Смоленский. От него не укрылась реакция Илсы, да и ему самому не очень-то хотелось превращаться в монстра. – Фанатам мы уже не нужны, а та кучка големов…
– Кучка? – возмущенно выкрикнул Леонид. – Кучка? Не забывай, что среди них Чистильщики! Это не считая Золотого! Да они сомнут нас, пусть даже у нас теперь три Костяных. Тем более что сейчас всего два.

* * *

– Стоять! – заорал на ультразвуке Уколов. – Стоять! Прекратить драку!
Несколько скинхедов, находившихся ближе всего к Чистильщику, остановились, но в тот же миг у них в ушах, как и в ушах Руслана, улавливающих ультразвук, раздалась другая команда.
– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом! – командовал кто-то, причем голос этого невидимки был намного сильнее, чем у Уколова.
– Всем прекратить драку и остановиться! – поспешил ему на помощь Золотой. – Немедленно остановиться!
Киборги приостановились, но тут же вновь послышалась чужая команда:
– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!
– Стой! Остановись! – К кричащим присоединились и другие големы, но голос невидимки все равно был сильнее.
– Хором! – приказал не растерявшийся Бин. – А то сейчас сюда столько ментов и журналистов понаедет, что мы со всеми не справимся. Кричите! Хором кричите команду: «Всем стоять!»
– Всем стоять! – первый подхватил Мартын. – Всем стоять!
– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!
– Всем стоять! – Теперь команду подхватили и другие големы.
– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!
– Всем стоять!
Фанаты, обескураженные противоречивыми командами, в растерянности остановились, но было видно, что они готовы снова кинуться в драку.
– Руслан, что происходит? – Мартын в растерянности посмотрел на Уколова, но всем было ясно, что ответа он ждет от стоящего рядом Золотого. – Кто командует и откуда идет передача?
Чистильщик, продолжая выкрикивать команду, растерянно посмотрел вокруг. Он и сам не понимал, что произошло. Как только Бин разрешил рабам начинать атаку и те двинулись к подъезду, сразу же начались необъяснимые события! Неожиданно со всех сторон посыпались разнообразные, взаимоисключающие команды, которые продолжают поступать до сих пор. Причем уровень сигнала так силен, что легко забивает передачу, идущую с ФАЗМО. Поначалу Руслан, грешным делом, подумал, что это кто-то из своих балуется, мало ли как Чистильщикам пошутить вздумается. Но присутствие Золотого, а в особенности мощь, с которой шла трансляция команд, заставили отбросить эти мысли в сторону. Попытки локализовать источник звука тоже ни к чему не привели, казалось, что он шел отовсюду.
Нет, здесь что-то не то. Ни один голем, даже Бин, не перекричал бы Зов! Зов?! Твою мать, это же… Антизов! Да-да, только он был способен дать такой результат! Черт, неужели все-таки это сеть Рыкова заработала? Рыков? Точно, это же была его идея – создать Антизов. Но как такое могло случиться? Рыкова же нет в Москве! А может… Что, если ему удалось бежать?
Не говоря ни слова, Руслан достал мобильный и набрал межгород.
– Да-а-а! – услышал он низкий голос.
– Ваха? – уточнил Уколов, хотя не сомневался в том, кто его собеседник. Только он мог так растягивать слова. – Салам, брат!
– Руслан? – обрадовался собеседник. – И тебе салам! Что давно не звонил? Уже, наверное, голос мой забыл?
– Нет, Ваха, не забыл! – Уколов хотел быстрее перейти к тому, что его так волновало, но надо было соблюдать кавказский этикет. – Как дома, семья, братья? Не женился еще?
– Спасибо, Руслан, дома все хорошо, и с братьями в норме, подопечного твоего охраняют. – Ваха тоже был непрост и сразу понял истинную причину звонка. – А вот мама приболела немного…
– Да, и что с ней? Надеюсь, ничего серьезного?
– Возраст, дорогой, возраст! – Ваха вздохнул, и хорошая техника тут же передала его вздох в Москву. – Что поделаешь, никому еще не удалось с годами помолодеть.
– Может, лекарства какие нужны? Ты скажи, из-под земли достанем! Нужно – из Америки, нужно – из Израиля…
– Спасибо Руслан, я знаю, что ты сделаешь все, что нужно… но от старости нет лекарств. Вернее, есть, но чем вашу отраву… Не обижайся, но вы ее лучше неверным давайте. Ты лучше скажи, по делу звонишь или как?
– И по делу, и тебя хотел услышать. – В принципе Уколов уже услышал то, что хотел, но все же решил уточнить. – Как там мой гость, не скучает?
– Да кто ж ему даст скучать? – Ваха засмеялся. – Работает, в озере купается, мускулатуру наращивает. Вы там, в Москве, дохлые совсем, вот и приходится из того, что присылаешь, мужчин делать.
– А ты давно его видел? – не унимался Уколов. – Ты точно знаешь, что все в порядке?
– Обижаешь, Руслан! – Ваха снова хохотнул, но в его смехе слышалась настороженность. – Сам я пять дней как оттуда, но… С чего ты взял, что могут быть проблемы?
– Да вот появились сомнения, не в Москве ли он. Уж больно знаки характерные появились. Ты не мог бы уточнить, как там сейчас дела?
– Подожди немного, свяжусь по спутниковому.
Руслан удовлетворенно отметил, что в голосе Бахи смеха больше не было. Ну что ж, не ему одному не до смеха. Здесь, в Москве, тоже горячо.
Прошло несколько томительных минут, в течение которых взгляды всех големов были прикованы к Уколову. Наконец телефон вновь ожил.
– Руслан, у нас все в порядке, паренек на месте! – обрадованно сообщил Ваха. – Поищите у себя, наверное, еще один гений появился. Я слышал, девку его вы упустили, может быть, это она вам проблемы создает?
– Ладно, Ваха, поищем. Ну хорошо, что хотя бы у тебя все в порядке, – сказал Уколов. – Общее дело делаем, и если у тебя норма, то и нам легче. Ну ладно, не буду больше отвлекать тебя. Передавай привет всем близким. Здоровья им и удачи!
– Спасибо, обязательно передам! – ответил Ваха. – И вам там всем здоровья! Увидишь наших, садам передавай, пусть не забывают Ваху!
– Конечно, передам, тем более что все они здесь, рядом, – с невеселой усмешкой проговорил Чистильщик. – Вот и Золотой тебе свой салам шлет!
– Вай, и Бин с вами? – удивился Ваха. – Что же раньше не сказал? Знал бы, обязательно прилетел!
– Ничего, Ваха, как здесь управимся, так сами к тебе прилетим! – сказал Руслан. – Ну, давай, брат, пока, как с Прорывом закончим, перезвоню.
Уколов отключил связь и задумался. Рыкова в Москве нет, новых трансформеров не ожидается, потому как программа, с помощью которой самовольщики овладели своими способностями, с сервера удалена… Вариантов нет – трансляцию ведет Панина.
– Руслан, что задумался? – оторвал его от размышлений голос Бина. Золотой был зол и смотрел на своего Чистильщика с раздражением. – Не пора ли тебе переходить к действиям? Мы не сможем долго удерживать толпу.
Уколов