состояния и продолжая работу. Он уже чувствовал, что рисунок получится. Вот стала появляться небольшая клинообразно вытянутая голова, клыки, раздвоенный язык… Веки, нависшие над щелевидными глазами, переходили в низкий лоб, а тот – в плоский затылок, от которого начинался капюшон мощных бугристых мышц шеи и плечевого пояса. Плавно, без резких углов они переходили в бицепсы и трицепсы сильных рук… Олег, не останавливаясь, пририсовал монстру еще одну пару верхних конечностей, расположив их под основными, рабочими руками. Как назвать эти конечности, трудно было сказать, потому что если «верхние» заканчивались чем-то хотя бы отдаленно напоминавшим кисти рук, то на конце «нижних» были костяные саблеобразные отростки труднообъяснимого назначения. Они торчали как страшные жала, способные пробить любой панцирь, любую защиту.
Но и это было не все. Косые мышцы спины, напоминавшие своей формой так называемый капюшон кобры, в том месте, где у обычного человека начинается талия, резко уменьшались, переходя в длинное мускулистое веретенообразное тело. Хищно изогнутое, на рисунке оно застыло в типичном для королевы змей положении при опасности, когда ее голова и верхняя часть отведены назад и изготовлены для броска. Казалось, еще мгновение – и стремительный рывок вперед оборвет чью-то жизнь.
– Ух ты! – восхищенно прошептала Илса, стоявшая за спиной Олега. – Вот это да!
Ей надоело наблюдать, как посетители, важничая и корча из себя знатоков, с брезгливым видом рассматривают узоры. Этот слишком прост, этот чересчур кричащий… А эти китайские иероглифы – кто знает, что они означают, а вдруг это какое-то ругательство?.. Птиц и бабочек клиенты тоже отвергли, это пусть женщины носят. Вот драконы – это уже лучше, только у них уж больно какой-то мирный вид…
Илса посмотрела через его плечо на рисунок – и ахнула. Такого она никогда не видела! Грозная мощь, сила и какая-то потаенная мудрость в глазах монстра с такой силой притягивали взор, что, казалось, невозможно уйти от его гипнотизирующего воздействия. Еще немного – и почувствуешь себя кроликом перед огромным и беспощадным удавом.
– Олег, я боюсь его! – прошептала Илса. – Правда, боюсь…
– Не нужно, он добрый, – тихо ответил Олег. – Он меня учил… Когда я спину повредил, это он давал советы по растяжке. Знаешь, какой я был… Меня к турнику подвешивали, сам не мог. Это он меня вытащил.
Олег поднял голову и посмотрел на свое творение под другим углом. Разве его монстрик такой уж страшный? Скорее, красивый, надежный… Ну, не шедевр, конечно – для серьезной работы нет ни времени, ни условий, – но все равно симпатяга получился.
– Олег, может… – Илса замялась. – Я змей боюсь.
Олег, не говоря ни слова, отложил рисунок в сторону и взял чистый лист бумаги. Он чувствовал, что должен рисовать еще.
Смахнув прилипшую к листку крошку, Олег занес руку для первого штриха и на мгновение замер.
– Кошек не боишься? – спросил он.
– Кошек? Кошек я люблю, они уют создают… Если бы не мама…
– Будет тебе кошка, – пробормотал Олег. – Классная кошка… сильная.
Рука замелькала над листком. Глаза, большие круглые глаза с щелевидным зрачком. Илса грешным делом подумала, что опять кобра получится, но плоский лоб и прижатые кошачьи уши развеяли ее сомнения. Илса обрадовалась, но рано. Еще несколько быстрых движений руки – и у животного появилась пасть, оскалившаяся в грозном рыке.
– Это кошка? – спросила девушка. В ее голое звучало разочарование.
– Кошка, – подтвердил Олег. – Конечно, кошка-Ягуар ведь тоже кошка, только большая… и сильная.
– Понятно. – Илса вздохнула и ласково улыбнулась, мол, что с ним поделаешь, большой ребенок.
А Олег все рисовал и рисовал, не замечая ничего вокруг. Казалось, Реставратор нашел наконец, куда сбросить негативную энергию, накопившуюся в нем за последние дни, непонятные и суматошные. Он рисовал быстро, торопливо, словно старался успеть это сделать до того момента, когда его оторвут от работы. Он рисовал так, словно бы от того, сколько рисунков он сделает, зависело что-то важное, может, даже переломное в его собственной судьбе и в судьбе доверившейся ему Илсы…
– Вот! – громко сказал кто-то. – Мне вот этого!
Олег как будто не слышал, даже не повел головой, а Илса оглянулась. Клиент указывал пальцем на большого разноцветного скорпиона. Илса окинула разочарованным взглядом человека, который сделал такой странный выбор.
Невысокий, кряжистый, даже под плотной курткой угадываются литые мышцы. Короткая стрижка, мобильник… Все атрибуты новомодного нового русского из анекдота… Такое впечатление, что он специально старается соответствовать этому образу.
Совсем иначе выглядел и вел себя второй клиент, высокий, широкоплечий и рыжеволосый. Он не важничал, держался просто и если и имел при себе сотовый, то не доставал и не демонстрировал его. Свитер, потертые джинсы и мягкие замшевые ботинки… Встретишь – внимания не обратишь.
При всем при том Илса заметила, что в этой паре решающий голос принадлежал именно ему. Посмотрев на рисунок, выбранный напарником, он лишь хмыкнул и отвернулся. И этого было достаточно, чтобы темноволосый тут же потерял интерес к рисунку и снова принялся перелистывать страницы. Одну, другую, третью…
– Слышь, Жан, или как там тебя… а, Жак, – растягивая слова, произнес темноволосый. – У тебя чё, ничё путного нет?
Жак посмотрел на говорившего с некоторым удивлением. Вроде бы он не давал повода для грубости.
– Может, вы обратитесь к другому специалисту? – холодно-вежливым тоном проговорил он. – Наверняка там найдется то, что вас заинтересует.
Слова Жака, а еще больше сам факт, что кто-то посмел ему перечить, привели черноволосого в негодование.
– Да ты чё?! Я чё, пол-Москвы проехал, чтобы меня к другому посылали? Да я сам кого хочешь пошлю! Да ты знаешь, с кем говоришь? – зарычал гость. – Проблем со здоровьем давно не было? Да я сейчас разнесу весь ваш курятник…
Молчание хозяина квартиры распалило его еще больше. Он с угрожающим видом поднялся на ноги. Наглец не заметил, как сверкнули зеленые глаза Олега, оторвавшегося от своего занятия. Это, однако, не ускользнуло от глаз рыжего.
– Паша, прекрати! – прикрикнул он на товарища. – Тебе предложили, что есть, нравится – выбирай, не нравится – найди и принеси то, что тебе подойдет.
Тот, кого назвали Пашей, мгновенно успокоился. Стало ясно, что он просто изображал барский гнев, чтобы хозяева мастерской знали свое место.
– Может, Паше водички холодной попить? – с вызовом спросил Олег. Ему черноволосый очень не понравился, захотелось дать ему понять, что лучше будет, если он попридержит язык, а то и с него спросить могут. – А то покажу, где кран находится.
– Не стоит. Он и так понял, что погорячился, – проговорил рыжий, не дав товарищу открыть рот и жестким взглядом пресекая его попытку огрызнуться, и тут же перевел разговор на другое:
– А вы, наверное, художник?
– Нет, реставратор, – буркнул Олег. – Это что-то меняет?
– Да нет. – Рыжий пожал плечами. – Рисуете умело, быстро, вот я и подумал…
– А что ты… – начал темноволосый и осекся, увидев ягуарочеловека. Он удивленно посмотрел на рисунок, перевел взгляд на товарища:
– Ну ничего себе! Вот это да! Пантелей, ты встречал где-нибудь такое?
Рыжеволосый и сам уже заметил рисунок и замер, впившись в него взглядом.
Жак, услышав восклицания, тоже подошел посмотреть. Восхищенный блеск за зелеными линзами сказал больше всяких слов.
– Вот! – закричал Пашка. – Вот этого хочу! Слышь, Жак… мастер, кольни мне вот эту животину!
Жак кинул быстрый взгляд на Олега. Увидев, что тот раздражен бесцеремонностью и не хочет отдавать этому хаму свой рисунок, пусть даже сделанный на скорую руку, хозяин дома понял, что ему пора вмешаться.
– К сожалению, этот рисунок мне не принадлежит, – объявил он. – Я могу накладывать только те рисунки, которые вы видите в этих альбомах. Конечно, я бы не отказался купить…
– Плачу пятьсот гринов! – выкрикнул темноволосый и полез в карман за бумажником. – Я покупаю эту кошку!
– Рисунок не продается, – резко произнес Олег.
– А можно узнать почему? – спросил рыжий.
– Семьсот! – заявил Пашка.
– Я не торгую…
– Восемьсот!
– Насколько я знаю, все художники продают свои картины… – продолжал Пантелей. – Почему бы вам не заработать? Это же хорошие деньги.
– А почему бы вам не забрать свое бар… – начал было Олег, но его перебил владелец мастерской.
– Подождите! – заговорил Жак, поняв, что назревает конфликт. – Успокойтесь! Олег…
– Тысяча! – гнул свое Паша. Казалось, он вообще ничего не слышит.
– Нет!
– Полторы! – продолжал темноволосый.
– Паша, да угомонись ты! – разозлился его спутник. – Что ты как робот…
– Я хочу… – начал Паша, но рыжий не дал ему договорить.
– Я сказал – погоди! – В голосе рыжего появился металл, и темноволосый сразу притих.
В комнате воцарилась напряженная тишина.
– Олег, а что вы будете делать с рисунками? – спросил Пантелей.
Вопрос поверг Олега в растерянность. До появления этой парочки он вообще как-то не думал об этом. Просто показал бы монстров Жаку, а потом на усмотрение хозяина квартиры – или в мусорную корзину, или еще куда… Теперь же предстояло решать, как выйти из неприятной ситуации…
– Что и собирался, – наконец нашелся Олег. – Подарю их Жаку.
– Значит, теперь Жак владелец рисунков? – уточнил рыжий.
– Да! – подтвердил Олег и демонстративно протянул листки хозяину квартиры.
Жак обвел глазами собравшихся, словно спрашивая: «А теперь что?» – и взял рисунки.
– Он может делать с ними что захочет? – спросил рыжий.
– Конечно, пусть хоть сожжет их! – подтвердил Олег.
– Жак, теперь ты можешь наколоть их нам? – вмешался Паша.
Тот выжидающе посмотрел на Олега.
– Да, делай что хочешь. – Олег пожал плечами. – Теперь они твои. А мы, пожалуй, пойдем… Как, Илса, не возражаешь, если мы пройдемся? До трех еще…
Девушка молча встала и поправила свитер. Весь ее вид говорил о том, что ей тоже не терпится побыстрее покинуть эту квартиру и неприятных посетителей.
– Ладно, Жак, мы зайдем после трех… – Олег, взяв Илсу за руку, вывел ее из комнаты. Притихшая компания молча проводила их взглядами. Жак выскочил следом за ними в коридор.
– Олег, подожди! Можно тебя на минутку? Илса, ты нас извини, мне надо ему кое-что сказать.
Чернов послушно вышел с хозяином на лестничную площадку. Жак, едва достающий ему до плеча, был чем-то симпатичен Реставратору. Может, тем, что без всяких разговоров согласился помочь?
– Олег, ты классный художник! – Глаза татуировщика горели. – Может, поработаешь со мной? Я готов хорошо платить за твои рисунки. Поверь, очень хорошо. Ты будешь делать классные бабки…
– Жак, мне сейчас не до этого. – Не мог же Олег рассказать малознакомому человеку о своих злоключениях. – Потом как-нибудь… А сейчас, поверь, не могу.
– Ладно, я это и так понял. – Жак достал из кармана тугую пачку банкнот. – Здесь трешка кактусов, на первое время тебе хватит. А потом еще заработаем.
– Спасибо, Жак, я отдам, как только смогу. – Олег был смущен, как бывает смущен всякий нормальный человек, берущий в долг. – Обязательно отдам…
– Какое отдам? – запротестовал Жак. – Мы с тобой в расчете. Свое я с этой парочки крутых болванов возьму. Я знаю, как раскрутить эту породу.
– Нет, рисунки я тебе подарил, я не…
– Знаешь, Олег, а вы с Илсой классно смотритесь вместе, – неожиданно сказал Жак. – И давай так – ты подарил мне рисунки, я дарю тебе грины. И не комплексуй, я с этих любителей живописи получу больше, так что считай это первым заработком. У тебя проблемы – кто, как не друзья, в таком случае поможет?

* * *

Проехав несколько кварталов, Олег остановил машину и задумался. Как быть дальше? Хорошо, деньги есть, но ведь это только часть проблемы. С Илсой как быть? Возить с собой? Но это значит подвергать ее риску. В любой момент его могут остановить, бандитская машина есть бандитская машина, и никакими документами ее не прикроешь. Да и сам он в розыске… Так что с Илсой придется расстаться. Расстаться?! Когда он только что нашел ее? Господи, как же не хочется! Только как сказать ей об этом? И как она к этому отнесется?
Олег посмотрел на часы. Пора пообедать, но это не проблема, надо только поменять грины. А потом куда? Где ночевать? К нему домой нельзя, там наверняка засада…
– Илса, ты не хочешь съездить к себе? – спросил Олег. Он рассчитывал, что, встретившись с матерью, Илса согласится остаться дома.
– Мамы дома нет, и я не поеду! И не останусь там! – выпалила Илса, словно прочитав его мысли. – И даже если вернется, все равно не останусь. Там такое… Нет, ни за что!
– Что случилось? – с беспокойством спросил Олег. – Тебя кто-то обидел? И вообще, ты мне так и не рассказала, почему оказалась в такое время на улице.
Илса молчала. Рассказать о том, что она видела ночью? Разве он поверит? Это же будет похоже на бред сумасшедшей.
– Олег, прошу тебя, не спрашивай, – умоляющим тоном сказала она. – Очень прошу… Мне тяжело вспоминать об этом… Потом, попозже, я тебе расскажу…
Олег нахмурился. Илса искоса посмотрела на него. Господи, он же может подумать совсем другое. Как глупо получилось.
– Олег, это совсем не то, о чем ты думаешь! – воскликнула девушка. – Я просто боюсь, что, если расскажу, что со мной произошло, ты решишь, что я сошла с ума. А мне этого не хочется.
Реставратор выжидательно посмотрел на свою спутницу. Может, все-таки расскажет… Он чувствовал, что готов поверить каждому ее слову.
– Может, я и вправду сумасшедшая. – Илса горестно вздохнула. – Мне и самой хочется рассказать… освободиться от этого. Но вспоминать все снова… страшно. Олежка, ты не представляешь, как я испугалась! Чуть не умерла от страха…
Она робко посмотрела на Олега и поежилась. Горячая волна нежности и любви затопила Олега. Он притянул Илсу к себе и поцеловал.
– Молчи, – тихо сказал он. – Молчи и не тревожься ни о чем. Что бы ни случилось, теперь ты со мной.
Но теперь уже Илсе захотелось, чтобы Олег узнал о том, что с ней приключилось. При ярком свете дня ночное происшествие как будто отдалилось и больше не вызывало прежнего ужаса. И еще ей не хотелось, чтобы этот большой и добрый парень подумал, будто у нее есть что скрывать от него.
– Понимаешь… Только не смей смеяться! – Илса даже подпрыгнула от мысли, что ее Олег может посмеяться над ее рассказом. – Засмеешься, обижусь на всю жизнь!
– Да ты что? – обиделся Олег. – Я что, по-твоему, похож на человека, который может смеяться над тем, что тебя…
– Ты просто не поверишь! – заговорила Илса, наконец набравшись смелости. – У меня квартира взбесилась!
Олег чуть не прыснул со смеху. Он приготовился выслушать рассказ про грабителей, про нападение насильника или, на худой конец, маньяка… Но взбесившаяся квартира? Сдерживая рвущийся наружу смех, Олег с сосредоточенным видом выжал сцепление и включил передачу. «Бешка» рванула так, что Илсу откинуло на спинку сиденья. Быстро вклинившись в поток, Чернов понесся по улице. Повернувшись лицом к зеркалу заднего вида, чтобы Илса не увидела улыбку в его глазах, он ловко обошел идущую впереди «ниву».
– Куда ты едешь? – спросила девушка.
– Как куда? – Олег старательно избегал ее взгляда, благо дорожная обстановка этому способствовала. – К тебе. Посмотрим, кто там у тебя резвится.
– Но… я… я… я боюсь. – Илса сжалась от страха, живо вспомнив ночной ужас, и умоляюще посмотрела на Олега. – Не надо, не мучай меня!
– Не бойся. – Олег перестроился в другой ряд. – Посидишь внизу, в машине… Я сам поднимусь.
– Но это еще не все. – Илса боялась теперь уже не за себя. – Там был еще… Там был Дьявол!
– Да хоть два! – Олег твердо решил разобраться с шутниками, которые терроризируют его девушку. Он не верил во всякую, как он ее называл, религиозную дребедень. – Посмотрим на твоих…
Он хотел сказать «шутников», но сдержался – вдруг Илса обидится.
– У него красные глаза… большие крылья… – проговорила, запинаясь, девушка.
Олег вздрогнул и резко повернулся к Илсе. Властелин? Она говорит о Властелине?! Так это он ее так напугал? Ну конечно! Осел, как же он сам не сообразил?! Кто же еще мог выгнать ее из дому, как не он! И гнать ее, гнать… Через всю Москву заставил бежать! Ну, сволочь, подожди! Так вот какая цена твоего подарка? Ну, гад, подожди, узнаешь, какие бывают подарки…
– И копыта, – добавила Илса. Она хотела выговориться, и ничто не могло ее остановить. – Такие раздвоенные… и с когтями.
Уж это Олегу можно было не рассказывать – сам каждую бляшку на мозолистых ногах прорисовывал. Да еще как старался. До самого утра просидел, выписывая детали, чтобы все как на фотографии получилось. Смотри, оказывается, убедительно вышло… чтоб его!
– Не бойся, разберемся и с копытами, и с рогами… – процедил он сквозь зубы. Илса закивала:
– Да, точно, и рога у него были!
«Значит, его сон был вовсем и не сон? – думал Олег. – Значит, его монстрики прорвались… сюда, в… этот мир? Да, так, кажется, в фильмах говорят. Нет, там говорится не „этот“ мир, а „реальный“… Да какая разница? О другом надо думать! О том, что же на самом деле происходит. Если Илса права, а не верить ей Олег не мог, получается, что… его сны вырвались на свободу? Монстрики из мира снов стали монстрами реального мира? Мама родная… А ведь в этом случае все становится на свои места – и Карина, и бойня в СИЗО… Карина! Господи, зачем ее-то убили?»
Теперь Олег вел машину автоматически, совершенно не думая о том, как едет и куда. Он дважды проскочил на красный свет и даже не заметил этого. Как, впрочем, и Илса. Ее состояние не слишком отличалось от того, в котором находился Олег. Она вообще не понимала, что происходит, но по тому, как ее рассказ подействовал на Олега, поняла, что он ей поверил. А этого ей хотелось больше всего.
Между тем перед мысленным взором Олега проплывали его рисунки, возникали и исчезали монстры, страшные и могучие человекоподобные чудовища. Мощь и интеллект… И неукротимая злоба? Господи, да, конечно же люди бессильны против этой невиданной и неизведанной напасти! Но как, как, черт возьми, они прорвались? Как они из снов Олега попали в самый центр Москвы? Или это все еще продолжается его сон?
Реставратор скосил глаз на свою спутницу. Куда делась ее счастливая улыбка? Куда делось солнце, что светилось в ее лучистых глазах? Нет, это все сон. Все это ему только кажется. Ведь монстров на самом деле не бывает. Разве он не изучал в школе теорию Дарвина? Таких тварей никогда не было и нет на Земле. Им неоткуда взяться. Проще поверить в то, что вернулись динозавры, они хотя бы когда-то обитали в этом мире… А монстров нет и не может быть. И Властелина нет. Ничего этого не существует.
– Олег! Олег, куда ты поехал? Вот же мой дом! – услышал он крик Илсы.
Резко бросив машину в правый поворот, Олег покатился по отводящей улице и остановился прямо у подъезда, поставив «бешку» на ручник.
– Давай ключи, – сказал он. – Посиди, я сам поднимусь.
Кабину лифта пришлось ждать долго. Наверное, спускался с самых верхних этажей. Войдя в кабину и нажав кнопку с цифрой «семь», Олег услышал, что в кабину кто-то вошел. Он повернулся… Рядом стояла Илса.
– Ты почему не осталась б машине? – удивился он.
– Мне страшно, – ответила девушка. – Я боюсь оставаться одна… без тебя… А с тобой… мне легче.
Олег хотел было отправить ее назад, но тут же передумал. Может быть, так действительно будет безопаснее для нее… Рядом с ним Илсу не посмеет тронуть ни Властелин, ни любой из монстров. Пусть только попробуют.
Что он мог противопоставить чудовищам, Олег не представлял, но был уверен: на него они не нападут. Откуда в нем эта уверенность, он не знал, она просто была, и все. У него ни на миг не возникало сомнения, что так есть и так будет.
«НЕ БОЙСЯ, МЫ С ТОБОЙ!» – огненной молнией вспыхнуло в голове у Олега, и ему стоило больших усилий сохранить невозмутимый вид. Он незаметно скосил глаза на Илсу – она ничего не заметила. "Так, – подумал Олег, – что же все-таки происходит? Эти голоса… Почему они появляются? Зачем? Стоило им прозвучать, как кто-нибудь погибал. Неужели это случится и сейчас?
«НЕ СМЕЙТЕ! – мысленно закричал он. – НЕ СМЕЙТЕ НИКОГО УБИВАТЬ!»
Двери лифта открылись. Олег посмотрел на Илсу и вышел. Девушка – за ним. Она дрожала, Олег обнял ее за плечи.
– Не бойся, – шепнул он. – Со мной тебя никто не тронет.
Дверь поддалась сразу, едва он повернул ключ. И первое, что он увидел, – лежащий на боку у стены холодильник. В этом неестественном положении он выглядел трогательно беспомощным. Олег одним рывком поставил его вертикально и повернулся к Идее. Она стояла, прижав руки к груди, и широко раскрытыми глазами смотрела на то, во что превратился ее дом.
Олег вопросительно посмотрел на Илсу. Увидел ее глаза.
«Это оно, то самое»? – говорил его взгляд.
Илса затравленно кивнула. Глаза ее наполнились слезами. Нет, не из-за квартиры – из-за мамы. Где она сейчас? Что с ней?
Чернов поднял с пола и приставил к стене вешалку и вошел в комнату. Там был полный разгром. Казалось, по квартире прошел смерч. Перевернутая мебель, сорванные ковры, осколки ламп с рухнувшей люстры… Даже пол не пощадила чья-то рука. Вырванные дощечки паркета валялись повсюду – на полу, на перевернутом столе, в опрокинутом серванте вперемешку с битой посудой.
– Мамочка! – Олег даже не заметил, что Илса вошла следом за ним. Вошла и остановилась, прислонившись к дверному косяку, обхватив себя руками и стараясь сдержать нервную дрожь. В ее глазах застыл страх. – Я же говорила… – пролепетала она.
Чернов еще раз окинул взглядом комнату. Да, здесь жить невозможно. С тем кто сотворил эту мерзость, он разберется позже, а сейчас нужно увести куда-нибудь Илсу, ни к чему ей смотреть на все это.
– Пойдем, нужно тебя устроить где-нибудь… – сказал Олег, беря ее за руку и направляясь к выходу. – Нечего нам здесь делать. А за квартиру не переживай, восстановим. Я же Реставратор!
Олег повысил голос, произнося последнее слово, словно угрожал кому-то. Илса заметила только, как зло сверкнули его глаза. Они были уже возле лифта, когда она вдруг вспомнила о матери.
– Постой, а как же мама? – воскликнула она. – Она вернется, а меня нет, в квартире разгром… что она подумает?
– Давай оставим ей записку, – сказал Олег. – Напиши, что потом все объяснишь, а для связи с тобой пусть позвонит… твоей подруге. Телефон какой-нибудь из твоих подруг она знает?
– Нелькин… а еще Веры Тарасовой…
– Вот и напиши, чтобы позвонила кому-нибудь из них. А еще лучше сама запиши ей эти номера…
Игорь заботливо уложил Аллу Рихардовну на свою постель и накрыл пледом. Женщина была в ужасном состоянии, еле держалась на ногах, и он, позвонив на работу и взяв отгул, привез ее к себе. Откровенно говоря, сначала он хотел вызвать «скорую помощь» и отправить ее в больницу, но как бы он потом посмотрел в глаза Илсе? Да и Олег бы его не понял. А если уж совсем откровенно, то мысль о «скорой» мелькнула у Игоря лишь на какую-то секунду и он тут же ее отмел. Разве он мог бросить женщину, тем более после переделки, в которой они оба побывали? Но почему-то проще сказать себе, что поступаешь по-доброму ради друзей, а не из-за того, что твоя душа этого требует…
Игорю вспомнилась квартира Илсы и Аллы Рихардовны. Да, жить там невозможно, ремонт займет не одну неделю. Правда, если за дело возьмется Олег… А пока будет ремонт, обе могут и у него на Соколе пожить, там совсем неплохо… Вот только менты… еще начнут донимать новых жильцов, по какому праву поселились. Вот если бы сам Олег их поселил… Черт побери, где же его нелегкая носит? Что ест, где спит? После того разговора по телефону, когда Олег попросил отнести чекан, о нем ни слуху ни духу. Странно, что такое говорила Алла Рихардовна? Будто он нашел Илсу… Да нет, она сказала, что это Илса нашла Олега. Да-да, так и сказала: «Она нашла Реставратора!» Хотя как она могла узнать об этом? Телепатическая связь мамы и дочки? Или просто выдумка?
Игорь посмотрел на спящую женщину. Смотри-ка, раньше он и не замечал, как похожи мать и дочь. Как это он сразу не догадался, кто такая Алла Рихардовна? Правда, Игорь тогда с Катей был, ему было ни до чего. Катя… Что это за наваждение у них было? Просто голову потерял! Похоже, что и она тоже! Интересно, как такая красотка очутилась за прилавком дешевого магазина?
Вспомнив о своей новой знакомой, Игорь вдруг почувствовал, что он должен непременно, сию же минуту ее увидеть или хотя бы услышать. Позвонить бы, но он, балбес, не догадался ее номер спросить. Узнал хотя бы, как таксист ее довез… Вообще-то машина была из муниципального автопарка, так что приключений быть не должно… Постой, какой толк звонить домой, она же сейчас на работе. Нужно ехать в торговый центр и… А маму Илсы одну бросить? Проснется и перепугается – одна в чужой квартире, дочери нет…
Нет, придется с поездкой повременить. А пока, может, что-нибудь поесть приготовить? Со вчерашнего обеда крошки во рту не было. Да и гостья, когда встанет, наверняка захочет поесть… Даже если и нет, все равно нужно что-нибудь приготовить…
Повар из него, конечно, никудышный, но сварить макароны и сделать глазунью все-таки в состоянии. Зато какой он варит кофе…
Звонок телефона застал его на полпути к кухне. Подпрыгнув от неожиданности, Игорь схватил трубку. Звонила Марина.
– Игорь? – В голосе девушки звучало недовольство.
– А, Марина, ты? Привет! Небольшая пауза.
– Ты ожидал кого-то другого?
– Да нет… – Смоленский пожал плечами, словно Марина могла его увидеть. Никого он не ждал… Кроме Кати. Ну и Олежки с Илсой, конечно. Только разве об этом скажешь Марине? – Я не спал всю ночь, так что не придирайся к моим словам…
– Я это заметила! – запальчиво воскликнула девушка. – Когда всю ночь лежишь в пустой постели, ждешь человека, а он даже не удосуживается позвонить – это как-то странно.
– Я не мог позвонить. На это были причины, – стараясь сдержать раздражение, сказал Игорь. – За мной гонялись, я гонялся, потом появилась Алла Рихардовна…
– Какая еще Алла Рихардовна? – насторожилась Марина. – Это кто такая?
– Это мать Илсы. Помнишь, на дне рождения Веры была такая красивая девушка? Светловолосая, с серыми глазами…
– Помню, можешь не расписывать, – оборвала Игоря Марина. – Как ты хорошо ее запомнил! Ну и что же вы с Илсой такое делали, что ты не мог приехать или хотя бы позвонить?
– Мы с Илсой ничего не делали! – вспылил Игорь. Расскажешь о монстре, так эта дура ревнивая не поверит, – На нас напали… Мы отбивались… Алла Рихар-довна потом решила поехать домой, я поехал ее провожать. А там такое… Все взломано, мебель разбита… А она начала ходить по комнате и искать Чернова. Говорит, что чувствует зло…
– Знаешь, если врешь, так хоть не завирайся, – съехидничала Марина.
– Я не вру!
– Врешь!
– Слушай, Марина, я не спал всю ночь…
– Верю!
– Я устал…
– Кто бы сомневался!
– Послушай…
– Расскажи своим… – Марина на мгновение замолчала, видимо, пыталась взять себя в руки. – Почему ты не на работе?
– Отгул взял! – прорычал Игорь.
– Наверное, чтобы со мной не встречаться? – как-то очень спокойно проговорила Марина. – Небось стыдно в глаза мне посмотреть?
– Да что ты глупости несешь?! Просто я пригласил Аллу Рихардовну к себе. Ей негде…
В трубке раздались короткие гудки, Игорь со злостью шваркнул ее на аппарат. Дура ревнивая, хотя бы удосужилась разобраться! Черт, было бы не так обидно, если бы хоть что-то на самом деле было! И с Катей ничего не было, и не виноват он ни в чем. Не везет…

* * *

Жак закончил работу, когда на часах было уже почти девять часов. Сумерки на улице перешли в ночную мглу, и только светящиеся окна высотки да редкие фонари освещали дорогу, по которой шли довольные своими украшениями клиенты татуировщика. Паша торопился домой, чтобы вволю полюбоваться своим ягуарообразным богатырем, который занимал всю его правую лопатку. Его рыжий друг по имени Леонид, а по кличке Пантелей – явно с намеком на его тезку, наводившего страх на послереволюционный Питер, – украсил спину четырехрукой коброй. Откровенно говоря, Пашка, когда увидел татуировку рыжего, пожалел, что поторопился с ягуаром, кобра показалась ему внушительнее, но сделанного не воротишь, да и кошка, по отзывам Леньки, получилась что надо.
– Лень, ну ты скажи, – возбужденно говорил Пашка, – как все-таки тот мазила понтовитый может этих чертей рисовать? Они у него как живые вышли!
– Что да, то да, – согласился Пантелей. – Вот если бы ты еще научился сдерживаться, перестал бы на людей кидаться, может, эти картинки нам бы подешевле достались. Сказать кому, пять килобаксов за две картинки…
– Да, но зато каких! – Прекрасное настроение Паши не могло испортить ничто. – Да что бабки, ты же сам знаешь, иногда за день больше делаем. Ты вот лучше скажи, видел у кого-нибудь таких или нет? На что примажем, что не видел?
При этих словах Пашка, воспользовавшись тем, что они в этот момент проходили под фонарем, вытащил из кармана листки и поднес к глазам.
– Нет, Лень, ты как хочешь, а я своего ягуара никому не дам наколоть, – заявил он.
– Рассказывай кому-нибудь другому! – засмеялся Пантелей. – А то я тебя не знаю. Стоит обезьянке какой тебя пригреть, умаслить, и сразу поплывешь, дарить станешь.
– Я?! – Возмущению Паши не было границ. – Я – дарить? Да ни за какие бабки! Не для того я выкупал у этого пидара картинки, чтобы их потом… А знаешь что?
– Что? – устало спросил Пантелей. – Поклянешься? Я же знаю тебя как облупленного. Сейчас начнешь божиться, что ни в жисть никому не отдашь, а потом, когда слово не сдержишь, начнешь говорить, что под балдой был, а это не в счет! Что? Скажешь, такого не было?
Пашка недовольно засопел, но промолчал. А что отвечать – водился за ним такой грех, мог по пьянке от слова своего отойти. Но и Леньке не стоило его носом в это тыкать. Если бы не его настойчивость, то впарил бы голубой им какую-нибудь ленточку со значками китайскими или птичку. Ну, может, еще что другое, но только не этих красавцев, что сейчас на них.
– Ладно, не сопи. – Рыжий, не доходя до большого джипа «прадо», достал пульт с ключами. – Нормально, братуха, чертей мы себе классных получили. Ты только придержи рисунки, сразу не раздавай.
– Знаешь что… – Паша посмотрел по сторонам, словно ища кого-то глазами, потом быстро вытащил из кармана спрятанные было листки и поднес к ним зажигалку. Пантелей и ахнуть не успел, как пламя охватило картинки. Пашка, довольно улыбаясь – как же, все-таки утер нос Леньке и доказал, что больше никто таких зверей иметь не будет, – перехватил бумагу так, чтобы она получше прогорела.
– Вот так! – произнес он. – Теперь уже все!
– Дурак ты, Паша. – Рыжий сплюнул и запрыгнул в машину. Он и сам не знал почему, но ему стало не по себе при взгляде на горящие рисунки.
– Ты чего? – удивленно спросил Пашка, прыгая на место пассажира. – Какая муха тебя укусила?
– Да ладно, ничего… не обращай внимания, – ответил Пантелей. Ему был неприятен запах горелой бумаги, шедший от Пашки. – Домой?
– Не знаю, рановато еще. Может, в клуб, на Тверскую? Хотя нет, тоже рано… – Пашка вдруг умолк, глядя вперед. – Пантелей, валим отсюда!
Рыжий проследил за его взглядом:
– А это что за хренотень?
На них несся огромный, в полтора человеческих роста, монстр. В свете луны и фонарей его тело казалось почти черным, но при этом были отчетливо видны выпуклые мышцы, огромные копыта и кривые рога. Большие уши на бычьей голове с торчащими вперед крупными зубами казались в полумраке еще одной парой рогов. В поднятой руке поблескивал двухсторонний топор.
– Леня, давай двигай! – завизжал Пашка. – Ходу, Леня, порубит же!
Пантелей не помня себя крутанул ключ зажигания. Вперед он ехать боялся – приближавшийся гигантскими шагами монстр мог их остановить. Утопив педаль, он задом двинулся по пустынной улице. Машина пару раз подпрыгнула, но рыжему все же удалось свернуть на проспект, где он и развернулся. Задымились покрышки, и надежный японский вездеход понес друзей вперед. Лавируя между редкими автомобилями, Пантелей посмотрел в зеркало заднего вида. Бычеголовый исчез. Еще бы, не станет же он тягаться с целым табуном, что скрыт у джипа под капотом!
– Ну, бля, вот это пробило! – Паша рукавом вытер пот с лица. – Пантелей, это что такое было?
– Не знаю… – Рыжий чувствовал, как дрожат руки. Он еще не отошел от увиденного, а поэтому никак не мог найти сколь-нибудь убедительного объяснения. – Может, этот Жак нам грибов каких подсунул?
– О бля! Как же я сам не допетрил! – Паша от расстройства стукнул кулаком по невысокому лбу. – Он же нам галлюциногенов дал! Наверное, как обезболивающее! Ну, сука! Во, бля, удружил! Слышь, Лень, давай вернемся, я ему рожу…
Договорить он не успел. В большом зеркале заднего вида оба обладателя свежих татуировок вдруг увидели, как асфальт позади них вздыбился, из-под земли, взметая вверх фонтан из песка, щебня и кусков грунта, выскочил огромный монстр и, раскачивая длинным мускулистым телом, посмотрел им вслед. Поняв, что промахнулся, монстр зло сверкнул глазами и вновь исчез.
– Э-эт-то тоже г-г-глюк-ки? – заикаясь, спросил Паша.
– Трахал я такие глюки! – взревел Пантелей, едва успев увернуться от столкновения с затормозившей «семеркой». Он успел увидеть, что «семерку» завертело на дороге и она, врезавшись в возникающий из-под земли горб, перевернулась. Догадываясь, что это за горб, рыжий вывернул руль и, выровняв джип, рванул вперед. Пашку, который не успел схватиться за ручку, кидало как щепку в водовороте. Он даже толком не увидел, как впереди них стал возникать еще один горб. Пантелей, видя, что отвернуть не удастся – дорога в этом месте сужалась, – ударил по тормозам, но скорость была такая, что машина все равно продолжала скользить вперед. Не имея возможности что-то изменить, Ленька оцепенело застыл, глядя перед собой. Он увидел, как из-под вздымающегося дорожного покрытия появилась светлая… голова? Несомненно, это была голова еще одного чудища Его глазки подслеповато щурились, выискивая цель.
Пантелей мгновенно сообразил, что этой целью сегодня являются они с Пашкой. Монстр тут же и подтвердил его подозрение – едва только его глазки сфокусировались на недавних клиентах Жака, как он тут же рванул к ним. Вздыбившись над джипом, он развернулся и замахнулся для удара.
Леонид еще вертел руль в попытке уйти от столкновения, когда мощный удар обрушился на капот слева. Джип – словно он и не весил три тонны – подлетел вверх и выскочил на тротуар. Там машина, проломив кусты, запрыгала на кочках, но, как ни удивительно, не потеряла управление. Рыжий, еще не веря, что они целы и могут двигаться, нажал на акселератор и, пользуясь отсутствием пешеходов, понесся вдоль мостовой.
Монстр, видя, что добыча ускользает, злобно зарычал и быстро нырнул под землю. Но неглубоко – Паша, повернувшись к окну, увидел, как параллельно им, вспарывая асфальт, движется холм. Все, им не уйти. Разве что…
– Пантелей! Нам к реке! К реке нужно! – прохрипел Паша. – Давай к реке!
– Твою мать, да где ж я тебе реку найду? – крикнул Ленька, – Тут на дорогу бы…
– Пантелей, куда? – заорал темноволосый. – Там же тупик!
Рыжий и сам уже понял, что они пропали. Следя за монстром, он слишком засмотрелся в зеркало заднего вида и прозевал момент, когда нужно было поворачивать. Ярко освещенный проспект остался справа, а они, печально проводив глазами поворот, выскочили на разбитую дорогу, ведущую в кооперативные гаражи. А там они неизбежно попадут в западню.
В том, что это так, можно было не сомневаться – у Леньки уже много лет был гараж в этом кооперативе. Правда, если удастся проскочить мимо остова брошенного «урала», они, проехав по кольцу, вновь окажутся на этой же улице, только двигаться будут в обратную сторону. Если, конечно, никто не ремонтируется и не перекрыл проезд…
Пантелей рассчитал верно: бугор – вернее, тот, кто его создавал, – не ожидая такого маневра, унесся сносить бетонные пороги гаражей, а джип, в последний момент отвернувший влево, помчался, задев правым боком скелет «урала», в объезд гаража. Леонид успел заметить, что обе дверцы с этой стороны снесло, но и бог с ними. Пашка жить захочет, удержится, лишь бы на пустырь выскочить, там джип сможет проскочить…
Неожиданно машину подкинуло и… Несмотря на натужный рев двигателя, машина не двигалась. Рыжий выглянул в открытое окно. Так и есть! Задние колеса вращались в воздухе, а передние зарылись по самый мост.
– Паша, джипу… полная задница! – закричал Пантелей. – Рвем…
И замолчал. Пашка бросил на него удивленный взгляд. Пантелей сидел неподвижно, словно мумия, и зачарованно смотрел вперед. Пашка повернул голову и вздрогнул. Прямо перед машиной, чуть выше капота висел… дьявол!
Подергивая крыльями, он рассматривал красными глазами любителей татуировки, останавливая свинцово-тяжелый взгляд то на одном, то на другом.
– Ну вот, теперь и вы с нами, – раздалось у Пантелея в голове. – Выходите.
Ленька почти бессознательно подчинился приказу. Полез из машины и Пашка.
– Кожаный Читгужаннавар, приветствую тебя! – услышал рыжий и, заметив какое-то движение справа, скосил глаз. И что же он увидел?
Пашка, его друг Пашка увеличивался на глазах, превращаясь в неведомое существо. Он раздавался вширь и ввысь, а его одежда, меняя свой цвет и фактуру, все больше походила на… самую настоящую шкуру ягуара! Челюсти у бедного Пашки вытянулись, во рту – хотя какой это рот, это пасть! – показались мощные белые клыки. Это был уже не Пашка, а тот самый ягуарочеловек, который был вытатуирован у него на плече.
Пантелей оцепенело застыл на месте, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Он уже догадался, что его ждет…
Красноглазый, удовлетворенно полюбовавшись на Пашку, перевел взгляд на Пантелея:
– Теперь ты, Шаттажаннавар!

* * *

Виктор Порывайко вернулся домой не в настроении. Следствие зашло в тупик, а количество жертв все увеличивается. Хорошо еще, что он участвует в деле неофициально, спрашивать с него никто не будет. А вот Малышеву сегодня достанется, Генеральный не зря вызвал его на ковер…
Открыв дверь своим ключом, он еще в прихожей услышал доносившуюся из спальни негромкую музыку. Наверное, Инна своей гимнастикой занимается, подумал Виктор. Вот упрямая, готова довести себя до изнеможения, лишь бы продлить молодость. Хотя надо признать, это у нее получается – в последнее время она прямо расцвела. Виктор и сам не заметил, как это так случилось, что давнее, почти уже забытое страстное влечение к Инне вернулось к нему с прежней силой. Порывайко вновь стал обращать внимание на тонкие черты лица, на точеную фигурку, ножки… А новая манера Инны ходить дома в полупрозрачном пеньюаре и тонком белье приводила Виктора в такое возбуждение, что он порой готов был накинуться на супругу и изнасиловать ее.
Но что самое странное – ее страсть к постельным утехам, так докучавшая Виктору в те чертовы дни, когда его одолело необъяснимое безразличие к прелестям жены, почему-то исчезла! Теперь он всячески добивался близости, а Инна находила множество причин, чтобы ему отказать. То у нее мигрень, то нужно куда-то бежать, то дел по дому невпроворот… А то и просто поворачивалась спиной и, свернувшись калачиком, засыпала.
Порывайко осторожно заглянул в комнату. Инна сидела на кровати и при свете настольной лампы что-то рассматривала. Прозрачный черный пеньюар светился изнутри мраморной белизной ее тела. Виктор видел жену со спины, но и этого было достаточно, чтобы в нем поднялось нестерпимое желание. Инна не повернулась на шаги, словно бы и не слышала. Тогда Виктор подошел к ней и, просунув руки ей под мышки, сжал ладонями груди. Инна не шелохнулась. Он сильнее сжал упругую плоть, прижал жену к себе и поцеловал в шею. Аромат новых духов приятно ударил в нос, у Виктора закружилась голова. Нет, на этот раз он не примет никаких отговорок! Жена она ему или не жена? Сейчас как…
Взгляд Виктора наткнулся на картинку, которую рассматривала Инна. Да это же из тех, что изъяли у Чернова! Да-да, точно! Он прекрасно помнит этого скорпиона! Мощные руки-клешни, сильные, шипастые ноги и длинный хвост с огромным ядовитым жалом, производившим большое впечатление. Оно занимало центральную часть композиции и, казалось, вот-вот ударит прямо в лицо неосторожно приблизившегося наблюдателя. Мужская голова, расположенная непривычно низко, прямо между руками-клешням, смотрела на Виктора недоверчивым презрительным взглядом. Это был взгляд уверенного в своей силе и безнаказанности существа, которое в любой момент может пустить в ход свое оружие и которому все равно, что будет с жертвой.
– Нравится? – спросила Инна. – Мне он напоминает тебя…
От этих слов Порывайко опешил. Обида жгучей крапивой обожгла душу. Значит, он представляется ей скорпионом?
– Такой же сильный, такой же быстрый… – с восхищением в голосе продолжала она. – И знаешь, взгляд – властный, уверенный… Милый, ты даже не представляешь, как меня это заводит…
От этих слов у Виктора полегчало на сердце, и его окатила новая волна желания, еще более могучая. Его рука скользнула вниз. Тонкая материя отлетела в сторону, и пальцы накрыли нежный коврик коротко подстриженной лобковой растительности. Виктор уже хотел двинуться дальше, но Инна удержала его руку:
– Подожди! У меня есть идея.
– Потом! – то ли промычал, то ли прорычал муж. – Я уже не могу ждать.
– Можешь, Витенька, можешь, – проворковала Инна. Она не отталкивала руку мужа, но и не давала ей опуститься ниже. – Я же терплю, а я ведь тоже хочу…
Ах, как я хочу!
Последние слова она произнесла таким низким, вибрирующим голосом, что Виктора мороз подрал по коже и напряжение стало уж вовсе невыносимым. Кажется, еще чуть-чуть, и разрядка наступит сама по себе…
Но в планы жены такой финал не входил. Отстранившись от супруга, она быстро встала:
– Витенька, подожди, одну минуточку. Ну прошу тебя, подожди!
– Инна, да что ты со мной делаешь? – взревел Виктор. – Если ты… Если я… Я же… Да я…
– Витюш, успокойся, все у нас будет! – Инна погладила мужа по щеке. – Так будет, как никогда еще не было! Только подожди…
Виктор растерянно смотрел на жену. Что еще она придумала? Что ей еще нужно? А может… Неужели согласится? Виктору даже стало жарко от мысли, что сегодня Инна согласится…
Год, может чуть больше назад он принес домой видеокассету с порнухой. Это он делал не единожды – почему бы не побаловаться? – но в этот раз на кассете было такое, что вызвало в нем небывалый прилив желания. Инне же, наоборот, увиденное не понравилось, и она в тот вечер начала постельную игру без привычного энтузиазма. Но затем возбуждение мужа передалось и ей, и они провели восхитительную ночь. Виктор на следующий день хотел повторить эксперимент, но наткнулся на решительное сопротивление. Инна наотрез отказывалась смотреть видео! А уж воплотить фантазию в жизнь… Об этом Виктор боялся даже заикнуться, хотя и знал, что проницательная жена обо всем догадалась…
– Когда? – хрипло спросил Виктор. Он не стал уточнять, что имелось в виду под словом «когда». Инна понимала его без лишних слов.
Она не спешила с ответом. Ее взгляд вновь остановился на скорпионе.
– Нравится? – спросила она.
Виктор удивленно посмотрел на картинку. Нравится ли ему? Да черт его знает! Картинка как картинка… Разве ему сейчас до нее? Вот Инна ему сегодня очень нравится! Особенно в этом прозрачном черном пеньюаре… Интересно, откуда он у нее? Раньше он его не видел. Наверное, сегодня купила. Для него одного. Чтобы ему, Виктору, понравиться.
– Мне ты нравишься! – сказал Виктор. – И ты это знаешь.
– Раньше знала, – возразила Инна. – А сейчас ты только о работе и думаешь… А про меня вспоминаешь, только если время останется.
– Инночка, да что ты говоришь? – возмутился Виктор. – Да я…
– Что ты? Что?
В голосе Инны звучали слезы. Ну вот, только истерики не хватало. А он-то надеялся, что все будет хорошо, что она, может быть, наконец согласится… Нет, надо что-то делать…
– Инночка, я же жить без тебя не могу! – воскликнул он.
– Это только слова! – завизжала Инна. Кажется, истерики не избежать.
– Скажи, как я могу тебе доказать, что ты ошибаешься? – спросил Виктор. – Как тебя убедить, что я по-прежнему люблю тебя?
Инна резко вскинула свою прелестную головку и глазами, полными слез, посмотрела на мужа. Помолчала, словно собираясь с мыслями.
– Наколи себе скорпиона, – сказала она.
– Что? – не понял Порывайко, – Что сделать?
Инна разочарованно отвернулась. Ее плечи мелко задрожали.
Виктор растерянно огляделся. Что она сказала про скорпиона? Наколи? Куда, на стену? Какого скорпиона? Картинку, что ли? Да какие проблемы? Хоть на все стены сразу… Нет, здесь что-то другое, это было бы слишком просто. А может… Точно, она же сказала «наколи себе». Так Инна хочет, чтобы он сделал себе татуировку? Что за бред? Мало того что потом коллеги по работе будут коситься на него, главное – она прекрасно это знает – он не переносит боли, ужасно ее боится. Он от укола готов в обморок упасть, а тут целую картинку себе наколоть…
– Так ты хочешь, чтобы я сделал себе наколку? – спросил он, еще не до конца веря, что жена требует именно этого.
Инна, не поворачиваясь, кивнула.
– Да, на груди… – прошептала она. – Он меня так возбуждает… Я хочу его видеть перед собой. Ну в тот момент… Ты меня понимаешь.
Вот это да! Виктор чуть не присвистнул, но вовремя вспомнил, что супруга этого не любит. Вот так скромница! Конечно, он понимает! Это ж надо придумать такое.
– Как представлю, что ты на мне, а он на твоей груди и перед моими глазами… – продолжала жарко шептать Инна. – Прямо умереть готова.
А может, черт с ней, с болью? Ради такого можно и перетерпеть! Зато потом… А сослуживцам знать необязательно, он же не раздевается на работе.
– Ну хорошо, хорошо, – ответил он. – Я согласен. Инна развернулась и бросилась мужу на грудь.
– Я знала! Я знала, что ты любишь меня и поймешь. Я и с татуировщиком уже договорилась. Он скоро приедет.
Виктор обмер. Как, прямо сейчас? Нет, он не думал, что так быстро… Думал, когда-нибудь потом…
– Что, ты уже передумал? – зашептала ему в ухо Инна, – Передумал?
– А ты тоже сделаешь себе татуировку? – спросил Виктор, стараясь оттянуть момент, когда придется капитулировать. А что придется, в этом он уже не сомневался.
– Я хотела… Но я хочу, чтобы ты сам мне выбрал. – Инна опустила глаза. – Я хочу… Скажи, на каком месте тебе…
Инна вскочила и сбросила пеньюар с плеч.
– На спине тебе нравится? Или на груди? – Она повернулась и продемонстрировала идеальные груди с небольшими сосками. – Скажи где, это же только для тебя! – Инна говорила, а сама продолжала двигаться в медленном танце. Обнажила бедро. – Может, здесь? А если… – Она откинула тонкую ткань и выставила соблазнительную белую ягодицу. – Скажи, милый, где тебе больше хочется?
– е знаю… – хрипло ответил Виктор. – Везде…
– Ну хорошо… Давай выберем картинку, а потом уже найдем ей место, – предложила Инна. – Выбери, что бы ты хотел видеть на мне и на каком месте. Можешь выбрать любое…
– Ну да, чтобы татуировщик тебя во всей красе…
– Не волнуйся, милый, – поспешила успокоить его Инна. – Те, кто мне порекомендовал Жака, предупредили, что женщины его не интересуют. Скорее за тебя нужно опасаться…
Виктор вскочил: только педика в доме ему не хватало!
– Ну что ты дергаешься, как дикарь? – поморщилась Инна. – Мы же современные люди. Не будет он к тебе приставать. Его только деньги интересуют.
Виктор хотел было спросить, откуда у нее эти картинки – ведь он был уверен, что отнес их на работу, – но в это мгновение раздался звонок.
– Накинь на себя что-нибудь, – буркнул он и пошел открывать…

* * *

– Олег, я очень беспокоюсь за маму. – У Илсы был очень встревоженный вид. – Телефон молчит, ее нигде нет… Господи, ну где же она? Как ушла искать тебя, так и не вернулась. Я не переживу, если с ней что-нибудь случится!
Олег взял у нее из рук только что купленный телефон и набрал номер.
– Это Тарас, Лешка то есть, – сказал он, протягивая мобильник девушке. – Спроси у него, может, он что знает? Я не могу, сама понимаешь.
Илса кивнула и взяла трубку. Однако вместо голоса Алексея услышала короткие гудки.
– Занято… – растерянно произнесла она.
– Дай-ка я наберу Игоря.
Чернов ввел рабочий номер Смоленского. Того, как назло, не оказалось на рабочем месте. Олег позвонил ему домой…
– Игорь? – спросила Илса, несколько приободряясь. – Это…
– Илса, как хорошо, что ты позвонила! – обрадовался Смоленский. – А я не знал, как тебя найти.
– Я была…
– Твоя мама у меня, – перебил ее Игорь, – С ней все в порядке, она спит… Устала очень. Все о тебе волновалась.
Сотовый телефон отлично усиливал сигнал, и Олегу было все хорошо слышно. Он с облегчением перевел дух. Ну слава богу, хоть одна проблема отпала Ему захотелось прервать разговор и, усадив Илсу в машину, помчаться к Игорю, но он остановил себя: к чему торопиться? Все выяснилось, Алла Рихардовна нашлась, можно успокоиться и узнать что и как. Пусть наговорятся, а поехать они всегда успеют.
– Я тоже очень переживала, – говорила между тем Илса. – Конечно, я не должна была уходить из дома, но там такое было…
– Я видел, – сказал Игорь. – Мы с твоей мамой вместе видели.
– Я там записку оставила, вы не находили?
– Нет… мы ничего не видели, – с недоумением сказал Игорь. – Странно… хотя, может, просто не заметили. Там был такой разгром, все перевернуто вверх дном. Знаешь, мы с твоей мамой в такой переделке побывали Она у тебя такая боевая! Она меня и… еще одного человека от смерти спасла. Я ее потом повез к вам домой, а там такая картина… Вот я ее к себе и забрал, она была до смерти уставшая, все пыталась… тебя найти странно как-то дрожала…
– Это она когда отыскивает людей, так дрожит, – сказала Илса. – Я еще удивилась, почему мама меня сразу не нашла.
Игорь растерялся. Так, значит, состояние, в котором он видел мать Илсы, никакое не сумасшествие? Как же он раньше не догадался – это же транс! Алла Рихардовна ввела себя в транс.
– А она ведь нашла тебя, вернее не тебя, а информацию о тебе, – сказал он. – Алла Рихардовна сильно переживала из-за того, что тебя кто-то сильно напугал. И сказала, что ты нашла… одного человека.
– Мамулечка моя! – обрадованно воскликнула Илса. – Я знала, что она ищет меня! Что с ней, как она себя чувствует?
– Нормально. Устала только… Может, ты хочешь, чтобы я ее разбудил?
– Нет-нет, что ты… Я сейчас приеду. Говори свой адрес.
Олег отчаянно зажестикулировал, показывая, что он знает, куда ехать, но Илса от радости, что нашла маму и что с ней все в порядке, ничего не замечала. Она внимательно выслушала подробные инструкции, как проехать, и пообещала отправиться немедленно.
– Игорек, я прямо не знаю, как благодарить тебя, – растроганно произнесла девушка. – Все, мы выезжаем… Может, что-нибудь купить по дороге?
– Да все есть, – успокоил ее Смоленский. – Холодильник стонет от тяжести, так что голодной мы тебя не оставим. Давай не задерживайся. Да, Илса… один вопрос…
– Да?
– Реставратор с тобой?
Девушка лукаво посмотрела на Олега. А тот недовольно покачал головой: это ж надо, допустить такую промашку. Но настроение Илсы уже ничем нельзя было испортить.
– А вот приеду… узнаешь, – засмеялась она в трубку. – Ну все, скоро увидимся, бай!

* * *

– Слава, кажется, мы что-то нащупали. – Глотов звонил Малышеву из своего кабинета на Лубянке. – Не знаю, заинтересует тебя это или нет, но только что появилась информация.
– Ну? – раздраженно буркнул следователь. – Говори дальше, чего молчишь?
– Какие-то странные события разворачиваются, – задумчиво проговорил Глотов. – Не знаю, связано это с нашими делами или нет, но… друзья Чернова что-то засуетились.
– В смысле?
– Да в том самом. Сейчас принесли расшифровку телефонного разговора Смоленского… Абонент женщина, по всей видимости Озолиня Илса Яновна. Звонила с мобильного, номер определен, если хочешь, могу переслать…
– Продиктуй.
– Ладно, получай. – Фээсбэшник продиктовал федеральный номер. – Но это не главное. Самое интересное то, что ее мать, Алла Рихардовна, сейчас у Смоленского, спит. Она, оказывается, экстрасенс и всю ночь искала свою дочь.
– А эта… где шлялась? – проворчал Малышев. – Впрочем, какая девка сейчас…
– Нет, там другое, – перебил следователя Глотов. – У них в квартире ночью было какое-то происшествие, из-за которого, как я понял из разговора, жить там стадо невозможно. Пошли туда кого-нибудь, пусть посмотрят. По словам девушки, ее что-то напугало и она убежала из дома. Смоленский же сообщает, что с неким неназванным спутником подвергся нападению и только вмешательство старшей Озолини спасло им жизнь. Это ни о чем тебе не говорит?
– Опять все сходится на Чернове? – высказал догадку Малышев. – Я же говорил тебе, что с ним все не так просто, как ты пытаешься представить.
– Похоже, что так, – согласился Глотов. – В любом случае, нужно проверить, что произошло в квартире Озолини, и проследить за сборищем у Смоленского.
– Каким сборищем? А кто там еще, кроме самого Смоленского и старшей Озолини?
– Туда едет еще и младшая. И притом, насколько можно было понять из разговора, едет не одна. С ней неизвестный, которого они называют реставратором и которого ждут все остальные.
– Ладно, пошлю туда людей… – сказал Малышев.
– У тебя все?
– Пока все, – ответил Глотов. – Как что-то еще проявится, сообщу. А ты не забудь…
– Как только, так сразу, – засмеялся Малышев. – Ну все, давай бди дальше, а я посылаю группу.
– Группы, – поправил Глотов.
– Группы, – подтвердил Малышев и засмеялся. – Зануда…
Но едва он нажал кнопку отбоя, как смех застыл у него на губах. Теперь ему предстояло сделать самое неприятное – позвонить гол ему…
Малышев не уставал проклинать тот день, когда к ним в отдел принесли коробки с яркими наклейками «Авиценна». А как тогда все налетели на дармовые упаковки… Набирали себе, женам, друзьям… Как же, реклама и по сей день с телевидения не сходит! Панацея от всех бед! У тебя плохо с сердцем? «Авиценна» поможет! Мучает давление – она же! Злокачественная опухоль? Скажи ей «До свидания!» Проблемы с потенцией? «Авиценна» всех спасет! Даже лысым вернет шевелюру, а седым – естественный цвет волос! Говорят, что даже от ВИЧ-инфекции помогает!
И ведь действительно все, кто начинал употреблять препарат, молодели на глазах. Этого никто не отрицает, что да, то да. Лечебно-профилактический комплекс творил чудеса. Малышев с этим согласен. У него пропало брюшко, сама собой вылечилась гипертония и даже радикулит стал меньше беспокоить. О простатите так вообще позабыл. Но Господи, с какой радостью он вернул бы все эти хвори, лишь бы стать прежним, свободным и независимым человеком.
На свою беду, он не знал тогда, что приобретет вместе со здоровьем. Когда он принес две упаковки домой, жена от радости чуть в пляс не пустилась. Комплекс «Авиценна» был в то время дефицитом и стоил дорого, не то что сейчас. На следующий же день жена потащила Малышева в поликлинику по соседству с домом. Сама прошла и его заставила пройти курс лечения, за что он был ей весьма благодарен. До тех пор, пока его не послали на профилактический осмотр. Осмотр этот проходил не в той поликлинике, к которой были прикреплены все сотрудники прокуратуры, а во внутризаводской больнице ФАЗМО – Московского фармацевтического завода. Знал бы, никогда бы туда не пошел. Но в то время ходило столько разговоров о модерновом оборудовании суперсовременного предприятия, что все ухватились руками и ногами за возможность пройти осмотр там, бегом туда побежали.
Вот после этого осмотра и начались эти самые изменения. К своему ужасу, Малышев узнал, что отныне он раб. Да-да, самый настоящий раб! И у него есть хозяин – некая безымянная организация, чьим представителям, называющим себя големами, он обязан подчиняться. И не дай бог ему ослушаться голема! Сразу начиналась такая боль, что можно было сойти с ума. Болело все тело, хотелось выть, стонать, кричать, но даже на это не хватало сил. Тренировка болью, или, как это называлось на ФАЗМО, дрессировка, быстро и ясно показала, что будет с теми, кто не хочет понимать новые правила игры. А дабы память не ослабевала, с территории завода шла постоянная трансляция ультразвуковых команд, массовых и индивидуальных. «Зов», как называли это оборудование големы, мог вместе с командами транслировать поощряющие сигналы, а мог нести и наказание. И никуда от него нельзя было скрыться.
Но самое страшное было то, что у новых рабов полностью подавлялась воля к сопротивлению. При одной только мысли о неподчинении начиналось такое головокружение, такой панический страх, что выполнение приказа голема воспринималось человеком уже как удовольствие, как награда. Появлялось страстное желание работать и работать, лишь бы только всесильный руководитель потом наградил тебя похвалой или хотя бы не посмотрел в твою сторону, нахмурив брови.
Постепенно часть воли, часть сознания к рабам возвращалась, и они снова могли заниматься своей профессиональной деятельностью. Но зависимость от голема, желание ему угодить оставались. Они прочно укоренялись в сознании. Человек становился рабом навсегда. И выхода из этого не было. Разве только так сильно отличиться, чтобы тебя заметили и перевели в големы. Но это было так тяжело, что не стоило и мечтать. Достаточно представить себе, что на всю многомиллионную Москву было всего четыре Глиняных голема. Четыре! А сколько было желающих стать ими?
И это при том, что Глиняный – всего лишь первая, низшая ступень. Выше его был Бронзовый. Для раба это было уже существо, равное Богу. На каждый город России, а то и мира – Малышев этого не знал, но подозревал, что так и есть, – было по одному Бронзовому голему, и каждый из них был настоящим хозяином в регионе. Не мэры, не всякие там городские собрания, а големы руководили жизнью городов. Где подарками, где посулами, а где и обманом распространяя «Авиценну», они загоняли все больше и больше людей в свои армии рабов.
Кто координировал действия Бронзовых и кто был над ними, Малышев не знал, он и про Бронзовых-то услышал не сразу. Да и то больше сам выяснил, следователь-то он был неплохой, даром, что ли, в Генеральную работать пригласили? А потому видел он, как големы опутывают своей сетью страну, как проникают во все властные структуры. Как выступают спонсорами и раздают отраву очередным спецподразделениям. Видел он и то, к чему ведет неизвестная организация, да только что он мог поделать, если сам раб? Да и понимал Малышев, что даже если наберется духу, наберется сил восстать против хозяев, к кому пойдет за помощью? К начальству? Так его же руководители вместе с ним на дрессировке на ФАЗМО лежали! В Кремль? А кто даст гарантию, что и там не сидят клиенты «Авиценны»?
Вот и приходилось Малышеву со скрежетом зубовным служить големам. А недавно даже на повышение пошел, сам Бронзовый его своим вниманием удостоил. Бронзовым Москвы был Руслан Уколов, которого по укоренившейся традиции звали Московским. Так же как Бронзовый Питера звался Питерским, а Хабаровска – Хабаровским.
Приказ прессовать Чернова конечно же исходил от Уколова. Как и требование к Малышеву предоставлять ему все сведения о ходе следствия по делу и о принимаемых в отношении подозреваемого мерах. Вот почему после звонка Глотова Малышеву надлежало тут же связаться с Бронзовым и поделиться новостью…
С тяжелым сердцем он набрал семь цифр и замер в ожидании ответа.
– Руслан, это я, Малышев, – представился он. – Ты как в воду глядел, появился ваш Реставратор.
– Он такой же мой, как и твой, – одернул его собеседник. – Думай, что говоришь. И кому… Что там у тебя?
– Да звонил Глотов, это…
– Фээсбэшник, знаю… – перебил Руслан. – По делу говори. Где Чернов?
– Он сейчас едет к дружку своему, Смоленскому Игорю. Адрес…
– Знаю! – вновь перебил Уколов. – Твои действия?
– Обязан послать туда группу, – быстро ответил следователь. – Глотов не забудет проверить… Сам знаешь, в их конторе даже в туалет с лазерной авторучкой ходят – вдруг подслушать что удастся.
– Не спеши, я своих ребят туда пошлю…
– Руслан, ты меня подставить хочешь? – умоляющим тоном вопросил Малышев. – Подозрение сразу на меня…
– Слышь, баран, заткнись, а? – мгновенно вспылил собеседник. – Все дураки кругом, один ты умный! Порубит Реставратор всех, а сам исчезнет, понял? Через полчаса людей пошлешь… Нет, я тебе позвоню, до этого не смей!
– Прости, Руслан, но я же хотел как лучше… – пролепетал Малышев. – Я как лучше… – Он растерянно посмотрел на трубку, из которой раздавались короткие гудки, и по инерции договорил:
– хотел…

* * *

Олег конечно же не удержался, чтобы не купить по дороге букет. Не мог же он явиться к женщине, которая поставила его на ноги, в чью дочь он влюблен без памяти, без подарка. А что лучше всего подарить? Конечно, цветы. Интересно, какие она любит больше всего?
– Илса, твоя мама какие цветы предпочитает? – спросил Олег, останавливаясь у магазина.
Девушка улыбнулась. Ей было приятно такое внимание к ее матери.
– Розы, – сказала она. – Их папа ей всегда дарил… Я маленькая была, когда он умер, плохо его помню. А вот розы… как только вижу их, так и он мне вспоминается.
– Ты у меня сама как цветок… орхидея.
– Ну… ты еще скажи – дикая! – рассмеялась Илса. – У нас как начнут слова повторять, так совсем затаскают. Но орхидеи действительно красивые цветы… Я бы их целую оранжерею развела…
Олег добавил к розам несколько больших белых лилий. Любил он эти символы французской короны.
– Вот теперь можно и на глаза своей спасительнице показаться, – шутливо сказал он, усаживаясь за руль. – Честно говоря, что-то я побаиваюсь ее.
– Мама только с виду строгая, – с улыбкой сказала Илса. Ей было так хорошо и уютно рядом с Олегом, что она просто не могла не улыбаться, – Знаешь, какая она добрая!
Олег тоже улыбнулся. Эх, не туда они едут, не туда! Сейчас бы обнять это чудо дивное, зарыться в ее волосы, прижать к себе… Да так, чтобы у обоих голова закружилась, земля ушла из-под ног и не осталось рядом с ними никого, кто мог бы помешать, омрачить их счастье…

* * *

– Илса, – сказал он, подъезжая к длинной восьмиэтажке, где жил Смоленский, – я не могу с тобой подняться… Не обижайся, – добавил он, поймав ее укоризненный взгляд, – за мной следят, значит, и за квартирой Игоря вполне может быть слежка. Зачем всем создавать лишние неприятности? Пойми, даже если они не смогут меня арестовать, то потом все равно у Игоря будут неприятности – по закону он обязан сообщить органам о моем визите, а он конечно же этого не сделает.
– А цветы… Я думала, что ты сам их маме…
– Ну не жить же вы там останетесь? – возразил Олег. – Спуститесь, я и вручу их. А потом отвезу вас в гостиницу… или куда сами решите.
– В гостиницу… – растерянно повторила Илса. – Слушай, а я ведь даже не подумала о том, где мы жить будем. Господи, как мама расстроится!
– Ну, с ремонтом я что-нибудь придумаю, об этом у вас пусть голова не болит. Что же до временного… – Олег задумался. – Можно было бы ко мне, но я не знаю, как менты на это отреагируют. Ладно, что бы мы здесь ни придумали, все равно решать твоей маме, а потому лучше будет, если… мы продолжим этот разговор в ее присутствии…
Олег не договорил. Он увидел, что в длинном ряду машин, оставленных на стихийно образовавшейся стоянке, прямо напротив дома образовалось свободное место – отъехал старенький «жигуленок» одиннадцатой модели. Вот повезло! Очень удобно – дом весь как на ладони, а его не видно, столько вокруг машин…
– Вот здесь я вас и подожду, – сказал он, припарковавшись. – Шестьдесят четвертая квартира…
– Я помню.
По лицу Илсы было видно, что ей не хочется идти одной. Но она понимала, что Олег прав, незачем лишний раз рисковать. Случись что, она себе этого не простит.
Быстро коснувшись губами щеки Олега, Илса грустно улыбнулась и выскочила из машины.
– Не скучай! – услышал Олег, и дверца захлопнулась.
Олег с умилением посмотрел на удаляющуюся стройную фигурку. Господи, да только за то, чтобы смотреть на эту девушку и знать, что она неравнодушна к тебе, можно все отдать, и этого мало будет. Может быть, это награда ему за те страдания, что он перенес в милиции? Хотя нет, то было скорее наказанием за Карину. За то, что не устоял перед соблазном и решил воспользоваться тем, что рядом лежит…
Олег машинально погладил короткую щетину на щеке. То самое место, которого коснулись губы Илсы. Что ж, ради такого поцелуя можно и бороду сбрить! Да и на кой она нужна, эта борода? Разве что друзья посмеиваться будут. Да сколько тех друзей – Игорь да Тарас. Тарас? Что-то давно его не слышно.
Не сводя глаз с подъезда, Чернов взял мобильный и набрал номер Алексея. Давно он не слышал этого шалопая…
– Леха?
– Олег?! Ты?! Откуда?
– Тарас, ты чего так всполошился? – удивился Олег.
– Как чего? Ты… все еще не решил свои проблемы?
– Да нет… пока. – Голос Алексея показался Олегу каким-то напряженным. Что-то было не так. – Я не вовремя? Ты не можешь со мной говорить?
– Да нет, ты не можешь не вовремя… И опять Олегу показалось, то Тарасов чего-то недоговаривает.
– Леш, что случилось? – спросил он. – У тебя проблемы?
– Это у тебя проблемы! – с едва заметным раздражением бросил Алексей. – Неужели ты не понимаешь, что мой телефон прослушивается?
– Ну и хрен с ним, я с мобильного, – похвастался Чернов. – Пусть себе ищут…
– Дубина ты стоеросовая! – уже не скрывая своего возмущения, закричал Тарас. – Да его обнаружить проще простого! Твой номер уже у них, а место, где ты находишься, запеленговать пара пустяков! Зная твой номер, можно найти тебя, даже если ты и не выходишь на связь. Достаточно только, чтобы сотовый был включен… просто включен, и все. Давай срочно выкидывай его и перебирайся на другое место.
В трубке раздались сигналы отбоя…
Чернов растерянно посмотрел на телефон. Вот ты какой, оказывается… Я был о тебе лучшего мнения. Ну раз так, то лети к чертовой матери!
Олег открыл окно и хотел швырнуть «шпиона» подальше, но тут ему в голову пришла другая мысль. Если менты знают, где он, они могут перекрыть весь район, и просто выбросить аппарат недостаточно… А вот если его кому-нибудь отдать… Да еще тому, кто уезжает отсюда.
Олег вылез из машины и, подхватив куртку, выскочил на проезжую часть. Там он остановился с поднятой рукой, и через минуту рядом затормозила «шестерка».
– Куда ехать? – спросил неулыбчивый водитель, мужчина средних лет.
– На «Динамо», – сказал Олег первое, что пришло в голову.
– Сколько платишь?
– Да не обижу! – Олег уже закрывал за собой дверцу. – Поехали, времени нет.
– Время деньги, так что давай сперва решим денежный вопрос, – настаивал частник.
– Да пошел ты! – Олег вышел из «шестерки» и хлопнул дверцей. Дело сделано, теперь мобильный долго будут искать. Пусть менты помотаются по Москве, пока этот дядечка не поедет домой.
Чернов вернулся к своей машине. Охватившее его возбуждение все не проходило, на месте не сиделось. Реставратор взял тряпку и во второй раз за день стал протирать стекла. Чистоту нужно не любить, – вспомнил он присказку отца, – чистоту нужно поддерживать.
– Эй, братуха, – раздался голос у него за спиной, – это двадцать четвертый дом?
Олег повернулся. Из большого черного «линкольна навигатора» выглядывало бородатое лицо.
– Двадцать четвертый… – подтвердил Реставратор, и вдруг ему стало как-то тревожно. Что-то очень не понравился ему этот взгляд.
– Ты? – вдруг воскликнул бородач и улыбнулся. – Вот здорово, а я все думал, где же это мой спаситель?
Олег вгляделся в незнакомца и вдруг вспомнил, как несколько недель назад, теперь ему казалось, что это было в прошлом столетии, он провожал свою последнюю «богиню». Конечно, это было до Илсы. Провожать, то есть везти ее пришлось далеко, аж в Свиблово. Они попрощались, и Олег уже отправился в обратный путь, когда вдруг заметил, что только что проехал мимо человека, который идет больно уж как-то странно. – еле ноги передвигает. Олег затормозил и сдал машину назад. Человек был весь перепачкан землей, одной рукой поддерживал другую, наверное, была сломана ключица, и вообще вид имел самый унылый. Олег предложил его подвезти. Ехать пришлось совсем недолго, машина бедолаги стояла через пару кварталов. Там же оказался и товарищ травмированного. На прощание бородач дал свою визитку, но Олег ее не сохранил, помог и помог, не будет же он звонить и напоминать о своей услуге? И вот теперь тот самый пострадавший был перед ним.
– Ну уж прямо спаситель, – улыбнулся в ответ Чернов. – Как плечо, зажило?
– Да как на собаке, – сказал бородач и помахал рукой. – А ты чего не позвонил?
«Георгий!» – вдруг вспомнил Олег. На карточке было написано: «Георгий Сартов».
– Да вроде бы повода не было, – ответил он. – Ну как, надеюсь, сейчас все в порядке? Больше ничего не ломаешь?
– Спасибо, все в порядке! – вновь улыбнулся Сартов. – Слушай, я сейчас спешу… Должник тут один у меня живет, боюсь упустить его… Ты вот что, позвони мне обязательно. Посидим, поговорим, глядишь, что-то путное нарисуется. Я реально говорю, дело есть. Позвони!
– Ладно, может быть, попозже, – согласился Реставратор, – сейчас время хлопотное… Как дела разбросаю, наберу.
– Горик, ты скоро? – раздалось из «линкольна».
– Сейчас, Руслан, подожди минутку! – крикнул Сартов и, снова повернувшись к Чернову, пояснил:
– Это Уколов, наш босс. Не слышал о таком? Ну ничего, еще услышишь. Как раз ему я и хочу тебя показать… Так я могу рассчитывать? Ты позвонишь? Говорю – не пожалеешь!
– Ну сказал же… – проговорил Олег и тут же вспомнил, что выбросил визитку Сартова.
– У тебя мой телефон остался? – спросил Георгий, словно прочитав мысли Реставратора. Не дожидаясь ответа, он полез в карман и достал еще одну карточку. – Вот, возьми на всякий случай. Ну все, брат, прости, спешу! Давай не тяни со звонком. Нам такие ребята нужны.
Бородач прощально махнул рукой и, резко повернувшись, вскочил в джип. Тяжелая машина мягко тронулась с места и, плавно покачиваясь на неровностях дороги, покатилась к двадцать четвертому дому. Еще не понимая почему, Чернов настороженно следил, куда дальше направится этот сверкающий никелем и полированными поверхностями роскошный «навигатор». И как оказалось, не зря. «Линкольн» затормозил прямо перед подъездом, в который не так давно вошла Илса.
Олег прошел несколько шагов вперед и встал так, чтобы лучше видеть тех, кто будет выходить из машины… Интересное дело! Должник, говоришь? Помотрим, что за должник такой…
Из джипа вышли четверо. Все плечистые, крепкие. Двое из них с ярко выраженной кавказской внешностью… Ну, Георгий – понятно, его Олег уже знает, а вот второй, тот, что сидел рядом с Сартовым, был ему незнаком. Он, может быть, и не привлек бы внимания Реставратора, если бы не его удивительно легкая походка. Точно такая же, как и у самого Олега. Ясно, парень занимается единоборствами. Двое других, менее приметные, чем те, что сидели впереди, хотя и двигались вроде бы так же, как и их товарищи, были, как мгновенно определил опытный взгляд Реставратора, спортсменами